НОВОСТИ

06.07. 19 месяцев игры: жжем дальше!
19.06. Правило для неканонов!


Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Бледная Луна Улыбается Вам [26 Августа, 9:44 ВД]


Бледная Луна Улыбается Вам [26 Августа, 9:44 ВД]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.gyazo.com/dd3a683c127d001b6f4d374b57bceefc.png

Бледная Луна Улыбается Вам [26 Августа, 9:44 ВД]

Время суток и погода: Тёплый вечер - прохладная ночь
Место: Киркволл
Участники: Каарис, Иссала
Аннотация: Нельзя разворошить улей и уйти целым и невредимым. Даниэль, коррумпированный стражник, понял пользу Вало-Кас в городе и не собирается слезать с их шей. Взявшись за расследование всех обнаруженных тремя ночами ранее покойников, он с лёгкостью вновь перекинул всё на Каариса, попутно пожелав встретиться с "той, что тебе помогала... когда вы разберётесь с моей маленькой проблемой".
С проблемой действительно стоило разобраться, ведь она уходила далеко вглубь. Буквально и фигурально: начать предстояло с Клоаки, куда вели следы того загадочного храмовника Серого, "святого, что заставил".

+2

2

Тихо перебирая ногтями струны, Каарис выжимал из лютни мрачный минорный мотив, на который ходящие мимо васготы оборачивались, хмурились, и шли дальше. "Ничего необычного, Каарис вновь решил всех заебать своей лютней" — краткая рецензия кого-то из группировки, после чего следовало дополнение — "Лишь бы не стихами". Но в этот раз в руках у Кас-Васгота лютня выполняла успокаивающую функцию. Дневной разговор с этим мужеложцем в доспехах по имени Даниэль сильно вывел из себя обычно весёлого поэта, и тот старался теперь успокоить нервы одним из немногих доступных способов. А поскольку в переданном ублюдком-из-стражи клочке бумаги, который лежал на столе перед васготом, были указания и данные, которые Стража смогла выжать из переданного "Дублета", то вариант с другим известным способом успокоить нервы отметался сразу.
Среди той троицы померших наши охотника Брюса. Тот, кого "дублет" доедал оказался хозяином мясной лавки — и, по иронии, самим мясом — Себастьяном. Это те игроки, кто играл в кости. Ещё двое, которые нашлись в литейной — работник той самой литейной и нищий, имени которого они не знали, но нашли у него на спине подковообразный застарелый шрам от ножа. Каарис разослал "Соглядатаев" куда следует и в скором времени мальчишки принесли имя, Джерри Попрыгун, один из мелких воров, но в последнее время изрядно разбогатевший и светивший золотом то тут, то там. Отметился даже в "Висельнике", но Каарис, после того, как нашёл у себя в эле плевок, туда ходить не собирался. Наследие какого-то конфликта Карааса с тамошним поваром сильно дезориентировало Кас-Васгота по части выпивки и еды. А теперь ещё и по части информации. Заплатив ещё одну серебряную, Каарис отправил мелких в трактир и теперь ждал результатов, пытаясь собрать в кучу всё, что было на руках. А кроме узнанных трупов было немногое: Серый чем-то кормил "Дублета", которого на самом деле звали Доминик, после чего тот сошёл с ума и решил, что он больше не человек. Где его кормили он тоже не помнит, помнит только ужасную вонь и крыс. Под это описание подходил почти весь Киркволл, а если под "Крысами" понимать в том числе и таких стражников, как Даниэль — так и действительно, весь, в том числе и замок наместника.
Мелодия, которую наигрывал Каарис, замкнулась и пошла по новой. Игралась она бездумно, у пальцев была полная свобода, и они, видимо, исчерпав себя, вновь вернулись к тому, с чего начали. Наконец, васгот дал последний тревожный аккорд и положил широкую ладонь на струны, заставляя их затихнуть. Со спины раздался негромкое "кхе", которое заставило повернуться. Худосочный парень из "Соглядатаев", состоящий, кажется, из одних ног, настолько длинными и нескладными они казались, обрадовался вниманию и подошёл поближе.
— Джерри жил в Клоаке, — торжественно объявил парень и затих. Каарис приподнял бровь и сделал круговой жест ладонью, давая знак, что нужно продолжить. Парнишка немного смутился, посмотрел по сторонам, затем, вспомнив что-то, продолжил. — Говорят, что у него дом рядом с бывшей лавкой эльфа-ядоторговца, вот.
— Другое дело, — кивнул Каарис, слегка хлопнув паренька по плечу, но даже этого хватило, чтобы тощий как жердь он качнулся в сторону. Каарис поднялся со своего места. — И практикуйся в искусстве торговаться, умолчать и стоять как истукан — это плохой способ получить прибавку.
— А как?.. — наверняка, малец хотел узнать, как Каарис понял, что тот недоговаривает.
— Поживёшь с моё, не то узнаешь, — ответил васгот. — Я позову, иди давай.
Мальчишка развернулся, повесив голову от осознания, что дополнительных денег за работу он не получит, и побрёл на выход, а Каарис направился к своей койке в общей спальне. Клоака, вонь и крысы делали смысл происходящему. Это же объясняло, почему бывшего храмовника, который чем-то кормит различных Домиников, никто не видел. Там в Клоаке, если послушать, вообще все без глаз.
В комнате на своём месте, закинув ногу на ногу и закинув руки за голову лежал Абан. Невероятно огромный, крепкий тал-васгот, с тонной мышц и абсолютно отсутствующим рельефом, что делало его похожим на толстяка, у которого куда-то пропал живот. Прямо за его кроватью стоял огромный башенный щит, которым Абан и пользовался в бою, а из-под кровати торчал клевец и выступал единственный латный рукав, который служил тал-васготу защитой руки.
— Занят? — спросил Кас-Васгот, показав в приветствии ладонь и бросая лютню на своей настил.
— Считаю пятна плесени на потолке, — лениво зевнул Абан в ответ. — А чего?
— Собираюсь в Клоаку, искать бывшего храмовника, который заставляет местных сходить с ума и жрать людей. — Честно признался Каарис, пристёгивая меч к поясу. Абан поставил ноги на пол и внимательно посмотрел на Каариса. Каарис внимательно посмотрел на Абана.
— Один? — Спустя пару секунд внимательного созерцания друг друга спросил щитоносец.
— С Иссалой, но она этого ещё не знает. — Васгот состроил неясную даже ему самому гримасу, подталкивая не самый острый ум Вало-Кас к идее, что неплохо было бы помочь.
— Вас же там живьём сожрут! — удивлённо пробасил Абан, на что поэт развёл руки в стороны и пожал плечами: "что поделать". — Я иду с вами!
— Ну, раз ты настаиваешь… — начал сперва шутливо Каарис, но закончил искренне. — Спасибо. Собирайся, встретимся на улице.
На ходу собирая волосы в хвост, Каарис пошёл заглядывать в оставшиеся помещения, желая найти Иссалу. В прошлый раз она невероятно помогла, догнав "Дублета", к тому же, будет безопаснее, если Даниэль, заинтересовавшийся ей, не найдёт её на месте, если вдруг явится. Тамассран нашлась на кухне и что-то там делала.
— Эй, — позвал Каарис. — Скотина Даниэль дал нам новое задание. А ещё он очень хочет остаться с тобой "один на один". Мы с Абаном собираемся в Клоаку, туда всё ведёт. Ты идёшь?

