Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Дипломагическая неприкосновенность [5 Зимохода, 9:43 ВД]


Дипломагическая неприкосновенность [5 Зимохода, 9:43 ВД]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s3.uploads.ru/ejXkw.png

Дипломагическая неприкосновенность [5 Зимохода, 9:43 ВД]

Время суток и погода: ясный и светлый полдень, самое неподходящее время для совершения преступлений; холодно, безветренно, тускло подсвечивает солнце.
Место: Орлей, окрестности Имперского тракта неподалеку от Монтсиммара
Участники: Рис, Мариан Хоук
Аннотация: Понятие дипломатической - как и дипломагической - прикосновенности достаточно широко: это тебе и возможность пересекать государственные границы, размахивая посохом и верительными грамотами, и всяческие привилегии, и абсолютное взаимопонимание с храмовниками.
Ну вроде как.
Гражданская война окончена, Брешь залатана, все хорошо и прекрасно, да вот только передвигаться по трактам все еще небезопасно. Даже если на вас распространяется дипломагическая прикосновенность. И даже если посох вы прячете очень хорошо.

+3

2

Чтоб горе забыть и сгладить вину
Скачу от судьбы в забвенья страну,
Окончен мой путь, я устал,
Пора отдохнуть среди скал.
Покрытые льдом, словно сердце моё.

- Ты уверен, что это правильно?
Во взгляде Евангелины тревога и беспокойство. Рис смотрит на неё, едва заметно хмурясь. Больше года прошло, а он всё не может привыкнуть к этому. Внешний облик храмовницы - крепкой, сильной девушки с вечно вздёрнутым подбородком, идеальной осанкой и сведёнными бровями - совершенно не вяжется с тем, о чём говорят её глаза.
- Да. Война кончилась, опасности больше нет. Я пойду один.
Его слова звучат резко и даже грубо, Евангелина едва заметно вздрагивает и опускает взгляд. Только с ним она может себе позволить быть такой. Не железной леди, не солдатом. Обычной женщиной - уязвимой, слабой, нуждающейся в любви и ласке.
Самой обычной.
Он понимает это. Прекрасно видит во взгляде и ценит. Ценит всё, что Евангелина делает для него, для других магов, для Инквизиции - для всех. Ценит её за бескорыстность, за веру в лучшее, за самоотверженность и смелость. За открытость, за способность вовремя сбросить с себя броню и позволить увидеть свою слабость. Только ему. Только с ним.
Он понимает, что не в праве рисковать тем, что ему подарил Создатель. Ради чего умерла его мать, которую он так и не успел толком узнать. Ради чего он разругался вдрызг со своими друзьями. Ради чего отказался от своей прошлой жизни.
И рисковать ей не будет никогда. Он сомневается постоянно, в каждом своём решении, но в этом - никогда.
- Храни тебя Создатель, - тихо произносит чародей, прежде чем переступить порог. Он не оборачивается. И так знает, что она смотрит ему в спину и молчит, что её брови плотно сведены к переносице, а белки глаз быстро покрываются мелкой сеткой красноватых нитей.
Я всадник из льда, надо мной
Мерцает звезда, но весной
Лёд тает всегда, только я - никогда.
Только я - никогда.

