НОВОСТИ

06.10. 22 месяца игры: цитаты и мобильная версия

25.08. важно помнить: будущим неканонам сюда!

Рейтинг: 18+



Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Ветер крепчает [11 Царепутя, 9:44]


Ветер крепчает [11 Царепутя, 9:44]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://funkyimg.com/i/2USYy.jpg

Ветер крепчает [11 Царепутя, 9:44]

Время суток и погода: по-марчански унылое начало осени. Ветренно. 
Место: Киркволл, Клоака.
Участники: Иссала, Шокракар, Хиира Адаар.
Аннотация: Как и полагается, в Киркволле снова беда. Новости о пропадающих магах учащаются, и в кои-то веки Авелин и Шокракар сходятся во мнении: что-то не так. Однако версия Церкви остаётся неизменной: волшебники сбегали во все времена, и искать их - дело храмовников, поэтому любое вмешательство извне строго пресекается. Шокракар не против - у неё итак дел невпроворот со всем этим бардаком вокруг: контрабанда красного лириума, разбой, вспышки безумия. Но когда пропадает Хиира, капитан Вало-Кас отказывается оставаться в стороне. Союзником в поисках становится та, от кого Шокракар ожидала этого меньше всего.

Отредактировано Шокракар (2019-06-20 16:30:32)

+3

2

Авелин поставила меч в ножнах на подставку и посмотрела на Шокракар через плечо:
- Зачем ты пришла? - смиряться с присутствием серокожих в качестве своих "коллег" стражница ещё не привыкла, и вообще не думала, что когда-либо сможет.
- В карты ты со мной играть не хочешь, в свиданиях отказываешь, остаётся ходить  к тебе по работе, сердюля, - потрошительница вошла в строгий кабинет своей рыжей визави и уютненько устроилась в жалобно скрипнувшее под весом здоровенной туши кресло. - А если серьёзно, я  пришла потому что меня одолевает этот твой одноглазый сапожник из Нижнего. Как его... - Шокракар поморщила серый лоб, потирая рога у основания, но так и не найдя нужного имени в закормах своей памяти, продолжила: - Не суть. Он умоляет меня отыскать его дочь, которая пропала из Круга. Говорит, что Стража ничего не хочет делать. Хер бы с ним, с этим одноглазым, но он ведь не первый. Это ты униженным и оскорблённым помогаешь, а у меня немного другие задачи.

  Капитан стражи устало вздохнула, снимая латные перчатки и потерирая мозолистыми пальцами переносицу:
- Это дело не в нашей юрисдикции. Рыцарь-командор больше не доверяет никому иному разыскивать отступников, и мы не вмешиваемся. И я очень надеюсь, что не вмешаетесь и вы. Нам сейчас не нужно проблем с Церковью.

  Шокракар подняла серые ладони вверх, пожав плечами:
- Да я и не собиралась, всё равно у этого бедолаги было нечем мне заплатить. Я просто думала, что тебя-то это должно заинтересовать: четвёртый «побег» из Круга, родные беглецов стоят на ушах и молят о помощи в поисках, а вокруг ходят слухи об исчезающих отступниках. Я удивлена, что ты бездействуешь.
 
  Авелин оперлась бедром о край своего стола, некоторое время не произнося ни слова. Лишь минуту спустя, она вновь посмотрела в страшное лицо своей «коллеги» и наконец произнесла:
- Мне тоже это не нравится. Я говорила с командором, но он не считает это за грани вон выходящим. Он настаивает, что мы не должны вмешиваться в этот конфликт. Знаешь, что он мне сказал? «Прежде чем соваться не в своё дело, разберитесь с бардаком, который творится у вас под носом, капитан.»
- Уф, - Шокракар понимающе кивнула. - И ты не разбила ему за это нос? Чудеса субординации!
- Но он прав, - твёрдо возразила Авелин, возвысив голос. - Четыре пропавших беглеца и слухи об отступниках - это мельчает по сравнению со всем, что происходит сейчас в городе. Разбой, красный лириум, случаи безумия, участившиеся убийства... Каждый раз мне кажется, что хуже в Киркволле быть уже не может, и каждый раз я оказываюсь удивлена. Я... - стражница осеклась, словно раздумывая, стоит ли позволять себе откровенность в компании Шокракар, и всё-таки продолжила, - Я уже тринадцать лет стараюсь делать свою работу по совести, ношусь по городу, улаживаю конфликты, разоблачаю заговоры, но, похоже, этого недостаточно.
- Может, поэтому Варрик и нанял нас? - Шокракар встала на ноги, оправив подбитую мехом куртку телячьей кожи и сунув руки в карманы штанов. - Ты же знаешь: достаточно вежливо попросить меня, и я прибегу к тебе на помощь.
  Авелин не ответила, молча глядя в пол, в то время как Шокракар разглядывала женщину исподлобья, удивляясь, как можно лить воду в океан тринадцать грёбаных лет, и до сих пор верить в свою цель? Как это называется? Верность долгу? Глупость? Упорство? А без городской стражи было бы в этом городе хуже? Наверное, это нужно спрашивать у тех, кому Валлен успела помочь за это время. Не дождавшись реакции капитана стражи, наёмница спросила:

- Знаешь, почему «Двуручник» остался в Киркволле?
- Варрик предложил вам хорошооплачиваему работу, - не раздумывая и не поднимая взгляда, ответила Авелин.
- В том числе, - словно взвешивая мысли, покивала Шокракар. - Но не в последнюю очередь потому что Киркволл — грёбаный кусок неразгребаемого хаоса, в котором всегда творится какая-то дичь. Здесь постоянно кто-то с кем-то воюет, и нам это выгодно. Нам всё равно: маги правы или Церковь, или дядя Боб из слепого переулка. Моих магов никто не трогает, а на остальное плевать. Главное - чтобы был конфликт, который мы за деньги будем разруливать. Но ведь тебе не всё равно, правда? Ты тоже понимаешь, что огромный синдикат с армией зависимых от неё наркоманов не может быть гарантом порядка, чести и справедливости?..