+1

3

Головная боль не проходит уже три дня. От раны остался маленький след, но боль… боль такая, словно на темени всё ещё осталась она, открытая и запёкшаяся в волосах кровью. Эта боль разрывает голову изнутри, от неё тошнит, в глазах иногда темнеет. Нужен покой и много воды. Но разве может быть тут покой? И разве ей позволена передышка?
Она пугает боль травами, что купила у аптекаря едва ли не на последние деньги, и работает по “дому”. Прибирает комнату. Меняет воду в бадье. Стоит на кухне, из запасов варит простой и сытный обед на всех Вало-Кас, кто сейчас в Киркволле. Она всё ещё хочет быть полезной, но не знает как, и не знает, будут ли у неё силы дальше. Всё время до этого она работала над книгой, о которой говорила Шокракар, но боль мешает. Она должна пройти, прежде чем за рукопись вновь можно взяться. Можно попросить целителя тал-васготов, но просить – значит, показать слабость, бесполезность. Она же не считает себя таковой… или не хочет признаться.
Она с трудом вытаскивает из печи горшок ухватом и ставит его на стол. Рагу, хорошо бы, если хоть чуть-чуть дающее вкус. Иссала не успевает попробовать, в дверях появляется Каарис. Она уже знает, зачем он здесь. Это написано на его лице, и прежде, чем он начинает говорить, Тамассран сбрасывает подвязанный передник на стол, так же с трудом ставя рагу обратно в печь. Иначе остынет.
Конечно, она идёт с ними. Принести пользу, молча принимая в благодарность возможность относительно спокойно жить.
– Конечно.
Это всё, что отвечает Иссала чуть надтреснутым голосом. Направляется к своим вещам. Ей требуется немного времени, чтобы облачиться в доспех. Иначе в Клоаку идти нельзя. На ходу Иссала затягивает ремни, зубами держа шнурки, до которых не может добраться. Два клинка за поясницей чуть скрипят ножнами при ходьбе, трутся кожей о кожу высоких защитных штанов.
Она лишь молча кивает Абану, который стоит на улице. Он так же надел броню и держит свой щит, который выше дверей в дом Вало-Кас. Ходячая стена, не иначе. Абан спрашивает о том, как дела, Иссала лишь вымученно улыбается, коротко. Абан – добр, но не стоит знать даже доброму тал-васготу о том, что вправду происходит с ней.
Каарис ведёт их к Клоаке, по дороге объясняет, что известно. Иссала старается запомнить каждое слово, но боль возвращается и отвлекает. Она всё ещё не говорит об этом. Слабость нельзя проявлять нигде. Особенно, когда вы идёте в Клоаку.

