НОВОСТИ

06.09. 21 месяц игры: сборник цитат
25.08. обновление в правилах: неканонам сюда!


Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Watching You [конец Стража, 9:42 ВД]


Watching You [конец Стража, 9:42 ВД]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sh.uploads.ru/iyIwR.png

Watching You [конец Стража, 9:42 ВД]

Время суток и погода: время меняется по ходу событий, погода по-ферелденски холодная, зима не спешит заканчиваться, хотя снег на улочках Денерима по большей части вытоптали и небеса не спешат добавлять нового. Дует холодный и сырой ветер с моря, температура около нуля днём, но по ощущениям куда холоднее. Ночью землю прихватывает морозец и всё вокруг затягивает инеем.
Место: Денерим, королевский дворец и окрестности.
Участники: Эйелис, Анора Тейрин
Аннотация:
Просьба королевы услышана, и Инквизиция присылает помощь — тайного агента Лелианы и нескольких остроухих соглядатаев, миссией которых будет отследить присутствие венатори при дворе и устранить угрозу до того, как она станет по-настоящему серьёзной. Но не только таящиеся в богатых интерьерах и рядах верных слуг венатори сегодня привлекают особое внимание...

Lea Rue - Watching You

+2

2

На стены Денерима, приближающиеся в размывающей их контуры прохладной дымке подступающих сумерек по мере ходкой конской рыси, Эйелис смотрел так, будто стены эти нанесли ему какую-то очень личную и непрощённую обиду — с осуждением и хмурым недоверием. На самом деле, львиная доля его недовольства сейчас была адресована едкому колотью в копчике, причиненному не самому осмотрительному всаднику пятыми уже сутками в пути, но сверлить тем же взглядом знай себе трусящую лошадь было чуть более бесполезно и утомительно, чем таращиться на медленно меняющийся и теряющий светлость горизонт. Эльф ерзал, вздыхал с интонациями неотмщённого призрака, без конца теребил поводья в замерзающих пальцах — к большому неудовольствию лошади, похрапывающей от такого вздорного поведения и нервно косящей взглядом на всадника,   — приподнимался в стременах, снова вздыхал, посматривал то на одного, то на другого из рысящих в одной с ним процессии наемников в поисках хоть какого-то взаимопонимания — и того удовлетворительного чувства, когда знаешь, что плохо здесь не только тебе, — но, надо отдать ему должное, молчал и стоически держал недовольство в себе, разводить булькающее болото жалоб не пробовал. Ну, если не считать таковым его скорбный и надутый вид, с которым Лис вжимал голову в плечи, словно это могло помочь ему против кусающего за щеки холодного ветра, на скаку против которого капюшон плаща едва держался на голове, и застёгнутая повыше вторая фибула плаща неприятно впивалась эльфу под горло, тоже никак не добавляя оптимизма и радости.

Не то чтобы долгие марш-броски через всю страну были так уж непривычны наемнику, которого жажда лучшей жизни изрядно потаскала по дорогам южного и среднего Тедаса, но одно дело — путешествовать в своей, уже практически родной компании, плечом к плечу с другом да под бравым командованием вождя, умевшего моментально привести в тонус любого, кто надумал расклеиваться и жаловаться на жизнь, и совсем другое — куда-то ехать с незнакомой тёткой, неумно щерящейся Скорнячкой и странным городским эльфом, щуплым блондином, представившимся как Шесс и смотрящим на всех с подозрительностью кота на псарне. Ну, ладно, "незнакомая тётка", то есть леди Атрейя, как она сказала себя называть, была не так уж плоха — уравновешенна, благодушно спокойна, нацелена на результат, хоть и созерцала их всех со снисходительностью взрослого, наблюдающего за детской вознёй, — но всё равно это было... не то. Не так. И коротать по-зимнему тёмные вечера в местных трактирах — не без признательности к Атрейе, рассчитавшей дорогу так, чтобы им не приходилось ночевать в палатках, но и без особого толку, — было слабым улучшением ситуации. Которую, помимо мерзкой ферелденской погоды, вдобавок портила лошадь. Проклятая трясучая лошадь, к концу пути как будто уже вся целиком состоящая из одних острых углов и выпирающих костей. Взбираться на неё каждое утро было мучением не столько физически, сколько морально — потому что Эйелис знал, чем это закончится к концу дня. Знал, и тихо ненавидел всех лошадей в принципе. К счастью, пытка верховой ездой близилась к концу — не пройдёт и часа, как они будут уже у ворот Денерима... а там и до дворца рукой подать. Во всяком случае, по картам городских кварталов, тщательно изученным от угла до угла прежде не бывавшим в ферелденской столице наемником, впечатление складывалось примерное такое.

Вот только веселее ему от этих перспектив всё равно не становилось. Чем ближе подвигались городские стены, тем молчаливее и напряжённее держался эльф, которому уже некуда было улизнуть от мыслей о предстоящем задании. Честно говоря, когда его поставили перед фактом и нагрузили деталями, у Лиса мелькнуло желание забраться на шпиль самой высокой башни Скайхолда и отказаться оттуда слезать. Он не любил задания, которые вовлекали знать — поправочка, вовлекали её в степени большей, чем щедрая оплата мероприятия. В общем-то, за эти разборки денег тоже пообещали увесисто, плюс компенсация расходов от принимающей стороны — но, будь его воля, Лис торговался бы ещё на удвоение суммы, потому что не так страшны венатори (а они, между прочим, страшны!), как необходимость изображать из себя лучшее перед особами королевских кровей.

Горящие подмышки Андрасте, ну если им всем так важно достойно презентовать Инквизицию, то какого демона с ними здесь делает Скорнячка?!..

Ей, впрочем, было отведено задание попроще, поработать на кухне, где особенности поведения убийцы особенно не будут никому бить в глаз и нос. А вот Эйелису и Шессу как раз и предстояло быть перед всеми теми самыми агентами Инквизиции, "тайно" прибывшими на расследование в составе свиты леди Атрейи, принявшей личину знатной дамы из Вольной Марки, победительницы нескольких турниров воинской доблести. Как будто это они использовали её как прикрытие, а не она их. Как будто она и вовсе не осведомлена, что её "слуги" совсем не те, за кого себя выдают. Как будто это не она будет вести основное расследование, пока Эйелис и Шесс по большей части отвлекают внимание своей... заметностью. Присутствием. Как будто в Инквизиции, не без труда оправлявшейся после удара сил Старшего, и в самом деле не осталось специалистов, способных сработать тоньше.

Последнее было не так уж далеко от истины. Среди рекрутов, постепенно пополнявших ряды армии, и в самом деле было немного умеющих работать скрытно. Умеющих это достаточно, чтобы быть посланными, немного нимало, в королевский дворец Ферелдена. Их всех было мало. Меньше, чем было нужно для такой войны.
Собственно, потому Эйелис и ехал сейчас здесь, со всеми, а не обнимался с флагштоком на вершине вершин.

