Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Не заходи за черту [17 Августа, 9:43 ВД]


Не заходи за черту [17 Августа, 9:43 ВД]

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

http://sh.uploads.ru/PqAS4.png

Не заходи за черту [17 Августа, 9:43 ВД]

Время суток и погода: поздний вечер, дышащий сухим жаром ушедшего летнего дня, пыльный ветер с пустынь метёт песок по камням, скоро погаснут все остатки солнечного света, ещё задержавшиеся на небе над закатывающимся за горизонт солнцем;
Место: Андерфелс, крепость Вейсхаупт, недалеко от залов тренировок.
Участники: Беррит, Каронел
Аннотация: Незамутненные мечты о сказочных романах и прекрасных историях любви — это, конечно, всё хорошо и мило, но не пришла ли пора попрощаться с детством?..

Отредактировано Каронел (2019-10-25 00:01:39)

+1

2

Сухая жара степей обняла Вейсхаупт душным маревом, и только тихие фонтанчики воды во внутренних дворах и плотно закрытые ставни помогали толстому камню стен удержать за собой какое-то подобие прохлады — простого тепла, не того изнуряющего пекла, что воцарилось снаружи, протянувшись словно на весь мир, от горизонта до горизонта. Даже вечер, постепенно стягивающий солнечное зарево с башен Вейсхаупта, как полог ткани со старой мебели, не принёс особого облегчения. Каронел, впрочем, не слишком-то на него и рассчитывал.

Солёные капли и без участия жары катились бы со лба; тягуче и щекотливо срывались вниз, когда он останавливался и, упёршись ладонями в колени, ловил воздух широко открытым ртом, не в силах даже дышать правильно. Каждая мышца в теле горела и звенела, выйдя за пределы своей готовности и терпимости к нагрузкам. Каждая — казалась раскалённой добела, выжатой, вымученной, выкрученной досуха, — и он всё равно вынуждал себя сжать подрагивающими против воли пальцами палку и поднять её наизготовку. Мало! Verdammte Scheiße! Мало! Слишком мало, чтобы дыра в груди перестала зиять и засасывать в свою пустоту всё тепло и покой. Даже сейчас она оставалась там, хоть он и загнал себя так, что едва стоял на ногах. Загнал, бросаясь и лупя со всей силы, всей скорости — обхаживая бока манекенов оббитым железом прутом до трещин, до порванных следов на грубом холсте. До хрипа, до мучительного рыка, прорывающегося в отчаянный, сдавленный крик. Высвобожденный, выгнанный, выдранный из мертвенно цепких пальцев необходимости "держать строй". Не давать слабины, не останавливаться, не отступать, не обращать внимания. Факты, всегда сначала факты, эмоции будут потом. Идти вперёд, не позволять себе всей этой оглушающей боли, что была спешно задавлена и распихана по углам. Отложенный на дни крик гнева и бессилия, неспособности что-то изменить, успеть, дотянуться.

Даже столько лет, столько сражений спустя всё это — удар когтей шрайка, загнутыми выщербленными клинками пробивающий кольчугу как тряпицу, распахнутые глаза, резко обесцветившиеся, подернутые потерянным ужасом, струйки крови изо рта, с ещё шевелящихся губ, еще пытающихся что-то сказать, — не стало привычным. Они знали, они шли на смерть каждый раз, играли с ней, бросались навстречу — и каждый раз она приходила внезапно. Обжигая, заставляя сердце оборванно замолкнуть на несколько секунд, зажимая дыхание в горле. Мгновение, и её уже нет. Только смятое, безвольное тело отброшено пронзительно визжащей, жаждущей новых смертей тварью. Той тоже остается всего несколько секунд, прежде чем мощный поток пламени сотрёт её гневным рёвом, оставив лишь обугленный остов и ворох летящего, оседающего на коже и волосах пепла. Близко дыхнувший в лицо жар даже не заставит поморщиться, былой страх не пробьётся из-под удовольствия мести. И снова — с разбега подоспеть и зарубить другую тварь, что отпрыгнула от пламени, но ещё не успела встать и поднять щит.

Они потеряют ещё двоих в этом бою. Только потом, уже почти ночью, отыщут тела. Опалённые, измятые, залитые своей и чужой кровью. Три жизни — за почти полсотни порождений, выползших из дыры.
Полсотни. Капля в море. Они увязли здесь и не смогли догнать тех, которые утащили из села женщин. Если хотя бы одна из них выживет в лапах чудовищ, она наплодит им ещё десятки тысяч.
Бесполезно. Они стирают брызги с берега и могут только беспомощно смотреть, как впереди, сколько хватает взгляда, мрачно качает волны океан. Бездонный, готовый захлестнуть с головой.
Что будет с теми порождениями, что останутся после смерти последнего Архидемона? Каким удовольствием, наверное, будет для последних Стражей добивать их, вычищая остатки заразы из самых глубин.
Если они еще будут способны на это. Если вообще когда-то будут.

Каронел хрипло выдохнул, и отброшенная им палка зазвенела по заметенным песком камням зала. Когда здесь тренировалось несколько Стражей, пыль поднималась столбом и мешала дышать, создавая ну очень приближенные к реальности условия. Но такое случалось редко. Слишком много места, слишком много пыльного, потёртого инвентаря — и слишком мало желающих брать его в руки. Жизнь Серого Стража и без того не слишком-то балует временем для отдыха. Большинство предпочитали беречь его — не то забывая об уходящих минутах, не то как раз считая, что если не сейчас, то когда.

Вода в бочке была отвратительно тёплой, спасибо хоть, что свежей. Древние хитрости строителей и магов, воздвигавших здесь эту крепость, обеспечивали Вейсхаупт бесперебойным запасом чистой питьевой воды из самых недр. Впрочем, осаду им тут всё равно не выдержать. Стражи тех бесконечно далёких лет полагались на грифонов, для которых была ничтожной эта трижды проклятая высота в добрую тысячу футов, несколько раз обёрнутая крутой каменистой тропой вокруг утёса, отнимающая даже у самых тренированных около часа на дорогу. Никто даже не думал, не подозревал, что грифоны могут взять и исчезнуть. Для них это, наверное, было равно мысли о том, что исчезнет весь воздух и им станет нечем дышать. Эльф сухо усмехнулся, ополаскивая с плеч налипшую на пот пыль и промывая волосы, не обращая внимания, что вода щедрыми ручейками стекает по спине и пропитывает пояс и ткань штанов. По такой погоде он обсохнет быстрее, чем вернётся в комнату.

Дежурить подле грифонов сегодня была, конечно же, не его очередь. Может, это и помогло бы ему отвлечься, но слишком много народа к ним старались не пускать. Ровно столько, сколько нужно, чтобы позаботиться о каждом.
Каронел не был исключением из тех, кто ждал своего дежурства с нетерпением. Причастность к их спасению давала ему определенные привилегии, конечно — но эльф воздерживался от злоупотребления.

Подобрав с пола палку, он медленным движением вставил ее в паз настенного крепления и нажал, заставляя скобу щелкнуть — и отрешенно задержал ладонь на древке, захваченный пеленой не желающих отступать воспоминаний. Мышцы мелко дрожали изнутри, намекая, что бежать ему больше некуда, нечем глушить чувства. В таком состоянии люди обычно напиваются вдребезги.
Каронел не делал этого принципиально.

Отредактировано Каронел (2019-10-29 00:15:44)

+2

3

По-обыкновению легко раздобыв информацию о том, когда отряд Каронела должен вернуться с патруля, Беррит в этот день не находила себе места — всё бегая проверяя не показались ли они на горизонте и каждый раз понуро возвращаясь к выполнению, свалившихся на неё обязанностей. Скучных и нудных, но хотя бы не столь омерзительно противных как помогать на кухне или не приведи Создатель присматривать за грифонятами — этой чести она старательно избегала, хотя могла бы попросить включить себя в список допущенных. Но даже ради Каро и возможности побыть рядом с ним, её обоняние не готово было так страдать. Нет уж-ки! Всю эту живность пусть как-нибудь без неё растят, а ей и так хватает вони, которой кажется пропитывается даже кожа вовремя стычек с порождениями. Бр. Подумав, что возможно приходится переживать в эту минуту Каронелу, Беррит поёжилась обхватывая себя руками от пробежавшего от пяток до загривка холодка. Она хотела уже спускаться вниз со смотровой площадки, которую давно облюбовала, но сощурившись наконец-то заметила то, ради чего в сотый уже наверное раз преодолела бесконечную череду ступенек, ведущих на башню — отряд возвращался. Беррит разглядела их ещё издали и не чувствуя ног, словно птичка, спорхнувшая с места устремилась вниз, пробегая этаж за этажом, чтобы первой встретить вернувшихся Стражей. Её сердце билось в радостном предвкушении. Они не виделись уже больше недели и только Андрасте одной известно как сильно она по нему скучала! По возможности попасться на глаза, столкнуться в коридоре, будто бы случайно коснуться ладони, вызвать улыбку или понаблюдать за тем, как он полуобнаженный тренируется — единственное, что наполняло её существование в этой крепости смыслом. Порождения, борьба, защита мира и спокойствия этих земель — благородные героические цели, которые тоже маячили где-то на задворках души юной девушки, но заслоненные утонченным профилем, голубыми глазами и яркими словно солнце волосами эльфа маячили настолько незаметно, что временами ими можно было и пренебречь.