+1

4

Дверь в хлипкую хибару не просто слетела с петель. Она развалилась на несколько гнилых досок и потянула за собой дверную раму вместе с кусками осыпающейся глины, держащей эту самую раму. Сидящие внутри с визгом и криком стали собираться в кучу: куча была образована из одной совершенно некрасивой женщины, трое детей и подростков в возрасте от примерно десяти до четырнадцати. Однако были и прочие посетители: лежащий прямо на полу и не шевелящийся огромный мужик с невероятно волосатой грудью, сжимавший пустую бутылку какого-то пойла. Кроме этого мужика был другой, но слово "был" - самое верное. Стоило только на пороге появиться высокому сапогу с застёжками сбоку, как мужик, не затягивая пояса, лишь поддерживая спущенные штаны и брэ сиганул в окно, оставляя прочую одежду. Обладатель сапога, войдя в хибару, распрямился и хрустнул шеей, задев рогами низкий потолок. Следом за ним вошла такая же рогатая девушка, а последним едва-едва протиснулся с огромным квадратным щитом последний рогатый, невероятно огромный вширь. Щит последнего послужил новой дверью. Вернее, перегородкой от собирающихся зевак, посмотреть, что же три кунари позабыли в Клоаке.
Каарис, а именно он был владельцем невероятно ужасающего мужиков без штанов сапога, посмотрел сперва на даже не подавшего признаков жизни мужика на полу, затем на детей и потом остановил взгляд на женщине. Мышиного цвета волосы с седыми прядями, отсутствующие зубы на видных местах — судя по всему, от цинги, дешёвая накидка, под которой виднелось сухое, но в то же время голое дряблое тело. Ошибки быть не могло, именно так и описывали Ханну, "жену" и личную проститутку Джерри, которую тот сдавал "внаём" всем желающим и платил ею за долги. Эту информацию добыть удалось очень просто: никто почему-то не захотел ссориться с Абаном и выложили всё, как на духу.
— Так-так, Ханна. — Сдерживая презрение, сквозь зубы процедил Каарис, медленно пройдясь по комнате. — Тело муженька не успело остыть, а ты уже нового подыскиваешь?
Вагант вновь посмотрел на детей. Уродливые все, как один, не вызывали никакой жалости. У старшего не хватало на руке пары пальцев. Малолетний щипач, который попался на краже. У средней, по крайней мере, по размерам, уже было красно-зелёное ожерелье сыпи на шее, вся в мать. Самый маленький, тот, которому не больше десяти лет, выглядел бы миловидно, если бы не его взгляд прожжёного преступника и клеймо на ключице. Либо наводчик, либо подсадной, либо всё сразу. Такие клейма ставили себе банды, желающие либо присоединиться к Обществу, либо работавшие в обход него. В любом случае, такие банды состояли целиком из малолеток не старше семнадцати зим. Каарис сделал свою домашнюю работу и за то время, пока Вало-Кас квартируется в городе, выжал всю доступную информацию.
— Это кто? — поинтересовался у Ханны васгот, пиная волосатого носком сапога. Тот, наконец, что-то проворчал и перевернулся на другой бок. — Уже отработанный клиент или очередь?
Ханна лишь злобно выжигала дыры в серокожем гиганте. Тот никак не отреагировал на столь пристальный взгляд, подобрал рубаху и поясные кошельки беглеца и кинул Иссале.
— Посмотри пока, что там. А потом вот с этим нужно разобраться.
Каарис присел напротив забившейся в угол нищенки-проститутки и всё равно был выше её минимум на полторы головы. Предостерегающе покачав пальцам с пущенной по нему искрой молнии, что больше предназначалось её выродкам, он постарался заглянуть в глаза Ханны. Та усиленно этому сопротивлялась и отводила их.
— Посмотри на меня. — Потребовал Каарис. Ханна отказывалась и пришлось заставить её это сделать, схватив за подбородок и повернув насильно голову на себя. В ту же секунду проститутка плюнула в щель между зубами и попала прямо в лицо васгота. Каарис не остался в стороне и моментально влепил ей звонкую пощёчину. Вложи он чуть больше силы, наверняка свернул бы Ханне челюсть, но всё обошлось "малой кровью". Васгот предпочёл вытереться её же накидкой, после чего схватил Ханну за волосы и выволок на середину комнаты, под крики детей и вой самой Ханны. Бросив её грубо настолько, насколько мог, Кас-Васгот навис над ней горой. — Твой муженёк, да сгниёт он в самой страшной комнате Тени, светил деньгами. А теперь этот долбоёб, обглоданный и без лица, в мешке и под землёй. Я бы им собак вообще кормил, да только не уверен я, что собаки трупы себе подобных жрут. Откуда у Джерри столько золота? Говори!
— Серые выродки! Ублюдки! Гниль! — Орала в ответ Ханна, утирая слёзы и кровь. Не то от разбитой губы, не то по какой-то не связанный с действиями Каариса причинами. — Создатель, прокляни рогатую мразь! Правильно вас убивала Защитница! Вот она вернётся...
— Но её здесь нет, Ханна, — вдруг ласковым вкрадчивым голосом перебил Каарис. Это было настолько внезапно, что беззубая проститутка открыла рот от удивления и затихла. — А мы здесь есть. И мы можем сделать такое, отчего те кунари покажутся тебе милыми родителями, что хотели беззлобно пожурить детей. Ты же мать, да ещё и несколько раз, да ещё и от разных. Так что прекрати орать и ответь на мои вопросы. После чего вновь сможешь соскребать грязь ртом с немытых дружков за медяки.
— Это не деньги Джерри... — всхлипнув, произнесла Ханна.
— Чьи? — К Кас-Васготу возращался презрительный требовательный тон дознавателя, с которым он вошёл в дом.
— Ему дал их брат-храмовник, с которым они работали. Джерри должен был передать их каким-то торговцам, они везли что-то... я не знаю что. Какой-то металл.
— Храмовник? — Переспросил Каарис, но без удивления. Он уже наверняка знал ответ.
— Д-да. Монсеньор Гри.
— Гри… Гри… — несколько раз повторил вслух васгот, затем его глаза округлились. — Гри. Gris. Серый. Где они встречались? Попробуй только соврать, Ханна.
— В Церкви, которую монсеньор открыл здесь… В Клоаке. Она там, ниже уровнем...
Каарис не сказал ни слова, встал с колен и направился к выходу. Встретившись глазами с Иссалой, перед которой был тот самый мужик, он вопросительно поднял бровь, мол, имеет он к этому делу отношение? Если нет, то их дела закончены. Каарис сделал жест рукой, как вдруг услышал последние слова Ханны в спину.
— Да сгорите вы в священном огне, как Андрасте! Ладно он, но ты — женщина! Как ты можешь!..
Васгот скосил взгляд на бывшую тамассран. Сейчас что-то должно было быть.

