Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Watching You [26-29 Стража, 9:42 ВД]


Watching You [26-29 Стража, 9:42 ВД]

Сообщений 1 страница 30 из 113

1

http://sh.uploads.ru/iyIwR.png

Watching You [26-29 Стража, 9:42 ВД]

Время суток и погода: время меняется по ходу событий, погода по-ферелденски холодная, зима не спешит заканчиваться, хотя снег на улочках Денерима по большей части вытоптали и небеса не спешат добавлять нового. Дует холодный и сырой ветер с моря, температура около нуля днём, но по ощущениям куда холоднее. Ночью землю прихватывает морозец и всё вокруг затягивает инеем.
Место: Денерим, королевский дворец и окрестности.
Участники: Эйелис, Анора Тейрин
Аннотация:
Просьба королевы услышана, и Инквизиция присылает помощь — тайного агента Лелианы и нескольких остроухих соглядатаев, миссией которых будет отследить присутствие венатори при дворе и устранить угрозу до того, как она станет по-настоящему серьёзной. Но не только таящиеся в богатых интерьерах и рядах верных слуг венатори сегодня привлекают особое внимание...

Lea Rue - Watching You

+1

2

На стены Денерима, что приближались в размывающей их контуры прохладной дымке подступающих сумерек по мере ходкой конской рыси, Эйелис смотрел так, будто они, стены эти, нанесли ему какую-то очень личную и непрощённую обиду: с осуждением и хмурым недоверием. На самом деле львиная доля его недовольства сейчас была адресована едкому колотью в копчике, причиненному не самому осмотрительному на свете всаднику пятыми уже сутками в пути, но сверлить тем же взглядом знай себе трусящую лошадь было чуть более бесполезно и утомительно, чем таращиться на медленно меняющийся и теряющий светлость горизонт. Эльф ерзал, вздыхал с интонациями неотмщённого призрака, без конца теребил поводья в замерзающих пальцах, — к большому неудовольствию лошади, похрапывающей от такого вздорного поведения и нервно косящей взглядом на всадника, — приподнимался на стременах, снова вздыхал, посматривал то на одного, то на другого из рысящих в одной с ним процессии наемников в поисках хоть какого-то взаимопонимания — и того удовлетворительного чувства, когда знаешь, что плохо здесь не только тебе, — но, надо отдать ему должное, молчал и стоически держал недовольство в себе, разводить булькающее болото жалоб не пробовал. Ну, если не считать таковым болотом его скорбный и надутый вид, с которым Лис вжимал голову в плечи, словно это могло помочь ему против кусающего за щеки холодного ветра, из-за порывов которого на скаку капюшон плаща едва держался на голове, и застёгнутая повыше вторая фибула неприятно впивалась эльфу под горло, тоже никак не добавляя оптимизма и радости.

Не то чтобы долгие марш-броски через всю страну были так уж непривычны наемнику, которого жажда лучшей жизни изрядно потаскала по дорогам южного и среднего Тедаса, но одно дело — путешествовать в своей, уже практически родной компании, плечом к плечу с другом да под бравым командованием вождя, умевшего моментально привести в тонус любого, кто надумал расклеиваться и жаловаться на жизнь, и совсем другое — куда-то ехать с незнакомой тёткой, неумно щерящейся Скорнячкой и странным городским эльфом, щуплым блондином, представившимся как Шесс и смотрящим на всех с подозрительностью кота на псарне. Ну, ладно, "незнакомая тётка", то есть леди Атрейя, как она сказала себя называть, была не так уж плоха — уравновешенна, благодушно спокойна, нацелена на результат, хоть и созерцала их всех со снисходительностью взрослого, наблюдающего за детской вознёй, — но всё равно это было... не то. Не так. И возможность коротать по-зимнему тёмные вечера в местных трактирах, — не без признательности к Атрейе, рассчитавшей дорогу так, чтобы им не приходилось ночевать в палатках, — было слабым улучшением ситуации. Которую, помимо мерзкой ферелденской погоды, вдобавок портила лошадь. Проклятая трясучая лошадь, к концу пути как будто уже вся целиком состоящая из одних острых углов и выпирающих костей. Взбираться на неё каждое утро было мучением не столько физически, сколько морально — потому что Эйелис знал, чем это закончится к концу дня. Знал и тихо ненавидел всех лошадей в принципе. К счастью, пытка верховой ездой близилась к концу — не пройдёт и часа, как они будут уже у ворот Денерима... а там и до дворца рукой подать. Во всяком случае, по картам городских кварталов, тщательно изученным от угла до угла наемником, прежде не бывавшим в ферелденской столице, впечатление складывалось примерное такое.

Вот только веселее ему от этих перспектив всё равно не становилось. Чем ближе придвигались городские стены, тем молчаливее и напряжённее держался эльф, которому уже некуда было улизнуть от мыслей о предстоящем задании. Честно говоря, когда его поставили перед фактом и загрузили деталями, у Лиса мелькнуло желание забраться на шпиль самой высокой башни Скайхолда и отказаться оттуда слезать. Он не любил задания, которые вовлекали знать — поправочка, вовлекали её в степени большей, чем щедрая оплата мероприятия. В общем-то, за эти разборки и роль королевского караульщика денег тоже пообещали увесисто, плюс компенсация расходов от принимающей стороны — но, будь его воля, Лис торговался бы ещё на удвоение суммы, потому что не так страшны венатори (а они, между прочим, страшны!), как необходимость изображать из себя лучшее перед особами королевских кровей.

Горящие подмышки Андрасте, ну если им всем так важно достойно презентовать Инквизицию, то какого демона с ними здесь делает Скорнячка?!..

Ей, впрочем, было отведено задание попроще, поработать на кухне, где особенности поведения убийцы особенно не будут никому бить в глаз и нос. А вот Эйелису и Шессу как раз и предстояло быть перед всеми теми самыми агентами Инквизиции, "тайно" прибывшими на расследование в составе свиты леди Атрейи, принявшей личину знатной дамы из Вольной Марки, победительницы нескольких турниров воинской доблести. Как будто это они использовали её как прикрытие, а не она их. Как будто она и вовсе не осведомлена, что её "слуги" совсем не те, за кого себя выдают. Как будто это не она будет вести основное расследование, пока Эйелис и Шесс по большей части отвлекают внимание своей... заметностью. Присутствием. Как будто в Инквизиции, не без труда оправлявшейся после удара сил Старшего, и в самом деле не осталось специалистов, способных сработать тоньше.

Последнее было не так уж далеко от истины. Среди рекрутов, постепенно пополнявших ряды армии, и в самом деле было не так много умеющих работать скрытно. Во всяком случае, умеющих это достаточно, чтобы быть посланными, не куда-нибудь, а в королевский дворец Ферелдена. Их всех было мало. Меньше, чем было нужно для такой войны.
Собственно, потому Эйелис и ехал сейчас здесь, со всеми, а не обнимался с флагштоком на вершине вершин.

Напоминание леди дипломата о том, насколько важно укрепить почву для будущих союзов или как минимум не ухудшить её, холодной рыбкой провалилось в желудок совершенно неуместным сейчас волнением. Мало что в жизни он не любил настолько, как быть крайним. А тут даже и не скажешь, что верхи за всё в ответе, что это их выбор и их проблемы, посылать именно таких, как он, Скорнячка и Шесс. Потому что какой у них, тех верхов, был выбор, раз в ход пошли даже наёмники? Эйелис никакой Инквизиции в верности не клялся, и её связи не были его проблемой. Не должны были быть. Но Бык решил, что ему есть, кого предложить — Бык и предложил. Эйелису оставалось только давиться собственным недовольством и постараться в процессе не лопнуть. Потому что Бык, в принципе, мог бы ему предложить забраться в качестве отвлекающего элемента к дракону в задницу — и Лис бы пошёл. Ругань, правда, слышалась бы даже из другой стороны дракона, но ведь пошёл же бы.

За этот час с небольшим он успел надумать себе столько, что драконья задница постепенно начиналf казаться вариантом поприятнее. Там хотя бы тепло.

Денеримский дворец был... ну, что сказать, летние домики некоторых орлесианских баронов роскошнее и красочнее. Огня скромных каминов в отведенных им комнатах не хватало, чтобы разогнать холод толстых каменных стен. Очевидно, поэтому пол, что кровать были застелены шкурами, а плотные тяжёлые шторы на окнах могли поспорить толщиной с некоторыми дверьми. Ферелденцев, похоже, такие условия устраивали — и надо было родиться здесь, чтобы понять, как это возможно! Натягивая рубаху на обсушенные плечи, Эйелис на мгновение замер, когда холодок воспоминаний без спросу скользнул по рёбрам въевшейся под ногти зеленью мха, который, как в саму Бездну, запихиваешь в ненасытные щели между досок аравеля, загоняешь занозу под ноготь, шипишь, но пихаешь снова уже двумя другими пальцами, потому что одна из хагренов клана стоит прямо за спиной, скрестив руки, и следит за тем, чтобы всё было сделано правильно... С силой тряхнув головой, Лис злобно одёрнул одежду и потянулся за ремнем, чтобы подпоясаться. Нет, к этой жизни он больше не вернётся. Никогда. Её не было. Его в ней — не было.

Простая рубаха с удобными свободными рукавами, добротный кожаный жилет, почти новые сапоги с полированными пряжками; с тщательно забранными в косу волосами Лис почти не отличается от других слуг — если, конечно, не пытаться его поднять и встряхнуть, потому что будет звенеть совсем не костями. Но леди Атрейя, чья аудиенция с королевой по всем правилам состоится завтра, еще по прибытию представила его и других нужным людям. И теперь Скорнячка будет рыскать по замку и нижним помещениям, прислуживая лично леди и выполняя её причудливые пожелания относительно каждого завтрака, обеда и ужина, Шесс будет представлен Их Величеству королю Алистеру, а вот Эйелис...

Эйелис стоял под охраняемой дверью в покои королевы Аноры и ждал, когда сопроводившая его сюда служанка пригласит его войти. Если пригласит, конечно. Как знать, не поменялись ли планы Их Светлости — или как там правильно? — за те без малого три часа, что прошли с прибытия "агентов Инквизиции" во дворец. Желания знати, они ведь как летний ветер, мимолётны и причудливо переменчивы в том, что никакого ответа перед нижестоящими и их домыслами аристократы не держат...

Отредактировано Эйелис (2019-11-03 01:39:06)

+1

3

Анора подняла взгляд от бумаг только когда заметила, что света, падающего от окна на массивный письменный стол, выполненный в лучших традициях Ферелдена, становится меньше. Её глаза устали. И только это временное неудобство заставило Королеву встать и медленно подойти к окну. Тело затекло от нахождения в одном положении, и разминка ему не помешает. Хотя бы несколько минут, прежде чем она вновь будет вынуждена приступить к работе — срочные депеши, прошения, подсчеты урона, налоги, судебные решения… многое из того, что сыпалось беспрерывным потоком на её стол, требовало безотлагательного вмешательства, другое же ждало и скапливалось отдельной стопкой бумаг на краю стола, к которой тоже когда-нибудь нужно приступить. Маленькая девочка, командовавшая коленкам не болеть, вряд ли представляла себе именно так управление государством.

Окна кабинета, расположенного в той части дворца, которую Анора без преувеличения считала своей территорией, выходили во двор. Подходя к окну, она могла любоваться жизнью, происходящей во дворце — слуги подметали двор, очищая его от снега, чтобы кареты могли легко подъехать, прибывали гонцы и посыльные, и так же скоропостижно уезжали, конюхи выводили лошадей для приезжавших на встречу с ней  баннов из расположенных на окраинах земель. Жизнь во дворце всегда кипела ключом…

Вздохнув, Анора обернулась на тихую поступь вошедшей служанки — Эрлины, — знавшая свою госпожу как саму себя эльфийка принесла кофейник, из носика которого еще поднимался пар. Удобно устроив его на столике перед камином, она налила напиток в большую чашку и поднесла безмолвно наблюдавшей за происходящим королеве.

— Вам нужно сделать перерыв, госпожа, — мелодично, слегка поклонившись, сказала она, передавая кружку. Эрлина знала, что задернуть шторы — пара минут, которые Королева может выкроить из напряженного графика государственных дел, слишком быстро закончатся, а ароматный напиток позволит этому времени затянуться.

