НОВОСТИ

14.10. Праздничный ивент - готовимся сочинять!
07.10. Десять месяцев игры! Ван всё старше, всё круче.

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Афера по-орлесиански [1 Облачника, 9:42 ВД]


Афера по-орлесиански [1 Облачника, 9:42 ВД]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://funkyimg.com/i/2ATXF.jpg

Афера по-орлесиански

Дата и время: 1 Облачника, 9:42 ВД, вечер
Место: Зимний дворец, Орлей
Участники: Морриган, Лелиана
Аннотация: Пока Леди Инквизитор раскрывает заговор против императрицы, у Лелианы другие заботы: собрать как можно больше компромата на важных гостей. Стремясь обеспечить себе алиби, она сталкивается со старой знакомой, у которой свои планы на этот вечер.

+1

2

- Розовый щербет с жасминовыми лепестками, миледи? - маленькая и хрупкая фрейлина в серебрянной маске протянула Морриган заставленный чашечками поднос, но ведьма только слабо качнула украшенной вороньими перьями головой в знак отрицания и сразу же отвернулась. Мало того, что она ненавидела этот слишком сладкий цветочный напиток, так ещё и девчонка несомненно было послана кем-то из здешних интриганов, чтобы раздобыть немного аппетитных слухов и информации о личности советницы Императрицы Селины. 
   Праздник только начинался, но глаза Морриган уже устали от свербящей помпезности Зимнего Дворца Её Величества. Потрясающее орлейское рококо настаивало на своём великолепии, и всё - от золочёных рокайлей до резных колонн - кричало роскошью и требовало к себе внимания. Впрочем, собравшаяся здесь толпа как нельзя лучше отвечала интерьеру дворца: тяжёлые многослойные платья знатных леди весили, наверное, не меньше, чем полный доспех Кусланда, собравшегося на свидание с Архидемоном, а их маски блестели и переливались, но главное - спасали Морриган от вялой аристократической тухлецы их лиц. Тем сильнее было недовольство двора при виде наряда Морриган, которое было вызывающе, возмутительно и непозволительно простым на первый взгляд. Плотное сукно цвета ночного неба, усеянное крохотными звёздочками драгоценной бриллиантовой пыли, стягивало грудь и талию и расширяющейся подобно колоколу юбкой спускалось в пол. Наряд был до бесстыдства скромен: ни притягивающего взгляд декольте, ни соблазнительно открытой шеи, источающей запах дорогих духов; напротив - длинные рукава петельками цеплялись за пальцы, высокий ворот упирался под самый подбородок, и лишь обернувшись Морриган вслед можно было увидеть, что вся спина имперской советницы открыта в остром, спускающемся к копчику вырезе. И вопреки своей привычке являться ко двору с открытым лицом, в этот раз ведьма Диких Земель скрывалась под чёрной бархатной полумаской. Столь непривычный наряд Морриган пришлось надеть по приказу Императрицы Селины, хотя она с бóльшим удовольствием осталась бы в выбранном Кираном платье. Но советница должна была оставаться инкогнито, чтобы выявить возможный источник казалось бы устранённой угрозы. Конечно, ведьме претило играть в шпионскую деятельность - она считала себя учёным в сфере магии, а не вынюхивающим чужие секреты бардом, но ситуация выходила за рамки повседневности. И хотя не ранее как час назад Селина провозгласила о "новой вехе в истории Орлея" и объединения сил с Инквизицией, ведьма никак не могла и не хотела заставить себя отвлечься. Это место не располагало к отдыху. Она здесь не ради развлечений.
  Морриган усмехнулась собственным мыслям. Как она здесь оказалась?.. Когда сменила хасиндское тряпьё нарядом, над которым целую неделю трудились несколько пар порабощённых эльфийских рук?     
  Маленькая щербатая хижина посреди болотистых равнин Коркари теперь казалась далёким размытым сном по сравнению с этой архитектурной истерикой и однотипным музыкальным аккомпанементом. Её с Флемет дом был шатким, подпевал любому мало-мальски сильному дуновению ветра, сливался цветом с землёй и деревьями, тихо и ласково потрескивал пахнущим травами огнём в очаге. В Орлее же мир был агрессивен. Он атаковал все пять чувств настойчивыми запахами парфюмерии, непрерывной музыкой, яркими цветами, вкусом солёной еды под сладкими соусами и бесконечными касаниями, касаниями, касаниями. Морриган знала, что не будет грустить, покидая этот бал. Она знала, что не будет грустить, покидая эту страну.
  Пройдя мимо скульптуры очередного золотого льва и волоча по ступенькам подол платья, Морриган медленно спустилась по широкой лестнице к живой толпе из сверкающих нарядов. Они прятали лица, но узнать их было не так сложно, и женщина ощутила пресный привкус скуки. Их сложносплетённые тайны и интриги не вызывали в ней того любопытства, которое овладевало Морриган в юности при виде работающего до изнеможения ферелденского крестьянина или церковных сестёр, тратящих лучшие дни своей жизни на помощь бегущим от Мора семьям. Здешние секреты были мелкими и грязными, как лужа в подворотне, и чаще всего они не выходили за пределы личных интересов тщеславной знати. Чтож, в конце концов Морриган варилась в высшем орлейском обществе уже шестой год, а первое время даже находила всю эту возню вокруг Великой Игры вполне забавной. Теперь она сомневалась, что кто-то в этом маскараде лжи ещё способен удивить её. Вот леди Куто нашёптывает на ухо виконтессе де Морро - узнать их за масками не составляет никакого труда. Это маркиз Дюбуиссон, а это... Кто это? Морриган прищурилась, поймав в фокус своего взгляда женскую фигуру в тени резной колонны, до странного неподвижную. Между ними проплывали томные дамы и важные лорды, но колдунья почувствовала, что незнакомка проявляет к ней взаимный интерес и, возможно, гораздо дольше, чем ей кажется.

+4

3

Граф де Шельон был в замешательстве и не мог скрывать это ни за вычурной маской, ни за вымученной жестикуляцией, кричавшей о неискренности громче, чем умел орзаммарский глашатай. Неудивительно: человеку, что намедни проигрался в пух и прах собственному шурину, меньше всего хотелось, чтобы об этом прознала его знатная родня, приближенная к самой императрице - иначе не миновать насмешек.
Герцогиня Дюрлен спала со своей горничной - не то чтобы это был тяжкий грех для орлесианцев, но ее супруг орлесианцем не являлся и едва ли с пониманием отнесся бы к увлечению своей супруги.
Барон Сандини был мрачен как небо в ненастную ночь: очередная попытка убийства короля Маркуса оказалась безуспешной, а значит, не сидеть его прелестной неваррской племяннице, урожденной Пентагаст, на неваррском троне еще много лет.