Напоминание леди дипломата о том, насколько важно укрепить почву для будущих союзов или как минимум не ухудшить её, холодной рыбкой проваливалось в желудок совсем неуместным волнением. Мало что в жизни он не любил настолько, как быть крайним. А тут даже и не скажешь, что верхи за всё в ответе, что это их выбор и их проблемы, посылать именно таких, как он, Скорнячка и Шесс. Потому что какой у них, тех верхов, был выбор, что в ход пошли даже наёмники? Эйелис никакой Инквизиции в верности не клялся, и её связи не были его проблемой. Не должны были быть. Но Бык решил, что ему есть, кого предложить — Бык и предложил. Эйелису оставалось только давиться собственным недовольством. Потому что Бык, в принципе, мог бы ему предложить забраться в качестве отвлекающего элемента к дракону в задницу — и Лис бы пошёл. Ругань, правда, слышалась бы даже из другой стороны дракона, но ведь пошёл же бы.

За этот час с небольшим он успел надумать себе столько, что драконья задница постепенно начинал казаться вариантом поприятнее. Там хотя бы тепло.

Денеримский дворец был... ну, что сказать, летние домики некоторых орлесианских баронов были роскошнее и красочнее. Огня скромных каминов в отведенных им комнатах не хватало, чтобы разогнать холод толстых каменных стен. Очевидно, потому что пол, что кровать были застелены шкурами, а плотные тяжёлые шторы на окнах могли поспорить толщиной с некоторыми дверьми. Ферелденцев, похоже, такие условия устраивали — и надо было родиться здесь, чтобы понять, как это возможно! Натягивая рубаху на обсушенные плечи, Эйелис на мгновение замер, когда холодок воспоминаний без спросу скользнул по рёбрам вьевшейся под ногти зеленью мха, который, как в саму Бездну, запихиваешь в ненасытные щели между досок аравеля, загоняешь занозу под ноготь, шипишь, но пихаешь снова уже двумя другими пальцами, потому что одна из старейшин клана стоит прямо за спиной, скрестив руки, и следит за тем, чтобы всё было сделано правильно... С силой тряхнув головой, Лис со злостью одёрнул одежду и потянулся за ремнем, чтобы подпоясаться. Нет, к этой жизни он больше не вернётся. Никогда.

Простая рубаха с удобными свободными рукавами, добротный кожаный жилет, почти новые сапоги с пряжками — с тщательно забранными в косу волосами Лис почти не отличается от других слуг — если, конечно, не пытаться его поднять и встряхнуть, потому что будет звенеть совсем не костями. Но леди Атрейя, чья аудиенция с королевой по всем правилам состоится завтра, еще по прибытии представила его и других нужным людям. И теперь Скорнячка будет рыскать по замку и нижним помещениям, прислуживая лично леди и выполняя её причудливые пожелания относительно каждого завтрака, обеда и ужина, Шесс будет представлен Их Величеству королю Алистеру, а вот Эйелис...

Эйелис стоял под охраняемой дверью в покои королевы Аноры и ждал, когда сопроводившая его сюда служанка пригласит его войти. Если пригласит, конечно. Как знать, не поменялись ли планы Их Светлости — или как там правильно? — за те без малого два часа, что прошли с прибытия "агентов Инквизиции" во дворец. Желания знати, они ведь как летний ветер, мимолётны и причудливо переменчивы в том, что никакого ответа перед нижестоящими и их домыслами аристократы не держат...

+1

3

Сегодня дела начались ещё до рассвета. Сон никак не шёл, у королевы ныла голова, стоило ей коснуться подушки и зарыться лицом в свои волосы. Тщетные попытки расслабиться, оставить мысли о шпионах во дворце, никак не приводили к желаемому результату. А по сему, остаток ночи в окне её покоев мерцали свечи. Скрип пера разлетался по всему пространству комнаты, у секретера были выдвинуты все ящечки и кипы исписаных листов с указами лежали вокруг. Камин к утру совсем погас и женщина ощущала, как липкий холод забирается под батистовую рубаху. Сегодня должны были прибыть люди из Инквизиции. Сегодня или через пару дней, но Анора чётко старалась высчитать предположительную дату. Она писала, в надежде что будет услышала, не смотря на резкость собственных слов тогда, в Редклифе. Королева позаботилась о том, чтоб ни чьи посторонние уши и глаза не видели её переписки с леди Тревельян. Алистер же был предупреждён, но ввиду его частного отсутствия ответственность за происходящее всецело лежала на женских плечах. И усталость от подобного напряжения с постоянной угрозой жизни, лишила её сна.
- О, Андрасте милосердная... - Дверь за спиной распахивается с не громким скрипом и на пороге застывает Эрлина. Единственная, кто может появиться в этих покоях без стука. Её верная служанка, способная держать язык за зубами. Вышколеная до щенячьей верности. - Госпожа...
Королева стояла у окна, укутаная в шерстяной плед, камин перестал давать тепло и от этого все вокруг тихо остывало. Ей было холодно, но мысли засевшие в голове полностью поглатили внимание. Анора размышляла, глядя на шрам в небе, оставшийся от закрытия Бреши. Как много ещё разрывов встречалось на территории Ферелдена. Заражённые скверной демонов поля не давали в ходов и люди нуждались в помощи и опоре. Брошенные деревни, сгоревшие лачуги...она не один день распределяла помощь нуждающимся, подсчитывая расходы. И все равно все вокруг шептались о том что её тело пусто. Банны все равно ждут, когда она оступиться, чтоб тут же попытаться свергнуть.
Я не позволю...
Из морока внутренних дум вырывает шум за спиной. Эрлина без долгих разговоров организовывает слуг, камин во всю пылает и ванна застеленая белоснежной тканью ждёт часа своего, когда заполнится горячей водой. Ловкие пальцы эльфийки заплетают волосы, закрепляют шпильками корону. Каждый выполняет свою работу чётко, но сама мысль что кто-то из этого десятка может быть предателем и шпионом...
- Бумаги не трогать! - В голосе слышен лёд. Две миловидные девушки уже тянули руки, чтоб сложить разбросаные документы. Они замерли, чуть бледнея и переглядываясь склонили головы и поспешили уйти. Анора помнила что они уже давно в замке, но в первый раз прислудивают именно ей. Простить оплошность можно, но лишь в первый раз. - Эрлина, в следующий раз предупреди новеньких, что любые документы и записи трогать не стоит. Только если я это прикажу.
- Да, госпожа.

День рассписанный по минутам. Две смены платьев и выход в город, для посещения храмовой службы. Королева старалась быть к народу ближе и потому, раз в несколько дней молилась с гражданами Денерима. А после службы и благословения Преподобной Матерью, она устраивала благотворительную раздачу еды тем, кто в ней нуждался. Анора ощущает на себе взгляды, они липнут к ней, точно грязь. Сплетни на базаре и в коридорах замка, болтовня в тавернах и на тракте. Чем дальше от Денерима, тем интересней вести и все они стекались к ней. Королева и рада бы не слышать, но есть необходимость. Её соглядаи ловили каждую новость которая могла помочь в влиянии на баннов. Будь то гонения на эльфов или магов, издевательства над слуга и или незаконное использование чужих земель. Все важное, королева записывала и убирала в секретер. Порой, в случай острой необходимости все это использовалось против излишне раздражающего банна. Однако с момента, как Анора заподозрила в замке присутствие Венатори, ей стоило огромного труда не менять свой привычный круг дел. Делая вид, что ничего не изменилось, она все же никогда не оставалась без защиты. Подарок отца, ввиде стилета с аккуратной резной гардой, всегда был при ней. Ночью под подушкой, а днем спрятанный в складках юбок. Если муж не мог обеспечить ей защиту, она сама старалась это изменить.
Сегодня банны слишком тихи. А кто-то бледен, точно тень...
Завершая день встречей с желающими аудиенции, королева устало убирает со лба выбившуюся прядь. Сегодня ей точно необходим сон. Анора помнила, как в дни бессонницы Кайлан приходил к ней и обещал не спать, пока "его королева роз" не сомкнет ресницы. Он мог рассмешить её байками из похода, а порой они вместе придумывали небылицы. Но это было до его измен. И до того момента, пока Эамон не решил вмешаться.