Взяв чашку на специальном маленьком блюдце, чтобы пальцы венценосных особ не страдали от излишков тепла, Анора повернулась к окну, обращая внимание на стук копыт. Вскоре в поле её зрения оказались четверо всадников. С высоты взгляда она не могла разглядеть ничего конкретного, но для предположения информации хватило:

— Это те, кого мы ждём? — подозвав копошившуюся с камином Эрлину, Анора кивнула на спешившихся всадников и, мимолетным движением бровей, отмечая заинтересованность, приказала: — Разузнай.

*****

Гостей встретили и разместили в соответствии с запланированной легендой. Во дворце было не так много слуг, которым королева могла беспрекословно верить, но те, что были, выполняли её поручения безоговорочно. Вот и пожилой Арчибальд, стоявший за её плечом, служил верой и правдой Ферелдену еще в те незапамятные времена, когда Анора только делала первый шаги, и теперь не торопился на заслуженный отдых. Многое ему уже давалось с трудом. Но — особенно в нынешней ситуации, — королева не могла себе позволить расточительное отношение к настоящей преданности.

— Эти бумаги надо отправить сегодня же, — запечатав несколько конвертов, Анора передала их седовласому мужчине в строгом костюме из черного сукна и он тотчас убрал их в специальную папку. — Ты подготовил для меня краткую сводку о наших гостях? — это был не вопрос, а просьба, которую тут же исполнили, и Королева аккуратно раскрыла протянутые ей бумаги, пробегая взглядом по строчкам. Она уже читала эту информацию прежде, но теперь желала убедиться в том, что память не сыграет с ней злую шутку. — Передай Эрлине, чтобы привела ко мне того, кто будет отвечать за мою охрану, через… — мельком глянув на оставшиеся неразобранными бумаги, Анора прикинула необходимое время и, вздохнув, закончила приказ: — ...через пару часов.

Сон — непозволительная роскошь для того, кто управляет государством. И хотя Алистер проявлял к этому больше способностей и рвения, нежели его покойный брат, Анора всё еще не чувствовала в нём то надёжное плечо, на которое могла бы опереться хотя бы в этом вопросе. Впрочем, Анора признавала, что давно не представляет себя в какой-либо другой роли, где главным для неё будет не забота о благе Ферелдена и его народа.

*****

Когда Эрлина ушла за Эйелисом, Анора подошла к окну. Светившие за её спиной свечи в тяжелых резных подсвечниках на письменном столе, камине и стенах отбрасывали множество бликов на стекло, и происходящее за ним угадывалось с трудом. Скорее по стону ветра королева понимала, что на дворе обычная для этого времени года непогода и, вглядывалась в темноту, пыталась вычленить взглядом, идёт ли снег.

Она повернулась к вошедшему, когда Эрлина открыла перед эльфом дверь, но выходить на свет не спешила, рассматривая щуплую, но подтянутую фигуру. Кажется, он волновался, хотя и старался не подавать виду. Улыбка лишь тронула уголки губ королевы, когда через недолгое время затянувшегося молчания она посчитала нужным выйти на свет. Плавные движения, шорох юбок строгого бледно-голубого платья, открывающего взгляду разве что ключицы, и тонкая кружевная шаль, спущенная с плечей на локти. Волосы, собранные воланом сзади чуть ниже затылка, украшала скромная по королевским меркам диадема, но взгляд и движения не оставляли места сомнениям.

— Добрый вечер, — кивнула она, выйдя на свет и вставая вровень с камином, протягивая руку таким образом, словно приветствовала верноподданного. Впрочем, на какое-то время, пока идёт расследование и во дворце не улягутся волнения, это действительно будет так. — Надеюсь,  моё желание в столь поздний час познакомиться с тем, кому я вверяю охрану собственной жизни, не кажется вам излишне обременительным.

+1

4

Компанию ждущему позволения эльфу составляла не только стража, дежурившая чуть поодаль. В этот поздний уже час изнанка дворца, как и любого знатного дома, особенно оживала — сейчас у слуг меньше риска помешать хозяевам своей суетной работой. Бесшумная аккуратность, с которой прошли, если не сказать прошмыгнули мимо две вышколенные даже на вид служанки, производила впечатление — представить только, сколько часов их муштровали, гоняли и дрессировали, прежде чем допустить к вещам и делам королевской особы. По своему опыту Эйелис знал, чем и сколько приходится платить за такой легкий, как у мыши, шаг и плавную скупость жестов, не выдающих присутствия и позволяющих проскользнуть на краю зрения, не беспокоя господ и не привлекая лишнего внимания к своим делам. Ещё одна скромно держащая голову и несущая стопку выглаженных простыней остроухая девушка с такими же тщательно закрученными в пучок волосами и в таком же платье, как и у полудюжины встреченных им по пути сюда, только мазнула по ждущему у стены Эйелису взглядом больших оленьих глаз, торопливо поклонившись и без слов проскочила мимо, чуть ускорив шаг. Исключительно тренировки ради назвав в уме пять черт, что отличали эту "одинаковую" девушку от каждой из попавшихся на глаза ранее, Лис, заслышав изнутри звук шагов по камню, моментально отвлекся и выжидательно уставился на дверную ручку, считая про себя — три, два, один...

Дверь открылась на счёт раньше единицы, и эльф мимолётно поморщился своему просчёту. Бледнокожая и строгая на вид эльфийка, фрейлина королевы, помолчала несколько секунд, окидывая наемника цепким взглядом — как будто что-то за время её отсутствия могло поменяться, — и кивком склонила голову, приглашая пройти в королевские покои. Что-то неуловимо непростое было в этой женщине, но что, Эйелис затруднялся сказать. Впрочем, простые люди и не прислуживают королевам декадами лет?.. Леди Атрейя упоминала об Эрлине — как об одной из самых, если не самой близкой к королеве личности.

Сглотнув набежавшую сухость во рту, Лис по одной оторвал ступни от пола и непривычно тяжело для себя шагнул за порог сквозь проём придержанной для него двери. Да ладно, что такого особенного-то? Ну королева и королева; из того, что он знал о Ферелдене и его порядках — и особенно о вечном конфликте этих порядков с устоями и традициями Орлея, — нетрудно было сделать вывод, что в среднем орлесианском барончике манерной заносчивости и капризной переменчивости в разы больше, чем даже в великих тейрнах их восточного соседа. Вот только ни один барон не распоряжается судьбами нации и целой армией. Ни одному барону не кланяются все в этих землях от моря до гор. А королеве — да.

Он пробежался взглядом по обстановке кабинета, вылавливая ключевые детали и быстро замечая силуэт женщины в тенях от штор у окна. Отблески вечерних свечей и огня камина очерчивали контуры фигуры и золотистую линию волос, но не позволяли разглядеть больше — не сразу; королева не спешила, и Эйелис тоже замешкался, не зная, должен ли поздороваться первым. Только всматривался, немного щурясь и моргая, снова сглатывая в этой тишине, наполненной туго свистящим и подвывающим за ставнями ветром, от одного только звука которого хотелось поежиться, и противостоящим ему, внушающим надежду мерным треском огня в камине. Молчание затягивалось до откровенной неловкости. Эйелис бегло обернулся на фрейлину, надеясь, что она ему подскажет, как поступить; если не словом, то жестом или взглядом натолкнёт на мысль, ему больше и не надо, — но в этот момент Анора сама сделала шаг из полумрака.

Лис вскинул глаза на движение и прерывисто вдохнул, наткнувшись на обращенный к нему внимательный и изучающий взгляд, словно на копьё. Всего несколько шагов, но стоявшая в тенях королева казалась такой же далёкой, как если бы смотрела на него с картины; а теперь она как-то вдруг и разом оказалась совсем рядом, прямо напротив, представ перед ним во всём своём сдержанном благородстве дворянских кровей. После прячущих всё полумасок, шляп и высоких воротников смотреть прямо в лицо знатной особе было... непривычно. Орлесианцы рисовали свой статус на масках узорами, штрихами и цветными вставками, расписывали лица кричащими красками макияжа, чтобы заявить с порога, кто они, королева Ферелдена же...

Ей не нужна была никакая маска. Никакая маска в себе столько не воплотила бы. Анора Тейрин вживую выглядела так, словно сошла с картинки к тем детским церковным книжкам про Андрасте и Создателя, по которым сестра Пелейна учила киркволльских беспризорников разбирать набитые крупным шрифтом, понятные буквы. Ясная уверенность в голубом взгляде под тонким разлётом бровей, идеальный овал лица, какой легко может изобразить перо художника, но редко — сама природа, и — та самая аура возвышенности и силы, которую на картинке рисовали белым светом вокруг фигуры Невесты, окутывающая теплее и надёжнее тонкой шали — вызывающе тонкой, смелой даже, выдающей привычность к суровым условиям, которой сам Эйелис никак не мог похвастаться. Не мог и представить того, как такая аура может выглядеть на самом деле, — никто на его памяти так не светился! — оттого и считал её просто выдумкой, приукрашивающей и без того сказочную историю борьбы и жизни Спасительницы. А на самом деле свет этот видели совсем не глаза. Эйелис моргнул, не сразу соображая, что эти пять или шесть ударов сердца просто молчит — что, вроде как, непозволительно в ответ на обращение Её Величества, — и, не осмелившись коснуться руки, не поверив, что это ему, торопливо склонился в поклоне.

— Ваше Величество, — проговорил он с выбившейся в непослушный от молчания голос хрипотцой. Взгляд в ковёр принес толику облегчения; и вместе с тем — настырно вспыхнувшее желание посмотреть снова, потому что вот так сходу эльф даже и не верил, что ему не померещилось. Она что, правда существует? Вот прямо так? Такая? Прочистив горло, Эйелис сладил с голосом и наконец назвался:

— Я Эйелис, наёмник Инквизиции, — он не без сомнения поднял глаза на королеву. И правда, настоящая. Живая, мерно дышащая в контрастно падающем сбоку свете очага и вся из себя преисполненная грациозной уравновешенности, — точно как на портретах. Взгляд скользнул по ее рукам, по тонким складкам ткани шали и платья из витиевато, недешево сотканной в мелкий узор материи, лежащей по-зимнему плотно, но не тяжело; по контуру ворота и линии тонкой шеи, которой не нужны были никакие украшения — ровной, сдержанно открытой прямоты осанки было больше чем достаточно. Всё внимание, по-видимому, должно было доставаться единственному украшению, короне на её голове, — но эльф запнулся на взгляде в глаза Её Величества, словно в колодец провалившись, не желая или не решаясь смотреть на что-то ещё. Ещё на удар сердца повисла пауза, прежде чем он спохватился и продолжил — не только смотреть, но и говорить.

— Мы... э, прибыли в Ваше распоряжение, чтобы помочь разобраться с... проблемами, которые вы подозреваете у себя во дворце, — неловко закончил Лис, поведя рукой в неопределенном жесте, словно должном заполнить неуверенные паузы поиска правильных слов. Атрейя повторяла ему их несколько раз, эти правильные слова, да только надо было не повторять их, а привязывать: разбежались все какое куда, оставив эльфа разбираться самостоятельно...

+1

5

Вежливая улыбка едва уловимо коснулась губ Королевы. Её ничуть не смутило незнание юноши что делать с протянутой рукой и словно так и было задумано, плавным движением она развернула ладонь и указала на кресло рядом с камином. Разведённый и приятно трескучий огонь будет не лишним для того, кто провёл этот день в дороге.

— Присаживайтесь, прошу, — всё тем же ровным голосом, в котором чувствовалась привычка к тому, что ему принято подчиняться независимо от того насколько тихо или грозно звучит приказ, а просьба лишь форма вежливости, выслушав сбивающегося через каждое слово посетителя, сказала Анора. Сама занимая место чуть поодаль и не позволяя себе такую роскошь как облокотиться на кресло, держа спину безукоризненно ровно, скрестив кисти рук на коленях.

— Значит вы наёмник, — подвела черту прозвучавшего Анора, словно сравнивая новое с уже известным заранее. — Как давно вы примкнули к Инквизиции? — спросила она, отмечая интерес лёгким движением бровей и меж тем едва уловимым жестом руки, отпуская Эрлину, словно подтверждая что всё в порядке и ненужно стоять над душой у гостя, достаточно подождать в приёмной на случай если госпоже что-то понадобится.

Возможно, приехавшие агенты ожидали найти Королевскую чету в страхе или ужасе перед сгустившейся над их головами опасностью. Ситуация, в которой никому не можешь доверять, исключая самых близких — неприятна и может оказывать давление. Но не настолько, чтобы выдавать беспокойство кому-либо.