  Авелин хмыкнула. Стервятница, пришедшая в Киркволл, чтобы зарабатывать на чужом горе, учит её наведению порядка. И всё же Мередит Станнард своим примером наглядно показала, что в словах продажной Шокракар есть доля правды. Когда стражница подняла взгляд, её гостьи в кабинете уже не было.

***

  Какой бы шальной и бесстрашной не казалась Шокракар, страх был её нередким гостем. Он гнал её по жизни с самых юных лет, учил выживанию, навещал бессонными одинокими ночами. Потрошительница давно поняла, как превращать страх из гипнотизирующего тирана в верного союзника и держала это чувство на сильверитовой цепи, и всё же в этот раз её конкретно прищучило.
  Хиира.
  Её радость, незапятнанная красной дланью Кун. С улыбкой, от которой смягчается сердце. Не калеченая, не поломанная, цельная. Почти дочь, которой у Шокракар скорее всего никогда не будет. Когда Хиира ушла в литейную за починенным снаряжением и не вернулась в тот же вечер, потрошительница насторожилась, но естественно, не ожидала худшего. А вот когда знакомый кузнец сказал, что никакая рогатая девчонка с рыжими волосами к нему не приходила, холодок неприятного предчувствия на загривке уже мешал сосредоточиться, заставляя ожидать, что с минуты на минуту знакомый голос разнесётся по ветхим сводам разваливающегося дома. Все говорили, что она вернётся, но на третий день страх уже глубоко запустил свои когти в чёрствое потрошительское сердце, и весь Вало-Кас по приказу своего капитана шарил по Киркволлу в поисках пропавшей рыженькой васготки. Жаль, Каса в городе не было - ещё бы активней бегать пришлось.
  Шокракар вернулась на базу в надежде, что Хиира будет там, но дом оказался пуст. Теперь потрошительница сидела в своей комнате, невидящим взглядом упираясь в письмо от Варрика, который сообщал, что о Хиире не слышал, но своих агентов известит, чтобы нарыли чего. Слово к слову не складывалось на белой бумаге, а в голове вертелись возможности, шансы, предположения. Могли ли это быть храмовники? Никогда она не слышала, чтобы в Круг забирали серокожих, да и Хиира риски знает и даром своим не светит. Скорее всего какая-то подпольная шмаль. Увидели такую миловидную экзотическую штучку и... большие серые кулаки Шокракар сжались. Работорговцы? Серые у них всегда в цене - дороже всех остальных. А, может, кунари? Конечно они, кто ещё. С тех пор, как было сожжено поселение тал-васготов, в пламени которого сгинули в том числе несколько серокожих детей, у Шокракар не было возможности выразить своей злобы. Те двое кунари были отданы в руки наместника, и вздёрнуты на виселицах - чтобы всё по басовским законам. Но Шокракар казалось, что она так и не пережила всего ужаса той ночи, и, наверное, всё ещё искала причины выпустить пар на кунари, не важно, имели они отношение к уничтожению той деревни или нет. С Иссалой потрошительница на эту тему не говорила, несмотря на то, что временами чувствовала необходимость хотя бы помолчать о тех, кто сошёл с ума, прежде чем сгореть. Но не могла. Собранный вид Иссалы, так напоминающий о других Тамассран сбивал с Шокракар любое желание сделать шаг навстречу. Да и доверие ещё не заслужено, а за новенькими капитан "двуручника" следила зорко и остальным велела глаза не спускать. Вдруг появление Иссалы связано с исчезновением Хииры? Вдруг Хииру уже сделали виддат-басом, пока Шокракар сидит тут?.. Все эти версии она отправила проверять своих ребят, но пока все они возвращались ни с чем.

