Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Вопрос выживания [7 Утешника, 9:31]


Вопрос выживания [7 Утешника, 9:31]

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://funkyimg.com/i/33ASP.png

Вопрос выживания [7 Утешника, 9:31]

Время суток и погода: начало дня, в руинах сыро и прохладно.
Место: нижний уровень бресилианских руин.
Участники: Алистер, Морриган.
Аннотация: когда тебя серьёзно ранили оборотни, а товарищи остались в другой части руин, приходится использовать любые средства для выживания, что будут под рукой.
Даже если им окажется твой самый нелюбимый бастард.

+3

2

Утро – пронзительно прохладное и бодрящее, наполняющее легкие острым свежим воздухом, пропитанным предрассветной росой, дышащее ускользающей ночной тишиной, не обещало спасательной команде Тедаса подобных испытаний грядущим днем.

Не зря Алистер, стоило им оказаться окруженными эльфийскими руинами, напряженно, недоверчиво озирался, точно зверь, ступивший на чужеродную территорию – туда, куда никто и никого не звал, туда, где хозяева не слишком рады гостям, нагло вторгнувшимся в их владения. Древние своды и стены молчали, хранили тишину, но не утреннюю, а тишину иного рода, обычно называемую затишьем перед бурей – терпкую, напряженную, угрожающе смыкавшую челюсти вокруг них. Молчали ровно до тех пор, пока не задрожали эхом от звериного рычания, моментально переросшего в вой и утробные призывы к битве звероподобных существ, напавших на них.

Им было не привыкать. С момента битвы при Остагаре прошло достаточно времени, и за это время им довелось поучаствовать во многих сражениях. Одним больше, одним меньше. И, все же, Алистер не мог унять тревожный перезвон интуиции в глубинах собственного сознания – они в незнакомых местах, на нижних уровнях эльфийских руин, скованы стенами, не имеют возможности отступить и принять более выгодное положение для боя. Не то совсем место.

Мысль о том, что они оказались совсем не там, где им нужно находиться, не покидает его, пока он совершает удары мечом по опасно приблизившемуся врагу, разинувшем пасть и занесшем когти для молниеносной атаки. Взмах, и кисть отрублена. Болезненный и разъяренный вопль, раздавшийся прямо рядом, слегка оглушает и тут же прерывается, стоит острой стали клинка легко и непринужденно, раскаленным ножом по топленному маслу, скользнуть по вражеской глотке.

Еще миг – и вот они вынуждены отступать. Алистер, разгоряченный схваткой, не замечает этого момента. Тот точно юркой змейкой пронесся мимо него. Он просто понимает, когда следует отходить, убираться из треклятого места и искать выход по возможности, и поздно, слишком поздно, замечает, что их отрезали от основной части команды.

Их – это его и Морриган.

Алистер шипит, изрыгая под нос ругательство, останавливается, позволяя ведьме пройти вперед, а сам загораживает собой проход преследовавшей их твари и встречает ее приветствием на знакомом ему языке меча и щита. Скулеж противника, прореживаемый захлебывающимися звуками, предельно прекрасно рассказывает Стражу о том, сколь сильно тому больно, и о том, сколь быстротечной оказалась его славная охота. Но он не один. Проход пуст на данный момент… однако, из его темнеющей глубины доносятся озлобленное рычание и спешный топот.

Воин сдвигается с места, делая два-три шага назад медленно, а затем разворачивается и увеличивает темп передвижения. Стоять на месте опасно. Они тут – живые приманки, аппетитные куски мяса, бегающие и остервенело защищающие свои жизни, чем лишь больше и сильнее разжигают звериный азарт и неутомимую жажду крови.

Впрочем, о том Алистер не задумывается – о том, что чувствуют оборотни, напавшие на них резко, что не сразу он осознал, кем являются их противники, и о том, что ими движет, какая дикость гонит их вперед, превращая их в смертоносное оружие, не знающее устали. Его сознание было занято рассуждениями о том, как ему действовать дальше.

Если, разумеется, рассуждениями можно называть спонтанные всполохи мыслей, рваные проблески понимания того, что они заблудились, отчаянные эмоции, которые старательно прикрываются воинской бравадой и желанием поскорее либо выбраться, либо найти место для того, чтобы перевести дух и понять, что делать дальше.
   
   
Пелена с очей спадает, едва они оказываются на достаточном расстоянии для того, чтобы иметь право остановиться. Хриплое дыхание грубо прорывается сквозь крепко стиснутые зубы, горячим потоком обдают губы. Бурлящая, помнящая вкус схватки кровь продолжает гореть в жилах огненной лавой, разносимая сбившимся с привычного ритма сердцем.

Рука в плотной перчатке сжимает рукоять меча столь крепко, обещая, что после ладонь будет ныть от мозолей, отказываться подчиняться в течение краткого срока, но в данный миг она полна сил и энергии, готова рубить и отражать удары.

Алистер переводит дух, слыша торжествующий звон мимолетного спокойствия, воцарившегося вокруг них, и поворачивает голову в сторону Морриган. Враги больше их не окружают. Пока. Но еще немного – еще немного, и те последуют за ними, не остановятся и не сдадутся. Надеяться на это было бы очень глупо, а он, как бы его некоторые не называли идиотом, таковым до конца не является. Он прекрасно осознает, все понимает. Ему не нужно разжевывать досконально, что дела у них обстоят скверно.

Его взгляд блуждает, неосознанно выискивает вокруг что-либо, что могло бы им оказать помощь. Но… постойте. Какая помощь?

Он – воин, недо-храмовник, Серый Страж. Она – необычайно сильная ведьма из Диких Земель. Им не нужна помощь. Верно?

Тут его сердце ухает вниз – память угодливо, с милой и язвительной ухмылкой подсовывает ему нарезку тех моментов, когда он и Морриган не находили общий язык. Впечатление складывается такое, будто они никогда не находили его. Впрочем, так оно и есть. Каждый их диалог оканчивается шпильками в адрес друг друга. Каждый. Причем сам Алистер всегда позорно и стыдливо капитулирует, бессильно сдавая позиции на всех фронтах, стоит только колдунье слегка надавить на него острым язычком, не забывая при этом окатывать его ледяным взглядом, от которого мурашки ползут по коже, точно непрошенные гости-муравьи, забравшиеся в палатку посреди тихой ночи.

Но это сейчас забывается, стоит ему лишь внимательнее приглядеться к ней, сосредоточиться и отстранить свои мысли о том, что за ними сейчас поди несется свора злобных выродков.

Она ранена.

Как же так вышло?

Бессмысленный вопрос. Там стояла неразбериха, сплошной хаос – кто-то из врагов прорвался сквозь стену воинов, обычно принимавших на себя весь удар, но отвлекшихся из-за подавляющего количества наступавших врагов, и добрался до тех членов отряда, кто обычно атаковал издали, под надежной охраной.

Алистер делает шаг по направлению к ней, но тут же замирает, не решаясь приблизиться. Знает, как она может отреагировать. Но ведь ей нужна помощь. Пусть это она и не признает. Он бы не признал. Отмахнулся бы, привычным тоном сказал, что пустяковая царапина, одна из бесчисленных, которая оставит шрам после себя и исчезнет, как дурной сон. Но то – он, а тут… совсем иное дело.

- Морриган, - непривычно собственный голос звучит здесь, внизу, в стылом, пронизывающем неприятным холодком воздухе, – хрипло, но без намека на усталость, на малую долю удивленно, но спокойно, без присущей ему шутливости. – Ты ранена. Как сильно?

Они откололись от команды, как звери от своей стаи, и воин теперь хмуро осматривается, то и дело бросая взгляд на колдунью. Он никогда не сказал бы, что она может быть слаба и беспомощна несмотря на то, что в памяти все еще свежи воспоминания о разговоре в том трактире в Денериме. В той захудалой, видавшей виды коморке, послужившей ему на одну ночь пристанищем, где он пытался укрыться от себя, от своих горьких дум, от суровой реальности, отхлеставшей его еще раз, чтобы неповадно было больше быть наивным дураком. Сейчас он не может отвязаться от мыслей, что ему нужно присматривать за ней и защищать, как бы сильно она ни уязвляла его, точно вознамерившись втоптать куда-нибудь глубоко-глубоко в землю остатки его гордости.

- Нужно найти место, где можно будет спокойно осмотреть твою рану. Идти можешь? – мысленно съеживается, невольно, зная, что сейчас в ответ прилетит очередная колкость и врежется в мягкое место, вновь заденет его, а он… что он? Ответит ли сейчас – хороший вопрос. Вряд ли, если учесть то, что они не в безопасном лагере находятся, окруженные походными палатками, и спорить сейчас – непозволительная роскошь. Однако, Алистер уверен – Морриган играючи позволит себе ее.

+1

3

Отправиться в древние полные опасностей руины, в которых устроили своё логово оборотни. Что вообще могло пойти так? У Морриган были свои возражения насчёт сего решения, но кто в этом цирке слабоумных и отважных когда-либо к ней прислушивался? А в Ферелдене хватало иных долийских кланов, чьи воины не мучались в странной лихорадке, и могли предложить более эффективную помощь в борьбе с моровой ордой. И вместо того, чтобы пойти на их поиски, Айдан согласился на абсолютно возмутительное предложение Затриана, который казался ведьме скользким хитрецом, захотевшим решать свои проблемы чужими руками. В конце концов оказалось, что долийцы, этот гордый народ, презирающий круглоухих шемленов, совсем не брезгует помощью людей, когда она им нужна. И самое странное: этот плешивый колдун даже не отправил с ними хотя бы нескольких своих воителей, которые знали Бресилиан как свои пять пальцев и могли бы помочь! А их помощь, как оказалось, была бы очень даже кстати.
 
  Оборотней было много. Слишком много. Чем глубже в руины спускался отряд, тем чаще случались нападения, и вопреки тому, что говорил о них Затриан, оборотни не были бездумными чудовищами. Они обладали хитростью хищника и умом человека, они устраивали самые настоящие западни, устанавливали ловушки, и даже говорили. Недомолвки Затриана только усиливали неприятное впечатление, которое он произвёл на Морриган, а так же и недоверие к нему. И хотя Айдан - естественно - кое-как пытался наладить с оборотнями диалог, они, похоже, были умнее их всех вместе взятых, и не доверяли тем, кто пришёл по указке подозрительного лысого эльфа. 

  Морриган, идущая как и прежде в конце отряда, слишком поздно поняла, что их группа разбита, а она отстаёт. Оборотни сыпали отовсюду: из трещин в древних стенах, из многочисленных коридоров, а некоторые и вовсе возникали словно из воздуха - и именно один из них застал ведьму врасплох. И несмотря на то, что реакция Морриган была достаточно быстрой, удар посохом не спас её от блестнувших в зеленоватом полумраке когтей. Её бок словно огнём обдало, а на белых рёбрах расцвели четыре параллельные раны. Второй его удар, однако, всего лишь вспорол ей юбку на бедре, оставив две неглубокие царапины. Оборотень был ужасающе, чудовищно быстр, и ведьма уже представляла себя задранной насмерть, когда из груди зверя вышло острие обагрённого кровью клинка - это Алистер пронзил врага насквозь. 

- Надо же, от тебя есть какая-то польза! - всё ещё не отошедшая от неожиданности задроно воскликнула ведьма, скривив тёмные губы в мимолётной улыбке. Когда Алистер бился рядом с ней, взаимные колкости стали в некотором роде привычкой, небольшим ритуалом, который подстёгивал боевой дух, однако в этот раз всё оказалось не так, как обычно. В боевом запале Морриган ещё не ощущала всей серьёзности своего положения, и вытянула из умирающего монстра останки его угасающей жизни, чтобы укрепить свои силы. 

  Они были окружены мохнатыми телами. Шейлу уже не было видно под накинувшейся на неё дикой сворой; где-то далеко громогласно матерился Огрен, которого один из оборотней повалил на каменные плиты, терзая горжет доспеха чтобы добраться до его шеи; что-то кричала Винн, прячась за широкой спиной Стэга и Лелиана криком предупреждала своего возлюбленного Айдана об опасности из-за спины. И внезпно до Морриган дошло, что они все - далеко, а позади неё в арьергарде остался лишь Алистер, размахивающий своим мечом. И соединиться с отрядом нет никакой возможности, потому что им нужно отступать от разделившей их своры, которая, как оказалось, ожидала их появления, затаившись в ответвлениях узких коридоров.

 Скрипнув зубами, Морриган напоследок обдала прыгнувшего на неё оборотня волной  морозного холода, и зверь в мгновение превратился в жуткую ледяную статую с разинутой пастью, позволяя ведьме спешно капитулировать под прикрытием светловогосого бастарда. И хотя ведьма и недохрамовник так никогда и не пришли к мирному сосуществованию, в битве они понимали друг друга почти без слов. 
  Морриган бежала, не чувствуя боли в боку и не замечая, как ярко-красной кровью сочатся свежие раны - её гнал вперёд инстинкт самосохранения, тот самый главный закон, которому учила её старуха-мать: выживание прежде всего.  Главное - остаться в живых, а остальные проблемы решаемы. 