+1

6

Шумно прочистив горло, словно это могло помочь как-то сгладить спотыкающийся голос, Эйелис, так до конца плечи и не распрямивший, смотрящий на королеву снизу вверх даже при том, что она была не сильно его выше — не была, но казалась, — подошёл к указанному креслу и сел, опираясь ладонями на колени. Он здесь ненадолго. Во всей этой величественно дорогой и по-ферелденски серьезной обстановке кабинета, рыже-черной от ночного освещения, эльф чувствовал себя брошенным в озеро без берегов, в котором разве что тонуть, а плавать не получается; чуждая глубина вокруг так и норовит затянуть в себя. Переговоры с королевами были для него озером именно такого сорта. Он вообще не думал, что будут какие-то такие переговоры, а не "здрасьте-досвиданья" из-за плеча леди Атрейи. Икота Создателя, да не нанимался он в дипломаты! Вообще ни разу! Его работа — охранять и устранять, а не вот... не это вот! Жонглирование. Что еще он скажет не так, как надо, не тем тоном, не в том порядке? Его, пепел и проклятья, этому не учили! Так что, если уж он тут по-королевски облажается, это должно быть не его проблемой!..

Но, давя в себе эти по-беличьи взвизгивающие вопли цепляющейся за горло паники, Эйелис с ощущением проглоченного и колом вставшего в желудке льда понимал, что вот уж чего-чего, а права облажаться ему никак не давали.

Всё так же, чуть подавшись вперёд, он смотрел на королеву, чинно севшую напротив, подмечая жесты и движения, игру света на складках ткани, соприкоснувшиеся пальцы сложенных рук. Королева смотрела изучающе — правда, распознать этот оттенок любопытства в сдержанном внимании было не так-то просто. Ну, оно и не удивительно — зачем бы ещё она приказала привести его, как не для того, чтобы присмотреться? Что только увидеть рассчитывала, интересно?..

— Месяца три назад?.. — поднимая бровь, озадаченно предположил Эйелис, как-то не пытавшийся до этого оглядываться на прошедшее время. Когда это было-то, в самом деле? Осень заканчивалась, но на Штормовом берегу что осень, что зима... — Не, уже четыре. Осенью ещё, до того, как Брешь закрыли. Но драться меня учили не в её рядах, за это можете не переживать, — эльф кривовато ухмыльнулся, мол, не вчера за оружие взялся, за надежность держащей клинок руки может поручиться.

Хотя, по чести сказать, Лис ну очень рассчитывал на то, что выщемить шпионов венатори из дворцового люда удастся быстрее, чем они перейдут к прямым действиям, и хитрый план леди Атрейи сработает чётко, быстро и без осечек. Это значило, что, например, заговорщики от наглого появления навиду "агентов Инквизиции" действительно придут в замешательство и начнут менять планы, а не... не попытаются, например, сразу проверить этих агентов на прочность.

Отредактировано Эйелис (2019-11-03 19:15:48)

+1

7

Анора внимательно следила за наёмником и от её взгляда не укрылось, что эльфу с трудом удаётся выказывать спокойствие, которое явно эта ситуация ему не внушала. Его речь была проста как у дворового мальчишки, от чего Королева сделала вывод, что вряд ли Эйелису приходилось охранять высокопоставленных особ прежде. Впрочем, о его способностях это ничего не говорило.

— И где же вы учились драться? — поинтересовалась она, и плавно поднявшись подошла к буфету. Анора открыла одну из створок, достала от туда рифлёный низкий стакан и уже откупоренную бутылку антиванского бренди. Не то чтобы Королева имела пристрастие к алкоголю, но некоторое количество напитков держала в рабочем кабинете и в том числе для таких случаев. Глянув через плечо, исключительно из озорного любопытства — какое впечатление на эльфа произведёт подобная королевская прихоть, она уверенным жестом плеснула напиток ровно на два пальца в высоту — слишком мало, чтобы опьянеть, но достаточно, чтобы успокоиться и почувствовать себя уверенней.

— Выпейте, вы так нервничаете будто пришли ко мне на обед в качестве основного блюда и я собираюсь вас съесть, — улыбнувшись, давая понять, что всего лишь шутит, Анора протянула мужчине стакан и уже с более серьезной интонацией добавила: — Не собираюсь. Разве что чуть-чуть понадкусывать.

Вернувшись на своё место, не изменяя важности и плавности движений и посадки, словно перед ней не наёмник, а художник, пишущий портрет, чтобы увековечить королевский образ, Анора, слегка склонив голову чуть приоткрыла завесу над мотивами, вынудившими её устроить эту встречу:
— Поймите, всё что мной движет сейчас это желание знать, могу ли я доверить вам свою жизнь, до того, как нам придётся это проверить.

+1

8

— Ну... там-сям, — не зная, как ему так сходу охарактеризовать свой многообразный опыт, Эйелис неопределенно повёл ладонью из стороны в сторону, провожая королеву взглядом. — Я родился в Ферелдене, Ваше Величество. Но Мор... — он задавил вздох, — вынудил меня бежать в Киркволл. Там и... выучился. Всякому, — эльф, сглотнувший под брошенным через плечо взглядом, чуть кривовато усмехнулся, скрывая нервозность, но добавил уже сдержанней, когда королева обернулась. — Достаточно, чтобы... Инквизиция меня сюда отправила.

— Это так заметно? — рассмеялся без какой-либо радости Лис, с паузой удивления беря протянутый стакан и поспешно стараясь сесть ровнее, увереннее, расправить плечи и занять побольше места в кресле. Стало неловко: чтобы сама королева заботилась тем, чтобы налить ему — эльф быстро взглянул на стакан, на два пальца полный золотистой жидкости, — чего-то явно крепкого для расслабления? От произнесенного спокойно-деловым тоном обещания понадкусать Эйелис опешил и недоуменно моргнул, не зная, как реагировать на такую "угрозу" от лица монаршей особы — пусть и из "нации собачников", — и снова прокашлялся, откидываясь на спинку кресла и делая глоток из стакана. Терпкий привкус экзотического фрукта щекотнул нёбо и нос, и мягкий жар объял язык и горло. Двинув бровями, эльф с приятным удивлением причмокнул, снова взглянув на стакан в своей руке. Антиванское бренди, и совсем не той марки, какое льют в тавернах даже в крупных городах. Тоньше, легче, ароматней. Впрочем, а чего он ожидал от королевского дворца? Достойному месту достойный алкоголь. Попробованный из рук королевы в знак — чего? Расположения и доверия? Как мир-то перевернулся с этой Инквизицией и её заданиями. Сама королева считает тебя... кем-то. Не просто остроухой тенью у стены.

— Доверить? — переспросил Эйелис, взглянув на Анору, простота действий которой в его представлениях подходила скорее визиту к товарищу, но никак не аудиенции с одним из двух главных лиц королевства, и никак не вязалась у него в голове с её категорично сдержанным лицом и тоном. Определённо, течение реки здесь и сейчас с легкой руки направляла она, ввергая эльфа в замешательство. Он, рисуя перед своим взглядом вполне определенный классический образ правящей фигуры, ожидал куда большей деловой холодности и отстраненности, но у Их Величества были свои, неожиданно — и приятно, — менее жёстко формализованные взгляды на то, как общаться и обращаться с тем, кого ей выдают в сопровождение. И как его такого... проверять. Вполне понятный мотив, конечно же. Кто на её месте сделал бы иначе? Безусловно, она в своём праве убедиться, вот только... как?

— И как вы в этом убедитесь? Напоите и понадкусываете? — озвучил свой вопрос Эйелис, дёрнув бровью и иронично усмехнувшись в сторону стакана, всё ещё держа тот навесу недалеко от рта, опираясь на подлокотник. Желудок запоздало сжался от собственной неуместной наглости, засвербев желанием отмотать момент и прикусить язык, потому что вот так подтрунивать в лицо королеве было плохой, плохой идеей.

С тем же успехом можно предложить это дракону — у королевы те же масштабы, ум и возможности. И эльфу, хоть бы и трижды посланнику той-самой-Инквизиции, говорить ей такое было всё равно что махать руками перед гигантом. Один тычок, и тебя нет.

Но, подстёгнутый азартом от такого шага навстречу, язык у эльфа сработал быстрее мыслей, и ему оставалось только не дрогнуть лицом и удержать хорошую мину вне зависимости от качества игры. Как будто так и надо было, и он тоже может себе это позволить.

+1

9

«Доверить?» — переспросил эльф и Анора неуловимо кивнула, усмехнувшись про себя иронии. Королева доверяет жизнь какому-то там эльфу, присланному по уговору с инквизицией, и судя по «там-сям», имевшему весьма сомнительное прошлое. По крайней мере не то, которым будешь хвастаться перед высокопоставленной особой. Но всё же, Инквизитор сделала выбор в его пользу. Почему? Есть ли в нём что-то, что позволяет считать наёмника, четвертый месяц всего на службе, достойным и умелым для её защиты? Или прислали того, кто подвернулся под руку, лишь бы продемонстрировать намерения и заслужить благосклонность ферелденского двора. Такой вариант приемлем не был. С другой стороны провал миссии отбросит неприятную цель на толком не окрепшую организацию и Тревельян не могла этого не знать. Все эти мысли, ничем не выданные, бежали в голове Королевы, пока эльф наслаждался напитком. Анора прекрасно знала, что такой бренди как доставляют ей достать средствами обычных граждан не легко и видела, по выражению лица Эйелиса, что не ошиблась в этом. Что ж, верных псов нужно хорошо кормить и поить и… — от неожиданной наглости к которой перешёл еще всего лишь несколько мгновений назад робеющий эльф, Королева моргнула и еле-еле сохранила выражение лица таким же бесстрашным, хотя хотела бы рассмеяться. Редко кто осмеливался наглеть рядом с ней, даже собственный муж, никогда не допускал такого тона.

— Только если вы меня вынудите, — задержав холодный взгляд на эльфе, словно этим хотела пригвоздить его к спинке кресла, сказала Анора без тени улыбки, которую не могла себе позволить.

— Но вернёмся к основной теме разговора, — спустя целую вечность, Королева перевела взгляд на камин, в котором с весёлым треском языки пламени уничтожали поленья, словно намекая, что в её власти спалить сидящего перед ней эльфа не с большим трудом, чем у этого огня и вздохнув, вновь посмотрела на собеседника. — Вас так удивило, использованное мной слово «доверить». Вы сами не стали бы себе доверять?

+1

10

Эйелис, в бессчетный раз сглотнув, отозвался на предостережение Аноры негромким смешком. Холодно-твёрдый взгляд её, напоминающий о рамках, перепрыгивать через которые не стоит даже с такой милости, как поданный королевой на правах хозяйки стакан, вынудил натянуться и завороженно зазвенеть какую-то струну за сердцем, и эльф не сразу поймал себя на том, что не может отвести взгляда — словно в момент, когда он посмотрит в сторону, что-то непоправимо изменится, и он даже не успеет понять, что. Прежде он встречался для обсуждения заказов разве что с мелкой орлейской знатью, которым рекомендовали нанять Быка с его бандой, и пропасть разницы была ну всяко побольше, чем между нервно теребящей язычком ящеркой в стекольной банке у алхимика, и тем самым драконом, которого они видели на Штормовом берегу.

И было что-то в этом ощущении задачи, с которой ему не сравняться, — вот сейчас Эйелис конкретно так чувствовал, насколько он сам на самом деле "из низов" по сравнению с высшим классом жизни, хотя прежде — попробовал бы кто-то заострить на этом его внимание!, — что-то, что кружило ему голову смесью паники и восхищения.

Эй, ну, от него хоть и требуется не навернуться в грязь лицом, но всё-таки — это ведь не он сюда напросился, а королевская чета сама искала сторонней помощи, помощи Инквизиции. Это ведь в её интересах, чтобы леди Атрейя выследила венатори во дворце. А он — он-то что; он просто рядом постоит. Нечего ему так нервничать, словно он тут и правда всерьез в охранники к ней наниматься пришёл. Да ну небо упаси. У неё своих настоящих хватает. Ему нужно только подвинуть их ненадолго и поиграть на публику. Отличное задание для того, кто предпочитает со спины ножом по горлу и смыться, пока остальные не очухались, да. Спасибо за рекомендацию, Бык, ты прям в меня веришь непомерно, тьфу тебе и еще раз тьфу.

— Постараюсь не вынудить, — кивнул Лис и чуть пожал плечами. — Не в моих силах к чему-то принуждать Ваше Величество, — чуть иронично пожал он плечами.