+3

3

Она понимает связь слишком поздно. Иссала идёт быстро, к той литейной, куда должна была придти Хиира. Кто бы что не думал, Тамассран было не всё равно, и она не меньше переживает за пропавшую. Конечно, друзей у Иссалы в Вало-Кас нет и не может быть. Наёмники не верят ей, и больше всего - Шокракар. Хиира близка к командиру, может быть, и у неё такое же отношение к Тамассран, она не может этого знать, ведь никогда не говорит ни с кем "по душам". Но то недолгое время, проведённое в деревне Старика и со старым отрядом открыло очень многое. Они, Тал-Васготы, должны быть крепче любой семьи, даже если ненавидят друг друга. Сплочённость - единственный способ выжить.
Иссала спускается по ступеням и смотрит по сторонам. Узнаёт место, в которое направляется, почти без ошибок. То самое здание, куда бежал одержимый. И это не совпадение, нет. В этом она уверена, как никогда. Тяжёлая дверь открывается с трудом. Внутри – неприятный запах, шум молотка и стали. Печи, что чадят. И мужчина, невысокий и крепкий. Он стоит у наковальни, поднимает взгляд на вошедшую. Его красные глаза могут быть результатом едкого дыма из печи, но почему-то Иссала не верит в это. Он велит убираться прочь, ведь всё уже рассказал Шокракар, но она не подчиняется, подходит ближе. Медленно, но уверенно. Держит руку на клинке. Литейщик нервничает, он перестаёт стучать молотком и Иссала замечает, что он работает над нагрудным доспехом с эмблемой меча. Хозяин места видит, куда смотрит Иссала и пытается скрыть свою работу. Но уже поздно. Тамассран приближается. Не сводит глаз с лица литейщика. Он напуган, его раскрасневшиеся глаза с невероятными мешками под ними бегают по комнате. Теперь Иссала следит за тем, куда он смотрит – пустой котёл. Кажется именно тот, об который она разбила голову. Прошло немного времени с тех пор, когда они с Каарисом находят одержимого здесь, вместе с тремя убитыми. А теперь тут, как ни в чём не бывало, продолжается работа. Работа над доспехами с подозрительным мечом.
Литейщик велит убираться вновь и тянется за молотом. Иссала оказывается быстрее и хватает его за запястье. Мужчине не занимать сил, он отталкивает противницу, но Тамассран хватает длины ног, чтобы ударить его в пах. Он сгибается пополам. Спустя мгновенье его шеи касается лезвие кинжала. Иссала требует показать, что в котле – и находит там оружие и снаряжение, которое принадлежит Вало-Кас, но не только то, что , а так же ещё один доспех с мечом. Меч обрамляют языки пламени.
Оной рукой серокожая держит кузнеца за волосы, другой – тычет ему острием ножа в затылок. Она тихо проговорила на ухо лжецу, что сможет одним движением лишить его жизни. Если он сбежит – она догонит. У него не было выбора. Он отворяет тяжёлую дверь своими руками и Иссала выводит его, как пленника. В дверях встречает одного из Вало-Кас, который точно не ожидал, что на него выйдут Иссала, ещё и с кузнецом. Тамассран останавливается и долго смотрит на собрата. Конечно, за ней следят. Особенно сейчас. Что же… Она ждёт этого. Тамассран не говорит ни слова, лишь продолжает идти по направлению к дому. Ловит множество взглядов на себе. Чувствует, как по литейщику течёт холодный пот. Но молча идёт вперёд, подталкивая пленника. Пусть судачат позже о чём хотят. Стража не беспокоит их. Они уже знают, рогатые великаны – это закон. 
Не слово не говорит, вталкивает в общий дом Вало-Кас кузнеца. Велит подниматься ему по лестнице самостоятельно. Идёт следом, не убирает кинжал. Идёт в комнату Шокракар, ведь она знает, что командир там. Вновь хватает литейщика, на этот раз за одежду сзади. Два раза стучит в дверь клинком, а затем толкает её и бросает кузнеца. После заходит сама.
Иссала растрёпана, одета в кожаный лиф поверх самой простой рубашки и кожаные штаны. Совсем не так устрашающа, как Шокракар напротив. Единственное, что может испугать – огненный блеск в жёлтых глазах, блеск ярости и подавленной печали.
– Он лгал, – говорит Иссала, показывая на кузнеца, вставшего на колени. – Вещи Хииры у него, даже те, которые не нуждались в починке… А рядом – доспехи храмовников. Наверное моя слежка нашла их, когда я увела... это.
Наконец, Тамассран убирает кинжал в ножны и обхватывает себя руками чуть ниже груди. Она почти чувствует, что потрошительница не верит ей. Это напряжение висит в воздухе, ещё чуть-чуть, и его можно будет коснуться. Иссала печально качает головой.
– Послушай… Ты не веришь мне. Если подозреваешь, то казнишь меня позже. Я знаю, что не важна для Вало-Кас или для тебя. – Иссала расплетает руки. – Но Хииру ты не можешь позволить потерять. Он работает в той литейной, в которой мы нашли две недели назад три смерти и одержимого, который указал нам на храмовника по прозвищу Серый. Это не может быть совпадением. И я хочу помочь, чем смогу. Можешь заковать меня в кандалы и водить на привязи, я не отступлю.

