Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Сказки странствий [16 Царепути 9:39 ВД]


Сказки странствий [16 Царепути 9:39 ВД]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s5.uploads.ru/MyXNP.png http://s9.uploads.ru/4QCAI.png

Сказки странствий [16 Царепути 9:39 ВД]

Время суток и погода: поздний вечер ветреной степной осени, яркой под высоким солнцем дня, но с каждым проходящим днём всё холодающей; земли ещё помнят жар короткого лета, но на закате от сухих скудных полей пахнет стылой неизбежностью зимы и взметённой сменившимися ветрами красной пылью из пустынь за краем горизонта.
Место: Андерфелс, таверна на торговом тракте, ведущем в сторону Хоссберга
Участники: Каронел, Эмбер
Аннотация: В Андерфелс пришла осень, а с осенью - и недолгая пора оживления на дорогах, когда не самые жаркие дни сменяются не самыми холодными ночами. Выхолощенная Морами, негостеприимная северная окраина Тедаса лучше любых других мест в мире напоминает о мимолётности хороших времён и не скупится на испытания. Но тем ценнее эти недолгие часы за старыми крепкими стенами таверны, напоминающей маленький форт - камнем сводов берегущей и от жары, и от холода, и от ветра. Густой эль в деревянных кружках, мерный гомон смеха и слов, треск щедро растопленного камина и затейливая пляска теней по углам под низким потолком, звенящие мелодии струн, рассказывающих позабытые истории - каждому свою... если нужно зачем-то жить, то почему бы и не ради этого?..

♫ Celtic Woman - Fields of Gold

[icon]http://s9.uploads.ru/vpLEB.png[/icon]
[LZ]<br><div><a href="http://dragonageone.ru/viewtopic.php?id=773"><font color="#3f2a0c" size="3" face="Philosopher" weight="bold"><b>Серый Страж</b></font></a>;<br><b>боевой маг</b>, 21 год, рядовой гарнизона Вейсхаупта</div>[/LZ]

Отредактировано Каронел (2019-08-01 02:44:18)

+1

2

Усевшись на низкую скамью перед камином, Каронел вытянул уставшие от долгого дня езды ноги и с мягкой усмешкой самому себе закинул их одна на другую, скрестив лодыжки. В ладонях его была налитая почти до верха кружка с элем, и эльф медленно, по глотку отпивал из неё, щурясь на давно не кормленный, лениво лижущий остатки поленьев огонь, заливающий зал таверны неярким рыжим светом. Он уже и забыл, как приятно быть Серым Стражем в Андерфелсе. Люди этой земли помнили лучше всех прочих, кому и за что должны быть благодарны — и больше того, они были благодарны. Там, где орлесианцы и ферелденцы провожали их настороженными и удивлёнными взглядами, андерцы со всей их закалённой сдержанностью почтительно кивали. Здесь серо-синие цвета и флаги с грифонами были символом надежды, были опорой и обещанием. Здесь о них не забывали — ни на день, ни на час, здесь их были рады видеть, рады были идти одной дорогой. И этим радостным гостеприимством охотно пользовались двое других его товарищей, недавних зелёных рекрутов, для которых эта поездка в Хоссберг была едва ли не первым в их службе выходом в люди, настоящим событием. Отчасти — он не хотел этому мешать.

Каронела же вообще не должно было здесь быть — но он напросился в компанию к старшему Стражу Триасу в последний момент, и этот потёртый временем, но сохранивший изрядную долю добродушия гном не стал отказывать, известный своим снисхождением к новичкам в Ордене — а Каронела он с высоты своих почти тридцати лет службы тоже без труда записывал в эту категорию. И не сказать, чтобы эльфа это печалило.

Сейчас гном о чём-то негромко беседовал с хозяином таверны, неслышно за разговорами и смехом компании, затянувшей в себя молодых Стражей. Хотя по факту эльф, ободряюще похлопавший одного из них по плечу и отсевший в сторонку, был младше остальных — но настоящий возраст и ранг Стража мерился не годами. Не этими годами. И отсел он вовсе не по тому, что не стремился к компании. Совсем наоборот — так его было лучше видно.

