Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Там лежит Бездна [28 Стража, 9:42 ВД]


Там лежит Бездна [28 Стража, 9:42 ВД]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://forumfiles.ru/uploads/0019/4f/84/22/41930.jpg

Там лежит Бездна [28 Стража, 9:42 ВД]

Время суток и погода: по времени - неопределенная точка отсчета где-то в Тени, по погоде - тошнотворное зеленое небо и запах холодной, промозглой сырости.
Место: Тень
Участники: Мариан Хоук, Эвелин Тревельян (Солас, Блэкволл, Страуд и Варрик Тетрас - на правах камео)
Аннотация: "Физически в Тень попасть невозможно" - говорили они. "Предпринимались, конечно, попытки, закончившиеся жертвоприношениями и Мором, но никакого вам Трона Создателя или Золотого города" - говорили они. Однако никакие предупреждения не могли подготовить их к тому, что случилось на самом деле: разрыв выплюнул Инквизитора в бесформенное никуда, невольно затянув следом ее спутников - случайных и не очень.
Отыскать бы еще дорогу назад до того, как в оставленном позади вещном мире все сделается совсем плохо.

+2

2

Не надо было ругаться со Страудом.

Теперь, когда злость ее немного попустила, Хоук понимала, как глупо было наезжать на него из-за того, чего он лично не делал: Страуд не раз демонстрировал, что причастность к Ордену не подразумевает безоговорочного подчинения серостражеским идеалам, да и сам он никогда не отличался излишним фанатизмом. Да, Стражи помогли Корифею порешить Верховную Жрицу и выпустили в мир страшное-престрашное зло; да, Стражи сошли с ума и пошли на сделку с магами крови; да, Стражи устроили в Адаманте кровавую баню, какой Хоук не видывала со времен Киркволла, но.
Но.

Страуд в этом виноват не был: попытка вступиться за товарищей могла показаться неуместной в той жопной ситуации, в которой они все оказались, но не отменяла его правоты.
Мариан думала об этом, посиживая на валуне во время вынужденного привала: теперь Страуд держался от нее поодаль, никто из них не собирался предпринимать шагов к примирению и ситуация, до этого лишь слегка отдававшая безнадегой, теперь начала этой безнадегой откровенно пованивать. Для полного счастья им не хватало еще и разругаться. Хотя это точно разрядило бы обстановку: показательный мордобой мог подбодрить скисшие рожи и замотивировать их выбраться из этого гиблого места как можно скорее.

Из их компании «невольно затянутых в Тень приключенцев» спокойно держался только лысый эльф, спутник Эвелин: его невозмутимость попеременно то раздражала, то умиротворяла. В конце концов, какой адекватный человек… эльф… а, сука, неважно! В общем, сложно придерживаться прежней линии поведения, когда тебя физически засасывает туда, куда засосаться в принципе невозможно. По крайней мере, так Хоук слышала: про первородный грех и увлекательные эксперименты магистров древнего Тевинтера, выпустивших в мир скверну, знали даже деревенские дурачки. Эффективная церковная пропаганда, как она есть!

Зато остальные держались… ну, скажем, хреново – и это немного успокаивало. Потому что если в самом начале Хоук наивно казалось, что происходящее – это лишь временное затруднение, сейчас они покромсают на салат несколько демонов и быстренько выберутся отсюда, то к настоящему моменту Мариан предвосхищала худшее. Она проходила через стадии принятия неизбежного молниеносно, сразу минуя торги и депрессию: оставалось только просчитывать вероятности и надеяться, что им не придется блуждать в Тени вечно. И что Кошмар когда-нибудь заткнется, падла эдакая. И что они не наткнутся на еще одно жуткое кладбище. И что им больше не попадутся арахнецы. Хоук могла бы прожить долгую и счастливую жизнь, больше ни разу не встретившись с ними, и была бы за это благодарна. И вовсе не потому, что ей было попросту стремно говорить о том, что – или, точнее сказать, кого – она видела вместо пауков.

Когда-то похожее ощущение безнадеги подстерегало Хоук во время сумасбродной экспедиции на Глубинные тропы: потом оно выпрыгнуло из кустов и прижало ее к земле, когда Бартранд закрыл за ней дверь тейга, тем самым обрекая на многодневные скитания по холодным темным коридорам. Думая об этом, Мариан сочувственно смотрела на Варрика. Можно было порадоваться тому, что сейчас с ними не было никаких Бартрандов или иных предателей, способных поставить подножку или столкнуть с верного пути; с другой стороны, главная опасность скрывалась не в полчищах теневых тварей, а в их собственных головах – Кошмар слишком уж умело играл на их слабостях и это было хуже всего.

«Смотри, - сказал демон Варрику, - ты опять подвел Хоук, из-за тебя она вновь в опасности».
«Ты никогда не найдешь Андерса, потому что он умер, - сказал он, обращаясь уже к ней, - как и вся твоя семья, как все, кого ты когда-то любила».
«Ой, да пошел ты нахуй» - устало подумала тогда Мариан, хотя вслух сказала совсем не то. 

Арахнец, принявший вид ее сшитой-перешитой по частям матери – самое безобидное из всего, что она увидела за сегодня, - все еще стоял перед глазами. Хоук нервно дернула плечом, но в остальном этот жест можно было списать на стоящий здесь замогильный холод.

- Безумное местечко, м? – поприветствовала она Эвелин, не отрывая взгляда от линии горизонта: там, бесконечно далеко, где мутные воды Тени сливались с зеленым небом, неистовствовала буря – ее рев и глухие раскаты грома долетали даже сюда. – Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно. Зато у Варрика будет предостаточно материала для безумных историй, когда мы выберемся отсюда – такого дерьма с нами не приключалось даже в Киркволле.

Хоук не говорила «если выберемся отсюда», потому что понимала – им и так тут тошно, не хватало еще Эвелин начать расстраиваться из-за происходящего. Мариан запоздало подумала о том, что давным-давно, когда она и ее спутники потерялись на Глубинных тропах, кое-кто так же пытался ее приободрить: эта мысль показалась Хоук дикой и неуместной в сложившихся обстоятельствах, и она не стала заострять на ней внимания.

Вместо этого она подвинулась на валуне, предлагая Тревельян присесть рядом – в конце концов, даже героям требуется передышка, Хоук знала об этом чуть больше остальных. Пожалуй, Эвелин сейчас приходилось тяжелее всех – не каждый день духи из прошлого мимикрируют под покойную Верховную Жрицу и возвращают тебе разрозненные воспоминания. Всплыви наружу все то, что они выяснили о произошедшем в Храме Священного праха, как всякие чокнутые фанатики сразу подвергнут сомнениям «избранность» Вестницы: и хотя грядущие разборки мало касались Хоук, это не мешало ей переживать и сочувствовать – за недолгое время их сотрудничества Эвелин стала симпатична ей как человек, на чью голову свалилось слишком много всего сразу, но который все равно держался с достоинством, а за шашлычными посиделками это впечатление только укрепилось. 
Эх, шашлыки. Как давно это было.