+1

5

В Клоаке рождается множество чувств. Неприязнь и отвращение. Осторожность. Враждебность. Она старается идти след в след за мужчинами и осторожно смотрит по сторонам. Собирает взгляды тех, кто живёт в нечистотах, тех, чьи лица неприятны, уродливы, болезненны, тех, на чьём фоне любой из Вало-Кас выглядит не меньше, чем наместником. На их фоне даже сгинувшая в Саар-Камеке и огне деревня Тал-Васготов – вершина жизни. Почему же так? Иссала не верит глазам, не может взять в толк. Даже потерявшие прежнюю жизнь могут начать всё заново. Почему не могут эти люди?

Абан ломает дверь одним ударом. Внимания, которого и так в достатке, становится ещё больше. Теперь не скрыться, если придётся. Она больше не смотрит на людей и эльфов, кто боится и злится на них, лишь входит следом за Каарисом. Внутри её встречает грязь, вонь, насекомые. Конечно, Иссала слышит крик, а теперь и видит, кто кричал. Неухоженная, потасканная женщина и её дети. Дети. Лишь когда она смотрит на них, понимает, какой эмоции Клоака не породила. Жалости. Сострадания. Ничего общего с тем, что испытывала она, глядя на маленьких васготов. Арака, Рааса, других ребят… Ату. Нет, ничего. Только презрение, такое же, как и у стоящего впереди Саирабаза, но молчаливое. К этой женщине. К омерзительным детям, в которых нет ничего чистого и светлого. К лежащему на полу пьянице, который не просыпается даже от пинка. Становится до ужаса обидно: таким, как они позволено жить как попало. Трудолюбивым изгнанникам места не нашлось. Да. Их народ, косситы, не равен с людьми. Он намного выше, и поэтому им нет места.

Иссала осматривает вещи, которые ей протянул Каарис. Рубаха пуста. Два мешочка, тряпичный и кожаный. Тот, что из ткани и тот, что больше, оказался полон едкого табака, от которого чешется в носу. А второй, кожаный мешочек – маленький. В нём нашлась скудная горсть серебра и меди и небольшая, обёрнутая тряпочкой, продолговатая фигура. Тамассран осторожно разворачивает свёрток и видит ярко-алый кристалл, вытянутый вверх, обломанный ровно, словно срезанный. Он очень был бы похож на рубин, но совсем не прозрачный. От прикосновения к нему становится не по себе. Иссала спешит убрать его обратно в мешочек, а затем идёт к пьянице. Касается его холодной рукой, но тот вовсе не реагирует. Толкает в плечо, но всё так же. Тамассран склоняется над спящим, пытается проверить его пояс и чувствует ладонь на своей груди, которая сжимается. Мгновение, прежде чем серокожая бьёт по закрытым глазам двумя пальцами, затем кулаком – ниже пояса. Пьянчуга в миг просыпается, но тут же получает удар в шею. Длинные тонкие пальцы обхватывают рукоять оружия. Лезвие останавливается в полусекунде от смерти окончательно проснувшегося. Он, наконец, увидел мир, увидел гневное бледное лицо с пылающими гневом жёлтыми глазами.