Лелиана не понаслышке знала, что у всех людей есть секреты. Секреты были ее ремеслом. И сейчас эти самые секреты настойчиво искали в гостевых покоях вышеупомянутых особ, пока те неосторожно забылись в светской болтовне. У Инквизиции было много врагов в высшем обществе, и ее делом было проследить, чтобы все они держали рот на замке. А что может быть лучшей мотивацией, чем парочка неприятных фактов, способных всплыть наружу в любой момент?
- Готово? - одними губами произнесла Лелиана, когда переминавшийся с ноги на ногу паренек в серебряной маске оказался рядом.
- Нужно еще время, - покачал он головой.
- У нас нет времени, - в движениях Лелианы не проявилось ни капли напряженности, но взгляд ее с тревогой скользнул по веренице важных особ, что уже покидали бальную залу. Поводов для беспокойства было предостаточно: изгнание Гаспара и представление, устроенное Леди Инквизитором, было слишком значимой новостью, чтобы обсуждать ее прилюдно. Скоро все эти богатые и влиятельные люди разобьются на компании и разбредутся по своим комнатам, чтобы вволю посплетничать о случившемся наедине - и обнаружат в своих комнатах рыскающих там шпионов Инквизиции.
- Веди себя естественней и поторопи остальных. Я позабочусь обо всем, - Лелиана невозмутимо отпила из тонкого бокала вина, в то время как взгляд ее, в который уже раз за вечер, остановился на таинственной незнакомке в простом до безобразия платье.
И что это за платье! Глядя на незнакомку, можно было решить, будто эта женщина больна проказой или же стыдится собственного тела. А этот воротник! Создатель, ее воротник вполне годился бы в качестве орудия убийства. Чудовищная трата материала на то, что подходило больше для невежественной авварки, чем для красивой орлесианской женщины, каковой она, несомненно, была.

Лелиана скорбно покачала головой и некоторое время задумчиво рассматривала незнакомку, принимая решение. Затем единым движением отделилась от колонны, по дороге вернув полупустой бокал на поднос проходившего мимо слуги, и мимолетно с удовлетворением убедилась, что вся троица еще на месте. Избалованных сочными сплетнями господ ждало представление, которое заставит их повременить с уходом.
Ее роскошное темно-красное платье, на котором так трудно было бы заметить кровь, было украшено живыми цветами с орлесианских садов, умело вплетенными портным в стежки всего за пару часов до бала; руки до предплечий покрывали тонкие перчатки, оставляя открытыми изящные плечи и шею. Впечатление довершала легкая полумаска с резными узорами, затейливо окружавшими темный сапфир на уровне лба. Пройдет еще несколько часов - цветы завянут, и платье превратится в уродливые тряпки, а Лелиана вернется к роли постоянной обитательницы воронятни в Скайхолде.
Но то будет потом, сейчас же ей надлежало играть совсем иную роль.

- Надеюсь, вас не слишком беспокоят своим вниманием, миледи, - Лелиана согнулась в почти символическом поклоне, уже почувствовав на себе несколько любопытных взглядов, очевидно, как раз в этот момент недоумевающих, что это самое внимание было оказано столь безвкусной особе. - Хотя при виде вас, поневоле простишь назойливость поклонников - ведь красота ваша подобна путеводному маяку. Но не ложный ли это свет, лишь манящий к себе сердца и разбивающий о скалы вашего презрения? Могу ли я рассчитывать на танец с вами, или обречете вы меня на погибель подобно всем прочим?
Такая помпезная чушь вполне была в духе какого-нибудь шевалье, и оденься незнакомка как подобает, наверняка услышала бы то же самое еще не раз за этот вечер.
Лелиана протянула вперед руку в ожидании ответа, в ожидании были и те, кто с интересом наблюдал за этой сценой.
А между тем музыканты заиграли вальс.

+4

4

Пылающая цветами пламени и крови незнакомка положила конец их молчаливому обмену взглядами. В отличие от Морриган, которая каждый свой визит превращала в односторонний манифест отрешённости, эта женщина очевидно принадлежала орлейскому обществу, потому как явно следовала всем правилам и кодам Великой Игры. Настолько, что её комплимент был подобен точечному уколу стилета в изящной ручке, ведь любая наугад выловленная из пёстрой толпы празднующих служанка могла похвастаться платьем более замысловатым и сложным, чем то, в котором вышла Морриган.
  Предложение рыжеволосой было столь витиеватым и необоснованно-длинным, что Морриган раздражённо цокнула губами в своей привычной манере - она расчитывала, что этот остаток вечера никто её не потревожит, и даже решила, что в следующий раз попросту возьмёт с собой прислугу, чьей работой будет отказывать приглашающим в танце или беседе. Отступница подобрала тяжёлую полу своего платья, словно отдёргивая его от рыжеволосой собеседницы и уже собиралась ответить в том смысле, что танцевать она не хочет и чтобы её не беспокоили, но чем дольше она смотрела в прорези замысловатой маски, тем больше ею овладевало сомнение. Голубизна взгляда незнакомки перекликалась с насыщенной синевой сапфира на маске, создающего замысловатую иллюзию третьего глаза. И этот голос... Многие рыжие орлейские леди напоминали Морриган о Лелиане. Временами она даже ожидала увидеть рыжеволосого барда при дворе, но лишь потому, что эта певунья долгое время оставалась единственной её знакомой из Орлея.
  Нежелание прикасаться к незнакомке выразилось в едва заметном искривлении капризных губ цвета сливового вина - старая деформация восприятия, привитая Морриган продолжительным уединением и нелюбовью к человеческому контакту. Однако багровая перчатка незнакомки сглаживала ситуацию, и вот уже в обтянутую паутиной тончайшей ткани ладонь в знак согласия легли прохладные пальцы ведьмы. Вместе они прошли в ряды танцующих, едва касаясь друг друга кончиками пальцев поднятых в воздух рук. Неужели это она? Пригласила потому что узнала? Но Морриган была твёрдо уверена, что узнать её не так уж просто хотя бы потому, что никто не ожидает встретить ведьму из Диких Земель Коркари на балу самой Императрицы Селины Орлейской.

- Я надеялась, что вкусовые тенденции придворных отвратят от меня охотников танцевать, и до того, как вы подошли ко мне, мой расчёт был верен, - смирившимся тоном согласного на маленькое неудобство ответила Морриган. Она заговорила по-орлейски, правильно обращаясь с составлением предложений, но сменяя мягкость этого языка грубоватым акцентом: картавые "р" округлились, из мурлычащего кокетства превращаясь в приглушённое рычание хищника, а мелодичная певучесть сменилась ясной раздельностью произносимых слов. - Я ненавижу танцевать.
  Морриган действительно ненавидела танцевать. Она до последнего отказывалась учиться этому бесполезному и глупому искусству, пока за дело не взялся Киран. С ним женщина снизошла до пяти полных уроков - и ни часа больше ведьма хотела посвящать подобной трате времени. И всё же, оказавшись лицом к лицу с багровой незнакомкой, императорская советница нашла в себе смелость занять позицию ведущей - Морриган не желала, чтобы ею мотыляли в танце как куклой.