+4

4

Шокракар в отличие от остальных в "двуручнике" спала и работала не в общих спальнях, а в собственном кабинете на втором этаже заброшенной развалюхи, которая служила им новым домом. Дело не в том, что она могла позволить себе такую роскошь из-за капитанского звания; наоборот - потрошительница использовала своё положение как предлог спрятаться от остальных Вало-Кас. Все они знали, что командир дурно спит и лучше с ней в одном помещении не находиться, если у неё начинается один из её ночных "приступов". Но даже несмотря на это, роскошью назвать эту комнату с протекающим потолком было невозможно. Плесень по углам расписывала стены неопрятными чёрными пятнами, а окна без стекол были затянуты дырявыми тряпками и почти не пропускали света, а потому в кабинете всегда пахло палёным маслом чадящих ламп. Минимализм - наследие кунарийского прошлого - лишь местами нёс на себе отпечатки личности Шокракар: бутылочки с успокоительными и расслабляющими зельями, которые ей готовил Каарис, склянки с разными смесями витаара и клубки шерсти со спицами. Все вещи как обычно собраны по торбам и сумкам на случай, если придётся срываться с места и вновь куда-то бежать, бежать, бежать.   
  Когда в дверь отрывисто постучали, привыкшая к худшему, Шокракар готовила себя к самому неприятному из возможных исходов: вот сейчас зайдёт Таарлок и молча кивнёт ей, и она мговенно по его взгляду поймёт, что уже слишком поздно и вновь ощутит эту знакомую тяжесть в бессильных руках. Но вместо старого друга в проёме распахнувшейся двери появился знакомый чернобородый кузнец со смуглой рожей и опалёными бровями, а за ним - пепел и снег - высокая, собранная и серьёзная Иссала. 
  Серый взгляд Шокракар выразил не больше, чем выражает блеск холодного начищенного лезвия, но Иссала всё равно прочла в нём ровно столько, сколько нужно, чтобы понять - она тоже под подозрением. Возможно, это та самая проницательность, которой тренируют всех Тамассран. Возможно, всё дело в том, что Шокракар не очень-то старалась скрывать свои чувства. У неё уже даже мелькала тёмная, рождённая в паранойе и потребности действовать мысль: связать, а потом пытать, пока Иссала не сознается в собственной вине, ведь известно же, что хорошей пыткой можно любые признания вытянуть. Но капитан Вало-Кас потому и была капитаном, что предпочитала расчёт и редко действовала на волне собственных эмоций, приберегая их на потом.

- Пока я тебя ни в чём не обвиняла. А если я начну связывать всех, кого подозреваю, то мне не хватит верёвок, - глухо ответила Иссале потрошительница и, звякнув шпорами, подошла к поднимающемуся с колен кузнецу. Невысокому заложнику пришлось вскинуть лицо, чтобы посмотреть в глаза возвышающейся над ним Шокракар. На его крепкое плечо легла её ладонь, и хотя показалось, что женщина не приложила и малейших усилий, заложник вдруг охнул и оказался усаженным в старенькое, но вроде бы даже уютное на вид кресло. В иной день капитан "двуручника" обязательно побеседовала бы со старым знакомым о том, зачем, почему, с чего бы вдруг и как они вообще до жизни такой докатились? Но сегодня ей были безраличны мотивации и причины. Всё, что она хотела знать - это где искать Хииру.

- Где Хиира? - с крокодильим спокойствием произнесла Шокракар, подтянув к себе колченогий стул и усевшись напротив.
- В прошлый раз серые великаны не сумели захватить Киркволл. В прошлый раз вы хотели взять город сверху, а теперь взялись иначе свои порядки наводить... Но мы и в этот раз от вас отделаемся,  - видимо, храбрясь, произнёс Иден. Он не думал, что ему дадаут говорить, а потому хотел сразу выплюнуть всё накопившееся. Всё это командир наёмников слушать не желала, как не желала повторять заданный ею вопрос дважды. Шокракар молчала под напряжённым взглядом Идена. Её лицо, на котором новые шрамы накладывались на старые, вдруг начало менять своё выражение, и его исказила уродливая маска скорби и гнева, словно воительница готова была заплакать или ей вдруг стало очень больно. Прозрачные глаза постепенно наливались алым, словно каждый каждый сосуд в глазном яблоке лопнул, а серые губы скривились в оскале.
  Шокракар были не нужны хитроумные орудия для пыток, ей даже пальцем к Идену прикасаться не было надобности. Она была переполненным сосудом настоявшейся старой боли и увечий, который несёт в себе любая жертва концентрационных лагерей и многолетних пыток. И она умела высвобождать эту боль - весь её концентрат за раз.
  Короткие волосы на голове и руках литейщика словно ожили, вставая дыбом, его глаза широко распахнулись и забегали, а зубы застучали. Кажется, мужчина пытался сопротивляться, но дрожь его всё усиливалась и вскоре он скрючился в кресле, вжимаясь в его спинку и схватившись за голову. Сквозь скрип его стиснутых зубов прорвался пронизтельный стон, и Иден всё-таки выпалил:
- "Дыра"! Её увели в "дыру", это... в Клоаке... - он всхлипнул, брызнув слюной сквозь зубы, и через силу продолжил, - это шахтный ствол... где раньше... агх!.. где раньше медный купорос добывали!.. Прекрати!.. Я не знаю, зачем и почему... мне... мне просто ребята из Общества сказали, что с храмовниками надо сотрудничать!.. Говорят, серые город захватывают!.. Прошу, останови это!

  Шокракар закрыла полыхающие красным глаза, и глубоко вздохнула. Странная рябь в воздухе вокруг неё исчезла, а Иден наконец сумел вздохнуть полной грудью и пытался отдышаться. Грязь и копоть на его лице теперь были размазаны слезами, которые он торопливо утирал.

- Когда я думаю, что из-за тебя пострадала Хиира, мне хочется сжать твою пустую черепушку собственными руками, пока она не лопнет и не разлетится на тысячи осколков, а потом смотреть как парная мозговая масса остывает на моих руках, - тихо и глухо произнесла Шокракар, вставая на ноги и расправляя широкие плечи. - Но я не сделаю этого. Ты отправишься к капитану Авелин Валлен, которой сдашь всех своих дружков из Общества и назовёшь имена всех известных тебе замешанных в этом храмовников. Ты станешь ещё одним доказательством, что тал-васготы - не безумные дикари.