- Ты как, держишься? – осторожно спросила Хоук. – В смысле, после всего, что мы… узнали тут. Я бы, конечно, не стала доверять всяким духам в больших шапках, но тут дело в моей придирчивости, - Мариан усмехнулась. – Мне вообще кажется, что все это – какой-то дурацкий сон, после которого мы проснемся и дружно посмеемся над тем, как умудрились заснуть всем коллективом. Прямо во время осады крепости. Хроническая усталость делает с людьми и не такое, точно тебе говорю.

+3

3

[indent]Как для тех, кто наяву попал в Тень, они очень хорошо держались. Настолько хорошо, что, спустя какое-то время, даже забрезжила надежда найти какой-то здравый смысл (или его подобие) и выбраться отсюда. Ведь пролом в Тени - вещь одновременно сложная и простая - если что-то разрывается, то отверстие есть с двух сторон.
[indent]Проблемы, правда, начались сразу же: место около пролома было местом обитания слишком могущественного демона, который всё гудел и гудел, будто испорченный колокол; забирался в уши отголосками безумия и гнусаво булькал от каждой склизкой лужи незнамо-чего, что лилось здесь со всех сторон. Тень наяву была куда противнее Тени из снов. Тень с Кошмаром была просто невыносимой, а, значит, из неё надо было убираться. Эвелин планировала это сделать, правда, не скатиться в панику и не перекусать всех остальных спутников, что тоже бесились и нервничали, было тяжело. Помогали строчки Песни Света, что магичка мысленно повторяла про себя, шагая вперед.

И так мы пылали. Мы возводили царства и затевали войны,
Грезили о ложных богах, о великих демонах,
Что прошли бы через Завесу в наш смертный мир,
И к ним обратили своё поклоненье и презрели тебя.

[indent]Демоны не медлили, тянулись к живым душам, что оказались в Тени, пытались взять измором, отголосками ужасов. Сначала Эвелин, и правда, видела пауков, как их представляла и боялась в детстве, потом чудовища стали искажаться. Пауки с краснолириумными рожами; пауки, подобные на восьмирукого Корифея; одержимые; обезображенные спутники, похожие на живых мертвецов; собственные обезглавленные паукоподобные уродцы. Если бы леди Тревельян не вырвало сразу же по приземлению, она бы в моменты боя с этими тварями не смогла побороть тошноту.

Там обитал Он и ждал,
Какие чудеса
Сотворят Его дети.

[indent]Спутники ругались. Будто сейчас было время. Сначала Эвелин не лезла, но после кладбища и разговоров с подобием Джустинии... терпение закончилось, зато, вместе с головной болью и отголосками памяти, пришло раздражение. Прикрикнув на Хоук и Страуда, магичка подхватила свой посох и опередила отряд на добрый десяток метров, шагая впереди, пока не устала идти и присела на черную скалу, что с другого ракурса могла казаться пальцем великана или же совсем не пальцем. Вестнице было всё равно. Она очень устала.

[indent]- Когда я напилась с "Быками", сны снились и бредовее, конечно. Но умирая во снах, мы живем. Тут я умирать не собираюсь и, надеюсь, никто не умрет. - Подошедшая Хоук казалась здесь моложе, чем была. Эвелин было не до того, чтобы думать об обманах зрения и восприятия. Магичка пыталась прикинуть, можно ли умереть от голода и жажды в Тени. Вокруг изливались воды незнаных миров, но пить эти жидкости Инквизитор не собиралась и другим не планировала позволять. А скоро их тела, простые, живые тела, потребуют своего - если уже пришла усталость, значит, времени совсем мало. даже дух-Джустиния, когда появляется, торопит их. Было бы только куда идти - всё напоминает блуждание по кругу.

[indent]- Спасибо... Мариан. Кажется, я не считаю всё это сном и у меня стремительно портится из-за этого настроение. Представляешь, в Круге я перестала ругаться лет в шестнадцать. Три года хватило, чтобы я привыкла. В Тени мне хватило... сколько мы здесь? Вот столько и хватило, чтобы порядком разозлиться. - Магичка крепче сжала рукоять посоха, что лежал у нее на коленях.
[indent] - Я устала, но хочу двигаться дальше. Нас гложат сомнения. Эмоции и мысли в Тени опаснее явной агрессии демонов. Так учили перед Истязаниями, а тебя? - Молодая марчанка осекается и виновато выдыхает. - Прости... ты не училась в Круге, я забыла.

+3

4

Мариан скосила взгляд на Эвелин, посмотрела на нее оценивающе – будто нашла что-то решительно замечательное в том факте, что Тревельян не чуралась простых житейских радостей и могла позволить себе напиться в компании наемников. Нет, Хоук тоже пила с ней на природе и жарила шашлыки, но это было совсем другое: одно дело разделить непринужденную беседу с новым знакомым и совсем другое – упиться в дрова, чтобы только поутру обнаружить пропажу штанов и воспоминаний о прошедшей ночи. “Быки” произвели на Мариан огромное впечатление, дело тут было даже не в выдающемся предводителе: она встречала их в крепости несколько раз, пересекалась с ними в “Приюте Вестницы” за кружечкой эля и даже плясала с какой-то эльфийкой из банды – конечно, если плясками можно назвать несколько неуклюжих па, что-то такое пошлое и смешное, за что Мариан до сих пор было стыдно.

Да ладно, кого она обманывает - не было ей стыдно. Весело, скорее. Наверное, если бы прежде Хоук не познакомилась с Шокракар и ее ребятами, то удивилась бы, что такую вольную наемничью группу может возглавлять суровый на вид кунари. Но в жизни Мариан случался всякий опыт, в ее возрасте удивляться было решительно нечему.
Ну разве что физическому попаданию в Тень. Вот же дерьмо собачье. 

- В Кругах не разрешено ругаться? У-у-у. В таком случае, меня оттуда выгнали бы через неделю, если не раньше. Или что там у вас делают с хулиганами, - усмехнулась Хоук. Она прекрасно знала, что делают с провинившимися (годовое заключение в карцере, клеймо в лоб, вот где храмовники могли блеснуть изобретательностью!), но говорить об этом вслух было бы слишком мрачно. – Я даже думаю ругательствами. И если Кошмар умеет читать мысли, то сегодня он точно обогатит свой словарный запас. И узнает о себе парочку новых вещей.
«Жопа паучья на восьми ножках, шлеп-киянку тебе бы по самую рукоять в одно место засунуть, во-о-от тогда было бы заебись!..»
Мариан подумала об этом так, на всякий случай. И средний палец она показала Кошмару тоже мысленно – не стоило недооценивать важность ментальной коммуникации.

- В Круге я не училась, это верно, - подтвердила Хоук, – и Истязаний не проходила. Но в свое время отец сказал нам с Бетани, что чтобы не увязнуть в Тени, нужно помнить о чем-то важном для себя. О том, что ты обязательно должен успеть сделать в реальном мире. Например, я помню, что забыла в Скайхолде свою любимую книгу, - Мариан коротко рассмеялась, но взглядом она была где-то далеко. – «Трудная жизнь в Верхнем Городе». Если Варрик узнает, что я тайно фанатею от его рукописей, он мне жизни не даст. И для того, чтобы уничтожить улики и спасти себя от вечного позора, мне нужно во что бы то ни стало вернуться обратно. Никакой Кошмар меня не остановит.
Хоук не врала, но и не говорила всей правды. Конечно, для возврата у нее были причины посерьезнее забытых книг и тревог о своей репутации, но говорить о них сейчас не имело смысла. Зато смысл имела попытка подбодрить Тревельян: если бы Мариан взялась проводить параллели между собственными чувствами, то сравнила бы их с сестринской заботой. К тому же, Эвелин действительно здорово напоминала Хоук покойную Бетани, это не ограничивалось внешним сходством.

