НОВОСТИ

06.10. 22 месяца игры: цитаты и мобильная версия

25.08. важно помнить: будущим неканонам сюда!

Рейтинг: 18+



Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Бесплодные земли [конец Царепути, 9:42 ВД]


Бесплодные земли [конец Царепути, 9:42 ВД]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s9.uploads.ru/YpjKN.png

Бесплодные земли [конец Царепути, 9:42 ВД]

Время суток и погода: поздняя осень, пыльно, тепло и сухо; пора обложных дождей еще не наступила
Место: Андерфелс, моровые земли в дне верховой езды от Вейсхаупта
Участники: Валья, Каронел
Аннотация:
Перед Посвящением в Серые Стражи рекрут должен пройти последнее испытание – добыть кровь Порождений Тьмы, используемую для ритуала. Близится Посвящение Вальи, и в сопровождении Каронела она отправляется в бесплодные моровые земли – незаживающие раны на изъеденном скверной теле Андерфелса.


Вокруг — мир смерти, созданный проклятьем
Всевышнего, — Зло, годное лишь Злу,
Тот мир, где все живое умирает,
Лишь смерть живет и где, извращена,
Природа лишь чудовищ порождает…

Джон Мильтон, Потерянный рай

Отредактировано Валья (2019-09-07 19:31:05)

+3

2

Разбудила Валью не кто-нибудь, а Беррит. Шумная, неугомонная, вездесущая Беррит, что невесть как оказалась в библиотеке ранним утром, за полчаса до румяного рассвета.
Ночь перед самым – почти самым – важным днем Валья провела не с грифонами, что требовали внимания ежедневно и еженощно, а за страницами пыльных книг, впервые за много-много тягучих, непростых недель. А ведь когда-то, покидая Круг, надеясь больше туда не возвратиться, Валья беспокоилась, что в твердыне Серых Стражей ей будет не до чтения.
Когда-то, впервые оказавшись в библиотеке Вейсхаупта, Валья была уверена, что задремать, рассматривая изображения генлоков и огров, невозможно, а если уснешь, то отдохнуть сумеешь едва ли: жуткие создания еще долго будут преследовать тебя во сне – и хорошо, если пока не наяву.
Валья ошибалась.
Оказалось, что читать ей еще придется и читать много, на старых языках и новых, угадывая буквы, от которых время оставило одни неясные крючки да узелки.
Оказалось, что уснуть за томами описаний лютых пиршеств, что устраивали Порождения Тьмы на поле брани, можно, да еще так крепко, как не задремлешь и в самой мягкой постели.
Невдомек было Валье, что ей бы проводить больше времени с другими рекрутами и Стражами, наблюдая за теми и за другими, слушая и запоминая наставления последних. Спасение свое Валья рано приучилась искать в книгах, а старые привычки, как известно, умирают с трудом, если вовсе умирают.
Валья знала: сколько ни читай, проще не станет. Книги не могли сделать ее выносливей и смелей. Никакие слова, даже самые мудрые, не помогли бы ей не испугаться того, что было необходимо выполнить перед Посвящением – и после, коли останется в живых. Даже самые детальные, живые рисунки чудовищ, с которыми Валье предстояло бороться всю оставшуюся жизнь, не способны были сделать из нее хорошего солдата. Знания знаниями, и Валья гордилась своими, но классификация Порождений Тьмы и особенности их поведения – далеко не все, чему предстояло научиться Валье.
И все же книги не раз выручали ее. Валья верила им, как не верила многим из людей, хотя именно они эти труды и написали. Книги были ее последней надеждой и первым утешением в трудные часы. Неслучайно последнюю свою ночь перед самым – почти самым – важным днем Валья выбрала провести за пожелтелыми страницами и древними фолиантами.
Беррит призналась, что не чаяла найти Валью где-нибудь еще: даже искать-то ей и не пришлось.
– Разведчики доложили, что пылевая буря улеглась. Пора.
И почему за ней отправили Беррит?..
Ломать голову, впрочем, было некогда: проснувшись, Валья тотчас приступила к спешным сборам. Даже взглянуть на грифонов напоследок времени не оставалось: если б только вчера она так беспечно не задремала в библиотеке.
Взяв все необходимое для путешествия по степям близ крепости и чуть дальше, Валья стала спускаться вниз, впопыхах преодолевая один лестничный пролет за другим. Она торопилась вовремя добраться до ворот Вейсхаупта – условленной заранее точке сбора, где ее должны были ждать.
Валья до сих пор не знала, кого из Стражей назначили ей в сопровождающие. Что если ее отправят на задание одну? Посылать рекрута за кровью Порождений Тьмы, необходимой для ритуала Посвящения, без «экзаменатора» не входило в традиции Ордена. Валья, однако, еще не успев стать Стражем, и сама успела нарушить немало установленных, а также неписаных правил, много старше и ее самой, и даже чародея Эйлфаса. Станет ли Первый Страж придерживаться «традиций» в отношении Вальи? Ответа на этот вопрос у нее не было, одни лишь опасения и страхи.
Кроме того, из дневника Иссейи Валья уже знала о Посвящении больше, чем положено рекруту, а благодаря грифонам, возвращенным в Орден силами Вальи и ее друзей, все они находились в Вейсхаупте на особом положении. Положении, прочнее и одновременно деликатнее которого, пожалуй, не было ни у кого из Стражей во всем Ордене на данный момент.
Ремень от неудобной, тяжелой сумки – уж не перестаралась ли Валья, укладывая вещи? – уже натирал плечо. Посох, казалось, болтался на спине, закрепленный из рук вон плохо. Бессонная ночь и короткий сон в библиотеке, что не восстановил силы, а только отнял. Не успела она и попрощаться с птенцами, особенно с одним из них – Крюкохвостом, так полюбившемся Валье. Даже имя ему она выбрала сама, еще не став ни Стражем, ни всадницей, – лишь одно из многих правил, что нарушила Валья за столь малое время.
Этим утром всё шло не так, как нужно. Не таким Валья представляла себе начало этого  дня целыми неделями напролет.
И все же отвлекаться не следовало. Сегодня-завтра, в конце пути, Валье предстояло собрать кровавую дань – не такая уж высокая цена за жизнь с грифонами и возможность летать; цена за добровольную отсроченную смерть, которую Валья была готова заплатить, как и многие претенденты на звание Серого Стража до нее и многие после.
Валья пропустила последнюю ступеньку, распахнула двери, ведущие во внутренний двор, и свет восходящего солнца на мгновенье ослепил ее.
Пора.