– Демоны! – его голос хриплый спросонья. Изо рта смердит. Иссала хватает его за горло.

– Встретишься с ними, – шипит в ответ Тамассран. То роковое для мужчины прикосновение пробудило в ней память о Тевинтере. – Твоё имя. Что ты здесь делаешь. Говори всё.

Он говорил. Запинался, но говорил. Джером, брат Джерри. Живёт здесь же, в подвале. Не дошёл и уснул на полу. Мелкий вор, который не знает ничего о делах Джерри. Он не лгал. Иссала прекрасно распознаёт ложь, а это… Такие как он не могут лгать. Она едва сдерживается от того, чтобы не перерезать его горло и встаёт. Смотрит на Абана – воин всё так же стоит, скрестив руки. Затем ловит взгляд Каариса.Он закончил, Иссала и Абан слышали всё. Тамассран кивает в ответ на немой вопрос и поворачивается вслед за могучим щитоносцем, как слышит выпад Ханны.

– Женщина, – её голос надменный, холодный, будто бы вновь в ней говорила та Тамассран, что была в Кун. – Женщина серых выродков, ублюдков и гнили.

Больше не говорит ничего и выходит. Люди разбегаются, когда видят вышедших троих Тал-Васготов, прячутся по своим домам и норам. Иссала достаёт кошелёк и протягивает Каарису.

– Там что-то, что похоже на мутный рубин.