На это задание можно было отправить кого угодно. Любой гонец смог бы добраться до Монтсиммара, любой смог бы передать послание союзникам Инквизиции - самое обычное, рядовое. Ничего секретного и срочного. Но Рис вызвался сам, и отказывать ему никто не стал.
Ему нужно было это задание. Ему нужно было уйти, побыть наедине с собой.
Нужно было обдумать всё и просто проветрить голову.
Война кончилась, но мир ещё долго будет зализывать раны. Рис прекрасно знал это. Знал и то, что мир уже никогда не будет прежним. Моры терзали земли Тедаса регулярно, и к ним люди, эльфы и остальные жители давно привыкли. Они  умели сражаться с порождениями Тьмы, они научились ковать оружие и доспехи, научились убивать Архидемонов. То, что произошло в этот раз, было не похоже на всё, с чем Тедас сталкивался за 9 веков своего существования.
Дракон - огромное и величественное животное. Куда более сильное, чем какой-нибудь волк, более грациозное, чем галла. Превосходящее всё, с чем или с кем бы его не сравнивали. В этом плане Век Дракона ничуть не отставал от своего покровителя.
Век Дракона не переставал удивлять Тедас своей насыщенностью разного рода происшествиями, и Рис был уверен, что удивит ещё не раз за следующие 50 с лишним лет.
Чародей остановился на обочине тракта и посмотрел в небо. Было непривычно видеть его голубой чистый простор без мерзкой зияющей раны, щурить глаза от самого обычного солнечного света, а не адского зелёного сияния. Рис долго смотрел в небо, скользил взглядом по мягким пушистым облакам, по полупрозрачным разводам на ярко-синем холсте, и его губы сами собой растягивались в улыбке. На плечи чародея падал мелкий снег, ветра не было совсем, поэтому он не хлестал по щекам, а мягко опускался на твань одежды путника, задерживался на его ресницах, сверкал в бороде, словно россыпь мелких алмазов.
Так бы до конца жизни...
Рис стоял так целую вечность. Ему не хотелось уходить. Хотелось стоять на месте и любоваться, дышать свежим морозным воздухом, смотреть на солнце сквозь крошечные капельки на ресницах. Хотелось не прерывать это ощущение хрупкого глупого счастья.
Но время шло, и природа всеми силами стала подгонять чародея дальше. Крепкий зимоходский морозец начал щипать его за щёки, пробираться под одежду, и Рису всё же пришлось продолжить путь. В этом самом месте его путь должен был сойти с тракта на узкую лесную дорогу. Лесов в этой части Тедаса было не очень-то много, но на пути гонцов Инквизиции, особенно когда они шли в одиночку, таковые попадались с завидной частотой. Рис исключением не был. Рассуждать и тратить время на поиски обходного пути тоже не было, ровно как и желания. Рис вызвался идти с целью проветрить мозги, а не практиковаться в прокладывании маршрутов, поэтому молча свернул с тракта на тропу, пряча лицо от снега и солнца под капюшоном.
В лесу было светло и тихо. Голые деревья пригибались под тяжестью снега, ветви цеплялись друг за друга, издавая едва слышный скрип. Где-то вдали в снегу копошились какие-то мелкие зверьки, а по коре дерева быстро долбила клювом птица. Рис старался не думать ни о чём, потому что глодать собственный мозг он умел в совершенстве, и за время пути уже основательно так в этом напрактиковался.
Впрочем, убеждать себя не ковырять собственную ранку грязной палкой ему долго не пришлось. Солнце ещё только размышляло о том, что скоро нужно будет начинать клониться к закату, когда чародей услышал скрип снега под сапогами. Собственно, это было не очень странно, если учесть, что в лесу Рис был совершенно один, а шаги вокруг появились так внезапно, словно незнакомцы свалились с неба.
Рис остановился и прикрыл на пару секунд глаза. Прислушался. Всё его естество напряглось, стягивая силы в центр, туда, где сейчас быстро и с жаром билось сердце чародея. Чутьё подсказывало, что непрошенные гости вовсе не дорогу спросить пришли.
Он поднял голову, уже полностью готовый к тому, что придётся дать отпор. Окруживших его людей было около десятка - Рис не стал углубляться и пересчитывать по головам. Одного взгляда хватило, чтобы понять - если быть битве, он не выстоит.
Люди вокруг были одеты в до боли знакомые серые латы. Повёрнутый остриём вниз меч, окружённый языками пламени на груди каждого из них отзывался в глубине души Риса болью, как если бы этот самый пылающий меч вонзили в его тело. Губы чародея исказила кривая усмешка.
Какая встреча.
После окончания войны Красных Храмовников практически не осталось. Обычных же на очень коротком поводке теперь держала новая Жрица. Впрочем, Рис нисколько не удивился бы, узнав, что за те дни, что он провёл в пути, Виктория решила устроить облаву и таки разогнать всех мятежников по Кругам. А раз всех, то и тех, что служили под началом Вестницы и Инквизиции.
Правда, шайка, окружившая Риса, походила на благородных воинов Ордена только латами. Небритые бандитские рожи, отсутствующие части доспехов и ну совершенно не храмовничьи кривые сабли вместо мечей говорили о том, что он нарвался на местный театр.
- Слышь, стой-ка, дядя.
Рис покосился на говорившего. "Дядей" его назвал верзила ростом под 2 метра с торчащей в разные стороны густой шевелюрой и большим красным от мороза носом. Эпичности его фразе добавляло и то, что после своих слов верзила громко и с чувством шмыгнул носом, как трёхлетний малолетка, впервые выпущенный поиграть в снегу.
- Вы мне?
- Тебе, тебе. Куда идёшь? Из какого Круга? - эти слова принадлежали уже другому, молодому и тощему настолько, что латы на нём гремели, как консервная банка на шесте. - Ща отправим тебя на Усмирение, понял, да?
Рис молча смотрел на противника, как на идиота. Чего они ждали? Денег, слёз, драки? Он не знал. Судя по их лицам, они в любом случае начали бы драку, и сейчас только провоцировали мага начать первым. Эдакая прелюдия - кстати, весьма распространённая среди храмовников, разве что, звучащая более благородно из их уст.
Его ладонь покрепче перехватила древко посоха. Раз быть драке, надо быть готовым. Вот только первого удара они не дождутся никогда. Впрочем, покорности тоже.