***

  Шокракар терпеть не могла Клоаку, потому что глядя на эту зверскую нищету, она начинала понимать прошлого Аришока. В обществе кунари почти не существует голода и нет бездомных, и не важно, что если ты в самом низу иерархии, то есть тебе приходится безвкусную и бесцветную кашу, а жить - в бесконечных рядах однотипных коробок в городах-ульях. Всё равно на строгихи чистых улицах Кунандара не побираются больные и нищие, а то, что раньше было шахтами, а теперь являлось канализацией - не служит тысячам людей, эльфов и гномов единственным домом. В Кунандаре в закоулках не валяются плохо припрятанные трупы, а ядовитые испарения из застаревших шахт не заволакивают их в дни особенной жары. Возможно, если бы Шокракар была на месте Аришока, она бы тоже не смогла бездействовать, глядя на этот хаос, который любой кунари захочет оформить в понятный ему строгий и квадратный порядок. Но Шокракар знала цену этому порядку, и выбирать из  двух крайностей не собиралась.

  Сдав Идена в руки знакомого и проверенного лейтенанта городской стражи, Шокракар заторопилась на поиски Хииры. Ожидать, пока вернутся остальные из Вало-Кас было по её мнению невозможно - кто знает, что может случиться с рыженькой, если промедлить ещё? Кто знает, жива ли она вообще и не причинили ли ей вреда? Поэтому потрошительница быстро облачилась в чешуйчатую кирасу под толстой коричневой курткой, подбитой мехом, спрятала в ботфорты два кинжала, взяла с собой любимые топорики-колуны, два факела, какие-то склянки непонятного содержания и... Иссалу. Не столько потому что очень вняла её желанию помочь, просто предпочитала держать её при себе.

- Дальше я с вами не попгусь, сэа, стгаховно мне, да и по лестницам забиаться обатно тяжело, - пряча данные ему медяки за поясом, услужливо сообщил калечный безногий эльф, который с удивительной ловкостью передвигался на крепких жилистых руках. Он шепелявил из-за недостающих сгнивших зубов, одно ухо у него отстутствовало, а вместо обеих ног из-под грязной набедренной повязки торчали обрубленные культи. - Спуститься надо на два уговня и по гельсам дгапать, пока до котельных не дойдёте. А оттуда один только ход. Но ваще у нас в "дыу" никто не со здоовой башкой не ходит, блааодная сэа, слишком уж опасно. Все лестницы, полы и ходы там стгухнули, а у самого колодца, говоят, нету дна. И смегдит там сташно, пошто поговагивают, будто там от тгупов избавляются.
- Спасибо, Ухо. Если правильно указал и никому про нас не расскажешь, я вернусь к тебе с двадцатью медяками, - условилась Шокракар и кивнула нищему на прощание.

  Теперь они обе шли смердящему тоннелю Клоаки, торопливо и не оглядываясь на недоброжелательные и любопытные взгляды, блестящие из полумрака.
- Возможно, кто-то из Общества уже успел увидеть, как ты поймала Идена и доложить, куда полагается, а это значит, что нас могут ждать, но всё равно будем действовать по возможности скрытно, - тихо говорила Шокракар, спускаясь в чёрный широкий люк с поломанной крышкой. Перед ними растягивался тёмный коридор, в который уже не проникал свет солнца через дыры и колодцы, и потрошительница запалила оба факела, вручив один Иссале. - А если нас обнаружат, то ты по возможности прячься, пока я буду отвлекать на себя, и ищи Хииру.

Отредактировано Шокракар (2019-07-11 18:51:09)

+3

5

Иссала молчит. Она стоит за спиной лжеца, долго смотрит в лицо Шокракар, изрезанное шрамами, но пугающее не этим. В лице командира Иссала видит всё, что она пережила, и наследие того, кем являлась. То наследие, к которому приложила руку и Тамассран. Думая об этом, она не понимает, когда нужно отвести взгляд. Как и тогда, в Орлее. Жгучая боль в следах плети и ножей на спине, животе, груди. Зажившие переломы будто вновь на тех же местах дают трещину. Кожа горит. Внутри всё клокочет, словно в самые ненавистные ночи на привязи у кровати пленителей. Ужасные воспоминания хлещут волнами. Унижения. Издевательства. Льющийся воск. Плети. Хватка солдат. Она молчит, судорожно ловит воздух ртом, отходит к стене, но не может отвести глаз от Шокракар. Встречается с дверью спиной – и тогда всё заканчивается. От боли остаётся липкий неприятный след во вспомненных ранах, словно после тяжёлых тренировок на следующие дни. Но воспоминания… Воспоминания остались. Иссала обнимает себя за плечи и сползает по двери, которую подпирает. Она слышит голос командира, понимает то, о чём говорит та Идену. Но не в силах пошевелиться первые секунды. Губы сжаты в тонкую нить. Тяжёлое дыхание усиленно скрывается, насколько это можно. Лишь из широко распахнутых янтарных глаз ручьями текут слёзы, которые смешиваются с углём и оставляют на серой коже чёрные борозды скорби, неописуемой боли. Того, что другие зовут "прошлое".