+2

6

— Покажи-ка.
Каарис вытащил искомый свёрток, попутно на глаз посчитав монетки, торопливо развернул ткань и присвистнул. Мутно-красный камень, о котором говорила Иссала, никаким рубином, конечно, не был. Холодный брусок, от которого волосы начинали идти дыбом, был ничем иным, как фрагментом красного лириума. Держась за предмет двумя пальцами в тряпочке, не прикасаясь кожей к нему, Каарис так же поспешно скрутил его, затолкал в монетки и бросил кошелёк обратно Иссале.
— Это красный лириум, зараза, которая замучала пол-Тедаса после Конклава, — Тамассран не было с Вало-Кас, когда это произошло, поэтому Каарис решил пояснить на всякий случай. — Эту дрянь принимают церковные храмовники, отчего едут крышей окончательно. А раз это нашлось у убежавшего "церковника"...
Продолжать мысль Кас-Васгот не стал. Иссала должна понять и так, а Абан, как ходячая стена, сможет осмыслить это позже, когда закончится. Не давая щитоносцу задать уточняющий вопрос, поэт хлопнул его по животу тыльной стороной руки, после чего повёл двоих спутников по направлению, указанному беззубой общественной "женой".
Опустевшие дороги — улицами это назвать было сложновато — Клоаки в ту сторону действительно вели исключительно к единственному зданию. На удивление ладно сбитой церквушке, чистой, по сравнению со всеми остальными зданиями, представляющими из себя глинобитные мазанки. Даже некое подобие их святого символа на большом куске материи, символизирующем штандарт. Двери были закрыты, но внутри горел свет, тени плясали то тут, то там, и в слюдяных затворках окон виднелись ходящие туда-сюда фигуры. Их, безусловно, ждали.
— Мы не зайдём в лоб, — сообщил спутникам Каарис, давая знак развернуться и шагнуть за поворот, так, чтобы рогатую троицу не было видно изнутри церкви. — Они ждут, что мы вломимся к ним с парадного входа, начнём всё крошить и так далее. Надо бы что-то придумать...
Кас-Васгот выглянул из-за угла, посматривая на крышу, окна и некое подобие надстроенного сверху вытянутого прямоугольника, символизирующего колокольню или, скорее, минарет. Искать проходы, если они вообще есть, а потом делать подкопы — на всё это у них не было времени. Поджечь всё к собачьим херам тоже не годилось, так как как минимум этот Серый нужен был живым, да и риск спалить все трущобы — огромный. А здесь, среди грязи, делается большая часть денег Киркволла. А ещё за это отрезанная голова Каариса повиснет в покоях Варрика Тетраса в качестве трофея, вместо головы лани или оленя. Прикинуться прихожанами рослой и рогатой компании вовсе не предвиделось возможным. Оставались большие окна, куда с лёгкостью можно пролезть, но любой шум привлечёт внимание. Только если они не будут заняты.
— Абан, дружище, — Каарис вернул голову за угол. — Скажи мне, сможешь подержать на себе пятёрку обезумевших фанатиков минут эдак пять?
— Легко, — оскалился Абан, расплывшись в нехорошей улыбке, показывая отсутствие левого клыка.
— Так держать! — поэт показал одобряющий жест и повернулся к Иссале. — Значит, мы с тобой влезем в окна и поможем нашему здоровяку со спин. Я тебя подсажу, нужно будет залезть через башню. Там с крыши можно подтянуться до смотрового окна, оно большое, а ты худенькая. На крышу я тебя подсажу. Я сам зайду через дальнее окно, оно ниже, чем эти витражи. Абан, выбей им двери, но внутрь не входи, держи их в проёме. Мы скоро будем.
— Будет, — коротко ответил здоровяк, подтащил щит и клевец поближе к себе, и направился к дверям. За ним следом засеменил Каарис, увлекая Иссалу. Спустя недолгий перебег к означенному месту Саирабаз сложил руки вместе в подобие ступени и подставил для Тамассран. Пару раз качнув её, он помог забраться разбойнице наверх, после чего, пригибаясь как можно ниже, побежал к тонкому окну без ставен. Со стороны входа слышалась ругань и стуки. Абан отлично держал на себе содержимое церквушки, но всё же требовалось поспешить ему на помощь. На уровне лица васгота уже располагалось закрытое чем-то мутным окно. Эту муть Каарис разбил яблоком меча, подтянулся и спрыгнул уже внутрь.
Он оказался вовсе не там, где ожидал. Нет никакого подобия церковных лавок, алтаря или ещё чего-то культового. Нет сражающихся, не видно двойной двери, которую должен был вынести Абан. Каарис оказался в жилых покоях, поросших красными кристаллами: вот кровать, вот большой стол с пером. Ближе к нему стоит резной пюпитр, от которого отходил человек в серой броне, с длинными седыми волосами и козлиной бородкой, доставший меч из ножен. Каарис выпрямился и поднял своё оружие.
— Так, так, так, — хрипловатым голосом проговорил человек, оглядывая раскрасневшимися глазами Каариса с ног до головы. — Так это ты мешаешь умыслу, что ниспослал для нас Создатель?
— Так, так, так, — передразнил Серого, никем иным этот человек быть не мог, вагант. — Так это ты заставляешь людей жрать других людей после игры в кости?
— Алчность, которую порождают азартные игры — грех!
— А каннибализм, который порождает обжорство? — уточнил в ответ Каарис. Серый засмеялся, после чего его смех перерос в рык и он набросился на васгота так резко, что последний даже не понял, когда именно это произошло и успел лишь отразить атаку. Завязался бой, в котором яростный противник был куда лучшим фехтовальщиком, чем рогатый самоучка. Каарис успевал отразить лишь часть ударов, получая то пинок стальным ботинком, то лёгкий порез плеча. Впрочем, у рогатого тоже был козырь в рукаве. Отшатнувшись от очередной пропущенной тычки, Кас-Васгот резко выбросил свободную от оружия руку вперёд, откуда сорвались нити молний и… не попали в цель. Они лишь снесли несколько склянок за спиной Серого, но это не заставило даже отвлечься его, напротив, подсказало, что делать дальше. По комнате разнеслась ослепляющая розовая волна, от которой между рогов Каариса раздалась гудящая боль, а руки обессилили настолько, что не смогли держать меч. Ноги подвели не меньше и васгот упал на пол, лишь сейчас разглядев смутно знакомый нарисованный круг. Стараясь подняться хотя бы на руки, он вдруг услышал голос Серого.
— Если бы я знал, что ты маг, всё было бы иначе сразу.
Каарис поднял взгляд. Храмовник стоял к нему спиной у стола и что-то делал. Рядом с ним на столе лежал стальной прут, упирающийся лишь одним концом в стол, второй что-то придерживало.
— Сразу видно, что служишь магии ты, а не она тебе.
Каарис постарался дотянуться до меча. Ухватившись за рукоять, ему не хватило сил стиснуть её, не говоря уже о том, чтобы поднять.
— И для таких как ты выход лишь один. Мне всегда было интересно, поддвержены ли этому кунари?
Каарис увидел, как приближается Серый. Затем почувствовал, как его поднимает за рог сильная рука. К лицу приближалось нечто, напоминающее солнце с кривыми лучами, метилось прямиком в лоб.
— Усмирению.

+1

7

Иссала разбегается и встаёт на подставленные руки Каариса. Она хватается за перекладину, чувствует два толчка и подтягивается. Крыша плохая, очень тонкие доски, лишь для того, чтобы с полотка падало всё не на голову. Иссале приходится идти тихо, осторожно, чтобы не провалиться. Присев, она балансирует на краю, идёт к башне, о которой говорил Каарис. Видит окно, слышит, как внизу кричит Абан, а затем – стук и лязг. Воин вступил в бой, нужно торопиться. Тамассран торопится к цели, и лишь тогда выпрямляется, когда встаёт рядом с башней. Ударом локтя выбивает хрупкий прозрачный камень в ставнях, с трудом подтягивается на руках и залезает внутрь, туда, где темно.