Расправив плечи и снова чинно, неспешно поднеся кружку к губам, Каронел усмехнулся. Ему нравилось то, что он видел в себе их глазами, и эльф купался в этой лести пока еще осторожного, тихо хихикающего и смущенно отводящего взгляды внимания. Прохладные серый и синий цвета лёгкой брони с гордым отполированным до блеска грифоном на плече ему идут. Сколько лет его учили другому? Учили прятать взгляд, не поднимать головы, учили уходить незамеченным, избегать, сторониться. Больше никогда. У него не так много лет впереди, чтобы проживать их тускло, чтобы оставаться невидимым. Отставляя кружку на скамейку рядом с собой, Каронел невольно коснулся взглядом пустого места подле себя, и на лицо его набежала непрошенная тень, коротко и колко сжавшая сердце.

С началом осени в Вейсхаупте стало невыносимо. Он сбежал, позорно сбежал оттуда — куда угодно, лишь бы свист холодающего ветра сквозь бойницы и клубящаяся над шпилями крепости хмарь, изредка набегающая на небо предвестницей непогоды, не возвращали памятью в то время, когда ещё была жива надежда. В то время, когда он стоял там до темноты, по нескольку часов, вглядываясь в пыльный горизонт и отказываясь верить в худшее. А год спустя уже пора бы поверить. Но надежда — липкая, дурная, пьяная, — не отпускала. Он сбежал, вырвался из цепких острых объятий этого чувства — вот только от памяти не сбежишь. И сейчас на мгновение, на одно короткое мгновение ему показалось, что она сейчас перешагнёт через скамью и сядет рядом с ним. Но скамья оставалась пустой — только кружка и отбрасываемая ею тень.

Глупости. Год прошёл, смешно даже думать о прошлом. У него есть огонь, у него есть крепкий эль, у него есть это приятно щекочущее чувство собственной значимости и нужности. Он счастлив, здесь и сейчас, тем немногим, что имеет. Что может иметь.
Каронел продолжал повторять себе это раз за разом — может быть, когда-нибудь и удастся себя обмануть.
[icon]http://s9.uploads.ru/vpLEB.png[/icon]
[LZ]<br><div><a href="http://dragonageone.ru/viewtopic.php?id=773"><font color="#3f2a0c" size="3" face="Philosopher" weight="bold"><b>Серый Страж</b></font></a>;<br><b>боевой маг</b>, 21 год, рядовой гарнизона Вейсхаупта</div>[/LZ]

Отредактировано Каронел (2019-08-02 21:22:52)

+1

3

[indent]Капли воды, падающие с ладоней в неглубокий таз для умывания, были почти рыжими - смывать степную пыль пришлось долго. Но, протерев мутную металлическую пластину и вытирая, вымывая жирным настоем на травах, лицо, Эмбер радовалась. И чистоте, и тому, что степь, слизывающая до костей, и кости - в прах, степь Андерфелса вновь милостиво вздохнула, поворчала ветрами над сухостоями, сухой и скупой на урожай пшеничной полосой и позволила пройти. Отпустила к тракту, а там не долго было и до каравана какого прибилась. В этом году повезло даже больше - с Серыми Стражами в Андерфелсе, что у Создателя за пазухой.
[indent]И Эмбер радовалась. Всему. Сегодня её радости будет много. Достаточно с лихвой, чтобы залить добротный старый зал внизу. Чтобы песни звучали и старые глиняные да деревянные кружки были полны, чтобы мелькнула, взлетая рыбкой над горным прудом, рыжая монета, падая в отертую от пыли широкополую шляпу.
[indent]- Всё будет хорошо. - Отражение в металле не сомневалось. Вот уже четыре года как менестрель говорила со своим отражением и сходила с тракта к степи. Там, где была небольшая могила. Однажды один караван не дошел. Степь поглотила всех, а Эмбер лишь ожгла по правой щеке до виска обещанием смерти - шрамами... и оставила. И, все равно, менестрель любила Андерфелс. Ей, родившейся в Викоме, эта любовь стала вторым даром, после музыки. И осталась. И дары эти, конечно же, когда-то сведут в могилу. Так ведь всё сводит.