+2

3

Иногда Каронелу казалось беспокойно, — за ним следят.
Иногда — он был в этом совершенно уверен.

Как, например, вот сейчас, когда Беррит вынырнула из-за колонн галереи и возникла подле его плеча, стоило Стражу сделать пол-десятка шагов от своей комнаты. Она вся светилась и щебетала, словно ранняя пташка, приветствующая восходящее солнце, которое ещё даже не позолотило степи на востоке — до рассвета оставалось ещё больше часа. Каронел мог только гадать, как и от кого она узнала, что он будет собираться в дорогу в такое раннее время — хотя, правду сказать, секрета в этом никакого не было, просто вопрос о сопровождении поднимался среди уже давно служивших Стражей. Оставалось только скрестить пальцы на то, что когда-нибудь из молодой магички — недостаточно зрелой для Посвящения и только проходящей тренировки в статусе Стража-рекрута, — получится преотличная разведчица... когда-нибудь, когда она сможет переключить своё внимание на кого-то, кроме него. Потрясающая способность вытрясать отовсюду крохи информации и использовать их в свою пользу, делая верные выводы, — и при этом такая же потрясающая настойчивость, — почти восхищали его в этой девочке, чьим энергиям, право, можно было найти лучшее применение. Со времени прибытия магов хоссбергского Круга в Вейсхаупт прошло почти полтора года, и Беррит всё равно вертелась рядом с упорством ветра, смерчем кружащего листья в углу двора. О, она, безусловно, становилась изящнее в своих попытках — да только и Каронел времени не терял, приловчившись при первой же возможности направлять всю эту бурную полноводность в другое русло. Она забавляла его своей неиссякаемостью, подобной без конца журчащему и пляшущему на выбитых и поблекших мозаичных плитках фонтанчику во внутреннем дворе. Опасное чувство, на самом деле. Вода камень точит. А Каронел кусал губы, уклоняясь, ускользая, смотря снисходительно, но так ни разу и не пресек её непрошеный энтузиазм. Казалось, в отношении Беррит это было всё равно что раскатать перед ней красную дорожку — и она шла по ней без капли смущения, в полной уверенности в том, что добьётся желаемого. Такой воли к жизни можно было только позавидовать.