- Скорее, нам нужно укрыться, иначе они выследят нас по запаху! - запыхавшись, воскликнула она, обернувшись к Алистеру. Всё-таки он не охотник и не следопыт, и может не догадываться, что в борьбе с дикими зверями недостаточно просто скрыться из виду. Однако ирония была в том, что если оборотни и выследили бы их, то скорее по бледным кровавым следам, которые оставляла за собой Морриган. 
  Они бежали достаточно долго, чтобы Морриган, пусть и привыкшая к долгим переходам, запыхалась. Только добежав до узкой каменной комнаты, в которой из груды обвалившихся стен торчали древние эльфийские статуи, ведьма остановилась, и, пытаясь отдышаться, прислонилась спиной к прохладной стене.  Растрёпанная и разгорячённая, она приходила в себя, закрыв глаза и запрокинув голову, и не сразу поняла, о чём говорит Алистер. Несмотря на привычку ставить любые его слова под вопрос, ведьма поняла, что он всё-таки прав. Чуть ниже того места, где под рёбрами бешено билось её чёрствое сердце, что-то сильно пекло, а лиловая ткань её одеяния, напитавшаяся чёрной влагой, липла к коже. 

- Проклятье, - Морриган оперлась одной рукой о свой посох, а второй осторожно сдвинула край своих лохмотьев, открывая взгляду четыре глубоких пореза на проступающих под кожей ходящих ходуном рёбрах. Взмокшая от боя и бега, ведьма не сразу почувствовала, что кровь уже стекает по её левой ноге. 
Алистер сделал ей шаг навстречу, но Морриган предупредительно остановила его взглядом - после инцидента в той таверне ведьма теперь почти никогда не подходила к нему, и даже соблюдала между ними некоторое расстояние, не желая вновь подпускать его слишком близко. Ей был некомфортен этот тревожный и обеспокоенный взгляд, которым он смотрел на неё, и Морриган постаралась отбить у Алистера всякое желание проявить к ней какую-либо заботу: 

- Не будь дураком, если я могла бежать, то конечно же смогу идти, - отмахнулась ведьма, упреждая попытки мэрикова бастарда навязать ей свою нежелательную помощь.  Впрочем, прозвучало не так убедительно, как ей хотелось бы.  - Всё нормально, пустяковая царапина. Лучше попробуй закрыть эту дверь и забаррикадировать её - иначе они очень скоро найдут нас по услужливо оставленным мною следам. 

  Она кивнула на собственные следы, подсыхающие на полу, покрытом слоем вековой пыли, а потом пошарилась в набедренной сумке, где держала запасы лечебной мази и припарок... вот только их на месте не было. Оборотень, порвавший ей юбку, вспорол и суму, висевшую у неё на поясе. И вот это уже было не к добру. 
- Нам... кхм, нам нужно поискать путь в обход и попробовать найти остальных... уверена, ты так же как и я не горишь желанием шататься вдвоём по эльфийским развалинам, - привычным ровным и высоким голосом добавила Морриган, не подавая виду, что постепенно начинает чувствовать боль. - А ещё здесь в руинах растёт эльфийский корень, и если мы найдём хотя бы куст, было бы неплохо.  

+1

4

Запах. Алистер вспоминает о невероятном чутье зверей и чудовищ, вспоминает и чудом удерживается от непроизвольного желания хлопнуть себя по незащищенному шлемом лбу и, тем самым, дать ведьме еще один повод для нового потока шуточек и подколок, от коих у него неизменно начинали гореть щеки и уши. Их могут выследить по запаху крови. Достаточно будет крошечных капель, незаметных человеческом взору на почерневшем от времени, пыльном и холодном полу, но прекрасно различимых для оборотней, чей нюх и зрение во много раз превосходят людское. Проклятие.

Воин неловко топчется на месте, переминаясь с ноги на ногу, не зная, куда себя девать, что предпринимать. Понятно, что нельзя стоять столбом. Но рана Морриган точно приковывает к себе взгляд, тянет за тонкие ниточки в его сознании, пробуждая в нем совершенно незнакомые ощущения по отношению к своей соратнице. Необходимость позаботиться, желание помочь и поддержать в трудный момент, сделать хоть что-нибудь. И все это нужно стойко держать в себе – одного единственного взгляда чародейки ему хватает, чтобы это осознать.

Сложно сказать, почувствовал бы Алистер что-то подобное, не отбейся они от своего отряда. Если бы рядом находился Айдан, всегда уверенный в собственных действиях, или Огрен, от которого за десяток верст вечно разит спиртным и которого оборотни явно чуяли не слабее Морриган, или Лелиана, или… вообще всех остальных. Их команда разношерстна, но в битве все они стоят друг за друга и не оставляют никого в беде. Будь они рядом, кто-нибудь из них непременно озаботился бы ранами Морриган, но их рядом нет. Зато рядом с ней есть он, и теперь у него мысли натужно сворачиваются в шипящий клубок так, что он сам себя невольно чувствует дураком.

Точно в ответ его размышлениям о собственной заторможенности и явном непонимании, как ему относиться к колдунье, та указывает ему на то, чем ему следует озаботиться в первую очередь без всякого промедления. Алистер кивает, затем прислоняет потемневший от вражеской крови меч к стене, не желая пачкать ножны и надеясь, что им не придется долго таскаться, чтобы найти укрытие, где он сможет быстро хотя бы оттереть оружие. Осматривается и приступает к делу – плотно запирает дверь, для пущей верности наваливается на нее плечом и использует свой немалый вес, чтобы та, перекосившаяся и хлипкая на первый взгляд, встала прямо и прочно.

Усмехается, прокручивая в голове то, что мгновение назад промолвила Морриган, а точнее то, как она назвала свою рану пустяковой царапиной. Пустяковой… И почему он на это обратил внимание сейчас? Тут он внезапно замирает, озадаченно смотрит на ведьму и молчит одну долгую секунду, так, что даже становится слышимым собственное биение сердца и дыхание их обоих в окружающей их тишине, а вопрос в голове витает один – уж не залезла ли та в его голову?

Но он так ничего и не говорит.

- Я бы тоже так сказал, но давай попробуем найти что-то, что поможет тебе не истечь кровью, - в это, разумеется, совсем не верится – в то, что колдунья, обученная выживать в диких условиях, там, где и воин не всегда сможет справиться, позволит себе так глупо погибнуть.

Он тратит силы на то, чтобы подтащить к двери все то, что лежит поблизости – каменные бруски под дверь, заржавевший под тяжестью времени металлический прут, кое-как прилаженный так, чтобы создавать хоть небольшое препятствие для всех, кто захочет прорваться в это помещение. Еще минуты две он старательно таскает все, что только возможно использовать в качестве дополнительных заграждений, призванных спасти им жизнь и продлить царящее вокруг, натянутое тугой тетивой, спокойствие ненадолго дольше. Отступает на шаг и недоверчиво хмурится, скептично полагая, что этого недостаточно, что все это не выдержит и пары мощных ударов, что говорить о массивных оборотнях, что будут рваться сюда изо всех сил, одурманенные, опьяненные дивным ароматом крови.

- Этого мало, - недовольно проговаривает воин, тяжело выдыхая и покачивая головой в такт собственным мыслям. – Здесь мало, что можно использовать.

В этих руинах и не должно ничего быть. Кроме старых, позабытых всем миром артефактов или старинных реликвий, имеющих ценность лишь для магов, эльфов и коллекционеров, а также для тех, кого искренне интересует подобное.

Необходимо идти дальше. Чем дольше они стоят, тем больше подвергают себя риску. Алистер оглядывает Морриган, подтягивая ремень походного мешка, хватая в руку меч и проклиная при этом того эльфа, отправившего их в эти чудесные и дивные места. Экскурсия вышла такая, что и не захочется больше проникаться искусством древних эльфийских архитекторов, чьи детища ныне служат верным и уютным логовом чудовищным оборотням, вдвойне опасным из-за сочетания звериной и человеческой натур.

Сырой, влажный воздух оседает на коже, остужает пот, оставшийся после напряженного боя и долгого бега, и резко контрастирует с горячим паром изо рта.

Алистер движется вперед, стараясь идти позади Морриган на тот вполне вероятный случай, если за ними возобновится погоня. Но вокруг лишь тишина, густая и липкая, неприятно сочетающаяся с прохладой, повисшей вокруг и, кажется, исходившей от старых стен. Гулко звучат их шаги. Где-то вдалеке слышится вой, однако, не приближается, за что Серый Страж благодарит кого-то, кто им благоволит, и лезет в свою пыльную сумку.

- У меня должны быть бинты, - там у него ничего из полезного толком больше нет – снедь, фляга с водой, барахло, которое не пригодится никому, кроме него самого. – Ага, вот, держи, - едва ли не торжественным жестом выуживая из недр изрядно уменьшившийся белый моток.

Странно. Ему казалось, что у него осталось их больше. Это самая нужная в походе вещь. Особенно в данном походе, во время коего на их пути с завидным упорством и постоянством попадаются порождения тьмы, оборотни, агрессивно настроенные разбойники, те, кого подсылает тот козел-предатель, виновный за поражение при Остагаре, и все многочисленные враги, против которых вся их бравая компания вынуждена пускать в ход весь свой арсенал. Видимо, он забыл пополнить запас. Эх... Алистер виновато косится на Морриган, протягивая имеющееся и надеясь, что этого хватит.

- У меня еще вода, если захочешь промыть рану, - роняет фразу как бы между прочим, глядя при этом совсем в другую сторону и делая вид, словно он настороже – на самом деле здесь так тихо и так громко звучит каждый шорох, а каждое движение отзывается обязательным звяканьем или стуком, что приближение противника пропустить было бы очень и очень сложно.

Алистер мало что понимает в целительстве. Он далек от этого, как деревенский петух далек от танцев. Зато он знает, что любую рану лучше промыть, а после перевязать. За исключением более худших случаев, когда требуется магическая помощь, без которой никак невозможно обойтись.

- Не хочешь остановиться? – обращается к Морриган, сверля взглядом ее спину и радуясь тому, что она впереди и не видит его обеспокоенного и смущенного выражения лица – ему очень не хочется, чтобы она подумала, будто он претендует на должность главного лекаря в отряде.

Алистер тихонько фыркает, представляя себе, как примерно будут звучать шуточки ведьмы, почуявшей в нем еще одно слабое место. Для нее и так весь он – одно сплошное слабое место. В особенности после того разговора.

– Тебе же надо, - упрямо, точно баран, не успокаивается воин.

Отредактировано Алистер Тейрин (2020-04-04 03:03:46)

0

5

В иной момент Морриган могла бы получить удовольствие от созерцания эксплуатируемого ею Алистера, что вынужден таскать тяжелые предметы, конструируя баррикаду, которая может выкупить им немного времени. К тому же будь ведьма в лучшем настроении, Алистеру было бы не избежать советов и замечаний по поводу его работы, но сейчас Морриган было совсем не до того. 
  Дрожащими похолодевшими пальцами ведьма отсекла своим маленьким серпом, которым обычно срезала травы, кусок своей юбки и, стиснув зубы, прижала к ране. Но на самом деле ещё больше, чем истечь кровью Морриган боялась, что ранивший её оборотень мог передать ведьме своё проклятие. От своей матери она слышала об этих созданиях, и гораздо больше, чем глупые ферелденские сказки про Дейна. Например, Флемет рассказывала, что обычно оборотнями становятся одержимые демонами гнева волки, которые могут передавать это проклятие через укус как магическую болезнь. Однако её мать не уточняла, должен ли это быть только укус или царапины достаточно? Ведь ликантропия - не простая болезнь, и возможно, попадание слюны заражённого в кровь не обязательно. Чтож, Морриган узнает об этом очень скоро.  А пока они торопливо продвигались сквозь лабиринты эльфийских руин, сквозь расписные стены которых пробивались толстые древесные корни. К удивлению ведьмы, здесь не царила абсолютная тьма, но лишь зеленоватый мрак, прореженный редкими косыми колоннами солнечного света, бьющими в разбитые плиты каменного пола. Стены здесь сплошь и рядом были расписаны удивительными фресками и барельефами, и в иное время Морриган с удовольствием рассмотрела бы их, однако теперь такой роскоши она не могла себе позволить.  

  Стоило адреналиновому куражу рассосаться и исчезнуть, как ведьма ощутила всю серьёзность своего положения. Она не могла вздохнуть полной грудью, потому что раны растягивались с каждым вздохом, обжигая перечной болью. Её руки стали совсем холодными, почти ледяными, и вообще Морриган стало зябко, от чего её белую кожу стянуло россыпью мурашек. Однако девушка не смела пожаловаться. Ещё с младых ногтей Флемет никогда не поощряла проявления слабости у своей дочери: не плачь, не позволяй себе быть уязвимой, не жди помощи и ни на что не надейся. И посему признание собственного бессилия для Морриган было равнозначно позору, словно это было нечто постыдное. Отчасти поэтому ведьме претило, что Алистер, который прежде - пусть и безуспешно - но пытался отвечать на её шпильки своими выпадами, теперь был так участлив. 