  Она была хороша. В нежной линии плеча незнакомки угадывалась мягкая сила, совсем не свойственная прозрачным придворным фрейлинам, которые не всегда сдержанно баловали себя воздушными пирожными с кремом, а после с трудом лечились от булимии. Такие руки служили бы хорошую службу подвижному воину или, например, лучнику...
  Заигравшая музка первыми осторожными аккордами прокралась в зал и постепенно овладела толпой, оформившейся в стройные ряды статно вытянувшихся лордов и изящно плывущих леди. Морриган была уже частью организованного подчинения мелодии, вышагивая в унисон с десятками других танцующих - впервые за долгое время в точности следуя за безликой - в прямом смысле - толпой. Под мягкие аккомпанементы Морриган дважды сделала перед красавицей в красном реверанс - скорее небрежный, нежели грациозный.

- Но раз у вас хватило смелости игнорировать осуждение окружающих, танцуя со мной, так и быть. К тому же ещё есть шанс, что ваш поступок примут за жалостливость или самоотверженность, так что вы ещё можете извлечь из этого танца какую-то пользу... В отличие от меня, - тёмные губы под маской изогнулись в улыбке. - Или я ошибаюсь? Может, мы знакомы?

  Подражая орлейским кавалерам, Морриган встала в позицию, ожидая пока незнакомка сделает вокруг неё три грациозных круга, словно жаркое пламя танцующее вокруг тонкого чёрного фитиля, а затем подхватила её в танце, опустив правую руку на стан партнёрши и оказавшись лицом к лицу. Талия под складчатой тканью оказалась тонкой, но крепкой - не в пример мягким аристократическим бочкам, закованным в удушающий плен утягивающих корсетов. Вблизи Морриган ощутила идущий от женщины в красном аромат. До боли знакомый... Под восхищённые взгляды наблюдающих мягким, но настойчивым рывком ведьма привлекла её к себе и подобно хищному зверю втянула запах своей дамы там, где он был наиболее слышен - у едва прикрытого рыжими локонами аккуратного ушка. Милость Андрасте! Это ведь запах милости Андрасте - маленького болотного цветка, который во времена Пятого Мора колдунья не единожды видела в тонких пальцах Лелианы.

  Морриган совсем не думала, что встреча с Лелианой может как-то её взволновать, но её сердце забилось чуть сильнее, и орлесианка наверняка могла почувствовать, как оно стучится прямо в её грудь. Это была непрошенная ностальгия по бурной юности. Лотерингская церквушка, в которой Морриган
пыталась нагрубить Преподобной мать ради ключа от клетки Стэна (Айдан вовремя остановил её). Драка в таверне и вроде бы немного тронутая рыжеволосая послушница. Морриган не любила её. Разговоры о туфлях и сюсюканье с нагами, цветы и песни у костра раздражали ведьму разве что немногим меньше нравоучений Винн. И как это всегда бывает, оказалось, что сладкий плод не без червоточинки, и под всем этим эмоциональным мусором прячется ловкая шпионка и убийца, в прошлом работавшая с довольно-таки крупными преступниками. В какой-то степени Морриган находила забавным, как Лелиана убивала их врагов "во имя Создателя", и лишним будет говорить, что несмотря на взаимную неприязнь, они хорошо работали в паре. Замедленных ослабляющими заклинаниями Морриган врагов быстрая Лелиана снимала с пары выстрелов.

  Чтож, это будет забавно. Если Лелиана не узнала её, то Морриган с удовольствием поиграет с ней и может быть даже откроется, просто чтобы посмотреть на её лицо в этот момент. Если же она узнана, то они сыграют в игру - кто кого быстрей раскусит. И в любом случае, несмотря на нежелательную близость, Морриган, из которой так полностью и не выветрилось тщеславие, немного развлечётся, шокируя придворных.

Вальс Морриган и Лелианы

Отредактировано Морриган (2018-01-09 17:18:29)

+6

5

- Значит, они глупцы, - спокойно ответила Лелиана на не вызывавшее удивления известие о том, что кавалеры избегали Морриган на балу. И в чем-то не слукавила. Под непримечательной для орлесианца маской скрывалась явно самодостаточная женщина, далекая от нравов здешнего общества и находящая гордость в своем отличии.
Завораживающая - пожалуй, это слово подошло бы больше других. Умение замечать красоту - первое, чему учат барда, ведь не зная красоты, невозможно подчинять и очаровывать ею других. От Лелианы не укрылось ни плохо скрытое пренебрежение, с которым незнакомка коснулась ее руки, ни странный говор, над которым наверняка хихикали фрейлины где-нибудь в углу. И эта нелюбовь к танцам... Нет-нет, даже в Кассандре было больше от орлесианки, чем в ней.
Но ведь попасть сюда подобная особа смогла бы лишь при недюжинном влиянии, а Лелиана была уверена, что не встречала ее при дворе до сегодняшнего вечера.

- Не жалостливость и не самоотверженность. Кое-что иное, - произнесла она, легко подавшись вперед и позволяя незнакомке вести ее.
С каждым мгновеньем в ней нарастал жгучий интерес не меньше, чем в зрителях, что пожирали их глазами. Ее спутница танцевала куда лучше, чем одевалась - умело, но без ювелирного, отточенного временем изящества мягких герцогинь с жесткими сердцами; скорее, в движениях ее чувствовалась практичность женщины, изучившей ровно столько, чтобы держать себя при дворе на равных. А значит, она не была аристократкой.

Резкое движение, каким Морриган притянула ее к себе, отозвалось внутри лихорадочным сердцебиением. Ход мыслей прервался, сменившись замешательством и сладостно-тревожной догадкой. Волосы цвета вороного крыла, не поддающийся описанию акцент и повадки дикого зверя... Нет! Это не могла быть она!
В воспоминаниях барда еще были живы их совместные приключения, и одна из бесчисленных посиделок у костра, когда Лелиана, поминая Морриган какую-то очередную ее бессердечную выходку, посмотрела на нее до боли пустым взглядом и сказала: "Зачем ты это делаешь? Ты больше, чем пытаешься казаться". Пусть сходство было разительным, но Морриган и эту женщину разделяла пропасть. Ее совету вчерашняя ведьма должна была послушаться с чрезмерным рвением, чтобы стать похожей на ее сегодняшнюю спутницу хоть отчасти. И прежняя Морриган, смущавшаяся нескромных взглядов Лелианы, ни за что не прикоснулась бы к ней столь откровенно, да еще и на глазах у ахающих надушенных аристократов.