Послать её найти Валью, которая, как оказалось, ночью в отведенную трём магам комнату не вернулась, было простейшим решением проблемы — сославшись на необходимость забрать кое-какие бумаги, Каронел, конечно же, никуда не пошёл и остался во внутреннем дворе крепости, прочно затянутом холодными утренними сумерками. Их не скоро ещё разгонит солнце, свет которого только начинал постепенно густеть вдоль протянувшейся далеко внизу линии горизонта. Из крепости отбывающим Стражам полагалось забрать только необходимые личные вещи — припасы и снаряжение в дорогу им выдадут на посту у подножия Сломанного Зуба, где располагались и конюшни. Валья была не единственным рекрутом на предстоящем Посвящении, но остальные трое прибыли в компании матёрого пожилого Стража-рекрутёра, уже обеспечившего их и знакомством с порождениями, и возможностью собрать фиалы с кровью. Раньше ритуал проводили и в половину не так часто, как теперь, когда Вейсхаупт готовили ко взрослению тринадцати птенцов, уже густо оперившихся, подросших к полугодовому возрасту до размеров средних собак и пока бестолково, но очень упрямо старающихся встать на крыло — под неусыпным посменным наблюдением пары магов, поддерживающих охранные барьеры. Уже сейчас удержать их в одном месте было сложно, да и места того требовалось всё больше — а что будет, когда к году они сравняются ростом с лошадьми? Летающими, сердце Создателя, лошадьми. Над стойлами для них, нечинеными несколько столетий, кипела усиленная работа, для которой как никогда нужны были молодые крепкие руки. Большинству Стражей, прошедших Посвящение сейчас, до конца года предстоит сражаться совсем не с порождениями. Но вряд ли это расстроит хоть кого-то из них...

Задумавшись и отрешенно смотря куда-то поверх огораживающей внутренний двор зубчатой стены, Каронел стоял подле своего вещмешка, поставленного на вырезанную из камня скамейку, скрестив руки на груди — и не сразу услышал шаги на гулкой пустой лестнице за едва на щёлку приоткрытыми дверями, обернувшись только в момент, когда они распахнулись от толчка, являя во двор прилично запоздавшую, не иначе как только явлением Беррит разбуженную Валью. По-хорошему им было бы выйти ещё до рассвета, и к первому солнцу проделать половину пути, не крадя у себя время до полуденного солнцепека, способного досадить даже сейчас, когда в степи Андерфелса уверенно ворвались холодные осенние ветра с юга. Но ничего не поделаешь, рассвет уже был здесь — сиял в воздухе и голубеющем небе, окрашивая огненно-красным редкую дымку облаков высоко-высоко над шпилями Вейсхаупта — и легкую улыбку, которой Страж встретил щурящуюся против солнца эльфийку, трудно было счесть укоризненной. Беррит, сидевшая на скамейке рядом с вещами Каронела, которому только наскоро придуманным желанием полюбоваться восходящим солнцем и удалось привлечь её к несколько затянувшимся минутам молчания, тоже оглянулась, и досадливый вздох смыл с её лица мечтательно млеющее выражение. Страж не сказал "вместе", но девушка вряд ли упустила возможность это додумать — в своё удовольствие. Поднявшись, она отряхнула подол мантии и шагнула вперёд, но Каронел ускользнул от этого намека на объятие, быстрым движением подхватив вещмешок и притворившись очень занятым тщательным затягиванием ремней.

— Возвращайся в комнату и постарайся ещё поспать, — мягко посоветовал он неугомонной девушке, и мелькнувшее во взгляде лукавство говорило, что Каронел заметил, как она украдкой зевает в ладонь, притворяясь, будто поправляет волосы. — Ферра не даст тебе спуску за то, что ты не выспалась. Особенно если узнает, почему ты не выспалась, — чуточку серьёзнее, с долей укоризны глянул на неё эльф, и на том перестал замечать, переведя взгляд на порученную его ответственности спутницу, смутно напоминавшую выпавшего из гнезда, ещё толком не проснувшегося птенца — с этими своими впопыхах схваченными мешком и посохом.