- Ugh, сильвановы колючки, - Морриган остановилась и возвела золотые очи горе. Как он фантастически упрям! Всякое сочувствие было ей неприятно, но с другой стороны этот невыносимый балбес выставлял всё в таком свете, будто это ему больше всех нужно остановиться, а не ей. - Если я соглашусь, ты перестанешь быть таким... таким...  - она не подобрала слов, и, сдавшись, добавила: - Просто дай мне свои бинты. 

  На самом деле, Алистер в кои-то веки был бесконечно прав. Если они не остановят кровотечение, то оборотни очень быстро их вычислят, да и далеко Морриган в таком состоянии не уйдёт.  Ведь несмотря на то, что два крайних пореза начали запекаться, алые борозды посередине всё ещё кровили. Было бы глупым с её стороны отрицать серьёзность ситуации. Ведьма и воин вышли в большой каменный зал, заросший исполинскими кореньями гигантских буков. Его потолки уходили далеко ввысь, сходясь спиралевидным куполом в центре, а по краям зал охраняли каменные статуи воинов древности. Приняв решение остановиться здесь, пара некоторое время искала убежище, в котором оборотни не смогли бы застать их врасплох и окружить, и вскоре нашли подходящую комнату, в которой стояли три каменных саркофага, а в углах белели плотные коконы пыльной паутины. Нигде здесь не было видно и росточка эльфийского корня, зато из трещины в стене тёк тоненький ручеёк пробившегося сюда подземного источника. 
  Короткий привал пришёлся ктати. Морриган уже начала ощущать ту особенную усталость, которая приходит с потерей крови: будто бы отяжелевшие руки и ноги набиты мокрой ватой. Ведьма, обычно двигающаяся со звериной неторопливой ловкостью, слишком уж тяжело осела на торчащий из покорёженного пола корень рядом с лужей, собравшейся в выбоине пола, и, не глядя на Алистера, стянула с себя свою лиловую накидку, которая легко соскользнула с белых плеч одним-единственным движением. 
-  Главное остановить кровотечение, и всё будет в порядке. А воду, наверное, лучше поберечь, - то ли себя, то ли Алистера успокоила Морриган и набрала в ладонь холодной родниковой воды. От прикосновения к ране хотелось шипеть, но, промывая её, колдунья разве что коротко вздыхала и судорожно поджимала тёмные губы, кусая их изнутри. Бинтов у Алистера действительно было не так много: основные медицинские запасы всё равно носила старушка-Винн, однако их хватило на то, чтобы Морриган смогла обмотать его вокруг грудной клетки, как следует затянув под лифом. 

  Ведьма вновь набросила на плечи спущенную доселе накидку, и, используя посох как опору, вновь встала на ноги.
 - Ещё кое-что, - Морриган выпрямилась, стараясь не выказывать своим видом признаков недомогания. Разве что лицо её было бледнее чем обычно. - Надеюсь, ты понимаешь: есть небольшой шанс, что меня могли заразить, и тогда ты рискуешь стать моей первой жертвой. Поэтому предлагаю поторопиться и больше не останавливаться.

  Было не ясно, решила ли вредная ведьма Диких Земель так пошутить или говорит серьёзно. Она прошла мимо Алистера так, словно на банкет опаздывала, а не торопилась выбраться из смертельной ловушки. Однако, странный сухой звук остановил её, заставив прислушаться. Морриган обернулась, посмотрев на Алистера, а потом выглянула из их укрытия. В огромной зале бродили четыре костлявые фигуры. Скелеты. Похоже, пристутствие живых потревожило духов, спящих в останках давно погибших приключенцев. Нужно было пробиться через них или постараться обойти. И хотя скелеты были достаточно хрупкими противниками, Морриган тихо чертыхнулась себе под нос.
- Какой план? Ты отвлекаешь, а я замораживаю? 

+1

6

Хвала Андрасте! Его увещевания, словно невзначай пророненные, таки воздействовали на разум ведьмы. Ну или Алистеру хотелось в это верить, хотя та с привычным раздражением, отдавшимся ощутимым холодком и неприязнью, выставила все так, словно делает это ради того, чтобы он, наконец, заткнулся и прекратил настойчиво гундеть под ее ухом. Следует признать – храмовник-недоучка в это поверил, а потому не удерживается от легкого обиженного взгляда, вскользь брошенного на нее, но вовремя прикусывает язык – не то время, не то место для очередной порции препирательств, и, честно говоря, глядя на раны, не очень хочется ударяться в них.

Алистер не без легкого укола любопытства проносится глазами по помещению – на удивление, здесь воздух не такой затхлый, какой окутал их в самом начале, едва они вошли под сень древних сводов. Если взглянуть на корни деревьев, вонзившихся в камень и продолжающих вгрызаться все глубже и крепче, хватаясь за жизнь и ища для себя источники воды, то это не кажется чем-то удивительным. Время поработало на славу, позволило природе взять верх над чьими-то искусственными творениями, расшатало стены, прорубило потолки, заструилось по полам бесчисленными трещинами, постепенно все больше и больше стирая следы присутствия прежних хозяев. И не они ли, случаем, покоятся в этих саркофагах?

Белесые коконы паутины в углах вызывают у него небольшую дрожь, прокатившуюся незаметной волной по коже – пауков он не опасается, скорее, представляет то, сколько их здесь – сколько поколений пауков потребовалось на то, чтобы выстроить здесь едва ли не паутинные замки? Или для этого потребовались очень большие пауки?

Воин недоверчиво косится на Морриган, встающую на ноги, крепко держа свой посох, на который опирается. Не особо сильно верится в то, что она вот так взяла и пришла в порядок – вот если бы она поколдовала и произнесла вслух парочку заклинаний, то, быть может, он бы и поверил в это, однако… Он сумрачно, исподлобья наблюдает за ней, а когда она заговаривает, он широко раскрывает глаза – такого он не ожидал. Если уж признаваться напрямую, то из его головы совершенно вылетели россказни и байки, в которых что-то да говорится об оборотнях.

- А, то есть, твоя мечта загрызть меня вполне может увенчаться успехом? – вскидывает одну бровь вверх, выдав несвоевременную шутку и поздновато опомнившись. – Мне помнится, что для этого нужен укус. Твои раны… не похожи на укус.

Алистер не замечает того, что его голос ощутимо приободряется, прибавляет веселья самую малую толику и избавляет от усталой хрипотцы, но вот виной тому вовсе не то, что они получили небольшую передышку, нужную им обоим, а то, что Морриган выглядит… собой. Как будто то, что она получила нужную перевязку, одним щелчком решило их проблемы. Вот только ее зловещее предупреждение виснет рядом, вынудив его всерьез задуматься о подобной перспективе.

Воин неприязненно кривится. Ему совсем не нравится, что она может быть обречена на подобную участь. И вовсе не из-за того, что она может прикончить его, как только что пообещала, и присоединиться к той жуткой своре волколаков, которые, очевидно, сейчас гонятся за основной частью команды, раз их все еще нет рядом, раз их вой даже не преследует заплутавших в местных лабиринтах путников.

Собственное замешательство ему все больше не кажется странным или же необычным, а жажда оказать помощь Морриган насквозь пропитанной глупостью. Наивностью – да. Она ведь даже не подпускает его близко. Алистер заметил это изменение уже давно. Та их… беседа в Денериме была не из простых – напряженной и поучительной, и она оставила свой след незримый глазу, но остро ощущаемый. Их препирательства, перепалки, легкие стычки, колкие и болезненные для него и несомненно веселые и сладкие для нее, от которых порой весь отряд то хихикал, не прячась, то устало стонал, закатив глаза, никуда не подевались, однако… что-то изменилось, стало иным. И вот, твердо осознавая неприязненное отношение Морриган к нему, он все равно готов мозги сломать и побиться головой об стену, мечтая понять, что бы такого сделать, чтобы ей было полегче.

Он выходит вслед за ведьмой, и его задумчивая мина мгновенно исчезает, уступая серьезному и сосредоточенному выражению лица. Рука сама приподнимается, выставляя клинок, а он сам делает пару осторожных шагов, оказавшись чуть впереди – между Морриган и скелетами. Скелеты. Еще и скелеты. Сквозь его плотно сжатые зубы вырывается тихое бормотанье о чем-то связанном с лысыми эльфами и кучами лошадиного навоза, куда непременно и следует отправить первых при первой же встрече незамедлительно. Серьезно.

- Ага, - просто отвечает, согласно кивая Морриган, приближаясь шаг за шагом к скелетам, уже увидавших их и спешащих к ним навстречу с тихим хрустом.

Слабые противники. В особенности после оборотней – совсем никаких проблем не возникнет. Алистер больше беспокоится о том, что еще могло пробудиться в этих руинах. Что спало, но услыхало то, как здесь шляется кто-то, кого не звали? Не хочется думать, не хочется представлять, а он, как назло, нанося сокрушительный сильный удар по ближайшему противнику и, тем самым, перерубая его на части, думает о том, как их кости еще не рассыпались на отдельные части, и почему духов удерживает подобные… оболочки. Кто знает. Уверен он, спроси он об этом Морриган или Винн, то, несомненно, получил какой-нибудь ответ, но ему кажется, что уже в лагере он об этом забудет.

Алистер призывно присвистывает, завоевывая безраздельное внимание местных обитателей руин – он сможет с ними справиться, особенно, если его поддержит Морриган парочкой замораживающих заклятий, но тут он понимает, что она потеряла немало крови за то время, которое бежала, а затем шла досюда. Сил, наверняка, стало меньше. Он легко уворачивается от удара со стороны – чересчур расслабился, хотя они всего, кажется, несколько минут назад столкнулись с оравой кровожадных оборотней, яростно возжелавших их разодрать в клочья.

- Постарайся не тратить силы почем зря, - упрямо обращается он к ведьме, щитом отталкивая приблизившегося врага, а после совершая выпад и заставляя череп отлететь в сторону. – Я с этими могу сам справиться.

И словно в доказательство своим словам уверенно бросается на последних двух скелетов, свято полагая, что Морриган решит, что эти враги – недостойная ее внимания угроза. Угроза, с которой способен справиться и молодой Серый Страж, имея в наличии меч и щит. Разумеется, его попытка уберечь ее от лишней нагрузки ей не придется по вкусу, но, с другой стороны, разве иначе когда-то было?

+1

7

9:19
Дикие Земли Коркари

Ранняя зима в Диких землях Коркари.
Худосочная девочка примерно двенадцати лет стоит на берегу дикого чёрного озера, спрятанного в глубине непроходимых лесов. На ней - лохмотья, меховая лоскутная шубка, а в чёрных волосах - вороньи пёрышки. Она долго смотрит на озеро.
  Тоненькая корочка льда, сковавшая озеро, хрустит под подошвой сапог, ломаясь в стекляную крошку, и ступить на него - значит уйти под воду. 
- Ну же, Морриган, - голос Флемет уже в который раз. - Мы не уйдём отсюда, пока у тебя не получится твоё заклинание. 
  Флемет, сгорбившись, стоит посередине покрытого тонкой корочкой льда болотного озера, однако под её весом лёд не ломается. Старая ведьма поддерживала его своей магией, и теперь ждала от дочери, что та сумеет добраться до неё, выморозив поверхность чёрных озёрных вод., однако у Морриган не получалось. Всякий раз, когда девочка начинала плести заклинание, тончайшая узорная наледь с треском распространялась по водной глади, но стоило юной ведьме ступить на сотворённый мост, как её концентрация рушилась под страхом ухнуть в холодную чёрную воду. 
- Если ты думаешь о том, что лёд может оказаться хрупким - он окажется хрупким. Думай, каким он должен быть. Придай ему форму своей волей, - скрипучим голосом продолжала старуха, глядя на дочь из-под серых растрёпанных косм. Морриган молча хмурилась и кусала губы. Дело осложнялось ещё и тем, что они провели на берегу этого озера целое утро, и сил у маленькой ведьмы почти не осталось, однако Флемет будто бы и не замечала этого. 
  Девочка глубоко вдохнула холодный воздух полной грудью, сжав руки в маленькие кулаки - посоха старая карга ей тоже не давала. Флемет смотрела на свою дочь без улыбки, но во взгляде её Морриган всё равно явственно видела усмешку. Она вновь всей своей сутью потянулась к Тени, чувствуя, как нити магии тянутся по рукам к кончикам пальцев, и вот спокойные воды озера вновь стягивает плотный лёд, с треском ползёт белой дорожкой к терпеливо ожидающей дочь Флемет. Вдох-выдох. Морриган не решалась сделать шаг, но вдруг вновь раздался голос матери: 
- Ну же, не бойся, девочка. Я укреплю твою наледь, чтобы ты сумела дойти до меня. 
  Морриган посмотрела на Флемет большими жёлтыми глазами, пытаясь разглядеть - не шутит ли та. Но Флемет, кажется, не шутила, и юная ведьма ощутила огромное облегчение. Ей осточертел этот берег и это озеро, и она хотел поскорее вернуться к превращению в дикую кошку, которые только начала осваивать. Девочка попробовала ступить на ледяной покров сначала одной ступнёй, проверяя его на крепость, затем второй. Кажется, получилось? 
  Сдерживая желание сорваться в бег, Морриган заскользила по льду к матери, завороженно глядя, как под прозрачной его поверхностью плавают рыбки. Получилось! Однако всю её радость как рукой сняло, когда в зимней тишине раздался громкий треск, а из-под подошв её меховых сапожек в разные стороны поползли трещины. Она была уже слишком далеко от берега, и повернуть назад было никак нельзя, а ведь впереди была мама - та, что обещала помочь. Испуганно охнув, Морриган не удержалась и припустила осторожной рысцой под треск ломающегося льда навстречу Флемет. Но - тщетно. Ледяная твердь стала уходить у девочки из под ног, холодная вода обожгла одну провалившуюся ногу, затем вторую, и в тот же миг девочка по грудь ушла в ледяные воды чёрного озера. Холод стиснул её смертельными объятиями, отняв возможность вздохнуть, и что-то тяжёлое словно ударило в голову от ледяного ожога. Девочка цеплялась красными от холода руками об острые грани льда, но те ломались, не давая ей выбраться из воды, пока прямо перед носом у неё не возник конец посоха Флемет. Захлёбываясь холотной водой, Морриган ухватилась за посох и, с трудом преодолевая дрожь и окоченение, выбралась на поверхность. 