- Мы отсюда выберемся, - ободряюще улыбнулась Хоук, а потом мягко толкнула Эвелин локтем. – Ведь нам всем нужно переделать много всяких вещей там, дома. Спасти Стражей, как минимум, - Мариан поднялась с места, опираясь на посох. Размяла шею, расправила плечи, сбрасывая с них напряжение – непонятная усталость копилась медленно и тягуче, но Хоук хорошо знала свое тело и понимала, что ей еще далеко до переутомления. – Как думаешь, твои спутники готовы выдвигаться? Нам нужно продолжать путь, тут ты права.

+2

5

[indent]- Если из-за ругани кровать с балдахином высаживает окно и кирпичную кладку, стремясь покинуть Круг, то такое не приветствуется... но вообще, у нас чаще девчонкам волосы жгли, клейстер под матрац и в ночные сорочки заливали и прочую дрянь творили. Всё-таки, держать вместе множество детей, не слишком-то уделяя внимание настоящему воспитанию - не лучшая идея. - Круг вспоминался всегда или не вовремя, или болезненно. Эвелин в Круг забрали прямо с банкета, когда стало известно, что её брат сбежал из Круга. Отступника сменили на новую кровь. Кто знает, помогло ли это. Кто знает...
[indent]Магичка вздохнула, попыталась улыбнуться. Не получилось.
[indent]- Пожалуй, я бы дала руку на отсечение, чтобы Кошмар сам подавился своими кошмарами. Но не уверенна, что это возможно. Как и то, что демона можно победить в Тени. повезет, если мы сумеем его отогнать. Но мы будем пытаться. - Леди Тревельян встала с камня, скорее по-привычке, обтряхнув свою куртку и длинную тунику с рукавами.
[indent]"Интересно, окажись здесь Вивьен, она бы переживала о влиянии влаги Тени на шелк и бархат её одеяния?" - дурацкая мысль, но лучше думать о чем-угодно, лишь бы не начать по кругу есть себя сомнениями.

[indent]- Трудная Жизнь? Боюсь, первой до неё доберется Кассандра и заберет себе на память. Ой... хм... кажется, я не должна была этого говорить. - Эвелин, все же, улыбается, представив Искательницу, что, наверное, там, снаружи, уже наматывает кишки какого-то малефикара ему на нос, пытаясь достать сгинувшую компанию из Тени. Странно, что вспоминаются все-все колючие, разные, подчас вредные и даже вызывающие головную боль, агенты Инквизиции и неравнодушные. Будто бы Эви с ними прощается. Будто бы её разум пытается со всеми проститься.
[indent]"Нет. Я еще не умираю. И умирать не спешу. Надо двигаться вперед."

[indent]прикосновение Хоук доказывает, что это всё им не снится. Жаль. лучше бы сон поскорее заканчивался. Эвелин не против проснуться даже из-за ушата помоев, вылитого на голову. Только бы проснуться. Но просыпаться придется так, чтобы Кошмар от них сам уснул, желательно, на веки вечные.
[indent]Молодая магичка оглядывается на мужчин, что сидят и стоят чуть поотдаль. Кажется, лучше всего держится Солас. Хотя Варрик тоже не плох - смотрит на них с Мариан, видимо, опять переживает о Хоук.
[indent]"Мы все должны выбраться." - Инквизитор вздыхает и поудобнее перехватывает посох.
[indent]- Они в порядке и готовы. - В кого ещё верить, если не в этих людей... ну, и нелюдей. Своих. Только Страуд выбивается из компании, но этого Серого Стража, даже зная всю подоплёку происходившего, Эвелин не винит: никто не в ответе за ошибки других, особенно за те ошибки, которые совершались едва ли не на другом континенте.

[indent]- Вовремя мы зашевелились. - Сначала кожи щек касается подобие ветра, а потом Тревельян оборачивается, выискивая взглядом раздражитель: по гребню огромной статуи, похожей на гору, вниз сползает живой ручей мерзостей-арахнецов.
[indent]- Поспешим. Если увязываться в каждый бой, Кошмар нас вымотает. Побежали. Кажется, Джустиния... - Нет, Эвелин знает, что То Была не-Джустиния, но так говорить легче... Справляться с собой, сглатывать горечь свершившегося.
[indent]- Кажется она полетела туда. Поспешим. - И вновь побег.
[indent]Мир вокруг ещё не смазывается в склизкое зеленовато-желтавое ничто, но это Тень и она - само несовершенство. Удивительно, что духи не желают покидать эту клоаку. Вот Эвелин желает. И очень сильно. А ещё вымыться, поесть и напиться вдрызг. Но сначала - найти того тевинтерского ублюдка-Эримонда и оторвать ему усы и яйца.

+2

6

- О. Но есть же много других способов высадить окно кроватью! Магия для такого не нужна.
Мариан выдержала выразительную паузу: она почти слышала, как где-то поодаль над ее похабной шуткой гоготнул Варрик. Хмыкнув, она бросила на него взгляд через плечо – слышать смех в этих мрачных декорациях было в какой-то степени дико, но только это удерживало Хоук от падения в пучины отчаяния. Сомнительные остроты не раз спасали ее психику - и как же славно, что Мариан удавалось держаться старых привычек теперь.
Но, судя по всему, это мало помогало Эвелин – верно, потому что та находила утешение в совсем других вещах.

- Я-то думала, что ученики в Круге будут поинтеллигентней деревенской кодлы, - Мариан усмехнулась, перекладывая посох из одной руки в другую. – То, что ты описываешь – это те же самые проказы, которыми промышлял мой мелкий братец со своими дружками.
Яркие обрывочные воспоминания – жгут срезанной косы на полу сарая, грустная Бетани в красном платочке, ее собственные волосы, черные гладкие пряди под лезвием ножа, - мелькнули в голове Хоук ворохом пестрых картинок. Тень творила с ними странное: то и дело Мариан вспоминала давно позабытые эпизоды, которые предпочла бы не вспоминать вовсе.

- Будь это любой другой демон страха, - нахмурилась Хоук, следом за Эвелин перепрыгивая через камни и переступая лужи с мутной жижей, - то я бы еще поспорила. Но эта тварь питается страхами всех, кто боится Мора. Могу только представить, как она разожралась на таких королевских харчах.
Потому что все боялись Мора: взрослые и дети, молодые и старые, маги и храмовники – этот универсальный страх не видел различий и тлел в сердцах даже тех, кто о порождениях тьмы слышал только из историй и легенд о подвиге Героя Ферелдена. Мариан тоже боялась: на то у нее были личные причины и целый набор неприятных воспоминаний на любой вкус и цвет – наводнившая Лотеринг моровая мерзость, почерневшие вены на шее храмовника по имени Уэсли, наглотавшийся крови порождений братец, выбирай не хочу!