Она не успела выбежать во двор, словно столкнувшись с невидимой стеной, замечая хмурые и усталые выражения лиц стражей и… не всех стражей. На троих меньше чем должно было. Мельком оббежав взглядом каждого, выявляя кто — Анна, старше её почти на целую жизнь. Хмурая, временами агрессивная, с затаённым страхом прислушивающаяся к зову, с каждым днём страшась, что он становится сильнее. Может быть она ушла сама? Кинулась грудью на когти, чтобы однажды не проснуться в кошмарном сне всех, кто слишком долго прожил со скверной вокруг сердца. Но Анна была хорошей. Никто не знал этого так как Беррит. Просто к каждому в крепости нужен особый подход — подберёшь нужный ключик и дверца откроется, а за ней столько сокровищ души и потаённых секретов. Анна учила Беррит делать маленьких, кружащихся огненных птичек… они так и не оттренировали их до конца. Бесполезные, но такие красивые.

Второй невернувшийся — Хенриг. Так же как и Беррит родом из Хоссберга и такой же молодой и неопытный, совсем еще зелёный. Они вместе прошли через Посвящение. Вместе учились жить с мерзким клубящимся в груди ощущением скверны. Он даже пытался приударить за Беррит и в какой-то из вереницы похожих друг на друга дней, она со злости на Каронела и его очередную пассию, урчащую от удовольствие в подсобке, чуть было не поддалась и не позволила увести себя в такое же укромное местечко. Но вовремя остановилась и сбежала, ничего не объяснив. Да Хенриг и так всё понял. С ним было легко — он всё понимал без слов.

Третий был ужасным мужчиной. Его Беррит ни капли не пожалела сейчас, столкнувшись со знанием о кончине — туда ему и дорога. Он был один из тех мерзких, не признающих никого и ничего кроме себя типов, чьё тщеславие лишь усугубилось признанием. Дартмунд. Выходец из какой-то отдалённой деревни, добравшийся и добившийся того, чтобы его взяли. Он никому не давал покоя: злые, унизительные шутки, колючие, уничтожающие взгляды, но больше всего Беррит бесили комментарии — Дарт не упускал возможности поддеть её тем, что столько лет бегая за одним парнем не добиться результата могла лишь абсолютная никчемность. А еще его подпевала — Сандра — лицемерка переспала с Каро только для того, чтобы доказать эту истину и заставить Беррит страдать, как будто усилий самого эльфа было для этого недостаточно.

Очнулась Берри, сидя на каменной лестнице, виском упираясь в стену. Погруженная в мысли и воспоминания, она даже не заметила как сползла. От лёгкой радости, в которой билось её сердечко, пока она с башни бежала вниз, не осталось и следа. Привыкнуть к этому было невозможно. Она знала если не всех Стражей крепости, то многих, особенно тех, кто так или иначе входил в окружение Каронела. Знала, что однажды они все не вернутся. Знала, что даже если удастся прожить еще пятнадцать лет, скверна в крови всё равно заберёт. Знала и не хотела терять это время. Прожить в полную силу, а не как в этой крепости делают многие — не привязываясь, не любя, даже с друзьями держа дистанцию, чтобы не больно было завтра, когда они не вернутся из патруля. Беррит так не умела. Даже нет, не так. Она так НЕ ХОТЕЛА. Самозабвенно любя, падая в дружбу и привязанность словно в теплые воды озера, в дне езды от родного дома. И ещё ни раз ей будет так же оглушающе больно, как сейчас — слишком многими в Вейсхаупте она дорожила.

Ей повезло и Стражи, которым по возвращению нужно было обо всём доложить, ушли со двора другой лестницей. Когда Беррит подняла глаза — вокруг никого не было и ей тоже нужно было идти. Нужно вернуться в архив, к беспечно оставленным во всё том же беспорядке книгам. Её отец, недавно вернувшийся из Орлея, пожертвовал Вейсхаупту целую коллекцию, выкупленных на аукционе старинных дневников какого-то тевинтерского магистра. Неслыханная щедрость и очередная попытка родителя повлиять на руководство, чтобы Берри похоронили в архивах и не ставили в патрули. Смешной, волнующийся родитель. Будто сидеть и дышать пылью ей понравится больше. Тёмная, страшная магия, которой она владела требовала выхода и на порождений спускать её было приятнее всего. Не для того, Беррит столько лет училась себя контролировать, чтобы заносить в картотеку его подарки.

Поднявшись со ступеней, Беррит горько вздохнула в очередной раз обводя взглядом опустевший двор и побрела к себе в комнату. Она находилась в западном крыле и мало чем отличалась от множества таких же. Её соседка Леонора уже несколько дней как ушла с другим патрулём и скорее всего не должна была вернуться до конца следующей недели, а потому Берри чувствовала себя полноправной хозяйкой помещения и не слишком уж утруждала себя наведением порядка: на столе лежала распахнутая со вчерашнего вечера книга, кровать заправлять вообще бесполезная трата времени — вечером всё равно разбирать обратно, и кажется что утром Беррит всё же забыла закрыть за собой флакончик духов и теперь поморщила носик от скопившегося в комнате запаха. Она вздохнула покрутив наполовину опустевший флакон и завертев крышечку, распахивая настежь окно. Из-под кровати, Берри достала секретный ящичек в котором хранила самое ценное и сняв с шеи ключ, открыла. Любовно пробежала пальцами по флейте, лежащей сбоку от толстой тетради в кожаном переплёте, которую она и достала, задумчиво прижав к груди, рассматривая самую ценную свою реликвию — рубашку Каронела, которую украла из прачечной ещё в первый год. Беррит вздохнула, не удержавшись положив ладонь на ткань, но забирать не стала. Хватит с неё и дневника.

Устроившись на широком подоконнике, без страха поглядывая вниз и, словно кошка, греясь на солнце, она перелистывала записи, ища в них упоминания об Анне и Хенриге, натыкаясь на имя Дортмунда, перечитывая и убеждаясь каким тот был козлом, но всё равно то и дело раняя слёзы, пока дошла до чистой страницы на которой небрежным почерком, хотя она и старалась писать аккуратно, вывела дату и три имени под ней. И всё. Что еще написать Беррит не знала. Дата и три имени — этим сказано так много… и так мало. Как это было? Они умерли героями? Или сглупили? Можно ли было их спасти? Или, наоборот, их жизни ушли, чтобы спасти кого-то? Столько вопросов… бессмысленных. Ответы никого не вернут. Анна, Хенриг и Дортмунд. 17 Матриналиса 9:43.

Беррит просидела на окне до вечера, листая дневник и вспоминая ребят. Иногда плакала, иногда ей казалось, что нужно написать что-то еще и тогда она принималась мучительно думать над словами, но они словно вертелись на языке, а на лист бумаги ложиться не желали. Тогда она взялась за флейту. Играть в такие моменты получалось лучше всего. Как-то, парень Анны так же не вернулся с патруля и Берри играла для неё всю ночь. Теперь настала и её очередь. Хотелось бы верить в то, что после смерти они встретятся рядом с Создателем и может быть эта мелодия из песнопений погребальных церемоний, пронесётся над степями туда, где остались тела Стражей и поможет найти дорогу.

Услышав, что Беррит в комнате, девчонки-соседки забрали её к ужину. Жизнь продолжалась, не останавливаясь ни на миг и кажется словно никто не замечал потерь. А может быть так оно и было, и Берри зря драматизирует — сегодня они, завтра она,  все, кто сейчас в этой крепости рано или поздно не вернутся — это всего лишь вопрос времени. Беррит грустно вздохнула, прислушиваясь о чем болтают подружки, ища взглядом Каронела, но Стража нигде не было видно. Это не то, чтобы пугало, но заставляло Берри чувствовать себя не уютно — он был такой мрачный когда вернулся. Правда вскакивать из-за стола и мчаться его искать, она всё же не стала — это было невежливо по отношению к собравшимся. Кажется, стол, который они облюбовали был самым популярным сегодня, вынуждая кивать и соглашаться, улыбаться и кое-как поддерживать беседу.

Освободилась Беррит поздно вечером и всё же отправилась на поиски. Была у неё мысль, что Каро уединился с какой-нибудь очередной пассией в своей комнате, но она морщась прогоняла её от себя, прогуливаясь по общим залам, заглядывая в библиотеку, интересуясь не видел ли кто Каронела, пока слухи не привели к тренировочному залу. Звуки, доносящиеся от туда, известили, что тренировка в самом разгаре и Беррит бесшумно подошла ближе и спряталась за колонной, наблюдая и гадая — что решил сломать эльф: палку об манекен или манекен палкой. Кажется, в своих движениях он совсем потерял осторожность и того и гляди что-нибудь могло переломиться. Главное, чтобы не сам Каронел. Он до сих пор производил на Берри какое-то магнетическое воздействие, от которого сердце учащенно билось, а ладошки потели от волнения. Что он ей скажет? Как посмотрит? Что ей сказать ему? Она вновь пришла туда, куда не звали… ну и ладно, подумаешь. Не каждому дано сразу разглядеть в ком его счастье и Каро просто подслеповат в этом вопросе. Но ничего. Беррит подождёт. Если любишь кого-то так сильно, то умеешь не только ждать.