- Ты же сказала мне, что поможешь! - обвиняющим голосом воскликнула девочка, сидя на коленях в отяжелевшей от воды шубке и обнимая себя руками. Губы у неё посинели, на белой коже выступил болезненный румянец, а из-под косой чёлки злобно и с обидой смотрели жёлтые глаза. 
- Никогда не доверяй людям, Морриган, - тон Флемет леденил душу гораздо хуже холодной ванны, но если бы девочка была не так обижена, она бы заметила, что в глазах матери прячется древняя скорбь. - Всегда - всегда - полагайся только на себя и свои силы. Люди имеют привычку предавать. Даже самые близкие. Даже те, кому ты безраздельно веришь. 

  Это материнское напутствие было вырезано в сердце Морриган ледяным когтём, и вытравить его шрамов было невозможно. И хотя спустя много лет ведьма соглашалась с материнским уроком, в тот момент обида на несправедливось, непонимание и ярость ожгли душу девочки. Из глаз Морриган брызнули злые слёзы, и девочка выпустила злым комом накопившийся в груди крик:
 - Ненавижу тебя!
Вместе с криком вокруг Морриган разорвалась холодная магическая вспышка, и воду мгновенно сковало толстым, крепким, монолитным льдом, ощетинившимся шипастыми ледяными сталагмитами, едва не пронзившими ступни Флемет. Тишина, только где-то далеко хохотала ворона. Морриган испуганно огляделась, поражаясь тому, что сотворила, а её мать удовлетворённо улмыльнулась: 
- Ну вот ты и выполнила сегодняшнее задание. А теперь вставай и пошли домой: тебя надо отогреть, пока ты не разболелась. 


Сегодняшний день. 
  Спустя много лет Морриган думала, что Флемет преподала ей правильный жизненный урок, который подтвердил свою пользу и неоспоримость. Всегда полагаться на себя. Не ждать чужой помощи. Не надеяться на защиту. Эта философия ещё не разу не подводила её, и когда Алистер заявил, что справится сам, Морриган захотелось фыркнуть. Готовность светловолосого бастарда вставать на защиту нуждающихся её не восхищала, а наоборот - настораживала. Бескорыстная добродетель лицемерна, она всегда прячет за собой тёмные глубинные мотивы, и в лучшем случае обнаруживает в своём носителе коварный расчёт, а в худшем глупость. Поэтому в ответ на предложение своего товарища ведьма лишь пренебрежитеьлно цокнула языком и парировала на прежнюю шутку:
 - Загрызть тебя - не мечта, Алистер. Скорее, просто готовность, - Морриган слабо усмехнулась и выбросила вперёд ладонь с растопыренными пальцами, а потом сжала её в кулак, и тут же один из нападавших на Алистера скелетов оказался скованным ледяной хваткой. Один удар щитом - и вот его обледеневшие жёлтые кости сыпятся на каменный пол сгнившими останками, а Морриган, почувствовав головокружение, вынужденно оперлась о посох обеими руками. Ватная тяжесть в конечностях никуда не ушла, но лишь усилилась. Второй скелет, заметив вспышку магии, повернулся к ведьме и кинулся на неё - отвисшая челюсть, пустые глазницы, тончайший сухой пергамент истлевшей кожи, липнущий к костям. Морриган опала на одно колено, приложив ладонь к каменному полу, и из него острыми шипами выросли ледяные иглы, которые пронзили ожившего мертвеца сразу в нескольких местах, пригвоздив его к месту. 
  Ведьма постаралась встать, но с первой попытки у неё ничего не вышло. Всё перед глазами медленно поплыло, и Морриган непонимающе коснулась забинтованного бока только чтобы увидеть собственную кровь на подушечках пальцев. Кровотечение так и не остановилось. Ведьма сделала шаг навстречу Алистеру, но колени её вновь подогнулись. 

"Мне нужно встать. Если я не встану и не продолжу путь, он оставит меня здесь умирать."

  Ведь она бы оставила, разве нет? Каждый сам за себя, и выживает сильнейший. Это в Дебрях Коркари Морриган была необходима Алистеру и Айдану, потому что без её помощи они бы никогда не выбрались к Лотерингу. Но теперь-то Морриган им не так уж и нужна. А значит, логичнее всего, что Алистер оставит её здесь и уйдёт искать своих друзей. И потому было совершенно непозволительно позволить Алистеру поверить, будто она не может стоять на ногах.
 Тёмно-сливовые губы совсем иссохли, и жажда стиснула горло. Ей просто нужно утолить жажду, и она пойдёт. 
- Я хочу пить, - сухими губами произнесла Морриган, а потом рухнула на пол рядом с упокоенным скелетом. 

+1

8

Лед моментально оковывает обветшалый скелет, останавливает в пафосной позе – нога поднята вперед, совершая шаг, правая рука закинута вверх в ударе, а левая отведена в сторону ради равновесия, голова слегка откинута назад и рот едва приоткрыт, как если бы он издавал мощный боевой клич, призванный воодушевить на подвиг и себя, и товарищей-скелетов… Жаль. Алистер не успевает хмыкнуть, как его собственная рука, крепко держащая щит, отбивает автоматически удар, который так и не был совершен, – и враг повержен, осыпался на груду костей, покрытых магическим инеем.

А второй, тем временем, резво поковылял по направлению к ведьме, привлеченный всполохом магической энергии, точно пчела сладким медом, но и его путь был славно окончен всего в нескольких метрах от той. Чем довольно и пользуется Алистер, верности ради и безапелляционного подтверждения обретения врагом окончательного поражения рубя по нему клинком.

Воин выдыхает, опускает оружие и с некоторым вызовом, едва читаемом во взгляде, смотрит на Морриган, которая, на первый взгляд, уверенно и крепко стоит на ногах, продолжая опираться о свой незаменимый посох. Он было захотел немедленно уведомить ее о том, что оказывать помощь ему в битве со столь слабыми и рассыпающимися от единого толчка противниками не столь необходимо тогда, когда нужно больше заботиться о себе, но его слова теряются, не успев добраться до языка, едва он видит, как она падает оземь.

Ругнувшись, коротко, скорее, сквозь зубы прошипев нечто неразборчивое, Алистер бросается к ведьме и, позволив своему мечу упасть на пол, тихонько трясет ее за плечо, но уже через секунду понимает, что не следует этого делать. Морриган дышит, жива, но ее рана… выглядит паршиво, в чем он убеждается, как только он видит пропитанную кровью перевязь. Закусывает губу, не до конца понимая, что нужно делать, а затем поднимает ее с пола и относит в то помещение, из которого только что вышли и нарвались на небольшую стычку.

Что ж. Придется задержаться здесь подольше. Алистер хмыкает, возвращаясь за посохом и мечом, оставшимся валяться на полу – если их выследят, они забаррикадируются в этой самой комнатушке с тремя саркофагами и будут отбиваться. Или, точнее, он будет отражать нападения. Кое-как, но, в принципе, хоть как-то, и на том спасибо.

Морриган чуть ранее он без зазрения совести и нагло уложил на один из саркофагов – на тот, что был почище, не так покрыт паутиной и поверхность которого была относительно ровной.

Глядя на ее раны, Алистер не без тоски думает о том, что здесь бы сильно пригодилась старушка Винн, у которой в арсенале львиная доля всех медицинских принадлежностей и лекарств их небольшого отряда. Бинтов, что были у него в запасе, не хватило от слова совсем, и он совершенно этому не удивлен. Развязывая их, он хмурится, напряженно прищуриваясь и пытаясь уложить в голове два и два, а еще то, каким образом Морриган вообще стояла на ногах, колдовала, не забывая при этом угощать его шпильками, да еще и стремилась идти и продвигаться вперед.

Вот что, во имя Андрасте, что помешало ей остановиться и оказать себе максимальную необходимую помощь, которую реально было получить при данной ситуации?!

Алистер прикладывает к ране окровавленные бинты, сложив их в три ряда. А после стаскивает перчатки и начинает суматошно копаться в своей сумке, валяющейся рядом. Он испытывает сомнения в том, что найдет там что-то полезное, но рану действительно нужно тщательно промыть, а затем не менее тщательнее перевязать. И, наконец, находит, чем – собственной рубашкой, причем самой чистой, недавно выстиранной и отложенной на далекое потом.

Он осторожно принимается за промывку царапин, вид которых ему откровенно не нравится. Морриган и сама промывала, но… еще раз не помешает, решает он про себя, стараясь не нарушать тихое спокойствие вокруг и отчаянно надеясь, что ведьма не проснется и не погонит его прочь тряпками, насылая на него противную порчу, как грозится сделать постоянно. Но… с другой стороны… сил у нее на это может банальным и простым образом не хватить.

Когда Алистер заканчивает с обработкой ран, он разрывает рубашку на длинные лоскуты и складывает в несколько раз, и практически сразу же сталкивается с вопросом о том, как ему ее перевязать – стянуть накидку? То есть… стащить с нее одежду, которой на ней и так мало? Он чувствует, как предательски кровь приливает к ушам и щекам. Вот совсем не время!

Покачав головой, он стаскивает одежду так, чтобы она не мешалась, и скрупулезно начинает делать перевязку, пытаясь при этом не размышлять о том, каким именно образом отреагирует Морриган на его попытку спасти и сохранить ее жизнь. Он уже свыкся с тем, что ведьма из Диких Земель никогда не просит помощи, никогда ее не предлагает тем, кому то необходимо, и всячески презирает всяческие потуги вызвать в ней хотя бы ничтожные крупицы сострадания, но… Иногда он все же, забывая об этом, неспособный признать тот факт, что кому-то может быть безразлична судьба и тяжелое состояние человека, коему требовалась помощь, задавался вопросом, почему так. А сейчас он задается вопросом несколько иным – почему она стоически молчит даже тогда, когда нужно выжить?

Он ее не понимал изначально. И сейчас не понимает.

Воин осознает это, но непонимающе косится на ее бессознательное лицо, пока крепко и плотно завязывает еще один узел, но после отвлекается на то, чтобы проверить, насколько повязка хорошо сидит. Хорошо. Лучше, чем два тончайших слоя бинтов, которые не смогли бы остановить кровотечение и от кошачьей царапины. А после осторожно возвращает накидку на место. Вот и все. Как будто он ничего и не трогал, только перевязь появилась.

- А без сознания ты… спокойнее, - тихо произносит, точно веря в то, что она может все расслышать в таком состоянии – тогда точно загрызет, и найдет Айдан лишь его хладное тело, и все.

Алистер укрывает Морриган плащом, в надежде защитить от сырости и холода, пронизывающего их, и оставляет в покое, не желая больше тревожить. Сердце ее бьется, дыхание слышно, пусть оно и частое. Не слышно приближения врагов. Пока все относительно терпимо и хорошо. Но… как сказала Морриган? По запаху крови их выследят быстро. А еще сохраняется риск того, что она сама станет оборотнем. Его ни первый вариант, ни второй категорически не устраивает.

- Вот же влипли, - процеживает недовольно, запирая дверь настолько, насколько та вообще способна закрыться. – Встречу этого эльфа – на месте прибью.

Так проходит некоторое время, которое Алистер терпеливо проводит, рассевшись на соседнем саркофаге и теми самыми бинтами, превратившимися в бесформенную тряпку и смоченными в источнике воды, очищая меч от вражеской крови. Тишина разбавляется звуками струящейся из стены воды. Вдалеке слышится что-то неразборчивое, к чему недоучившийся храмовник внимательно прислушивается, страстно не желая, чтобы их застали врасплох. Но это – сложная задача.

И, когда слышится, наконец, вой отчетливо, Алистер обращается весь во слух, пытаясь определить то, с какой стороны прибудет враг, если тот приближается, и сжимает рукоять своего меча.

+1

9

Провалившись в чёрную пропасть обморока, Морриган теряет себя и собственное имя. Она словно покидает своё отяжелевшее тело, отрываясь от него, и вновь оказывается там - в Диких землях Коркари, у озера, подёрнутого тонкой мембраной льда. Ей жутко холодно - этот холод проникает в её кости, и трясёт её мятной дрожью, и откуда-то сверху раздаётся голос матери:
 
 Никогда не доверяй людям, Морриган. Всегда — всегда — полагайся только на себя и свои силы. Люди имеют привычку предавать. Даже самые близкие. Даже те, кому ты безраздельно веришь.   

