Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Пламя и сталь [30 Джустиниана, 9:45 ВД]


Пламя и сталь [30 Джустиниана, 9:45 ВД]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Пламя и сталь [30 Джустиниана, 9:45 ВД]

Время суток и погода: несколько суток игры. Жарко, но сильный ветер с севера.
Место: Салле и пригороды, Антива
Участники: Каллен Резерфорд, Тессарей Форсиция, ГМ
Аннотация: кунари захватили Салле полностью в ночь с 13го на 14е Джустиниана, отрезав юг Антивы от подмоги со стороны союзного флота Священного похода. Перед подходящим обьединенным воинством стоит задача освободить город, порт и выходы к морю, по-возможности, оберегая местное население и оттесняя серокожих к болотам Коркари, а не к Антива-сити.
Командование действиями обьединенной армии взял на себя Каллен Резерфорд.
Тессарей Форсиция может быть как в составе особого отряда, так и действовать в одиночку, выполняя свою часть задания, полученного от Резерфорда.

Судьба целого города и, возможно, переломной битвы в захваченной Антиве может зависеть от битвы под Салле.

0

2

    Дело было плохо.
    Шёл уже шестнадцатый день как кунари засели в Салле, а для таких основательных и не глупых захватчиков это весьма внушительный период. Хватит на то, чтобы изучить местность, пустить корни и натворить дел, а значит и выбить их оттуда будет не просто.
    Брать город штурмом было не самым лучшим вариантом – подобный расклад всегда сулил нападающему большие потери, а ведь Салле являлся лишь первым захваченным городом на их пути… а ещё где-то на горизонте, так же далеко, как и близко маячила война с Ужасным Волком. Биться сразу на два фронта с такими противниками было, мягко выражаясь, неудобно, не помогало делу и то, что инквизиция оказалась расформирована до миротворческого корпуса попутно растеряв большую часть своих войск, которые Резрфорд сейчас всеми силами старался мобилизовать. Во всяком случае война с куннари и из прошлые военные заслуги были достаточно веским аргументом к тому, чтобы вернуть Инквизиции прежнюю мощь и блеск. Хотя помянуть Священный совет недобрым словом хотелось. Ещё когда Солас решил показать зубы.
    Но имеем что имеем.
    Войска встали у города – на достаточно безлопастном расстоянии, но не особо таясь. Наивно было полагать, что кунари не заметят огромную армию у стен города, так что в хитростях не было особой нужды. Главный вопрос, которым могли задаваться серокожие (и наверняка задавались, подсылая в лагерь лазутчиков) – это когда начнётся атака. Об этом же думали и солдаты инквизиции, покуда генерал хранил молчание и ждал.
    Первое что им было нужно – это узнать план города. Не только из карт, но ещё и из уст жителей местных деревень и пригорода которые могли бы рассказать что-то, о чём не поведают карты. Какие-то изъяны, перестройки, уязвимости, разрушения, произошедшие в недавнее время. «Если нам повезёт – мы сможем наткнуться на контрабандистов или бандитов, которые провозят в город нелегальные товары,» - размышлял он. По логике вещей даже в самых высоких и крепких стенах есть щель. Армия в неё не пролезет, но небольшой диверсионный отряд – запросто. Перебить стражу на стене и открыть ворота – было хорошим вариантом. За место контрабанды забросить под стену пару ящиков взрывчатки, то самой что сотрясла Скайхолд, вариант не хуже, а как только в стене появиться брешь в ход ступит армия и у них будут весьма приличные шансы на победу.
    Иначе – открытый штурм и потери.
    Благо спустя некоторое время уязвимость и впрямь нашлась, да ещё и такая, после которой солдатам не пришлось бы смердеть на пол площади клоачными ароматами. Речь шла о небольшом ответвлении водоканала, которая давно была закопана и забыла, а потому не присутствовала на новых картах. Однако, как оказалось, забыта она была далеко не всеми – для начала о ней помнил дряхлый старик, некогда бывший рабочим, что занимался погребением тоннеля, следом за ним о тоннеле помнили и контрабандисты, что тайно раскопали его позже и обеспечили себе доставку груза по воде. По крайней мере в этом его уверял старый антиванец. В любом случае за неимением другого варианта следовало проверить этот, благо доступ к реке у них имелся, а пара-тройка магов обещали обеспечить отряду возможность пройти по дну реки и уверили, что если начать операцию ночью, то их даже не заметят. Задача была рисковой хотя бы тем, что старик мог ошибаться по поводу тоннеля или же он мог быть засланным агентом кунари, но покуда его разведчики не нашли более дельного входа, следовало опробовать этот.
    Отряд оказался быстро сформирован, посвящён во все тонкости и отправлен на задание буквально в один вечер. Если наводка была происками куннари – то их будут ждать, если нет – то их вероятные шпионы или шпионы Волка ничего не успеют узнать или передать при такой стремительности.
    - …мы все рассчитываем на вас, - закончил генерал инструктаж.

+2

3

Внешний вид: Сильверитовые рыцарские доспехи, покрытые уже потускневшей черной эмалью: полунаградник поверх кольчуги, наручи и поножи, латные перчатки. Поверх доспехов не широкий плащ, хвостом уходящий назад и чем-то напоминающий видоизмененную храмовничью “юбку”. На груди плащ перетянут ремнями и скрывает под собой эмблему Искателей. Так же имеется неширокий почти незаметный капюшон, являющийся по сути подшлемником, хотя Брант шлем носит редко. Обычно носимый на плечах потасканный собачий мех сейчас отпорот с воротника - и без того в Антиве жарко.