— Привет, — когда тренировка была закончена, а палка вернулась в предназначенный паз, Беррит вышла из укрытия и помахала Каронелу рукой, уверенно — ох, чего ей стоила эта уверенность, когда каждый нерв на пределе при встрече с любимым, — пошла ему на встречу, но с пол шага сбилась и подбежала, словно хотела обнять, замешкалась и всё же обняла всего на мгновение такого противно потного и мокрого, но такого… как же сильно она соскучилась за эту неделю! — Я… э. Пришла узнать как ты? — отстранившись и шагнув на шаг назад, проговорила она, ничуть не жалея об этом объятии и не пряча глаза.

+2

4

Шорох движения и шага за спиной заставил Каронела резким движением вскинуть взгляд через плечо, с неприятной иглой неожиданности в сердце нахмурив светлые брови до тонкой строгой морщинки меж них, — но, увидев и узнав, эльф выдохнул с толикой уставшей досады и недовольства. Конечно, кто бы ещё это мог быть — найти его даже здесь, даже сейчас. Или особенно сейчас. Его не было в Вейсхаупте больше недели, чего еще можно было ждать? Разумеется, Беррит появилась бы — и скорее раньше, чем позже. Каронел видел её среди встречавших вернувшийся в неполном составе отряд, и намеренно сторонился за спины товарищей, не готовый прямо сейчас справляться с девичьим воркующим вниманием, быть правильным и милым эльфом её мечты, соответствовать планке, которую сам же себе всегда и задавал. Он и сейчас не был готов. Не блистающий и далеко не такой корректно-аккуратный, каким хотел быть, взмокший от пота и растрёпанный, уставший, но знающий, что просто упасть на постель и отрубиться не выйдет — всё равно не уснёт, как бы не хотелось, будет вертеться с боку на бок, думая обо всём и ни о чем конкретно, смотря в потолок и чувствуя, как тот давит тяжестью камня, слушать собственную кровь, бегущую по венам, зная, каждую секунду зная о медленном яде в ней, крадущем моменты жизни с двойной скоростью беспрестанно сочащихся в клепсидре песчинок. Ещё несколько лет, а может, и несколько месяцев, даже недель — до следующего дозора, до того момента, когда чужой клинок вспорет грудную клетку уже ему самому.

Каронел знал, что увидит, если закроет глаза. Себя на месте Анны. На месте Хенрига, на месте Дортмунда. На месте десятков других. У его демонов был большой выбор. Он будет умирать снова и снова, схваченный за ногу огром и разбитый о камни, оседающий у стены с кровью на руках, зажимающих вываливающиеся из распоротого живота внутренности, опаленный заклинанием эмиссара порождений, застрявший душой в звенящей от жара и боли, обугленной до черноты плоти. Умирать в новых и новых мучениях, чтобы следом проснуться рывком, в холодном поту, с безумно колотящимся сердцем, — ощупать живот и руки, осознать, что жив и здоров, что всё это был сон, просто сон. Он умирал столько раз, что, кажется, настоящей своей смерти даже удивиться не сможет. Ей нечем будет его впечатлить.
Но даже зная всё это, засыпать всё равно не хотелось. Даже если каким-то чудом получится это в такой духоте.

Хотелось просто обо всем забыть. Забыть о смерти. О неизбежности. Отвлечься, не думать, не думать, не вспоминать. И он знал, как, он знал, чем. Он знал, кто не станет задавать вопросов, кто не будет тягостно вздыхать утром, когда он оденется и уйдёт. Он знал, как провести эту бесконечно долгую ночь так, чтобы демоны до него не дотянулись, знал, чьим рукам можем довериться. И этой ночи хватило бы — утром он снова готов был бы жить дальше. А не этим — так следующим, не важно. Не в первый раз и не в последний. Но Беррит, настырная и неугомонная, уже спешила ему навстречу вместе со своим цветочным запахом и, как заноза, как стопор в дверном механизме, не давала отвернуться, нырнуть на дно, не держать спину, на которой начинает стягивать кожу подсохшая вода. Непреклонная в своем влюбленном упрямстве девица не оставляла своим вниманием ни одного тёмного уголка, в котором он мог бы не тянуть привычную лямку — даже на время, когда это было так нужно; иногда он просто вздыхал и терпел, мелочно не желая отказываться от лести её чувств, её обожания, открытого и своевольного, на которое другим не хватало смелости, — сейчас же это злило, заставляло в чувствах своих щериться и дыбить шипы, словно пустынный иглоспин. А она, ничего не замечая, — подлетела, обняла, не собираясь мяться в сторонке, как любая другая порядочная воздыхательница, и Каронелу пришлось очень постараться, чтобы не перекоситься в лице, на секунду сжав челюсти до желваков. Конкретно сейчас он очень предпочёл бы, чтобы его не трогали и не нюхали. Но Беррит его непрямо высказанные желания не интересовали. Она тянулась, липла, лезла, словно стремилась выцарапать и вытащить из него всю правду, все тайны, все подробности и тонкости, вывернуть наизнанку и посмотреть, что там, под подкладкой; и защищаться сейчас, деликатно, как глупого щенка, стукая ее по носу словом или взглядом, эльф был совсем не в настроении. И не в состоянии. Вот только отпихнуть её и рявкнуть, чтоб убиралась, — тоже не решение, только опрометчивый, сиюминутный поступок.

Как давно она здесь? Наблюдает за ним. Довольна тем, что увидела, а? Понравилось? Смотреть, насколько он может быть не в себе.
Не твоё это дело, девочка, и не для твоих глаз. Даже при том, что ты Серый Страж — и хлебнешь мерзкой изнанки всего светлого в этом мире ещё не раз.

Эльф, устало переведя дыхание, бесцветно смотрел на девушку немного сверху вниз.

— Я жив, — сухо ответил он. — Ты уже могла заметить, что это большое достижение для этого нашего дозора, — едко заметил он и потянулся за рубахой. Под взглядом Беррит ему совсем не хотелось щеголять полураздетым — слишком уж он, этот взгляд, был пристальным. Это всё — тоже не про неё. Не сейчас. Или вообще никогда. Она не глупа, она неплоха в магии, она достойный рекрут, но, проклятье, какая же она дурочка с этой своей вдохновлённой любовью. Всякое желание отбивает. А меж тем, самый легкий способ разбить её наивные мечтания — просто поставить в ряд со всеми остальными. Отрезвить, окунуть в реальность, заставить опомниться и обидеться, быть может, даже ожесточиться, осознать, что сказки не будет. Он не хотел — ждал, когда это сделает жизнь; не глотком из кубка, так еще десятком смертей, ран и пятен скверны.
Хотя, может, и не стоило бы быть таким щепетильным не с собой.

Детство закончилось, когда она взяла в руки чашу посвящения. Как бы ему не было жаль, как бы не хотелось пореже видеть среди проходящих ритуал кого-то настолько юного, не успевшего пожить там, за пределами это мира Серых, мира на границе тьмы, мира обреченных... Но Беррит теперь такая же часть этого мира, как и он сам. Уже несколько месяцев, как эти счёты сравнялись.
Так почему же он до сих пор видит в ней только бестолкового ребёнка?..

+1

5

Каро был раздражен и Беррит не винила его в этом, так же как и не принимала на свой счёт — одному Создателю известно с какими испытаниями пришлось отряду столкнуться и как бы она сама переживала на месте эльфа. Она старалась не смотреть обнажённый торс, то пряча взгляд, то устремляя в его глаза, в который раз теряясь в неизменно повисающем в воздухе вопросе — как можно быть таким красивым? Каждая черточка его лица, каждая ресничка, даже та, что сейчас, упав на скулу так и манила прикоснуться кончиками пальцев и смахнуть, были совершенны, словно созданы лишь для того, чтобы манить взгляды и пленять сердца. И раздражение, и губы что кажется Каронель только лишь силой воли удерживал от того, чтобы искривиться, ничуть не портили облика. Беррит любила его и таким. Вопреки всему и всем, противореча здравому рассудку — стоять перед ним так близко, что отделяет всего лишь шаг, знать что в любой момент может к нему прикоснуться — само по себе было маленьким долгожданным счастьем. Пусть даже неоценённым. Берри не обманывалась и прекрасно видела, что Каро ей совсем не рад.

