Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Рыжая Дженни и очередной ублюдок [20 Харинга, 9:41 ВД]


Рыжая Дженни и очередной ублюдок [20 Харинга, 9:41 ВД]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Рыжая Дженни и очередной ублюдок [20 Харинга, 9:41 ВД]

Время суток и погода:
Ближе к вечеру; метель
Место:
Денерим
Участники:
Жозефина Монтилье, Велия Сулис
Аннотация:
Неизвестно, какие мрачные и ужасающие тайны иногда скрывает под собой улыбка. Неискренняя - конечно, ведь поэтому Велия хочет предостеречь как "Друг Рыжей Дженни" от возможных неприятностей агентов Инквизиции. Когда обижают или убивают эльфов, конкретно эта "Дженни" не может остаться в стороне.

+1

2

Денерим. Этот город был неотъемлемой частью жизни Сулис. Здесь она родилась, здесь она поднимала на ноги своих сестер. Здесь она была обманута, и здесь была принята обществом, которое предпочитали не называть - особенно богачи и всякие напыщенные аристократы. Потому что боялись. Тьфу! Велия не любила ни первых, ни вторых. Аристократов не выносила, пожалуй, больше. Семью Шианни, поговаривали, в год Мора эти люди отделали так, что мама не горюй. Честно говоря, семью Табрис Велия знала очень поверхностно. Папашу - еще да. Потому что тот частенько наведывался к Сулис еще до Мора, чтобы в очередной раз рассказать, что учудили ее сестры.

А потом всего этого не стало. Ни Денерима, ни проказ. В жизни Велии был момент, когда она хотела умереть. Теперь она не хотела об этом вспоминать. Слишком горько - быть одной. Слишком горько - не знать, что сталось с твоей семьей. Но со временем свыклась с этой мыслью, просто начала думать иначе. По крайней мере, у нее появился дом и старая. Это уже что-то. Не особо радостно, но как уж есть.
Она не стремилась заводить друзей. Не хотела подпускать к себе кого-либо. Она перенесла многое. Проблемы других казались ей... не сказать, что смешными, но менее значимыми. 

Никто из них не знал, каково было под кнутами, обжигавшими спину. Никто из них не знал, каково было потерять все. Свободу, а, тем более, семью. Поэтому - лучше молчать. Ничего не говорить.

Велия стала другой, да. Более отчужденной, что ли? Несла чушь, как обычно, смеялась, но говорила куда меньше, чем раньше. И друзей у нее не было, если не считать старухи и приятелей-Дженни. Да и старая толком не знала, что случилось с Сулис. Они как-то не шибко были близки. Но, в целом, Велия вполне разделяла горе старухи. Вся семья старой умерла во время Мора. Семью старухи убили работорговцы - кто-то там в верхах спелся с ними. Так что старой Велия сопереживала и даже относилась с какой-то нежностью. Но границы у их общения все же существовали.

А главное - старуха ни о чем не болтала. Потому что не хотела. Этого было достаточно.

А еще были Друзья. Именно Друзья - с большой буквы. Друзья Рыжей Дженни. Честно говоря, компания так себе, разбойники и воры, но Велия чувствовала себя среди них вполне вольготно. Никто ее ни о чем не спрашивал, а творили они демон знает что частенько. С ними было... весело. Когда-то. Еще до той поры, когда небо начала дырявить зеленая штука. Даже Сэра не осталась в стороне тогда. Хотя, Сэра-то уж точно, в любом случае, не осталась бы в стороне. А Велия... от Велии было слишком мало толку. И обе постоянно были в ссоре, к тому же. Но Велия помогала Друзьям и тогда. 

И сейчас. Протирая прикроватный комод , Велия тихо насвистывала себе под нос какую-то песенку. Сулис нанялась в услужение какой-то аристократке, которая имела отношение к Инквизиции. Надо было дать понять Инквизиции, что один мерзкий тип ведет себя, как не надо. Просто дать понять.

А именно - он издевался над слугами-эльфами. Даже хуже того, некоторых избивает до полусмерти. Инквизиции такой союзник подпортил бы репутацию, а Велии и Друзьям-эльфам - испортил бы жизнь. Да и вообще, эльфам денеримским в целом.

Но, прежде всего, надо было его выследить. Этим Велия и была намерена заняться, попав в услужение к женщине, которую, по сути, вообще знать не знала. Посол, вроде, или что-то там такое. Велия не особо в людских профессиях разбиралась. Для нее главное было, хороший человек или плохой. Плохих было больше. А хорошие тоже временами имели скелеты в шкафу. Так что безоглядно доверять не стоило.

+1

3

[indent]В Денерим Инквизиция вошла к вечеру. Правда, этот ферелденский вечер можно было легко перепутать с ранними сумерками, солнце, казалось, скрылось за облаками так же стремительно, как показалось оттуда с утра, и было таково, укутывая горящий огнями домашних очагов Денерим.

[indent]Казалось бы, Скайхолд стоит на самой вершине мира, там должны быть собраны самые северные рьяные ветра и самые студёные морозы. Но на подъезде к Денериму вереницу из десятка лошадей встречает такая животная метель, что зуб на зуб не попадает, а руки начинают неметь почти мгновенно, даже облачённые в плотные меховые перчатки. Жозефина куталась в плотную песцовую шубу и проклинала каждое своё решение, которое вело к личной поездке в эту колыбель вьюги и буранов, проклинала каждое письмо и настоятельную рекомендацию приехать в ферелденскую столицу, в конце концов, Инквизиции не претит оценить потенциального агента при личном визите, всецело приглядевшись к тому, насколько же он тот, за кого себя выдаёт. Между тем... у Жозефины не было ощущение, что въезжает она в помпезный столичный город. Привыкшая ориентироваться минимум на Антиву и максимум на пышущий фешенебельностью Вал Руайо, Денерим показался ей не самым большим городом (а то и чудом разросшимся поселением) с вытоптанными лошадьми и людьми дорогами. И даже свеже выпавший снег не спасал: мощные лошадиные копыта месили землистый путь, не проложенный плиткой. Белоснежные щётки громадных жеребцов, фырчащих на зверском морозе, на которых инквизиторский конвой пересел в Лотеринге, перепачкались в грязи ещё по дороге, а сейчас крупные, размером с хорошие вишни, капли грязной воды ложились на сильные ноги и превращались в лёд, когда не менее холодный ветер обдавал идущий под солнечным стягом строй.