+1

3

- Тихо, ти-и-ихо…
Мариан Хоук не могла похвастаться развитым инстинктом охотника, но желание отведать свежей зайчатинки неожиданно пробуждало в ней спящие до этого момента таланты. Вот как сейчас: притаившись за деревом, Хоук хищно щурила глаза в сторону белого зайца, жующего пожухлую травинку, и выжидала. Рядом с ней покорно схоронился Шустрик, демонстрировавший невиданную для мабари выдержку: он пускал голодные слюни и гипнотизировал дичь страшным взглядом, но не посмел двинуться с места без команды.
Хоук была настороже: кончики ее пальцев щекотала цепная молния, заготовленная для меткого удара. Вжух! – и ты больше не зайчик, а тушеное рагу. Или запеченное. Тут уже зависит от силы заклинания.
Заяц беззаботно перебирал лапами, не подозревая о подстерегающей его опасности. Мариан напружинилась, обострила все свои человеческие чувства до сверхчеловеческих граней, молния затрещала…
… и именно в этот момент маленький ушастый засранец почуял что-то неладное и сорвался с места.

- Шустрик, фас! – крикнула Хоук, вслепую метнув молнию. Шустрик с лаем выскочил из укрытия, но заяц оказался проворнее и, перепрыгнув через кусты, умчался прочь в неизвестном направлении. Шустрик улегся на землю с самым несчастным видом. Если бы когда-нибудь Варрик взялся описывать в своей книге экзистенциальный ужас по-собачьи, то он выглядел бы именно так.
Вздохнув и поправив платок на голове, Мариан вышла из укрытия. Опираясь на посох, она подошла к тому месту, куда запульнула молнией, и обнаружила, что заряд ушел впустую - пятачок земли, принявший на себя удар стихии, почернел и дымился, а снег вокруг него растаял.

- М-да, - подытожила Хоук, пряча посох за спину в чехол. Шустрик поднял на нее голову и заскулил. Хоук обменялась с мабари взглядами и, улыбнувшись, пожала плечами. – Подумаешь. На медведя пойдем, они сейчас как раз спят. Мяса на неделю надыбаем, а из шкуры пошьем мне модный плащ. Что скажешь?
Шустрик приободрился и, гавкнув, уселся на задние лапы. Мариан ласково потрепала пса между ушей, а потом осмотрелась.
Путешествовать в одиночку было интересно, но в такие моменты Хоук скучала по поместью со слугами и спокойной размеренной жизни.
Не то чтобы она сутки напролет носилась по лесам в поисках еды, нет: у нее всегда был с собой запас съестного, который она добросовестно пополняла в тавернах, где останавливалась, но просто… Просто иногда ферелденской душе необходим кусок свежего мяса, по-дикарски пожаренный на огне и посыпанный пахучим сыром, чтобы идти дальше. Ммм, сыр…
Из-за всех этих мыслей у Хоук заурчал живот. Выудив из поясного кармашка сухарик, Мариан разломала его пополам, закинула в рот одну половину, а вторую попыталась скормить Шустрику. Мабари от лакомства отказался: ткнувшись носом в промерзлую землю, он принюхался и, энергично затявкав, припустил вперед. Взял след зайца? Мариан подкатила глаза.