- Пусть ужин принесут сюда. Мне сегодня меньше всего хочется поддерживать вежливую беседу с супругом.
Тонкие пальцы перебирают флаконы. Не такой уж и крошечный сундук под них был на столике  зеркала, но Анору это устраивало. Здесь умещались все ароматы драгоценных масел, какие только удалось достать. Тёплые ладони служанки растирают благоухающие жасмином капли по бархатистой коже королевы. А у камина, все ещё источая пар, остывала ванна. Женщина принимала её дважды в день. Не зависимо от того, какая погода была за окном и как сложно было зимними вечерами набирать воду из ледяного колодца. Её сознания такие нюансы не касались.
- Гостья прибыла, моя госпожа. Их уже разместили, как вы и приказали. - Эрлина, как и всегда, плотно закрыла за собой дверь в ожидании распоряжений. Жестом отсылая девушку что делала массаж, женщина взглянула на эльфийку. Распросы о составе свиты, скорее как данность, чем праздный интерес. Анора просит пригласить кого-нибудь, а за одно и принести вина. Беседы с новыми гостями смогут немного разбавить её скуку зимних ночей. Анора спокойна, хотя бы потому, что в замке теперь, прибавилось убийц и шпионов на королевской стороне.
Спустя томительные минуты, вернулась Эрлина и помогла завязать ленты на ночном платье, а после облачиться в меховую накидку с широким и длинным рукавом.
- Пусть войдёт, и оставьте нас. Я позову, если мне что-нибудь понадобиться. - Усаживаясь за секретер, Анора задумчиво повертела перо над чистым листом. Волна волос закрыла её лицо, но лёгким движением женщина убрала их и посмотрела на при открытую дверь, выжидающе замерев, покусывая нижнюю губу.

+1

4

Бесшумная аккуратность, с которой двигались вышколенные служанки, производила впечатление — представить только, сколько часов их муштровали, гоняли и дрессировали, прежде чем допустить к королевской особе. По своим давним, еще в прошлой жизни бывшим тренировкам, готовившим его к пути охотника, Эйелис знал, чем приходится платить за такой легкий, как у мыши, шаг и плавную скупость жестов, не выдающих присутствия и позволяющих проскользнуть на краю зрения, не беспокоя господ своим постоянным мельтешением сотен дел. Скромно держащая голову остроухая девушка, с такими же тщательно закрученными в пучок волосами и в таком же платье, как полдесятка встреченных по пути сюда, только мазнула по ждущему у стены Эйелису взглядом больших оленьих глаз, торопливо поклонившись и без слов прошла мимо, только чуть ускорив шаг. В такой поздний уже час изнанка что дворца, что знатного дома особенно оживала — меньше риска помешать хозяевам своей работой. Исключительно тренировки ради назвав в уме пять черт, что отличали эту "одинаковую" девушку от каждой из попавшихся на глаза ранее, Лис, заслышав звук внутренней двери, моментально отвлекся и выжидательно уставился на дверную ручку, считая про себя — три, два, один...

Дверь открылась на счёт раньше единицы, и эльф мимолётно поморщился. Бледнокожая и строгая на вид эльфийка, фрейлина королевы, помолчала несколько секунд, окидывая Лиса цепким взглядом — как будто что-то за время её отсутствия могло поменяться, — и кивком склонила голову, приглашая пройти в королевские покои. Что-то неуловимо непростое было в этой женщине, но что, Эйелис затруднялся сказать. Впрочем, простые люди и не прислуживают королевам декадами лет?..

У самой двери в спальню Эрлина вдруг посторонилась и пропустила его вперёд, вынудив на удар сердца сбиться с шага. Сглотнув, Эйелис отдёрнул взгляд от отступившей эльфийки, и толкнул оставленную приоткрытой дверь ладонью. Да ладно, ну королева и королева; из того, что он знал о Ферелдене и его порядках — и особенно о вечном конфликте этих порядков с устоями и традициями Орлея, — нетрудно было сделать вывод, что в среднем орлесианском барончике манерной заносчивости и капризной переменчивости в разы больше, чем даже в великих тейрнах их восточного соседа. Вот только ни один барон не распоряжается судьбами нации и целой армией. А королева - да.

Светловолосая женщина в мехах, казалось, была увлечена какими-то своими делами, перо в руках, бумаги на откинутой доске секретера — ни вычурной прически, ни пышного платья, ни причудливой маски, ничего, что прямо бы обозначало в ней не просто богатую даму, а Королеву Ферелдена.
Ей всё это было и не нужно.
Мгновением спустя после того, как эльф зашёл в комнату и бесшумная рука фрейлины потянула на себя дверь, закрывая ту за его спиной, королева подняла взгляд на гостя своих покоев. Эйелис, непроизвольно оглянувшийся на движение двери — не ожидал он, что аудиенция с Их Величеством, какой бы неформальной и по сути тайной она ни была, окажется настолько личной, — наткнулся на этот взгляд, словно на копьё. После прячущих всё полумасок, шляп и высоких воротников, смотреть прямо в лицо знатной особе было... непривычно. Орлесианцы рисовали свой статус на масках узорами, штрихами и цветными вставками, Королева Ферелдена же...

Она выглядела так, словно сошла с картинки к тем детским церковным книжкам про Андрасте и Создателя, по которым сестра Пелейна учила кирквольских беспризорников разбирать набитые крупным шрифтом, понятные буквы. Ясная уверенность в голубом взгляде под тонким разлётом бровей, идеальный овал лица, какой может изобразить перо художника, но редко — сама природа, и та самая аура возвышенности и силы, которую на картинке рисовали белым светом вокруг фигуры Невесты. Он даже представить не мог, как такая аура может выглядеть на самом деле, и считал её просто выдумкой, приукрашивающей и без того сказочную историю её борьбы и жизни.  Эйелис моргнул, не сразу соображая, что эти пять или шесть ударов сердца просто молчит — что, вроде как, непозволительно в присутствии Её Величества, — и торопливо склонил голову в поклоне.

— Ваше Величество, — проговорил он с выбившейся в непослушный голос хрипотцой. Взгляд в ковёр принес толику облегчения; и вместе с тем — желание посмотреть снова, потому что вот так сходу эльф даже и не верил, что ему не померещилось. Она что, правда реальна? Прочистив горло, эльф сладил с голосом и наконец назвался:

— Я Эйелис, наёмник Инквизиции, — он не без сомнения поднял глаза, снова взглянув на королеву. И правда. Никакое обилие золота и ни одна маска не могла бы сказать правдивее, кто перед ним. — Мы прибыли в Ваше распоряжение, чтобы помочь разобраться с... проблемами, которые вы подозреваете у себя во дворце, — неловко закончил Лис, поведя рукой.