[indent]Их ждал большой дом, - большой для Денерима, а не для орлейских замашек, - громадные ставни которого были открыты и сквозь них на припорошенный густым снежным ковром двор лился яркий свет. Немудрено, сегодня их здесь ждали, да и не абы кто, а подающий неплохие надежды рыцарь, герой не одного сражения, да и обладатель множественных наследств своей громадной семьи, имел все шансы быть полезным Инквизиции, если переговоры пройдут удачно для обеих сторон. Жозефине казалось, что здесь у неё даже ресницы замерзли и покрылись инеем, а каждый вздох впивался в лёгкие миллиардом иголок, делая существование на ужасном холоде просто невозможным. В итоге лошади встали, подняв лобастые красивые морды по ветру, да и сама Жозефина ощутимо притормозила рьяного скакуна, подышав на порядком замерзшие руки. Через крепкие дубовые двери во двор уже высыпались люди: прищурившись, леди посол узнала среди изрядно потрепанной прислуги и самого рыцаря. Выглядел он так, будто бы специально хотел впечатлить. Офицер инквизиторской стражи подаёт ей руку, и леди Монтилье решает, что смысла нет больше задерживаться на этом студёной вьюге.

[indent] - Леди Монтилье! - рассыпался в щедрых любезностях высокий мужчина, с которого бы писать картины типичных ферелденцев. На мощных, широких плечах покоился здоровенный меховой плащ, а сам Бальдр Гарольд, кажется, не поскупился на то, чтобы надеть свои лучшие парадные доспехи - Жозефина оттянула уголок губ в вежливой улыбке, как бы между прочим подмечая этот жест. Ещё бы не приодеться, учитывая то, что она капризная антиванская особа на следующий день решает, стоит ли игра свеч и необходимо ли прославившемуся рыцарю явиться в Скайхолд на правах полноценного союзника.

[indent] - Сэр Гарольд, - Жозефина позволяет мужчине-медведю поцеловать её руку, коротко кивая в знак приветствия, - Приятно видеть Вас в добром здравии.

[indent] - Хорошо ли доехали, миледи? - Бальдр подставляет Жозефине локоть, а сама леди Монтилье не увидела ничего зазорного в том, чтобы позволить мужчине галантно проводить её до собственного дома. Кроме того, что до этого все ферелденцы в светлой антиванской голове представали дикарями, чью кожу не берут морозы, а само человеческое тело скрыто под густыми звериными мехами. Что ж. Пожалуй, изначально она ошибалась.

[indent] Жозефина растянула губы в широкой улыбке, отведя взгляд:
[indent] - Вероятно, Вы шутите, мой друг. Мы и не думали, что в дороге слуг Инквизиции встретит такой буран. Пройдёмте скорее в дом, сэр? Не сочтите за дерзость, но я замёрзла, как... как у Вас в Ферелдене говорят? Как облитый водой мабари, - говорить становилось тяжелее, но, благо, Бальдр не стал настаивать на продолжении беседы снаружи, а когда за спиной Жозефины закрылись огромные двери, ей стало значительно спокойнее. Кажется, она даже начала оттаивать от губительного для её антиванского огня холода.

[indent]Сэр Гарольд учтиво предложил Инквизиции переночевать в его доме, уверив, что мешать они не станут: гостевых комнат достаточно, чтобы разместить сопровождающих лиц леди Монтилье, а для самой Жозефины приготовили отдельную спальню. Безусловно, посол оценила такую вежливость - меньше всего ей бы хотелось провести холодную ночь в продуваемой комнате в трактире или таверне. И она даже понять не могла, из-за своего статуса или из-за банальной боязни лишиться кошелька и фамильных драгоценностей на себе - Жозефина ведь понятия не имеет о ферелденском менталитете, вдруг здесь правда не люди, а звери?

[indent]Прихожая действительно полнилась жаром: сквозь тронутые изморозью окна, Жозефина заметила, как быстро ведут в сторону конюшен белогривых лошадей, и вздохнула спокойно. Наконец-то она была в месте, в котором могла расслабиться, если не полностью, то куда больше, чем на улице. Залитая ярким светом, Жозефина не сразу сообразила, что пора раздеться, пока Бальдр не прочистил горло, протягивая руки под тяжёлую песцовую шубу. Советник спохватилась вовремя, позволив за собой поухаживать - сэр Гарольд же простодушно скинул на стоящую чуть дальше белокурую эльфийку (он громогласно перед этим гаркнул на весь дом, зовя прислугу), с большими, как два драгоценных камня, глазами. Нахмуриться Жозефина не успела: Бальдр заговорил с высокомерием, которое было свойственно орлейской знати, а не ферелденскому рыцарю.

[indent]Говорил он много, перечисляя все свои способности и недостатки, оглаживал каждую хорошую сторону себя любимого - Жозефине запахло жареным с таким-то образом представлений, но она молчала, услужливо кивая, когда Бальдр в красках описывал то, что будут подавать на ужин настоящего запеченного лося, которого он пристрелил своими руками на охоте, и то, что до ужина у неё есть час, чтобы осмотреть дом. Прислуга - он как-то отмахнулся от желания называть эльфийку, ту самую, с шубой, по имени, - проводит её в личные покои. И таким страшным голосом пригрозил ей розгой, что в следующее мгновение после его ухода лицо Жозефины выразительно вытянулось в не одобряющем вздохе.

[indent] - Не переживайте, сэр, предпочитаю разбираться с прислугой сама, - Жозефина долгим взглядом проследила за удаляющейся в сторону большого зала спиной Бальдра, в итоге переводя взгляд на заваленную шубой эльфийку, - Как зовут Вас, милая? - не столько удивлённая видеть в качестве прислуги эльфийку после реформы Короля, сколько понадеявшаяся, что в доме сэра Гарольда ей платят достаточное жалование, поспешила осведомиться Жозефина, поправляющая на изящной лебединой шее воротник парадного камзола.

Отредактировано Жозефина Монтилье (2020-05-05 14:00:30)

+1

4

Целый день дом напоминал улей. Гудел и готовился к приему гостей из Инквизиции. Так что Велия, закончив с уборкой, старалась не мешаться под ногами у людей. А так - ей по большей части не хотелось быть на побегушках, но пришлось. Чувствовала она себя именно "на побегушках". Ей раздавали всякие глупые поручения. Иногда не глупые, но все же. А самое плохое было в том, что ничего нельзя было стянуть - тут же бы заметили. Для разрядки и без того нервный день принес острое желание воровать что под руку попадется. Велия стояла, прижавшись к стене, и машинально ковыряла пальцем выемки ее поверхности. Сулис лет десять, честно говоря, не прислуживала никому. Если не больше. Не помнила всех тонкостей. А Инквизиция была то ли из Вольной Марки, то ли из Орлея. Андрасте их знает. У них там все по-другому, не как в Ферелдене. Велия весьма поверхностно разбиралась в дворянстве, преимущественно потому, что на дух их не выносила. Расфуфыренных орлесианцев любила и того меньше. Похоже на то, что госпожа была из этих. Поэтому фыркнула и побрела на голос Бальдра.

Вот мерзкий тип. Еще с момента, когда она была в рабстве, не было никого гаже. Велия надеялась, всем сердцем надеялась, что он получит наказание за свои поступки. Если уж не от Друзей, так уж от его любимого Создателя. Интересно, Гарольд ему молится, нет? Если да, то вообще странно, как таким мерзацам Создатель отвечает. Впрочем, нет. Даже знать не хотелось.