Королева отмерила ему взгляд настолько долгий, что можно было почувствовать, как кресло под седалищем замерзает и заставляет сидящего в нём нервно ерзать, и Эйелис, выдерживая ноту молчания, отхлебнул ещё глоток бренди. Её взгляд соскользнул на огонь, а он всё никак не находил, на что ещё тут смотреть можно, кроме того, чего он в жизни никогда не видел и... ну, конечно, насмотрится ещё, но всё-таки.

— Почему? — удивился вопросу эльф, двинув головой назад в озадаченности. — Чему я удивился, так это тому, что вы вообще считаете нужным проверять это. Не то чтобы я не понимал, почему... я понимаю. Но всё-таки, вы попросили Инквизицию прийти. Значит, какое-то доверие нам с вашей стороны уже полагается, верно? Или вы всегда не доверяете тем, к кому обращаетесь за помощью? — Эйелис дёрнул поднятой в изгибе бровью и, не оставляя паузы, продолжил утвердительно. — Мы здесь, чтобы найти и остановить венатори. Доверять мне жизнь — это вы, конечно, сильно сказали. Но я же не один буду ее спасать. Только если совсем дело дрянь станет, что даже до этого дойдёт, тогда конечно, я вас вытащу, — эльф спокойно пожал плечами, определенно, не испытывая сомнений: мол, ну, надо и надо, сделаем. Вот в этом он точно кое-что понимал. И неплохое такое кое-что. Даже венатори найдётся чем удивить.

— Так, эм, возвращаясь к теме разговора. Если вы так хотите убедиться, то как и чем мне вас убедить? Ну, если брать нормальные методы, — кашлянул он усмешкой, прикрыв рот кистью держащей стакан руки и отпив из него всё, что оставалось.

+1

11

Губ Аноры коснулась лёгкая усмешка о тех, кому она действительно доверяла в некоторых вопросах. Их можно было пересчитать на пальцах. Одной руки. И дело было даже не в том, что сама по себе дочь Логейна была столь недоверчивой, но годы правления приучили к мысли, что лишь единицам действительно можно верить, в то время как остальным — сегодня да, завтра нет, послезавтра зависит от ситуации и кто предложит больше: денег, власти, привилегий. Что уж говорить о том, что Анора не в полной мере доверяла собственному мужу, чье поведение и решения временами причиняли кучу головной боли по урегулированию отношений с баннами и политиками других государств. Неожиданное появление сына и постоянные отлучки доверия так же не прибавили. Впрочем, всё это мало касалось сидящего перед ней эльфа. Она решила обратиться за помощью к Инкцизиции не потому, что верила, а потому, что опыта с венатори у названной организации было куда больше, чем у всех её советников и охранников вместе взятых и с помощью более опытных в этом людей решить вопрос можно будет быстрее и с меньшими потерями. Холодный расчёт — вот что двигало рукой Королевы, выводящей строгие буквы того письма. О том, чтобы к ней приставили личного охранника она не просила, но не могла отрицать целесообразности этого решения.

— О, — задумчиво произнесла Анора, не в силах сдержать улыбку, от той уверенности и простоты с которой Эйелис сказал «я вас вытащу» и понимания, что выбрала слишком сложную формулировку в начале разговора и эльф не совсем точно истолковал её. Всё же общаться с людьми такого… склада, Королеве приходилось не часто. — Говоря о проверке, я не имела ввиду, что буду устраивать вам каверзы. А лишь то, что мне хотелось бы узнать о вас и ваших навыках чуть больше, прежде чем венатори решат осуществить свой план, какой бы он там у них не был, — пояснила она ту фразу, надеясь, что теперь её смысл стал абсолютно прозрачен и уловим для Эйелиса. — Если брать нормальные методы, то только время покажет насколько вы действительно в состоянии меня «вытащить».

+1

12

Не одного его, судя по всему, развеселила эта отсылка — даже королева позволила себе улыбку, разом оживившую её образ и отдалившую его впечатление от мерцающей, очищающей церковной фрески. Андрасте никогда не улыбалась на них. Она была серьезной, яростной, надломленно-печальной — какой угодно, только не улыбающейся. Разве что на картинке в детской книжке, но за давностью лет Лис не мог сказать, было это на рисунке или у него в воображении со слов церковной сестры. Эта улыбка королевы была заметней — не тем мимолетным знаком вежливости, что прежде; от неё потеплело на душе — и эльф ответил такой же улыбкой, потянувшись, чтобы отставить опустошенный стакан на столик у кресел. И, опершись локтями на колени, одновременно ближе и с затаенной в уголках губ усмешкой глядя снизу вверх на сидящую с удивительно естественной прямотой шпаги королеву, проговорил:

"Каверзы не имели, а вот понадкусать обещали. Шутка не для широкого круга гостей, я полагаю. Кто поверит эльфу, если тот решит о таком рассказать за дверью кабинета?.."

— Время-то, конечно, временем, но давайте будем надеяться, что мне не придется, ладно? Не то чтобы я просто бахвалился, но... вы понимаете. Кому это надо? — чуть развел он руками. — Лучше пусть у леди Атрейи всё получится, венатори отвлекутся и выдадут себя, а наши люди возьмут их тёпленькими и без лишнего шума. А я просто такой весь из себя рядом постою. Вообще, обычно моя работа как раз в тени, но тут... хех, такое время, что приходится отыскивать в себе новые таланты. — "За такие деньги и по такому случаю — сколько угодно!" — Вам уже рассказали, что по плану леди Атрейи мне надлежит сопровождать вас в любых поездках? Как и в любых других делах я, — Эйелис перевёл дух, повторяя то, что ему указывали, — в вашем распоряжении. Со всеми ответами на вопросы, если пожелаете. Я к тому, — жестами ладоней поддержал он свои слова, — что, э, возвращаясь к нормальным методам, в Тедасе таким еще считают "выпить и поговорить". Если вы хотите знать, спрашивайте. Я понимаю, сказать что угодно можно, но у меня нет причин говорить вам неправду. Как и желания. Да и, если уж на то пошло, не особо я могу врать, когда выпью, — тихо рассмеялся эльф, отталкиваясь ладонями от коленей и откидываясь обратно на спинку кресла, — свободно, хоть и без лишней вальяжности, которую посчитал бы неуважением.

+1

13

Анора была согласна с эльфом в том, что попытки венатори как-то её устранить совсем не тот опыт, который хотелось бы пережить, впрочем в устранении мужа Королева так же была не заинтересована, чего не могла сказать о себе самой — у Алистера есть сын, по-видимому, есть любовница, с которой он был тогда на свадьбе, он всячески препятствует появлению законного наследника… хочешь не хочешь, а начнёшь видеть в себе единственную преграду к захвату трона. Эрлина давно пробует всю еду, которую приносит Королеве, но яд… может и не иметь быстрого действия. И всё, что Аноре остаётся — надежда, что у Короля всё же есть какая-то честь. Но грань между хитростью и ложью, неприятием и ненавистью, честью и бесчестьем — тонка. И если она имеет совесть оправдывать свои действия или решения отца искренней заботой и любовью к Ферелдену, то и Алистер может найти причины и оправдания своему желанию устранить ненужную, мешающую планам жену. Как проще стала бы его жизнь без неё.

Хмурая тень, пробежала по лицу Королевы, когда она, переведя взгляд на огонь, позволила мыслям улететь далеко за пределы этой комнаты,  под мерный голос эльфа, о котором вовремя вспомнила, чтобы кивнуть — да, она знает, что ему предписано везде её сопровождать. Анора приняла к сведению заверения Эйелиса о том, что ему не к чему врать и внимательно следила за тем, как он становится всё более раскрепощенным. И, положа руку на сердце, признавала, что так ей куда больше нравится. Разговаривать не с запинающимся на каждом слове слугой.

— Вы сказали, что родились в Ферелдене, — вернувшись мыслями к личности, приставленного к ней сопровождающего, воспользовалась предложением спрашивать Анора. — Где именно?

Отредактировано Анора Тейрин (2019-11-03 23:49:52)

+1

14

— В поселении недалеко от Морозных Гор, — не моргнув глазом отозвался Эйелис. Сколько раз он уже врал об этом — не пересчитать. Соврёт и сейчас, куда деваться: это уже давно стало такой ложью, в которой больше правды, чем в том, что за ней скрывается. И обо что драть себе сердце не хотелось совершенно. — Между ними и Дикими Землями Коркари. Я даже названия места не помню, — развёл руками эльф, вздохнув в признание того, что этот факт его совсем не радует. — Теперь жалею, что так никогда и не задумывался... Не задавался вопросом. Но до Мора мы не знали ничего о мире снаружи, — он вздохнул. — Его всё равно что не было, а наш был мал. Немного варваров в болотах, и только. Казалось, на этом всё и заканчивается. Иронично, теперь всё наоборот: я знаю мир, но не знаю... не знаю, осталось ли там хоть что-то от жизни, которая когда-то была моим всем, — Эйелис с грустью улыбнулся одним уголком рта.

Ничего не осталось. И он это прекрасно знал. И Анора, уже тогда бывшая королевой, тоже знала это. О любом маленьком селении на пути порождений тьмы можно было знать ровно то же самое. На том обычно такой разговор и заканчивался — если вообще начинался, а не обрывался на вопросе мрачным ощеренным взглядом, отбивающим желание о чём-то ещё у эльфа допытываться; ну его, злыдню такого, пусть катится со всеми своими тайнами. И даже без этого копаться в памяти о Море мало у кого возникало желание.

+1

15

Анора удивленно приподняла бровь и задержала взгляд на глазах мужчины, словно пыталась прочесть в них: правду или ложь произнесли его губы. Если бы она не знала реальный возраст эльфа, сидящего перед ней, то решила бы что мор застал его еще ребёнком и тогда бы поверила, но прикинув в уме… пятнадцатилетний юноша и не знает названия места в котором родился и вырос? Забыл дом, который потерял? Который у него отобрали? Такая информация въедается в память так, что её клещами не вытащишь. А тут — не помню. Какой смысл утаивать ответ на такой простой вопрос? Но меж тем и обличать эльфийскую ложь Анора не стремилась. Она хотела знать — можно ли ему верить и получила ответ.

— В том краю ничего не осталось, орда уничтожила всё на своём пути, но я думаю вы прекрасно это понимаете, не так ли? — холодная вежливая улыбка коснулась губ Королевы, словно откатив разговор к тому моменту когда эльф только вошёл в комнату. Впрочем, в этом не было ничего плохого. Анора давно привыкла к игре слов и смыслов, поэтому лёгкого разочарования от первого впечатления, что перед ней простой, честный парень, пусть даже с сомнительным прошлым за плечами, ничем не выдала.

— Эрлина передаст вам моё расписание на завтра и ближайшие несколько дней. Вполне возможно в него еще будут вноситься коррективы, но примерный план будет в вашем распоряжении, — сказала Анора и разгладив ладонью лишнюю складку на юбке, подняла глаза на Эйелиса. — Вы можете идти.

+1

16

Эйелис озадаченно наморщил брови на такую перемену в тоне и взгляде, с которым на него словно плеснули ледяной водой. А следом — и окатили с головой, свернув разговор и приказав убираться. Ну, в более приличной формулировке, конечно, позволяя сделать то, что Королеве требовалось, но впечатление было именно такое. В повисшей следом за указанием тишине он секунду помолчал, очевидно, растерявшись, и только потом, опомнившись, склонил голову:

— Как... прикажете, — эльф сглотнул, — Ваше Величество, — поднявшись с кресла, Эйелис сделал шага три в сторону, но, задержавшись, оглянулся на Королеву через плечо.

— Это моё упоминание о потерях Мора вас задело? — через несколько ударов сердца в треске каминного огня всё-таки спросил он. О Море, унесшем столько жизней. О Море, опустошившем страну. О Море, от которого никто из стоявших у власти и никто с ответственностью и при силах не смог защитить свой народ. — Или вы ждали другого ответа на свой вопрос?..

Сердце неприятно ёкнуло; нет, ну, откуда ей знать? В Инквизиции не знают. Никто не знает. Единственный раз он упоминал об этом, и это было... давно. В Киркволле. Больше пяти лет назад. Оттуда эти слова никак не могли последовать за ним сюда. Слишком далеко и долго. Ему не хотелось, чтобы она знала. Чтобы кто-то знал. Словно прижимаешь эту тайну к себе, завёрнутой в старую тряпицу, как тот сворованный с повозки серый кусок хлеба, а чьи-то чужие сильные пальцы отбирают, лезут, расковыривают свёрток, вытаскивают наружу всё, что ты так не хотел показывать. Словно это что-то позорное, некрасивое, дряное. Только его, личное, и ничьё больше. С тех самых дней он не называл имён, он стёр со своего языка старые слова, прикусывая до крови, чтобы рот не наполнялся горечью каждый раз, когда невольно они ещё вырывались. Уже давно нет. Он ушёл далеко вперёд, прошлое осталось прошлым. Долийка, может, и подозревает что-то, но она никогда с ним об этом не говорила. Уважала тайну. Королева не из таких?.. Или что-то ещё было в его словах, что так не пришлось ей по вкусу?..