Потому ли королева пригласила его сюда, что только за эти стены могла ручаться, что ушей у них нет? Так изысканно обойтись без прямых слов, но при этом донести всю необходимую информацию, как то, без сомнения, могла леди Атрейя, у него при всём желании не получилось бы.

Отредактировано Эйелис (2019-07-28 18:10:10)

+1

5

Что видят, глядя на неё? Королеву. Женщину... эталон к которому хотелось бы стремиться любой девушке в детстве. Кто в юные годы не мечтал примерить корону, чтоб все кланялись и заискивали... Ей не нужно было мечтать. Всё пришло к её ногам само. Анора не просила этого, но с самого рождения была создана для правления. Оплетая своими шипами глупого щеночка, она стала его опорой. И сейчас, спустя столько лет правления опорой и осталась.
- Присаживайтесь, сир. - Запястье обнажилось из под меха накидки, когда женщина показала на кресло возле камина. После же, медленно встав, сложила руки перед собой, чуть сплетя пальцы. Анора слышала, что Инквизиция принимала в свои ряды любой сброд, способный держать оружие. Кого-то удалось даже лицезреть в Редклифе, но сути это не меняло. Перед ней был эльф, который ни чем не отличался от остальных... не отличался бы, если б не взгляд. Его сложно было приписать к тем, кто был рождён в эльфинаже. Денеримские эльфы неработающие в замке смотрели на всех холодно. Они ждали удара, подлости... Забитые маленькие мышки... - Вы не из Ферелдена, явно.
Не сказать, что ей доводилось видеть много шпионов. Или обращать внимания на тех, кто обезличено ходил среди слуг, выполняя работу. Аноре всегда было ровным счётом наплевать на то, сколько раз на неё посмотрели и как часто пробормотали "госпожа". Но когда привычная отлаженная работа в замке начала меняться, это привлекло её внимание. И королева начала слушать. Не только вне стен шла хаотичная борьба, с которой приходилось считаться, но и внутри крепости Денерима не все было гладко. Эрлина, всегда осторожная, стала более осмотрительно подбирать слуг для королевских спален. Казалось, что ничего не изменилось, но все же...
- Сир Эйелис, хочу чтоб вы понимали. Мне сложно доверять кому бы то ни было, учитывая обстоятельства. Но я все же попробую. Эти покои, не единственное безопасное место в замке, но лишь в трех комнатах есть запасной выход спрятанный от общих глаз. Я попрошу Эрлину ознакомить вас с их планом. Есть вероятность, что кто-то так же знает о этих ходах. - Говорить Анора умела долго и с выразительным тоном, увлекательно повествуя даже о самых скучных делах. В ней не было ни капли тревоги, королева была напряжена лишь внутренне. - Мои опасения на счёт Венатори пока так и не подтвердились, но скорее потому, что я и все остальные предупрежденые не подают виду. Однако с вашим прибытием, конечно же все может измениться.
Кувшин с нагретым вином, сверкнул в отблесках камина. Подхватывая его и один из бокалов, Анора задумчиво взглянула в окно. По трактам и в городе только и говорили, что о делах Инквизиции. О их самоотверженности и помощи. У них были куда более важные дела, нежели разбирательство с подозрения и в шпионаже. И все же гости были здесь, а один из них даже в её покоях.
- Я хотела так же... сказать спасибо. За то, что вы здесь. - Наполнив бокал, женщина медленно подошла к Эйлису и протянула ему его. - И я надеюсь, что меня будут держать в курсе всего хода расследования.

Отредактировано Анора Тейрин (2019-07-16 15:02:40)

+1

6

Сир. Это обращение на секундочку озадачило Эйелиса, непривычного иметь какой-либо статус, пусть даже и фиктивный - на время задания, - и он, дёрнув бровями, помедлил, прежде чем решиться сделать шаг и всё-таки подойти к указанному королевой креслу. Сев, он опёрся ладонью на колено, словно не собирался задерживаться здесь надолго — наблюдая за неспешным движениями женщины в её роскошных мехах. Её светлая, обманчиво хрупкая в своём изяществе внешность, перенятая со святого образа на фресках, контрастировала с объемным и тяжёлым на вид мехом, но ни шаги её, ни жесты этого веса словно и не ощущали. Эта осанка, эта прямота только больше роднила её с образами на фресках, где Невесту Создателя, воительницу и лидера, часто рисовали в броне и при мече, несгибаемо стойкой в своём противостоянии злу тевинтерских магистров...

Ремарка в адрес его происхождения заставила Эйелиса опомниться и перестать так увлеченно разглядывать знатную леди и её одеяние, — моргнув, он дёрнул уголком рта, намечая улыбку. Отводить взгляд от её лица не хотелось — он и не отводил; еще не избавившись от удивления и словно бояясь упустить хотя бы один момент такой редкой возможности вблизи посмотреть на королеву Ферелдена. Вопреки тому, что работа, на которую он подписался, обещала ему далеко не один подобный шанс.

— Я вырос в Киркволле... Ваше Величество, — кивнул он, подтверждая слова королевы. Впрочем, тут и гадать не приходилось — смуглая внешность его вполне очевидно предполагала ривейнийскую или антиванскую кровь, пусть и не первого поколения, да и говор определённо был не из этих земель. Долийские кланы постоянно менялись молодежью, и причудливой мозаикой смешанных кровей было никого не удивить. Ферелден, Орлей, Марка — все это были человеческие имена мест, к ним, эльфам Долов, не имевшие никакого отношения. И всё же, секунду поколебавшись, Эйелис добавил:

— Хотя родился я в Ферелдене. Просто... это было давно, — он кашлянул, заминая неловкость от незнания, сколько ему стоит говорить и о чём. Но молчать перед королевой казалось ещё менее уместным. Впрочем, сейчас речь шла явно не о деталях его биографии — Их Величество, понятное дело, интересовало иное.

"Но Вы доверяете Инквизиции достаточно, чтобы просить о помощи именно её. Это уже что-то да значит."

Он уверенно кивнул на предположение о венатори, так торопясь сказать пришедшее на ум и, видимо, угольком жегшее язык, что эльф даже не выдержал подобающую диалогу паузу после слов женщины:

— И изменится. Ну, то есть... в этом и смысл, — Эйелис неопределенно повёл ладонью, наблюдая, как королева наливает себе вина. — Моё присутствие здесь, оно не столько, чтобы искать... хотя и искать тоже, в меру возможного. Но то больше к леди Атрейе. Она... это в основном её работа. Она профи, а я... я обычно не работаю при дворе, — признался эльф, передвинувшись в кресле и чуть морща брови при взгляде на Их Величество, но стараясь говорить спокойнее. — Моё... наше появление на виду должно... э, взбаламутить воду. Заставить планы поменять, предпринять какие-то... действия, и этим выдать себя. Моя задача — в том числе обеспечить, чтобы эти... действия не затронули вас.

Остроухий снова приподнял угол рта в косой улыбке, не скрывавшей его уверенности в том, что он может это сделать, а главное — что предвкушает такую работу с удовольствием.