— Валья. Ты готова? — спросил Каронел, окинув её придирчивым взглядом — и подступил ближе, чтобы наставительно поправить лямки её снаряжения на практичный лад.

Отредактировано Каронел (2019-08-07 14:29:47)

+1

4

Увидев во дворе крепости не кого-нибудь, а Каронела, Валья испытала чувство благодарности и облегчения, но не только.
Валья боялась – совершенно безосновательно, теперь это было ясно, – что ее отправят к Порождениям тьмы одну – в назидание другим, в наказание за своеволие, по причинам ли иного рода.
Что ж, этого не произошло.
Валья боялась втайне и другого – что будет вынуждена провести несколько дней кряду, сколько бы ни продлилась заветная поездка, наедине с чужаком – Стражем, которого она совсем не знала. Стражем, куда опытнее, сноровистее и смекалистей ее. Он всю дорогу будет не сводить с нее пристального взгляда и считать каждую ошибку.
Кроме того, Валья жила в Вейсхаупте больше года, но до сих пор, к своему стыду, не познакомилась и с половиной обитателей крепости, хотя в лицо знала бóльшую часть из них. С недавних же пор Валью, напротив, узнавал каждый – и для нее самой это все только осложнило: привыкнуть к всеобщему вниманию она, казалось, не сможет никогда.
Валья корила себя за ребячливость: разве путешествие с одним из «незнакомцев» – это не возможность чему-то научиться? Получить знания, которые не вычитать ни в одной из самых старых книг?
И все же Валья слишком хорошо знала свою натуру: в компании полузнакомого Стража, сколь бывалым и легким в общении тот ни оказался, ей бы не было покоя от собственных неуемных мыслей – о том, что единственное задание, порученное ей впервые за много месяцев, будет провалено; что она сама наконец докажет всему Ордену, что долгие месяцы ожиданий прошли зря, а сама Валья есть та, кем и являлась все это время, – обуза.
Если бы не грифоны. Но грифоны теперь, без нее, никуда уже не денутся, верно?
Валья спала мало в последние недели – и к добру. Ей все казалось: стоит оставить свой блуждающий разум в Тени слишком надолго, и демоны страха, точно рой надоедных ос, слетятся, почуяв легкую добычу.
Ей хватило воли не отступить и дождаться своего дня – на том спасибо.
– О, Каронел. А ты сегодня рано. Ждешь кого-нибудь?
В воображении Вальи собственная шутка звучала куда лучше: там ее не портил сорвавшийся голос, а вместо легкой, непринужденной улыбки не появлялась кривая усмешка, будто Валья вот-вот расплачется, а не рассмеется.
Тяжело выдохнув, она позволила Каронелу заняться своей экипировкой. Сам он выглядел безупречно, как, впрочем, и всегда. Валья удивилась бы, если, даже в столь ранний час, на лице Каронела проступила хотя бы тень усталости или недовольства – чего нельзя было сказать о самой Валье. Проснувшись, занятая сборами, она и в зеркало на себя взглянуть ни разочка не успела.
– Готова ли? Дай подумать. Я не успела дочитать «Руководство по выживанию на Глубинных тропах для новичков» – мне… помешали, – Валья бросила быстрый взгляд в сторону Беррит, что неохотно возвращалась в крепость досыпать сон – тот самый, что у Вальи отобрали книги.
– Помимо этого… Да, я готова.
Валья знала, что Каронел спрашивал о другом – все ли взяла она с собой в путь, привела ли в порядок снаряжение, – но и не скрывала, что устала повторять эти слова по иному поводу. Валья знала, что была готова – с того самого дня, когда они вернулись из Могилы Красной Невесты с сумками, полными хлопот, осколков скорлупы и верещания болтливых птенцов.
Валья была готова стать Стражем и все ждала момента, когда сможет доказать это да так, чтобы ей по-настоящему поверили.
И все же – Каронел. Именно он отправится с ней, чтобы подготовить к Посвящению – и проверить, способна ли она, еще рекрутер, исполнить долг Стража, когда придет время. Каронел – выбор ясный, правильный и оттого до боли предсказуемый. Если бы Валья могла выбрать себе наставника сама, то из всех Стражей, конечно, выбрала бы Каронела.
Когда же выбор делают за тебя – это совсем другое.
– Скажи честно: ты вызвался сам или больше никто не захотел сопровождать меня?
Ворота крепости тем временем уже отворяли – впереди их ждал непростой пеший спуск вниз по извивам Сломанного Зуба, за столетия исхоженным вдоль и поперек многими поколениями Серых Стражей. Валье представлялось, что потому холм и выглядел будто бы вычищенным, серовато-белым, цвета кости, когда все в Андерфелсе оставалось покрыто пластами багряного песка, что был здесь повсюду.
Глядя вниз, с высоты холма, Валья вспоминала день, когда поднималась по Сломанному Зубу в первый раз. Что ж, по крайней мере, дорога к подножью всегда легче и быстрее, чем наверх; сегодня ей не придется слушать ворчание чародея Эйлфаса и подгонять несносную Беррит идти хотя бы чуточку быстрее.