"А говорил, не можешь вынудить королеву. Вот, пожалуйста, легко. Надкуснули и выплюнули."

+1

17

Когда эльф встал и откланялся, Королева посчитала, что на этом разговор закончен и тоже медленно поднялась с кресла. Она подошла к столу, оглядывая его и прикидывая с какими еще делами успеет покончить сегодня, прежде чем сон сморит её — несколько документов успели перекочевать из правой в левую стопку до того, как она заметила, что Эйелис вовсе не ушёл. Анора подняла на него глаза, внимательно изучая и осмысливая вопрос, который тот осмелился задать — ну надо же! Обычно после этих слов посетители сразу уходили. Возможно, алкоголь придал мужчине излишней смелости, но меж тем, Королева не находила ничего предосудительного в том, чтобы ответить на вопрос. Она пробежала вскользь глазами письмо, которое успела написать еще до обеда и оставила «отлежаться» до вечера, чтобы выявить в нём позже все нюансы и просчеты формулировок, а теперь нашла его недостаточно хорошим, поэтому сложила и рвя на мелкие кусочки подошла к камину, поглядывая на эльфа взглядом, дающим понять, что ответ последует.

— Я ожидала честности, которую мне обещали, — оглянувшись через плечо ответила Анора, методично отправляя в огонь клочки бумаги и наблюдая за тем, как пламя услужливо пожирает их. — Учитывая ваш возраст, о котором мне известно, мне трудно поверить в то, что пятнадцатилетний юноша не знал названия места, в котором жил или забыл его. Такие трагедии как Мор, выжигают в памяти всё настолько ярко, что их помнишь так, словно они случились вчера. Я помню, — долго и внимательно посмотрев на эльфа, Анора выдержала паузу прежде чем продолжить: — Мне трудно поверить, что деревня была настолько закрытой и я не вижу к этому причин. Даже долийцы иногда выходят из лесов, чтобы купить… или отобрать силой ткани, еду, которую они не выращивают или не могут добыть сами, оружие. А уж деревня… откуда брали топоры, чтобы рубить деревья и топить дома в холодные зимы? Ткани, чтобы шить одежду? Зерно, чтобы печь хлеб? Нет, я определенно не верю в существование сообщества без названия — людям свойственно называть всё к чему они прикасаются, — поведя плечом и наконец-то отвлекаясь от камина, Анора посмотрела на Эйелиса выжидающим взглядом. Правда ничего конкретного она не ждала — ни оправданий, ни разъяснений, ни продолжения разговора.

Отредактировано Анора Тейрин (2019-11-04 21:10:37)

+1

18

Королева ответила не сразу. Даже, кажется, не сразу услышала его — отвлекшись на какие-то бумаги на своём столе. Сглотнув неловкость вот так стоять где-то между присутствием и отсутствием, Эйелис смотрел, как она неторопливо уничтожает лист бумаги с аккуратным почерком и отдаёт огню. Что было на том листе, чтобы тоже — вот так, вдруг, стать ей неугодным?..

Даже если эта неугодность ничего — наверное? — глобально не изменит в присутствии Инквизиции во дворце и планах леди Атрейи, но всё-таки, всё-таки... Всё-таки он должен справиться лучше.
Был — или ещё будет должен?

Мрачнея по ходу её слов и сжав челюсти до желваков на упоминании о долийцах, Эйелис собрал пальцы в кулаки — и усилием воли заставил себя раскрыть ладони обратно. Сердце гулко, глубоко ударило в груди, мешая сразу справиться с голосом и ответить.

— Те, кто приходит отбирать, не долийцы, — хрипло и откуда-то из глубины горла произнёс эльф. — Они будут звать себя так, но это ложь. Они животные, дикие и безжалостные. Ровно такие, какими вы... — он осёкся и выдохнул носом, сбавляя злостность тона и с нажимом исправляясь, — какими все люди считают мой народ.

"Потерянный окончательно из-за таких вот... Жалкие лесные бродяги. Остатки былой роскоши."

— Это поселение называлось клан Гилен, — чуть помолчав, договорил Лис, неглубоко склонив голову и плечи, словно представляясь заново. Но, даже если ему еще и было, что сказать, эльф коротко сжал губы и сдержанно перевёл дыхание, помрачневший и напряженный, словно сжавшийся в пространстве в чёрное пятно. — Если это всё, что вы хотели узнать, Ваше Величество... я могу идти?

+1

19

Анора едва уловимо дернула бровями, не ожидая, что упоминание долийцев заденет эльфа — его причастность к блуждающим по лесам Ферелдена кланам была ей неизвестна и сейчас стала сюрпризом, впрочем большого удивления Королева не выказала, но напряжение, сжатые кулаки, ощущение что еще едва-едва и у Эйелиса начнут скрипеть зубы ничуть её не задело. Честность во всей красе. Не сглаженная, не приукрашенная витиеватыми формулировками, не замаскированная потайными смыслами — редкое блюдо на королевском столе. Деликатес. И поэтому столь ценен.

— Мне жаль, — повернувшись к эльфу, сказала Королева. Её руки, освободившись от  клочков бумаги, расслаблено висели по бокам, а глаза смотрели на Эйелиса совсем не так холодно, как несколько минут до этого. — Ваш клан и всех чьи жизнь унёс Мор, — пояснила она, медленными шагами ступая в сторону эльфа. — Это трагедия, разорвавшая жизни многих на «до» и «после», о которой не приятно вспоминать, но необходимо помнить, — Анора остановилась за два шага до Эйелиса, прекрасно отдавая себе отчёт насколько близко стоит к мужчине, ходя по грани приличий и провокаций, но раз уж снизошла до этой беседы с приставленным к ней охранником, вместо того, чтобы просто слепо довериться суждениям леди Тревельян, пославшей в Денерим именно эту группу, то и мелочиться не стоит. — Я ценю вашу откровенность и, надеюсь, что и впредь вы будете со мной честны, как и обещали, — лаконично подводя черту, Анора протянула руку, скорее по привычке, чем ожидая от эльфа галантных манер. — Идите, уже поздно, а мои вопросы терпят до завтра, но не терпят недомолвок.

+1

20

"Что толку с вашей жалости," — Эйелис, мрачно морща лоб, смотрел на королеву, не двигаясь с места. Правда признанием горчила во рту хуже последнего заплесневевшего пойла. От этого привкуса до мутящей тошноты хотелось сунуть себе в рот два пальца и облегчиться где-нибудь в подворотне. Он не хотел вспоминать, не хотел ничего говорить об этом — но не сказать не смог.

Эйелис молчал, ничего не отвечая королеве, которая словно преподавала ему урок. Сначала стегнула, как непослушную лошадь а затем направила куда следовало. Грозила понадкусать — и, в общем-то, так и вышло. Таким себя эльф и чувствовал — надкушенным сбоку, до беспомощно выдавленной наружу начинки. Мерзкое ощущение.

— Ваше Величество, — сухо выговорил он одновременно в знак признательности и прощания, склоняя голову, видимо, в последний на сегодня раз. Коснуться руки королевы и, тем более, поцеловать ту, как это, вроде бы, полагалось обычаем, Эйелис снова не осмелился, только торопливо пригнув спину и мелькнув перед правительницей чёрной макушкой.

И, с той же неаккуратной поспешностью развернувшись, всё ещё держа голову несколько втянутой в плечи и опущенной, быстрым шагом ушёл из комнаты.

+1

21

Проводив посетителя долгим взглядом, Анора еще несколько мгновений стояла с протянутой рукой, которая так и повисла в воздухе, но после повела плечом и вернулась к столу с бумагами. Слишком много еще было необходимо сделать и проверить, как сделано, прежде чем Королева позволит себе короткую передышку на ночь. Она давно привыкла спать не более пяти часов, а временами и они были непростительной роскошью. Реформы, которые задумала Королева, осмысляя проблему с магами в Редклифе, требовали тщательного просчёта и оценки ресурсов страны, прежде чем быть представленными в переговорах с будущей Верховной Жрицей, когда клерики Вал Руайо наконец сподобятся её избрать. Маги были силой, которую необходимо пускать в мирное русло, не давать сконцентрироваться в какой-то одной области и пойти за очередным свихнувшимся лидером. Проекты в области образования и медицины также были бездонной пропастью расходов и требовали сильной экономической стратегии, которую Анора проводила в действие уже многие годы, замалчивая и пряча от Алистера самые сложные и рискованные мероприятия, где каждый шаг должен быть выверен до последнего миллиметра, каждое слово и каждый взгляд имели значение на переговорах, а простецкие манеры Короля может и сыскали любовь в народе, но всё еще вызывали лёгкое недоумение у соседей. Обаяние дурачка хорошо для страны грубых необразованных собачников, но не для того Ферелдена, который она вот уже двенадцать лет поднимает из руин Мора.

Новое письмо, выведенное строгим почерком, на первый взгляд получилось лучше прежнего, и Анора, в который раз пробежав по нему глазами и не найдя ни малейшей оплошности, осталась довольна, но… всё же убрала его в специальную папку, где готовые документы ждали своего часа и её подписи. За годы правления она не раз убеждалась в том, что политика не терпит поспешности и даже самый красноречивый и выверенный текст на следующее же утро пестрит ошибками и неточностями. Королева не рубила с горяча и терпеть не могла после находить промахи в своих речах и письмах, а потому подходила к делам такого рода с особой тщательностью. Последним делом, запланированным на сегодня, были отчёты о поступлении в казну денежных средств и расходах, которые подготовило для нее казначейство. Сложные подсчеты и формулы, бесконечные столбцы цифр, и Анора сдаётся, перенося проверку на утро. Она встаёт из-за стола, открывает один из длинных ящиков и перекладывает самые важные документы в потайную секцию, остальные раскладывает аккуратными стопками по темам, к которым они относятся, и закрывает ящик на ключ, который всегда при ней. На столе остаются лишь ничего не значащие крохи от дел, которыми занимается Королева.

Разобравшись с бумагами, Анора подходит к окну и чуть приоткрывает створку, впуская в комнату холодный зимний воздух. Она прижимается виском к подмерзшему косяку и смотрит на фонари, которые зажёг во дворе привратник. В их свете кружатся маленькие колючие снежинки, которые ветер, воспользовавшись щелкой, заносит в комнату, но они быстро тают в помещении. Перед глазами Королевы стоит Мор. Разговор с эльфом и для неё не прошёл мимо, и память теперь, когда мысли свободны от насущных дел, подсовывает картины захваченного порождениями Денерима. Казнь отца. Кровавое небо. Страшные крики. Кровь, дым… горящие улицы города… Анора жмурится и впивается ногтями в ладони, сжимая в бессилии кулаки — ни один правитель не может спокойно смотреть на гибель своего народа. Зрелище мучительней, чем брызги крови отца на её руках и платье.

— Ваше Величество, — Эрлина бесшумно подошла сзади и, не спрашивая, укрыла Королеву в меховую накидку. Задумавшись, Анора потеряла счёт времени, и комната успела вымерзнуть, прежде чем фрейлина решилась прервать эту добровольную пытку.

— Спасибо, Эрлина, — повернувшись к эльфийке, она грустно улыбнулась, всё еще во власти воспоминаний о том бессилии. И, возможно, именно они все эти годы толкали её, давали энергию преодолевать, вгрызаться, защищать Ферелден, словно волчица своего волчонка. Анора не знала любви сильнее, чем любовь к Родине — её морозным зимам, негостеприимным ветрам, разорённым и вновь упрямо дающим всходы землям. — Ты передала господину Эйелису план моих поездок на завтра?

— Да, госпожа. Но я внесла в него некоторые коррективы. Встреча с леди Атрейей состоится завтра во время обеда. Леди напоминает, что официально это всего лишь визит вежливости двору. А по факту — вот записка, которую она написала для вас, — Эрлина, почтительно склонив голову, протянула Королеве свернутый в несколько раз листок бумаги.

— Хорошо, спасибо, — поправив на плечах меховую накидку, которая оказалась очень кстати, Анора взяла записку и развернула её, пробегая глазами по сухим строчкам с планом пребывания агентов Инквизиции во дворце.