— Я знаю, — переступив с ноги на ногу сказала она, безумно счастливая от первых его слов и помрачневшая от продолжения. Вернулись не все. Беррит уже оплакала тех, кто был этого достоин и еще не раз от воспоминаний о них тоской сожмётся сердце. Но меж тем, она не падала без остатка в эту печаль, потому что радость того, что Каронель вернулся живой была сильнее. Она теплотой сворачивалась в желудке клубком тепла и спокойствия. Пусть сегодня он не с ней, пусть и вовсе ей не рад, но жив. И это очень много для неё значит. — Анна, Хенриг и Дортмунд, — вздохнув, перечислила Беррит имена погибших не то, чтобы пытаясь как-то подкрепить своё знание, но по крайней мере двое из них стоили того, чтобы их помнили и о них говорили. — Я сожалею… и скорблю, — тихо добавила она, потупив взгляд, но сердце, настойчиво бьющееся в груди добавило за неё: — Но я так рада, что ты жив!

+1

6

Имена долетели в спину — Каронел, одёргивая рубашку и вытаскивая из-за ворота влажный хвост волос, скрипнул зубами, коротко сквозь них выдохнув и воззвав к подобающей магу уравновешенности, прежде чем повернуться лицом к девушке. Мышцы ныли от каждого движения, и это их нытьё приносило хоть какую-то тень удовлетворения. Упрек самому себе, наставительный удар палкой по пяткам. Опять не успел. Опять не смог уберечь. Опять его не хватило, и платить пришлось кому-то другому. Снова проиграли они все, все вместе, а смерть выбрала не его. Мерзкое ощущение. И до сих пор звенящий своей резкостью обрыв всего того, к чему успел привыкнуть.

— Да — пока что, — прокомментировал эльф радость Беррит, шагнув к ней и едва не споткнувшись из-за того, что вымученные напряжением связки работали туго и вяло, колени от всех толчков и прыжков казались глухими, словно это по ним, а не по манекену, больше трёх часов били палкой. Ни один бой не длился столько, сколько он гонял себя сейчас. Но под защитой крепости не только можно — нужно позволять себе так растрачиваться. В следующий раз он сможет драться ещё на минуту дольше, всё отталкивая и отталкивая от себя предел.

— Но что бы ты делала, если я не вернулся? — буднично спросил он, упирая одну руку в бок. — Думала об этом когда-нибудь, м? Тоже орала бы и лупила манекены палкой? — Каронел выгнул бровь почти насмешливо, пытливо вглядываясь в лицо девушки. Так рада, так рада. Радость — это, конечно, очень мило, даже очаровательно. Но хорошо бы ей поменьше взмывать на этих крыльях. Чем выше взлетишь, тем дальше падать. Жизнь в очередной раз напомнила ему об этой простой мудрости. Когда уже он усвоит её по-настоящему?..

Скоро придёт излом сезона, и со степей снова налетит холодный осенний ветер, и будет пахнуть красной пылью — запахом пустого горизонта и унылого, безжизненного свиста тишины. С годами это время перестало давить на плечи и брать за горло — он отделывался лишь толчком памяти в спину, ненадолго сбивавшим с шага.
Беррит ничего этого не знала. Её жизнь в числе Стражей только началась. Может, поэтому между нею, — зелёной ещё и не прижжённой жизнью магички из Круга, с богатой семьёй за спиной, даже здесь, в жесткости условий Вейсхаупта позволявшей ей носить что-то кружевное под расстегнутой "от жары" до четвертой пуговицы рубашкой с вышивкой и пахнуть совсем не потом или мыльной вываркой, а дурманящей в духоте и дразнящей нос лилейной водой, — и ним, служащим свой десятый год и пережившим таких людей, о каких сказать "скорблю" было бы плевком неуважения, пропасть оставалась такой бесконечно глубокой. Какими бы Серыми стражами не были они оба...

Отредактировано Каронел (2020-01-01 21:00:25)

+1

7

Беррит свела брови всего на мгновение хмурясь, не понимая к чему ведёт Каронел и зачем спрашивает такие ужасы. Чего хочет добиться, заставив представить себя растерзанным когтями шрайка со вспоротым брюхом, кровавой пеной на губах и прилипшими к безжизненному лицу волосами. Юный страж вообразила это столь ясно и быстро, что холодом скрутило желудок и с щёк схлынул девичий румянец. Нельзя сказать, что Берри никогда не думала о том, что жизнь каждого в этой крепости может окончиться столь внезапно, как и у ребят погибших сегодня. Думала. И не раз. Как и все, наверное, рисуя пред мысленным взором ужасные картины в том числе и собственной смерти. И чем страшнее были эти мысли, тем сильнее ей хотелось жить: смеяться и плакать, встречать рассвет, провожать закат, играть на флейте, дождаться увольнительной и навестить родных, сбежать в город на танцы или в летний зной к озеру, дружить, привязываться и … любить. Последнего, пожалуй, хотелось сильнее всего. Особенно сейчас, когда тот, кому она без тени сомнений отдала сердце стоял перед ней. Пусть хмурый и колючий, пусть не понимающий, как ему повезло, что в его жизни есть кто-то столь чуткий, пылкий и преданный, как она. Но всё равно, не смотря ни на что, любимый до головокружения.

— Ничего? — подняв робкий взгляд, ответила Беррит, словно стояла перед учителем и пыталась угадать верный ответ на урок, который ещё не выучила. Вот только не было здесь верного ответа. Нечего было угадывать. — Я ничего не смогу с этим поделать, — пожала плечами она и добавила чуть ли не перебивая саму себя. — Мне будет очень больно потерять тебя, но я справлюсь если ты об этом, — с некоторым замешательством приподняв бровь, всё же не очень понимая почему Каро это интересно добавила Орнуэл и скользнув взглядом по видавшим виды манекенам, качнула головой: — Но манекены избивать вряд ли стану, сомневаюсь что они хоть чем-то смогут мне помочь, даже если разлетятся в щепки, — тень улыбки скользнула по её губам, но словно спохватившись и потупив взгляд, рассматривая как пальцы мусолят край выбившейся из-под ремня рубашки, добавила: — Мы все когда-нибудь не вернёмся из патруля, понимаешь? И я это знаю. Так же как и все знают. Это лишь вопрос времени когда. И как много мы успеем сделать, узнать, пережить, попробовать до того, как придёт наш черёд.

Отредактировано Беррит (2019-12-22 22:47:13)

+1

8

От бледности замешательства, на секунду одолевшего Беррит, Каронел ощутил под нижними ребрами лёгкий, мимолётно пробежавшийся шепоток удовольствия. Отчего-то именно сейчас обожающая и неунывающая бодрость Беррит особенно не помещалась в чашу его терпения — каверзные вопросы и колкость взгляда были для него, уставшего, изъеденного, проигрывающего её детской беззаботности, чем-то вроде способа сравнять счёты. Не можешь подняться сам — опусти другого. Головой в ведро со льдом, да подержать там, дать побарахтаться... Хотя по такой душной жаре ведро будет скорее благом, чем наказанием. Скорбит она... смешная такая "скорбь", прибегать сюда болтать с ним — но Каронел промолчал, потому что не знал ответа на вопрос, а как правильно. За все годы так и не узнал его. За все годы, кажется, тысячу раз смирившись и приходя к мысли, что они всё равно что умирают ещё в тот момент, когда подносят к губам кубок — просто кто-то раньше, а кто-то позже; что так и так, все живут на позаимствованном времени, и он живёт так же, доживает — споря об этом сам с собой, самому себе доказывая, что его жизнь значит не меньше, пусть она и жить обреченного... думать — одно дело. Придерживаться этой мысли — совсем другое. Словно каждая смерть рядом истачивала какой-то запас терпимости к ней — хотя, казалось бы, должна была закалять, ожесточать, выработать привычку, научить пренебрегать. Не учила. Он слишком любил жизнь, слишком хотел жить сам, чтобы легко переживать потери.

Другим бы казалось иначе. Другим, не видевшим его здесь и сейчас. Другим, которые встретят его утром — отоспавшимся и снова живым. Обычным. Снова — спокойным, аккуратным, готовым быть окруженным их взглядами, готовым вдохновлять и разговаривать. Не многим доводилось видеть обратную сторону этой луны.
Беррит отчаянно стремилась попасть в это число. Это и льстило, и злило, рождая тёмное, неоформившееся пока желание поступить назло её беспечности, которую он, как старший, видел, и которую всё ещё пытался защищать.
Зачем?.. Да, она наивное дитя из Круга. Но она и же Серый Страж. Должна быть им. Тренировки и поблажки закончились перед ритуалом. Она не сбежала, не переменила мнения, а значит, приняла вместе с глотком крови всё, что за этим последует.
Что до сих пор заставляет его так колебаться?..

— Вот и славно, — сухо выговорил Каронел на заверения Беррит, делая шаг мимо неё. — Значит, Ордену очень повезло с тобой, Страж Беррит, — он сдержанно похлопал девушку по плечу, такому узкому под свободным рукавом рубашки. — Ты куда сильнее и смелее меня, — резюмировал эльф-Страж, убирая руку и вялой походкой направился прочь из тренировочного зала — наружу, в постепенно остывающую духоту начинающейся ночи. Немного посидеть во дворике и дать отдохнуть ногам, прежде чем решиться на все эти ступеньки лестниц вверх-вниз, ведущих к жилому крылу...