К вечеру жара немного спала, а ветер начал уносить из лагеря крепкий мужской запах весь день жарившихся под латными доспехами тел. Чрезмерно высокая для жителей более прохладных регионов, – для ферелденцев особенно, – температура была пыткой и дополнительной тяготой заграничного похода. Впрочем, тягот у объединенных войск хватало.
Кунари успели хорошо укрепиться в Салле. Осада затягивалась. В отсутствии четкого плана действий, лагерь предавался вынужденному безделью. И даже суровая дисциплина, которую всюду пытался насадить командующий, приживалась отнюдь не всегда: бойцы бывшей Инквизиции, выкованные в горниле потрясений и отчаянной борьбы с Корифеем, и без того были организованы не хуже элитной стражи, но вот орлесианские шевалье, которых Верховная Жрица силой своей могучей воли выдернула из уютных поместий и которым поход не сулил прибылей, не всегда охотно исполняли даже простые приказы. Перспектива разложения армии тревожила Бранта, поэтому он не одобрял неопределенного молчания в ставке командования.
Не одобрял, но не вмешивался. Декрет Верховной Жрицы Виктории, восстановивший полномочия Искателей, давал ему все права надзорного и свободу действий в лагере.
«В рамках разумного, мой дорогой. В рамках разумного», – ставя свою подпись, говорила Виктория певучим голосом знатной орлесианской дамы.
Но боялись Бранта не из-за оттиска печати на гербовой бумаге. Несмотря на почти десятилетний упадок Ордена, еще живы были в умах и сердцах храмовников воспоминания об Искателях, вселявших в них страх, трепет и дрожь в коленках. Чародеев же волновали его способности по слухам значительно превосходящие умения простых храмовников и не зависящие от лириума. Никто этих способностей в деле не видел, и тем опаснее они казались в фантазиях непосвященных. Чтение мыслей, сожжение одним лишь взглядом, уничтожение демонов не сталью, а силой воли. Брант эти заблуждения никогда не развенчивал.
Когда он вошел в полевой шатер ставки командования, бойцы спецотряда поежились и начали озираться – здесь Бранту мало кто доверял. Пока Каллен проводил инструктаж, он не проронил ни слова, слушал внимательно, присматривался и к командору, и к его подчиненным, оценивал разумность плана. Мрачной тенью он простоял в углу шатра пока Каллен не озвучил выкладку полностью  и приблизился лишь когда последний солдат покинул шатер, одернув за собой тяжелый полог.
— Каллен, – произнес Брант вместо приветствия и через стол протянул тому раскрытую ладонь для ставшего уже привычным крепкого рукопожатия.
Он был хмур и деловит не больше обычного, но сунувшийся было под полог шатра курьер опешил от неожиданности.
— Позже, – вскинув руку, жестом остановил его Брант, и полог шатра вновь опустился. Сообщение командору осталось недоставленным.
Без слов он выудил из-под плаща мятый лист бумаги и передал его командору.

Послание без подписи:

«Искатель,
храмовники в лагере  не получают положенного лириума. Это саботаж, затеянный верхушкой. Тебе правду никто в глаза не скажет, но знай – командору Каллену этот лириум для чего-то нужен. Все боятся и молчат. Мы не хотим остаться без лириума совсем и умереть в муках. Может он берет его для себя, а может он ума уже лишился, но он пользуется своим положением и Инквизитор его покрывает.
Рыба гниет с головы».

Давая Каллену время пробежать глазами по простой мятой бумаге, Брант придвинул к столу одно из походных кресел и сел в него.
— Я уже был у интенданта, – низким, глухим голосом произнес он. – По описи храмовникам выдали нужное количество лириума, но в остатках его оказалось меньше, чем должно быть. Интендант объяснить пропажу не смог, – короткая пауза. – Что насчет рыбы, гниющей с головы?

Отредактировано Брант Сигард (2019-11-06 11:53:11)

+2

4

    Старший искатель тенью вошёл в палатку во время обсуждения плана и этой же тенью остался стоя в одном из углов. Его внезапное появление не заставило генерала прерваться или отвлечься, но он проводил его взглядом явно задаваясь вопросом о том, что за весть привела к нему Бранта. То, что искатель пришёл к нему не просто так Каллен не сомневался. Большей части отряда стало как-то не по себе в его присутствии, кто-то даже задавался вопросом, имеет ли тот право присутствовать на инструктаже, но, так как генерал никак не реагировал на вторженца, солдаты вскоре перестали на него оборачиваться. Перестали, но о его присутствии не забыли.
   Появление искателя поблизости заставляло окружающих напрячься, но сам Резерфорд был из тех, кто реагировал на его присутствие довольно спокойно. Он слишком долго был храмовником и слишком мало – простым военным, чтобы с безразличием относиться к его присутствию. Он испытывал тот дискомфорт которые ощущали храмовники, видя искателя, но он хорошо скрывался и был не так велик. Особенно после общения с Касснадрой, которая знатно очеловечила суровый и мрачный образ искателя истины. Словом, до этого момента он спокойно реагировал на появление и присутствие Бранта, но был не слишком в восторге, когда узнал, что за ними решили присматривать.
    Но, похоже, в их ситуации это было необходимым злом и одним из условий помощи со стороны Виктории.
    Как и ожидалось, это необходимое зло приносило двоякие результаты…
    - Абсурд, – раздражённо ответил Каллен на последнюю фразу повторно пробегаюсь взглядом по куску бумаги и бросая его на стол. – Я сам бывший храмовник и я знаю, что такое страдать от нехватки лириума. Я бы никогда не поступил так с членами Ордена, - воцарилось недолгое молчание, во время которого его раздражённое выражение лица сменилось задумчивым, а затем мрачным. – Стало быть в наших рядах либо паникёр с упадническими наклонностями, либо выдумщик и сплетник… либо диверсант. В любом случае разговор на подобные темы на кануне штурма – это подрыв морального духа солдат, и он будет караться по всей строгости.
   И что же он узнал за последние пару минут: что в их рядах, есть как минимум опасный сплетник, и что кто-то похитил лириум предназначенный для храмовников. Преступный почерк казался достаточно ясным, но пока ещё он не спешил исключать возможность того, что вор и болтун были разными людьми. Первый явно был диверсантом, второй мог быть обычным идиотом. Но всё же это слишком походило на происки кунари… или, возможно, Соласа. Соответственно вопрос заключался в том, что и как делать. Самым разумным было бы допросить интенданта и вытрясти из него всё, что он знает и параллельно с этим отправить отряд искать утерянный лириум. Он просто обязан был оказаться где-то по близости…
    - Я хочу знать всё, что сказал и видел интендант: кому он выдавал лириум, когда, сколько. Когда и сколько раз отлучался с поста и по каким причинам. Кто приходил к нему поговорить, когда, как долго они говорили. Всё, что он только в состоянии вспомнить. И раз уж он не способен уследить за запасами – его место займёт другой человек.
    Судя по тону и виду Каллен был настроен решительно, но кое-что сильно волновало и смущало его. Последнее, что нужно сейчас войскам – это подрыв морального духа. Кто-то пытался развести огонь в его рядах и данное дело требовало деликатности, дабы это пламя не разгорелось пожаром. Могло быть опасным действовать в лоб и предсказуемо в данной ситуации. Вероятно, решительный настрой генерала говорил бы в его пользу, но вместе с тем он сообщил бы солдатам о том, что в лагере завелась крыса, а может даже не одна. И это могло вылиться во что-то крайней неприятное.
    - У нас есть ещё лириум для магов и… хм… для прочих нужд. Мы выдадим храмовникам недостающий лириум из последнего.
    Куда же они могли деть лириум? В армии достаточно много магов. Хотя они и держаться особняком, они могли бы почувствовать его на расстоянии.
    - Я достаточно уверен в своих людях, но что на счёт шевалье? Они явно не в восторге от того, что не получают выгоду, на которую рассчитывали и к тому же от офицеров часто поступают жалобы, что они с неохотой выполняют приказы…
    Стали бы прятать лириум где-то среди его личных вещей? В таком случае, это должно быть место, куда могут войти и «случайно» обнаружить порошок. «Слишком рискованно, я мог бы поймать его, скорее всего лириум спрятали где-то поблизости,» - всегда ведь можно сказать, что генерал собирался осторожно забрать пакеты на обратном пути.