- Вам нравится мой запах? - прошептала Лелиана, чувствуя стук сердца незнакомки даже через покров тяжелого бального платья. - Немногие в Орлее способны его узнать. А вы не узнаете?
Ее рука, что как бы невзначай оказалась на талии у незнакомки, скользнула чуть выше, коснувшись обнаженной спины, и пальцы легко сжались, ненавязчиво намекая, что приятный вечер при взаимном желании может закончиться не менее приятной ночью. На какое-то мгновенье их губы оказались совсем рядом - и в это мгновенье, казалось, все замерло вокруг, ожидая развязки. Но Лелиана только дразняще улыбнулась ей в лицо и отстранилась в грациозном па, удерживая холодную руку незнакомки лишь кончиками пальцев, чтобы следующим легким движением вернуться к ней вновь.
В эту игру можно было играть вдвоем.

Краем глаза Лелиана видела заветную троицу дворян, безотрывно следивших за их танцем, видела и едва заметный кивок своего связного, пока тот отпивал из своего бокала - сигнал к тому, что миссия завершилась успехом, и представление можно прекращать.
Но торопиться с этим она не собиралась.

Отредактировано Лелиана (2018-01-14 01:33:14)

+5

6

Женщины никогда не привлекали Морриган в качестве партнёров для сексуальных развлечений, даже такие чувственные и изящные как Лелиана. И всё-таки, кружа рыжеволосую красавицу в вальсе, ведьма понимала, почему некоторые дамы предпочитают общество других дам - настолько естественной показалась ей рука на сильной и узкой талии, настолько упоителен аромат скромного дикого цветка из родных болот и вплетённых в наряд орхидей; и столь мягки были прядки волос, язычками пламени щекотнувшие щёку отступницы. К тому же рыжая орлесианка так правдоподобно разыграла момент близости, что в какой-то момент Морриган почти поверила, что та посмеет вот так беспардонно позволить себе поцелуй, за который обязательно получила бы пощёчину. Однако жест оказался усмешкой, и ведьма фыркнула как только алая танцовщица разорвала дистанцию, словно дразня её своими выходками. Поэтому как только стянутое кровавой тканью бального платья тело вернулось к ней в руки, Морриган запустила ладонь в хитросплетение прядей сложной прически своей партнёрши и мягко взяв их в кулак, заставила рыжего барда запрокинуть голову и обнажить молочно-белую шею. Давление грудь в грудь, и ведьма, поддерживая старую боевую подругу под спину, вынудила её прогнуться в пояснице и склониться назад.

- От вас пахнет... болотом, миледи, - словно пародируя болотных гадюк, прошипела Морриган в украшенное тяжёлой серьгой ушко Лелианы. Она могла видеть как вздымается скованная пленом нескромного декольте мягкость груди, аккуратной и нежной. Она могла видеть как трепетно бьётся синеватая жилка под
тонким покровом мраморно-белой кожи с лёгким румяным оттенком. Ведьма склонялась над доверчиво обнажённой шеей своей партнёрши как голодная волчица, готовая прокусить сонную артерию пойманной лани, в то время как танцующие пары синхронно кружились вокруг них в стремительном вальсе. Это был шок, скандал, интрига, потому что код танца был по-варварски нарушен, но отступница уже не думала о возмущённых взглядах и возгласах. Узнана или нет? Она не смогла разглядеть этого в небесно-голубых глазах своей визави, поэтому в следующее мгновение чёрно-алая пара уже вновь влилась в вальсовый хор.

- Удивительно встретить подобный запах в этом месте, - снова лицом к лицу, женщины совершали плавные повороты в два такта. - Вы, верно, бывали за рубежом? Может Неварра? Или Ферелден?

  Проведя пламенную красавицу под своей рукой и оценив прекрасно отработанный пируэт, Морриган приняла Лелиану обратно в свои негостеприимные объятия. Какой она видела рыжего барда в последний раз? Лёгкий кожаный доспех порван и местами опалён из-за близости драконьего дыхания. Медно-рыжие волосы покраснели из-за крови, растрепались и слиплись. Метко пущенная стрела Сестры Соловья в тот последний день не раз и не два уберегла ведьму от верной смерти: для них для всех на поле боя Лелиана была ангелом-хранителем, и про себя ведьма думала, что Айдан был не столь безрассуден, решив прихватить с собой в путешествие чокнутую сестру лотерингской церкви. Она была невыносима. Мор опустошал деревни, едом поедал живых людей, превращая их в алчущих человеческую плоть канибалов, разрасталась гражданская война, но возвращаясь в лагерь и отмыв руки от крови, Лелиана брала лютню и пела эльфийские песни или болтала про орлейскую моду. Она вместе с Морриган была свидетельницей страшных событий, но всё равно с непреклонной уверенностью рассказывала им о доброте Создателя. Из-под её лёгкой изящной руки музыкальные инструменты оживали приятными даже для слуха одичавшей ведьмы из болот мелодиями, но эти же руки с поражающей лёгкостью вскрывали вражеское горло одним точным движением. Красавица и чудовище в одном лице. Иногда Морриган думала, что у неё с Лелианой гораздо больше общего, чем она утверждала. Но если тогда при всех своих талантах Лелиана оставалась маленькой лживой девчонкой, то чем она могла стать теперь? По-настоящему смертоносной обманщицей или окончательно вставшей на путь андрастианвкой добродетели святой с запятнанным прошлым? Морриган никогда не считала себя пессимисткой, но многие принимали её беспощадный реализм за проявления негативного взгляда на жизнь. И, оставаясь верной своему мировоззрению, ведьма решила, что у этой сказки не могло быть доброго конца - слишком уж много азарта таилось в глазах Лелианы, когда она убивала. Даже теперь, багровые перчатки рыжей красавицы словно наглядно показывали окружающим: руки этой особы по локоть испачканы в крови.

- Кроме того, - продолжала ведьма, развернув Лелиану к себе спиной и положив ладонь на её талию. - Должна сказать, что ваше тело по всей видимости отличается прекрасным, спортивным сложением. - Лелиана могла почувствовать как мягкое прикосновение руки черноволосой гостьи невесомо переместилось с обнажённого плеча до спрятанных перчаткой кончиков пальцев. - Это у вас профессиональное?