[indent]А любви в том, что есть жизнь - хоть залейся. Если видеть иначе.
[indent]Если спускаясь вниз, сняв шляпу, да расчехлив лютню, перевязав косу, ты уже чуть больше женщина, чем пропыленная тень, если занять оговоренное место - на табурете, сбоку от очага, если тронуть струны, бросив шляпу себе под ноги, настраивая, если поднять глаза, окидывая взглядом вновь зал. Если придумать себе - кому сегодня посвятить все песни. Вот, пусть ему - солнечному эльфу, красивому до немоты. Но нет - вот её голос, вот её пальцы, пусть живет музыка. Пусть первой будет песня о Стражах. И этому, мальчишке еще совсем, и коренастым, протертым жизнью до дебленной шкуры вместо кожи, и тем, кого уже нет рядом. И даже тем, кто не смирились и тяготятся своей участью.
[indent]Их любят. За жертву и вопреки тому, что Стражи - уже больше не мужья, не жены, не дети и не родные. Чужаки, защищающие всех единственной ценой.
[indent]Возможно, степь сегодня, вздохнув последним посвистом ветра, отпустила Эмбер именно потому, что Стражи так часто и много поят её своей кровью. Но в песне не будет о боли и тьме. Не в этой. Не в следующих.

[indent]После четвертой, менестрель прерывается - ей принесли честно отработанную уже кружку эля да лепешку. Прислонив лютню к стене, зажав кружку коленями, женщина ощипывает лепешку, умолкнув и разглядывая зал. Слушая всех. Возможно, так родятся новые песни, а, может, истории. Никто не знает, но больше всего у менестрелей историй о том как стучали чужие тарелки да кружки, пока певцы отворяли свои сердца. Но сегодня, после Степи, менестрель не в обиде. Даже если слышал её кто-то один. На самом деле, слышал.
[indent]Бывает, что музыка просто должна звучать, чтобы другим казалось, что всё хорошо. Быть фоном.
[indent]Те, кто кочуют из города в город - пыль дорог да фон жизни? Возможно. Слов для таких мыслей менестрель еще не подобрала.
[indent]Она заметила, что возле красивого стража увивается разносчица и отсалютовала ему кружкой, улыбаясь. Вряд ли юноша нуждался в её ободрении - он знал, что красив и может забрать любое сердце: это было заметно. Но... да, Эмбер просто хотелось, чтобы и её заметили. Не услышали. Заметили. Ненадолго.

[icon]http://s7.uploads.ru/RYWxn.png[/icon][nick]Эмбер[/nick][LZ]26 лет, менестрель[/LZ][status]душа степей[/status][sign]и дорога ждет, как прежде
и открыта дверь[/sign]

+1

4

Оживление, прокатившееся по залу таверны волной повернувшихся голов, повеселевших лиц и любопытства с нетерпением в голосах и окликах, отвлекло Стража от себя и от удручающей пустоты рядом с кружкой. Улыбка поневоле потянула уголки его губ: трудно было найти здесь того, кто не был бы рад менестрелю, редкому подарку сухих и ветрено-безжизненных дорог Андерфелса. Даже на этом пути к столице, в сравнении с другими могущем считаться необычайно людным, поющие странники были подобны празднику, подобны дождю, давно не заглядывавшему на поля. Тем музыкантам, кто пели людям, а не знати, кто шёл с ними одними дорогами и ел одну еду, нечего было ловить здесь, нечего было ждать ни в пустынных просторах, ни в строгих каменных стенах Хоссберга. В месте, где всё дышит верой и уважением к ней, спасения принято искать не в разбитном увеселении, а щедрость имеет иную природу, и в южных землях её легко назовут скупостью. Да и не каждую песню здесь рады были бы услышать — а не каждый артист позволит подрубать себе крылья. Но эта менестрель, большеглазая молодая женщина, знала, что нужно местным людям — а может, просто хорошо ловила настроения народа, явно увлеченного присутствием воинов в серо-синей броне. Менестрели ведь должны уметь это делать, верно?..