+1

5

Тираду Каллена Брант выслушивал спокойно, не перебивал. Лишь только в какой-то момент переменил позу и устало оперся локтями о подлокотники кресла – словно плечи потяжелели от навалившихся забот. Но взгляда – холодного и внимательного – с командора он не сводил ни на секунду. И даже когда раздосадованный мерзким и унизительным доносом Каллен выпалил все, что у него было сказать по этому поводу, Брант еще несколько секунд неотрывно смотрел на него, заставляя чувствовать напряжение от столь внимательного взгляда. Размышлял сам, заставлял все обдумать и своего собеседника.
«Слишком гневлив, хотя и не лишен внутреннего стержня».
— Спокойнее, командор.
Сосредотачиваясь – меж бровей запала хмурая складка, –  Брант не почувствовал в крови Каллена отклика лириума. Если командор и использовал голубой минерал, как говорилось в записке, то точно не для того чтобы употребить его самому. В шатре лириума тоже не оказалось, хотя Брант на секунду скосил взгляд в сторону одной из коробок, хранившей нехитрый скарб – хотел проверить, как отреагирует на это новоиспеченный обвиняемый. Впрочем, молчание слишком затягивалось.
— Лириум – не единственная проблема, –  наконец произнес Брант и наклонился вперед, ссыпая с ладони на стол командора ворох таких же записок, как та, которую он вручил ему ранее. Мятая желтоватая бумага, простые штабные чернила и желчь в каждом слове.
Стали слишком часто пропадать разведчики, и хотя отправлялись они на задания не всегда отданные лично генералом – Брант это уже проверил, –  но Каллен так или иначе был уведомлен о каждом случае. Орлейские шевалье находились в лагере на особом положении, задирали других и по слухам, носившимся среди остальной военной братии, не боялись погибнуть в первых рядах с началом штурма – их шеренги волею генерала пойдут сзади. Любому солдату, разведчику или слуге известно было о неуставных, слишком тесных отношениях Каллена с инквизитором Тревельян –  ведь как иначе ферелденский деревенщина мог стать генералом целой армии?
Писаные ровным, убористым почерком, обвинения сыпались на голову Каллена с каждого листка. А разнообразию его грехов и проступков могла позавидовать самая разбитная орлесианская аристократка, слывущая в широких кругах сущей проказницей. И можно было бы вовсе усомниться в правдивости этих доносов, если бы не всегда тонкая, почти неуловимая нить, уводящая к тем событиям, в которых случайно ли, намеренно ли успел поучаствовать Каллен. Если доносчик лгал, то лгал умело, а если нет… ну что ж.
— Как можешь прокомментировать это? – Брант одним взглядом указал на бумаги, которые таинственный доброжелатель весьма ловко и порой даже с фантазией подкидывал ему несколько дней подряд.