  Так и есть. Каждый сам за себя. И она поплатится за свою неосторожность, а потому присоединится к тем многочисленным останкам неудачливых приключенцев, которых в этом надгробном памятнике мёртвому эльфийскому величию пруд пруди. Потому что таков закон, что слабый должен умереть, дабы оставить место сильному. И Алистер, конечно же, оставит её охладевшее тело на охладевшем камне, и пойдёт дальше, потому что именно так поступила бы Морриган. И именно так обязан поступить и он, чтобы выжить, иначе его - как и вздоную ведьму Диких земель - ждёт смерть, и было бы глупо поступить по-другому. Однако сырой холод, забравшийся в костный мозг, немного ослабевает, и Морриган накрывает чем-то тёплым и мягким, чем-то, во что хочется закутаться поплотней и с головой. Когда приток крови к мозгу возобновляется, она начинает ощущать себя - покалывание в кончиках холодных пальцев, жёсткость полированного камня под обнажённой спиной, а главное - иссушающую жажду, которая превратила её рот в пустыню. Она открывает глаза и сквозь мутную пелену видит свою погребальную комнату, осознавая своё одиночество. Алистер оставил её, и винить его Морриган за это не может. Она закрыла глаза, глубоко вздохнув и облизнув сухие губы, и вдруг её слуха касается знакомый голос, который обещает прибить на месте этого самого эльфа. А потом до неё доходит, что она словно одеялом накрыта обширным шерстяным плащом, и от него знакомо пахнет костровым дымом и... Алистером. 
  Будь у неё больше сил, она бы разом села и спросила, что происходит, но теперь Морриган могла лишь слабо пошевелить рукой в попытке ощупать свою рану и приподнять на мгновение голову, чтобы убедиться, что её светловолосый балбес никуда не ушёл - вот он, торчит у двери, прислушиваясь к чему-то и бубнит себе что-то под нос. Некоторое время ведьма молчала, пытаясь отогнать от себя рой непрошенных вопросов и мыслей, а так же стараясь прийти в себя. Ведь с другой стороны, Алистер никогда не отличался любовью к здравому смыслу. Разве это должно её удивлять? Почему же тогда удивляет?

- Алистер, - тихим и непривычно слабым голосом позвала она. Просьбы никогда не давались ей легко, и каждое слово комом застревало в просохшем горле, но сегодня она достаточно наигралась в сильную и независимую колдунью. - Я не могу дотянуться до фляги. Я хочу пить. И мне нужен... эльфийский корень. Нужно найти его, ведь он растёт в этом храме.
  По правде говоря, она даже руки-то поднять толком не могла. И без того бледная, кожа Морриган теперь белела как мел, а под ярко-жёлтыми глазами легли тени. Когда раздался далёкий вой, взгляды ведьмы и воина встретились, и оба должны были понять - долго они в этой комнатушке не продержатся. 
- Я едва ли смогу сейчас драться, - прошептала ведьма, безуспешно пытаясь приподняться на локтях. Будь она в лучше форме, она могла бы обратиться птицей и сбежать, или хотя бы вытянуть немного жизненной силы из своего врага. Сейчас же собрать силы и волю в кулак, когда сознание висит на ниточке было бы сложно. Возможно, одно-единственное заклинание. Возможно, она сумеет сплести массовый паралич, чтобы они сумели уйти? Но это заклинание требует высокой концентрации и времени, а Морриган не была уверена, что у них есть то или другой. - Я не понимаю, что ты здесь делаешь и почему не ушёл. Скорее всего мы оба умрём. 

+1

10

Алистер хмурится, слыша поступь приближающейся опасности. Та совершенно незаметна. Шагов ничьих неслышно. Не раздается грозное рычание. Не скребутся когти. Не раздается далекий шум от прорывающихся врагов через худую баррикаду, которую он воздвиг на скорую руку. Но угроза реальна – она четко играет в интонациях заунывного воя зверя, призывающего стаю на охоту – точно тот учуял свежий след добычи, которая все еще находится неподалеку.

Он не охотник, но и без этого ощущает беду. Нет нужды ему гадать, когда произойдет кровопролитная битва. Он просто чувствует, что здесь они с Морриган – ярко алая мишень, привлекающая к себе всех, кто может их обнаружить.

Воин вздрагивает, когда до его слуха доносится слабый голос ведьмы, и оборачивается, чтобы обнаружить то, что та пришла в себя. Он внимательно приглядывается к ней, чтобы оценить ее состояние, и кристально четко понимает, что она в ближайшее время не боец. А секундой позже она сама подтверждает это, прося воды, о чем он совсем позабыл – ведь слышал же ее желание еще в зале, но оно целиком вылетело из головы. Он молча кивает и подходит ближе, отставляя свой меч в сторону. Достает флягу, открывает ее и протягивает ей, но из рук не выпускает, ожидая, что понадобится придержать, чтобы Морриган сумела напиться.

- Будет сложно найти эльфийский корень, - отвечает ей со вздохом – расти тот поблизости, он бы сбегал сам, но его не было видно в поле зрения, а оставлять Морриган одну… - Найдем по пути, - твердо заявляет он, намереваясь осматривать все углы в этих руинах в поисках этого корня.

В будущем необходимо выучить этот урок и стараться, чтобы у него в походном мешке были не только одни бинты, но и эта целебная травка.

Алистер помогает ведьме пить, а сам оборачивается и смотрит на закрытую дверь, хлипкую, почти висящую на соплях – время ее не пощадило, как и все остальное здесь, и она их не сможет защитить. Он смотрит на Морриган мрачным и понимающим взглядом. Им не найти защиты и безопасности в этой комнатке. Держаться до последнего в надежде на то, что Айдан с остальной командой примчится с другого конца храма на звук схватки? Ну, нет. Шансов мало. Им нужно двигаться – вот и все.

Он упрямо сжимает челюсти, напоминая, что ничего хуже Остагара быть не может. Та ночь была ужасна. И он не может представить ситуации страшнее, хотя… на помощь сейчас никто не придет и не вытащит отсюда. Сравнивать одно с другим абсолютно бессмысленное занятие.

Слова ведьмы едва разгоняют тишину, ставшую больше похожей на злобное молчание затаившегося чудища, готовящегося разинуть пасть и атаковать. Алистер, приподняв одну бровь, смотрит на Морриган, которая с полной серьезностью спрашивает, почему он остался, не бросив ее на произвол судьбы. Нет. Он ее не поймет. Для ведьмы помощь другим является чем-то невероятным, а для него само собой разумеющимся. Он уже разок или два, кажется, пытался воззвать к ее совести, пробудить в ней милосердие и отзывчивость к чужим несчастьям, но все его потуги провалились с грохотом и треском.

Он не замечает того, что его лицо из хмурого и задумчивого становится чуток обиженным. Секунду обдумывает ответ, а затем неожиданно для себя пожимает плечами. Зато она поймет после всего этого. Поймет, как это хорошо, когда тебе оказывают помощь, и, быть может, поймет, как приятно помогать другим… но он не особенно уверен в последнем.

- Я бы ни за что тебя не бросил, как и любого другого, - говорит, осознавая, что она, скорее всего, права, и они здесь погибнут оба, не сумев уйти, но вслух он произносит не это, а совсем противоположное: – Мы выживем. Найдем команду. Затем доберемся до Затриана. Давно хотел узнать, появляются ли синяки на лысой голове точно так же, как они появляются на лице.

Фыркает. Разумеется, правильный Айдан не даст ему это проверить, а Винн попробует воззвать к его благоразумию. Может, к ним еще кто-то подключится, и его план загнать ушастого в навоз несомненно потерпит позорный крах, но у него уже намечен план, о котором он планирует молчать до победного. У него начинает теплеть робкая надежда на то, что Морриган его не сдаст, ну… или будет считать, что он это не всерьез.

А пока Алистер задумчиво смотрит на Морриган, размышляя о чем-то другом. Как она отнесется к тому, чтобы он понес ее на руках? Двигаться ей нельзя. Она и не сможет сама. А вот у него полно сил и энергии невзирая на то, что он не так давно сражался с ордой оборотней, а затем бежал по руинам непонятно сколько и еще подрался со скелетами, которых он вовсе за достойных и грозных противников не воспринял. Он сможет уйти с ней достаточно далеко.

Перевязь, которую он ей сделал, плотная, и они больше не оставят следов крови. Если они выдвинутся прямо сейчас, они смогут выбраться и попробовать найти место, где они смогут укрыться, или же вовсе выбраться из эльфийских руин.

- Я понесу тебя, - решительно произносит, когда вой раздается еще раз. – Ты сама сказала, что драться не сможешь, а здесь мы беззащитны. Нам главное убраться отсюда, ведь запах твоей крови ведет их прямиком сюда.

Алистер упрямо смотрит на ведьму, ожидая кучу возражений, но он уверен, что это единственный шанс. А потому он встает, отправляет меч в ножны, затягивает свою сумку, вешает ее на плечо так, чтобы та не мешалась, и готовится к еще одной пробежке по рассыпающимся коридорам этого храма. Наверняка, Морриган будет зла на него, но ему кажется, что она хочет выжить так же сильно, как и он. Впрочем, он даже не допускает мысли о том, что здесь они могут остаться навеки.

- Нам нужно спешить, - аккуратно поднимает Морриган на руки, не дожидаясь разрешения и запоздало подумав, что это может быть рискованно, и выходит из комнатушки, стараясь при этом не издавать лишних шумов.

Отредактировано Алистер Тейрин (2020-04-11 20:40:36)

+1

11

Впервые за столь долгое время Алистер оказывается совсем рядом - ближе, чем расстоянии вытянутой руки. И мгновенным ответным рефлексом на это становится напряжение: будь Морриган в кошачьем облике, у неё непременно шерсть встала бы дыбом. Вот только на постоянную оборону от чужого зла и чужого добра нужны были силы, много сил, а их у ведьмы теперь не было, поэтому она приняла помощь своего партнёра по несчастью. Это кажется почти унизительным, что ей приходится пить из его рук, лёжа под его плащом, полностью от него зависящей. Но Алистер, кажется, не видит в этом ничего предосудительного. Вытереть мокрые губы нет сил, поэтому Морриган облизнулась, украдкой наблюдая за бастардом. Удивительно, он не выказывает никакого презрения, никакого отвращения или брезгливости к ней, как будто они не ссорились постоянно и ему не досадно быть в этой ситуации именно с ней. Как будто Морриган не была той, кто превращал его ежедневную жизнь в бесконечные перепалки - иногда шутливые, иногда очень серьёзные. И вроде бы ответ Алистера звучит на знакомом ей языке, вот только ведьма всё ещё не понимает его. Какова его выгода? Что он вынесет из этой ситуации кроме риска для собственной жизни? Разве это не идеальный момент, чтобы избавиться от той, кто так много досаждал ему? Но ведь в конце концов, совсем недавно Алистер давал ей обещание под покровом ночи: если тебе понадобится помощь - я помогу. Зябко поёжившись, Морриган отвела от Алистера взгляд, только теперь осознав, что смотрит на него уже добрые две минуты. А это не шло ни в какие ворота.  

- Именно этого-то я и не понимаю. Нр... Хоть в чём-то я с тобой согласна. Я бы не отказалась посмотреть, как ты раздаёшь этому хитрому эльфу тумаки, - наконец отозвалась  девушка, криво улыбнувшись последним словам воина. - А может и помогу тебе, наколдовав ему порчу-другую. Ты тоже находишь его подозрительным? По-моему, он просто хочет, чтобы мы выполнили за него его грязную работу.

  Алистер выглядел задумчивым. Он смотрел на Морриган так, словно проводил в своей пустой головушке какие-то неподсильные его уму расчёты. Как-будто бы примерялся... Даже ослабевшая, Морриган не теряла бдительности, обострившейся с близостью внебрачного сына Мэрика Спасителя, но и это не могло её спасти, когда её настигли его загребущие руки. То есть, это ведь логично, что раненных нужно тащить на себе, так? Вот только ведьма думала, что это касается кого угодно на белом свете, кроме неё. Обычно по-кошачьи прищуренные, жёлтые ведьмины глаза стали круглыми как золотые монеты, а тёмные виноградные губы поджались. Вообще-то никто и никогда не прикасался к ведьме Диких Земель без её на то согласия: при надобности она не стеснялась если не магию применять, то пускать в ход свой жезл. Огрен был живым тому доказательством - он до сих пор ворчливо вспоминал, как Морриган угостила его тумаками, когда он "случайно" распустил свои мерзкие ни разу не помытые за всё путешествие руки. Однако Алистер уже второй раз позволял себе подобное и  демонстрировал свою богатырскую силу, заставляя ведьму мысленно съежиться, но и прислушиваться к собственным ощущениям. Ведь если взглянуть с другой стороны эксплуатировать Алистера в её собственных интересах было не так уж плохо? В конце концов, может, вьючное животное из него гораздо лучше, чем боевой товарищ? Не став заигрывать с судьбой, умненькая Морриган прикусила язык сдерживая рвущиеся наружу колкости - у великодушия Алистера тоже могли быть границы, и проверять их в данный момент ведьма не хотела бы. А поэтому она слабыми руками обвила плечи здорового словно молодой телок воина, и повисла у него на шее. 
- Ты же понимаешь, что я убью тебя, если ты хоть кому-то об этом расскажешь, Алистер? - компенсируя некоторую неловкость, тихо и вкрадчиво предупредила Морриган, стараясь смотреть вперёд, а не куда-то в поросшую рыжеватой щетиной скулу и шею со вздувшимися от усилия жилами. Бежал с ношей на руках Алистер, а сердце бухало в груди почему-то у неё. - При условии, что мы выживем, конечно.  
 