Едва поймав глазами шрам на щеке артистки, царапнувший внимание, когда она повернула голову, Каронел на второй удар сердца опустил взгляд, делая вид, что не заметил. Шрамы — привычное дело, когда вся твоя жизнь похожа на войну. Многие женщины-Стражи носили их, смело и гордо, следы прошлых ошибок и побед на своих лицах, легкими белыми росчерками лезвий и рваными, глубокими следами когтей. Но менестрель? От менестреля такого не ждёшь. Ему стало совестно за это своё удивление — почти неприятие, секундное отрицание: так не может быть, не должно быть, — и эльф поспешил поднять глаза на неё, сидящую всего в нескольких шагах, с другого бока камина; яркий в такой близи свет его окутывал её фигуру особенно глубокими тенями. Всё равно, смотреть мало кому было интересно — всего-то пальцы, перебирающие струны, никакого веселящего глаз жонглирования зажжёнными факелами или кинжалами с яблоками; только голос, ясной силой взлетающий под самый свод зала, заполняющий мелодией и звучностью каждый угол, творящий единство на месте былой разобщённости. Сколько бы разных дел, разных судеб, разных людей и не только людей не было в таверне, сейчас они все слышали эту песню, и в слышании этом были едины; она касалась ума каждого из них.

От ассоциации Каронела передёрнуло холодными мурашками по позвоночнику. Он выдохнул и закрыл глаза, слушая переливы мелодии, что, сплетаясь с голосом, вела рассказ о доблести и героизме тех, что сражались и вдохновляли в битвах давних лет, что оставили нынешнему Ордену только память и стандарты, которые должно соблюдать. Нет. Нет, он...

Серые Стражи всегда стоят одни на краю беды. Связанные одной силой, скованные одной целью. Иногда полезло было думать об этом именно так, забывая обо всех, кто кормит и поит, кто ткёт для Ордена его полотна с геральдическими грифонами, кто куёт броню, продлевающую их время. А может, и нет. С первым касанием к мыслям это ощущение ещё одной связанности, спутанности с чем-то большим, чем ты сам, навязанной извне этой сопряжённости и несвободы, пугало, толкало отдёрнуться, отпрыгнуть в сторону, чураться самой идеи, испорченной, извращённой для Стражей дальше некуда. Может, и не стоило. Может, имеет смысл наоборот — вспомнить, что в тебе звучит не только одна та Песня. Вспомнить, что общее в тебе не только с теми тварями, в которых она звучит. Вспомнить, что ты связан и с жизнью, а не только со смертью, чёрной тенью легшей вдоль каждой твоей вены, таящейся недобро за пока ещё ярким, сочным красным цветом твоей крови. Связан с жизнью — вот такими моментами обыденной радости, украшенной совсем не той музыкой, звучанию которой ты однажды не сможешь сопротивляться.

Не за этим ли многие из его товарищей-Стражей посещали каждую службу в часовне Вейсхаупта и не обходили вниманием церкви в деревнях по ходу патрулей? Хотели услышать какую-то другую Песню, ту, что обещала спасти, а не погубить. Каронел по-прежнему предпочитал песни менестрелей, людской вере в глубине души продолжая не доверять, и после тех руин в недоверии только укрепившись. Не такую общность он хотел чувствовать. Не с ними. В идее веры в Создателя было что-то правильное, что-то вдохновляющее, чего даже эльф не мог отрицать, но века использования людьми этой веры давно затёрли, засалили все эти искренние проблески. Один из старших служивших остроухих когда-то сказал ему, что люди уподобили Создателю самих себя, когда решили, что вправе требовать у давно сменившихся поколений эльфов расплаты и покаяния за грехи, совершенные их давними-давними предками. Словно ребенок, требующий себе куклу, чтобы тоже кого-то качать и пеленать, чтобы кому-то приказывать сидеть смирно, как приказывали ему самому, чтобы быть кому-то таким же всесильным родителем, люди поставили эльфов на место самих себя подле Создателя. Вечно молящихся и вечно не получающих прощения от отвернувшегося, обиженного бога. Аналогия Каронела удивила, но... понравилась своей обличающей правдивостью. Интересно, найдётся ли среди эльфов когда-нибудь та Андрасте, мольбы которой за её народ будут услышаны тугими на ухо "повелителями" этого мира, под них безжалостно перекованного?..