+1

6

    Когда Брант покосился на его нехитрый скраб расположенной у сены шатра, Резерфорд это заметил и сразу же подумал, что это одно из подходящих мест для того, чтобы подкинуть ему лириум. Но так как сегодня он почти весь день провёл здесь и сюда практически никого не пускали, то вероятность провернуть подобный трюк была крайне мала. А ещё поблизости бродил крупный боевой мабари, что так же доставляло дополнительные трудности. Так же скосив взгляд к коробкам, он прямо посмотрел на Бранта, а затем вновь опустил глаза на записку и вернулся к своим раздумьям. В такие моменты особенно важно было помнить, что искатель всего лишь делает свою работу и по сути они с ним на одной стороне.
    Но дальше стало ещё интереснее.
    Как оказалось, первая записка была лишь шапкой той бумажной кипы, которую Брант выложил на стол минутой позже. И через эту самую минуту Каллен окончательно уверился в том, что в ряды его армии затесался диверсант и, вероятно, не один. Это напоминало происки орлеисанских сплетников, которые, ради создания скандала, выворачивали всё на изнанку не особо даже заботясь о том, насколько их ложь соотноситься с фактами. Достаточно было, чтобы это просто звучало правдоподобно. Не нужно было быть ветераном Инквизиции, чтобы знать, что на пост генерала Каллена назначила Кассандра, а не Эвелин Тревельян. Ткнув пальцем в этот самый наглый поклёп, он подтолкнул его к Бранту и сообщил:
    - Всё то же: абсурд. Часть этих записок легко опровергаться фактами, другая – крайне сомнительна и лишь некоторые из них походят на истину. Думаю, вы уже проверили всё, что смогли и сами прекрасно об этом знаете. Теперь я практически уверен, что мы имеем дело с происками диверсанта. Возможно, кто-то из бен-хазрад.
    Признаться, сейчас он жалел, что у него нет возможности посоветоваться с Железным Быком, ему наверняка нашлось бы что сказать. Но они вполне могли справиться с этим самостоятельно. Вопрос был в том, стоит ли придавать дело огласке. Если запустить процесс, то войско могло начать разваливаться изнутри, едва ли дело дойдёт до бунта, но моральный дух может оказаться изрядно подорван накануне важной битвы. Если же генерал ответит на нападки, то, во-первых, весть о сплетнях дойдёт до всех и каждого и они, разумеется, захотят их послушать, с другой – даст ещё больше почвы для новых слухов.
    - Нам предстоит ударить на днях, и я хочу разобраться с этим делом как можно скорее, Сигард. Я практически уверен в том, что это дело рук кунари. Можете рассказать мне, как к вам попали эти записки? Как далеко всё это зашло? Когда началось?
    Едва ли всё так плохо, как казалось. Иначе о сплетнях ему доложил бы не искатель, а уже его собственные люди, но, если заговорщики продолжат действовать так активно… кто знает, во что это выльется уже через пару дней.

+1

7

— Искатели должны присматриваться к храмовникам в таких случаях, – Брант провел огрубевшей от меча и поводьев ладонью по щетинистому подбородку и скептически хмыкнул. – Ты и сам это прекрасно знаешь.
Он приехал в Антиву когда объединенное войско Верховной Жрицы уже встало в осаду подле Салле, и поначалу держал с генералом дистанцию, подчеркивая этим свою независимость от Инквизиции, бывшей теперь лишь небольшой фракцией среди прочих. Но совсем скоро – видя и деятельность, и волю лидера этой армии, – перешел на наставнический, покровительственный тон. Каллен стал для Бранта хорошим материалом, который стоило закалять, оттачивать и шлифовать, убирая шероховатости слегка несдержанного характера и зазубрины былых промахов, оставшихся на душе заметными шрамами. И тем строже ему сейчас хотелось быть.
— Я не могу начать открытое расследование против генерала армии, которая уже стоит в осаде и готовится к штурму. Ведь для этого тебя нужно было прежде всего отстранить от должности, – несмотря на ровный голос и прежнюю спокойную интонацию в речи Бранта слышалась угрожающая твердость.
Снять действующего командующего и найти ему замену, когда с той стороны высоких стен на тебя смотрит целая армия кунари, было просто невозможно. Дезорганизация, подрыв морального духа, нарушения дисциплины и разложение – вот, что ожидало войско Жрицы Виктории в таком случае. Недопустимый поворот событий.
— Этой проблемой стоит заняться немедля, – опершись ладонями о плохо отполированные деревянные подлокотники, Брант встал. Кресло жалобно скрипнуло и умолкло. – Доносы подкидывают четыре дня, но в дальней части лагеря, где стоят продовольственные обозы, сплетни ходят уже давно. Шевалье с удовольствием их растаскивают. Воины Ферелдена тоже готовы вцепиться в горло соотечественнику. И даже если Инквизиция на твоей стороне, у нее слишком мало людей, чтобы уследить за всеми.
За тканными стенками шатра послышалось суетливое шевеление, сопровождавшееся то ли ворчанием, то ли глухим поскуливанием – словно что-то растревожило или огорчило собаку.
— Через три дня я отправлю письмо ее милости Виктории. У тебя еще есть время во всем разобраться, – с этими словами Брант направился к выходу. За время пока полог шатра скрывал двух бывших храмовников от посторонних глаз, в нем сгустилась духота. И даже если жаркий антиванский климат не сулил прохлады, хотелось оказаться вне этой тряпичной тюрьмы. Но, коснувшись ладонью тяжелой шторы, Брат обернулся. – Еще я хочу знать почему ты выбрал именно это место для лагеря. В канцелярии не оказалось ни одного отчета разведки об исследовании предместья Салле. Найди их для меня.

На улице Бранта встретили начавшие спускаться на лагерь сумерки, встревоженный мабари и не менее встревоженный курьер, который уже вытоптал у шатра командования небольшую тропинку, ожидая возможности доставить сообщение. Поэтому, когда следом за Брантом из шатра вышел и командор – возможно, привлеченный возней своего пса, – курьер немедленно кинулся к нему, как если бы это было делом жизни и смерти.
— Командующий. Сэр, – торопливо заговорил паренек с эмблемой Искателей… хм, Инквизиции на груди. – Тот антиванский старик. Рабочий, которого допрашивали. Он… умер, сэр.
— А где отряд контрабандистов? – не медля ни секунды спросил Брант, но курьер лишь пожал плечами. Оставалось лишь перевести хмурый взгляд на Каллена, хотя он догадывался, что и этот хвост уже кем-то обрублен.