+1

9

Беррит нахмурилась, сведя аккуратно очерченные брови к переносице, теряясь и не понимая ни слов, ни действий Каронела. Ей казалось, что Страж решил преподать какой-то урок, вот только она не улавливает ни смысла, ни сути. Да, ему больно сейчас. А кому нет? Что изменилось бы, ответь Берри иначе? Какой реакции от неё он ждал? Что столкнувшись с вестями о его гибели она решится отправиться следом? Словно героиня той поэмы о влюблённых, испивших яда из одного кубка, поверивших в мнимую смерть друг друга и в отчаянии принявших настоящую. Неужели Каро думает, что она способна сотворить что-то подобное? Ну не глупо ли? Конец у всех один, и время, дарованное Создателем, можно потратить куда с большей пользой, сражаясь с Порождениями тьмы так долго, как будет возможно, а не распуская сопли над могилой любимого. Да, будет больно. Да, какая-то часть души умрёт вместе с ним. Наверное, она будет в отчаянии, будет трудно даже дышать.. Вот только... а ему-то что с того?

— Постой, — окликнула Беррит Каронела и, развернувшись на каблуках, поспешила следом. Догнать его было не трудно — кажется, в неравном бою с манекенами Страж растерял оставшиеся после патруля силы, и Берри легко поймала его ладонь, притормаживая рядом. — Зачем ты спросил меня об этом? Разве тебе не всё равно, что будет со мной, если..? — «если ты умрёшь» она договаривать не стала, надеясь, что Каро умный и сам догадается. Лишь бы глаза не выдали, что далеко не праздное любопытство толкает её на эти вопросы, и как на самом деле хочется услышать «не всё равно». Жить сейчас, а не думать о неминуемой смерти, которая сегодня в очередной раз подошла слишком близко, словно тучи, маячившие на горизонте. Смотришь и знаешь — гром обязательно грянет. Однажды.

+1

10

Ну конечно же, поставить точку этой фразой Стражу не удалось. На секундочку он всё же надеялся — только на секундочку, — но оклик и цокот каблуков — вот насколько он должен был уйти в себя, чтобы не услышать её шагов во время тренировки? или насколько аккуратно она может ходить, если захочет, — поставили перед фактом, а тонкие девичьи пальцы вплелись в ладонь, отговаривая от следующего шага. Каронел и не стремился — только повернул голову, безучастно воззрившись на Беррит. Три дня в седле и часы тренировки на износ и впрямь избавили его от лишних энергий.

— А должно быть? — вопросом на вопрос ершисто ответил эльф, чуть наклонив голову и вглядываясь в лицо девушки из-под изгиба бровей. — Беррит, я знаю, как ты ко мне относишься, — проговорил он тоном понимающего старшего, с толикой укоризны за глубоким терпением. — Я хотел, чтобы, кроме всей радости по моему поводу, ты подумала и о том, что может случится, если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, — Каронел почему-то улыбнулся, миловидно и непричастно, хоть эта улыбка и не коснулась его глаз. — Но, раз уж теперь я знаю, что ты справишься, я могу не волноваться на этот счёт, — он двинул головой, не то кивнув, не то покачав ею, и высвободил руку, намереваясь всё-таки дойти до скамейки во дворе.

+1

11

Беррит смутилась, и щек коснулся румянец. Конечно, он знал. Все, у кого были глаза, давно заметили, какие чувства и к кому пылают в её груди. Она даже не пыталась скрывать, бегая за Стражем верной собачонкой, но вот так столкнувшись с упоминанием лицом к лицу, Беррит растерялась. Что ответить? Это уже не записку с признанием подбросить. Анонимную. Но, конечно, Каронелу и без подписи было ясно, из-под чьей руки вышли те поэтичные строчки.

От снисходительного взгляда сердце кольнуло обидой. Вот значит как? Смотрит на неё словно старший по званию на зелёного юнца и не видит ничего более. Год за годом ничего не меняется. Сколько же лет должно пройти, чтобы он увидел в ней не ребенка, а женщину? Она давно уже не рекрут. Она прошла Посвящение. Она такой же Страж, как и все, а в чём-то и лучше многих. У неё есть силы и воля. И меньше всего от Каронела ей нужна снисходительность.

— Да, я тебя люблю, — упрямо вскинув голову, выпалила Беррит, недолго простояв молча, всё ещё ощущая украденное тепло его руки в своей ладони. — Ты так говоришь, словно если конец заранее известен, то не стоит и пытаться, — сжав кулачки, она пошла следом, надеясь, что Каро всё же сядет куда-нибудь, пока не упал от усталости. — Сам ты, конечно, так и делаешь. Не подпускаешь к себе никого, лишь бы потом не было больно?

+1

12

Каронел только хмыкнул себе под нос на это непреклонное "люблю", толкнув ладонью тяжёлую дверь, оббитую понизу потертой тканью, преграждавшей путь песку. Сколько раз он уже слышал эти слова? Сказанные с отчаянием, с мольбой, с восторгом, с удовольствием... Уж конечно. Его просто было любить — издалека. Любить тот аккуратный фасад, который он неизменно поддерживал, который считал для себя и правом, и обязанностью. В этом было определенное мастерство, искусство даже, и ему нравилось быть таким — достойным лести. Униформа без лишней складочки, застегнутая ремешок к ремешку, тщательно расчесанные волосы, умытое или утертое от пыли чистым платком лицо, — маленькая роскошь в пустынных степях... Каронел привык блюсти себя — следить за чистотой, держать осанку, отмерять жесты, — и многие покупались на это незамедлительно. Поэтому — да, конечно, любит. Проще пересчитать тех, кто "не". И порой смешно было смотреть, как некоторые из этих "не" ранним утром, тайком, выскальзывают из его спальни, лишь бы только их не заметили...

Да уж. Такая любовь...
Много ли в жизни Стража других развлечений?..

— Именно так, — с умиротворенным кивком согласился эльф с утверждением не отстававшей от него Беррит, направляясь к скамейке у едва журчащего струйкой воды фонтана, и, неторопливо на неё присев, закинул ногу на ногу, чуточку вопросительно взглянув на девушку: ты всё ещё здесь? что-то ещё спросить хочешь? Или ожидала услышать что-то другое?.. Что он будет спорить, возражать, скрывать? Было бы что.
Было бы, перед кем.

+1

13

Такого согласия Беррит не ожидала и помедлила в дверях, наблюдая как Каро выходит и садится. Тяжелее всего в крепости было привыкнуть к строгости и аскетичности убранства. Внутренний дворик — фонтанчик да скамейки. Красная пыль под ногами, от которой в пустынных землях не было никакого спасения. Вот, пожалуй, и всё. Никаких привычных глазу кадок с цветущими кустами, никаких ярких певчих птиц, которых так любила её мама. Ничего, что могло бы скрасить  или отвлечь от дум. Только необходимое и достаточное. Физическое — отдохнуть, утолить жажду, и ничего для души. Каменные стены, каменные сердца.

Качнув бёдрами, отталкиваясь от дверного косяка и прикрывая за собой дверь, чтобы едва различимый ветерок не задул песка внутрь, Беррит последовала за Каронелом, не собираясь так легко сдаваться. Однажды, ещё в детстве, она видела, как расцветает кактус, и прятала улыбку в уголках глаз, сравнивая Стража с тем растением. Такой же колючий. От его взгляда становилось тяжелее дышать, словно нерешительностью сдавливает горло. Любая другая уже ушла бы, столкнувшись с тем, что ей не рады. Но не Берри. Грош цена той любви, которая лишь в радости рядом. Той, что любит неизменную вежливость и выглаженную форму. И даже сейчас, чувствуя себя неловко, напряженно, не зная ни слов, ни жестов, которыми могла бы помочь и развеять мрачное настроение Каронела, Беррит предпочитала оставаться рядом и пытаться. Она словно нарочно села на скамейку рядом и прижалась затылком к теплым камням, глядя на вечернее небо. Совсем скоро ночь опуститься на крепость. Интересно, есть ли у Каро уже какие-то планы? Горько хмыкнув этой мысли, Беррит прикрыла глаза. Для неё не было новостью, что ни одну из тех женщин, которые бывали в его постели, Каронел не любил. Может быть, именно поэтому в сердце до сих пор жила надежда. Может быть, поэтому боль и ревность, словно занозы, засевшие в ране, не мешали дышать. Одна, другая, третья… тех, кто не был в его комнате, значительно меньше прочих. С этим можно было жить и можно было пытаться.

— Что ж, я тоже не удивлена твоим словам, — повернув голову к Каро, сказала она. Ей нравилось просто находиться рядом, пусть даже его тяготило это общество. Но пока он прямо не велел ей убираться, да даже если бы велел… как стоило бы поступить в таком случае? — И какой вкус у такой жизни? Ты не чувствуешь себя одиноким? Не будешь жалеть потом, что не испытал чего-то действительно стоящего?