Но шрамы, оставленные людским неприятием и гневом, болели только прошлой памятью, мутный ил которой бередили мысли о порядках юга. Здесь, в Андерфелсе, всё было иначе. Здесь за серо-синими флагами никто не видел его ушей. Он не был эльфом, не был опасным, как ядовитый таракан, магом — он был Серым Стражем. И разносчица, вышедшая в оживившийся зал, куда стали спускаться даже люди с комнат на верхнем этаже, улыбалась и подмигивала Серому Стражу, а не эльфу. И потому отношение эльфам не особенно-то волновало Каронела. Он свою проблему с ними решил. Хоть и не совсем так, как мог бы надеяться. С вежливой улыбкой приняв из рук расторопной девушки новую полную кружку — с Серых Стражей здесь не брали ни монеты, — эльф в знак благодарности коротко отсалютовал той разносчице вслед, довольный тем, как она смотрела на него через жеманно приподнятое плечо, с улыбкой, располагающей к большему. Не то чтобы он собирался сейчас этим пользоваться и доказывать народной молве, что она права насчёт иных способностей Серых Стражей. С тех пор, как Габриэла не вернулась, желание что-то кому-то доказывать переросло чуть ли не в отвращение к самой идее. Он отпил глоток эля из кружки, отводя взгляд прочь и...

И натыкаясь им на взгляд менестреля, которая приветствовала его внимание поднятой кружкой. Смущение на момент ухватило за щеки; пока она пела, их взгляды пересекались не раз, но тогда она просто смотрела в зал, находя глазами то одного, то другого из подсевших поближе и оставшихся внимать издалека слушателей, обращаясь песней ко всем ним. Теперь она смотрела прямо на него — и Каронел, даже если не удивился, то на мгновение почувствовал себя польщенным. Эти глаза видели многое, намного больше, чем глаза разносчицы или деревенских девушек, да даже больше, чем глаза набранных в Стражи. Эльф улыбнулся, поднимая кружку в зеркальном жесте расположения и... стараясь смотреть в глаза. Может быть, даже слишком стараясь.

А затем поднялся на ноги и сделал два шага вперёд, становясь поближе и прислоняясь к колонне, поддерживающей свод открытого с четырёх сторон очага.

— У тебя очень красивый голос, — отметил он негромко, но достаточно слышно в легком гомоне людей, и усмехнулся своим словам. — Хотя тебе это, наверное, говорят каждый раз, куда ни заглянешь. Что привело тебя в Андерфелс? Наши дороги трудно назвать привлекательными для менестрелей, — эльф чуть иронично улыбнулся, поглаживая кончиками пальцев бок и ободок кружки, которую, чуть опустив, держал в руках.
[icon]http://s9.uploads.ru/vpLEB.png[/icon]
[LZ]<br><div><a href="http://dragonageone.ru/viewtopic.php?id=773"><font color="#3f2a0c" size="3" face="Philosopher" weight="bold"><b>Серый Страж</b></font></a>;<br><b>боевой маг</b>, 21 год, рядовой гарнизона Вейсхаупта</div>[/LZ]

Отредактировано Каронел (2019-08-10 16:18:36)

+1

5

[indent]Чудеса на то и чудеса, что случаются они, когда совсем не ждешь или так, что получается совершенно точно негаданным действием.
[indent]Сколько таких встреч случается под сводами одинаково прокопченных трактиров Андерфелса, а то и всего Тедаса, сколько раз, в ответ на улыбку, отвечают улыбкой? Много. Множество раз история идёт кодой мелодии вечной песни жизни. Но каждый, кто вплел свой голос и душу свою в этот хор... каждый чувствует себя избранным, когда переживает и чувствует тот самый свет добра и... чего-то такого, из-за чего старый вояка гладит щенка, а не отпихивает сапогом от себя; из-за чего портовая девка однажды врёт юноше на улице, что ни в жизнь и никогда не знала мужчины ранее; чего-то такого, из-за чего королевский повар однажды отпускает гуся, что был назначен под нож к приёму. Тедас стар. Он видел много грязи и крови, но, возможно, именно потому, что хранят его Песни, именно потому, что однажды не клинок пробудил Создателя, и не только лишь яд толкает Серых Стражей в последний бой, а и Песня, мелодия... может, именно потому, что менестрель жива своими песнями, она сейчас верует, что всё не зря. Не случайно. Сбывается лёгкое намерение жить. Чувствовать. Сиять и видеть свет.