+1

8

    Повернув голову Каллен посмотрел на плотную алую ткань за которой слышалось ворчание и копошение пса и нахмурился, вслушиваясь в его голос. В Ферелдене ходили легенды о том, что мабари способны понимать человеческий язык, но бывший храмовник в это не верил. Мабари были невероятно умной и смышлёной породой, их не сложно было обучать, и они действительно могли запомнить много слов. Однако, он всерьёз сомневался, что сейчас пёс подслушивает их и переживает за хозяйскую долю. Дело было в другом.
    Известие о том, что Брант не собирается брать его под арест и начинать официальное расследование безусловно свидетельствовали о том, что Верховная Жрица послала к ним благоразумного и дальновидного человека, однако, это решение и не слишком удивляло. Старший Искатель всё ещё оставался для него фигурой достаточно загадочной, ибо они не так много времени проводили вместе исключая деловые моменты (что в целом ощущалось как что-то естественное для отношений храмовника и искателя), но в его благоразумии Каллен не сомневался.
    - Я больше не храмовник, - напомнил он.
    Что, безусловно, было правдой. Резерфорд больше не ощущал себя храмовником, но вместе с тем нельзя было так просто взять и сбросить тот панцирь, который он носил с раннего детства. Который хотел носить. К несчастью радость мгновенного перерождения доступна лишь бабочкам, которые легко выбираются из кокона и улетают прочь от державшей их всё это время земли. Обновлённые, свободные, живущие по новым правилам. Людям такого не дано. Впрочем, положа руку на сердце, он и не стремился изменить в своей жизни всё и вся. Орден научил его многим полезным вещам. Так удивительно ли, что при таком раскладе Брант забывался?
    «Три дня, - повторил он про себя. – У нас может не быть трёх дней.» Если отправившаяся вглубь города группа преуспеет, то они ударят утром, а быть может уже этой ночью. Но сказать об этом искателю он не мог, а войско находилось в постоянной готовности и всё что требовалось – отдать приказ о выступлении. Так просто догадаться, когда именно Инквизиция ударит тоже было нельзя. «Удастся ли нам разобраться с этим быстро?» - гадал он, выходя из палатки, где его тотчас же встретил гонец… и встревоженный пёс.
    - Умер?... – Резерфорд припомнил старика. Он впрямь выглядел не лучшим образом, но помирать явно не собирался. Стало быть, убийство? По ошибке или… - Кажется, мы оба только что получили более чем реальное доказательство того, что в лагерь кто-то пробрался. Что послужило причиной смерти? Его тело уже осмотрели?...
    Опустив ладонь, закрытую латной перчаткой, генерал погладил крутившегося у его ног мабари. Капрал. Пса продолжало что-то беспокоить, а это в свою очередь заставило Каллена насторожиться ещё больше.

+1

9

― Никак нет, сэр генерал. Не осмотрели, – сообщив уже самую главную новость, курьер осмелел и теперь докладывал Каллену чуть более четко и внятно. Брант наблюдал за ними. – Семья говорит, что он умер сам, и уже готовит старика к погребению. Они же антиванцы, – курьер произнес это без всякого негативного отношения к местным жителям, но очевидно полагая, что Святое воинство вовсе и не обязано расследовать смерти стариков в антиванских деревнях, тем более, когда родственники криминальным это происшествие не считают. Но немного подумав, он все же добавил. ― Сержант послал меня доложить вам. Вдруг это важно.
Брант повернулся в сторону и зажал губами пальцы. Его резкий, пронзительный свист привлек внимание пары солдат.
― Двух лошадей сюда! Быстрее! – крикнул он, махнув им рукой.
Подле шатра, где несколькими минутами ранее царила тишина, нарушаемая лишь ворчанием пса, да шарканьем курьерских ног, поднялась небольшая суматоха. Солдаты спешили выполнить приказ, переговариваясь, бряцая латами, торопясь найти пару лошадей, среди тех, которые еще не были расседланы к предстоящей ночи.
― Нужно поспешить, пока они не сожгли его, – заметил Брант Каллену. – И не лишним будет послать кого-то за давешними контрабандистами. Ситуация скверная.
Лошадей пригнали к шатру командования оперативно – солдат не в чем было упрекнуть, – но направляясь к одной из темной масти кобыл, Брант передернул плечами, словно стряхивая с себя напряжение и расслабляя тело перед тем, как сесть в седло.
Он вскочил на лошадь спешно – торопился, – но тронулся в путь лишь дождавшись командора Каллена.
― Пошла, – понукая лошадь, он ударил пятками в крутые бока, и та двинулась вперед. Второй удар придал ферелденской верховой заметного ускорения.

Топот быстро мчавшихся по лагерю лошадей, вылетавшие из-под их копыт мелкие камни и два высокопоставленных всадника – все это привлекало внимание. Украдкой солдаты, фуражиры и армейская обслуга выглядывали из-за скромных палаток, отвлекались от своих дел и с интересом провожали взглядом генерала в компании с искателем. И пусть покрыть расстояние от центра лагеря к его окраине заняло немного времени, кое-где уже зажигались огни, а общий пейзаж начал все сильнее утопать во тьме.
Впрочем, это ничуть не мешало им найти дорогу – деревушка в предместье Салле примыкала к лагерю иноземного войска столь плотно, что казалась его естественным продолжением. И порой было не совсем ясно – получают ли что-то войска от такого близкого соседства с антиванскими крестьянами, или же напротив, те, что победнее из них, украдкой выпрашивают заморскую провизию у тылового обеспечения армии ее милости Жрицы Виктории. Так и теперь у границ соприкосновения лагеря и деревни происходила какая-то церемониальная возня, привлекшая внимание сразу же, как всадники подъехали. Брант немедленно осадил лошадь, и та развернулась боком, гарцуя и встряхивая головой – в ней еще кипел жар быстрой скачки.