Шокракар возьмёт её с собой. Иссала всё равно пошла бы, даже если бы капитан отказалась. Стараясь придти в себя, Тамассран встаёт на ноги и идёт к тому месту, где она спит. Нужно подготовиться. Рубашка стянута через голову и повешена на край ветхой кровати. Туда же отправляются грубые кожаные штаны. Из свёртка, достанного из-под кровати, появляются доспехи и чистая рубашка. Кожаная броня, множество раз чиненная, потёртая, но всё ещё верно служащая ей. Высокий широкий пояс обхватывает талию, к нему подвешиваются кинжалы, мешочек с песком и горсть колючих шипов. Уроки, которая она получила уже здесь, в Вало-Кас. Один небольшой нож, больше похож на кухонный. И, наконец, чёрная накидка-плащ. Она поможет скрыться в тени, если понадобится. Иссала немного думает, а после берёт ленту и подвязывает волосы. Да, она никогда не делала этого с тех самых пор, как вырвалась из плена... но это – Клоака. И поэтому же чёрные скорбные борозды остаются на щеках.

Молчит. Ничего не говорит. Не предлагает. Следует строго за командиром. Видит, как Шокракар сдаёт кузнеца стражнику. Вновь идёт следом и понимает, что боится Шокракар. Не гнева. Не того, что она может сделать. Иссала боится саму "королеву Тал-Васготов". Настоящую, ту, что скрыта под громоздкой бронёй и серой кожей в шрамах. Боится так же, как и все жертвы. И почему-то именно рядом с воплощённым осуждением всего, кем раньше была Иссала, та всё чаще думает, что не должна жить – если её не принимает та единственная, кто может судить о достоинстве Тал-Васготов, то места в Тедасе не будет никогда. Шокракар была права тогда, зимой. Этому миру не нужны такие, как Старик, как малышка Ата или Иссала. Их цена – присыпанное снегом тело на чужой земле. "Два дела" – лишь думает Тамассран, когда Шокракар говорит с кем-то, лишь издали напоминавшим должное от рождения. – "Ива и книга. После – хоть казнь, хоть живое погребение".

Названный Ухом вызывает в Иссале отвращение, как и всякий житель Клоаки. Здесь она второй раз. В первый, с другими Вало-Кас, она познакомилась с самым дном жизни. Тогда она думала так, сейчас видит, что всегда есть второе дно. Такое, как этот безногий эльф. Торчащие культи напоминают об угрюмом кузнеце, отце Аты, и ещё больше вызывают отторжение. Она не смотрит на ползущего на руках, напоминающего больше паука, нежели человека, нищего, старается притерпеться к амбре. Ухо говорит, что внизу ещё хуже. Шокракар прощается с эльфом, Иссала всё ещё молчит. Следует вниз, в непроглядную темноту. На ходу надевает капюшон, который перешила сама. Он вместит и ребёнка – прячет и рога, и белоснежные волосы, хорошо различимые в ночи. Иссала завидует тихому, юркому Каарасу, ловкому и небольшому, рыжеволосому, как и его пропавшая сестра, за которой они спускаются. Каарас, кажется ей, способен спрятаться на пустом месте. Она же слишком огромна, чтобы быть тенью. Слишком слаба физически, чтобы стать воином. Недоразумение. Лишний рот Вало-Кас.

– Как прикажешь, – отвечает она. Принимает факел из рук Шокракар. Держит его над головой и, стараясь ступать бесшумно, идёт вперёд, по тоннелю. Каменистый пол, выбитые инструментами стены. Запах затхлости и разложения разносится по тоннелю, отражается от стен, словно звук. Впитывается в кожу и вещи, вызывает тошнотворное омерзение. Но Иссала напоминает себе: она здесь ради Хииры. Намного более живой и полезной. Намного более искренней. Тамассран идёт впереди. Слушает, что происходит перед ними. Смотрит в темноту, туда, где факел не достаёт. Держится рукой за стену, чтобы знать. Нет, поворотов здесь нет, один тоннель, он лишь иногда прерывается небольшими круглыми комнатами. Ниже и ниже. Так, как и говорил Ухо. Они продолжают идти в полной тишине, в тусклом свете, пока впереди не слышатся голоса и не видится оранжевый яркий свет. Иссала останавливает Шокракар жестом, отдаёт ей факел.
– Я пойду вперёд. – Говорит твёрдо. – Осмотрю и вернусь.
Тише тени, она скользит и прячется за стоящими рядом вагончиками, которые внезапно стали появляться здесь. Спуск, рельсы… котельная. И два человека, один из них держит фонарь, второй – два меча. Они идут и говорят о чём-то, спускаются по скруглённому выбитому спуску. Внизу, среди инструментов и оборудования виднеются другие люди. Тяжёлые доспехи, кожа. Разное оружие. Далеко и видно не лучшим образом. Но зато хорошо видно связанную девушку, по рукам, ногам, вокруг тела. Фигура и рост подходят под Хииру, но выдают её признаки, которые есть у каждого Вало-Кас.
Иссала возвращается к капитану так стремительно, как только может.
– Хиира здесь.