- Никогда бы не подумала, что суровой леди Искательнице по душе детективные романы, - благоразумно понизив голос, прыснула Хоук. – Скорее, я бы приписала ей преступную любовь к «Мечам и щитам». Если ты читала эту книгу, то поймешь, о чем я. Да и…
Мариан не договорила. Несмотря на напускную беспечность (хотя о какой беспечности может идти речь, в их-то положении), она держала ухо востро и чутко прислушивалась к своим ощущениям: никогда не знаешь, в какой момент на тебя набросится демон или иная гадость. Жаль, что никому из их противников нельзя было объяснить, что набрасываться нехорошо – подумать только, сколько проблем решилось бы за раз.

Интуиция не подвела Хоук: стоило ей насторожиться, как на тропинку перед ними выпрыгнул омерзительно шипящий арахнец, мелкий и наглый. Хорошо, что ей не нужно было расчехлять посох, они все тут держали оружие под рукой: Мариан смахнула паука в сторону, подрезав ему ножки острым оконечником посоха, и наложила на него воспламенение – для такого простого заклинания ей не нужно было даже напрягать сил.
- Ай, сука, вот шустрые! – возмутилась Мариан, опуская оружие. – Если они и дальше будут на нас так выскакивать…
Когда Хоук снова посмотрела туда, куда шлепнулся обугленный арахнец, вместо скрюченного паучьего брюшка на ножках там лежало... что-то другое. Кто-то другой.

Бетани. Ее переломанное тело в луже крови, выгнутое под неестественным углом – точно так, как запомнила Хоук в день побега из Лотеринга, когда сестренка была с ними в последний раз.
Мариан осеклась: на ее лицо набежала тень какой-то непонятной эмоции, но она быстро взяла себя в руки.

- … мы тут все ляжем до того, как доберемся до Кошмара, - Хоук все еще смотрела в ту сторону – она знала, что подходить нельзя, но ей очень хотелось; потом она сморгнула наваждение и зашагала вперед. – Не будем заставлять его ждать.
Когда она посмотрела туда снова, Бетани уже не было.

+2

7

[indent]- В Круги чаще набирали как раз деревенских. Ну или их просто больше - детей из деревень, в которых просыпалась магия. Во всяком случае, меня, дворянку, били за то, что я дворянка, с особым осознанием сего факта. - Воспоминания были далекими, очень далекими, но это была Тень, а в тени всякое случается. И та девчонка, имени которой уже и не вспомнить, девчонка с губами-вишнями, что когда-то спасала от долгих зимних ночей и смягчила ужасы взросления в башне... та девчонка будто бы была рядом. И много других. Эвелин вспоминала свою жизнь, только до сих пор точно не знала единственного: что же случилось в ту ночь, когда произошел Взрыв на Конклаве. Она бежала. Спрашивала. Звала. Удивлялась, и...?

[indent]- Это ферелденская тварь, значит? - Почти шутка. Почти и не шутка. Инквизитор улыбается едва-едва, глядя в зеленеющее Ничего над головой.
[indent]- В Вольной Марке, например, в Оствике, так никто ничего и не понял, когда начался и закончился Мор. Кошмар не настолько силён и он подавится. Надеюсь. - Смелость, конечно же, отчаянная, дурная. А что ещё остается, если худший расклад уже случился: Эвелин физически в Тени, вместе с замечательными людьми и нелюдьми, со всеми из них отсюда необходимо выбраться и поскорее. Сложнее задачки не придумать уже, так вот и нужно искать в себе то ли смелость, то ли глупость, чтобы идти и идти вперед. Хотя бы на злости, главное - не поддаваться отчаянию.

[indent]Арахнецы уже подбираются. Первого снимает ударом Хоук, следующий за ним получает разряд фиолетово-злой молнии от Эвелин, далее тренькает трехзвучием арбалет Варрика: отряд, огрызаясь всем, чем есть (и хорошо, что у них только Блэкволл и Страуд с клинками - последний рубеж обороны вблизи), пятится в облюбованную сторону. Эвелин уверенна, что именно по этой дороге они успеют и смогут. И тогда будет ещё время говорить о книжках и детских страхах.
[indent]Впереди маячит светлый силуэт духа Джустинии и до неё будто бы каких-то два десятка шагов. Тревельян набирает ход и тут же вскрикивает: впереди осыпается вниз, в никуда целый пласт камней, открывая ход в пустоту ласточкой, разве что.
[indent]- Стойте! - Отчаянно кричит Эвелин и арахнецы, почуяв страх магички упасть в пропасть, напирают, спешат за отрядом. - Здесь не перейти, надо пробиваться. - В синих глазах плещется отчаяние, ведь дорога впереди теперь просто куски камня, непонятно-как зависшие на многих метрах вокруг? Внизу и вверху болтаются глыбами. И если это игра Кошмара, то этот раунд он выиграл: никто не сделает прыжок веры.

+2

8

Как-как там говорила Флемет про всякие стремные обрывы? «Когда решающий момент настанет, не бойся и прыгай»? Ага, щас.

Зависшие в воздухе осколки не внушали доверия, но у Хоук все равно промелькнула сумасбродная мысль – эх, если бы только они умели прыгать так же далеко и высоко, как зайцы! Тогда они бы перепрыжками добрались до противоположного края обрыва, и никакие арахнецы не смогли бы их там достать. Но для эффектных прыжков у Блэкволла и Страуда были слишком тяжелые доспехи, а у Варрика – короткие ноги. И да, он пошлет ее на Глубинные тропы, если Хоук предложит перебросить его с помощью магии. Вот был бы у них мост!..

Мариан вдруг застыла – как будто решила взять смысловую паузу прямо посреди боя. Она обернулась, внимательно посмотрела на левитирующие над обрывом камни – достаточно большие, чтобы выдержать вес одного человека или гнома, - и в этот момент что-то в ее дурной голове перемкнуло.
- Точно! – осветилось озарением лицо Хоук. Как будто сам Создатель шепнул ей на ушко: «Ну ты и дура, решение все это время было прямо у вас под носом!». Ну или не Создатель, а дух Жрицы.

Хлестнув очередного арахнеца огненной вспышкой, Мариан взглядом отыскала в гуще боя Эвелин и окликнула ее, попутно отступая назад, к самому краю обрыва:
- Оттесните их, у меня есть идея!
- Хоук, прямо сейчас нам больше пригодилась бы твоя помощь! – рявкнул Страуд, щитом отталкивая от себя паучков, навалившихся на него развеселой гурьбой. Вот и славно, если ему хватает сварливости язвить, значит, он больше на нее не злится.
- Я работаю над этим! – сверкнула нервной улыбкой Мариан, занимая позицию у откоса так, чтобы как можно больше зависших в воздухе камней оказалось в ее поле зрения.

Она вонзила посох в землю, чтобы надежно зафиксировать его, и крепко обхватила древко ладонями. У того, что она планировала исполнить, не было ни официального названия, ни подтвержденной магической теории, ни весомых шансов на успех, но Хоук верила, что попытаться стоит – либо их тут всех весело покоцают пауки, принимающие то облик Бетани, то усмиренного Андерса. Она видела воплощение этой идеи в своей голове так же ясно, как иные маги, прошедшие обучение в Круге, видят перед глазами формулы на древнем тевене: невидимые линии и сечения, из которых складывались хитроумные фигуры – сложные заклинания, требующие сосредоточения и внимания.
Хоук колдовала не так и ощущала магию совсем иначе: в то время как это закрывало перед ней некоторые двери, она с лихвой компенсировала досадные упущения своего образования импровизацией.