— Поэтому я... до окончания миссии я буду сопровождать вас, когда вам потребуется покинуть ваши комнаты. И как охранник, и как слуга. Как вам потребуется, — Эйелис кивнул в подтверждение своих слов, повторяя то, что сказала ему Атрейя, и сглотнул. Красиво излагать свои мысли при любых, даже таких волнующих обстоятельствах, эльфа, очевидно, не учили — ну да он здесь и не за тем, чтобы услаждать слух королевы заранее подобранными фразами; для этого есть барды, а его таланты лежат в других областях. — Будучи подле вас, я пусть и не смогу видеть далеко... но буду видеть достаточно, чтобы вовремя среагировать. Как-то так, — по-простецки подытожил Эйелис, коротко разводя руками при этом.

Бокал, предложенный королевой со словами благодарности, он встретил удивленным взглядом из-под выгнувшихся бровей — ох, заглоти его дракон, кому рассказать — не поверят: сама королева Ферелдена угощает его вином, будто старого друга. Наедине. Пусть в это "наедине" он до конца и не верил. Приняв бокал из руки Её Высочества, Эйелис снова кивнул, спеша заверить:

— Конечно. Держать вас в курсе тоже моя обязанность. И отвечать на вопросы, какие вы захотите задать. Я передам всё, что потребуется, леди Атрейе. И от неё, соответственно, вам, — утвердив это, эльф на мгновение замешкался — уместно ли, — но всё же поднялся на ноги. — Инквизиция готова действовать без промедления, чтобы помешать продвижению нашего... общего врага, — он признательно склонил голову.

Сейчас основные силы Инквизиции маршировали в сторону крепости в далёком Западном Пределе, на другой край карты, и это, пожалуй, как нельзя лучше говорило о способности организации действовать во всех направлениях. Даже если для поддержания этого впечатления приходится посылать наёмников. Ну да ему платят за то, чтобы эта разница между ним и настоящими агентами, добровольно содействующими делу Вестницы, в глаза не бросалась.

— А если враг не будет двигаться, то двинуть и всё равно помешать, — пошутил Эйелис и усмехнулся, поведя головой. — Мы настойчивые. Так что — за наш успех и вашу безопасность, — он вежливо отсалютовал бокалом и отпил глоток вина, всё равно не отводя от глаз Их Величества пытливого взгляда.

Голубые глаза — такие светлые, яркие от близости огня, смотрящие ясно. Украшение лица, отражение характера. В его собственных и зрачок-то не при каждом освещении удавалось разглядеть. Тем заманчивее и интереснее было любоваться преломлением света в чистоте чужих. Даже если это глаза королевы, которой и в лицо-то посмотреть далеко не каждому удаётся.

Ему, во всяком случае, казалось, что рассказывать об этом потомкам можно не то что наравне с байками о драконах, но даже и впереди них. И то — к драконам, пожалуй, будет меньше вопросов.

Отредактировано Эйелис (2019-07-19 16:08:51)

0

7

David Bowie - As The World Falls Down
Кто бы мог подумать. Анора к ночи принимает у себя не дражайшего супруга, а недавно прибывшего гостя. Сколько злых языков придется вырвать если они посмеют о чем-то шептать. Но это после. Значительно после, а пока она просто слушает как трещат поленья в камине и думает. Думает о словах эльфа и о том, кого он видит перед собой. Образ, который каждый из её окружения лицезреет и в тайне ненавидит. Или же картину которую не каждый может коснуться. Что он думал о ней? За всё время, что королева ловила на себе его взгляд, она не могла вспомнить ни одного кто смотрел бы так же. Анора подмечает каждую интонацию в голосе Эйелиса и прячет улыбку за глотком вина из кубка.
Не затронули меня...
Эрлина старалась следить чтоб вся еда и вино приносимые в королевские покои были чистыми. Это конечно же было всегда. Личный дегустатор, который проверял на отсутствие ядов. Но... с таким обилием слуг могло случиться всякое. Глянув на свой бокал, Анора чуть нахмурилась. Что если её могли травить малыми дозами. Что если яд был на поленьях, которые приносили для камина. Или в её любимом розовом масле... От этих домыслов внутри женщины всё задрожало, и она поспешила оборвать это.
Достаточно!
- Это будет...первая и последняя наша встреча в такое время. - Садясь напротив Эйелиса в другое кресло, королева отпивает из своего бокала, по-прежнему глядя на огонь. Лишь в конце фразы она повернула голову и посмотрела прямо в глаза эльфу. - Смею вас заверить, завтра многие слуги будут смотреть на вас с интересом. Что ж. Завтра я посещаю утреннюю молитву в городской Церкви. Не смотря на тяжелые времена, веру у людей отнять сложно. Потом будет встреча с леди Атрейей... всё остальное расписание Эрлина вас выдаст.
О. знал бы кто, сколько стоит любовь простых людей. Как легко ими можно было управлять. И так же легко можно было потерять влияние на них. А в случае её правления именно их голоса не давали упасть. Пока народ любил свою королеву, ни один банн не мог откровенно выступить против. 
- Это... всё. Вы свободны.
Чем была эта встреча для неё? Просто очередной ход в игре королевы или же попытка заполнить пустоту внутри себя разговором. Беседой с тем, кто слышал о ней, но никогда не видел. Кто был так же далеко от дворца, как она далека от собственной любви. Анора знала, что никто не в состоянии полюбить её настоящей и потому не снимала маски королевы даже в собственных покоях. Она хотела бы разговаривать подольше. Поговорить о Киркволле, о лесах и прочей бесполезной ерунде, но отрезала это и предпочла полное одиночество глупой болтовне. Но может виной такой перемене был сам Эйелис. Как показалось самой женщине, для него такая встреча была весьма волнительной.
А для кого бы это было не так?
Передав через слуг пожелание хорошего сна своему мужу, Анора на долгие три часа заняла себя созерцанием метели. Успокаивающий отвар, что принесла Эрлина едва ли приблизил королеву ко сну.
- Вам надо уснуть, госпожа. Вы не спали...
- Я прекрасно помню сколько я не спала. Лучше займись приготовлениями моего завтрашнего платья. Или... я хочу суп из вальдшнепа. Пусть приготовят суп и вина с пряностями. Иди. Это всё.
Эрлина была так спокойна. Никогда за все года, что она служила королеве, никто не видел, чтоб та не исполнила капризов своей хозяйки. Даже в этот раз, когда всё запрошенное было приготовлено и эльфийка принесла поднос с кубком и блюдом в покои, а Анора уснула в кресле... даже в этот раз фрейлина спокойно приняла всё как данность. Суп приказано было отнести на постоялый двор Денерима, а саму королеву бережно перенести в кровать и укрыть теплым покрывалом. Следующее утро обещало быть ясным.

+1

8

Эйелис знал, что, по-хорошему, не должен находиться здесь; что приглашение ни много ни мало в спальню королевской особы, в стены, видевшие всякое — видевшие её всякой, — не больше чем прихоть, задуманная Её Величеством наверняка не без некоей одной ей известной цели. Это, пожалуй, можно было счесть и знаком доверия — не ему, конечно; Инквизиции, помощи, которую они обещали. Доверия, которое она может позволить себе продемонстрировать не потому, что действительно так безоглядно и искренне доверяет — но потому что хочет, чтобы это так выглядело. Леди Атрейя оценит подобающе, надо полагать. Лис не сомневался, что, окажись он тем самым венатори-убийцей, его остановили бы здесь же, на месте. Ведь не может же быть иначе. Он не мог представить себе королеву, поступающую по-другому, не готовую к такому повороту событий, и был уверен, что прекрасно понимает её мотивы, которые сам же себе в голове и выстроил. Может, в тех самых упомянутых тайных ходах сейчас стерегут покой Их Величества настоящие верные слуги. Может, она носит один из тех амулетов, что громким заговорщицким шепотом нахваливал гном-торговец, рассказывая, что такие зачарованые вещицы, "хранители жизни", способны отвести от носящего их не то что удар меча, даже укус дракона. Действительно поверить этому, веря в руках безделушку из скромного кусочка обсидиана, у Эйелиса так и не получилось — слишком уж не хотелось проверять, тем более что амулеты считались одноразовыми, — но как знать, как знать. Слухи продолжали ходить из уст в уста, и где-то, быть может, и существовали настоящие такие амулеты. Где-то не в запасах гнома-торговца из Нижнего города.