- Ну ладно, ладно, я иду, - помогая себе при ходьбе посохом, пробубнила Хоук. Даже если это не заяц, пора бы им продолжить путь: в лесу, может, очень красиво, а все эти замершие деревья и покрытые белым снегом веточки так вообще напоминают о доме, но в бесцельной ходьбе по сугробам мало приятного.
Впрочем, чем там еще она занималась с тех пор, как сбежала из Киркволла.

***

Это был не заяц.
Или, может, был, но в какой-то момент Шустрик будто сбился и взял новый след. Ох уж эти удивительные тайны собачьего носа; сколько раз Шустрик и его нюх выводили Хоук на неожиданные приключения? Например, как в тот раз, когда он должен был взять след беглого малефикара, но вместо этого они с Мариан несколько часов таскались по пещерам и пугали поселившихся там пауков. Или когда во время прогулки по Расколотой горе он погнался за белкой и случайно разбудил спящих на вершине скелетов. Или когда…
Шустрик уверенно шел вперед, как вдруг свернул с дороги, спрятался за стволом поваленного дерева и уставился вдаль. Хоук была умной женщиной и решила последовать его примеру: отстегнув посох со спины, она присела рядом с псом и затаилась.
В лесу что-то происходило - и нет, это было непохоже на кроличье собрание.

- Шустрик, что видит твой собачий взор? – спросила у пса Мариан, выглядывая из укрытия. Пес ответил не сразу. Сначала он долго принюхивался к воздуху под пристальным взглядом Хоук, а потом прижал короткие уши к голове и глухо зарычал. Удивительно. Шустрик был добродушным мабари, и мало кто во всем белом свете мог его так разозлить. Если только непутевые воры, пробравшиеся в поместье за блестящими цацками. Ну или ни в чем не повинные разносчики писем – пес его знает, почему Шустрик их так гонял. Или…

- Храмовники? – догнала Мариан, старательно щуря глаза. И ведь действительно: даже на приличном расстоянии в тусклых латах угадывалось что-то до боли знакомое. Верно, этот образ так хорошо запомнился Мариан за годы в Киркволле, что успел пропечататься где-то внутри ее головы.
Храмовников было много. Издалека Мариан насчитала восемь, но кто знает, сколько притаилось в укрытии? Хоук знала, что набрасываться нехорошо, но попробуй объяснить это любителям усмирять магов и запивать еду лириумом. Придурки.
Но что беспокоило Хоук больше всего, так это то, что храмовники кого-то донимали. Мариан не могла разглядеть, кого именно, но она готова была поспорить на пять заячьих туш, что мага. Потому что храмовники не донимают простых смертных, это не вносится в их послужной список.
«А вдруг это…»
- У-у-у-у, дерьмо, ну вот опять, - сжав переносицу пальцами, прошептала Хоук, прячась обратно за дерево. Складывалось ощущение, что она лично сделала Создателю какое-то плохое зло, и теперь он ей очень изобретательно мстил. Серьезно, храмовники? Посреди леса? Повязавшие мага и создавшие ситуацию, мимо которой Хоук ни за что бы не смогла пройти из-за обостренного чувства справедливости? Да вы шутите.
- Так, ладно, - Мариан хлопнула себя по щекам, а потом подтянула к себе чехол с посохом, - нам нужна диверсия, пока я… буду делать что-нибудь. Справишься?
Шустрик, покорно усевшийся рядом, радостно высунул язык. Хоук умилилась и ласково потрепала умную псину по голове.

***

- Давай-ка без шуток, дядя, - пробасил самый рослый из храмовников. – Посох сдаем. Сам знаешь, че будет, если не сдашь.
- Усмирим, ага-ага - услужливо подсказал тощий рыцарь. – Будешь бегать потом…
- … с клеймом на башке.
- На лбу!
- Да какая разница, - вмешался третий, протиснувшись вперед; судя по потешному акценту, он был образцовый орлесианец прямиком из столицы. – Заканчивайте этот цирк. Отбираем посох, руки в кандалы и в… в Круг его, да.