Древко посоха под ее пальцами быстро нагревалось - тянуть магию из Тени, будучи в самой Тени, было как минимум странно, но пока этот метод не давал осечек. Когда Хоук почувствовала, что скопила достаточно сил для сотворения заклинания, она в последний раз окинула взглядом каменные глыбы, запоминая их расположение в воздухе – а потом сделала глубокий вдох и закрыла глаза, лбом легко коснувшись посоха.
Перед темнотой закрытых век Мариан все еще видела контуры парящих камней – так, словно кто-то перенес их с кальки прямо в ее сознание, - но теперь Хоук пыталась их двигать. Мысленно: она не открывала глаз, чтобы не потерять концентрации, поэтому не могла видеть, отражает ли действительность ее волю – и только по нарастающему гулу и порывам воздуха, обдувающим ее лицо со стороны обрыва, Мариан догадывалась, что что-то происходит.
Она чувствовала тяжесть камней так, как если бы толкала их сама, руками и ногами: это было ощущение, знакомое ей по заклинанию каменного кулака, но помноженное на много-много раз – и оттого еще больше изматывающее. Хоук специально выбирала самые крупные глыбы, которые могли бы выдержать их вес и сгодились бы для надежного моста – и это тоже ни разу не облегчало ей жизнь.
«А кому сейчас легко?» - устало пошутила бы Мариан, если бы могла говорить.

Когда она открыла глаза, перед ней маячил мост, собранный из каменных платформ. Мост держался на одном только честном слове и магии, выглядел так, что его без стеснения засрали бы в Вал Руайо и не внушал никакого доверия, но он держался. Осторожно выдернув посох из земли, Хоук сделала шаг вперед, поддерживая крепкие нити, которые вязали ее силы с жизнеспособностью конструкции – и конструкция выдержала.
До противоположного края обрыва не хватало еще отрезка моста, пропорционального первому, но Мариан собиралась достроить его по ходу дела – на большее у нее просто не было времени.
- Давайте сюда! – звонким от напряжения голосом позвала Хоук, готовясь в любой момент обрушить первую глыбу – так, чтобы за ними точно не могли погнаться арахнецы.

+2

9

[indent]Хоук не последовала совету рвануть в бой: Мариан, наоборот, осталась там, на краю пропасти и, кажется, ей пришла в голову какая-то идея. Это было очень хорошо, если у Хоук есть какая-то мысль, чтобы справиться с живой кишащей толпой, то это будет очень кстати. У Эвелин идей вообще нет - есть упрямая и угрюмая грызня за жизнь с гротескными кошмарами и кошмарчиками, которые, корчась маревом иллюзий, то становятся похожи на людей, которых магичка когда-то знала, то пытаются просто голодно допрыгнуть до лиц воинов и магов, что упрямо обороняют площадку в десять шагов в ширину. Ещё пять-шесть шагов за спину и там Хоук. Что делает Защитница Киркволла там, взглядываясь в зияющую пропасть, Тревельян не знает - её дело сейчас - не давать обороне их маленького отряда дрогнуть.
[indent]Серебристое марево рун ложится на поверхность под ногами стражей, хватает за щиколотки арбалетчика и мага. Эвелин знает, что делает. Она должна была это делать всегда - быть магом поддержки, созидать и помогать, защищать. Барьеры из невесомого свет-серебра, руны ободрения - обманки усталых тел, после которых, оказываясь в их связках, сражающиеся на короткое время не чувствуют усталости. Тёплые волны света исходят от посоха Тревельян. Солас, швыряющийся каменными кулаками и исторгающий целые ливни атакующей магии на арахнецов справится сам. А Инквизитору надо обеспечить всех сражающихся силой. Заемной. Обманной. Забирая у Тени вязкую взвесь магии, перевивая её в формулы и просая под ноги и на усталые плечи, леди Тревельян заклинает тела боевых товарищей, дает им то, чего иначе чем чудом не достать сейчас - ощущение лёгкости и защиту от ударов: там, где промажет рука, отводящая удар, вспыхнет светом на миг Барьер, принимая на себя удар многочисленных лапищ, плевок ядом или укус хэлицерами. Горячка боя - это для четверых мужчин - Эвелин почти спокойна, покуда считает в уме связки магии и растягивает барьеры впереди и над головами воинов.
[indent]Посох в руках становится всё горячее, кажется почти обжигающим, когда Хоук кричит, что можно идти. Куда можно?
[indent]Магичка оборачивается, бросая недоуменный взгляд на... обезумевшую Защитницу, что создала мост над бездной!

[indent]Долгий миг Тревельян забывает даже дышать, теряя концентрацию: да, можно восстанавливать магией старую кладку стен или возводить опоры мостов, но в реальном мире вокруг, обычно, есть чуть больше опор, чем одна пустота.
[indent]Мариан совершает невозможное. И Эвелин чувствует, что не сможет подобное повторить, а потому тянется мысленно к ферелденке, бросая ей под ноги сияющую руну поддержки, вливая поток маны, широким каналом, концентрируясь на мысли о том, что нужно передать, сработать шлюзом и пустить через себя много маны, которую, кажется, в Тени можно хватать голыми руками.

[indent]- Идите! - Это её голос? Звучит как сквозь толщу воды. - Солас! Варрик! Вы первые, идите. Мне надо закрыть Стражей!
[indent]И гном с эльфом шагают на "мост". Жаль, их лиц сейчас и отсюда Эвелин не разглядеть - утирая влажную кожу над верхней губой (подумаешь - солоно и кровит из носа), магичка швыряет потоком магии на "старое" плетение барьеров вокруг Блэкволла и Страуда, обновляя их щиты.
- Бегом, парни! - И собственный голос в ином шуме все равно кажется тихим и пустым. Только скрежещуют рядом трущиеся друг о друга, сцепленные магией, будто раствором, камни невиданного доселе моста.

+2

10

Хоук старалась думать о чем угодно – о Шустрике, который дожидался ее в Скайхолде, о сладких оладушках, политых вареньем, о «Трудной жизни в Верхнем городе», спрятанной под матрасом в выделенной ей комнатке в крепости, - но только не о том, что случится, если она потеряет концентрацию и позволит мосту рассыпаться. Не о том, что в лучшем случае камни вновь разлетятся по пространству, унося их с собой в разные стороны, а в худшем - рухнут вниз, в пропасть, потому что Мариан вытянула из них всякую магию, подчинив своей. Интересно, а как долго им придется падать, вечность? В Тени же нет конца и края…

Хоук тряхнула головой и стиснула зубы так сильно, что у нее даже челюсти свело.

Она не сразу заметила, как под ее ногами проступили причудливые линии, наполненные светом – совсем как узор, который оставляет за собой лезвие конька на глади замершего озера. Такое касание магии – легкое, ободряющее, вытягивающее всякую усталость из ее мышц, - было хорошо знакомо Хоук. Много лет назад целительское присутствие надежно поддерживало ее в бою, но даже сейчас, научившись сражаться самостоятельно, она безошибочно узнавала созидательную ауру – это было неожиданным соприкосновением с прошлым там, где Мариан не ожидала его найти.
Если бы Хоук могла, она бы поблагодарила Эвелин. Лучше она сделает это потом, когда они переберутся через эту сраную пропасть.