Он знал, что не должен, что это искажение норм, что должно быть по-другому — и всё же слова Её Величества, озвучившие такую простую и, казалось бы, понятную истину, впились как ножом под ребро. Первая и последняя встреча; она сказала — в такое время, но внутри всё равно всё протестующе дёрнулось; всего один удар сердца невпопад, и эльф опустил взгляд, неосознанно сжимая бокал в пальцах эти несколько секунд, удивлённый этим... испугом? Этому-то откуда взяться?..

Эйелис натянул улыбку в ответ на упоминание всеобщего интереса.

— Я рассчитываю на это, Ваше Величество. Мы — рассчитываем. Пусть смотрят и говорят. На меня, на Шесса... вы его ещё увидите, он будет рядом с... — "с вашим мужем," — ...с Их Величеством, — Лис двинул горлом, видимо, запутавшись в титулах и обращениях. — Пока смотрят на нас, не видят леди Атрейю. Так и должно быть. — Он кивнул и добавил. — Я встречу вас перед отъездом.

Прежде казалось, что работа ему предстоит, несмотря на всю важность и возвышенность, довольно скучная и неприятная по той причине, что играть в прислужку Эйелис терпеть не мог — но раз за разом оказывался именно в этой роли, потому что ну кому как не эльфу, в самом-то деле!; прежде казалось, но теперь Лис поймал себя на мысли о том, что с нетерпением ждёт завтрашнего дня. Не из-за того, каким он будет.
Из-за того, какой в нём будет она.

Впрочем, что удивительного в том, что ему хотелось увидеть настоящую королеву в её настоящей жизни? А кому не хотелось бы? За такую работу, по-хорошему, и денег бы брать не следовало, одной честью, простым наемникам не выпадающей, ограничиться — так что Лис мог считать себя счастливчиком; и денег получит прилично, и впечатлений на пол-жизни вперёд вдобавок.
Хотя, может, и не стоит делать из этого такое уж событие? Всё-таки наблюдать его послали не за королевой, а за всем, что вокруг неё. Технически говоря, он и вовсе должен стоять к ней спиной и смотреть в тень за её плечом, так что...

Что-то еще говорить казалось лишним, и наёмник просто глотнул вина из бокала. Королева подвела черту сама — к некоторому его сожалению, тенью скользнувшему по краю сознания, но вместе с тем — и к пониманию, если не сказать нетерпению. Он бы ещё посидел, вот так потягивая вино из наполненного королевской рукой кубка в трескучей тишине перед камином, удивляясь, какими причудами способна радовать жизнь, но — общество королевы не терпит таких вольностей, это раз, и два — тем скорее наступит завтрашний день. Всё-таки это наедине с Её Высочеством оставляло после себя отчетливый привкус неловкости. Даже если его хорошо гасило вино, терпкое, густое — и вкуснее многого, что ему доводилось пробовать.

Ответив королеве чем-то средним между кивком и поклоном, Эйелис поднялся на ноги, отставляя бокал с недопитым вином на стол — пальцы его слегка поколебались, прежде чем соскользнуть с краёв; эльф поборол желание наскоро опрокинуть в себя то, что там ещё оставалось, чтобы не тратить почём зря — когда ещё доведётся попробовать вина из королевских запасов? Бегло усмехнувшись стальному взгляду голубых глаз — казалось, она видит его насквозь, до самых этих мельком давших о себе знать побуждений, — он ещё раз поклонился по плечи. Кланяться королеве было... совсем не так возмутительно, как многим другим. Но в статусе ли дело — или в ней самой? В том, как она держала себя, что поклоны казались только... правильными. Достойными.

— Добрых снов, Ваше Величество, — попрощался эльф, уходя к двери — на пороге только зачем-то оглянувшись и замешкавшись; засомневавшись, правильно ли было вот так поворачиваться к королевской особе спиной, или покои высочайших господ покидают как-то иначе?..
"По веревке из простыни через окно," — голосом Солраада подсказало подсознание, и Лис с трудом сдержал смешок, пряча улыбку за поворотом головы и толкая ладонью дверь.

---

Необходимость подняться ни свет ни заря, чтобы быть во всеоружии к моменту отъезда Её Величества на утреннюю службу, в иной раз стоила бы Эйелису — вернее, тем, кому не повезло бы оказаться рядом с ним, — долгого дня недовольного ворчания, мрачного фырканья и мучительных вздохов; ведь жизнь определенно становится терпимее, если не держать всё в себе. Но этим утром всё его ворчание длилось ровно от кровати до последнего застёгнутого ремешка на сапоге. А к тому моменту, как "агент Инквизиции" показался на глаза готовящим экипаж королевы слугам, растаял, растерялся по дороге и его обвиняющий весь мир в несправедливости вид. Холодный воздух ферелденской зимы, ночью прилично досыпавшей снега под ноги, отлично помогал — вынуждал, — проснуться, даже если тяжесть слишком короткого сна — нечего было таращиться в потолок до поздней ночи, — всё равно наваливалась на веки. Сцедив зевок в ладонь, Эйелис бегло осмотрелся, поворочав головой — словно и в самом деле занялся этим только сейчас, а не изучал двор с того самого момента, как вышел из здания, — и заложил руки за спину, важно расправив плечи в чинном ожидании появления королевы Аноры.

— Ваше Величество, — склонив голову при её приближении, Эйелис шагнул к экипажу первее парня-служки, потеснив того в праве открыть дверь перед высочайшей особой — и с ухмылочкой при этом исподлобья скосив глаза на его лицо, наблюдая за реакцией. Атрейя, тоже проведшая вечер не впустую, выдала ему ряд рекомендаций, но в том, как непонимающе изогнулись брови юного эльфа, похоже, подозревать было нечего. Выпрямившись, Лис снова взглянул на королеву, дожидаясь её указаний — если она вообще соблаговолит ему на что-либо указывать...