— Ваше Величество, уже поздно. Это подождёт до завтра, — напомнила Эрлина, опуская руку на предплечье Королевы.

— Ты читала? — подняв глаза на эльфийку, спросила Анора и, дождавшись утвердительного кивка, усмехнулась наглости поверенной почти во всех своих делах фрейлины. Эрлина так давно ей служит, что много лет ходит по грани между верной слугой и подругой. — И как тебе?

— Этот план может сработать. Если уж мне не удалось ничего разузнать, то нужны более радикальные методы.

— Я тоже так думаю, Эрлина. Я тоже, — вздохнув, сворачивая листок и пряча его в складках платья, Королева позволила фрейлине увести себя из рабочего кабинета.

Двое молодых мабари подорвались с отведенных им мест в личной спальне Аноры, чтобы поприветствовать хозяйку. Она специально попросила увести их из кабинета, ожидая незнакомца, чтобы собаки не создавали лишнего напряжения. И… была права. Справившись с этой задачей лучше своих верных стражей.

*****

Зимой светать начинало значительно позже, а потому Эрлина разбудила Королеву ещё до рассвета. Когда Анора открыла глаза, собак уже забрали на утреннюю прогулку, в камине весело трещал огонь, отбрасывая на кресло и столик перед ним оранжевые блики. Эта комната была куда меньше королевской опочивальни и куда более уютной и простой. Вычурность убранства главного ложа дворца, которое в большинстве случаев  пустовало, даже когда Король снисходил до присутствия «дома». Впрочем, Анора была уверена, что Алистер считает это место чем угодно, но только не домом.
К тому моменту, когда Королева закончила все утренние процедуры и приготовления, уже начало светать, а во дворе её ждал запряженный серыми лошадьми экипаж. Она вышла, одетая в серый строгий пиджак из плотной шерсти с меховой опушкой по краям глубокого капюшона, который Эрлина аккуратно накинула Королеве на голову, прежде чем открыть перед ней двери и выпустить во двор. Придерживая свободной рукой пышную юбку, вторую пряча в муфте, Анора спустилась на несколько ступеней, прежде чем остановиться и обвести двор взглядом: эскорт из двух охранников личной гвардии уже восседал на лошадях позади кареты, но Королева искала третьего, которому положено было везде её сопровождать.

+1

22

На первый взгляд никого третьего во дворе, оживлённом только змеящейся суетой готовящих дворец к пробуждению слуг, и правда не было — только лошадь под седлом стояла чуть в стороне от пары личных охранников, придержанная рукой мальчишки-конюшего. Лишь пару вздохов спустя от того, как Их Величество в сопровождении фрейлины остановились, осматриваясь, что-то шевельнулось за статуей мабари, венчающей перила в окончании лестницы; мгновение моргнуть, два шага — и Эйелис, стоявший там так осторожно, что словно и правда теперь взялся изниоткуда, уже поднимается по ступенькам на первый пролёт. Не доходя до королевы, эльф, одетый в чёрное и кожаное поверх тёплого шерстяной рубахи и шарфа, намотанного под самое горло, поклонился, мелькнув закрепленными на спине ножнами кинжалов — по хитрому как-то, рукоятками вниз, как только не выпадают. Еще один нож на бедре, и наверняка за голенищами сапог, украшенных ремнями с пряжками, и на поясе под курткой, и... в общем, если внимательно присмотреться к эльфу, можно было решить, что он на войну собрался, а не сопровождающим королевской особы в Церковь. Но привычка — вторая натура, и у Эйелиса она была в том, чтобы быть готовым ко всему. Не мешает, есть-пить не просит — и ладно. Другой раз не подвесишь на ремень нужный футляр или забудешь пополнить запасы лукавых штучек — так обязательно какая-нибудь хня случится, для которой всё это будет очень нужно вот прям сию же секунду. Нет уж, пусть лучше болтаются без дела, страхуют от прихотей причудливой судьбы.

— Ваше Величество, — поприветствовал королеву "агент", задержавшись ненадолго в поклоне. Холодный морозный воздух, выстуженный дующим с моря ветром, щекотал нос, и слова вместе с дыханием вырывались изо рта облачками пара. Но — он, во всяком случае, помогал проснуться и вынуждал приободриться-таки, не страдать от слишком раннего подъёма в зимней темноте. Эйелис ждал появления королевы уже добрых минут двадцать, не замерзнув только чудом собственной предусмотрительности и шерстяной подбивки на штанах. Мрачным он больше не выглядел — в общем-то, о вчерашней шероховатости вскрытой тайны ничего не напоминало. Эльф и эльф, обычный остроухий парень, никакой долийской специфичности и вычурности. Он подождал, пока королева спустится на остававшиеся ей ступени, и пошёл рядом, сопровождая к карете в спокойном молчании.

Её присутствие рядом согревало — ещё и тем оживлением, что охватывало его готовностью действовать вместо того, чтобы уныло торчать и бдить. Появление Их Величества наверху лестницы, за которым Эйелис с затаенным дыханием наблюдал с самого начала, обрадовало его этим "наконец-то!", и эльф даже теперь, идя с ней в ногу, никак не мог перестать нет-нет да косить взглядом, пряча улыбку. Мягкая, уютно утепленная мехом строгость платья, прямота осанки, рядом с которой и самому хотелось расправить плечи, прячущий от холода капюшон, обрамляющий светлое, внимательное лицо, волосы прядка к прядке собраны в деликатную прическу; королева производила впечатление, для самого Лиса крепко замешанное на время от времени догонявшем его простецком восторге осознания, что его, считай, пустили в святая святых — идти не где-нибудь, а за королевским плечом, видеть вблизи всё то, к чему другим едва ли выпадает случай подобраться. Этих вот мужиков в броне для такого наверняка тщательно отбирали и тренировали, прежде чем позволить нести честь, а он — он, считай, ворвался изниоткуда поиграть в сопровождающего, и теперь с усмешкой и поклоном открывал перед Их Величеством дверцу кареты, обводя азартно бдительным взглядом двор. Чу, Инквизиция на страже! Всем венатори стоять бояться, руки вверх так, чтобы я их видел! Но никто, конечно же, ни глазом не моргнул, ни плечом не повёл. Слуги шли по своим служьим надобностям, и Эйелис, сравнивая и подмечая, ничего странного не видел. Впрочем, еще ведь не вечер, верно?..

Отредактировано Эйелис (2019-11-25 01:01:01)

+1

23

Появление Эйелиса стало неожиданностью, и Анора вздрогнула, удивленно приподнимая бровь, словно спрашивая — неужели в Инквизиции принято пугать Королев, — но ничем более своего неудовольствия не выражая, лишь подсчитывая количество оружия, которое бросалось в глаза. Трудно было даже представить, сколько в таком случае скрыто?

— Эйелис, — склонив голову поприветствовала охранника Королева и не без тени улыбки на лице заметила: — Вы словно на войну собрались, а не на утреннюю мессу.

Остановившись на подножке кареты, окинув взглядом вслед за охранником двор  и не заметив ничего необычного, она наконец шагнула внутрь и села, устроив руки в муфте на коленях. Наверное, агентам Инквизиции и правда виднее, как и кого высматривать, какими методами выманивать, а ей остаётся лишь выступать приманкой и надеяться на то, что эльф действительно окажется способным «вытащить», если придётся. Для вечерней поездки гвардейцев было решено не брать — слишком «тайная» встреча предстояла королеве, и Эрлина также должна была остаться во дворце. Но сейчас шустрая фрейлина, поблагодарив эльфа, легко вспорхнула следом и села напротив Королевы. Как только дверь за ней была закрыта, карета тронулась, а служки-мальчишки услужливо кинулись отпирать ворота перед процессией.

По подмёрзшим за ночь мостовым карета ехала медленнее, чем обычно, и Анора то и дело приветливо махала рукой гражданам Ферелдена, направлявшимся по своим делам, но останавливавшимся, чтобы поприветствовать королевскую процессию.  Анора знала, что и на службе будет полным-полно народа, привлеченного не столько самой мессой, сколько завидным постоянством, с которым Королева на ней появлялась. И она была к этому готова — прививать любовь и правильное отношение к Церкви ферелденцам можно было лишь личным примером. Гордый, свободолюбивый народ не перед кем не желал становиться на колени, но вера дарила свет даже в самые тёмные и ненастные дни. Среди населения ходили слухи, что Анора так прониклась святым писанием, вымаливая у Андрасте помощи в рождении наследника престола. Пусть. Людям нужно о чём-то говорить и судачить между собой, а если ей и правда удастся когда-нибудь родить, то их вера лишь окрепнет. Правда, для этого действительно нужно, чтобы Андрасте сотворила чудо — и Король вспомнил, что неплохо было бы хотя бы иногда всё-таки переспать с женой.

К церкви подъехали с главного входа, ничуть не скрывая своего прибытия. Анора, подождав, пока Эйелис откроет перед ней дверцу, вышла к столпившемуся народу, в приветственном взмахе поднимая руку и тепло улыбаясь всем и каждому. Она ничуть не стеснялась касаться тех, кто протягивал к ней руки — дети, пожилые женщины, крепкие на вид мужчины, подростки… все, кто преданно ждал её прибытия, были замечены и отблагодарены — взглядом, улыбкой, рукопожатияем. Гвардейцам приходилось не сладко поддерживать порядок, пока Королева шла по проходу в церковь, из открытой двери которой уже раздавались вступительные песнопения хора. Но для этой роли Анора всегда выбирала из своих солдат самых внушительных на вид, рядом с которыми следующий за ней по пятам эльф казался совсем уж юным мальчиком.

В церкви Королеве было отведено отдельное место. Не то чтобы она хотела как-то выделиться на фоне остальных прихожан, пока мать-настоятельница проводила службу, но молитва требовала некоторой уединенности и сосредоточения. Сложив руки и склонив над ними голову, Анора шепотом, как и многие другие горожане, сидящие на лавках, стоящие в проходах или опустившиеся на колени перед ликами святых, повторяла слова Песни Света, ища в них не ответы, но спокойствие и умиротворение. Её лицо было как никогда светло, свободное в этот момент от тягот государственных вопросов, волнений о шпионах и затаенной женской обиды на судьбу, предрекшую ей год за годом проживать в холодном отстранённом одиночестве. Жизнь, в которой не было ничего, кроме служения своему народу.

Когда служба была закончена, Анора обернулась к Эйелису, простоявшему всё это время недалеко от неё, и поманила его подойти.

— Мне нужно переговорить с матерью–настоятельницей, вы можете проводить меня, но внутрь я не возьму вас с собой, — тихо, чтобы не мешать тем, кто всё еще, склонившись в молитве, не спешил покидать церковь, сказала Королева, глядя на эльфа. Долиец. Насколько ей было известно, у них были свои боги, ничуть не схожие с тем, кого почитали в этом храме, кому хор пел торжественные гимны, восславляя подвиг Андрасте и путь, которым той пришлось пройти. Каково это было, присутствовать на мессе — для того, кого взращивали в другой вере? Краем глаза в один из моментов мессы ей удалось увидеть, что эльф тоже молился, и теперь она пыталась найти ответы на его лице. Кому? Какую молитву он читал? Каким богам поклонялся?

— Вы умеете удивлять, Эйелис, — по дороге к кабинету матери-настоятельницы сказала Королева. — Признаться, после нашего вчерашнего разговора, я думала, что наша вера чужда для вас. Это не так?

+1

24

"Не ну, вообще-то я всегда так снаряжаюсь, когда собираюсь выжить, это нормально", — прикусил язык Эйелис, не став посвящать королеву в тонкости совсем другой жизни, кипящей за пределами видимости стражи и крепостью дворцовых стен. Жизни, в которой некому было обрушить на остроухого всю мощь закона просто потому, что у него с собой оружие, видите ли; и где другие обрушат на тебя чего похуже, если у тебя этого оружия не найдётся. Вместо этого он отозвался с ноткой веселья:

— Так мне же нужно припугнуть и заставить сторонников венатори поволноваться хорошенько, — эльф передёрнул плечами и сам же бросил взгляд на своё снаряжение, коснувшись пальцами кинжала на бедре. — Нн-ну или хотя бы озадачить их тем, на кой ляд я на себя всё это нацепил, — он с ухмылочкой самоиронии развел руками, нарочито выпрямляясь и горделиво вышагивая подле королевы к карете.