+2

5

— Уже дождался, — усмехнулся Каронел на попытку Вальи пошутить. — Что, поднять подняли, а разбудить забыли? Обычно ты как-то быстрее соображаешь, что к чему, — с беззлобным смешком заметил он в ответ и, после недолгой возни разобравшись с ремнями, кивком приветствовал её ответ. — Хорошо, — суховато и неоправданно скупо, как ему самому показалось, отозвался эльф на подтверждение готовности, непреднамеренно давая волю своему отсутствующему энтузиазму насчёт предстоящего дела. В исправление этого он улыбнулся и поддел согнутым пальцем подбородок девушки. — Выше нос, рекрут. Выживать на Глубинных Тропах тебе пока не придётся. К счастью для тебя, в Андерфелсе за порождениями далеко лезть обычно не приходится, — отступив на два шага, он окинул результат своего вмешательства придирчивым взглядом и, видимо, найдя его удовлетворительным, кивнул. Всё равно, сколько с расчёской не трудись, несколько часов путешествия в компании щедрого песчаного ветра сделают любую причёску бесконечно далёкой от аккуратности. Коса, в которую Каронел с присущей ему тщательностью затянул свою медово-золотистую гриву, — не гаснущую даже в прохладной утренней тени, а на солнце и вовсе похожую на охваченное прозрачным пламенем спелое пшеничное поле, — была уложена вокруг головы попыткой противостоять этому безжалостному обстоятельству. Попыткой, которая, он знал, обречена на провал даже под тюрбаном, на равнинах худо-бедно спасающим от перспективы пропылить голову до корней волос. Заставлять Валью гнаться за тем же призраком надежды было откровенно бессмысленно. Порождения, в любом случае, не оценят стараний.

Готова она, да уж. Нет, Каронел не сомневался в том, что юная магичка, пережившая с ним поход в эту проклятую гробницу, чуть не ставшую его гробницей снова, готова и порождений встретить, и из трижды проклятой чаши испить, чтобы уж либо сюда, либо туда, и не торчать больше посередине, ещё не Стражем, но и не мертвой, только подписавшейся на эту развилку. Но никакого энтузиазма эта её готовность у Каро не вызывала — только мрачное смирение с неизбежным, постепенно переборовшее и сведшее к минимуму его попытки перевести тему и отвлечь Валью от мыслей об отложенном ритуале. Даже он понимал, что больше откладывать обещанное присоединение к Ордену в жизни или в смерти нельзя. Если Валья хочет продолжать заниматься грифонами, она должна пройти Посвящение. А не продолжать варианта не было, как и пути назад для Стража-рекрута, стоявшей у истоков новой драгоценной тайны Ордена. Хотя шила в мешке, как говорится...

— Я вызвался — прежде, чем меня всё равно на это подписали бы, если вдруг тебя это волнует, — чуть иронично отметил Каронел, направляясь первым в сторону ворот. Его товарищам мысль о том, что Валью могут теперь спихнуть на кого-то другого, кажется, и в головы не приходила, так тогда к нему обернулись все взгляды. Разве что в наказание — но наказывать её пока было не за что, и простое решение правда напрашивалось. — Серьезно, Валья, ты можешь представить, что я уступлю кому-то другому право первым увидеть твоё лицо, когда ты впервые встретишь на порождение тьмы не на картинке в книжке?.. — не удержался Страж от колкой шуточки, однако, смягчая её улыбкой. — Всё будет хорошо. Даже если ты заразишься скверной, Посвящению это не помешает. Будет немножко более неприятно его дожидаться, но кто сказал, что жизнь Стража легка?..