Отредактировано Морриган (2018-01-16 00:43:34)

+4

7

Умение незнакомки обращаться с женщинами, конечно, ввергло бы в шок надушенных орлесианских дам, привыкших к утонченности и хитросплетениям словесных игр, что составляли неизбежную прелюдию к любой, даже самой невинной интрижке. Отчасти тот же эффект оно возымело и на Сестру Соловей, чье орлесианское воспитание осталось частью ее самой, сколько бы она ни якшалась с ферелденцами и марчанами. На мгновенье Лелиана даже лишилась дара речи, чувствуя лишь упругую близость ее тела, прижимавшегося к ее собственному, горячее дыхание на своей шее и тонкие пальцы, зарывшиеся в пряди ее волос. Признаться, так к ней не прикасался еще никто. А то, как разительно ее дама напоминала Морриган, с которой у Лелианы была связана целая гамма противоречивых эмоций, вызывало в ней дрожь, которую ей искренне хотелось бы отнести лишь на счет ностальгии.
Неодобрительные взгляды и перешукивания вокруг она как будто и не заметила, а благополучно закрутившись в танце среди других пар, и вовсе забыла. Сейчас ее занимало совсем другое.
Была ли эта женщина настоящей Морриган или агентом венатори, узнавших о ее прошлом и пытавшихся столь изощренным способом обезглавить шпионскую сеть Инквизиции? В первое хотелось верить гораздо больше, но опыт и разум подсказывали, что ожидать следует второго.

- И часто вы бывали на болотах? - отозвалась она. Лелиана была слишком хорошей актрисой, чтобы позволить столь прямой атаке лишить ее невозмутимости. - Сказания говорят, там можно встретить ведьм, что меняют свой облик, бродя по лесам в звериной шкуре. Но поменять обличье - нехитрая наука, спросите у любого в этой зале. Поменять же свою природу - задача не из легких.
Болотную ведьму она помнила хорошо - возможно, даже больше, чем хотела бы. В былые времена эта женщина будто сознательно ставила себе целью насмехаться над всем, что было ей дорого, и чем больше Лелиана вглядывалась в нее, тем больше ей хотелось верить, что за фасадом бездушности скрывается человек, способный к искренности и пониманию. Но каждый раз ее оставляли за порогом - новыми ехидными ремарками, очередным презрительным взглядом, - не давая увидеть другую Морриган, ту, что и впрямь могла быть больше, чем казалась.

Морриган хотела контролировать то, что о ней думали другие - и незнакомка вела себя так же, играя с ней, пытаясь изучать как статуэтку в магазинчике диковинных товаров. Почувствовав спиной ее изучающий взгляд, Лелиана затаила дыхание и, едва ощутив прикосновение холодных пальцев, неожиданно перехватила ее руку. Легким движением она развернулась и, крутанув Морриган вокруг своей оси, притянула к себе, отчасти повторив дерзкий трюк, что та позволила себе вначале.
Ее ладонь уверенно легла на талию ведьмы, и против всех возможных правил теперь уже Лелиана вела ее, не обращая внимания на возмущенные переглядывания тех, кто наблюдал за этой нахальной выходкой.
Но вальс уже стихал, и синхронное движение пар замедлилось в такт музыке.
- Как мало времени было нам отведено, - в голосе Лелианы прозвучала мечтательная грусть - та самая, что трогает неосторожные сердца, не знающие об орлесианских бардах. Подняв глаза на Морриган, она склонила голову набок и помедлила, словно на что-то решаясь. - Возможно, вы захотите поговорить наедине... коль скоро вас, миледи, так интересует мое тело. В саду снаружи мало кто нам сможет помешать - все будут слишком заняты, перемывая косточки леди Тревельян.
Торжественно прозвучали и смолкли последние аккорды, и под рукоплескания десятков рук Лелиана склонилась перед толпой в изящном реверансе, все еще сжимая свою даму за руку.
- Приходите... или нет, - произнесла она одними губами - и отделилась от незнакомки, мгновенно растворившись в водовороте помпезных платьев и причесок среди пчелиного гула чужих голосов.

Проходя мимо своего связного, Лелиана бросила на него выразительный взгляд, и тот едва заметно кивнул, безмолвно подтверждая, что рыскавшие в чужих покоях шпионы благополучно скрылись с нужными бумагами. Ей хотелось думать, что с делами на этот вечер покончено, и худшее, что ее ждет - узнать в танцевавшей с ней женщине настоящую Морриган, чтобы затем выслушать поток насмешек, как бывало пятнадцать лет назад. Но верить в видимость - слишком большая роскошью в Орлее.
Покинув залу, она нащупала зашитый в дорогую ткань тонкий кинжал, высвобождавшийся невинным движением, походившим на одергивание платья и, никем не замеченная, выскользнула наружу, на свежий садовый воздух, наполненный безумной цветочной смесью ароматов.
Правда должна была открыться ей уже совсем скоро.

+2

8

Слова её партнёрши о смене облика и сути вызвали у Морриган хриплый смех. Сказать магу-перевёртышу, что сменить обличье - это нехитрая наука по сравнению с какими-то духовными метаморфозами за два медяка! Ах, эта склонность людей пофилософствовать. С этого момента ведьма почти перестала сомневаться в том, что разоблачена своей рыжей собеседницей, которая в свою очередь оказалась крепким орешком - Морриган так и не удалось её раскусить. Ни одна провокация, ни грубое, почти варварское поведение не сбили с Лелианы её самообладания, но ведьма хотя бы получила немного удовольствия от их маленькой игры.
- Я бывала в таких местах, какие многим и не снились, - ответила колдунья, когда оркестр подвёл танец к концу. Как она и ожидала, Лелиана предложила продолжить их вечер в более уединённом месте. И Морриган решила не отказывать ей, она бы всё равно не упустила возможности удовлетворить своё любопытство. Ей хотелось узнать, во что превратилась симпатичная орлейская певунья, и на ум пришла не так давно вычитанная Кираном притча одного орлейского барда.

"В цветущем саду, напоенным медовым ароматом цветочного некртара, жил соловей - вестник солнца, весны и радости. Его сладкогласная песня радовала любого, кто её слышал, и только старая чёрная паучиха, плетущая свои сети в колючих розовых зарослях, никогда не обращала внимания на заливистое чириканье своего пернатого соседа. Мир буйствовал красками и запахами, сад кипел жизнью, и только эта восьминогая ткачиха проводила свои дни в молчаливом одиночестве. Она только и делала, что пряла свои смертоносные тенета, в которых познали свой конец множество беззаботных мушек и мотыльков.
  Соловью, любившему жизнь, было сложно понять такое одиночество, и однажды он решил спросить паучиху - отчего она не присоединится к празднику жизни в их саду?
- Здравствуй, Чёрная Вдова, - поздоровался пернатый певец, присев на колючую розовую ветку. - Скажи мне, почему ты только и делаешь, что плетёшь свои шелка и плюёшься ядом? Все в нашем саду не любят и боятся тебя, но я уверен, если ты выйдешь из своего затворничества и откроешься миру - мир откроется тебе. Посмотри, я пою для жителей сада и очень им нравлюсь.
- Ты слеп и глуп, певчая птичка, - неохотно ответила паучиха, впрочем, не отвлекаясь от своего вязания. - Ты будешь нравиться жителям сада пока не перестанешь петь ту песню, которую они хотят услышать. Вот увидишь, как только ты прекратишь насвистывать нужную им мелодию, ты останешься один - совсем как я. Вся разница в том, что я приняла правду жизни, а ты её отрицаешь.
- Зачем ты так грубишь? - возмутился соловей. - Неужели правду говорят, что ты всего лишь бессердечная убийца, исполненная ядом?
Старая паучиха хрипло расхохоталась:
- Вот видишь, певчий, как только я спела песенку не в твоём вкусе, ты уже хочешь поставить на мне клеймо. Я убила столько же мушек и мотыльков, что и ты, а может и меньше - просто я не притворяюсь. Я честнее тебя, соловей, потому что не обманываю жителей сада.
- Я пытался быть с тобой дружелюбным, но вижу, что ты не ценишь чужой доброты. Оставайся и дальше одна, пойманная в свои собственные тенета, - ответил обиженны соловей. Но прежде, чем он вспорхнул с ветки, он услышал:
- Уходи прочь и забирай своё дешёвое дружелюбие. Но знай, что когда-нибудь мы встретимся снова, и я всё так же буду плести свои сети, а ты уже не будешь петь. "