Судя по всему, мозгов у этого храмовника было побольше, чем у его бравых товарищей - стало быть, нарисовался сам командор. Нахмурившись и придирчиво осмотрев чародея с головы до ног, он свистнул товарищей. Помощь тут же подоспела: кто-то из рыцарей подкрался к «дяде» со спины и сильно пнул его под ноги. Пользуясь моментом торжества бессмысленного насилия, командор отобрал у мага посох, ведь каждый храмовник знает, что если отобрать у мага его палку, он уже не сможет колдовать, да?
- А теперь нас ждет очень долгий путь в… в Круг магов, где вам надлежало оставаться, - добавил командор, с отвращением передавая колдунскую палку красноносому верзиле. Тот, в свою очередь, посмотрел на посох так, как будто ему торжественно вручили живую змею. – Досмотрим вас по дороге, поглядим, нет ли у вас еще каких-то запрещенных… артефактов.
- И золота! – добавил тощий.
Командор устало вздохнул.
- Мы – воины Создателя. И золото нас не интересует, - уточнил командор, но со стороны все это выглядело так, будто он пытается убедить в сказанном себя самого. – А что до вас, алкоголиков и тунеядцев, то с вами мы поговорим…

Но командор не договорил, потому что его прервали. Прервали самым неожиданным образом – кто-то из его подопечных беспардонно тявкнул.
- Кто?..
Чуть поодаль, прямо на протоптанной лесной тропинке, сидел невесть откуда взявшийся мабари и смотрел на храмовников самыми добрыми глазами, какие только могут быть у собаки. При этом он часто-часто дышал, высунув язык, и радостно вилял коротким хвостом. Кажется, кто-то из храмовников умилился вслух.
- Мабари? Откуда в Орлее мабари? – послышался на первый взгляд не очевидный, но очень разумный вопрос. – Его с магом точно не было!
- Да может заблудился…
- Ага, в другой стране? Нынче ни один добропорядочный орлесианец не держит у себя дома псов. Тем более таких, - командор брезгливо ткнул пальцем в мабари. – Брысь отсюда!
Пес непонимающе склонил голову вбок и заскулил.
- Кыш говорю! Уйди! У нас тут…
Командор опять не договорил, потому что его снова прервали - на этот раз ему в лицо прилетело большим снежком.

Храмовничий отряд отозвался нестройным ржачем – еще бы, ведь какой рядовой не воспользуется возможностью попотешаться над непосредственным начальством? К тому же, злоумышленника нигде не было видно.
- Кто посмел?! – рявкнул командор, выхватывая меч из ножен. Смех стих. Впрочем, ненадолго - в храмовника прилетел еще один снежок, но уже куда больших размеров.
Происходящее походило на сценарий скверной орлесианской трагикомедии, где невидимый призрак доставал домочадцев, швыряясь в них кухонной утварью. Когда очередной снежок – еще больше, чем предыдущие – чуть не сбил с ног волосатого верзилу, храмовники забеспокоились.
А мабари тем временем аккуратно подобрался к плененному чародею и принялся нюхать его сапоги.

Обстрел из снежков усилился: теперь храмовники получали три по цене одного. В этом лесу очевидно творилось что-то противоестественное, потому что даже мелкое хулиганье в деревне неспособно бросаться снежками с такой скоростью.
- Там! Из чащи! - указал в сторону деревьев один из храмовников, прикрываясь щитом от снежкострела. 
Командир изобразил какой-то жест – очень несвойственный храмовникам жест – и несколько рыцарей покорно сдвинулись с места. Выставив перед собой щиты и вслепую размахивая мечами, храмовники шли в сторону чащи с целью положить конец этому беспределу, но отважный атакующий продолжал обстрел и, судя по всему, не планировал отступать.
- Вытащите этого ублюдка оттуда и приведите ко мне! – орал командор, укрываясь от снежков щитом. – Я с ним мигом…