Отредактировано Брант Сигард (2019-11-21 22:02:51)

+1

10

    Казалось бы – зачем так спешить с новостями, которые не кажутся важными? Но исполнительность служб даже в таких маленьких вопросах была весьма показательна. В том числе она говорила о том, что все сейчас немного на взводе.
    - Хорошая работа, солдат. Свободен, - успел произнести Каллен до того, как Брант оглушительно свистнул и потребовал лошадей.
    На старика определённо следовало взглянуть, но прежде чем им заседлали и подали двух свежих кобыл у Резерфорда появилось несколько свободных минут. Опустившись на одно колено, он внимательно взглянул на обеспокоенного пса. Тренированный боевой мабари был… весьма мил, весел и игрив. Порой он напоминал маленького домашнего медведя – такого же опасного зверя, но вместе с тем плюшевого и милого. Но если пёс нервничал, то генерал ему доверял. Что-то было не так.
    - В чём дело, Капрал? – тихо интересуется он.
    В ответ пёс отступает на шаг, разворачивается и бежит в сторону палатки. Через секунду мабари возвращается и роняет на руку генерала обслюнявленную… медаль? «За боевые заслуги… это принадлежит кому-то из шевалье. Что она здесь делает?»
    - Лошади, генерал, - раздаётся у него прямо за спиной и Каллен выпрямляется. – Капрал, за мной, - приказывает он псу подходя к седлу и убирая медаль в карман.
    «Верну её позже,» - думает он, вскакивая в седло и давая шенкеля.

    - Именем Инквизиции и Церкви, прошу вас прервать церемонию, - обратился к возглавлявшим толпу женщинам в тёмных одеждах.
    Появление генерала и искателя на разгорячённых лошадях посреди ночи явно произвело на крестьян впечатление.
   - Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась смуглая темноволосая женщина с густыми вьющимися волосами.
    - Как вас зовут, кто вы ему?
    - Виктория, я его дочь, - коротко ответила настороженная женщина.
    - Примите мои соболезнования, но, боюсь, я вынужден просить вас отдать нам тело погибшего.
    Слова генерала сперва повесили в воздухе гробовое молчание, а затем все разом кинулись перешёптываться между собой. И лишь дочь погибшего удивлённо хлопала глазами.
    - Зачем вам мой отец? – наконец поинтересовалась она.
    - Боюсь, сейчас я не могу дать ответа на этот вопрос.
    Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это не сделает ситуацию лучше. Родственники и друзья погибшего посмотрели на Резерфорда и Сигарда с неприязнью, призрением и страхом. Люди, которые и без того горевали получили очередной удар и вопрос был лишь в том, топнул ли они ногой или всё пройдёт тихо и мирно.
    - Прошу вас, Виктория, это важно, - как можно мягче произнёс Каллен.
    Виктория продолжала смотреть на него с подозрением и некоторое время колебалась, прежде чем вновь повторить свой вопрос:
    - Зачем?...

+1

11

Собравшаяся на похороны толпа создавала неудобства. Брант соскочил с лошади и, крепко удерживая ее за поводья, оттеснил назад, чтобы разгоряченное скачкой животное никому не причинило вреда. Имя Инквизиции и Церкви, которые Каллен внес в деревню словно развевающийся на ветру стяг, мигом привлекли внимание абсолютно каждого и процессия встала на месте – крестьяне повернулись к прибывшим, хор умолк, а два носильщика принялись переминаться с ноги на ногу, поддерживая простые, деревянные носилки с покойником.
Брант отдал поводья своей лошади подоспевшему к важным персонам сержанту – тому, кто отправил послание, – и следом за Калленом присоединился к скорбной процессии. Стоя за плечом командора, он бегло осматривал собравшихся, прислушивался к песни лириума, в первую очередь пытаясь определить есть ли поблизости магия. Но магии рядом не ощущалось. И пока Каллен взывал к родственнице умершего, Брант постарался продвинуться ближе к Преподобной матери, не долго остававшейся молчаливой и безучастной к происходящему.
— Недопустимо осквернение тела и глумление над прахом покойного, – спокойным назидательным тоном произнесла она.
Дочь старика посмотрела на Преподобную, а затем снова перевела взгляд на Каллена. Казалось, она была растеряна – возможно, ей хотелось угодить рыцарю в блестящих латах, но страх перед ликом Церкви не позволял сделать выбор.
— Да, – всего-то и выговорила Виктория. В толпе снова зашептались.
— Ваше преподобие, – Брант покорно склонил голову перед Преподобной матерью, выказывая ей почтение. – Мы – рыцари Церкви и не допустим глумления над покойным.
В величавой осанке и спокойном взгляде на смуглом лице антиванской Преподобной матери была вся сила Церкви – твердость, несгибаемость, неподкупность. Прямо глядя в глаза этой уже пожилой женщины, Брант точно знал, что давить на нее не получится и за ее решением встанет вся деревня. Сомнительный бунт в тылу едва ли поможет Святому воинству одолеть кунари.
— Позвольте хотя бы осмотреть тело, – меняя изначальную риторику продолжил Брант, так как Преподобная выжидательно молчала и только смотрела. Если забрать старика не получится, то стоит урвать возможность хотя бы беглого осмотра.
— В моем присутствии, – после непродолжительной паузы ответила женщина и, повернувшись в ту сторону, куда прежде направлялась процессия, двинулась дальше.
В тишине настороженного молчания был слышен лишь треск факелов в руках нескольких человек, а затем вновь заунывно грянул малочисленный хор. Погребальная колонна продолжила свое шествие и Каллен с Брантом невольно стали участниками этого траурного ритуала.

— Не стоит усугублять, – неловко двигаясь в толпе, предложил Брант Каллену. Из-за шепота его низкий голос стал совсем глухим и малопонятным. Но из толпы было никуда не деться. Они возвышались над остальными ростом и одним своим присутствием привлекали внимание крестьян, казалось, почти забывших о покойнике. Приходилось говорить украдкой. – Послать за лекарем все равно не успеем, а бунт в тылу нам нужен меньше, чем этот несчастный старик. Осмотрим сами.