Выход из огромной залы сузился до низкого петляющего коридора, и ведьма гадала, далеко ли с ношей на руках уйдёт Алистер? Ведь он, кажется, действительно не собирается бросать её одну. У него было столько шансов спастись одному без обузы в лице ведьмы, и он не сделал этого, а стало быть - не соврал: он не оставит её. Ведьма посмотрела на трясущийся перед ней профиль немного иначе. 

"Яблоко от яблони не далеко упало. Сын похож на отца, Морриган. Неужели ты не видишь знаков судьбы?"
  Да, Флемет говорила ей, что Алистер похож на Мэрика. Неужели он был таким же? Глупым, готовым на безрассудное самопожертвование, отважный до слабоумия и умеющий внушать доверие даже таким замкнутым и мрачным личностям как Логэйн? Как она сама? По словам старухи-матери, у короля и его внебрачного сына было больше общих черт, чем они оба могли знать. Возможно, когда-нибудь Алистеру было бы приятно узнать об этом. 
- Постой! Смотри, - ведьма слабо потормошила Алистера за плечо и указала на небольшой зелёный кустик, пробившийся сквозь каменистую насыпь у стены. - Эльфийский корень.
  Однако стоило им остановиться, как позади - и уже гораздо ближе - вновь раздался вой.
- Ох, не важно, - широко раскрыв глаза и переглянувшись с Алистером, пробормотала ведьма. - Вперёд! Если нас догонят, то никакой эльфийский корень уже не поможет!

+1

12

- В жизни не поверю, что лысый не знал об обитающих здесь оборотнях, - недовольство в нем усиливается, едва ему стоит заслышать слова Морриган о подозрительности, которую в ней вызвал Затриан, и сам задумывается над этим, складывая крошечные кусочки паззла в единый незамысловатый рисунок.

Алистер при этом в очередной раз осознает то, насколько они с ведьмой разные – две противоположности, их мировоззрение разнится, их отношение к окружающим строго контрастно, их методы достижений поставленных целей диаметральны друг другу. К примеру… Он знал, что эльф, пославший их в эти проклятые эльфийские руины, прямиком в липкую, хищную ловушку, в пасти зверей, что-то да знал об этом месте, и он знал, что это во всем их «приключении» эльф виноват, но он не мог даже подумать, что тот все хитро спланировал, нагло и беспечно вознамерился использовать их в качестве инструментов, по доброй воле спокойно отправившихся в неизвестное место. Алистер угрюмо молчит, не желая признавать, что Морриган, сама того не осознавая, напомнила ему о том уроке – все сами по себе и каждый может полагаться лишь на себя. Что ж… В процессе набивания синяков Затриану, он может с него спросить еще и об этом.

Он осторожно начинает путь, неся на руках Морриган и привыкая к необычным для себя ощущениям, и отчаянно старается не покраснеть и не стать похожим на один всем известный фрукт, приобретя всю сочную, яркую палитру его оттенков. Неизбалованный женским вниманием, храмовник-недоучка находился не в своей тарелке даже тогда, когда Огрен заводил с ним свои похабные разговоры. А сейчас… То-то над ним ведьма будет позже хохотать!

- Я-я никому ничего не скажу, - отвечает ей Алистер, серьезно воспринимая ее обещание прибить его – если даже она не выполнит свое обещание, то до окончания путешествия, до самой встречи с Архидемоном, он будет долго и со вкусом страдать – он в этом абсолютно уверен.

Ее нежелание рассказывать в подробностях их выживания вдали от всей команды он, как ни удивительно, понимает. Но, скорее от того, что он уже достаточно узнал ведьму, чтобы понимать то, как сильно она не хочет выглядеть слабой и беззащитной. Сегодняшний день был тому наглядным подтверждением. Алистер поджимает губы – понимать-то это он понимает, но не до конца представляет, что же в этом зазорного и неправильного. Ведь все имеют право на слабость, но Морриган всячески это отрицает, точно от этого зависит судьба целого мира.

Воин ускоряет свой шаг, переходя на легкий бег трусцой, твердо нацелившись найти выход или же уйти от угрозы, что уже была слышна позади. Он крепко держит Морриган, чувствует, как ее посох, прикрепленный к спине, рядом с щитом, периодически несильно задевает ноги, пытается дышать максимально глубоко и спокойно, не горя желанием останавливаться на передышку. Они достаточно задержались в той комнатке, которая, скорее всего, пропиталась их запахами. Оборотни обязательно учуют, и Алистер просто лелеет в себе надежду на то, что пропахший сыростью воздух быстро скроет их.

Одно ему не нравится крайне сильно и вызывает тихое раздражение – то, что широкий зал сменился длинным, узким коридором, извивающимся перед ними юркой змеей. Холодно, неприятно. Алистер идет по пути, не имея иного выбора, и никак не может отделаться от ощущения, будто они залезли в лабиринт, из которого нет выхода, но он должен быть. Воздух отчасти становится свежее по мере их продвижения вперед, но…

Он останавливается, не поняв даже, как Морриган заметила неприметный при таком освещении эльфийский корень, нашедший себе укромное местечко у самой стены, но уже спустя секунду возобновляет путь, подгоняемый волчьим воем сзади. Они уже в той зале. Эхо воя разносится необычайно громко, отдаваясь от стен, вынуждая воздух колебаться, созывая на охоту, за кровью. Алистер хмурится, двигаясь уже куда быстрее и куда сосредоточеннее, готовясь свернуть с прямой дорожки при первой же возможности и стараясь ступать тише, но последнее ему дается очень сложно – на нем доспехи, оружие, собственная поклажа и Морриган. Непонятно то, как вообще он не гремит на весь старый, видавший жизнь, храм, возвещая о сытном и аппетитном обеде.

- Смотри по сторонам. Может, найдется место, где сможем укрыться, - процеживает Алистер, стараясь не думать о том, скольких он сможет одолеть в схватке при условии того, что из них двоих сражаться может только он один.

Если их преследуют, то… одно заклинание было бы весьма кстати. Заморозить толпу, как Морриган делала очень часто с огромной легкостью в движениях, или вызвать у них паралич… но о таком Алистер не смеет просить. Он прикусывает губу, подумав только, сколько сил у нее затратило сражение с поднявшимися скелетами. Алистер не может сказать, что в тот момент ведьма поступила неправильно – если бы она согласилась с тем, что ей нужно дистанцироваться от битв и применений магии в ближайшем будущем, то она бы истекла кровью, так как перевязка на тот момент была худая, и он не смог бы ее поменять. Все, что случилось, к лучшему, но и это он держит в себе, хотя язык чешется.

В свои слова о том, что где-то они сумеют спрятаться от наступающих на пятки врагов, точно от злой непогоды, он не верит. Здесь… все разваливается. Если в помещениях и есть двери, то обязательно сгнившие от сырости, трухлявые, обветшалые, способные проломиться при малейшем усилии. Их единственный шанс – найти выход.

Они сворачивают в один из проходов, слегка расширившегося, и Алистер слегка притормаживает, обнаружив, что пол щедро усыпан камнями и всем прочим мусором, норовящим подвернуться под ноги. В углу, если его не обманывает зрение, зеленеет пара травок. Здесь все так же прохладно, холод все так же стремится пробить защиту из одежд и брони, но…

- Тут воздух стал свежее, чуешь? - с сомнением озвучивает вслух оборванную мысль Алистер, принюхиваясь. – Кстати, это эльфийский корень? По виду непохоже.

Им лучше бы вообще не останавливаться. Если сумеют выйти, то смогут лучше себе помочь, дождаться команды в месте подальше от храма. В том, что Айдан и все остальные спасители мира выживут, воин даже не сомневается, а вот им о себе нужно подумать прямо сейчас.

+1

13

Многие девушки в своей жизни и мечтать не могли, что их будет спасать светловолосый отпрыск королевских кровей, на своих собственных сильных руках унося прочь от опасности в лицах - точнее мордах - кровожадных монстров. И Морриган никогда о таком не мечтала, и теперь, подпрыгивая на руках Алистера, с особенной ясностью осознавала почему. 
  Во всей этиой ситуации не было и капли романтики. Алистер кряхтел и пыхтел как старый сутулый мабари, а щёки его зацвели неуместным пунцовым румянцем - то ли от бега с тяжёлой ношей, то ли по совсем иной и нелепой причине. Сама ведьма подпрыгивала у него на руках с каждым проделанным шагом, от чего боль точечно вспыхивала и заставляла её сдерживать болезненное мычание, а боязнь брякнуться о каменный пол заставляла Морриган цепляться за шею Алистера с такой же страстью, с какой Огрен обнимал бочонок с его отвратительной выпивкой. В попытке оглянуться назад отступница даже сумела приподняться, слабо опираясь о плечи воина и тем самым щекоча его нос перьями собственного наплечника. 

- Один нагоняет, беги быстрее! Налево, беги налево!.. Проклятье, да не на то лево! - слабым, но всё ещё решительным голосом командовала ведьма, трясясь в ритме алистеровых шагов. Прижавшись к воину грудью как к родному, девушка выбросила за его спину одну руку, и с кончиков когтистых пальцев сорвалась искрящая молния. Шар электричества, гудя, прокатился по коридору и ударил в мохнатую волчью тушу - оборотень тут же нелепо затрясся на месте и упал в каменный пол, напомнив ведьме о ферелденских народных плясках, которые она в последний раз наблюдала в "Покусанном дворянине". 
- Я не собираюсь умирать, растерзанная блохастыми бешенными собаками, - сбивчиво и ворчливо простонала ведьма, цепляясь за Алистера как за спасительную соломинку. От её хватких когтей у него на шее проступили красные царапины, какие женщины, обычно оставляют мужчинам после бурных ночей, а не таких вот гонок с оборотнями. - Эльфийский корень?.. Хорошо, только быстрее!

  Благодродная вековая тишина, царившая на останках эльфийских руин, теперь прерывалась шумом тяжёлых торопливых шагов, сбивчивой перепалкой и слабым ведьминым ворчанием. Совершенно белая Морриган со скромным букетом из наспех сорванных стеблей эльфийского корня, висела на обливающемся потом Алистере, покрасневшем как спелый сочный помидор, и вместе они представляли собой зрелище,  от которого даже оборотни пришли в недоразумение, раз до сих пор так и не поймали их. 
- Я не чувствую свежего воздуха, я чувствую только твой запах! Когда ты мылся в последний раз? - остро осведомилась ведьма, ъотя и прекрасно осознавая, что Алистер в походных условиях и без доступа к проточной воде мог очень по долгу не снимать своего доспеха. Это она могла благоухать дикими травами даже в недрах старинных руин, а королевский бастард себе такой роскоши позволить не смог бы при всём желании. 
  Морриган снова изо всех сил подтянулась на плечах Алистера, чтобы оглянуться назад, и золотые глаза её расширились, а губы поджались. Ведьма в ужасе наблюдала, как позади них показались ещё оборотни - целая куча. Даже издалека она слышала, как они стучат и скребут когтями по каменному полу, как лязгают их слюнявые пасти и как жуткий вой возвещает о скорой расправе. Морриган посмотрела на Алистера большими внимательными глазами, и в этом взгляде он мог прочесть: всё, нам крышка. Дальше им не убежать, как не получится одолеть целую стаю оборотней.
  В какой-то момент их лица оказались близко - так же близко, как тогда, в Денериме. Только в этот раз ведьма не стала отводить взгляда или отворачиваться.

- ...Спорим, я даже раненная убью больше этих паршивых животных, чем ты?.. - сухими губами глумливо ухмыльнулась ведьма, как обычно бросая своему самому нелюбимому бастарду вызов. Потому что даже перед лицом смерти она бы не упустила возможности как следует поддеть его за живое. 

  Чтож, прости, матушка, с усталым ехидством подумалось ей. Похоже, я не оправдала твоих дурацких ожиданий.   