+3

6

Отправив Иссалу на разведку, Шокракар огляделась, присматриваясь, как обратить особенности этого места в преимущества для стычки: мрак тоннеля делал невозможным бой на расстоянии, да и выбоин в стенах со старинными телегами в качестве баррикад здесь было достаточно - а это всегда хорошо, ведь издалека Шокракар представляла собой привлекательную, крупную и почти безобидную мишень, но стоило ей подойти на расстояние прыжка, как баланс сил радикально менялся.   

  Шокракар шагала вперёд, глядя под ноги чтобы не рухнуть в одну из зияющих в полу дыр или не напереться на ржавый кусок металла, но временами посматривала и в спину выхваченной оранжевым светом факелов Иссалы. Идти позади потрошительнице было спокойнее всего, но в этом не было ничего нового: Шокракар всегда предпочитала держать присутствующих в поле своего зрения. Особенно тех, кому не доверяла.
  Конечно, Иссала показала себя исключительно полезной за все эти полгода, которые она являлась частью Вало-Кас: благодаря ей было раскрыто дело о жутких убийствах, она содержала их ветхий дом в чистоте и готовила очень даже вкусную еду. И всё же Шокракар до сих пор не могла задушить в себе нечто, что громоздило между женщинами стену изо льда - даже несмотря на то, что связывало их после той страшной ночи в Орлее. Почему? Да потому что слишком хорошо командир наёмников помнила, как долго и кропотливо могут завоёвывать доверие внедрившиеся в коллектив кунари. Стоило вспомнить одного только Таашата, который годами руководил Вало-Кас, а на деле одного за одним потихоньку сдавал тал-васготов Бен-Хазрат. Были и другие кунари, проворачивавшие свои делишки с меньшим успехом, нежели предшественник Шокракар - как раз благодаря тому, что она была недоверчива.
  И всё же было в Иссале нечто особенное, что не давало потрошительнице наконец принять её. Это нечто вмещалось в одно слово - "Тамассран". При мысли об этом Шокракар ощущала устойчивую гадливость, словно это было упоминанием какого-то мерзкого создания. Даже самые заклятые её враги - агенты Бен-Хазрат - не вызывали в ней этого отторжения, а только понятную, очевидную и кристально-чистую ненависть. Возможно, это было несправедливо. Но стереть вытравленные на подкорке ощущения гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

  Впрочем,Шокракар в данный момент не могла позволить себе лелять свои застарелые чувства. Единственное, что могло беспокоить её в данный момент - это жизнь Хииры. Лишь бы она оказалась жива, и лучше - невридима. Шокракар знала, что даже самый верный друг может в любой момент обратиться врагом, поэтому любое её доверие имело свои границы. В любых отношениях Шокракар всегда имела план "б" на случай, если получит удар в спину, и в этом мире было критически мало личностей, рядом с которыми она забывала об этой своей мнительности. Хиира была одной из них, поэтому потеря её стала бы для потрошительницы равнозначной потере частички себя. Поэтому, услышав, что младшая сестра Каараса находится внизу, Шокракар ощутила, как каменный кулак тревоги, сдавивший сердце, отпускает свою хватку. Значит, её девочка жива. Судорожно стряхнув скововывающее её напряжение, Шокракар выдохнула и, воткнула горящие факелы в дыры на одной из стен - могут понадобиться.   
От душного смрада в горле стоял жирный комок, и женщина порадовалась, что из-за волнения не стала сегодня завтракать и обедать.  А когда она вместе с Иссалой осторожно выглянула через покорёженные ржавые перила в провал шахтной трубы, ощущение только усилилось - снизу поднимались тёплые тошнотворные испарения. Вниз и вверх вилась ненадёжного вида лестница, выдолбленная во влажных каменных стенах, что поросли белым пушком плесени и водорослями, а внизу, на самом дне "дыры" призрачно горели в бледных испарениях зеленоватые огоньки - прежде такие штуки Шокракар видела только на болотах. Откуда-то сверху свисали толстые цепи с массивными крюками на концах - видимо, чтобы вытягивать добытую породу наверх. Прежде, здесь тянули свою лямку рабы-шахтёры, и только увидев это место собственными глазами можно было попытаться представить кошмар, который был рутиной для эксплуатируемых рабочих. Эта шахта должна была стать для них могилой, но вместо этого покой давно усопших вновь был нарушен. Но главное, что замтеила Шокракар - старинная котельная в глубокой выбоине стены колодца, а в ней Хиира. Связаная, она простёрлась на деревянном столе, застеленном грязной тряпкой, а рядом с её лицом стояла пиала, мягко светящаяся красным. Красный лириум. Потрошительница почувствовала, как неприятный холодок касается её затылка. Что они делали с Хиирой? Было похоже, что она без сознания, но Шокракар сумела разглядеть, что девушка слабо шевелится. Живая.
  Серые кулаки потрошительницы судорожно сжались, но больше своего гнева она не выдала. Приметив двух спускающихся мужчин, она прошептала Иссале:
- Этих двух вырубаем сзади, по возможности тихо.