Под её ладонями – шершавое, затоптанное дерево, ступенями уходящее вниз. Она чует запах, который напоминает ей о Тевинтере: что-то острое смешивается с кислым запахом немытых тел. Запах рабства. Чувство ненависти заставляет Тамассран выпрямиться. Она выхватывает клинки и осторожно сбегает вниз, старается не выдать себя раньше времени. Ей везёт, дверь открыта, а она – за спинами тех, кто атакует Абана. Иссала закрывает глаза, тихо вдыхает. Впускает в себя воспоминания. День, когда она видит удаляющиеся в панике спины Карашоков, которые бросили её, предав. Ночи в плену – кажется, что она помнит каждую, каждую попытку причинить ей нестерпимую боль. А затем – деревня Старика. Зелёный дым. Огонь. Дети и обезумевшие родители. Самодовольные лица очередных предателей. Вертящийся на её клинке виновник смерти Аты – последнее, что видит Тамассран, прежде чем открыть глаза и броситься на противника. Два прыжка и длинное лезвие входит между рёбер мужчины в сером плаще. Кажется, он держит копьё, которое со стуком падает на деревянный пол. Следом на доски капает кровь. Мужчина не успевает закричать, второй кинжал перерезает горло, но это всё равно видят остальные четверо. Видят, как тело их друга оседает и они мешкаются. Настолько долго, что этого хватает Абану, который атакует чуть зазевавшихся. Одним ударом молота он убивает одного. Щитом заставляет упасть второго. Третий бежит к ним на помощь, а четвёртый достаётся Иссале. Он вооружён мечом и щитом, невысок и облачён в доспехи. Она плохо подходит для боя с ним, но уверена: ей есть, что придумать.

– Katara! – бросает ему в лицо угрозу Иссала, умышленно переходя на Кунлат. – Qalaba Basra!

Мужчина нападает. Иссала старательно уворачивается, отпрыгивает, продолжает оскорблять воина. Она отводит его как можно дальше от Абана, продолжает обзывать, переходит на Торговый. Всё дальше и дальше. Иссала входит во вкус, ей нравится смотреть, как враг старается достать прыткую для него высокую Тамассран. Наконец, он широко разводит руки и Иссала делает то, что задумала. В глаза мужчины летит песок, который был всё это время в зажатой ладони. Враг кричит и роняет меч, трёт глаза… но поздно. Иссала ловко пробивает тонкие места в броне, несколько раз проворачивает кинжал в ране.
Когда Тамассран наносит удар пощады, к ней уже спешит Абан. На его большом щите видны капли крови, оружие тоже в следах битвы. Сам он, кажется, вовсе не пострадал. Абан спрашивает у Иссалы, всё ли в порядке и та кивает в ответ. В ту же секунду раздаётся шум за большой дверью в конце комнаты. Шум битвы.

– Каарис!

Иссала пробует открыть дверь, но у неё не получается. Крепко заперта. Толкает её плечом, пытается поддеть, но нет результата. Абан просит её отойти и отходит назад сам. Иссала слушается воина и, отойдя на пару шагов назад, наблюдает, как гигант выбивает плечом двери. Не теряя времени, она направляется внутрь. Видит, как Каариса держит за рог не молодой человек и подносит к лицу поэта что-то светящееся. Не думая ни о чём, она бросается вперёд и выбивает прут из руки. Он катится по полу, что злит старика. Он отпускает Каариса и выхватывает меч, который держал на поясе, в ножнах. Тамассран отходит назад и встаёт в боевую стойку, но старика отвлекает Абан, навязывает ему бой. Есть время, Иссала берёт под руку Кас-Васгота и оттаскивает его назад. И лишь сейчас, когда стало безопасно, она видит наросшие на стене кристаллы.