  Ведьма оставила пёструю толпу возмущённых и заинтригованных привдорных с чувством лёгкого удовлетворения и большого облегчения. Весенний сад полнился густыми ароматами сезонных цветов, звенел жужжанием припозднившихся шмелей, переливался пением проснувшейся цикады. На первых ступеньках мраморной лестницы пересмеивались двое в масках, а за живой изгородью кто-то явно страстно целовался. Морриган шла по зову своего прошлого со смешанными чувствами, но бархатная маска и бесстрастное выражение лица надёжно это скрывали. Где ты, симпатичная лотерингская сестричка с кинжалами, спрятанными под церковной робой? В зелёном лабиринте изуродованных садовыми ножницами кустов Морриган почувствовала себя словно в ривейнских джунглях, где за красотой и яркостью красок частенько скрывается опасность. Ряды больших свечей с толстым фитилём в палец едва заметно дымили, разбавляя воздух запахом топлёного воска, и лишь немного растворяли вечерний полумрак. Изысканные статуи, застывшие в неестественных позах посреди розовых кустов, сбивали с толку и заставляли приглядываться дважды. Мраморные лавочки с растительной резьбой пустовали. Здесь было так тихо, но ведьма отчётливо ощутила, что за ней наблюдают. Приятная щекотка адреналина заставила её улыбнуться, магическая энергия стала стекаться к кончикам пальцев, причиняя знакомое приятное покалывание.
  Ведьма остановилась под сенью цветущих сливовых деревьев, на ковре из усеявших ровно остриженный газон белых лепестков. Она знала, что проиграет Лелиане игру в прятки - ей было не под силу тягаться с мастерством разбойницы в искусстве скрытности. И всё же между стройных стволов, кажется, мелькнула такая же стройная тень, и ведьма приготовилась к встрече с девушкой из своего прошлого.

Отредактировано Морриган (2018-01-22 11:59:11)

+4

9

Сад пахнул в лицо опьяняющей смесью ароматов, от которых у более впечатлительных и непривычных к таким излишествам вполне могла закружиться голова. Лелиана любила его - этот запах праздности и красоты, украденной из других земель, хоть и понимала, какой была цена роскоши Халамширала. Императрица не скупилась на уловки, стремясь произвести впечатление на приближенных и гостей дворца, а посему в идеальном императорском саду было не найти изъянов.
Изъяны были в людях, что здесь обитали.

Лелиана некоторое время наблюдала за ней из темноты древесных зарослей - когда вокруг не было жадных и внимательных до чужих слабостей взглядов, она могла рассмотреть свою спутницу более внимательно. Теперь, когда ей не приходилось отвлекаться ни на что другое, ее манера двигаться, вести себя, внешний облик, который невозможно было полностью скрыть за легкой полумаской и чудовищно консервативным по орлесианским меркам одеянием, были столь знакомыми, что казалось непростительным, как она не узнала эту женщину с первого взгляда. Она была как две капли воды похожа на ту Морриган, которую Лелиана знала пятнадцать лет назад - но с тем же успехом это могло бытьловушкой, уловкой венатори, нащупавших в темноте ее слабое место и только выжидавших удобного случая, чтобы атаковать.
И пойти на такой риск она не имела права.

- Леди Морриган, - Лелиана невозмутимо ступила вперед, подобрав на ходу платье, и рукоять кинжала плавно упала в зажатую ладонь, скрытая темнотой и кроваво-красной тканью. - Похоже, вы были не слишком открыты со мной на балу. Возможно, у вас со знатными господами куда больше общего, чем вам хотелось бы признать.
Белоснежные лепестки на земле бесшумно осели, когда она остановилась напротив незнакомки в черном. Под ногой одиноко хрустнула веточка. Лелиана метнулась вперед, одним отточенным движением прижав незнакомку к стволу дерева, и сверкнувший в ее руке кинжал уперся в шею.

- Тс-с-с-с, - прошептала она, прижимаясь к незнакомке и едва ли не касаясь губами ее уха. Ее пальцы непринужденно скользнули по черному платью, исследуя изгибы тела черноволосой красавицы. Вторую руку, в которой был зажат кинжал, Лелиана не опускала, держа ее так, чтобы со стороны казалось, будто она просто касается ее щеки для поцелуя. - Сделай вид, что нам хорошо вместе.
Торопливые шаги по идеально вымощенной дорожке замедлились - направлявшаяся во дворец служанка явно позволила себе вольность, остановившись взглядом на милующейся парочке, но вовремя опомнилась и продолжила свой путь: в Орлее опасно было столь явно показывать свою заинтересованность в чужих секретах.
- А теперь медленно сними свою маску. Без магии. Давай не будем выяснять, кто из нас быстрее, - промурлыкала Лелиана ей в ухо и слегка отстранилась, чтобы дать возможность своей даме выполнить сказанное.
Руки она так и не убрала - ни ту, что держала кинжал у горла Морриган, ни ту, что сжимала ее талию.