+1

9

У этого утра был морозный вкус. Каждый кто вошел в королевские покои, знал, что сегодня у королевы было более чем хорошее расположение духа и всё же... Никто не проронил ни звука. Даже Эрлина с тревогой посматривала на госпожу. Её пальцы дрожали заплетая волосы, а губы то и дело приоткрывались, в желании что-то сказать.
- Что-то случилось?
- Моя королева, вам не стоит быть столь безрассудной. Этот эльф, вы ничего о нем не знаете.
- Они мои гости. Ты переживаешь о том, что подумают остальные, если увидят меня в его обществе? Ты полагаешь, что злые языки трогают мою честь и достоинство и я не способна пресечь все голословные обвинения в свой адрес?
- Нет. Но... - Слова Эрлины застревают в горле, когда она видит ледяной взгляд своей королевы, отраженный в зеркале. Она давно знала как сложно порой с Анорой. Но ещё ни разу, ни на одно мгновение никто не смог усомниться в чистоте королевского дома. И тем не менее, игра сдвинулась с мертвой точки. Теперь партия приобрела новые пешки. За четверть часа до выхода, в полнейшем одиночестве, королева открыла потайную дверцу. Укрытый книжным шкафом возле камина. Все петли смазаны и скрип едва ли кто услышит. За дверью тьма каменного прохода, уходящего куда-то вниз. Улавливая теплый запах пыли, Анора закрывает ход, но не на ключ.

В это утро всё идет обычным ходом. В её волосах замирает корона, а в золотистых прядях проскальзывают блики жемчужных нитей. Впервые за ночь королева спокойно спала, не думая об убийцах и беде, нависшей над Денеримским замком. Впервые... за последние месяцы подозрений. В это утро ещё трое слуг были изгнаны из дворца, в угоду каприза Королевы. Шипящий воздух исторгнул их из дверей замковой прачечной, отправляя на улицы. Анора милосердна и потому жалование всем троим выплачено сполна, даже не смотря на ворох испорченных вещей, которые теперь не годились даже на тряпки, чтоб вытирать пол. Замок оживает и наполняется гулом. И к выходу Аноры каждый винтик в этом слаженном механизме дворца занял свои места.
Нет. Но...
Взгляд скользит по фигуре вчерашнего вечернего гостя. Улыбка едва заметно трогает губы, но тут же растворяется в полнейшем величии её серьезных глаз. Эйелис не был удостоен даже кивка головой. Лишь Эрлина холодно поджала губы, замирая в полушаге.
- Вам приказано садиться в карету Королевы. - Голос эльфийки не дрогнул, выводя простую фразу, которую необходимо было сказать. - Пока вы пребываете в замке вместе с Леди Атрейей, вам приказано сегодня везде сопровождать... 
- Это всё, Эрлина. - Анора явно не собиралась ждать. И выслушивать длинные речи своей фрейлины, которая так некстати испортила сегодня настроение, ей совсем не хотелось. Но эльфийка явно не обижалась на такой исход. В прочем у неё и так было достаточно работы, а потому, провожая карету взглядом, она молча отправила лакеев дальше работать в ожидании указов.
Опасно доверять не тем людям.
- Утренняя молитва это-то, что позволяет отрезвить голову. К сожалению, многие о религии здесь вспоминают лишь по праздникам. А потому мое появление в церкви привносить разнообразие церковным службам. - Ей нет нужды в том, чтоб налаживать мосты диалога. Её положено слушать, если ей так хочется. Пожалуй, даже Алистер не в состоянии был просто так уйти от разговора, если Анора того хотела. Но это было не то. Во всем дворце не находилось личности, которая могла бы слушать то, что думает королева, при этом выдерживая капризность натуры. Эрлина не считалась хотя бы потому что всегда была скорее учтивой вышколеной тенью нежели слушателем. Существом что поддакивает и соглашается. - Вчера вы сказали, что ваша задача, перетянуть всё внимание на себя, позволив леди Атрейе работать. Но меня это мало устраивает. Если хочешь спрятать что-то, то прятать нужно на виду. Оставим подковерные игры вашему начальству. В эпицентре бури видно всё равно лучше.

Карета замерла, останавливаясь и Анора сама распахнула дверцу, не дожидаясь, когда кто-то это сделает для неё. На удивление, никакой охранной свиты из дворцовых не было. Лишь кучер да два лакея на подножке. Пусть и вооруженных, но недостаточно для простых районов Денерима. До Церкви целая торговая площадь, что пока пустовала в столь ранний час. Ежедневный ритуал, который любой уважающий себя вор способен был выучить как свои пять пальцев. Бесстрашие королевы, которая верила своему народу было абсолютным. Или почти абсолютным, ведь вооруженная свита всё же была, пусть и на почтительном расстоянии.

Отредактировано Анора Тейрин (2019-08-30 21:34:32)

+1

10

Эйелис был невелик мастер читать других по их лицам, и в нежных душах замков и механических смычках ловушек разбирался куда как лучше, чем в отношении и отношениях, эфемерных и неуловимых; ох и нередко Солрааду выпадал случай щедро напихать другу целый капюшон упрёков в том, что его ежиная ворчливая слепота не доведёт до хорошего — всё считая, что Эйелис может и чего получше, чем смотреть мрачной встопорщенной пичугой из-под бока лучащегося светом и благодушием васгота, цепляя на себя настороженные взгляды, словно червоточинка на сочной тыкве. Иногда Лис терпеливо пропускал эти нотации мимо ушей, понимая, что друг своими советами только добра ему желает — своего, специфического добра, которое ему одному по мерке, — а порой его это так высаживало, что у васгота до следующего утра болели чудом не открученные к демонам собачьим опухшие уши. И хорошо, если на раздаче будут только уши, а не опять цепочка из звездочек острой проволоки, хитро подложенная под опускающееся седалище и приводящая его во временную негодность; благодарность Эйелиса за нахрен ему не нужные советы просто не знала границ и рамок приличия. В общем-то, с жизнью он справлялся и без этих благих увещеваний. Вот как сейчас, например, когда ему совсем не нужно было быть оптимистичной душой компании, чтобы понимать — этой чёрненькой эльфийке, Эрлине, он не нравится. И она совсем этого не скрывает. Или что это ещё могут значить все эти цепкие взгляды, поджатые губы и холодная чёткость тона?..

— Я знаю, что мне приказано, — огрызнулся он на диктат эльфийки жёстче, чем оно того стоило. Да-да-да, везде следовать, глаз не спускать, бдить, стеречь, грудью на защиту и всё такое, он в курсе, честно! Вот только... в карету? Эйелис, качнув блеснувший озадаченным удивлением взгляд в сторону Аноры, прикусил язык, не поддавшись засвербевшему желанию добавить в адрес Эрлины ещё пару ласковых на тему того, что он тут, вообще-то, по работе, причем самим Их Величеством заказанной, и уж конечно он будет её сопровождать, потому что таков был уговор и план агента Инквизиции. Не поддавшись в первую очередь потому, что госпожа Тейрин вмешалась сама, обрывая фрейлину и не позволяя начаться перепалке, — если бы не она, Эрлина вряд ли бы спустила ему с рук эту непочтительную попытку показать зубы. Тайком с облегчением выдохнув, Эйелис склонил голову в почтительном кивке и, чуть помедлив, — он, скорее, рассчитывал ехать верхом рядом с каретой и мелькать занозой в глазу, но перспектива прокатиться в одном экипаже с Их Величеством коснулась сердца жгучим азартом, — шагнул в полумрак кареты следом за королевой, пряча улыбку. Вот Сол-то все зубы вместе с челюстью растеряет, выслушивать о таких приключениях!..

И пусть только попробует ему не поверить.