Известно, что Создатель любит троицу, а потому это был третий раз, когда командора перебили. Ведь стоило храмовникам сойти с тропинки и углубиться в чащу, как из-за дерева на них с боевым кличем выпрыгнула розовощекая Хоук.
Вид у нее был совершенно дикий: горящие жаждой убийства глаза, размазанный по лицу каддис и теплый пуховый платочек, крепко намотанный на голову (ведь голову всегда нужно держать в тепле). Взмахнув посохом, она запульнула в подступивших к ней храмовников веером из ледяных сосулек: кто-то свалился на месте, но кто-то успел оправиться от шока и теперь несся вперед с криком «засада! засада!». Тогда Мариан чиркнула подошвой сапога по земле, покрывая слой снега коркой льда и, оттолкнувшись посохом как веслом, с грацией лося на гололеде заскользила вперед, оставляя за собой след из сверкающих сосулек. 
Вычерпывать магию из Тени и лепить из нее боевые сосульки в такую холодину было легче, чем обычно: Мариан подстраивала себя под окружение, и окружение щедро делилось с ней тем, чего у него водилось в достатке. Маленькие чародейские хитрости, услышанные еще в молодости от отца – «если жарко, колдуй огонь, если холодно – снежки, а если слякоть и дождь – молния будет в самый раз». Разрушительная как все эти силы природы, Хоук верно следовала родительским заветам, а потому сейчас весело и задорно закидывала храмовников снарядами невиданных размеров. Шустрик был в исступлении: он бойко тявкал, прыгал в фонтанах, поднимаемых ударившимися о землю снежками, и не забывал при этом кусать храмовников, оберегая «дядю», которого почему-то пытался защитить.

Судя по всему, элемент неожиданности сработал как надо: храмовники охерели так, что даже не попытались пресечь эффектное появление Хоук с помощью лириумных инкантаций. Ну и хорошо - это означало, что Мариан все еще могла колдовать, и ничто не мешало ей раскидать пару храмовников барьером и сбежать до того, как они опомнятся и похватаются за мечи.

- Ну что ты стоишь как неродной? Драпай, драпай! – бойко скомандовала Мариан, загораживая чародея собой. Несмотря на то, что она успела здорово приложить нескольких храмовников, некоторые из них все еще крепко держались на ногах – хорошо было бы это исправить. – Забей на посох, беги!

+1

4

Среди завистливых ничтожеств и пустых болтунов
Скажи хотя бы, разглядеть тебя как?
Я вновь блуждаю в буреломе из обманчивых снов –
Ищу тебя, о мой единственный враг!