Всю дорогу до церкви Эйелис держался с посадного бока кареты, не закрывая обзор, но и не волочась в хвосте, где со всем официальным почётом гарцевала охрана; чёрной фигурой на кауром в карамельных подпалинах коне, он то прибавлял ходу, ненадолго вырываясь вперёд, заставляя народ отшатываться от резвого всплеска галопа, то наоборот, придерживал поводья и вставал в стременах, бдительно осматриваясь и фильтруя тёмным взглядом из-под бровей народ, глазевший в ответ и шептавшийся. Правильно-правильно, говорите, решайте, думайте. Кто, что, зачем. Леди Атрейе ведь это и нужно, верно? Взбаламутить тихий омут и, сидя в камышах на берегу, смотреть, куда побегут волны.

Слушая мессу и сдержанно поглядывая по сторонам, Эйелис, даже нарочно не задумываясь, угадывал почти все слова и строчки прежде, чем их произносили, ненароком проверяя себя — сколько раз он читал эти стансы с бумаги, сколько раз слушал их... даже если редко произносил сам, но помнил — тем не менее. И, стоя за спиной и наблюдая, как молится королева, склонив венценосную светлую голову, не имея чести видеть лица, лишь светлое очертание щеки и призрак движения шепчущих губ, он, захваченный душевным моментом, нет-нет, да прижимал украдкой, с оглядкой одну сомкнутую в кулак руку к груди, еще не складывая в молитвенный жест, ещё скрываясь от кого-то невидимого, готового, чуть что, устыдить насмешками за веру, за наивность, но высказывая хотя бы такое уважение. Эйелис никогда не назвал бы себя верующим всерьёз. Он только посмеялся бы, спроси его кто-то об этом — надменно, зло, осаживая, чтобы не смели даже думать о нём такого. Ему не нужна вера, чтобы выжить, ему не нужно цепляться за чудеса чужого бога, за веру в невидимое покровительство, дланью раскрытое над людьми, но едва ли касающееся эльфов. Помогает ли Андрасте таким, как он, если её служительницы так рьяно отрицают и ограничивают остроухих в праве быть слугами Создателя?.. Одни утверждали, что да, что Создатель и Невеста Его любят всех без исключения; другие всё ещё припоминали эльфам ересь их предков и неодобрительно смотрели на тех, кто осмелился входить в церковь.

Взгляд его соскользнул с настенного образа, подсвеченного десятками свечей, на преклонившую колени женщину, даже в таком покорном виде не выглядящую подчиненной. Она даже склонялась с благородством и выверенностью, ровно отмеряя почтение так, чтобы не переборщить и не оскорбить им себя. Королева Ферелдена. Вот честно, в неё и её милосердие да помощь Эйелису верилось больше, чем в мученицу-заступницу, печально сгоревшую на костре. И какими бы похожими внешне они ему не казались, он ревностно уповал в мыслях на то, что их королевскому величеству уготован какой-то удел поприятнее. По-другому было бы несправедливо — и очень возмутительно.

"Ибо Ты — огонь в сердце мира,
И лишь Ты даруешь покой."

Произнеся последний строчки стиха про себя вместе со всеми, Эйелис с кивком подошёл ближе по мановению руки — изящному, словно мазок кисти творящего на улице художника, в очередной раз ловя себя на упоенном любовании тем, насколько она и правда, как из легенд, как со страниц книги сошла, — и чуть склонил голову, слушая указания королевы. Словно заговорщики какие-то, мелькнула повеселившая его мысль.

— Ну, я думаю, в шкафах её кабинета не прячутся никакие коварные венаторские шпионы, — без особого старания припрятывая улыбку за напускной серьезностью мимики проговорил Эйелис. — Так что я вполне могу позволить себе подождать вас у двери, — важно кивнул он и всё-таки не сдержал ухмылки, едва замаскировав её поворотом головы.

Идя рядом с Их Величеством, эльф ответил на нежданно заданный Анорой вопрос не сразу, запнувшись — и лишь через несколько шагов, глядя себе под ноги, наконец додумал и произнёс:

— Я... многим обязан Церкви, Ваше Величество. Ну... не прямо ей, я имею ввиду, сёстрам, служительницам. Я же сказал вам, что родился в Ферелдене. — "В Ферелдене. Не в клане. Это большая разница!" — Что учился жизни в Киркволле. Я "забыл" название деревни не затем, чтобы зловредно утаить что-то или задеть вас, — с толикой обиженной укоризны на полученный вчера укол объяснил Эйелис, косясь на Анору. — А чтобы вы, напротив, не обманывались насчёт меня. Я, может... — он, вскидывая голову, вздохнул, набирая воздуха в грудь и не находя сразу слов, — может, и родился в клане. Но я больше не живу той жизнью. Я хоть и не особый последователь Песни, но... если бы не те, кто верит в неё и в заветы этого учения, меня бы здесь не стояло. Мои уши не мешают мне этого понимать, — Эйелис хмуро дёрнул уголком рта, упрямо морща брови. Уши и уши. Давно обрезал бы, если бы это принесло хоть немного больше пользы, чем вреда.

+1

25

В коридорах за главным залом пахло по-особенному: здесь уже не чадили свечи и лампадное масло, но меж тем, запахи доносящиеся из главного святилища казались въевшимися даже в стены. Анора знала это место и могла бы пройти по коридору даже с закрытыми глазами безошибочно угадав какая дверь ведёт к матери-настоятельнице. Она знала, что та по-обыкновению ждёт, но не торопилась, а теперь и вовсе остановилась глядя на эльфа глаза в глаза. Для неё был удивительным тот факт, что долиец отрицает свои корни. По опыту встреч с такими эльфами Королева знала насколько они сильны в вере в собственную избранность и как отчаянно цепляются за клан, за всё, что им кажется делает их особенными, отличными от тех, кто живёт в городах и прислуживает людям. Впрочем, такое поведение характерно для всех: одни бьют себя кулаком в грудь и гордо кричат: «я — ферлендец», другие «я — орлеец», третьи «я — долиец». Быть причастным к чему-то большему, чем просто земля, на которой родился такая же потребность разума, как и всё остальное. Чуть отрешенно склонив голову на бок, словно только-только заметила эльфийские уши, Королева едва заметно улыбнулась:

— Если бы уши мешали здравым размышлениям и суждениям, некоторым эльфам не удалось бы продвинуться так высоко, чтобы иметь возможность обсуждать вопросы веры с Королевой, — впрочем, Эйелис был здесь не потому, что она лично выбрала его для этой роли, в отличии от Эрлины, которая свою допущеность заслужила, оставаясь рядом в самые тёмные годы и служа верой и правдой. — Что касается вашей зловредности или отсутствия таковой, вам сложно представить как много информации от меня утаивается. Поэтому искренность тех, кто мне служит я ценю превыше всего, — мимолетной улыбкой одарив эльфа, Королева продолжила свой путь, но словно вспомнив что хотела сказать что-то еще, остановилась: — Впрочем, ваше служение Инквизиции и, находясь здесь, в первую очередь, вы выполняете не мой приказ. Так что, видимо мне стоит поблагодарить вас за оказанное доверие, — сдерживая едва различимую улыбку, Анора разглядывала, приставленного к ней охранника.  Были у него длинные уши или не были — не такая существенная деталь, как преданность тем, кто отдаёт приказы. Сегодня Инквизиция к ней благосклонна, но «завтра» — слишком переменчивая и непостоянная величина в политике; и для того, чтобы достичь  успеха в этом непростом деле, Королева считала, что нет ничего важнее наличия правильных людей на верных местах.

Отредактировано Анора Тейрин (2019-11-06 16:01:56)

+1

26

Эйелис промолчал — только снова дёрнул уголком рта, отчетливее намечая уже не усмешку, но улыбку: с приподнятой головой, встречая чуть смеющийся взгляд женщины. Снова думая — вспоминая, — о том, что перед ним Королева. И не зная, что сказать самому себе на это охватывающее чувство тёплого вдохновения, которое внушали её слова. Которое она сама — внушала, зарождая непривычно искреннее желание стремиться, опровергать и доказывать. Чувство, над которым он посмеялся бы ещё сутки тому. Чувство, с которым ни одна миля в седле, впивавшаяся в копчик костяной иглой с тряским конским ходом, была не напрасной. Чувство, с которым Лис вчера до поздней ночи мерил шагами комнату, перебирая в памяти реплики их недолгой беседы, злясь на себя, на придирчивость Аноры, пытаясь представить, мог ли он обойтись с этим как-то иначе, как обычно, улизнуть и скрыться, оберегая своё спокойствие, пусть даже ценой королевского пренебрежения. Пытаясь — и понимая, что всё равно не смог бы не сказать правды, не смог бы, словно что-то приливной волной выносило на язык, клещами вытягивало именно эти слова. Признания, которые единственно чувствовались правильными и не подлежали замалчиванию. И сейчас они, отражаясь в её благодарности, отзывались толикой гордости и странного успокоения за эту пережитую болезненную прямоту и искренность. Он не мог — и не хотел ей врать. Больше всего — не хотел. На расстоянии взгляда глаза в глаза, на расстоянии двух шагов, нежелание это становилось только острее. Каким-то образом оно того стоило. И "укуса" этой холодности ему одного хватило за глаза. До желания умолять, чтобы этого больше не повторилось. Нет, нет, что угодно, только не это. Только не так. Только не обратно в тень, по которой она, не видя, безразлично скользнёт взглядом. Если для этого нужно быть честным — он мог поклясться на всём церковном инвентаре, на всех клинках в своём снаряжении, перед каждым священным образом на стенах, что будет.

"Если бы я мог сказать тебе всю правду мира, клянусь, я бы именно это и сделал."

Сглотнув, Эйелис потупил взгляд, поджимая уголки губ, — эта признательность за доверие казалась ему не слишком-то заслуженной, оставляя ощущение легкой неловкости. Он не настолько много сделал, чтобы...

— Это ничего, — смято отозвался он, поднимая голову и теребя, подёргивая пальцами полуперчатки на руках. — Всего только... один факт, который теперь уже ничего не значит. Я мог бы доверить вам куда больше, как своей королеве, — эльф уже знакомо, совладав с собой, усмехнулся и изобразил поклон. — Я служу Инквизиции, это верно. Но сердце моё принадлежит земле, на которой я родился и рос. Каким бы эльфом я не был, но я стою с Ферелденом в этой войне.

"Может... может, так оно всегда и было. Может, именно поэтому..."

Он вспоминал те разы, когда дела заносили его, нигде не приживавшегося, с отвращением бросившего Киркволл, не нашедшего себя в Старкхевене, слишком мрачного для цветастой роскоши и праздничной светлости Вал Руайо, — на земли Ферелдена. Обычно это было недалеко от северного берега, так глубоко на территории страны он оказался впервые: слишком уж всё в желудке скручивалось при мысли снова побывать в тех местах, где бушевала орда, неся с собой марево разрушения и гибели. Но теперь нигде по всей дороге от Скайхолда до Денерима Эйелис не увидел ничего, что напоминало бы о прошедшем Море. Десять лет прошло. Страшные события тех дней остались только в воспоминаниях, а воздух — воздух что на утёсах Западного Холма над заливом сердитого Недремлющего моря, что в выстуженных и серо-бурых полях вдоль Торгового тракта, за которыми вдалеке чернеют бресилианские кущи, что за окнами королевской резиденции, поднимавшейся основательными круглыми башнями к хмурому небу, пах по-своему, ностальгически знакомо. Сколько таких зим прошло для него под этим небом. И как бы не хотелось от него поскорее спрятаться в тепло, к огню очага, залезть под одеяло с головой и вовсе не показываться под сыро моросящим дождём или колко метущим снегом до самого лета, когда станет душно от нагретого на солнце разнотравья и небо будет слепить глаза синей вышиной... как бы не хотелось, всё равно — что-то невидимое держало за руку и звало задержаться еще на минутку, еще на чуть-чуть. И Эйелис вырывал ладонь, разворачивался, фыркал и уносился прочь каждый раз  с зудящим раздражением. Вот ещё. Не хватало. Не тогда, когда монеты звенят совсем по другую сторону Морозного хребта. Не туда, где всё варварски скучно и по-собачьи постыло.

Каждый раз. Но не в этот.

+1

27

«Всего один факт» — мысленно повторила Королева, наблюдая за тем, как эльф теребит перчатки в руках. Один факт, о котором явно с большим трудом удалось признаться, о котором, по большому счёту ей вовсе не обязательно было знать, так же как и скрывать который Анора не видела причины, но меж тем, готовность ответить за свои слова, пусть даже в такой мелочи внушала доверие. А вот неожиданная преданность Ферелдену заставила брови Королевы удивлённо взметнуться. Она озадачено кивнула, но говорить ничего не стала — с ними поравнялись Сёстры плавно выплывшие из коридора ведущего во внутренние помещения замка и поклонившись Королеве, направились по своим делам, напомнив тем самым Аноре, что и её ожидают. Впрочем Королевы не опаздывают.