Когда на воздушный мост ступил эльф, было нормально – Мариан ощущала это так, как будто ей на плечи мягко закинули небольшой мешок с репой. Варрик весил иначе, несмотря на рост – крепкий и сбитый, он был сравним с мешком картошки. Хоук было проще размышлять в таких простых, понятных для нее категориях: так она хотя бы приблизительно представляла, сколько выдержат ее натянутые до предела нервы (сколько мешков продовольствия она вынесет на своей спине в урожайный год?), прежде чем лопнут.

Но когда на мост лихо запрыгнули отступающие Блэкволл и Страуд, которые, вдохновившись примером товарищей, уже не осторожничали и не боялись оступиться, Мариан охнула и от неожиданности припала на одно колено, все еще крепко удерживая посох в руках. Два мешка чистого чугуна, ну зараза!

Мост качнулся вместе с ней: камни не рассыпались, но словно подпрыгнули в воздухе, чудом не сбросив всех тех, кто сейчас осторожно балансировал на платформах. Сердце Хоук пропустило удар и возобновило свой ход только после того, как она отчетливо услышала грязную брань Варрика – стало быть, не упал. Никто не упал, но Мариан не могла позволить им запаниковать.

- Жрать меньше надо, - процедила сквозь стиснутые зубы Хоук, пытаясь разрядить обстановку. Мариан поднималась медленно и тяжело: коснувшись ладонью линий сияющей руны и оттолкнувшись от земли, она выпрямилась, опираясь на посох – от усилия у нее на мгновение потемнело в глазах, но Хоук удалось выровнять дыхание.
До другого края пропасти, где вдалеке, подобно путеводному маяку, сиял дух Джустинии, было больше, чем Мариан предполагала. Черпая силу из начертанной Эвелин руны, Хоук попыталась было присоединить к мосту еще несколько камней, как вдруг почувствовала, что ее голова раскалывается словно переспелый арбуз. Теперь это был вопрос не маны, а ее внутренних ограничений: удерживать на лету мост, четверых взрослых мужчин и саму себя было все равно, что пытаться выгулять пять мабари одновременно – упустишь один поводок и все, пиши пропало.
Значит, придется разрушать одни камни и за их счет присоединять другие.

- Эвелин, прыгай! – крикнула Хоук. Это был предупредительный сигнал перед тем, как…

Ей не стоило отвлекаться. Первый камень, соединяющий хрупкий мост с берегом, кишащим арахнецами, задрожал, а потом рухнул вниз, отрезая их отряд не только от мерзких паучков, но и от земли вообще: теперь, зависшим в невесомости, им ничего не оставалось, кроме как двигаться вперед.

Мариан на негнущихся ногах прошла вперед, магией подтянула очередной булыжник и присоединила его к мосту. Она сама испытывала каждый новый элемент на прочность, ступая на него первой, прежде чем пропустить остальных; пропасть, отделяющая их от арахнецов, беснующихся у обрыва из-за упущенной добычи, расширялась, а та, что преграждала им к путь к Джустинии - уменьшалась.

По виску медленно стекала капля пота, а пальцы, стискивающие посох, как будто отнялись, сросшись с древком; Хоук, однако, успокаивала себя тем, что осталось совсем чуть-чуть.

+1

11

[indent]"Я в Тени, я в тени и здесь всё нереальное может быть возможно. Я в тени и не стоит паниковать, если вдруг оказалась на камнях посреди ничего. Вся Тень - это Камни и руины посреди ничего. Ибо кто-то когда-то разрушил целый город в небе и Создатель теперь нигде рядом с нами не живет. Я в тени... аааа! Только не надо паниковать, но АААА!" - Мысли, словно град испарины у висков, катились одна за другой, когда леди Инквизитор пересилила себя, прыгнув на камни. Она не была слишком ловкой: взбираться на скалистые холмики Внутренних Земель или же сьезжать на щите Блэквола по склону у Крествуда - это одно, много ума не требуется. А вот прыгать и идти по старому камня посреди пустоты. Это было очень страшно. Слишком страшно. Так страшно, что весь бред, видимый от марева арахнецов, сьеживался и мерк перед этим.
[indent]А когда вся конструкция едва дрогнула и кто-то из воинов помянул с загибом магию, Тревельян очнулась от переживания своих ужасов и ударживания равновесия: она стояла точно цапля над болотом - широко расставив руки, удерживая баланс, стараясь немного накрениться в левую сторону, ведь в правой был посох. Тревельян покосилась на Хоук, потом заметила как ещё один камень, с изяществом висельника, вернулся и рухнул куда-то вниз, в зеленеющее ничто.
[indent]Мариан Хоук держала каменный "мост" и живых на этом мосту было шестеро. И надо было постараться, чтобы это количество осталось таким.
[indent]- Солас, помоги, пожалуйста. Ей... нужна сила. - Эльф понял сразу же. Возможно, он понял даже раньше, чем проговорила Эвелин. Отступник-отшельник вообще понимал в магии гораздо больше, чем маги круга. И вот сейчас Эвелин смотрела, как отступница, "подзаборная" волшебница совершала великое колдовство, а сама могла лишь открыть "канал", через себя протаскивая силу, группируя поток так, чтобы он был совсем рядом с Хоук и той легко было поглощать его и тут же превращать в связки на усиление поддерживаемых и расплетаемых чар.

[indent]Один камень падает в бездну, другой, будто пойманный крюком, подтягивается, становится впереди. Несколько самых отчаянных арахнецов пытались прыгнуть за уходящими жертвами - словно камни ринулись вниз. Воины идут впереди. Сразу за Хоук. Потом Солас, после Варрик. Эвелин замыкает, потому что у неё есть шанс, хоть какой-то, если камень под ней дрогнет... наивно, наверное, полагаться на руку с Меткой, но ведь она их сюжа привела, может, падать в бездну, имея с собой такой довесок, будет чуть безопаснее? Поэтому Эвелин идет последняя. Ей очень страшно. Но страх тает, словно изморозь на солнце. Страх тает, когда рождается необходимость внятно мыслить.
[indent]"...связка по вектору высхождения. Узел. Здесь остаточный шлейф руны. Расплести, перекинуть готовым потоком Хоук. Развеять. пусть хватает из ауры. Ещё немного. Как же болят глаза..."
[indent]Мостик среди ничего движется, как движутся на нём три безумных мага и трое тех, кто абсолютно ничего не понимает в материях, что попирают законы физики. Но они живы. И это единственное, что сейчас важно. До другого "берега" осталось всего ничего.
[indent]- Держись, Хоук. Нам ещё пить за это.

+1

12

Если бы Хоук увидела себя со стороны… Нет-нет, пожалуй, этого ей делать было не нужно: если судить по внутренним ощущениям, то Мариан должна была выглядеть как минимум хреново.
К слову, о внутренностях – их как будто в кашу сплющило. Невидимое давление умудрялось пригибать Хоук к земле так, как в свое время не смог даже груз ответственности за судьбу целого города. «Смешная шутка» - похвалила саму себя Мариан. А потом тихо матюкнулась себе под нос, цепляя магией очередной валун, свободно левитирующий в пространстве, и присоединяя его к мосту – каждое такое действие отдавалось в Хоук еще одной порванной струной воли.