Велия замерла, заметив второе действующее лицо в комнате. Та женщина?..
Красиво разодетая, смуглая, в такой шубке, что стоила бы целое состояние? С украшениями? Велия тут же отвела изучающий взгляд, чтобы не выдать своего любопытства... не совсем обычного.

Все-таки вор всегда остается вором, и никем другим.

Так. Значит, эта самая женщина, Жозефина? Так ее, кажется, звали.
— Леди.  —  Склонилась Велия, обозначая свое почтение, и кратко взглянула на названную девушку... или женщину. Тут Велия тоже не особо-то разбиралась. Она сама выглядела не на свой возраст, а люди... тут сложнее.

Бальдр не обошелся без похвал самому себе - и по мере усиления похвал Велия все больше морщилась. Он был тем самым мерзким типом, до которого Велия добиралась... и оказалась в опасной близости. И...  Он, кажется, хотел произвести впечатление на женщину, но что-то не складывалось. Гарольд скинул на Велию шубку Жозефины, после чего эльфийка начала выглядеть как припорошенная снегом. В том числе, в буквальном смысле. Быстро повесив шубу на вешалку, Велия хотела было ретироваться и не попадаться более на глаза - так, во всяком случае, Велии казалось разумным, но этот подонок пригрозил ей плетьми. Да она ему глотку в таком случае перережет, точно. Она помнила плети и нестерпимую боль от них. Еще с того времени, когда была в рабстве. И никому из своего Народа не хотела бы подобного, не только себе. Бальдр был мерзавцем. Бальдра стоило остановить.

Кулаки эльфийки невольно сжались. Как бы ей хотелось, чтобы Бальдра убили... Таких не стоит прощать и попустительствовать им. Таких, увы, исправляет только могила.

Когда Бальдр ушел, обстановка оставалась все еще натянутой. Жозефина спросила, как  зовут эльфийку, и не отвечать было дурным тоном даже в Денериме. Было как-то неловко. Обычно на прислугу особенно не обращают внимания. Было как-то странно и неловко слышать подобные вопросы.

— Меня зовут Велия, леди. Я чем-то могу помочь?  — Проговорила Велия, припоминая, как толком вообще говорить с аристократами. Куда проще можно было бы сказать: "шем", "шемлен", "мерзавец", "урод". И далее по списку. Но это было среди них, среди общины, среди эльфов. Отведя взгляд, Велия снова поклонилась. Что делать далее, она, честно, не знала.

Женщина была приблизительно возраста Велии и была не в пример приятнее, чем Гарольд. Да тут вообще: с кем ни сравни, все будут лучше! Но Велия не горела желанием знакомиться. Она была насторожена, так как большую часть жизни видела от людей только зло и неприятности. Жозефина была... необычной. Или хотела показаться такой. Велия шмыгнула носом и взглянула на антиванку, не зная, чего ждать.

+1

5

[indent]Отчасти Бальдр был похож на Ива в не самые лёгкие периоды, которые переживало семейство Монтилье. Антиванец тогда готов был натурально молнии метать, а лицо его, сосредоточенное и хмурое, как сгущающиеся свинцовые тучи, выражало только одну немую просьбу. Не лезь, а то убьёт. Разница была только в одном. Даже остававшийся намели Ив Монтилье, был щедр, если не золотыми монетами, то собственной душой. И чем более стремительно торговец катился к тому уровню достатка, на котором жила прислуга, псари и конюхи, тем более чётко в его голове прорисовывалась истинная картина происходящего. Когда за спиной у тебя голодная семья, а сам ты, в лохмотьях вместо дорогих шёлковых тканей, просишь милостыню у богатых и последний кусок земли продаёшь - Ив видел это всё у себя в голове слишком правдиво, словно это не плод его воображения, а реальность.

[indent]Вероятно это понимание действительности так прочно засело в его голове, что в итоге Ив Монтилье стал фактически другим человеком. Из отчаявшегося и смиренно принявшегося судьбу торговца, он на глазах расцвел - именно так случается с миндалём по весне, которым высажен по периметру их сад в Антиве. И Жозефина видела в этом свою прямую заслугу. Торговые дела дома Монтилье пошли вверх стремительно, когда Орлей отозвал запрет на всякую их деятельность. Тёмные губы антиванки трогала слабая тень улыбки, когда она вспоминала, кто в действительности, на пару с ней приложил к этому максимум своих усилий. На сердце в такие моменты становилось тепло.

[indent]Ив же, изначально фырчавший себе под нос, когда Жозефина или Иветта яшкались с "чернью", своё мнение сменил стремительно. Оказавшись почти на дне, на равных с ними, ему ничего другого и не оставалось. Земель у рода Монтилье оставалось все меньше, прибыли не было и дом откровенно затухал. Жозефине откровенно не хотелось знать, что случилось бы, если бы она вовремя не взяла всё в свои руки. Она, безусловно, не могла и представить, что однажды сможет сделать то, чего не добился ни её отец, ни отец её отца. И это учитывая то, что женщин в Антиве считают исключительно тепличными капризными цветами.

[indent]Хотелось верить, что столь большая грубость и первобытность обращений сэра Гарольда - всего лишь похожий на упадок Ива пережиток не самого удачного периода в жизни. В конце концов, его Величество король Алистер, должно быть, не зря старался изменить предвзятое отношение к эльфам. Жозефина слышала - народ Ферелдена принял это заявление не без волнений, но ей хотелось верить, - ей всегда верится только в лучшее, - что всё устаканилось. Кто-то назовёт это розовыми линзами, через которые леди Монтилье смотрит на мир, но это не была наивность, присущая младшей и балованной Иветт. Жозефина просто довольно много положила на то, чтобы всё было хорошо. Война шла, а амбассадор Инквизиции вела свой неравный бой с предвзятыми маркизами и баннами, силясь доказать им, что эта организация может стать не плацебо для всего Тедаса. Панацеей. Подобно тому, как воюют на суше люди, пока все действа происходят между кораблями в море, Жозефина видела своей целью - сделать так, чтобы этот мир был.

[indent] - Ваш хозяин просил отвести меня в спальню. Но я буду рада, если Вы покажете мне дом, - Жозефина была совсем не уверена, что то, что она видела сейчас - можно было назвать цивильным словом "просьба". Приказ. Угроза. Что угодно, но не просьба. Амбассадор складывает руки у себя за спиной, крепко сцепив пальцы на локтях, - Я, должно быть, понимаю верно - правила приличия не позволяют Вам общаться с гостями, подобно тому, что происходит в фамильных домах Орлея, - посол покивала самой себе, двинувшись дальше. Она часто видела прислугу, зашуганную, как маленькие мыши, показавшие из норки носы. Неоправданная жестокость их господ, определённо, была шагом назад, а взаимоотношения, построенные на запугивании и страхе лишены успеха. Объединять рабочего и нанимателя должна взаимная выгода - ох, это Жозефина знала очень точно.