Наверное, ему стоило перестать так её стращать, наводя ненужный уже страх перед грядущим, но Каронел всё никак не мог слезть с этого конька рассказов, которыми потчевал девушку всякий раз, как она задавалась мыслью о Посвящении месяцами до этого, вскармливая убежденность в том, что спешить проверять себя этим риском не стоит. Впрочем, с тем, что она с тех пор почерпнула из книг, "пугалки" его звучали всё более бледно, и ничего не могли сделать с кристализующейся в её взгляде решимостью. Теперь это твёрдое, как сам камень Сломанного Зуба, намерение по приказу командования превратилось в действие, и каждый шаг вниз по лестнице, к вящему недовольствию Каронела, претворял его в жизнь. Ну, что тут скажешь, остаётся только расслабиться и постараться получить удовольствие — как знать, быть может, это будет последнее их путешествие и последнее время на беседы. Хотя какие, укуси их генлок, беседы на этой дороге, когда ветер нет-нет да норовит набить тебе в рот песка по самые гланды? Или, того хуже, занести туда мелкой пыли, которая, как её ни сплевывай, будет продолжать противно и редко поскрипывать на зубах. Когда так давно не было дождя, воздух над степями в одну сторону и красными пустошами в другую казался чистым очень и очень обманчиво...

+1

6

«Всё будет хорошо», – повторяла про себя Валья, спускаясь по крутому склону Сломанного Зуба под скрип старых сапог и гулкое завывание ветра. Подбадривания Каронела слабым эхом спорили с внутренним голоском Вальи, что твердил обратное: ничего хорошего не случится. Посвящение – это не сказка со счастливым концом: даже если героиня пройдет испытание и вернется домой, наградой ей будет не слава и не богатство, а худшее из наказаний – добровольная казнь. Свершится ли кара в день ритуала или годами позже – исход будет один.
И почему Валья так торопилась умереть?
Этот вопрос Каронел задавал ей и раньше, не единожды, пусть и не всегда напрямик. Вот и теперь, несмотря на внешние спокойствие и веселость, в каждой доброй шутке и проявлении заботы Валья слышала все тот же немой вопрос: почему?
Ответ, впрочем, обоим был хорошо известен. Конечно, Валья боялась худшего и не хотела умирать, да еще и так  – кто же захочет? Но столь многого боялась Валья пуще смерти, что даже скверны яд не страшил ее так, как того желал Каронел – из благих побуждений, знала Валья, а потому не сердилась.
– Вид настоящих  порождений тьмы я переживу. Иначе вся слава грифоньей няньки достанется одному тебе – а как же я? – отвечала Валья, прежде чем шагнуть за крепкие врата могучей крепости, что на белой вершине стояла; отвечала с теплой, совсем не похожей на ту вымученную, виноватую улыбку, что так часто портила лицо Вальи.
Застава у подошвы Сломанного Зуба давно встретила рдяное, погожее утро, когда Каронел и Валья наконец добрались туда. Путников ждали: сумки со скромными припасами были собраны, лошади вычищены, накормлены и оседланы, готовые к путешествию, – выбирай любую.
Выбирать, разумеется, не пришлось. Валье достался конь бледный, мышастой масти, уже немолодой, растерявший былую строптивость, смирный, а потому как нельзя лучше подходивший для неопытного всадника и долгой дороги по иссушенным землям и нехоженым степям, куда они, Валья и Каронел, держали путь.
Валья любила лошадей: при случае угощала их спелыми яблоками да разговаривала вслух, просто так, не ожидая ответа.
Валья любила лошадей – но не верховую езду. Выучиться держаться в седле оказалось не так уж и просто, а управлять другим существом и подавно. Лишь с недавних пор Валья приноровилась и заставила себя освоить нехитрую науку, ведомая одной простой мыслью: если она не может наловчиться ездить верхом, будучи на земле, то как же собирается летать?
Если переживет Посвящение, напомнила себе Валья. Она получит «крылья», только испив свою долю горькой чаши. Если выживет. А еще если им удастся вырастить из птенцов тех гордых, вольнолюбивых созданий, какими представали грифоны на страницах древних книг, в песнях и сказаниях, сложенных столетия назад.
Во всей этой истории было слишком много «если».
Перед тем, как отправиться дальше, Валья оглянулась на твердыню с вековой историей, последний оплот против чудовищ и призраков былых Моров, что совсем недавно приютил ее. Белесое солнце, плывя аккурат за бергфридом, опаляло его каменные стены, и очертания самой высокой из башен Вейсхаупта, будто меча, объятого языками священного пламени, клубились в вышине.
Валья недолго расспрашивала Каронела о том, куда именно они отправятся на свою кровавую жатву: в последние несколько ночей она изучала карты близлежащих моровых земель, но суждениям Каронела все равно доверяла куда больше. До сегодняшнего дня Валья успела разучить одну только дорогу от Хоссберга к Вейсхаупту да побывать в путешествии до Могилы Красной Невесты и обратно.
Валья знала немало, но все по картам да по картинкам; Каронел был прав, пусть и шутил: может, Валья и подготовила себя к нелегкой доле, но была ли она готова встретиться с ней лицом к лицу? Времени узнать это у Вальи больше не оставалось – впереди ее и Каронела ждал день пути по суровым пустошам Андерфелса и ничего, кроме этого дня.
Паломничество их было молчаливым, внимательным и осторожным, скупым и строгим – по-иному пересекать Красные земли было нельзя: из-за неумолимого ветра, риска пропустить первые признаки надвигающейся песчаной бури или…
– Неужто из всех дней небо решило обрушиться именно в этот?
Валья, что большую часть пути то ехала вровень с Каронелом, то держалась чуть позади, как теперь, с лёту догнала его. Вопрос Вальи прозвучал радостно, с нескрываемым волнением. Дождь в Андерфелсе – хороший знак.
Не то чтобы Валья в знаки верила. Но если примета добрая, то одна из таких им сейчас точно бы не помешала.