+1

14

В недолгой тишине, повисшей над раздумывающей Беррит, Каронел лишь с расслабленным видом глядел на звёзды, постепенно проявляющиеся сквозь ошметки красновато-серых, едва затронутых последним светом облаков. Где-то за стенами замка, ограждающими дворик, свистел ветер, сильный на высоте одинокого Вейсхаупта, — но тут, во дворике было тихо. Он молчал, совершенно не обращая внимания на девушку рядом, что была она тут, что не была бы — отдыхать она ему явно не мешала. Или эльф старался сделать именно такой вид. Каронел даже не повернул головы, когда Беррит заговорила, но явно слушал и слышал. И рассмеялся, сухо и сдавленно, когда девушка задала свои вопросы, чуть наклонив голову и только тогда обернувшись к ней.

— А что, тебе хотелось бы, чтобы так было? Чтобы в глубине души я мучился и тяготился своим неприкаянным существованием? И ты бы, конечно, развеяла тучи над моей головой и открыла для меня жизнь, полную чудес? — тонко-издевательски проговорил он, приподнимая брови и с подначкой глядя исподлобья. И прежде, чем Беррит успела бы ответить или возразить, сказал куда строже и отчётливее:

— Нет, я не чувствую себя одиноким. У меня нет времени быть одиноким. Видишь, я тренируюсь здесь, — он обвел жёстом руки дворик, — в дальней дали, и всё же ты здесь, чтобы составить мне компанию. Хочу я этого или нет, но такие, как ты, меня всегда находят. Уверенные, что уж они-то знают, что в жизни стоит испытать, а что нет, — презрительно хмыкнул Каронел, отворачивая голову прочь от Беррит и слегка кривя губы. Чего-то стоящего. О, Каронел прекрасно знал, что это такое и сколько оно стоит на самом деле. Вот только рассказывать об этом девчонке не собирался — слишком личное, слишком собственное. Да и вырос он уже из тех лет, когда ему нужно или должно было кому-то что-то объяснять и доказывать. Только старшие по званию остались, но они ему, на счастье, таких вопросов не задавали никогда...

+1

15

Беррит чуть приподняла бровь, слушая очередную издёвку и сдерживаясь от желания ущипнуть Каронела побольнее. Так, чтобы у него даже синяк остался. Кто дал ему право разговаривать с ней, словно с неразумным ребёнком, начитавшимся глупых книжек? Вспоминая, письмо, на которое она вылила пол флакона духов в шестнадцать, Берри вздохнула — сама и дала. Ещё тогда, когда и правда думала, что сможет открыть ему мир, полный чудес. Но с тех пор прошло два года и Орнуэл чётко уяснила — чудес не будет. Каждая новая женщина с которой он спал доказывала это ярче, чем жалящий кожу солнечный свет сообщал о наступлении полдня.

— Разве? — проследив взглядом за рукой Каро, спросила Беррит, недоверчиво осматривая пустынный зал. — Что-то я не вижу здесь таких как я, разве что у тебя лихорадка и в глазах двоиться? — состроив обеспокоенное выражение лица, Орнуэл приложила ладошку ко лбу Стража и цокнув языком добавила со знанием дела: — Нет, жара нет. А значит и никакой толпы желающих. Впрочем, — вздохнув, Беррит поднялась и подошла к фонтанчику, наклонившись к нему, всего мгновение рассматривая хорошенькую девушку в отражении, прежде чем зачерпнуть воды и сделать глоток из сложенных ладошек. — Я уверена, что стоит тебе привести себя в порядок, нарисовать на лице улыбку и ситуация изменится, — констатировала она, оперевшись рукой о край фонтана, чувствуя как капельки воды с подбородка скатываются на шею и дальше, под распахнувшиеся до самой грани приличий края рубашки. — И нет, я не хотела бы, чтобы ты мучился и тяготился. Наоборот. Я желаю тебе счастья и спрашивала, нравится ли тебе такая жизнь? В которой ни ты, ни тебе никто не нужен?

Отредактировано Беррит (2020-01-23 21:45:07)

+1

16

Каронел, с трудом сдержавшись от того, чтобы непреклонно отдернуться от тянущейся ко лбу ладони, предпочел перевести взгляд на расстегнутый ворот рубашки девушки — и, ненадолго задержав его там, посмотрел на нее саму со смесью недоумения и неприязни: она
издевается или совсем не поняла обобщения? В Круге же учат элементарной логике? Но, видно, Беррит на этих уроках мечтала о своем — если уж издевается, то, преднамеренно или нет, над самой собой, потому что Каронел ее попытке упрекнуть его в разыгравшемся воображении только усмехнулся и укоризненно покачал головой, неизвестно о чем сожалея, но воздержавшись от каких-либо комментариев, словно и не услышал этой глупости.

"Ох уж эти высокофилософские вопросы о смысле жизни."
Каронел только бровь поднял под прицелом пытливости Беррит. Нет, она правда думает, что он будет говорить с ней по душам? Что, вот так с претензией ковыряясь, она чего-то добьётся? Ох, как просто устроен мир, когда тебе восемнадцать...

— Да, — равнодушно и легко ответил эльф, расплетая ноги и поднимаясь со скамейки. — Мне нравится такая жизнь... И если ты намерена и дальше использовать этот морализаторский тон в своих вопросах, — с нажимом добавил Каронел, выдержав короткую паузу, — то искренне советую передумать, пока я не изменил мнения насчёт твоей сообразительности, — колко взглянул он на девушку, скользнув взглядом следом за капельками воды под распахнутую рубашку, по обтянутым ею упругим очертаниям груди, — достоинство, которое Беррит первым делом пыталась продемонстрировать, — но только прикрыл глаза и отвернулся, направляясь к одной из лестниц, уводящих из дворика. Бездна Тени, да какой отрыжки гарлока он вообще об этом думает?!..

+1

17

А вот и не счастлив, чуть ли не воскликнула Беррит вовремя прикусив язычок. Счастливые люди не переходят в откровенные оскорбления, так делают те, кому нечего возразить. Нападают. Ранят. Жалят. Мне плохо, пусть и тебе будет. Вот только и терпеть подобное, она больше не будет. Любовь любовью, но вытирать о себя ноги Орнуэл никому не позволит.

— Ах так, — злобно сощурившись, притопнув ногой, Беррит зачерпнула холодной воды и брызнула Каро в спину, и на жопу, и на голову — везде куда удавалось попасть, расходуя бестолку такую ценную в пустыне воду. — Значит тон тебе мой не понравился, а это как, нравится? — огрызнулась она.

+1

18

Действительно. О чем он думает? Ребенок остаётся ребенком; даже когда тело уже выросло, пусть не вводит в обман — мозги за ним поспеют ещё нескоро.

Каронел дернулся и резко втянул воздух сквозь зубы, когда холодная вода ударила его по затылку и спине, морщась и раздраженным рывком оборачиваясь — и вместе с этим жестом вокруг него возник мерцающий щит силы, серебристо-голубой сферой окруживший его и блокировавший летящие капли. Несколько секунд эльф мрачно глядел на девушку из-за этого барьера.

— Нет, — хрипловатым голосом сказал он наконец, — мне это совсем не нравится.

И, не тратя времени на дальнейшие девчачьи забавы, развернулся и пошёл прочь чеканно-упрямым шагом, игнорируя собственную усталость, шагов через пять или семь только развеяв барьер, рассеявшийся искрами под его ногами...

+1

19

Её выходка не только не нашла должного отклика, но кажется окончательно выбесила Каронела. Ну а чего он ждал?! Сколько можно говорить гадости? Хотя нет, лучше бы и дальше говорил, чем вот так молча и зло уходил.

— Каро? — бессильная что-либо еще предпринять, чтобы не попрать собственную гордость — ну не бежать же следом с извинениями — неуверенно позвала сникшая девушка. Да и за что ей просить прощения? Он первый начал! Зачем полез с этим своим снисходительным: «что ты будешь делать, Беррит, если я помру?». Да ничего не буду, дурак, откуда мне знать?! Я не хочу об этом думать, не хочу знать заранее, не хочу тебя терять. Но и вот так как ты тоже не хочу. Зачем ты вообще заставляешь меня об этом думать сейчас? Сегодня, когда наши друзья не вернулись с дозора? Тебе что мало этой потери? Разве такими мы должны быть? Ругаться? Обзываться друг на друга? Я хотела тебя обнять, хотела поддержать, хотела не быть одной и чтобы у тебя тоже была жилетка, хотела говорить о том, какие замечательные они были… ну кроме Дортмунда.. а ты так со мной.

Погруженная в мысли, Беррит не заметила как шмыгнула носом, расстроив себя окончательно и отвернувшись подошла к узкому окошку, прижалась лбом к нагретому за день камню и сквозь пелену слёз смотрела как на оранжевые скалы опускается ночь, жалея себя и коря за то, что такая бестолковая. Она должна быть мудрее и терпеливее, должна быть какой-то другой, чтобы ему нравится, какой-то не такой как сейчас. Сегодня она вновь проиграла очередной пустышке, которая услужливо залезет к нему в штаны. Ох, прав Каронел, к нему в комнату давно выстроилась очередь. Зачем ему еще и её любовь, когда от женского внимания нет отбоя? Отрицать очевидное глупо и бессмысленно.