+1

8

Удары в дверь слегка отсрочили казалось уже неизбежным. Серый отвлёкся на стук, Каарис, стоит признать, тоже. Зато когда дверь громко стукнула об косяк, Серый всё ещё пытался понять, что происходит, а поэт уже справился с этой задачей, да и силы к нему начали возвращаться. Постепенно и понемногу, но всё же. Васгот сжал кулак и с силой ударил по колену справа. А в следующую секунду что-то вихрем пронеслось перед лицом и выбило лириумное клеймо. Хватка на роге Каариса спала, Серый свободной рукой потянулся за мечом, но был сметён разбегом Абана. Храмовник пролетел от удара в футе над землёй и врезался спиной в стол со склянками. Кто-то подхватил Каариса под руку и потащил назад, ваганту пришлось приложить усилие, чтобы посмотреть, кто это был. И увидел, конечно же, Иссалу. Не сопротивляясь, он поддался её попыткам помочь, зашевелив ногами.
— Идеальный тайминг, — без тени сарказма проговорил Кас-Васгот, вставая на ноги. — Спасибо.
Каарис сжал и разжал кулак, пытаясь понять, вернулись ли к нему способности. Кроме того, что магия благодаря умениям храмовника дала сбой, плохо он себя не чувствовал. Да, были лёгкие раны, которые он получил в бою — сущая мелочь. Тяжело отдышавшись, Каарис провёл рукой по руке — слабая, но всё же наличествующая волна зеленовато-синего цвета исцеления сорвалась с пальцев и прошлась по телу, притупляя боль от ран и стягивая порезы. Кас-Васгот поднял глаза на Иссалу и ухмыльнулся.
Тем временем между храмовником и тал-васготом-защитником начался вязкий бой. Абан призывно стучал своим молотом по щиту, вызывая и желая вывести из себя храмовника, но тот лишь молча шёл по кругу, словно на дуэли, и держал на виду невероятно здорового рогача. Попытка кого либо из оппонентов сделать шаг навстречу друг другу встречалась с отступлением и поднятием оружия для ответного удара. Наконец, стена из Вало-Кас не выдержал и первым бросился на соперника, метя клевцом в голову. Серый ловко закрылся и ушёл в сторону, пытаясь нанести ответный удар, однако выбрал неправильное направление и рассекающий взмах встретился с медными вставками ростового щита. Абан вновь постарался достать врага, на этот раз, ударной частью метя в грудь. Удар достиг цели, но лишь по касательной, так как двигающийся куда как более ловко храмовник вновь смог уйти от дробящей ярости. Молот лишь помял кирасу, но настолько незначительно, что без внимательного осмотра это даже нельзя назвать уроном. Серый сделал выпад, но Абан успел укрыться, с силой ударив по старающемуся уколоть его лезвию краем щита. Серый по инерции пошёл вслед за мечом, повернувшись к Абану спиной. Рогатый решил, что это шанс и открылся, занеся клевец высоко над головой, желая опустить его на храмовника. Однако того Серый и ждал. Перехватив меч за незаточенную часть рукой, он ткнул в неокрашенную витааром часть живота Абана, затем резко подскочил на ноги.
Тут в дело вступил Каарис, который как раз в эту секунду и поднял взгляд. С его пальцев сорвалась сверкающая линия, гораздо слабее, чем должна быть, и заставила храмовника встряхнуть гривой серых волос, а после - повернуться на источник неприятности. К его сожалению, сейчас их было трое, а не один маг, поэтому Серому пришлось выдумывать новый план. Он выхватил из железного держателя на стене факел свободной рукой и бросил его в кровать с настеленной соломой. Моментально занялся пожар и повалил дым. Серый воспользовался этим и вылез в окно, в которое ранее влезал Каарис.
— Стоять! — заорал влезший ранее ему вдогонку, но, конечно, это не возымело никаких результатов. Огонь слишком быстро, чтобы быть правдой, перекидывался на стены и подползал к подозрительным склянкам на столе. Каарис, будучи алхимиком, быстро понял, то любое промедление подобно смерти. Последний раз посмотрев с досадой на окно, он подбежал к Абану, закидывая его руку себе на плечо, попутно подбирая свой оброненный меч.
— Ну же, давай, здоровяк, — Здоровяк крепко сжимал клевец и не хотел его отпускать, да и в целом выглядел шокированно. — Это всего лишь укол, подумаешь, давай, шевелись, нам всем пиздец, если мы не выберемся. Иссала, помоги!
С трудом вытащив на улицу воина, саирабаз положил его на землю и принялся смотреть на рану. Удар меча пришёлся в кишки и, кажется, повредил что-то. Поэтому у Абана и был сейчас этот видок. Требовалось хотя бы остановить кровь, на большее сейчас, благодаря этому вонючему храмовнику, рассчитывать не приходилось. Зажав рану двумя руками, Каарис вновь постарался осветить лечебным светом товарища, продлевая тому жизнь хотя бы до каморки в подвале, где будут все средства для спасения.
Церковь, поросшая красным лириумом, тем временем пылала так, что стало ясно: спрятать это будет невозможно. Внутри что-то пару раз громко хлопнуло и столб огня вырвался из задней комнаты, вышибая последние заменители стекла. Вновь подхватывая Абана и кивнув Иссале, чтобы она помогла его тащить, Каарис орал во всю глотку: "Пожар! Спасайтесь! Пожар! Церковь горит!". То, что будет с Клоакой, на самом деле, не первоочередная их забота. Куда хуже то, что Серый сбежал.
Таарлок снимет с них за это рога.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Бледная Луна Улыбается Вам [26 Августа, 9:44 ВД]