Там, за захлопнувшейся и отсекшей посторонние звуки дверью, однако, всё было не так, как Эйелис пытался себе представить. Словно церковь, к которой направлялась карета, влекомая ровной тягой упряжки лошадей, начиналась прямо здесь, за её порожком. Эльф сухо сглотнул, не отводя глаз от высветленного утренней холодной дымкой за окном лица коронованной особы, обрамлённого подобающей роскошью регалий и чистого жемчуга; и прежде них — её собственной сдержанной гордостью благородной стали, из которой словно сплетена была осанка и небесно-голубая прямота взгляда. Одинокая роза среди ежевики. Эти слова об Аноре Тейрин давно пошли в народ, и кто только их не повторял — не безосновательно, впрочем. Но молва рисует чувственную садовую розу на гибком шипастом стебле, а не кованую из стали и алмазного льда, о которую можно обжечься, даже не коснувшись. Сейчас, когда она посмотрела на него, со своей стороны почти сливающегося с тенью, падающей косым углом, Эйелис уже не вздрогнул — наоборот, сел ровнее, подаваясь навстречу этому изяществу острия шпаги, когда королева заговорила. Может, так смотреть было и не слишком вежливо, но — когда ещё ему выдастся насмотреться? Возможности мимолётны и переменчивы, и упускать не хотелось ни одну. Как знать, что Их Величество решит сегодня к обеду или к вечеру, и в чью сторону будет направлена её благосклонность.

На её слова о буре Лис поневоле расплылся в улыбке, скрывая ту за наклоном головы. В эпицентре, вот как? В этих словах было то, что он совсем не ожидал услышать от королевы — и он даже усомнился ненадолго, что услышал и понял правильно. О героизме короля-Стража и его любви быть на передовой чего только не говорили. Но чтобы и его супруга туда же? О том, что она дочь прославленного военного генерала, вспоминалось по понятным причинам неохотно — но сейчас этот факт биографии Аноры Тейрин, зацитированной ему леди Атрейей, заиграл совершенно новыми бликами на гранях.

Всё-таки не все шутки о ферелденской аристократии так хороши, как они кажутся орлесианцам.

— О, ну, я обещаю внимания сильно не толкаться и локти не расставлять. Меня уже предупредили, это невежливо, — сострил эльф, снова взглянув на Их Величество. Она... что она задумала? Ему не показалось? Признаться честно, с такой стороны он об этой ситуации ещё не думал. Королеве в ней, и правда, отводилось место безмолвной зрительницы, цели, центробежной оси вращения, остающейся неподвижной. Готова ли Атрейя к тому, что Анора сама примется действовать? Наверное. Ну, она же умна и опытна, разве может быть иначе? Может, потому их и приставили лично, что леди-агент учла в своём плане нравы обоих монархов этой непростой страны? Вот только никаких инструкций ему на этот счёт оставлено не было. Или... он не прав?..

Пепел и пламя! Должно быть, он просто додумывает себе лишнего, да и беспокоится зря, но оживление во взгляде, зажегшееся неподдельным интересом к тому, какую игру собиралась вести в этом всём Их Величество, скрыть не получилось бы при всём желании. Лис, впрочем, и вовсе забыл, что это нужно, и что охране благородных стоит быть как-то сдержаннее и вышколенней, агенты они там вольной Инквизиции или нет — ну, просто из уважения соответствовать и воду лишний раз не баламутить.

Но какое там не баламутить, когда на сердце знакомо заныло чувством протестующей тревоги, тем самым голоском скептицизма, что всегда крыл отборным матом все авантюры, в которые Эйелис умудрялся вляпаться — и когда этот голосок тонет и гаснет в трепещущем предвкушении низкого старта, брошенного вызова. Сможешь ли угнаться? Удержишься ли на повороте? Угадаешь, успеешь, справишься? Чем бы тебя не пытались проверять, сознательно или случайно.

Порой, по здравому размышлению, Лису хотелось себя за эту маленькую тягу к безумствам придушить. Вернее, придушить её, а себя оставить. Целым, живым и невредимым. Не дразнящим стрельбой бегущего следом гиганта, не сидящим в бочке с рыбой для страховки хитрой сделки, не пробирающимся в тюрьму под маской орлесианского стражника, не ввязывающимся ни в какие полуубийственные — чудом только "полу!" — безумства.

Что желание такое было чистейшей пустышкой, только лишний раз доказывало то, что он застрял в "Боевых Быках" и вот уже третий год даже не думал о том, что нужно двигаться дальше. Демоны раздери, да само то, что он ехал в одной карете с королевой Ферелдена, подписавшись играть в подсадного героя на страже покоя дворца от тех самых великих сил зла, с которыми воюет Инквизитор, — уже гласит самыми большими буквами: весь этот голос благоразумия — голимое кокетничанье. Бахвальство. И сколько пальцы не кусай, удержаться от соблазна не выйдет. Это он, в общем-то, ещё мальчишкой понял, когда открытые прилавки Нижнего города сманили его с праведной дорожки брать всё, что плохо лежит. А затем и то, что лежит хорошо.

И потому ухмылка не сходила с его губ до самого того момента, как карета остановилась у торговой площади, и Эйелис чёрной тенью выскользнул на свет следом за Их Величеством, пожелавшей не скрываться от народа за спинами прислуживающих. Поведение, которое в Орлее и большинстве полисов Марки сочли бы неподобающе прямолинейным, тем более для королевской особы, а не рядовой аристократки, — и за которое Анору так любил её не склонный к вычурности народ. Она могла бы выйти сюда и без короны, без украшений, в самом простом платье — разве её не узнали бы и тогда? Не этот металл делал её королевой, которой восторгались и любовались, которой радовались, которую могли увидеть не только на портрете, но и в десяти шагах от себя, пусть под присмотром вставшей навытяжку городской стражи, готовой обеспечивать порядок в расцветающих новым днём торговых рядах, которым был нипочём даже морозец и снег. Дымка клубилась от дыхания, нос щипало забытой прохладой приморского юга, но почему-то так промозгло мерзко, как на пути во дворец, Лису не было. Может, потому, что приходилось идти довольно спорым шагом, чтобы не отстать от королевы, с гордо поднятой головой, без спешки, но с прямотой летящей стрелы идущей в сторону церкви, уже собравшей близ себя не так уж мало народа в преддверии утренней службы. Вот отпоют её — тогда-то торговая суета и ударится во все тяжкие. Эйелис привычно фильтровал взглядом людей, не замечая в таком привычном, от корки до корки знакомом в своих далеко не каждому очевидных законах сборище ничего необычного. Пока, во всяком случае. И потому взгляд его, идущего за плечом, всё чаще обращался к королеве — цеплялся за её собранный, строгий профиль. Демоны. Неужто и правда есть что-то, что связывает душу твою с той землёй, на которой родился? Прежде патриотизм казался ему смешным и бессмысленным. Ну как можно быть преданным какому-то месту или стране, голой идее, которая о тебе не в курсе даже?..

Прежде казался, а прямо сейчас Эйелис был совсем не против считать себя ферелденцем. И на правах такого же жителя, как и большинство собравшихся в церкви, восхищаться красотой своей королевы и завидовать своему королю. Не так сильно, как завидовал бы житель Вольной Марки, границами лишённый даже такой, очень условной принадлежности подданства. Как в чужое окно смотрящий, на тепло чужого очага и богатство столового серебра.
А так, глядишь, и серебро не очень-то чужое. Даже если прикоснуться к нему и подержать в руках ты всё равно никогда не сможешь.

0


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Watching You [конец Стража, 9:42 ВД]