Церковь, куда продвигались крестьяне, оказалась небольшой, легкодощатой избой, отличавшейся от всех остальных лишь слишком высоким коньком, задранным вверх точно в самое небо. У резных двустворчатых дверей толпа остановилась, а носильщики прошли дальше – внесли тело в церковь, установили носилки на центральном постаменте и вышли наружу. Все ждали Преподобную мать.
— Дабы не суждено было невинной душе скитаться по неверным дорогам Загробного мира, мы прочтем над усопшим погребальные стихи Песни света. Чуть позже, – объявила Преподобная и, придержав полы рясы, сделала шаг вверх по лестнице.
«Ибо нет тьмы там, где свет Создателя. И ничто сотворенное им не будет утеряно», – Брант мысленно продолжил стих Песни и тоже сделал шаг следом за священницей.
— Я тоже должна присутствовать. Позвольте мне пойти, – к вящему удивлению толпы, воскликнула Виктория, ринувшись почему-то не к Преподобной, а к Каллену, и даже ухватив того за край алой накидки.
— Останься, дитя, – остановившись, все тем же ровным голосом произнесла Преподобная. – Не умножай своих страданий.
В Церковь вошли только трое, а сержант и пара его солдат закрыли дверь и встали рядом с ней, как почетный караул. Толпа вновь начала шептаться.

Внутри церковь была освещена закрытыми лампадами, а у подножья деревянной статуи Андрасте чадила целая россыпь толстых свечей. Фигура Пророчицы была немного не похожа на ту, что Брант привык видеть в Ферелдене или Орлее, но это была все та же Церковь и все та же вера.
— Милостью Создателя… – вслух произнес он, опускаясь на одно колено перед Андрасте и склоняя голову.
Оставшуюся часть молитвы он прочел мысленно, беззвучно шевеля губами и прикрывая глаза. Это заняло всего лишь несколько секунд, после чего Брант встал и, как ни в чем не бывало, поднял льняной, белый саван, укрывавший покойника.

+1

12

    Каллен хорошо понимал в какой неприятной ситуации они все оказались. Затребуй кто-то тело одного из солдат вовремя погребения, он точно так же пожелал бы услышать объяснения. Вот только в данном случае ему не хотелось говорить убитой горем семье, что они лишились своего любимого родственника лишь потому, что он помог инквизиции. А те, кто его отравил без слов уже наверняка догадались, чем именно заняты они с Брантом… Следовало поспешить.
    - Преподобная, - как только на сцену вышла фигура в бело-красном одеянии генерал склонился перед ней со всем должным почтением и уважением. – Мы понимаем, как это выглядит, но я уверяю вас, что это абсолютно необходимо.
    Должно быть почтительность с которой отнеслись воины к её словам и сану, а также их решительность и причастность к Церковным кругам сделали своё дело. Женщина смягчилась и уступила. Несмотря на то, что предпочтительнее было бы осмотреть старика в компании опытного медика и узнать, как можно больше, Каллен всё же не стал настаивать. И из уважения к решению представительницы Церкви и семье погибшего.
    - Надеюсь наших с тобой знаний окажется достаточно, - так же тихо вторил Каллен следуя с процессией.
    Хотя что-то ему подсказывало, что Брант разбирается в антиванских ядах не больше, чем он сам.
    Деревенька была совсем небольшая, так что они оба быстро оказались у порога Церкви. Велев мабари ждать снаружи Каллен принялся подниматься по ступеням в след за Преподобной матерью и Искателем, когда Виктория изъявила желание пойти с ними и ухватила его за накидку. Ему было искренне жаль дочь покойного, но то неведенье в котором её было решено оставить сейчас казалось куда лучше правды.
    - Это не займёт много времени, - заверил он её, отворачиваясь от встревоженной и бледной женщины, застывшей на первых ступенях.
    Поднимаясь вверх он слышал, как стучат её тяжёлые деревянные башмаки. Она всё же решила отступить и присоединилась к толпе.
    В след за Брантом опустившись на одно колено перед изваянием Пророчицы бывший храмовник прочитал про себя слова молитвы, прежде чем подойти к покойному. Старик выглядел изнеможённым и спящим, но более ничего. «По крайней мере яд его не изуродовал, - подумал Каллен, - но если он и вовсе не оставил следов…»
    - Позволите? – обратился он к Преподобной беря со стены один из канделябров.
    - Позволяю, - коротко кивнула она.
    Поднеся свет ближе к покойному, генерал склонился и принялся внимательно осматривать тело: открывал глаза, отворачивал веки, распахивал рот, вытягивал язык, заглядывал в горло и ноздри, осматривал зубы, ногти, кожу, переворачивал покойного на бок. Нельзя было назвать эту процедуру приятной, но после того, как они сделали всё, что могли Каллен вновь закрыл ему глаза и накрыл белоснежной тканью.
    - Благодарю вас, Преподобная, - уже в который раз мужчина склонился.
   - Вы нашли то, что искали? – и прежде чем генерал успел дать ответ, она вскинула ладонь останавливая его. – Впрочем. Просто ступайте. И до осветит Создатель ваш путь в этот тёмное время.
    Пожелание было как никогда кстати и весьма подходило ситуации, в которой они оказались с Брантом, а нежелание Преподобной углубляться в дело свидетельствовало о том, что они имеют дело с догадливой и прозорливой женщиной.
    - Его отравили. Концентрат из корня смерти. Это видно по белкам и основаниям ногтей, - Каллен немного помолчал. – Во всяком случае старик не мучился.
    Быстро спустившись вниз по лестнице, он потрепал за ухом Капрала, который покорно дожидался его у лестницы и направился прямиком к Виктории.
    - Госпожа, прежде чем мы уйдём мне бы хотелось задать вам несколько вопросов. Не приходил ли в ваш дом незнакомцы на кануне его смерти?
    Вопрос все всяких сомнении был подозрительным, но раз уж им предстоит гнаться за призраком и осмотр не дал особой подсказки, - яд был весьма распространённого типа, - то не стоило упускать возможность выяснить ещё хоть что-то.