*****

Разговор с матерью-настоятельницей, обед с леди Атреей и еще десяток небольших, но требующих вмешательства дел так быстро приблизили вечер, что Эрлине пришлось напомнить Королеве что её ждёт экипаж и важная встреча. Анора, нехотя оторвалась от прочтения донесений о состоянии дел на севере страны и укутавшись в заботливо принесённую эльфийкой меховую накидку вышла во двор. День шел к концу. Еще может быть час и сгустятся сумерки. Небо хмурое и низкое, готовое вот-вот разродиться мокрым мягким снегом. Ветра почти нет и кажется, стало даже теплее, чем утром. Вдохнув полной грудью и вздохнув на закрывшуюся за спиной дворцовую дверь, словно непреодолимой преградой возникшей между Королевой и оставшимися на столе кабинета не разобранными бумагами, Анора спустилась к карете в сопровождении Эйелиса, вновь словно по команде возникшего рядом.

На этот раз экипаж увозил её за город. Туда, где одиноким и холодным в это время года, стояло летнее поместье, принадлежавшее королевской семье. Анора не знала почему леди Атрейя из всех предложенных к рассмотрению вариантов выбрала именно его, но что-то подсказывало, что отдаленность так же сыграла свою роль. Возможно она хотела убедиться не будет ли за ними слежки или ей нужно было время, чтобы вычленить кого из многочисленных обитателей дворца эта поездка заинтересует больше всего. Но меж тем то, сколько времени занимает эта уловка раздражало Королеву навязанной необходимостью в пустую проводить вечер. Те, кто сочувствовал Аноре, видя в каком беспрерывном потоке дел ей приходится выплывать, управляя государством были не правы. Под грузом и давлением депеш, писем, документов, встреч и решений — она чувствовала себя лучше всего. Чувствовала себя важной и необходимой, способной, если и не родить наследника, то удержать страну на плаву.

К поместью подъехали с главного входа и предупрежденный о визите привратник услужливо открыл ворота, пропуская экипаж и сопровождающих. Внутри уже стояла карета, на которой часом ранее увезли «кататься» Алистера и теперь король, по-видимому, грелся у камина в гостиной — Анора сделала такой вывод исходя из поднимающегося из печной трубы дыма и тусклого света в окнах. Она нахмурилась, ступая на утоптанную дорогу к дому — провести вечер с Королём под присмотром, приставленных охранников, вести ничего не значащую и не меняющую беседу или напряженно молчать — удовольствие не из тех, к которому Анора стремилась. А потому поискав глазами Эйелиса, кивнула идти за ней следом, жестом давая Эрлине понять, что ей надлежит остаться.

— Раз ваше сердце принадлежит этой земле, вас не затруднит со мной прогуляться, — спросила Королева, не спрашивая: Анора прекрасно знала, что эльф не в той ситуации, когда может позволить себе выбор, но меж тем вежливость и необходимость разбавить повисшее молчание, толкало её создать иллюзию вопроса. Отойдя со двора, они вышли на протоптанную дорожку к саду, по одной из алей которого, можно было выйти к скалистому берегу моря. К приезду монархов зажгли фонари и Анора, забыв на какое-то время о спутнике любовалась прогнувшимися под искрящемся в оранжевом свете снегом ветвями деревьев и кустов. Летом это место было совершенно другим — полным ярких красок,  ароматов цветов и щебетания птиц. Теперь же тихим и почти безмолвным — лишь тихий хруст снега под мягкими шагами и далёкое карканье ворон и кажется, если прислушаться, то можно услышать шум волн, разбивающихся о прибрежные камни в отдалении. — Как вы думаете, — глянув на эльфа, через какое-то время их молчаливой прогулки, Анора видела сквозь просвет меж стволов деревьев дом и знала, что Алистер вздохнул с облегчением, осознав тот факт, что она избавила его от своего общества. Осознавать это было мерзко. Но вида Королева не показывала, решив подышать морским воздухом. — Как много времени потребуется леди Атрейи, чтобы решить этот вопрос?

+1

28

Пройтись ногами после нескольких часов скачки резвой рысью было желанной переменой занятия — несколько менее желанной, конечно, чем кружка горячего грога и возможность вытянуть ноги у кухонного очага, пока слуги собирают ужин для господ и с ними пожаловавших, но Лис, довольный уже хотя бы тем, что лошадей распрягать не ему, — нечасто кто-то сделает это за наемника бесплатно и с такой льстящей вышколенной готовностью, избавляя от необходимости возиться с животным прежде собственных нужд, — с важным видом кивнул, закладывая руки за спину и присоединяясь к королеве в её решении прогуляться. Ей-то после кареты наверняка хочется размять ноги, не удивительно.

— Даже если бы не принадлежало, всё равно не затруднило бы, — доверительно усмехнулся эльф, галантно изобразив поклон и равняя свой шаг с шагом леди Аноры — ловя себя на мысли, что ему начинает нравится эта игра в великосветскую учтивость. Впрочем, нравиться может многое — пока оно остаётся игрой, не становясь правдой жизни. Иллюзия слетала быстро, стоило вспомнить, что кланяться королеве и кланяться случайному лордику с самонением, надутым плотнее парусов при попутном ветре. Вздохнув, Лис бросил короткий взгляд на стемневшее небо. Морозный воздух пощипывал нос и щеки, и ещё нетронутый таянием снег мерцал в свете фонарей, мерно поскрипывая под ногами; плотный снежный покров глушил звуки, и суета слуг, отгоняющих карету и животных на задний двор, быстро утихла позади.

Тишина природы и посвиста ветра над верхами крон просила что-то сказать, сгладить некоторую неловкость этой прогулки тет-а-тет, — но Эйелис не торопился со словами, едва скользнув взглядом по деревьями и нетронутому снегу под ними, но задержав глаза на королеве. Не отдавая себе отчёта в том, что улыбается. Она не обращала на него, выдерживающего дистанцию в пол-шага позади, никакого внимания, с едва заметным со стороны воодушевлением рассматривая зимний садовый пейзаж, и эльф пользовался этим, как ему казалось, совершенно безнаказанно, греясь об этот светлый и вдохновляющий образ правящей особы, любуясь даже — как произведением искусства, — четкими линиями платья, плотно обнимающего узкие плечи, держащего строгую линию спины; подстёгнутым морозом румянцем на щеках, парой коротких прядок, выбившихся на шею из причёски... Поймав себя на этом, Эйелис торопливо отдёрнул взгляд и сглотнул, боязливо устыдившись тому, что забрался своим взглядом за границы дозволенного.

— А? — чуть не проморгал он из-за этого обращение к себе, поспешно повернув голову на голос. — Э... понятия не имею, честно говоря, — признался Лис, пожав плечами. — Она говорила о трёх, может, четырёх днях. До недели. Мне кажется, такие вещи нельзя точно предсказать... Вам так хотелось бы поскорее с этим покончить? — не удержался он от ответного любопытства, пряча улыбку в уголках рта и думая, что вот ему — нет, пожалуй. Не хотелось бы. Второго такого шанса ждать не приходится, так что этим надышаться бы успеть, чтобы потом было, что рассказывать...

Отредактировано Эйелис (2019-11-07 18:38:37)

+1

29

Анора словно не замечала эльфа, любуясь зимними пейзажами, пока сама не обратилась к нему и повернув голову, вместо нетронутого снежного покрова и стремительно темнеющего неба, разглядывала спутника, который может быть и покинул долийский клан давным-давно, но меж тем парк был ему куда больше к лицу, чем дворцовые или церковные антуражи — кажется даже плечи стали шире и чуть прибавилось росту. Вот только его слова Королеву совсем не порадовали. Три-четыре дня, неделя — сроки казались катастрофически долгими, особенно если проводить это время в том же духе. Можно, конечно, приноровиться и возить документы с собой, зажигать в карете свечи, но писать на ходу Анора не умела и не хотела торопливостью отбрасывать тень небрежности на выведенные таким «походным» почерком письма.

— Да, разумеется, — кивнула она, продолжив свой ход, осторожно ступая, по утоптанной дороге ни капельки не интересуясь тем, как много сил было потрачено служителями поместья, чтобы эта тропинка пересекающая парк была удобна. — Если мне и дальше предстоит проводить так много времени в пустую, неделя — мучительно долгий срок, — пояснила она вздохнув, напрочь забыв, что когда-то умела развлекаться и находить простые радости жизни если не интересными, то хотя бы занятными. Подышать свежим воздухом, пройтись вдоль моря, поговорить с кем-то не потому что этого требуют обстоятельства или какая-то цель, которую непременно нужно достичь, а просто ради удовольствия. Вот и сейчас, Королева, перед глазами которой маячили нерешенные дела и оставшиеся невыясненными вопросами, не сразу сообразила, что её слова звучат почти грубо.

— О, не поймите меня превратно, — остановившись, она повернулась к эльфу, разводя руками, но ничуть не чувствуя вины, за прозвучавшую фразу. И даже оправдаться Анора не пыталась, лишь прояснить сказанное: —Мой график обычно не включает в себя столько незанятого государственными делами времени, — чуть поведя плечом, сказала Королева и с удивлением склонила голову, разглядывая как рыжая белка, пробежала по снегу и прыгнув к дереву быстро-быстро начала по нему забираться на одну из веток. — В последний раз это было очень давно… так давно, что я не помню как это быть ничем не занятой.

+1

30

Угроза, которую, по всем разумным предположениям, представляли венатори с их кознями спокойствию и миру в Ферелдене, конечно же, не была тем обстоятельством, избавление от которого имело бы смысл задерживать. Эйелис придерживался того же мнения, что и резко ответившая на вопрос утвердительно королева. Улыбка его только заметнее приподняла уголки губ, выдавая, что смысл вопроса был в чём-то другом — и вряд ли услышанное сколько-либо задело эльфа, который только теперливо дождался, пока снедаемая тайным негодованием Анора выскажется, давая волю своему отношению к сложившейся ситуации.

"Впустую, хм?.."

— Но вы не проводите время впустую, — возразил Эйелис, проводив взглядом белку, рыжую суетливую кляксу, стремительно проскакавшую меж деревьев, и исподлобья не без лукавства взглянув на Их Величество. — Прямо сейчас мы с вами занимаемся очень важной и значимой для Ферелдена работой, — с важной расстановкой произнёс он. — Мы выводим на чистую воду шпионов венатори, — эльф загадочно усмехнулся, поравнявшись с королевой и повернув к ней голову. — Ястреб, когда над полями парит, тоже может показаться бездельником, ведь он едва машет крыльями, но это же не так. Он ищет жертву и находит её. Вот и сейчас. Каждый шаг, который вы делаете прочь от дворца, не сделан впустую. Это ваш вклад в нашу работу, и очень весомый. И в работу, и в безопасность королевства, конечно же, — Лис признательно склонил голову, пряча улыбку за этим жестом.

"Вы так не любите быть ничем не занятой, Ваше Величество?.."

— Но, хм, я удивлён, — чуть помедлив, продолжил он. — Вы что, правда совсем не отдыхаете? Так ведь и напрочь заработаться недолго, — он не хотел звучать так обеспокоенно, но голос всё равно торопливо дрогнул, и Лис поджал уголки губ, заминая эту неловкость. Править государством на самом деле так тяжело? В той картинке, которую представлял себе эльф, не было и половины той тяжести, что наваливалась теперь на подол плаща леди Аноры, заставляя её раздражённо чеканить шаг, — пусть даже чеканку эту и скрадывала плотная ткань зимнего платья. И, как королева наблюдала за белкой, так и сам Эйелис смотрел на неё сейчас — с озадаченным любопытством к тому, чего раньше не замечал и о чём даже не задумывался. За той смиренной уравновешенностью и сдержанностью, которую Анора соблюдала в церкви и на встречах во дворце, легко было забыть, что перед ним женщина, которая не постесняется пригрозить покусать собеседника, — пусть даже и в шутку, позволительную в отношении кого-то не настолько значимого. Сейчас этот норов проглядывал в ней снова — случайно, нарочно ли?.. Жаль, такие укусы шрамов не оставляют. А то ведь можно было бы гордиться и приводить народ во всевозможное смущение разума, признаваясь, что вот это — след от укуса королевы Ферелдена...

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Watching You [26-29 Стража, 9:42 ВД]