Со злости Беррит ударила кулаком по стене, случайно сдирая кожу на костяшках о шероховатые неровности камня и еще громче всхлипнув прижала руку к груди. Так ей и надо. Больно, как же больно.

+1

20

Растерянный оклик, долетевший в спину, не остановил Каронела — эльф лишь упрямо наклонил голову, защитно поджимая плечи, и, нырнув в арку коридора, рысцой поднялся по ступенькам на пролёт. Замедлив шаг на площадке, Страж остановился — и, напряженно выдохнув, разжал ладони, которые сам не понял, когда сжал в кулаки. Прислушался недолго, постоял в тишине, — нет, Беррит не шла за ним. Отвязалась. Проняло наконец — что её ребячество, портящее весь флёр неумелой пока юной обаятельности, который Беррит так старательно на себя напускала, сейчас совсем неуместно. И вряд ли когда-либо будет. Все эти декольте, душистые ароматы, драгоценные тонкие кружева и каблуки могли обмануть лишь ненадолго. От глотка из Чаши Посвящения не взрослеют. Он сам когда-то был таким — наивным, неопытным, глупым в свои восемнадцать, хоть и считавшим, что знает жизнь и умеет её жить. Но о нём было, кому позаботиться. Было, кому направить и удержать, показать и объяснить. Первый год его едва что за руку не водили — Габриэле это нравилось. А ему нравилось быть рядом с ней беспечным и честно ничего толком не знающим, только пробующим жизнь Стража на вкус. Больше, чем он был бы сам по себе.

Ему показали путь. А кто покажет путь Беррит?..
А, глупости. Она не одна, никогда не была и не будет. Девица ее талантов легко могла бы ввертеться в доверие кому-то из других опытных Стражей и учиться у него. У неё и так за эти два года появилось множество друзей. Его ответственность кончилась вместе с необходимостью присматривать за "магами из Хоссберга". Он уже ничем ей не обязан, он не единственный здесь, на кого она может положиться.

И всё же Каронел вздохнул и повернулся назад, медленно, тихо и несколько поверженно спускаясь по ступенькам.

Он тоже мог бы — легко мог бы найти других, кто учил бы его, кто окружил бы его вниманием и охотно принял под своё крыло. Но только Габриэла была с ним с первых моментов. Её он знал и ей он доверял — не напрасно. Куда бы завела его эта тропа, если бы она не выступила вперёд, и не повторяла это раз за разом, ограждая его от ошибок? Зная, действительно зная, что делает.

Теперь Беррит так же верит ему. Цепляется и тянется, как слепой котёнок. Может ли он сказать, что это доверие — зря и напрасно?..

— Меня не было всего минуту, а ты уже себя поранила, — укоризненно подал голос эльф, позволяя обнаружить своё присутствие в трёх шагах за спиной поникше льнущей к стене и лелеющей руку девушки. — И после этого ты уверена, что будешь в порядке, если меня не станет? — скептично добавил он, подходя и перехватывая поцарапанную кисть Беррит своими пальцами, легко засветившимися голубоватыми искорками целительной магии. Каронел бросил мимолётный взгляд на ссадину — ерунда, за таким-то и в Тень лезть не стоило обычно.
Но пусть. Он сказал достаточно, чтобы она и без этой боли — раз через пять повторений, быть может, — все-таки усвоила урок.

+1

21

Она не слышала как Каро вернулся и не успела ни руку спрятать, ни утереть раскрасневшийся нос, да и слёзы, которые Беррит поспешно попыталась стереть с щеки, лишь размазали на ней бледно розовую полоску крови от царапины на пальцах. Да и улыбка получилась какая-то неровная, скомканная, сжавшимся в груди сердцем и комком слёз всё ещё стоящим в горле. Вернулся. Зачем? Пожалел? Если она так ему противна, то почему он её так опекает? А если нет… то зачем отшвыривает от себя и больно ранит? На эти вопросы у Беррит не было ответов. И Святая Андрасте свидетельница — она не стремилась их узнать, с немым обожанием наблюдая за действиями Каронела, мечтая лишь о том, чтобы он держал её руку подольше.

— Я не знаю, — прошептала Беррит и резко, испуганной птичкой прильнула к Каро, пряча заплаканное лицо у него на груди, вздрагивая не в силах остановить потоки слёз: — Я не знаю, я не хочу об этом думать. Терять друзей очень больно. Я хотела держаться, хотела быть сильной. Но мне так их не хватает… и я.. мне страшно, что и ты тоже мог бы. А я.. ох, Создатель, лучше мне молчать… — всхлипнула Беррит, лишь крепче сжимая Стража в объятиях.  Рубашку, которую ей не удалось вымочить водой, она щедро сдобрила слезами.

+1

22

Каронел ожидал этого порыва — и сдержал вздох, вежливо приобнимая и поглаживая по плечу ткнувшуюся к нему за утешением девушку, терпеливо давая ей время отдышаться от пролитых слёз, глядя куда-то в сторону поверх её макушки.

— Если я что-то действительно выучил за свое время службы в Стражах, — проговорил он немного позже, — так это то, что быть сильным нужно вовремя. В нужное время. Слезам не место на поле боя, но за его пределами... за его пределами мы можем позволять себе... должны позволять себе, — Каронел вздохнул, опуская взгляд, и короткую паузу спустя заговорил совсем другим, куда более беспечным тоном. — А, я понял, это был такой хитрый план, вымочить меня всего не только сзади, но и спереди? — он чуть-чуть отстранил Беррит от себя, придерживая за плечи, и прикоснулся к ее щеке, слегка похлопав ладонью в знак ободрения. — Ну всё, всё, не реви. А то бедный фонтан захлебнётся от зависти. Он и так на ладан дышит уже, — с кивком в сторону этого самого фонтана шутливо усовестил Каронел девушку, стирая большим пальцем влажный след свежей слезы и пряча улыбку в поджатых уголках губ.

+1

23

«Должны позволять себе слёзы, но не любовь?» — остался невысказанным вопрос, но плакать Беррит перестала. Еще два всхлипа, прежде чем сделать глубокий вдох и найти в себе силы поднять на Каронела взгляд. Сейчас он был именно таким, каким она увидела его в первый раз — ярким, слепящим словно солнце, к которому ей так хотелось прикоснуться. Тепло пальцев на щеке, улыбка, шутка. Они так близко сейчас, что сердце в груди замирает и Берри едва помнит о чём проливала слёзы всего несколько мгновений назад. Да и пусть фонтан захлебнётся от зависти, но она не простит себе если хотя бы не попытается, если ей не хватит смелости на этот шаг, а в следующем патруле кого-то из них не станет. Жить. Любить. Пытаться, пока есть возможность. Извиняться за сделанное, а не корить себя за упущенный момент. Она едва успела несколько раз моргнуть, прежде чем прильнула к его губам, словно утопающий, схватившийся за соломинку. Ещё одно драгоценное воспоминание, стучащие сердце в ушах, холодные пальцы, сжимающие ворот рубашки. Оттолкнёт? Поцелует? Как бы в обморок не упасть от такой сумятицы чувств.

+1

24

Что-то такое смутно знакомое, между ошеломлением и восхищением, щедро сдобренным долей потерянности, было сейчас в глазах Беррит, что и этому её внезапному поцелую Каронел тоже не удивился — почти. Только на долю секунды задержал дыхание, осознавая, взвешивая, соображая — и аккуратно, бережно и предельно сдержанно отвечая на её отчаянный порыв. Пальцы девушки натянули воротник его рубашки, а суматошный стук её сердца эльф, кажется, слышал бы и так, даже не касаясь ее руками. Губы Беррит были нежными, приятными, мягкими, и нос от такой близости только сильнее щекотал запах ее духов. Сколько таких губ он уже перецеловал, перечувствовал — сбиться со счёта. Солёных от слёз, жестких и шероховатых от пустынного ветра, горьких от чужой и своей крови, душных и липких от помады, решительных, умелых и робких... Всяких. Разных. От этих ему нужно было только одно — ни себе, ни ей не позволить перейти эту черту между ними. Поэтому — напомнив себе, что нет, нельзя, не надо, — Каронел, отмерив поцелую столько времени, сколько посчитал достаточным, осторожно отстранился, спокойно и серьезно взглянув в глаза Беррит — стараясь не замечать ни частого дыхания, ни ложбинки за распахнутым воротником, ни бездумного этого, дрожащего, мечтающего, к одному стремящегося выражения глаз. Такому легко было бы поддаться. Он так устал за сегодня, что почти хотел этого. Упростить себе задачу. И — усложнить, наверное, стократно — для неё.

— Ты не хочешь заходить ни на шаг дальше этого, не так ли, — проговорил он отчетливо, с убеждающим нажимом, чуть исподлобья глядя в глаза Беррит и удерживая ее за плечи не слишком близко к себе. Это был даже не вопрос, а утверждение, которое не так-то просто опровергнуть.