+1

13

Старик под саваном оказался бледен, как и полагалось покойнику; холоден, несмотря на теплые ночи Антивы – Брант коснулся его груди, надавливая, чтобы ощупать в порядке ли ребра. Если бы покойника недавно не обмыли горячей водой, размягчая тело, чтобы придать ему нужную для ритуала погребения позу, он был бы совсем уже деревянный. И Брант благодарил Создателя за то, что не пришлось засовывать ему в рот нож, чтобы разжать челюсть, ибо Преподобная, зорко следившая за рыцарями, могла счесть это тем самым осквернением тела, от которого она предостерегала.
Каллен поднес лампаду ближе. Стало лучше видно. И если Каллен больше сосредотачивался на слизистых и конечностях, то Бранта интересовали кости. Особенно в области шеи. Возможность отравления он допускал, но не хотел заранее исключать иных способов убийства. Поэтому помогая Каллену перевернуть старика на бок, он неспешно ощупал его шею, проверяя целостность позвонков, наличие малозаметных кровоподтеков и то, как тело реагирует на повороты головы.
Но предположения не подтвердились – шея почившего старика была цела. Зато от Бранта не ускользнуло, как Каллен дольше остального осматривал пальцы  покойника и словно искал какого-то ответа, раздвигая бледные веки. Им двоим даже не было необходимостью озвучивать появившиеся в голове мысли, выдавая их молчаливо стоявшей тут рядом Преподобной матери – они и так вполне понимали друг друга. Брант в ответ на действия и взгляды Каллена коротко и едва заметно кивал, либо хмурился и отрицательно качал головой.
За все время осмотра не было произнесено ни слова. Тихо потрескивало пламя свечей, да отдаленно были слышны негромкие разговоры селян за дверью.
Брант вновь накрыл тело саваном.

Когда Преподобная благословляла их напутствием, Брант покорно склонил голову, внимая словам, а затем они с Калленом отворили дверь церкви и вышли на улицу. У самого выхода командор поделился с Брантом догадкой, и тот согласно кивнул ему – он был того же мнения. Вместе они спустились с лестницы и, огибая их волной, люди двинулись внутрь церкви чтобы вознести погребальную песнь и затем предать покойного огню. Но прежде, чем дочь старика последовала за остальными, Брант придержал ее, мягко касаясь плеча, так как видел, что Каллен устремился к ней, желая допросить.
— Откуда ж мне знать? Тут все вон незнакомцы, – жалобно ответила Виктория и махнула рукой в ту сторону, где на границе с деревней начинался лагерь Святого воинства. И тут она была абсолютно права.
Но была мысль, которая тревожила Бранта больше, чем подробности смерти старого каменщика, поэтому он слушал допрос Каллен вполуха, больше посматривая на лошадей – ему не терпелось вернуться в лагерь.

— Прямо сейчас не так важно кем он убит. Важно лишь, что он умер не своей смертью, – уже поднимаясь в седло, сказал Брант Каллену. – Нужно вернуться в лагерь и узнать, что стало с контрабандистами.
Лошадь ударила копытами, разворачиваясь в сторону лагеря. Брант крепче натянул поводья. Прежде, чем они снова сорвуться в бешеную скачку, оставалась пара секунд и Брант бросил последнюю фразу, чтобы Каллен мог обдумать ее в пути.
— Ведь если они мертвы, значит, твои люди пошли не туда, куда указал им ты, а куда их послали твои враги. Или враги ее милости.
Он резко ударил пятками в бока, и лошадь сорвалась с места.

+1

14

    Слова сказанные Брантом внушали тревогу. Если он и впрямь по-ошибке послал на смерть людей… Проклятье, это были одни из лучших, верных и проверенных воинов, а от успеха или неудачи их операции зависел предстоящий штурм. Храмовник поморщился прикрывая глаза и дал себе хорошенько про себя выругаться. Новость была скверной. И не менее скверным было то, что он не мог послать отряд на помощь этим людям - это привлекло бы внимание кунари к проходившей операции. А покуда сохранялся шанс того, что люди смогут незаметно пробраться в город и открыть ворота изнутри, он намерен был за него держаться. Слишком много жизней это могло бы потенциально сохранить.
    Распрощавшись с Викторией он запрыгнул в седло и как следует дал шенкеля.
    - А ты не думаешь, что это мы могли оказаться на шаг впереди? - подведя кобылу ближе поинтересовался Каллен. Несмотря на то, что они мчались на лошадях и говорить было не слишком удобно, это был самый безопасный момент для разговора - никто из проносящихся мимо людей не сможет расслышать их диалог целиком, даже если удастся разобрать голоса. - Что если кунари узнали о тоннеле позже нас и теперь собираются замести следы?
    Мысль впрямь была заманчивой. Но даже если так… они наверняка позаботились о самом тоннеле, не так ли? Выставили охрану? Успеет ли отряд прошмыгнуть. Как давно кунари знают? А что если это не кунари? Враги её милости - кто они? Зачем им падение Салле? Доказательство слабости Инквизиции и её святейшества? Неужели кто-то будет добиваться власти подобным образом? Или они подобным образом собираются добиться расположения кунари? Если так, то они слишком плохо знают серокожих. Эти едва ли позволят хоть кому-то сохранить власть в том виде, в каком к ней привыкли южане. Но тем не менее можно было понять, почему людям пришла в голову такая мысль.
    - У тебя есть ещё подозреваемые? Кто-то кроме меня? - тон и вид с которым вопрошал Резерфорд говорил о том, что он очень на это рассчитывал. Но не потому, что опасался за себя, скорее потому, что был раздражен и искренне обеспокоен предстоящим штурмом и судьбой посланного к врагу отряда.

+1

15

Бранту Сигарду удалось обсудить с Калленом Резерфордом все свои подозрения: генерал и Искатель Истины пришли к выводу, что силы Священного Воинства пытались разрушить изнутри шпионы кунари.
Выявить шпионов не удалось, зато выстроившийся план воспользоваться путем, по которому в Салле перемещали гаатлок, был принят.
Первого Джустиниана, до рассвета, диверсионный отряд Священного Воинства отправился пробивать путь за стены Салле... но это уже совершенно другая история.

Пятого Джустиниана до Каллена Резерфорда и остального командования дошли вести о поражении Армады Удачи и захвате Лломерина.

0


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Пламя и сталь [30 Джустиниана, 9:45 ВД]