+4

10

Она возникла перед Морриган бесшумно - призрак, лишь отдалённо напоминающий угловатую рыжую девчонку из прошлого, тренькающую на пузатой лютне и возящуюся с подслеповатым Шмоплзом, само имя которого было для Морриган настоящим оскорблением. Тьма погасила жаркий цвет её багрового платья и пылающих волос, но белые цветы пятнами выделялись на кровавом поле, драгоценные камни сверкали в свете свечей, а открытая кожа шеи и плеч светилась бледным лунным светом. Морриган уже собиралась заговорить - так уж вышло, что этой женщине всегда было, что сказать, - когда Лелиана в мгновение ока преодолела разделающее их расстояние до непозволительно интимного. Ударившись открытой спиной в шероховатый и грубый ствол дерева, Морриган зашипела от боли и неудовольствия, словно рассерженная гадюка. Порывистое движение встряхнуло сливу, и на женщин пролился ароматный дождь из невесомых розовых лепестков: они опадали на плечи загородившей ведьму Лелианы, легчайшими прикосновениями напоминая десятки деликатных поцелуев нерешительного любовника.
  Почувствовав под вздёрнутым подбородком холодящее даже через ткань воротника касание стали, Морриган замерла, с трудом сдерживая сбившееся дыхание; ощущение, как кожу под одеждой стягивает россыпью мурашек каждый раз когда вкрадчивый шёпот рыжей красавицы щекочет её ухо и шею, не на шутку волновало. Советнице Императрицы пришлось признать, что она не ожидала от Лелианы такой реакции - и этого было не скрыть в участившемся пульсе или расширившихся словно у кошки зрачках.

  Конечно, первым рефлексом Морриган было высоким голосом громко сделать Лелиане замечание, чтобы выдать её личность любопытной служанке, которая, в свою очередь тут же понесётся распространять такой пикантный слух. Но ведьма хранила молчание. Лелиана завладела её любопытством, открыто продемонстрировав такую увлекательную комбинацию коварства и жёсткости, и Морриган захотелось узнать - как далеко теперь может зайти эта певчая убийца. 
Ладони ведьмы упирались в грудь разбойницы, но если доселе они безуспешно сдерживали напор теснящего её тела, то теперь лишь послушно покоились на ней, прохладными подушечками пальцев касаясь острых ключиц - в эту игру могут играть двое. Как только любопытная девица, воровато поглядывающая на жмущуюся у дерева парочку, наконец исчезла в зелёном лабиринте, Лелиана отстранилась, и ведьма встретилась взглядом с потемневшим сапфиром её глаз. Морриган посетовала, что её старая знакомая облачена во все эти кошмарные текстильные излишества. За назойливой роскошью её наряда нельзя было разглядеть деликатности другого украшения: в рыжих волосах Лелианы запутались несколько нежно-розовых лепестков. Впрочем, их вкусы всегда радикально разнились.

- Какая страсть. Никогда бы не подумала, что ты способна на такое, - низкий голос Морриган, заговорившей на всеобще языке, мешался с шелестом перешёптывающейся листвы, напоминая о былом. Одна рука её скользнула ниже, чтобы змеёй обвить стан рыжеволосого барда, - ладонь колдуньи на удивление недвусмысленным прикосновением прижалась к низу спины её собеседницы, сминая  живые цветы и пропуская их хрупкие лепестки между пальцами. После с ленцой в жесте ведьма подцепила перстами второй руки шёлковые ленты, повязанные в бант на затылке. Бархатная  маска спала с её лица, задев руку Лелианы и исчезнув в до скучного ровно стриженой траве, усыпаной лепестками сливы.

- Поёшь ли ты ещё, или теперь смерть - единственное твоё увлечение, Лелиана? Может быть, и между нами было гораздо больше общего, чем тебе хотелось признать? - хватка Морриган усилилась, как если бы она была истосковавшейся любовницей, которая жаждет воссоединиться с Лелианой после долгой разлуки, однако постепенно до тонких ноздрей разбойницы донёсся едва слышный, но постепенно усиливающийся запах.

  Запах скорби. Запах смерти.

  Каждый цветок на восхитительном платье Лелианы стал покрываться бурыми пятнами, нежность и упругость лепестков обернулась хрупкой ломкостью, а чарующий запах, к которому хотелось принюхиваться, исчез. Желтоглазая ведьма оторвала руку от талии своей визави, и в её кулаке она могла увидеть как смятая злыми холодными пальцами роза на глазах увядает и превращается в прах. В повисшем молчании лёгкое дуновение ветра показалось вздохом; оно сдуло с дорогой алой ткани Лелианиного платья серый прах, который несколько мгновений назад был цветами.

- Скучала по мне? - издёвка в её голосе не могла быть очевидней.

- А теперь убери от меня свои руки, - потребовала ведьма. На сегодня она стерпела слишком много рукоприкладства.

+2

11

Это была она.
Лелиана знала это еще до того, как незнакомка сняла маску, и все же не смогла удержаться от тяжелого вздоха, словно одним мощным ударом из нее выбили дыхание. Стоит признать, Морриган всегда умела производить впечатление: даже после почти года скитаний по Ферелдену и двенадцати лет, за которые у нее было более чем достаточно времени на размышления, Лелиана не знала, как ей относиться к болотной ведьме. Как к бессердечной стерве, которую хлебом не корми - лишь дай поязвить вволю? Но ведь были и другие знаки - те, что Лелиана замечала, наблюдая за Морриган в лагере, когда та думала, что никто ее не видит.
Бардов учили читать людей как книги. Читать Морриган было сложно - язык, которым та пользовалась, был дик и непривычен для искушенного орлесианского вкуса. И все же она была лучше, чем пыталась казаться. Повторяя это про себя, Лелиана искренне надеялась, что в ней говорит не стремление видеть то, что хочется видеть, порожденное природным оптимизмом, не выветрившейся за время монастырской жизни наивностью и - что греха таить - желанием.

- Я пою, но танцуют обычно другие, - прошептала она, не отрывая от Морриган глаз, как будто хотела окончательно убедиться, что это не какая-то дешевая уловка врагов Инквизиции.
Она изменилась. Или нет? Морриган вела себя слишком нетипично для той недотроги, что устраивала сцены после каждого неосторожного касания, и почувствовав ее прикосновение, Лелиана недоверчиво прищурилась, инстинктивно ожидая подвоха. Желай она убить человека, которого считала опаснее и быстрее себя - она вела бы себя именно так.
Но как легко было принять желаемое за действительное!
Кинжал все еще холодяще щекотал ее горло, но держался нетвердо, предательским подрагиванием выдавая волнение Лелианы. Под пьянящими прикосновениями Морриган мысли об абсурдности происходящего улетучились сами собой. В следующий миг пальцы свободной руки вновь легли на талию ее спутницы и скользнули вверх, интригующе задержавшись у самой груди. Ее губы дрогнули, как будто храня некую тайну, которая не должна была слететь с ее уст, и Лелиана не задумываясь подалась вперед, чтобы раз и навсегда расставить все по своим местам.