[indent] - Но всё же, скажите мне честно, - не торопясь, Жозефина плавным прогулочным шагом шла по длинному коридору второго этажа, увешанному портретами в дорогих тяжёлых рамках. Эта попытка в изыски показалась послу глупой - будто бы выпячивание напоказ всего того, чем можно погордиться. Вот только абсолютно безвкусное и не имеющее смысла. Будто красивая обёртка на цветах или тех чудесных конфетах, которые выжимали в Антиве из винограда, персиков и дроблёных орехов, смазанные засахаренным мёдом. Леди Монтилье с присущей ей настороженностью и заинтересованностью рассматривала шкуры и животные головы, украшающие стены, - Велия, - всё с той же осторожной вежливостью и сдержанной воспитанной улыбкой обратившись к эльфийке, Жозефина замерла, - Достаточно ли щедр Ваш наниматель? Я слышала, что в Ферелдене не заморачиваются насчёт оплаты труда, но мне хотелось бы удостовериться в том, что сэр Гарольд в действительности достойный претендент.

[indent]Отчего-то ей казалось, что у стен есть уши. И то, что не одна только розга может грозить этой служанке за неправильный ответ.

+2

6

Жозефина смотрела на нее. Эльфийка смотрела на Жозефину. Долго. Выразительно.
Эльфийка не хотела ничего говорить. Хотела молчать, упрямо сжав бледный рот в одну линию. Они все одинаковые. Все. Даже те, кто прикидывается невинной овечкой, под руном носят другую шкуру  — волчью. И глаза у них волчьи, злые, жестокие. Бальдр был такой. Альфонсо Мигель был такой. В их жестоком мире правили деньги и розги.
Альфонсо Мигель притворялся больше. Велия знала подобный ему сорт людей. Они могли продать хоть родную мать, если бы им предложили приличную сумму. Он торговал эльфами и даже людьми. Из разговоров среди рабов Велия тогда поняла — почему. Он был сломленный человек, и поговаривали, что он был младшим сыном у дворян Мигелей. А старший сын якобы пропил и прокутил все состояние семьи. То есть, Альфонсо был почти как уличный пес, который подбирал объедки со стола. Или даже хуже. Это было легко, не как там у всех расфуфыренных семей обычно. Это хотя бы можно было понять. Но Велия не могла знать, откуда в нем умещалось столько злобы по отношению к слабым, безответным. И надеялась, что когда-нибудь этот мерзкий торговец живым товаром закончит плохо. На виселице ли, от обжорства или от руки предателей в близком кругу. Когда-нибудь.

Бальдр... Тут было сложнее раскусить. Хотя... нет, пожалуй. Бальдр тоже потерял львиную долю своего состояния. Но тут даже не стоит всерьез задумываться. Не одна избитая эльфийка находила Дженни и бежала из города.  Некоторые не приходили. Вообще. Бальдр был просто-напросто жестоким мерзавцем. Ему доставляло удовольствие смотреть на чужие страдания. Велия помогала его слугам, как могла. Если могла помочь. Но теперь у нее был шанс. Единственный шанс не скрыться от Бальдра, а передать сообщение Инквизиции от лица Дженни. И, возможно, погибнуть. Но погибать эльфийке не хотелось. Не сейчас, она еще нужна, нужна своему народу.

— Да, хорошо, леди. — Ответила Велия, отводя взгляд, взяв канделябр со свечами со стола. — Я провожу вас. — Велия понизила голос, проходя мимо библиотеки, где так любил проводить время днем Бальдр. — Но у "Друзей", — (честно говоря, Велия не имела понятия, догадалась ли Жозефина о том, каких "Друзей" имела в виду эльфийка), — есть для вас послание. Я не могу рассказать здесь и сейчас.
Нельзя же было говорить вслух "Рыжая Дженни". Мало ли что может случиться. Но все значительно упрощал весомый факт — эльфийка знала почти всех эльфов, и они были на ее стороне. Предотвращать этот разговор никто не стал бы — напротив, эльфы бы ему обрадовались. Тянуть на себе ярмо непомерных обязанностей и чувствовать на себе тычки до синяков от хозяев, ах да, да еще и розги, — так себе удовольствие. Эльфийка мрачно, вскользь, улыбнулась, и вновь спрятала взгляд.

— Да, нам платят. Немного, но платят. Ноги не протянуть хватает, но когда денег нет вообще, лучше уж так, чем совсем никак.

Достойный претендент?.. Прен-тен-дент к чему? Чего? Да-да, антиванка ж посол. И поэтому и словечки у нее сложные, непонятные простой эльфийке, пусть и "Дженни". А там еще какие грамотеи водились, почище самой Велии.

— Достойный прентендент?.. А это... это как? — Спросила Велия, несколько обескураженная. — В смысле, я знаю, что господин Бальдр хочет к Инквизиции присоединиться. Но вот чтобы прентендент...

Странный вопрос у посла, учитывая, что недавно при Жозефине Велии грозили плетьми. Она  что, всерьез не понимает?.. Велия вскинула бровь, остановившись перед дверьми библиотеки. Пламя дрожало: видимо, кто-то не закрыл окно в комнате, где хранились книги.

— Это библиотека. — Когда-то здесь хранились старинные книги, а теперь Бальдр коллекционировал всякие пошлые вульгарные романчики. Или и вовсе военные книги. Бальдр, видимо, всерьез считал себя лучшим из рыцарей.

+1

7

[indent]Жозефина за довольно продолжительное время работы привыкла делать то, что ей не нравится - её улыбка, предназначавшаяся отпетым уродам по жизни, не отличалась от искренней и горела все той же профессиональной презентабельностью. И огромное количество времени ушло на то, чтобы леди Монтилье научилась не смешивать личное с рабочим - разделяя их, словно спелые яблоки по разным корзинам, она обретала в этом своё душевное равновесие. Потому что работая каждый день с теми, чьи руки и лица умыты в чужой крови, начинаешь невольно чувствовать себя соучастницей.

[indent]Более того, антиванка сама выбрала эту войну, из-за чего сейчас идти на попятную и сыпать голову пеплом совсем не тот вариант - в конце концов, Жозефина делала достаточно, чтобы с ней считались, а не воспринимали очаровательным гранёным драгоценным камнем, от которого толку - ноль.

[indent]Попытки не просвятить Жозефину во что-то, происходящее в Инквизиции, как правило, заканчивались плачевно. Она талдычила об этом Эвелин с самого первого дня своего пребывания в Убежище - если леди Тревельян желает добиться максимальной выгоды от сотрудничества, если Инквизитор видит смысл в том, чтобы имидж новоиспечённой организации шёл впереди неё самой по Тедасу, то скрывать нельзя ничего. "Доверьтесь мне, леди Инквизитор, и в таком случае, мы получим из нашей работы максимальную выгоду". Потому что Жозефина Монтилье своими бессонными ночами и своими трудами вылепит из любой истории, вызывающей сомнения, максимально видный способ привлечь на свою сторону людей - их будущих союзников и друзей. Если Инквизиция должна идти по свету семимильными шагами и нести за собой мир, если эта организация должна сплотить все народы Тедаса, то у неё, безусловно, должна быть внушительная сила. И речь сейчас шла не столько о количестве голов лошадей или же о численности пехотных эшелонов.