Понять, что его мнение о собственной скорости реакции слегка преувеличено, Рис успел лишь тогда, когда его лицо с особой нежностью поцеловал сугроб. Справиться с одним, двумя, ну даже тремя противниками было бы не сложно, но, когда их по меньшей мере десяток, они окружили тебя со всех сторон, и к тому же, ты измотан долгой дорогой, как-то не сразу чувствуешь, что тебе сейчас прилетит сзади.
Получив ощутимый пинок под колени, чародей неуклюже свалился в снег, едва успев подставить свободную руку, но всё же ткнулся лбом и носом в колючий сугроб. Разумеется, посох из ослабевшей руки тут же отобрали. Чародей неслышно скрипнул зубами от злости, медленно закипая изнутри. Подобного обращения он не видел со времён своей юности, когда в Шпиль привезли очередной отряд молодых храмовников, отчего-то почувствовавших себя хозяевами жизни. Правда, несколько стычек с не менее горячими молодыми магами – чьим лидером, кстати, была рыжая подружка Риса, слегка умерили пыл новоявленных церковников.
Сейчас ни острой на язык и не жадной на тумаки Адриан, ни правильной и верной Евангелины рядом не было. Рис на мгновение поймал себя на мысли, что почему-то подсознательно ищет себе в качестве возможных защитников только женщин. Адриан, Ева, мама, Шейла – он даже не мог вспомнить, чтобы у него был кто-то настолько же близкий мужского пола. Кто встал бы рядом, плечом к плечу, спина к спине, протянул крепкую руку, и никогда бы не отступил. Банально, шаблонно, но иногда Рису действительно было необходимо мужское дружеское плечо рядом. И вот конкретно в данный момент такое плечо, а точнее, его физическая сила, была бы крайне к месту.
Рис прикрыл на мгновение глаза, абстрагируясь от мерзких голосов вокруг. Слушать их не было никакого желания – кто знает, до чего эти пропитые недоумки могут дотрепаться. Чародей не двигался, по-прежнему стоя на коленях и упираясь ладонями в холодный колючий снег. Рукава его одежды намокли, колени – тоже. Он глубоко, старательно вздохнул.
Один.
Где-то вдалеке что-то звонко хрустнуло, а потом раздался донельзя радостный почему-то собачий лай. Рис не придал этому никакого значения.
Два.
Голоса храмовников вокруг резко сменили тон. Теперь они звучали не нахально, а растерянно, пожалуй, даже слегка бессильно.
Три.
Рис рывком поднялся на ноги, оттолкнувшись пальцами от промёрзшей земли, и вскинул голову. Как оказалось, за те несколько мгновений, что он призывал силу Тени, Создателя, дух погибшей матери и всё такое, на поляне произошли кардинальные изменения, причём далеко не в пользу храмовников.
Кто-то – Рис пока не видел таинственного спасителя – методично обстреливал нападавших снежками. Причём снежки были такими плотными и крепкими, и так часто вылетали из-за деревьев, что чародей ни секунды не сомневался в их происхождении. Его определённо спас маг.
Ферелденский маг, если учесть носящегося вокруг мабари, с упоением вгрызающегося в мягкие храмовничьи пятки и задницы и заливающегося при этом победоносным лаем. Чародей бросил на пса короткий взгляд и зачем-то кивнул ему, словно благодаря. Пёс в ответ коротко взвизгнул и повис на предплечье у очередного злоумышленника.
Рис огляделся. Так называемого командора видно не было, а соответственно, и пропавшего посоха. Чародей не видел лица того, кто вырвал оружие из его руки, но точно ощущал, что рядовой храмовник не рискнул бы этого сделать, а уступил дорогу своему вожаку.
Ну где же ты, родной?
Пока пёс носился вокруг, он старательно озирался, силясь заметить среди куч хвороста, бегающих с мечами наперевес храмовников и сугробов свой посох. Увы, того по-прежнему не было видно, и Рис уже почти был готов двинуться на поиски, когда за его спиной материализовался источник снежковой атаки.
Он обернулся, мельком окинув взглядом свою спасительницу. Легко сказать, драпай, когда за твоей спиной висит посох. Рис снова обернулся на храмовников. Те потихоньку приходили в себя, собирались кучкой, явно намереваясь напасть уже организованно. Чародей нахмурился. По пальцам с треском пробежали маленькие белёсые нити.
- Только вдвоём. – Он вскинул руку, одновременно с рваным выдохом выпуская в ближайшего храмовника юркую ветвистую молнию. Железная броня на груди врага выполнила свою роль на «ура» - тот взвыл и повалился на снег, дрыгая ногами так, словно хотел сбросить с себя гигантского паука. Мимо промчался пёс. – Точнее, втроём.

+1

5

Конечно, грустно, что маг, которого Хоук спасла, не был тем магом, которого она искала. Ну знаете, она ведь все еще слепо верила в свою удачу: вот бродит Мариан по заснеженным лесам, отгоняет пса от всякой падали («молодец, Шустрик, так им, этим храмовникам железнозадым!»), иногда фокусы магические какие-то выкидывает, а тут опа – и подрывник ее найдется. Но в этот раз чуда не случилось. Тоска зеленая.
Впрочем, на тоску в гуще боя времени не было. Упрямый чародей отказался бежать и у Хоук возникло несколько вопросов. Во-первых, встречался ли он когда-нибудь с такой толпой храмовников и знает ли, что случится, если они все-таки возьмутся за свои антимагические ритуалы. Даже странно, что они не сделали этого до сих пор. Тормознутые какие-то.
Второй вопрос был проще. Мариан даже не постеснялась озвучить его вслух.
- Тебе жить надоело? – без обиняков поинтересовалась Хоук. – Мало того, что один в лесу, так еще и…
Она не договорила – рядом эффектно полыхнула молния, сотворенная чародеем, и голос Мариан потонул в магическом треске и визге поваленного в снег храмовника. Впечатленная Хоук глупо улыбнулась.
- Отлично сработано, - прокомментировала Мариан. А потом развернулась и послала светящийся мертвенно-бледным залп магии в храмовника, который хотел подобраться к ней со спины. Его нагрудник мгновенно заиндевел, стоило стали соприкоснуться с магией; потом мороз расползся дальше и заковал рыцаря в лед с головы до ног. Набрасываться же нехорошо, почему они никак не запомнят? – Но этого все равно недостаточно!