Осознание того, что ее обманули, настигло первым отнюдь не ее разум, но дыхание. Лелиана ненавидела запах гибнущих цветов - этот почти неуловимый аромат смерти, что неизбежно настигает каждого, сколько бы добра он ни сделал, сколько бы жизней ни спас. Красота была обречена на увядание, и Лелиана давно приняла это. Но смиряться так и не научилась.
- Только руки? - вместо того, чтобы беспомощно открыть рот, как выброшенная на берег рыба, Лелиана с деланной невозмутимостью подняла брови - пусть первым ее побуждением было первое, а не второе. Это был инстинкт, въевшийся в ее кожу подобно скверне - не переставать играть даже перед лицом поражения.
Но испытывать терпение Морриган она все же не стала.
Лелиана отстранилась от нее резче, чем планировала, судорожно схватившись за оборки и с ужасом ища взглядом хоть один выживший лепесток среди смерти, которой была усыпана стараниями Морриган. Не обнаружив желаемого, она подняла на старую знакомую сердитый взгляд.
Больно было осознавать, что ее слабостью воспользовались - да еще так вульгарно, будто она была не глазами и ушами Инквизиции, а одной из тех глупеньких хихикающих фрейлин во дворце. Лелиана многое бы отдала за то, чтобы этот эпизод не дошел до кого-нибудь в Скайхолде - ох и порезвятся же местные сплетники, обсасывая, как неприступного тайного канцлера развели как какую-то крестьянскую простушку.
Не вечер, а сплошное разочарование, да и по шкале неловких ситуаций от одного до десяти все это тянуло на крепкую двадцатку. А Лелиана знала только один способ бороться с неловкостью и разочарованием - бежать под прикрытие очередной личины.
- Вижу, твое чувство юмора не изменилось с годами, - холодно произнесла она, отряхивая платье, хотя понимала, что вернуться во дворец, не вызвав вопросов, у нее уже не выйдет. Заструившийся по складкам пепел усыпал белоснежные лепестки на земле, сделав их серыми и неприятными на вид. - Что ты здесь делаешь, Морриган? Ты выглядишь так, будто заблудилась по дороге в Коркари, - Лелиана хмыкнула, высокомерно окинув взглядом одеяние ведьмы. - Хотя в твоем прежнем тряпье было куда больше вкуса.
Свою собственную маску она снимать не стала, желая оставить за собой это символическое преимущество. Хоть и знала, что обманывает скорее себя, чем ее.

+1

12

Ни время, ни место, ни полный излишеств наряд не изменил точки, к которой рано или поздно скатывалось общение ведьмы и орлейского барда. Морриган демонстрировала неуживчивость своего характера, как ядовитая лягушка Дебрей Коркари откровенно предупреждает хищников своим кричащим окрасом: не трогай меня, я ядовита. И Лелиана, даже столько лет спустя, отказывалась прислушиваться к этому предупреждению, позволив ведьме испортить свой великолепный наряд. А ведь если бы Морриган желала Лелиане смерти, то у неё было бы всё время, чтобы в такой близости вплести нити паралича или оглушения прямо в доверчиво прижавшееся к ней тело барда. Впрочем, отступница уже давно выучила, что надежда - явление живучее, а люди - все без исключения - склонны видеть то, чего им хочется. И ведьму всегда раздражало, что рыжая разбойница приходила к ней с адресованной той, воображаемой ею Морриган дружбой, а может и чем-то большим. Однако обнаружив, что ведьма так и не скинула свою чёрствую шкуру, подобно заколдованным принцессам, Лелиана скалила зубы. О, если бы она принимала ведьму такой, какая она есть, возможно, Морриган не отвергала бы с такой категоричностью эти попытки сблизиться. Что можно было ждать от женщины, которую жизнь воспитывала под одной крышей с древней циничной старухой-малефикаром? Которая училась общению у волчьей стаи, независимости у дикого болотного кота, а доброте у гигантского ядовитого паука? Похоже, ведьма всё ещё не вписывалась в картину Лелианиного мира, даже если со временем из розового он окрасился чёрным и красным. Чтож, тем лучше - иначе прямо сейчас Морриган рисковала ощутить лёгкий привкус досады на языке. Ведьма не отрицала наличия в своей душе способности к дружбе, уважению и любви. Просто она не собиралась дарить их тем, кто отказывался принимать и понимать её мировоззрение.

- И с какой стати оно должно было поменяться? Я с собой в гармонии, - хриплый низкий смех Морриган безжалостно покрыл собой нежный шорох деликатно нашёптывающей им листвы, скрывающей их головы от любопытного взгляда тысячеглазого ночного неба. Ведьма обнаружила в себе злое желание содрать маску с лица Лелианы, за которой та пряталась словно какая-то трусиха, сорвать с неё весь этот маскарад, превратить его в детритные останки. Блеск её платья, маски, украшения, нежность тонкой белоснежной кожи, шёлковый войлок пылающих рыжим волос - всё это было ложью, мимолётной рябью на непостоянной поверхности воды. Правду Морриган держала в холодном сжатом словно когтистая птичья лапа кулаке. Прах. Все они - это говорящий, смеющийся, совокупляющийся, испражняющийся прах, и только сердцем приняв этот факт, можно было увидеть настоящую столь эфемерную ценность этой жизни, верила Морриган. Она вспоминала день, когда ещё в самой юности осознала, что каждое мгновение все они очень медленно умирают, и пока жизненная сила бьёт в них ключом - тело цепляется за жизнь, и всё равно заболевает, стареет, ломается. В то мгновение она познала принцип энтропии. В то мгновение мир показался ей прекрасным. Прямо сейчас эта взолнованная, дерзкая, опасная и огрызающаяся женщина с рыжими волосами умирала и совершенно не думала об этом. Для неё смерть была алым всплеском, багровым мгновением на острие ножа или наконечнике стрелы, делящим мир на "до" и "после". Для Морриган смерть была всегда.

- Я бы предпочла сейчас оказаться в Коркари, а не в этом искусственном саду, который и месяца не продержится без работы садовника, это правда, - сложив руки на груди, ответила Морриган, покривив вишнёвые губы в кривой усмешке. Ей вот нравилось её глухое чёрно-звёздное платье. - Но в этом месте есть человек, который по-настоящему ценит мой совет, и он готов предложить мне многое взамен на него. Точнее, она.

  Женщина смахнула с подола бледно-серые следы испачкавшего её пепла и поправила растрепавшиеся в их с Лелианой толкотне под сливовым деревом чёрные пряди волос, обрамляющие насмешливое лицо с жёлтыми глазами.

- Если в тебе недостаточно здравого смысла и ты ещё не жалеешь, что встретила меня, то предлагаю тебе прогуляться посреди этих кастрированных кустов и подкормить охотников за слухами. Селина на сегодня в безопасности, а возвращаться в этот цирк во дворце мне не хочется.

  Морриган вполне сносно воспроизвела учтивый жест местных джентельменов, приглашающих с собой свою даму, впрочем, не постеснявшись приправить его ленцой и небрежностью. Несмотря ни на что, у этих двоих было что обсудить.

Конец.

Отредактировано Морриган (2018-03-07 19:05:37)

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Афера по-орлесиански [1 Облачника, 9:42 ВД]