После приступа паники, который пережил их отряд, пытаясь уместиться и удержаться на тропе, воцарилось относительное спокойствие. Мариан было знакомо это чувство: как встретить первые секунды страшной бури в родной деревеньке, после которых на тебя накатывает пугающее умиротворение, ведь в маленькой лачуге и рядышком с родителями с тобой не случится ничего плохого.

Представьте, что у вас ну вот совсем не осталось маны, но вам все равно кровь из носу надо доколдовать хер пойми что, а под рукой так неудачно не оказывается бутылочки с лириумом. Непередаваемые ощущения. Все равно что бежать городской марафон, приуроченный ко дню «Битвы писка и визга»: от ворот Киркволла до вершины Расколотой горы, ать-два, не сбавляем ходу!

Хоук иронизировала так, как будто знала, что в любую секунду может сдохнуть. Это утверждение было не так далеко от истины: чувствовала она себя и впрямь паршиво, печально было бы умереть, не нашутившись всласть напоследок.

- Что ты сказ… - заторможенно отозвалась Мариан, оборачиваясь к Эвелин. Голос был тихим и сиплым, как будто принадлежал не ей – и это здорово удивило Хоук. Так здорово, что чуть не выбило из колеи: стоило Мариан отвлечься даже на такую безобидную мелочь, как тропа под их ногами угрожающе задрожала.
Мариан зло выдохнула и встряхнула головой, как мокрый мабари. Гудящие камни стихли, как только удостоверились в том, что все внимание Хоук снова принадлежит им.
Остаток пути Мариан твердо намеревалась добить молча или убиться самой.

Чем ближе они были к противоположному краю обрыва, тем тяжелее взлетали новые платформы, стелясь дорогой под ногами их маленького отряда: видимо, на Мариан сказывалось утомление. Она старалась по возможности держать тропу ровной, постукивая по камням острым оконечником посоха, но теперь валуны за их спиной срывались в пропасть быстрее, чем строились новые перед Хоук.
- Нехорошо, - сказал Страуд так, чтобы Мариан его не услышала. Вид при этом у него был такой, как будто это не камни сейчас летели вниз, а он сам.
Его тревоги были напрасны, ведь буря почти улеглась: слабо взмахнув рукой, Хоук присоединила к тропе последний камень – надежный такой камень, с которого можно было спрыгнуть на твердую землю и спокойненько прогуляться до Джустинии. 

Преодоленная тропинка за их спинами сделалась совсем узкой и стремительно осыпалась, но Мариан не прошла дальше – вместо этого она как могла посторонилась, слабым жестом пропуская вперед всех тех, кто шел за ней, начиная с Варрика и Соласа.
Красивая круглая сфера в навершии ее посоха сделалась такой угрожающе красной, что того и гляди могла лопнуть.
В ушах Хоук стоял отвратительный звон: она не говорила, потому что боялась, что следом за сферой у нее еще и башка взорвется.

+1

13

[indent]Если бы воины сейчас замешкались, Эвелин, кажется, была готова их ударить или пнуть пяткой посоха по спине или пониже, лишь бы двигались. Ситуация была катастрофической (не взирая на то, что находиться в Тени как есть - катастрофично); то, что творила Мариан, жрало все ресурсы и, наверное, было бы невозможно в настоящем Тедасе, но реальные обьекты в Тени были более послушными воле магички. Только эта послушность была покорностью бронто, который обмяк и совсем не против, чтобы хозяин нёс его на себе. Хоук надрывалась.
[indent]Инквизитор видела выгорающих магов и обезумевших от перенапряжения магов она тоже видела. Война с храмовниками - отличный театр для разворачивания любых трагедий. Маги умирают, сгорая как щепы изнутри. Иногда по-глупости, иногда от необходимости прыгнуть выше своей головы. Вряд ли Хоук в здравом уме желала надрываться, таская по воздуху глыбы размером с лапу дракона. Нет. Это было необходимо. А остальным необходимо было не мешать, пока маг силы показывала, почему, собственно, то, что творят подобные мастера, удивительное и безумное явление.

[indent]Порвать свои жилы и выжечь внутренние резервы. Разрушить всё, что можно разрушить, лишь бы энергия текла к цели. Маршрут и цена - вторичны, не существенны. Маги силы всегда платят единственную плату - на разрыв аорты. До вздувшихся вен и крови из ушей и глаз. Потому что каналы передачи энергии слишком топорны. Потому что лучшие маги силы получаются из тех, кто не знает или машет рукой на все предостережения и просто делает то, что ему надо.
[indent]Вестница была в восторге и ужасе одновременно. Но эти чувства перекрывало раздражение.
[indent]- Быстрее! - Шипя на воинов, Тревельян соскочила за ними. - Готовьтесь хватать её... если... - "Если не успеет" договаривать не стоило. Все и так всё прекрасно понимали. Судя по бледному и сосредоточенному лицу Соласа, он помогал Хоук, судя по лицу Варрика, кажется, он молился за свою подругу. Мир, подвешенный на ниточку желаний и возможностей одной магички, качался у нее под ногами.
[indent]Эвелин тоже молилась. Ей хотелось отбросить ужасающе накалившийся посох Хоук подальше от той, пока не взорвался, иссекая осколками владелицу, но прервать транс магички было ещё самоубийственнее, чем танцевать джигу на последнем висящем посреди ничего камне.

[indent]"Мариан... ты сможешь. Только ты и сможешь. Давай, давай к нам. На твердь. Шагни!" - Кричала только взглядом Эвелин.

+1

14

Последние мгновения – всегда самые тяжелые: например, как кажущийся бесконечным миг расставания с родными перед долгой дорогой или как те мучительно долгие секунды перед прыжком с обрыва в холодную воду – в такие моменты всегда сложно удержать свой разум в узде.
Сдавленный крик, ставший поперек горла и так и не прорвавшийся наружу, напомнил Хоук о том, что последние мгновения тяжелы не только из-за эмоционального напряжения. Они – истинная проверка воли на прочность, вот как сейчас, когда есть всякая возможность перевести отряд через мост в целости и сохранности, а самой – отпустить; для измотанной Мариан это было бы самым простым решением из всех возможных, ведь она действительно держалась из последних сил.
Но она видела лицо Варрика. А еще, бледным расплывчатым пятном – Эвелин. И Страуда. И других. Имела ли Мариан моральное право подвести их здесь и сейчас, пойдя на поводу у секундного порыва, рожденного отчаянием?
Конечно же нет. Что за дурацкий вопрос. 

Хоук глухо зарычала, собравшись с духом и резко устремившись вперед всем телом: рывок получился неуклюжим, но Мариан хватило сил допрыгнуть до земли и при этом не свалиться на колени.
Тут же за спиной Хоук поднялся страшный гул.
Камни раскалывались прямо в полете и падали в бездонную пропасть с оглушающим треском; и это великолепное в своей первозданной мощи зрелище – тот короткий миг, когда обрываешь все связи с Тенью и позволяешь хаосу развернуться во всей красе без твоего участия – одновременно потрясло и ужаснуло Мариан, растерянно обернувшуюся на звук. 
С высоты своей усталости преодоленный путь от другого края обрыва показался Хоук бесконечно далеким.