  Время замедлило свой ход, и оборотни приближались и приближались, словно во сне. Исполненный ярости вой холодил кровь, но Морриган всё равно ощущала, как взмокший и разгорячённый бегом Алистер пышет жаром, что твои орзаммарские лавовые каналы, прогоняя её озноб. Смешно. Но в конце концов, несмотря на все несогласия, они ведь всегда были хорошей боевой командой? Ведьма начала собирать останки сил, чтобы сплести последнее разрушительное заклинание и обморозить всех, кто приблизится к ним... когда страшный грохот позади прервал её концентрацию. Всё ещё цепляясь за Алистера, ведьма-отступница обернулась назад только чтобы увидеть, как приближающиеся оборотни красиво разлетаются в стороны словно в замедленном времени, а в самую их кучу в эпическом штурме словно таран врезается огромный украшенный разноцветными кристалами голем.  
  Шейла во всём её великолепии пробила собственным массивным телом дыру в потрескавшейся стене и теперь мощными ударами стопудовых кулаков разбрасывала визжащих и рычащих чудовищ по воздуху. Вслед за ней сквозь пролом в стене, ревя раненным бронто, нёсся Огрен и по неверной походке его было ясно, что он опять пьяный, и неизвестно, как он умудрился дотащить своё пойло сюда, а за Огреном как во сне стрелой вылетела мабари Айдана. Вихрь из заклинаний Винн, сверкающих клинков Зеврана и стрел Лелианы накрыл не ожидающих такой атаки оборотней, и бой окончился так быстро, что ведьма ещё приходила в себя, когда Шейла обернулась к ним. 

- Смотрите-ка, болотная ведьма и воин-шутник всё-таки выжили. Поразительно, - низко проскрежетала она, стряхивая с увесистых кулаков кроваво-мохнатые ошмётки. - И судя по всему, они хорошо проводят вместе время, пока мы зачем-то пытаемся их отыскать. Значит ли это, что вместо постоянной надоедливой перебранки они теперь будут романтично щебетать как голубки?.. Ненавижу голубей. 

+1

14

- Ой, я брошусь в первый же пруд, у которого мы разобьем лагерь, я тебе даю слово, - тяжело выдыхает он, не веря в то, что ведьма находит время для подколок.

Это не самое легкое занятие – бежать по извивающимся и длинным коридорам проклятого эльфийского храма вместе с Морриган на руках. В самом начале казалось, что в этом не должно быть ничего кардинально сложного и тяжелого, но он не принял во внимание свою тяжесть. Ведьму нести определенно было бы легче, не будь на нем доспехов. Впрочем, выбора у него особенного не было. А учитывая то, как ведьма начала раскидываться приказами, глядя назад через его плечо, он принял верное решение. Оборотней, которые их нагоняют прямо в данный момент, он прекрасно чует, отлично слышит их рык и топот, от чего бежит лишь быстрее настолько, насколько это вообще возможно с его броней.

- Тебе обязательно хочется поспорить об этом сейчас? – фыркает Алистер, глядя ей в глаза и понимая при этом, что она права – им конец, остается лишь бессмысленно спорить о том, кто убьет больше врагов, кто уйдет на тот свет, прихватив собой больше оборотней, которые напоследок раздерут им плоть и избавят, наконец, команду от необходимости слушать их дальнейшие перепалки.

Не так он ожидал окончить свою жизнь – только в когтях Архидемона, никак иначе, но все равно ему не верится в то, что смерть вот-вот их настигнет. Должно быть, так полагают все, оказываясь на той самой грани, которая отделяет живых от мертвецов. Должно быть, никто до конца не верит и не является готовым к собственной кончине. Должно быть…

Поток размышлений внезапно, совершенно неожиданно прерывается оглушающим грохотом, от которого Алистер останавливается, добежав до конца коридора. Он не ждал… вернее, они не ждали. На его лице проявляется усталое раздражение от облегчения, возникшего при виде их компании, ворвавшейся вихрем через дыру, пробитую Шейлой, и с наслаждением наблюдает за уничтожением стаи оборотней. А раньше не могли появиться?!

Он пропускает мимо ушей слова Огрена, никак не реагирует на его подначивание и просто переступает с ноги на ногу, не выпуская Морриган с рук. Только от того, что команда воссоединилась, ее раны не затянутся. На радостях от спасения от скорой гибели и своры кровожадных оборотней такого не произойдет, даже если очень сильно верить в добрые детские сказки.

- Обязательно вам нужно было появляться в самый последний момент? Раньше никак? – тихо ворчит, качая головой.

В иной раз он бы сильно обрадовался и едва ли не запрыгал бы на месте, точно какой-нибудь мабари, но в данный момент он чувствует лишь усталость от долгой пробежки. Так его не муштровали даже во время обучения на храмовника. Он не может даже сказать, когда в последний раз так выматывался. Не от того, что ему пришлось тащить на себе ведьму, а от того, что пришлось бежать и сохранять темп, не падать по дороге и не выдыхаться при этом.

И о какой радости после такого может идти речь? Спасение на последних секундах… подкрепление, прибывшее в момент, когда бойцам оставалось мгновение до гибели… Алистер всегда любил такие истории. От них захватывает дух, бросает в дрожь, заставляет с открытыми глазами и с восторгом слушать, только бы узнать, что там дальше происходит. Но вот чего он совершенно точно не ожидал, так это того, что он сам чуть ли не станет героем таковой байки.

- Уж помолчи, Огрен, - мрачно бросает воин, хмуро посмотрев на гнома и понимая, что тот не перестанет, пока они с Морриган вновь не начнут перекидываться колкостями.

Алистер бросает мимолетный взгляд на ведьму, точно спрашивая ее о том, где же ее неиссякаемый запас острых фраз, от которых у него обычно начинает гореть все, заставляя его вступить в новую перепалку, абсолютно точно будучи уверенным в своем скором поражении. И он разворачивается, исподлобья посмотрев на команду, и продолжает путь – рядом источник свежего воздуха, он его чувствует, что бы там ни говорила Морриган о его собственном запахе, из-за которого она ничего не чувствует. Им нужно отсюда выбраться, а уже позже думать, как быть дальше.
 
 
Лес Бресилиан дышит покоем, свежестью, которой так сильно не доставало в руинах древнего храма, пропитанного сыростью и неприятным холодом. В их лагере, который был разбит на полянке, прикрытой густыми кронами деревьев, царит почти тишина, которую время от времени нарушает Огрен, неизвестно где и когда успевший напиться. Его шутки и гогот стихли не сразу – гном вдоволь постарался замучить Алистера, но эффект его слова начали производить лишь тогда, когда храмовник-недоучка стянул с себя часть доспехов и немного перевел дух. Но сейчас тот вновь вцепился в бутылку чего-то и отвлекся.

Алистер хмыкает, удовлетворенно окидывая взглядом лагерь. Шевелиться у него нет желания, как и подползать к костру, у которого уютно устроился Огрен, а чуть неподалеку от него и Лелиана с Винн. Морриган наверняка у себя в палатке залечивает раны. Он хмурится, делая себе пометку насчет того, чтобы отныне таскать с собой в сумке эльфийские корни и бинтов побольше. Рубашек ведь у него на каждую перевязь не хватит.

Его настроение существенно успело повыситься. Сейчас ему совсем не верится в то, что они могли погибнуть, но об этом нельзя забывать – они по-настоящему были на волоске, словно они висели над пропастью, а под ногами находилась ветхая веревочная лестница, изъеденная временем, которая вот-вот была готова порваться. Это было опасно. Морриган могла погибнуть. О себе же он почти не думает – на его взгляд с ним все было хорошо, за исключением последней минуты, когда им в спину дышали догоняющие противники.

В его памяти что-то щелкает, и он вспоминает о Затриане. С эльфом они должны встретиться после того, как отдохнут и придут в порядок. Алистер прищуривается, ложа руки на колени и задумчиво гадая, как ему проучить эльфа. У Морриган больше шансов навредить ему, всего-то нужно пустить в него зловредную порчу и возрадоваться, но и он должен ведь внести свою лепту. Извернуться так, чтобы никто не смог его остановить, и настучать ему по макушке столько, сколько он успеет?

- Должно получится, - бормочет вслух, но понимает, что потом ему мало не покажется, однако, с этим он готов смириться.

+1

15

Было ли то похабное замечание Огрена, умасливающий комментарий Зеврана или ворчливое замечание Шейлы, но Морриган должна была заметить, что была вовсе не готова к столь активному проявлению внимания сопартийцев к их с Алистером щекотливой ситуации, а потому облегчению её не было предела, когда пару часов спустя она уже отдыхала в своей собственной палатке, слушая шёпот вековых дубов над головой и журчание ручейка чуть поотдаль. И главное - никаких человеческих контактов.
  Её бок всё ещё припекало упрямой болью, поселившейся в рёбрах, но магия хмурой Винн, целебные мази, листья эльфийского корня и новая чистая перевязь сделали своё дело, и вскоре Морриган, накрывшись походным лоскутным одеялом, забылась целительным сном, и даже редкие пьяные выкрики Огрена не помешали ей. Когда она проснулась через некоторое время, к ведьме вернулись силы на то, чтобы подняться со своего ложа, подкрепиться чьей-то остывающей стряпнёй (кажется, была очередь Лелианы), милостливо оставленной подле её палатки (наверняка Айданом), а потом убедиться, что благодаря магии на её рёбрах осталось лишь четыре розовых борозды от затянувшихся ран, которые ещё болели и могли запросто разойтись, стоило Морриган проявить чуть больше активности. Проведя пальцами по новым шрамам, молодая ведьма думала о том, что могла бы лежать не здесь, а валяться обглоданными костями в фиолетовом тряпье посреди холодных каменных стен и призрачных воспоминаний о былом эльфийском величии. И все её планы о будущем, о наступающих переменах, об освобождении души Древнего бога, запертого в осквернённом теле, могли развеяться как дым по ветру, будто и не было их.
  Сколько раз она уже стояла на грани жизни и смерти?
  Множество.
  Вот только этот раз ощущался иначе. Может потому что прежде Морриган была совсем другой: она не видела иной жизни, нежели той, что лежала в Диких Землях Коркари и их округах, и набравшись опыта, решила, что было бы жаль потерять эту жизнь, так и не сделав удивительных открытий, которые её ещё ожидают в будущем. А может дело было в том, что её никогда не спасали, поставив на карту собственную жизнь.

  Морриган смотрела в темнеющее небо, сокрытое густой листвой, и думала о том, что Алистер говорил ей сегодня. Если бы он знал, что от неё и от того, что она предложит ему в конце их путешествия будет зависеть жизнь того, кто положит Мору конец. Но Алистер не мог этого знать, а потому ведьма всё ещё не могла понять его поступка до конца. Впрочем, в этом не было ничего необычного - эти двое и раньше не могли похвастаться прекрасным взаимопониманием, однако ведьма, выросшая в дикой природе, знала, что во все времена и во всех уголках планеты за такое полагается благодарность. И Морриган, пусть и озадаченная, но была благодарна за сохранённую жизнь. А Алистер заслуживал того, чтобы знать об этом, даже если это означало новую порцию несмешных шуток в их сторону.

  Держа ладонь на раненном боку, ведьма выбралась из своего укрытия и взглядом окинула готовящийся к наступлению ночи лагерь. У пылающего костра в компании двух самых благочестивых, а потому раздражающих дам сидел, пошатываясь, Огрен. Чуть поотдаль на маленьком взгорке сидел спиной к ним Стэн - расправив обширные плечи и держа на коленях свой заново обретённый меч, он, по всей видимости, медитировал. Зеврана и Айдана с его слюнявой собакой по близости не наблюдалось, а Шейла обездвиженной статуей сидела у огромного старого дуба. Но вовсе не их искала золотым взглядом дочь Флемет.
  Алистер отдыхал поотдаль, растянувшись на плаще, расстеленом по душистой траве, и вид у него был такой безмятежный и беззаботный, что Морриган сразу захотелось это исправить. Однако она решила, что хотя бы в награду за спасение её жизни бастард заслуживал немного - совсем немного - покоя.

  Обходя стволы деревьев, ведьма замерла у одного из них, разглядывая разлёгшегося воина со стороны. Наблюдать исподтишка (хорошо-хорошо, погдглядывать) было её любимым способом убить время, и теперь, услышав, что Алистер бормочет что-то сам с собой, Морриган решила подсмотреть и подслушать. Светловолосый Страж бормотал что-то невнятное и девушка не расстроилась, что упустила его слова - наврядли Алистер мог сообщить нечто важное и умное, общаясь с самим собой. Вместо этого она задумалась о том, что сам того не зная, Алистер, возможно, изменил свою судьбу, когда решил спасти Морриган. Если в решающий час он согласится на Тёмный Ритуал - а это было и в его интересах - то он подарит ей дитя. Как-то само собой Морриган предполагала, что это должна быть дочь, которая станет сосудом для души Древнего Бога. И тогда главной задачей ведьмы Диких Земель станет сохранность ребёнка, на которого обязательно развернёт охоту Флемет. Столько всего впереди...
  Стряхнув с себя задумчивость, Морриган сделала шаг к Алистеру и наконец позволила ему увидеть себя: всё ещё бледную и с сумрачными тенями под ярко-жёлтыми глазами, но уже не такую слабую, какой она была в руинах. Обычно Алистер бессознательно напрягался, стоило отступнице появиться в поле его зрения, и теперь Морриган ожидала того же. Впрочем, не дожидаясь его реакции, ведьма в прямом смысле снизошла до уровня своего соратника и опустилась напротив него, подогнув под себя ноги.