[indent]В мире было огромное количество людей, наблюдающих за каждым шагом Инквизиции. И если одна часть из них искренне, всем сердцем болела за успех их миротворческой миссии, то другая - с пеной у рта жаждала момента подставить подножку.

[indent]Было бы странно, если бы Жозефина лично была не в курсе о том, кем является Сэра и какую силу она хранит за своими узкими плечиками. Изначально, когда Инквизиция была обремена проблемами куда больше, чем даже маломальскими победами, брезговать любой помощью было глупо. Но и сейчас, когда организация в глазах Тедаса значительно окрепла, не стоило разбрасываться потенциальными союзами - под верхушкой айсберга хранилось такое внушительное тёмное нутро, о котором многие люди, пускай даже касающиеся Инквизиции, могли только догадываться. К тому же, эти союзы были настолько полезны. В целом, налаживать отношения с Друзьями Жозефина предоставляла Лелиане - она на этом "собаку съела", да и не выкает разбойникам с большой дороги в такой же манере, как это привыкла делать леди посол.

[indent] - Вот как, - Жозефина с интересом рассматривала элементы грузной ферелденской традиционной отделки, отмечая, что здесь в моде было в основном дерево, а не камень, - В таком случае, когда я всё-таки доберусь до своей спальни, я была бы премного благодарна, если бы Вы принесли мне вина - не смею и надеяться, что сэр Гарольд подсуетился и нашёл антиванское, но подойдёт и местного разлива, - пожевав щёку, она решила, что это было бы прекрасным вариантом остаться наедине хоть на какое-то время. Если они в итоге не успеют решить все проблемы - а Жозефина предчувствовала, что их, вообще-то, целый ворох, - то впереди, в конце концов, ещё целая ночь. Но антиванка догадывалась, о чём пойдёт речь. Ферелден был той страной, в которой классовое неравенство процветало от души и цвело, как сорняк на жарком солнышке, - вряд ли можно сказать, что другие государства Тедаса отличались чересчур лояльным отношением к разрушению кастовых ущемлений, но та же императрица Селина, казалось, хотела вылепить довольно... идущую вразрез с нынешним пониманием ситуации знатных людей политику. Кому понравится, если вдруг тебя, видного дворянина, поставят на уровень с крестьянами? Но, может быть, это был благополучный вклад в будущее?

[indent]Само по себе поведение Бальдра Гарольда адекватным назвать было сложно. И это Жозефину напрягло сходу: разбирающаяся в людях так, как никто другой не разбирался, она почувствовала... крысу.

[indent]Леди Монтилье повела головой, из-за чего тёмные, шоколадные кудри сверкнули медным - из-за свечей. Не время углубляться в рассуждения.

[indent] - Претендент - это тот, кто добивается определённого звания, своими усилиями, или чужими, - как ни в чём не бывало на беглом торговом пояснила Жозефина, - Внушительно. Ни в какое сравнение не идёт, безусловно, с библиотекой Орлейского университета, но такое уважение к бумажным ценностям должно быть похвальным - надеюсь, сэр Гарольд в свободное время не использует их как розжиг для камина. Вы читаете, Велия? - ещё один вопрос - образование. В нём Ферелден тоже отставал. К сожалению.

[indent]Жозефине казалось, что её вопрос мог поставить эльфийку в тупик, но это было лишь собственное, слегка эгоистичное любопытство. Впрочем, никак не связанное с происходящими проблемами. И насущными делами. Острые социальные вопросы амбассадор предпочитала держать при себе, но здесь, когда перед лицом такой шанс узнать побольше - откровенно трудно было сдержаться. Впрочем, задерживаться у библиотеки Жозефина не стала, всё также держа за спиной сложенные руки, она двинулась дальше, к большой лестнице, украшенной подсвечниками и тяжёлым ковром. На передней стенке висела кабанья голова.

[indent] - А условия жизни? Комнаты для прислуги или отдельное здание? Вы оплачиваете аренду, может, или проживание включено в жалование?

Отредактировано Жозефина Монтилье (2020-06-15 20:26:41)

+1

8

Велия ни бельмеса не смыслила в аристократах, а особенно, во всяких леди. На самом деле. Люди были для нее лишь вполне обоснованной преградой или сулили и вовсе порядочную опасность. Достаточную, чтобы не вникать в их проблемы и не говорить на их "языке". Она была прямодушной - и казалась такой, даже когда случалось приврать. Все у нее выходило легко и споро, из многих ситуаций выпутывалась, не моргнув и глазом... Но Бальдр... Тут одному "Другу" было куда сложнее без поддержки извне. Проказы, которые так любила Сэра, здесь выглядели бы несуразно, пусть и публичное унижение иногда работало. Но тут другой случай. Этот медведь совсем бы озверел, оказавшись без штанов. Он и без того не казался порядочным, а тут и совсем распустил бы руки, ища среди эльфов их. Дженни. Не поздоровилось бы не одной Велии... да пусть бы одной Велии. Эльфам. Многим. Поэтому работать надо было тоньше. Да и, честно сказать, не хотела Велия видеть его голую задницу - это было меньшим из зол, но тем не менее. Сэра походила на яркую бабочку - яркую, но, на взгляд Велии, несколько бессмысленную... и жестокую. Действия Сэры чаще ухудшали ситуацию, чем влекли за собой добро. Но вступление Сэры в Инквизицию немного утихомирило бунтарку. Велия, более спокойная и даже отчасти рассудительная (смотря с кем сравнивать), к тому же, не могла уразуметь, почему Сэра так ненавидела эльфов, хотя при этом сама была эльфийкой, а не человеком. В этом крылось что-то нездоровое... Так казалось Велии. Сэра была олицетворением хаоса. Велия и Сэра редко общались, потому что их общение сводилось к одной большой ссоре, которая не имела ни начала, ни конца. Ну, не понимала Велия столь резких взглядов "Друга", не понимала, что Сэра вообще временами творила. А Сэре не нравилась, что вполне очевидно, Велия, пытавшаяся (безуспешно!) бороться за права эльфов. Велия была такая одна, мало кого всерьез заботило положение плоскоухих. Она думала, что вообще никогда не озаботит.

Но оставалась одна надежда - на Инквизицию. В нее даже эльфов принимали. Даже. Велия усмехнулась. Сама Велия подумывала о том, чтобы вступить. Но она не могла оставить дела в беспорядке, уйти просто так, это было бы... неправильно. Да, мера была именно в правильности - не в ответственности, как было привычно большинству. Велия расценивала поступки с точки зрения их правильности. А честными они были или нет, Велия как-то не задумывалась. Понятие честности у мастера-вора весьма размытое.