Проклятье, Каро. Да какого демона ты вообще оставляешь ей какой-то выбор?..
Словно одурманенная своей влюбленностью девчонка, будь она хоть десять раз посвященной в Стражи, имеет какое-то право в этом сама за себя решать.

+1

25

В те мгновения, которые длился поцелуй, Беррит и правда поверила, что счастье возможно, прежде чем суровая реальность не окатила её ледяной водой совершенно спокойного взгляда и какого-то слишком уж рационального вопроса. Дура. Бестолковая дура. Кажется сегодня ей самой придётся усомниться в собственной сообразительности. Много ли счастья быть одной из сотни или тысячи девиц, вешавшихся ему на шею, которым Каронел не отказывал? Он пожалел тебя, а ты и поверила. Нафантазировала себе какое-то особенное трепетное отношение. Дура. Даже если завтра мир вспорет орда демонов, чего ради нужен поцелуй значащий так много для неё и ничего для него. «Так ведь, Каро?» — склонив голову на бок, ослабив хватку на рубашке, Беррит искала хоть что-нибудь спасительное в его глазах, хоть что-то что позволило бы ей и дальше считать, что мечта стала явью. И не находила. Ничего. С таким же успехом можно было поцеловать манекен. Тот, конечно, не был бы так же мягок и нежен, зато слёзы бы вновь не щипали в носу.

— Нет, — выдохнув, она высвободилась из объятий и сложив под грудью руки, отошла на шаг назад. — Я не хочу быть одной из тех, кого ты… — Беррит запнулась не зная какое слово подобрать для этой бесконечной череды девушек, согревающих его постель. И, только постель, надо думать. Никак и ничем не трогая душу. — Ну, ты меня понял.

+1

26

Каронел спокойно и неглубоко кивнул, поощряя этот шаг назад и опуская вдоль тела убранные с плеч Беррит руки. Вот и молодец. Вот и умница. Твоим чувствам это не нужно. Незачем расправляться с ними так. Сами тихонько угаснут — тут и там столкнувшись с реальностью, далёкой от девичьих фантазий.

— Вот и славно, — эльф одобрительно приподнял уголки губ в улыбке, несколько мгновений еще смотрев на девушку, чьи черты были затенены сгустившейся во дворике темнотой. С ночью ветер успокоился, и во дворике под все той же полуоблачной звездой темнотой неба было тихо — только легкий привычный свист далеких сквозняков да неугомонный жидкий шепоток фонтана. Взглянув на небо над краем стен дворика, Каронел тихо выдохнул.

— А теперь я бы хотел вернуться к себе и отдохнуть. Я очень устал за сегодня, — проговорил он, не жалуясь, но просто негромко информируя. Резкий рывок примененной им магии до сих пор звенел и зудел где-то в районе затылка, грозя перерасти в головную боль. Плохая идея, так импульсивно поступать со своими резервами и пределами, когда дело касается энергии Тени. — Проводить тебя до комнаты?.. — осведомился, тем не менее, Страж, намереваясь держать дружескую ноту.

Раз уж им все равно в одну сторону идти отсюда, было бы глупо выжидать, чтобы вернуться порознь. Но выбор снова был за Беррит. В конце концов, это только для него здесь и сейчас ничего особенного не случилось.

Отредактировано Каронел (2020-03-30 01:13:22)

+1

27

Беррит не знала хочет ли она остаться здесь в ночной тиши и прохладе или вернуться в комнату или провалиться сквозь землю и желательно прямо сейчас. Суровая реальность не оставляла места надежде, душила её, заставляя ревниво гадать с кем именно Каро будет отдыхать этой ночью. Сердце полыхало обидой, ревностью, любовью, желанием сделать всё наперекор самой себе и собственным решениям. Ах если бы можно было поймать его и запереть в своей комнате. Никуда не отпустить. Но нельзя заставить кого-то любить лишь потому что тебе так этого хочется. Даже если решиться на магию крови… всё это не будет правдой, всё это будет насилием. С тем, кого любят так не поступают. Его отпускают. Поджимая губы и смахивая с щеки слезу.

— Иди, я пока побуду здесь, — сдавленно сказала Берри и отвернувшись, вновь прижалась лбом к стене. Сдерживаясь из-за всех сил, чтобы не разрыдаться, чтобы не передумать, чтобы сохранить хоть какое-то достоинство, чтобы утром наступил новый день и можно было начать всё сначала. Так было уже сотни раз. Очередная разбитая надежда еще не повод перестать пытаться. Падать, разбивать коленки, вставать и идти дальше. А сердце, разрывающееся от боли — такая же часть жизни как и всё другое. Лучше любить и страдать, чем ничего не испытывать.

+1

28

Вздохнув, Каронел поджал уголок губ, задерживая взгляд на силуэте отвернувшейся девушки. Останется — и что, снова будет плакать? Эти слёзы так и дрожали в её голосе. Впрочем, не он ли только что сказал, что сдерживать их точно не стоит? Когда он сам плакал в последний раз?, задался вопросом эльф, и легкий колкий зуд сбежал по загривку, неприятно сжавшись где-то у желудка. Он помнил. А потом просто больше не было повода. Не было смысла. Он изменился тогда — пришло его время стать старше. По-настоящему, а не в броских и шатких попытках юнца, пробующего найти своё место в мире. Это была хорошая перемена. К лучшему. Лучше, подумал он, так будет и для Беррит.

Каронел отступил на шаг и развернулся, направляясь к арке почти бесшумно — только песок на плитах неизбежно поскрипывал под подошвами стражевских сапог. И только перед тем, как шагнуть в темноту, он задержался на несколько секунд, коснувшись ладонью камня входной арки и не сразу решившись спросить:

— Ты сказала, не хочешь быть одной из них, — усмешка смягчила его тон. — А кем тогда ты хочешь быть?

Для меня. Он не сказал — это и так было понятно.
Вряд ли эта его ответственность за неё когда-либо прекратится — точно так же, как и с Вальей... с которой было настолько проще. Не прекратится, а значит, этот вопрос её чувств ещё не раз встанет ребром между ним и одурманенной своими чувствами магичкой.

+1

29

Воздух давался с трудом и поэтому было так важно дышать, сосредоточено вдыхая, словно только это и осталось у неё во всем мире. Думать не о шагах за спиной, хотя их почти и не было слышно, но плиты, изъеденные стариной, предательски скрипели под сапогами Стража. Чем пахнет ночная пустыня? Сухими травами, слезами, сохнущими на щеках, конюшнями и грифонятней — хвала Создателю с этой стороны крепости эти запахи почти не уловимы и Беррит скорее знает, что и они должны вплетаться в аромат. Едва различимый запах духов на запястье, когда она вновь подносит ладонь к щеке, чтобы стереть очередную слезу, остающуюся влажным следом на кончиках пальцев. Вот так. Не плакать. Дышать. Скоро Каронел уйдёт и можно будет дать себе волю. Но он не ушел и вопрос, прилетевший в спину заставил Беррит обернуться. Она ответила не сразу. Не потому что не знала ответ, не понимая, почему Каро спрашивает.

— Разве это не очевидно? — спросила она, найдя в себе силы улыбнуться сквозь всю печаль, сжимающую сердце. — Я хочу быть той, которая будет для тебя что-то значить. Не девушкой на одну или пару ночей, — зачем-то уточнила Беррит, хотя и сомневалась что всю эту вереницу женщин, побывавших там куда она не стремилась, можно было отнести к категории что-либо значащих. — Зачем мне место в твоей постели, если для меня нет места в твоем сердце? — риторический вопрос, не требующий ответа, но меж тем взгляда Берри не отвела. Мечта, которая может никогда и не стать явью. Но она хотя бы у неё есть. Её он не сможет отобрать.

+1

30

Очевидный ответ Каронел знал и сам, и спрашивал вовсе не затем, чтобы снова услышать его. Что-то значить. Что именно? Размытая формулировка, обо всём и ни о чём. Разве сейчас Беррит ничего для него не значит? Значит, конечно. Такое же "что-то". Но не то, что под этим понимает она, очевидно. Понимает, но не может и не хочет сказать. Одно из первых и самых простых правил магии: если ты хочешь воплотить что-то в жизнь, представляй это себе так ярко, будто оно уже существует. Называй словом, концентрируй самую суть, созерцай в своем сознании каждую деталь. Дай направление той силе, что течёт в тебе, что будет без направления этого дикой и опасной. Ясность мысли, ясность внутреннего взгляда, была основой основ. Но Беррит выбрала другое, надеясь обойтись полусмыслами.

— Что ж, — пожал плечами Каронел без тени какого-либо мелькнувшего было интереса, негромко и равнодушно резюмировав на выдохе, — тогда продолжай хотеть.

И с этими словами эльф скрылся с глаз, быстро поднимаясь по ступеням, чтобы в этот раз уже действительно никакой из её выдумок не дать себя остановить.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Не заходи за черту [17 Августа, 9:43 ВД]