[indent]И Эмбер улыбается, опустив взгляд, наблюдая как дрожит, оседая, пена в кружке. Совершенно неловко будет поднять глаза и смотреть, пока эльф идёт сюда. Совершенно ведь неправильно и совершенно - чувствовать то, что чувствуется - радость. Забывая о горечи, умоляя Невесту мысленно, чтобы не услышать сейчас дурного, чтобы не смять горьким вздохом волшебный миг чуда.
[indent]- Я рада, что тебе понравилось моё пение. - Не находя, что говорить на привычную, пусть и редкую похвалу, женщина поднимает глаза, смотрит теперь, выхватывая взглядом тонкие волевые черты незнакомца и героя.
[indent]Все они - герои, даже если помирают в песчаной буре; все они - чем-то красивы, но этот, ещё ведь совсем мальчишка, будто стал вещным и настоящим, соткавшись из света, прошедшего сквозь витражи главного собора Хоссберга... этот Страж должен быть песней. И непременно будет.

[indent]Менестрелю совершенно не хочется говорить о себе. Разве ей есть что сказать сейчас? Пораженной и ослепленной. Но ведь надобно! Не переливами тревожными по струнам, от которых подушечки пальцев потом синие да грубые, а вот словами. Простыми. Без рифмы и мелодики.
[indent]- Судьба, песня и... жизнь. - Хотела сказать "смерть", но сменила намерение. Нет, нельзя портить вечер. Не этому мальчишке, который лучше неё знает, что там хранится в каждой глубокой тени, в каждом завывании ветра за стенами, на тракте, в воздухе и воде.
[indent]"А очи у него синие, как самоцветы лучшего венца. И как васильки... Царственен или простой? Ах, что и с чем я сравню потом." - Эмбер уже и есть не хочется, только бы деть куда-то эту улыбку, упрятать её песни.
[indent]Не легко быть просто человеком, когда вновь хочется ухватиться за лютню. Даже если желудок урчит и тем возвращает из грёз. И приходится виновато прятать улыбку, прикрывая ладонью рот, чтобы после встрепенуться как птица и вновь посмотреть в чужое лицо, перестав скользить взглядом от рук к крепким швам форменного ворота.

[indent]- Здесь слишком красиво и столько простора. Там, откуда я родом, никому не видать столько неба. А ты? - Эмбер спешит, едва запнувшись. - Я разбираюсь в лицах. Другая земля была у тебя под ногами в отрочестве.

[indent]Вот стоит же Страж - пара шагов, рукой коснуться можно. Уверовать, что настоящий и бывают они вот такими... а ноги у менестреля будто соломой набитые. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. И шум вокруг, еда и эль ручьями. И надо бы перестать, встрепенуться и, одарив улыбкой, вспомнить, сколько троп перехожено и за что уплачено. Да только Эмбер не хочет пока вспоминать. Ей мало. Ей нужно создать песню, в которой вплетется это светлое пламя в... клинок? Нет, нет. Что-то не так. Разве могут быть такие аккуратные руки у воина? Ах, разобраться бы. А, если не получится - выдумать. Сколько бродит их - этих вчерашних мальчишек под грифоньими крыльями, сколько легенд о них. Пусть ещё одна будет солнечной.
[indent]- Как зовут тебя? Гараэл? - Эмбер смеется скорее с себя, набравшись храбрости.

[icon]http://s7.uploads.ru/RYWxn.png[/icon][nick]Эмбер[/nick][LZ]26 лет, менестрель[/LZ][status]душа степей[/status][sign]и дорога ждет, как прежде
и открыта дверь[/sign]

+1

6

Ответ менестреля был под стать вопросу, и в улыбке Каронела скользнул легкий смешок — один-один. Деликатно опустив взгляд в кружку и словно "не заметив", когда голод девушки вмешался в разговор, требуя от неё уделить внимание себе, а не какому-то левому эльфу, Страж, тем не менее, не смолчал, взглянув исподлобья и вполголоса, участливо заметив:

— Тебе стоит позаботиться о своём суфлёре. А то, мне кажется, он ревнует, — качнув головой на лепешку в руках менестреля с намеком на то, что разговоры разговорами, а о еде забывать не стоит, он не стал шутить о неумолкающей тяге к песням, хотя, право слово, ироничный этот комплимент напрашивался. Эльф точно не пощадил бы им друга, но не девушку, и без того смущенную непослушанием пустого желудка... и смотрящую на него с таким знакомым, граничащим с восхищением взглядом, согревающим своим теплом лучше камина. Эти глаза видели многое. Многое, но, видно, редко подобное тому, на что смотрели сейчас. Это было лестно.