— Вино? Да, леди. Обязательно.  А... хорошо... спасибо, — махнула рукой Велия на "претендента". Но тут был еще вопрос, который чуть костью в горле ей не встал. — Читаю? Ну, по слогам читаю. — Эльфийка несколько стушевалась и затихла на некоторое время, рассеянно почесывая нос. Эта Монтилье говорила слишком много мудреных слов, и добрую половину Велия вообще едва понимала. —  Я вообще мало чего знаю насчет милорда, разве, кроме того, что он ест на завтрак. — Туманно ответила Велия, словно ожидая, что Бальдр подкрадется к ним сзади. Ей неспокойно было наблюдать за дрожащими на лестнице тенями. — Я ночую в Эльфинаже. Остальные... либо в комнатушке, либо в подвале. — Очевидное. Бальдр не просто не заботился об эльфах, ему было откровенно плевать на то, что прислуга ест, где спит и как обустроена. Велии было привычнее сбегать, когда все утихомиривались, и ночевать в доме старой. Было неприятно смотреть им в глаза. Этим эльфам. Потому что одна она не могла сделать ничего. Меньше, чем ничего. Она сама-то не могла толком противостоять мерзавцу, ей самой-то была нужна помощь. Ведь большинство Дженни сейчас помогали Инквизиции. Сулис была одна. Всего-то.

Велия шмыгнула носом и поправила свечу в подсвечнике, начинающую догорать.
— Так, вино, — тихо забубнила эльфийка себе под нос, хмыкая. — Кухарка будет не рада, что я по ночам там шастаю, но это ничего...

Они подошли к массивным дверям, и  Велия осторожно отворила гостевую комнату, разгоняя тени по углам. Потом поставила подсвечник на комод и взглянула на леди Монтилье, словно не решаясь что-то сказать.
— Я... скоро вернусь, леди.

+1

9

[indent]Жозефина приподняла бровь. Она, варясь сугубо в цивильных и крайне хорошо воспитанных кругах, вовсе и забыла, что поддерживать светскую беседу совершенно необязательно. В частности, когда речь идёт о беседе с прислугой. Нет, ну, точно не бард - или совсем юница, раз уж язык так заплетается от слов. С другой стороны, эльфийка прямо сказала, мол, у Друзей - дела, какие вот только дела - попробуй представь, пока беловолосая девица исчезнет за тем самым предлогом к их разговору. Но не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: грань между простыми людьми и знатью в Ферелдене отслеживалась очень чётко, сам Бальдр продемонстрировал это с южной решительностью, заявляя, что ему - пустить слугу под розгу, что пальцем о мощёную дорожку, ничего не стоит. 

[indent] - Благодарю, - коротко, без попыток вывести эльфийку на очередной разговор.

[indent]Со слабой улыбкой проводив молодую девушку в сторону выхода, амбассадор закрыла за собой дверь. И ещё несколько долгих мгновений стояла, прижавшись к дубовой поверхности уставшей спиной, массируя пальцами гудящие виски. Наедине с самой собой можно было хотя бы признаться, что забегалась она, словно гончая на охоте, а никакой трудоголизм ещё никому погоды не сделал. Только до могилы довёл. Или... до бутылки. В одно короткое движение, когда зажжённый и разогретый каменный камин выплюнул столп искр, Жозефина пересекла небольшую комнату и распахнула окно, впуская в тёплую комнату свежий морозный воздух.

[indent] - Друзья, - пробормотала себе под нос посол, а когда густой горячий воздух помещения проредел и сильно похолодел, всё же прикрыла окно. На улице зима - не хватало ещё заболеть, - вот занесло же тебя, Жози.

[indent]Действительно, занесло. С единственной представительницей Друзей у Жозефины отношение не то что не клеились, они скрипели, словно расстроенное фортепиано, а от звуков этих по всей округе трещали окна. И бокалы. И фарфоровые тарелки. Потому что радикальность взглядов была точно такой же, как и у большинства знати, только работала в абсолютно противоположном направлении.

[indent]Вопросы неравенства вообще Жозефиной воспринимались остро, да и становились приличным камнем преткновения, когда дело касалось дел Инквизиции. На ней лежал довольно внушительный груз, требующий ответственности, понимания ситуации и гибкости в принятии решений: далеко не всегда эти самые решения находили правильный отклик в чужих головах. Приходилось жертвовать. Если Бальдр имеет при себе внушительные средства, если он готов предоставить Инквизиции ценные ресурсы, придётся откровенно не принять во внимание его паршивый характер. Жозефине не нравился такой расклад. Но переиначить она его, ох, совсем никак не могла. Паршивей всего было то, что на острие этого самого камня приходилось балансировать не абы кому, а именно ей, послу Монтилье, чьей прямой обязанностью было сглаживать углы и находить выходы из, казалось бы, абсолютно тупиковых ситуаций.

[indent]Но не настолько же.

[indent]"Успокойся, Жози. Держи себя в руках. Ещё ведь ничего не случилось, верно? И не факт, что случится", - оставив всякие попытки осмотреть временное жилище, антиванка нервно заломила пальцы, - "Ты поступишь правильно, да? Как всегда. Иначе и быть не может".

[indent]И всё же, как правило, предчувствия Жозефину не подводили.

[indent]Не теряя в лице ни чудесной улыбки, ни решительного взгляда карих глаз, дверь Жозефина открывает после короткого стука. Она, правда, готова была встретить там хозяина дома лично и с той же эмоцией искреннего удивления на миловидном лице поведать ему весь свой несказанный восторг от того, что она - его почётная гостья, но внезапной смены сторон не произошло и из дверного проема на Жозефину смотрела эльфийка-волчонок, с большими, словно стеклянные бусины, глазами и бледная, словно кожа её не видела солнца уже очень давно.

[indent] - Вы меня крайне заинтриговали. Внимательно слушаю. Вина? - продемонстрировав в очередной раз свойственное ей радушие, пускай и не в собственном доме, Жозефина из рук приняла глиняный кувшин, прикрывая за узкой женской спиной дверь. Кивнув на одно из двух кресел, - вероятно, эльфам никогда не разрешали на таких сидеть, - она добавила, после некоторой паузы: - Присядьте?

0

10

Вино. Скверная это штука. Особенно - крепкое. Особенно – пряное. Велии хватало обычно одного бокала, чтоб совсем опьянеть. Да и как-то особо она не походила на дегустатора, учитывая ее происхождение и прочее. Пить у нее выходило откровенно хреново, но жисть и без того она хреновая, чтобы забываться на дне бутылки. Велия не умела пить. Да и ей нельзя. В завязе она, после одного случая в Жемчужине. После него Велия Жемчужину обходила за три версты. А знакомые - Роза и ее братья - при встрече вызывали лишь смущение и недоумение. Они толком не рассказывали, что случилось, и, по-видимому, ее просто-напросто разыграли. Она обмывала дельце, которое удалось провернуть с Пронырой, а Роза, работавшая там, пригласила братьев-эльфов, один из которых был неравнодушен к маленькой эльфийке. Да, она чувствовала его взгляды, но понять толком не могла, что происходит, не могла уразуметь, что такое бывает. Она никогда, ни разу, не любила никого, кроме своей семьи, сторонилась прочих сородичей и, тем более, людей, не умея выражать свои чувства. Ей было сложно. Порой невыносимо сложно. Но особой красотой ее природа не одарила, поэтому конфузных случаев было немного. К счастью для Велии. Да и ей самой редко кто-либо нравился в подобном ключе.