- Не беспокойся, я не чихвостить тебя пришла, - тихо произнесла она, отстранённо рассматривая густо растущую траву и касаясь её когтистыми пальцами. Почему-то мир всегда кажется чуть-чуть красивей и лучше, если не далее как сегодня ты был на волоске от смерти. - За меня это уже сделала Шейла, так что сегодня я могу отдохнуть.
  Шейла и правда чуть ранее не поскупилась на несколько острых замечаний о благодарности молодого воина и о том, что если ему так не нравится, когда его спасают, он вполне может возвращаться к обротням.

- И хотя в данный момент я бы предпочла не слышать пьяных песен Огрена, должна сказать тебе, это немного лучше, чем быть растерзанной оборотнями, - Морриган едва заметно усмехнулась, а потом поймала себя на мысли, что ходит вокруг да около и никак не может сказать то, что должна была. Вздохнув, ведьма подняла взгляд на Алистера и легче от этого не стало. Просто одичавшей девушке из Коркари ещё никогда не приходилось благодарить кого-то за спасение её жизни. - Я всё ещё не понимаю, почему ты подверг себя риску и не оставил меня, спасая свою жизнь. Какими бы не были твои причины, это было безусловно глупо и безрассудно... но я благодарна тебе за это.

+1

16

Животворное безделье мягко проникает в тело, медленно и постепенно принося отдых ноющим мышцам, уставшим от напряжения. Алистер не видит никакого смысла переползать ближе к костру или же к себе в походную палатку. Сон не идет, взъерошенное сознание упрямо отказывается отбросить в сторону мысли теперь, когда можно, наконец, обдумать всю ситуацию, тихо и никуда не спеша. Ему даже на некое мгновение становится стыдно за свое поведение и за мрачные реплики, коими он одарил появившуюся команду из пролома стены, но это тут же пропало, стоило вспомнить о том, что они действительно находились на краю гибели.

Густой, бархатный голос Морриган слышится поблизости, вырывая его из трясины раздумий и понудив его обернуться, чтобы посмотреть на нее внимательным взглядом. Беспокойство, сидящее глубоко внутри, за ее жизнь окончательно развеялось, как только он видит, что из нее исчезли неприятная изможденность и отчаянная слабость, которые вцепились в нее в руинах благодаря острым оборотничьим когтям.

Алистер лениво жмурится, почти как кот, объевшийся сметаны, но не без настороженности наблюдая за ведьмой, усаживающейся напротив него. До сегодняшней прогулки по эльфийским руинам она не приближалась к нему настолько близко. Та беседа… оставила отпечаток, о котором ни она и ни он не сумели забыть, точно о рубце, напоминающем о сражении дней былых, только битва была совершенно иная. Он думает, что тот случай мог быть забыт, или же хотя бы припорошен новыми впечатлениями, от которых, так же, сложно будет отделаться.

Легкая усмешка сама наползает на губы, а голова на миг поворачивается в сторону Шейлы, чтобы на нее взглянуть. Позже, вероятно, он принесет извинения. Позже. Сейчас этого делать категорически не хочется, хотя благодарность к команде он чувствует немалую, но не менее он испытывает в себе небольшое замешательство. Он и сам не понял тогда, что испугался, и не только за свою собственную жизнь, однако, выражал это иным способом.

Брови сами собой лезут вверх, очевидно вознамерившись попасть в гости к старшим братьям – волосам, когда он слышит слова благодарности от Морриган. Алистер не припомнит момента, когда бы она это делала. Ни разу. Никогда такого не было. Оттого он застывает, но сразу же заставляет себя расслабиться, дабы не испортить все. Разумеется, у него нет сомнений, что уже завтра возобновится нескончаемый поток язвительных шуточек и подколов с ее стороны, но… ему нравится мысль, что между ними все вернулось на свои места. Возможно..

И, разумеется, он ничуть не удивлен тому, что она ничего не поняла, но это все же отказывается укладываться в голове. В его мире все просто. В его мире все должны оказывать другим помощь, тем, кто неспособен за себя постоять, тем, кому нужна поддержка. Но в ее мире все строго наоборот. Он это осознает, принимает, что она выросла абсолютно по другим правилам и подчинялась незнакомым для обычных людей законам, но не может взять в толк, что же непонятного в том, что кто-то решается рискнуть всем, даже собственной жизнью, и помочь.

Учить ее уму-разуму бессмысленно. Это Алистер понял уже давно. Лишь Винн да Лелиана время от времени предпринимают тщетные попытки, терпящими крах с завидной регулярностью после столкновения с высокой и плотной ледяной стеной отчуждения и неприязни, которой оградилась Морриган от всех. Потому он лишь пожимает плечами, пристально рассматривая ее и замечая бледность кожи, оставшуюся еще на ней, отголоски не самого приятного их приключения.

- А я думал, что ты привыкла к тому, что я глупый и безрассудный, - широко и просто улыбается, чувствуя то, как сейчас действительно легко радоваться жизни. – Всегда пожалуйста, Морриган.

Удивление не пропадает, а оседает, понудив его задуматься над тем, что они пережили. Той же Шейле понять было бы тяжко. Для нее они просто откололись от группы, беспечно бродили по старому, умирающему от времени храму, а затем они пришли и спасли их в тот момент, когда за ними погнались злющие оборотни, желающие их подрать на множество кусков. А кто-то иной должно быть осознал то, каково им пришлось. Ведь больше никто не ворчал в ответ на его недовольство, дав ему время прийти в себя в одиночестве, и дав Морриган подлечиться и вернуть себе прежнюю силу. Алистер размышляет, что это должно было оказаться для нее в диковинку – то, когда не от нее помощь требуется, а непосредственно ей самой нужна чья-то. Но об этом он не говорит. К чему портить тишину, провоцируя ведьму? На его вкус сейчас все идеально, и ему даже кажется, что ни одна ядовитая шутка Морриган не сможет испортить ему настроение и не заставит его обиженно защищаться, но рисковать не хочется вот совсем.

Ну, еще разве что пьяные и похабные песни Огрена мешают достижению окончательного удовлетворения жизнью и завершением не самого легкого дня.

- Скоро и он умолкнет, - произносит Алистер, покосившись на гнома, который замолк лишь для того, чтобы приложиться к бутыли, и в очередной раз понадеявшись, что тот не решит обратить внимание на них, не то теперь ему – отдохнувшему и набравшемуся сил – точно придется краснеть до тех пор, пока все не забудутся крепким сном. – И тебе станет еще лучше, - фыркает, зная, как сильно Морриган не любит, когда нарушают ее покой и личное пространство, пусть даже таким образом.

Впредь нужно быть осторожнее. Эта мысль посещает его, однако, не срывается с кончика языка, хотя ему хочется так сказать, но в этом нет никакого смысла – очевидно, что Морриган сделала выводы, как и он, как и все члены отряда, и завтра они уже будут много аккуратнее себя вести. В особенности он. Алистер не горит ярым желанием вновь попадать в такую ситуацию, ведь все могло окончиться совсем иначе. Оттого он смотрит на Морриган, как бы спрашивая, каким образом они умудрились остаться в живых. Да, наверное, следует сказать спасибо команде, услышавшей их и прорвавшейся сквозь стену.

- Я тут думал о Затриане, о том, как его проучить, - мысль наползает на лицо мрачной тенью. – Ты права. Он нам чего-то недоговаривает. Хотелось бы узнать, что он скрывает, но до него еще добраться нужно, и желательно отдохнув хорошенько, - с отчетливо видимым сожалением проговаривает, разминая кисти рук до хруста.

И этот момент определенно настанет – он в этом убежден.

+1

17

Алистер выглядит таким довольным и умиротворённым, что Морриган удивилась отсутствию у себя желания одёрнуть его и сделать какое-нибудь замечание вроде "осторожно, рот не порви от улыбки". А улыбка у Алистера была такая, какую ведьма ещё не встречала - открытая, бесхитростная и добрая. Этот балбес не был столь же обаятельным как Зевран или харизматичным как Айдан, но было в нём нечто подкупающее, заставляющее расслабиться. Ведьма, привыкшая доверять только самой себе, ещё не отдавала себе отчёта в том, что никогда не боится поворачиваться к бастарду Мэрика спиной. И в бою она на уровне подсознания твёрдо знала: на него всегда можно положиться, ведь они уже не раз спасали друг друга в пылу битвы. Но то, что произошло сегодня - было совсем другим. Одно дело когда Алистер щитом сшибает с ног верзилу-гарлока, который собирался заколоть Морриган ржавым скимитаром. Другое дело - когда он пренебрёг возможностью собственного спасения, отдав её за призрачный шанс спасти жизнь дикой отступнице, которую любой храмовник мог бы безнаказанно зарубить на месте. 
  Но Алистер не был храмовником и Алистер был не таким, как другие. А ещё он не стал злее с тех пор, как Голданна отвергла его попытку воссоединить их семью. Морриган не была уверена, насколько он усвоил тот урок, но её совершенно поражал тот факт, что Алистер был всё ещё способен на такие поступки и не ожесточился. Если бы он был избалованным болванчиком, никогда не видевшим жизнь, ведьма не стала бы ломать себе голову. Но как можно оставаться улыбчивым добряком, когда тебя в детстве бросил отец, опекун отправил в ненавистный тебе монастырь, а человек, заменивший отца и король-брат, погибли из-за предательства Логейна? Как он мог так улыбаться после того, как его сестра унизила его, растоптав его чувства и требуя деньги? Ведь Алистер видел самую чёрную гниль человеческой души, он был свидетелем вероломных и мерзких поступков, и всё-таки не стал злее и прагматичнее. Не сломался, не прогнулся и не оброс чёрствым панцирем, будто бы ему всё ни по чём. Сколько он ещё выдержит? Сколько ударов в спину ему придётся перенести, чтобы судьба наконец донесла до него простую истину: быть добрым в этом дерьмовом мире не выгодно и неразумно? Что это? Упрямство? Глупость? Сила?
  Морриган не знала, что предположить и наврядли даже сам Алистер имел ответы на эти вопросы. Наверное, это даже интриговало её, как и любые труднодоступные тайны и загадки. Если бы она могла залезть к Алистеру в голову, чтобы узнать, что там творится, она бы сделала это просто из-за одолевающего её непонимания и любопытства. Люди были странными и даже проведя в их компании столько времени, Морриган не могла их постичь.

- Извини, кажется я недооценивала твои безрассудство и глупость. Больше такого не повторится, - Морриган усмехнулась колко, но всё-таки беззлобно. После произошедшего она уже не чувствовала как довлеет над ней странное нечто, повисшее в воздухе между ней и Алистером с тех пор, как они покинули Денерим. Оно никуда не исчезло - всё ещё маячило на грани её ощущений, мелькало в тени странных и абсурдных мыслей и снов, после которых она просыпалась в смятении. Просто теперь это было немного легче игнорировать, вновь ступая на привычную почву взаимных подколов и споров. Лучше уж так, чем делать вид, что Алистера не существует и поспешно отводить взгляд, стоит ему посмотреть в её сторону.
  Как-будто ничего и не было.
  Ведь ничего же не было. Так?

- Когда Огрен уснёт, он начнёт храпеть, а когда он проснётся он начнёт пить. И если он не остановится, клянусь, он пожалеет, что я выжила нашу встречу с оборотнями, - пообещала Морриган и по лицу её было не понять, шутит она или всерьёз. - Откуда он вообще берёт своё пойло?..   
  Тайна Огрена и его бесконечных запасов алкоголя разрушала все законы природы и, возможно, являлась единственной в мире загадкой, которую Морриган разгадывать не желала. Проклятый гном мог настаивать свои отвратительные напитки на нажьем дерьме или собственных носках - до этого ведьме не было никакого дела. А вот Затриан, показавшийся ей подозрительным, был совсем другим случаем. И в кои-то веки Морриган была согласна с Алистером.

- Неужели ты в кои-то веки не ослеплён жаждой помочь бедным страждущим эльфам? - удивилась она, пряча в уголках губ удовлетворённую улыбку и почти заинтриговано наблюдая за тем, как он хрустит руками. Теми самыми которыми сегодня перевязывал её, а потом нёс. Морриган снова неосознанным движением коснулась перевязанной раны на своём боку. - Но по-моему, это очевидно - Затриан что-то скрывает. Он не сказал нам о том, что оборотни разумны и могут говорить. Почему? И почему он отправил нас сюда  одних, не предложив помощи хотя бы в лице одного из своих следопытов, кто знает хорошо знает эти леса? Будет любопытно узнать.

  Ведьма встала на ноги и выпрямилась, смахивая с лоскутной юбки прилипшие травинки так, как будто носила дорогое платье, а не хасиндские лохмотья. И в кои-то веки её с Алистером беседа клеилась, Морриган не собиралась торчать в его компании больше, чем того требовала необходимость. Она пришла поблагодарить его, а значит теперь могла уйти прежде, чем она начала находить в компании глупого бастарда хоть какое-то удовольствие.
- В любом случае скоро мы всё узнаем, я уверена, - ведьма развернулась, чтобы уйти, но остановилась, будто бы собираясь что-то сказать. Однако с её губ сорвалось лишь:
- Спи крепко, Алистер. Завтра нам предстоит долгий день.

  И она оставила бастарда одного, с некоторой болью в рёбрах осторожно вдыхая ароматный запах леса и свеже запалённого костра.
  Жить было хорошо.

Конец.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Вопрос выживания [7 Утешника, 9:31]