+1

7

— Я бы предпочёл, чтобы оно не сделало этого буквально, — отозвался Каронел, явно не разделявший энтузиазма Вальи по поводу надвигающейся непогоды, со стянутым на подбородок шарфом перебирающий пальцами по поводьям своей серебристо-гнедой лошади и хмурящийся на горизонт, от которого по небу тянулись как-то исподволь все сгущающиеся тучи. В рыжевато-серой растрёпанной хмари, отражающей цвет земли, куражился ветер, перемешивал и трепал с высоким, порывистым свистом. Ястреб, висящий в вышине далеко от них, взмахивал крыльями, но словно прикован был к одной точке встречным потоком. Уже можно было разглядеть тёмную полосу, которая ещё немного — и предстанет настоящей стеной дождя, подбирающейся к ним спереди и справа, почти пересекая намеченный путь. В потяжелевшем, похолодевшем воздухе сгустилась красная пыль, опустилась ближе к земле и взметалась от ветра, и по ее завихрениям можно было уследить, как капризно меняется на каждый удар сердца его направление. Дожди в Андерфелсе были хорошим знаком, да. После него оживали степи, а сыпучие и больные красные пустыни успокаивались ненадолго, смягчались, словно глубокие ожоги под целебной мазью. После дождя неспешно рысить по посвежевшим, влажно пахнущим лугам в обновленной тишине под ещё не очистившимся небом с остатками измороси или неторопливо возвращающимся, словно не верящим в это преображение солнцем, здесь как нигде близким к своему изображению в долийских легендах, было по-особенному приятно. Но то было после. Попасть под андерфелсский дождь Каронел рекомендовать бы не стал. Развлечение для редких энтузиастов.
К которым эльф себя не относил.

Короткий, едва царапнувший взгляд отблеск молнии, от которой сюда пока ещё не долетело ни звука, только укрепил его в этом мнении. Казалось, всё это ещё так далеко, что доберётся до них совсем нескоро, что вовсе может и стороной пройти, но Каронел по опыту своих разведок знал, насколько это ощущение обманчиво. Ветра над пустыми просторами Андерфелса набирали силу, с которой следовало считаться.

— Поехали, — отрывисто скомандовал Страж своей подопечной, рывком разворачивая влево коротко ржанувшего на такую неучтивость коня. — У нас есть четверть часа, чтобы найти укрытие. Если поспешим — то выиграем полчаса. Может быть, — он натянул шарф обратно на нос, не желая долго дышать неприятным, до кашля сушащим горло воздухом. Напряжение подступающей бури сгущалось в воздухе, липло к коже, давило на спину, внушая глубокую, первобытную тревогу, рожденную не разумом, но инстинктами. Каронел щелкнул языком и выслал коня в галоп, не оставляя Валье иного выбора, кроме как последовать за ним.