А случай с Розой вышел прямо-таки ужасным. Ну, напилась Велия тогда до летающих нагов, а когда проснулась, обнаружила рядом с собой дюжину гномов. Чувствовавшая себя крайне странно, Велия извинилась, но с тех пор избегала подобных шутников и шуток. Хотя, возможно, гномы ей померещились. А Велия стала еще внимательнее стала и подозрительней. Но люди всегда хитрее, а некоторые собратья не понимают того, что понимает она. Что они – община, что должны быть друг за друга горой, помогать друг другу. Велия могла быть упрямой, могла гнуть свою линию; вот только не всегда это помогало. Кое-кто продался за хорошую еду и крышу над головой, кое-кто бежал из города, а больше было тех, кто находился в крайнем отчаянии. Отчаяние… как ей не знать, что это такое. Когда за спиной – дети, которых надо кормить и опекать, при этом успевая хоть за медный грош переделать непочатый край работы.

Велия шмыгнула за дверь. Затем – медленно и долго выдохнула. Это Инквизиция, а эльфийка показала себя с глупой стороны. Вела разговор слишком прямо и непосредственно… как привыкла, но… наверное, так и надо?.. Иные в ее случае и не задумались бы. Иные пошли бы напролом без сомнений, но Велия… Велия не была уверена, что следует так прямо говорить о том, что беспокоило эльфов. Так открыто. Впрочем, Велия не была шпионом и близко. Велия была вором. Но она была достаточно понятлива, чтобы признать свое поражение. Про Жозефину нельзя было сказать ничего плохого, но особо много хорошего в ней не было, а было много слов, вопросов и вновь слов. За то короткое время общения Велия не сумела понять Жозефину. Единственное… - то, что она задумывалась о положении слуг. Если задумалась об этом, то задумается и о Бальдре, чтоб ему неладно было. Жозефина любила много говорить. Все, что Велия смогла уяснить.

Из коридора было несложно выбраться незаметно. Но рядом с рабочим кабинетом Бальдра пришлось замедлить шаг. Эльфийке казалось, еще шаг, и злобный урод выскочит из-за двери и грубо отчитает, но ничего подобного не последовало. Переводя дух, Велия продолжила свой путь, постоянно оглядываясь. Рядом с комнатой кухарки ей встретилась Лизетта, помощница повара. Лизетта была эльфийкой, терпящей Бальдра уже несколько лет, потому появление «Друга» было для нее благословением Создателя. И для ее малолеток из Эльфинажа, не иначе.

-Лизетта, мне надо открыть кухню, поможешь? – шепотом спросила Велия, поглядывая на товарку благожелательно. Велия могла бы и иначе поступить, как-никак, а воровскими навыками наделена была. Но Бальдр и его прихвостни заметили бы, что замок был взломан, и мало ли, кому устроили бы трепку. Эльфам ведь не верили. Эльфов не любили. Их считали бродягами и разбойниками, либо нищими и ворами. Все едино. Сомнительно, чтоб кто-то считал их поборниками правды – такими, как Велия.
-Велия? Что ты в такой час здесь делаешь?  - справедливо поинтересовалась темноволосая эльфийка. На вид ей было что-то около двадцати. Она казалась немного дерганой, немного заикалась в минуты волнения.
-Могу задать тебе тот же вопрос, но не отвечай, ежели не хочешь. Леди… Жозефина приказала принести вино. Я… поговорю с ней обо всех наших. – Велия понизила голос. – Может, что и сделают с этим уродом. Мне терпеть его уже нет сил, не представляю, как ты… - Она услышала шорох в коридоре и быстро оценила ситуацию. – Пойдем. 

Их тихий разговор был прерван громким грохотом и звуками бьющийся посуды. Обе эльфийки поспешили к кухне, и та была открыта.
И там был человек. А рядом валялась куча битых тарелок и чашек. Грязных, примечательно.
-Бран, ты опять напился?! Ну что же будем делать? – взвилась Лизетта, подходя к виновнику шума. – Чтоб его демоны взяли, опять!.. Он же всех перебудит. Бери первое попавшееся и уходи. Я как-нибудь справлюсь сама.
-Хорошо. – Не стала колебаться Велия, протискиваясь к вину через горы ощетинившейся осколками посуды. Делать было нечего, главное только не навернуться. Не досталось бы Лизетте, не предотвратившей все эти разрушения.
Тихой сапой прошла мимо библиотеки, прижимая к груди кувшин, вроде бы, красного сладкого вина, тихо скользнула по лестнице, и вот она – дверь гостевой. И… Жозефина, кажется, не рада Велию видеть. Но, в принципе, какая разница.
И Велия шагает, как в холодную воду.
Она боится. Ее язык онемел, она не может говорить. Только неслышно хлопает глазами, слыша такую непривычную вежливость от шемлена.
Наконец, говорит:
- Я… даже знаю. Спасибо?.. К эльфам редко кто так уважительно относится… особенно здесь, в Ферелдене, леди. Народ здесь суровый больно… Но я не об этом, а о лорде Бальдре говорить хотела. Он ненавидит своих слуг, прямо-таки со свету сживает. Вот какова правда. И… слова о плетях – он ведь в самом деле бьет плетьми. Мне жаль моих сородичей. Они попали не к лучшему человеку. Я бы дважды подумала, прежде чем доверять такому. Но я потому и здесь – потому, что хочу им помочь как Друг, да как такая же эльфийка, как они. Потому что у многих не хватает смелости.
Нет, конечно же, Велия не кремень. Перед лицом Бальдра она пасует, но за его спиной готова сделать все, что угодно – лишь бы то принесло пользу эльфам. И сказать за глаза. Но ведь не просто так говорить из-за личной неприязни, а имея доводы.
Велия осторожно, словно чего-то боясь, присаживается на софу напротив Жозефины. Взгляд аристократки благожелателен, и, кажется, искренне. Но, привыкшая не верить ни одному человеку, Велия отводит глаза и смотрит в пол. Странно, что она сейчас сидит как на равных с высокородной особой.
Очень странно.
Велия поднимает взгляд и смотрит – спокойно, но сердце ее трепыхается, как пойманный воробей, а в висках стучит кровь.

+1

11

[indent]Слушателем Жозефина была отменным, поэтому тихо воркующую Велию она выслушивала в тишине, разливая вино по затёртым кубкам. Не нужно было обладать каким-то магическим даром, или прибегать к малефикарству, чтобы догадаться, о чём пойдёт речь. Друзья всегда довольно однобоко затрагивали проблемы простых людей, не понимая, к чему могут привести настойчивые попытки наклонить на свою сторону чашу весов. На примере Орлея Жозефина могла авторитетно заявить: к катастрофе.