Аккуратно отмеренная, располагающая улыбка его ненадолго поблекла, когда брови эльфа изогнулись в удивлении. Красиво? Здесь, в Андерфелсе? В сухих жарких степях и злых пустынях, где песок ест глаза и забивается до самых подмышек? В тех немногих зелёных землях, которые питала река и которые могли похвастаться хоть какой-то заметной жизнью? Наверное, надо быть менестрелем, чтобы видеть в этом красоту и вдохновение — и так об этом говорить.

— Столько неба? — а ему-то казалось: небо как небо, что здесь, что где-то ещё. Особенно не до восхищений, когда карабкаешься в это небо по местами почти отвесной лестнице, рублеными в камне ступенями обвивающей Сломанный Зуб. Всё выше и выше, пока горизонт вдали не зарябит от пустоты и расстояния. Гул в ногах был громче мелодии ветра на открывающемся просторе.

— Ты не выглядишь так, будто ты родом из Орзаммара, — шутливо удивился эльф. — Но ты права, — кивнул он. — Я из Ферелдена. Мор вынудил нас покинуть Денерим, и... вот, моя дорога завела меня сюда, — Каронел с легким вздохом повёл свободной рукой, указывая не то на таверну, не то на собственное одеяние Серого Стража.

В общем-то, догадаться, что он этим землям не роднее её самой, было несложно — даже загорев под летним солнцем, эльф не приобрел больше общего внешне со здешним преимущественно смуглым и темноволосым, ортским в своих корнях населением, в кожу которых за поколения как будто въелась красная пыль, а лица вытянулись и высохли, подобно самым упрямым и стойким степным травам. Он с любопытством всмотрелся в черты менестреля, пробуя повторить этот трюк и догадаться, откуда она сама. Речь её точно не была орлейской, да и характерного рубленого ферелденского акцента в ней не ощущалось — впрочем, сгладить его могла и постоянная перемена мест, как то стало с манерой самого Каронела... а, всё одно, гадание пальцем в небо из праздного вечернего любопытства.

Менестрель, впрочем, тоже не отставала в играх в угадайку. Страж легко и искренне рассмеялся, чуть не расплескав эль из кружки дернувшейся рукой, когда она назвала имя из времён, уже ставших легендой. Это был не первый раз, впрочем, когда их сравнивали, нередко к большому смущению Каронела, не готового принимать на себя такую ответственность. Здесь о подвиге и жизни Гараэла знали многие, здесь рассказывали истории о том, как героически Серые Стражи под его командованием пробили кольцо осады Хоссберга в те чёрные годы Четвёртого Мора. В Ферелдене вместе со Стражами забыли и о Гараэле, потому для Каронела было большим сюрпризом узнать о такой чести и памяти, доставшейся эльфу от людей. Вид рогов самого Архидемона в изголовье стеклянной гробницы, эту память хранящей, и сейчас отзывался трепетом прикосновения к давнейшей истории. К тому, что делало эту историю реальной.

Когда-то победитель Андорала ходил по тем же самым ступеням и залам, по которым ходят Стражи сейчас. Вот только даже здесь, в Вейсхаупте, след четырёх сотен лет без Моров был заметен, и пятая победа ничего не изменила. С теми едва тремя сотнями солдат, что обычно квартировались в его стенах, замок казался наполовину заброшенным. Его своды могли принять в себя намного больше народа. Вот только никто не торопился брать в руки чашу Посвящения, когда до следующего Мора не доживут, наверное, даже внуки их правнуков. И Каронел не мог их в этом винить. Никакая легенда не стоила смерти, с каждым годом сжимающей за горло всё сильнее. Шагнуть ей навстречу всегда успеется, когда придёт время оставшихся двух Архидемонов. Многих наполнял энтузиазмом тот факт, что Тедас пережил больше половины отмеренных ему по числу древних богов Моров, последнего почти не заметив — пять отбили, с двумя уж точно сладим. Но у него кровь стыла в жилах при мысли об одном Море. Ещё целых два окажутся для мира совсем не увеселительной прогулкой.