Болезненная дрожь – от отпущенной силы, от накатившей усталости, от мгновенного облегчения - медленно поднималась по рукам и пронизывала их до самых костей, но Хоук была рада ей. Этот тремор был самым явным, самым настоящим доказательством того, что она все еще жива.
Все равно что пробежать много-много миль без остановки, а потом упасть посреди поля прямо в мягкую траву: легкие горят на каждом вдохе и выдохе, ноги и руки не слушаются, но ты дышишь – и ничто не успокаивает так, как это простое знание.
Хоук ослабила хватку пальцев на посохе, выронив его на землю, и устало опустилась на ближайший валун: лишь колоссальным усилием воли ей удалось удержать себя в сознании.
Она поставила локти на колени и свесила восхитительно гудящую голову; сидя в таком положении Мариан могла видеть, как подрагивают пальцы запаянной в когтистую перчатку руки, которыми она все это время судорожно сжимала посох.

Члены отряда держались в стороне – у Страуда был такой хмурый вид, как будто он ожидал, что в любой момент Хоук выкинет еще что-нибудь, одержимой станет, например, - но Варрик подошел к ней сразу же; они тихо перебросились парой доверительных фраз, пока гном не удовлетворился ответами Мариан и не отошел, напоследок участливо потрепав ее по плечу. Хоук все еще нужно было отдохнуть, хотя бы чуть-чуть; оставалось надеяться, что перекинутый через пропасть мост здорово срезал им путь и выиграл немного времени.

- Посмотри на мою макушку, - совершенно серьезно попросила Мариан, не поднимая головы и не изменив позы - так, чтобы ее могла услышать только подошедшая  Эвелин. – Я же не поседела? Я бы попросила Варрика посмотреть, но он ростом не вышел… 
Смешок, больно простреливший ей грудь и закончившийся коротким приступом кашля, был самым явным показателем того, что все не так плохо, как могло показаться на первый взгляд, ну а Хоук…
А с Хоук, как и со всеми ними, все будет в порядке – ведь бывало куда хуже.

+1

15

[indent]В Тени могла пройти Вечность, а могло случиться так, что все происходящее, как краткий сон - лишь кажется затянувшимся кошмаром; тронет кто за плечо - очнешься, а еще даже не рассвело... беда была в том, что некому разбудить этих неудачников, свалившихся в Тень. Некому потрясти за плечо. Позвать.
[indent]Зовут ли их сейчас снаружи?
[indent]Эвелин надеялась, что ещё прошло слишком мало времени и, как влюбленная дурёха, немного надеялась, что, и правда, кто-то там, снаружи, её зовет. Хотя это было вряд ли - вокруг кипел бой. Адамант был в огне. Возможно, никто даже не заметил, что отряд пропал?

[indent]Сколько мыслей, сомнений, среди одуряющей пустоты усталости и оцепенения, в котором существовало всё, пока магичка пыталась заново дышать, переводя дух: нет, не она держала глыбы посреди ничего, не она перетаскивала их спасение через пропасть, но у Эвелин никогда не было столь много сил, как у Хоук.
[indent]И, подойдя к той, Тревельян сначала решила, что ферелденка шутит: это было в духе Мариан. В конце концов, все же знают, что волосы седеют постепенно, лишь проклятие может истрепать моментально лицо и тело...
[indent]- Нет, не поседела. Ты молодец, Мариан. Только я бы дала тебе напиться вина и отоспаться в теплом и сухом месте, но мы стоим... посреди ничего, а вокруг ни вина, ни теплых коек. - Невольно, магичка шмыгнула носом, а после поёжилась: руки ещё дрожали, колени, впрочем, тоже.
[indent]- Спасибо тебе, Хоук. И... - Голос звучал виновато и устало. Эвелин самой не хотелось делать то, что было нужно. Ей до воя уже болело и рябило в глазах от этой зелени, от гротескных скал и грохота несуществующих отголосков повсюду. Но если дочь дворян и прилежная неслучившаяся сестра Церкви что-то и умела, так это наступать на горло своим и чужим "хочу" ради общего "надо".
[indent]... - Нам нужно двигаться дальше. Посидим совсем немного. Боюсь, здесь нельзя поддаваться даже чувству усталости. Демоны паразитируют на всех чувствах. - Даже взглядом нельзя было выдавать "Прости". Иначе станет совсем невыносимо.

+1

16

- На заметку – я могу спать практически где угодно. Даже на полу. Как мабари, - Мариан хрипло рассмеялась, вытирая ладонью проступивший на лбу пот. – Но ты права, лучше здесь не дрыхнуть. Вдруг выползет какой-нибудь сраный кошмарик и покоцает нас, пока мы отдыхаем.

Самым стремным в сложившейся ситуации было то, что Хоук прекрасно понимала, что времени на просиживание штанов у них действительно не было: счет шел на секунды и каждая, которую они тратили здесь, бредя по спутанным тропинкам и пытаясь отыскать путь в материальный мир, могла аукнуться страшными последствиями в будущем.
Интересно, отразится ли как-то за Завесой тот факт, что она только что собрала, а потом раздербанила здесь здоровенный мост? Какая-то такая заумная херня была написана про связь мира реального с Тенью…

- Да, - отозвалась Хоук, лихорадочно кивая и шумно вдыхая-выдыхая через нос: как будто эти дыхательные упражнения могли поставить ее на ноги быстрее. – Да, конечно, пойдем дальше. Я ща.

Однажды кто-то очень умный сказал Мариан, что если очень сильно постараться, то можно убедить себя, что усталости нет. «Это хуйня» - с ухмылкой думала тогда Хоук, прекрасно зная, что усталость есть, была и будет, сколько ты себя не убеждай, но зато можно научиться эту усталость превозмогать и переть дальше. 
Поэтому она подняла взгляд и очень нежно улыбнулась Эвелин. Тронула ее за руку. «Да не гляди ты так виновато, как будто я не понимаю, что мы в полной жопе» - хотелось ей добавить, обнадеживающе стиснув ладонь.
«Не вини себя, не кори себя».
«Я была на твоем месте».
Оказаться по ту сторону баррикад было интересным опытом. Значит, вот как чувствовала себя Авелин (или Карвер, или Фенрис, или Варрик, да кто угодно из ее неугомонной гоп-компании), когда Хоук всякий раз гнала их, уставших и заебанных сомнительными авантюрами, вперед? И ведь они же шли.

Мариан нашарила на земле посох и, сощурившись, придирчиво осмотрела его на предмет повреждений: сфера в навершии не лопнула, но на ней все же проступила тоненькая трещина, а цветное стекло все еще было теплым на ощупь.
Помотав головой, Хоук оперлась о посох и поднялась на ноги.

- Чувствуешь что-нибудь? – откашлявшись, тихо поинтересовалась Мариан у Эвелин, а потом криво улыбнулась – мол, ну чего ты, не раскисай, я же не померла. – В смысле… этой штуковиной на своей руке? Могу поклясться, что когда мы были на том берегу, я видела здесь духа. Того самого, который выдает себя за Жрицу. Не могла же она куда-то испариться.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Там лежит Бездна [28 Стража, 9:42 ВД]