[indent]Молча она протянула кубок Велии, свой же осторожно поднесла к губам, втянув, казалось бы, уже знакомый аромат...

[indent]И чудом не сморщилась. На вкус всё было ещё хуже. Кислое, как, впрочем, и весь виноград в Ферелдене - южнее страны мабари только Ледяное Море и неизведанный, окутанный снежной кромкой простор, откуда здесь браться сладким, налитым соком фруктам? Кто вообще придумал - жать ферелденское вино? Или это просто дешёвое пойло ради пойла, а не для удовольствия? О, если так, то в Ферелдене всё очень паршиво с застольями, тут уж и картофельная брага куда больше приятных чувств принесёт, чем эта кислая жуть, которую кто-то каким-то чудом вином обозвал. Не человек, пожалуй - мазохист. За всю свою долгую жизнь и за весь богатый опыт пробы различных вин, начиная от дорогих и невероятно насыщенных мускатным вкусом, которые пили с перцем и мёдом, и заканчивая откровенной бурдой, Жозефина впервые с трудом сдержала желание разбавить виноградный сок водой.

[indent]На уставшем лице, впрочем, не дрогнул ни один мускул, но у себя в голове Жозефина уже корила себя за эту идею с вином. Придётся же пить теперь. Смочив в странном на вкус пойле губы, она всё же решительно отставила кубок, решив сосредоточиться на куда более важных проблемах.

[indent] - Не знаю, можно ли звать нашу с Вами беседу полноценными политическими переговорами, но, допустим, - заключила посол, искренне пытаясь понять, что от неё хотят. Чтобы она остановила одним лёгким движением руки многовековую расистскую эксплуатацию эльфов? Как всё просто.

[indent]Нужно учиться расставлять приоритеты. И пока приоритетной была та страшная дыра в небе, плодящая порождений тьмы, а не вопросы взаимоотношений местных ферелденских господ с их прислугой, Жозефину это вообще колыхать не должно никоим образом, ведь её миссия - в первую очередь связана с интересами Инквизиции. Не эльфов, не людей, не Ферелдена, и, упаси Создатель, не Орлея и не родственной Антивы. Инквизиции.

[indent]Но с человеческой точки зрения... А имела ли вообще амбассадор Инквизиции право на человеческую точку зрения?

[indent]Инквизиция - этакий беспрестанный судья, но эта организация не имеет никаких политических прав вмешиваться в традиционный строй стран-союзниц. О, безусловно, их поддержка магов стала, как пить дать, главной новостью местных глашатаев, и им ничего не стоило с их-то хорошо подвешенным языком разнести её по самым глухим уголкам Тедаса и обмусолить её со всех сторон. Нельзя было оступаться снова. Ферелден не просил о помощи с эльфами. Поэтому жалей-жалей, но будь так добра, Жози, помни про цели и подумай о необходимости внезапных поворотов.

[indent] - Мне невероятно жаль Ваш народ, Велия. И, более того, мне очень жаль, что конкретно Ваш господин оказался таким человеком. Но почему Вы так уверены, что я могу Вам помочь? - Жозефина заломила пальцы, сложила их на коленях, расправляя складки своего дорогого костюма и пытливо глядя собеседнице в глаза. Почему-то со стороны людей, не вовлечённых во многие политические распри, всё казалось простым. Хочешь - мсти кому угодно, хочешь - направо и налево разбрасывайся обещаниями и клятвами. А в перерывах напивайся вином и сладким элем, набивай брюхо отменными яствами, да носи роскошные одежды. Вот только обычно реальность существования многих людей, втянутых в политику, заканчивалась нехорошо: ножом в груди, ядом в вине или, если уж совсем не повезёт, в качестве развороченных кусков мяса в тканевом мешке. За свои ошибки приходилось жестоко платить. И далеко не всегда плата была банальным падением с классовой лестницы.

[indent]Посол не врала, когда говорила о том, что ей жаль. Вероятно, потому что однажды сама чудом не осталась за дверью своего родного дома из-за маячащего на горизонте семейного банкротства. Или из-за того, что одно время ела и пила из одной посуды с прислугой, несмотря на то, что во многих странах разделение по расовому признаку достигало такого апогея, что использованные слугой тарелки выбрасывали, считая непригодными для эксплуатации. Жозефина своими собственными руками пощупала бедность, казалось, погладила, словно ласкающуюся дворовую кошку, готовую с блестящими глазами прийти в любой дом. И хорошо помнила ощущение, что в один из дней, когда земли на продажу не останется вообще, в доме не то что прислуги больше не останется. Кусок хлеба поди найди. О, худший её кошмар заключался в том, что даже после такого громогласного падения со своего статусного уровня, её семья навряд ли найдёт себя хоть где-то. Будь то бедняцкий, пропахший рыбой и солью район, или какие-то далёкие родственники. Никому не нужны лишние рты.

[indent]Жизнь - она вообще не такая простая штука. Но каждый почему-то считает своим святым долгом оросить огород соседа, живущего лучше, камнями. Эльфам не повезло в этой жизни. Но все попытки привести происходящее хоть к какой-то гармонии всегда выглядели, как пляски на баррикадах между двумя сторонами, обстреливающими друг друга огненными стрелами. Самоубийство, одним словом.

[indent]Жозефина была не уверена в рациональности принятого ей решения, но всё же решила попробовать. В конце концов, попытка объяснить эльфу реальное положение дел - не пытка, лишь бы всё не дошло до откровенно паршивых дел, как это произошло в Орлее. Говорят, в Вал Руайо после Войны Львов выпал снег. Вернее... не снег. Пепел, серый.

[indent] - Пока что я откровенно слабо понимаю, чего Вы от меня хотите. Инквизиция имеет довольно плотную связь с Друзьями, верно, впрочем и как с многими вольными наёмниками, но... Велия, вопросы сословий и классового неравенства должен поднимать Король, но никак не Инквизиция, - не то что бы мрачно, но скорее без каких-то намёков на радостные интонации, честно призналась Жозефина, упираясь локтем в дубовую столешницу, вслух раздумывая о перспективах, - Если я не ошибаюсь, то с точки зрения ферелденских традиций, недовольные распоряжениями и политикой своего господина всегда могут его сменить, особенно, если новый хозяин сможет пообещать им защиту. Сэр Бальдр - не самый крупный землевладелец, да и, более того, будем откровенными, до банна он не дотягивает, судя по тому, что ещё не перескочил звание лорда, неужели не найдётся во всем Денериме добросовестного человека, способного взять под крыло несколько пар рабочих рук?

Отредактировано Жозефина Монтилье (2020-07-30 10:57:45)

0


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Рыжая Дженни и очередной ублюдок [20 Харинга, 9:41 ВД]