Хоук хорошо понимала, о чем говорит. На их с незнакомым чародеем стороне была магия, шальной пес и элемент неожиданности, эффект которого постепенно утихал; на стороне храмовников было численное преимущество и умение блокировать магию. Она избегала встреч с храмовниками как раз по этой причине: их церковные ритуалы - выжженные лириумом слова очищающих молитв, из-за которых магия утекает из рук, как вода, а в голове становится страшно и пусто - в большинстве случаев сводили к нулю возможность победить; так зачем же вступать в конфронтацию с кем-то, кто может отобрать у тебя самое дорогое?
Но с этими храмовниками было что-то не так. Хоук могла предположить, что они новенькие и пока не знают, как в мире дела делаются, но новеньких всегда посылают в патрули вместе со старенькими. Могла предположить, что они давно не принимали лириум, но рвущиеся в бой рослые мужики не выглядели ни больными, ни обессиленными. Могла предположить…
А, впрочем, какая нахрен разница.
Все равно она не любила убегать.

- Ай, чулочки Андрасте, ну да и демон с тобой! - сплюнула Хоук. – Втроем так втроем! Сваргань барьер какой-нибудь, будь добр!
И на этой оптимистичной ноте решительная Мариан прыгнула вперед, прямо в гущу боя.

Быть магом силы было хорошо – это означало, что раскидывать врагов Хоук могла в буквальном смысле этого слова. Глядя на то, как закованные в доспехи воины впечатываются в землю «кулаком Создателя», Мариан чувствовала себя очень сильной. И независимой. А еще у нее просто не было выбора, кроме как быть сильной и независимой: в бою с храмовниками приходилось действовать на опережение, ведь если они подберутся к тебе на расстояние тычка в бок мечом, ты с большой долей вероятности окажешься смертельно ранен. А потом – ну естественно! - мертв. Экая неприятность под старость лет. Поэтому сейчас Хоук делала то, что она умела делать лучше всего. Не пекла блинчики, нет – этот навык стоял на втором месте в ее списке талантов.

Перенаправив поток чистой магии из Тени в мир физический и обратив его первозданной силой, Мариан взмахнула рукой и отшвырнула храмовников от себя прочь – так, словно их повалил на землю резкий порыв ветра.
- Сучьи маги! – гневно взвыл командир, материализовавшись из сугроба, в который свалился. – Чтоб у вас руки отсохли! Чтоб всех ваших матерей Мор побрал! Чтоб…
Хоук швырнула в него огненным шаром даже не глядя.
«Вот про маму не надо было».

- Пощады! Пощады! – послышалось откуда-то из-под ног Мариан. Перед ней на коленях стоял широкоплечий косматый детина с красным лицом - того гляди вот-вот заплачет. – Мы не настоящие храмовники, мы просто мимо проходили! Сжальтеся, милсдарыня чародейка!
Хоук изумленно выгнула бровь. Потом окинула взглядом место боевых действий. И ведь правда – поваленные храмовники не торопились подниматься на ноги после эффектного представления, которое устроили Мариан и чародей. Наоборот – они стремились уползти подальше и не горели желанием нести в массы заповеди Создателя. «Магия должна служить человеку, а не человек магии», все в этом духе.
- Вот оно как? – растягивая гласные, спросила Мариан, тяжело опуская на плечо лже-храмовника оконечник посоха. Оконечник, который венчало опасного вида лезвие. Хоук как бы случайно придвинула его поближе к голове мужичка; в ответ голова испуганно вжалась в плечи. – Зато мага вы изловили настоящего. Не стыдно?
Разбойник – а в том, что это всего-навсего простой разбойник, любящий поживиться за счет путников на тихих дорогах, Мариан уже не сомневалась - хныкал и глядел в землю, как нашкодивший ребенок. Хоук терпеливо вздохнула, не убирая посоха.
А потом обернулась к чародею, вопросительно склонив голову вбок – мол, ну и что делать с ними будем?

0


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Дипломагическая неприкосновенность [5 Зимохода, 9:43 ВД]