— Нет, нет, я не настолько древний, — открестился эльф, мотая головой и ещё посмеиваясь. "И у меня для этого нет грифона." — Меня зовут Каронел. А как мне называть тебя? — поинтересовался он, улыбчиво прищурившись в мимолётном лукавстве.

+1

7

[indent]Получилось, и правда, неловко. Вот только больше менестреля удивило то, что эльфийский мальчишка слова такие мудреные знает. Ох, и славная выйдет песня, если приложить к ней героя, что не только борется со злом, но и слышал о многом и разном в мире. Например, о том как играть с девицами в слова. Хотя вряд ли школа у этого Серого Стража была нарочной - нет, если и любит он женское общество, то не прикладывал усилий, наверное, никогда, чтобы говорить толково: на него посмотришь и самой уже хочется карты на стол бросить, сесть и глазами есть. И этой красоте, будто в насмешку, едкая оправа, что быстро состарит и сожрет - долг Серого Стража. О такой горечи есть песни. И Эмбер сейчас предпочитает их "не помнить", о них не думать.
[indent]Откусывает немного лепешки, запивает элем, пока Страж говорит: тот точно не обманется аппетитом менестреля - взгляд всё так же внимательно-искренний, никак не дрогнет, потеряв ясность внимания - нет, женщина внимательно слушает и слышит то, что ей говорится. Ей интересно. А потому и молчит до конца менестрель.

[indent]И смеется Страж так, как должны смеяться лишь красивые люди. И даже голову запрокидывает слегка, поведя расслабленно плечами - ну, любоваться бы. Потому, наверное, в империи Тевинтер до сих пор, как птичий рынок, цветет и невольничий, хотя ни один человек, далекий от своей свободы, не сможет так смеяться. Только ведь... жизнь, выбранная Стражами... свобода ли?
[indent]Сколько песен спето и не спето еще об этом.

[indent]Лепешка закончилась быстро. И виной тому не только голод, смущение и желание рассказать, раз эльф хочет слушать, о своей правде: от дверей в погреб выразительно смотрит трактирщик. И прав мужик - она сюда приехала работать. Дорога до столицы - это много-много шансов и много-много историй.
[indent]- Я - Эмбер, Каронелл. А твое имя просится в песню и... обязательно сложу её, веришь? - Утирая губы и, доставая из кармана чистую тряпицу, поставив на пол полуопустевшую кружку, менестрель уже торопится вытереть пальцы и взять в руки, с нежностью и обреченной уверенностью матери, вместо дитя - лютню.

Долог твой путь,
Да молод твой век,
А я тише воды
В самой низкой траве.

Я буду служить
Тебе серебром струн
Сто верст до зимы -
Может здесь и помру.

Возьми меня с собой -
Куда мне домой
С такой чумной головой?
Возьми меня с собой -
Куда мне домой
Смотри - Ну куда мне домой?... - Эмбер немного шутила. Самую капельку, когда начала играть, взбираясь мелодией и голосом погромче, чуть более дерзко, заглядывая в чужие синие и ясные очи. Те путники и постояльцы, кто сидели рядом и видели как переговаривались Страж и менестрель, рассмеялись. Песенка была под стать истории, которую никто не знал, но мог себе придумать. Вот - девица, влюбленная донельзя и дурная на всю её кудрявую голову, а вот и герой - красивый донельзя да разумный, а потому - оставит девицу там, где нашел. Но песенка бьется в плясовую. И пусть пляшут те, кого держат ноги. А Эмбер будет улыбаться, почти сказав правду и почти обманув.
[indent]Себя или Каронела?
Ах, раз пою - слезы из глаз,
Чернее, чем черна земля.
А спою еще один раз -
Всё, что есть пустится в пляс.

[icon]http://s7.uploads.ru/RYWxn.png[/icon][nick]Эмбер[/nick][LZ]26 лет, менестрель[/LZ][status]душа степей[/status][sign]и дорога ждет, как прежде
и открыта дверь[/sign]
* - Куда мне домой - Немного Нервно

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Сказки странствий [16 Царепути 9:39 ВД]