Путь налево, в отсутствии дорог петляющий между неприветливыми огрызками скал и расколотыми временем валунами, рассыпавшими по сухой до трещин и хлопьев земле осколки, опасные для  — в общем-то, точно так же, как путь направо или прямо; в Красных пустошах рельеф был не особенно разнообразен, меняясь только в гористости и перепадах высот по мере приближения к горам Охотничьего рога, — чем-то интуитивно не нравился Стражу; ему не хотелось сюда ехать, — может, потому, что буря не оставила выбора? Скакать её навстречу было еще менее симпатично; так хотя бы постепенно оформившийся и усилившийся ветер приходился всадникам большей частью в спины и не слепил глаза пылью, оставляя возможность оглядываться вокруг. Не то чтобы это чему-то помогало — хотя здесь было, где укрыться от налетающих по земле высоких песков в пиковые моменты бурь, но от готовящегося хлынуть сверху ливня, предупреждающего о своём приближении первыми отголосками грома, объеденные ветрами скалы защиты не предлагали. Чернота с горизонта постепенно протянулась на половину неба, клубилась и бурлила, озаряемая отблесками молний. Разгул стихии обещался достойный экстремальных условий этого края мира, не знающего полумер. На таком фоне даже на лошади кажешься себе ничтожно маленьким и бессильным, сколько ни скачи прочь — что для тебя минута галопа, для бури мгновение летящего края туч. Может, и правда стоило продолжать двигаться прямо? Может, там им бы больше повезло?..

Но времени считать вероятности и придаваться угрызениям совести за свой неблестящий выбор не оставалось — нужно было действовать и что-то соображать в тех условиях, что были, а не в тех, каких хотелось бы. На счастье Каронела, сомнения его на спине не отображались. Дальше за низиной между скал снова начиналась равнина, и пересечь её даже самым быстрым галопом они не успеют. Каронел придержал коня с рыси на быстрый шаг, пуская его вдоль отвесной стены скалы, исполосованной горизонтально выдувающими всякую слабость породы ветрами.

— Сюда, — указал он, сворачивая в первое попавшееся углубление, ограждающее от самого злостного свиста ветра и способное вместить лошадей, практически на ходу спешиваясь и бросая Валье поводья. Почти над их головами тяжело грохотнул гром, шугая заволновавшихся лошадей.

А Каронел, развернувшись лицом к стене, сделал то, что мог лучше всего прочего: потянулся к Тени. Шепотки ее заструились по поднимающимся рукам, напоминая, что клинок в ножнах на его поясе не главное оружие, каким располагает остроухий Страж. Закрыв глаза и сосредоточившись на несколько ударов сердца, Каронел что-то бесшумно прошептал себе под нос одними губами — и размашистым жестом ладони бросил на стену опорную ледяную печать, засиявшую бело-голубым, напитанным энергией светом. От края этой печати по воздуху стал разрастаться тонкий, полупрозрачный ледяной полог, трескуче формируя дышащий колкой морозной свежестью козырёк, постепенно набирающий веса и загибающий края. Закрепив заклинание еще одной малой печатью, невидимо растаявшей во льду, Страж выдохнул, медленно опуская ладони. Не лучший выход из положения, отнимающий много сил — но не больше, чем пришлось бы потратить, насквозь промокнув и продрогнув под дождём. Не лучший, потому что силы ему еще понадобятся, и может статься, не раз. На энергетический барьер Каронел полагаться не стал: лёд долговечнее, стабильнее и сильнее. Надёжнее, он не раз выручал мага в жаре и сухости этих мест. Даже если это был и не настоящий лёд, а только его идея, воплощенная энергией Тени сквозь его волю, идея, которая не тает, но рассыпается в искры, холод которой не кусает своих.

Вовремя. По тихо звенящему и чуть трескучему от магии покрову льда забарабанили, вторя его мерному шуму, первые крупные капли, разбиваясь о пыль за краем их небольшого, не оставлявшего места не стоять рядом с лошадьми убежища.
И считанные секунды спустя дождь обрушился на них весь.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Бесплодные земли [конец Царепути, 9:42 ВД]