  Действовать нужно было быстро - пока эти двое не успели спуститься на уровни ниже, где они уже были хорошо видны похитителям Хииры, засевшим внизу. Тогда можно было бы тихонько подкрасться к котельной и неожиданно обрушиться на этих уродов кровавой фурией.
  Шокракар кивнула Иссале и вышла на лестничную площадку, тут же прилипнув могучей спиной к поросшей плесенью стене. Здесь в гулкой тишине вертикального тоннеля слышался мушиное жужжание, тихие голоса переговаривающихся внизу и звон бесконечной капели, которые неплохо маскировали тот шорох, который потрошительница не могла не производить, спускаясь вприлипочку к стене. Царящая вокруг тьма служила серокожей не таким уж плохим укрытием, а руку она держала на удобной рукояти охотничьего ножа, готова выхватить его в последний момент, чтобы он не выдавал её отражённым блеском.
Шаг. Ещё шаг. Двое мужчин спускаются вниз, не подозревая, что по лестнице к ним ближе и ближе спускаются две тени: громоздкая, и поменьше. Ступенью ниже. Сердце даже не ускоряет своего бега - столь привычна Шокракар к убийству. Ещё чуть чуть. Несколько шагов и...

  Кр-рак!..

  Ветхая ступенька под тяжёлой поступью Шокракар не выдержала её веса и с хрустом проломилась, посыпав каменными обломками, а капитан Вало-Кас грохнулась на свой твердокаменный зад, больно прокатившись копчиком на несколько ступенек вниз. Идущие впереди разом обернулись и тут же вскинули руки - один с фонарём, второй с оружием.

- Что за... на нас напали! - снизу тут же раздался беспокойный шум, возня и бряцанье.
- Вашедан! - взрыкнула Шокракар, вскакивая на ноги и в прыжке рванувшись вперёд.   Один из вражеских клинков блестнул совсем близко у лица, но воительнице поднырнула под него, схватив мужчину за руку, с хрустов вывернув её, рванув, и выкидывая врага прямо в смердящий зев "дыры". Второй бедолага успел лишь попятиться и подскользнуться, вовремя уцепившись за стену, но его сгребли серые руки, хорошенько приложив о выставленное навстречу колено. Значит - план "б", решила Шокракар. Она отвлекает на себя, и Иссала освобождает Хииру.   
  Быстро оценив долгий путь вниз по вьющейся лестнице, потрошительница решила оставить эту дорогу своей напарнице, а сама, громогласно взревев (чтобы все слышали) прыгнула прямо в чёрную пустоту, на лету ухватившись за гремучие толстые цепи руками. Наверху что-то страшно и гулко заскрипело, цепь дрогнула и с неохотой поехала вниз, а Шокракар потянула её на себя, крутясь и раскачиваясь в противоположную сторону которой была выдолблена в стене котельная с широкой площадкой перед ней. Словно огромный маятник, васготка пролетела над пропастью и едва сумела достать пятками до лестничной площадки уровнем ниже, чтобы хорошенько оттолкнуться от её края и, поймав нужный момент, подлететь к выступу котельной и выпустить тяжёлую цепь из рук. Кубарем прокатившись по пыльному полу, Шокракар вскочила на ноги и вынула оба своих клювообразных топорика, а вокруг неё красным заревом в полумраке вспыхнула аура драконьей ярости. Обдав врагов волной боли, Шокракар сумела обратить на себя  внимание всех похитителей Хииры, которая была здесь - несколькими шагами лишь дальше. Рядом с девушкой вглубь котельной уходили новые столы, на которых рядами лежали мертвецы разной степени разложения, но Хиира - кажется - была невредима. Над ней стоял совсем старый облысевший мужчина в серой мантии и с белым посохом в руках. Всех похитителей было восемь - это Шокракар ещё успела заметить, прежде чем с рёвом броситься в бой.

Отредактировано Шокракар (2019-07-11 20:01:49)

+3

7

Она кивает. Тишина и вправду их союзник. Лезвия выходят из ножен, но она держит их под подолом плаща – любой свет, любая искра, и отблеск выдаст их. Иссала пропускает Шокракар вперёд и осторожнее ступает следом, готовясь броситься в любой момент. Всё тело – будто сжатая пружина, стоит только спустить стопор... Шокракар пристаёт спиной к стене, а она продолжает идти в приседе, держит руки накрест. От напряжения её руки белы, она слишком сильно сжимает рукоятки кинжалов. Впереди показались спины мужчин. Их не разглядеть, да и не нужно, но во рту всё пересыхает. Иссала прекрасно знает, что это за люди, они не достойны пощады, нет ни грамма жалости по их душам. Но Тамассран совсем не часто лишает кого-то жизни. Не так хорошо владеет оружием. Нет, убивать она может, она убьёт и сейчас, но к этому всегда нужно приготовиться. Жаль, что на это никогда нет времени, ведь ещё немного и тускло сверкнувшее лезвие в темноте готово вонзиться в шею сзади...

Громкий треск на мгновение оглушает Иссалу. Она растеряно крутит головой и смотрит, как исполинская фигура воительницы съезжает вниз, вместе с камнями. Их последний союзник, тишина, покинул их. Мужчины видят воительницу, трубят тревогу, стараются быстро разобраться с Шокракар... Но они не знают, кто она такая. Они ещё познакомятся с её гневом в бою. Оглушительный крик падающего в смердящую бездну становится тем самым рычагом, что сбил стопор пружины. Тамассран выгибается в прыжке словно кошка, приземляется на ноги. Шокракар выбирает иной путь, лестница принадлежит ей. И она быстро пересчитывает ногами ступени, сбегает по кругу, где на середине пути встречает невысокого человека. Он поднимается наверх, в его руке меч, в другой – факел, простой и дымящий. Человек пугается и поднимает лицо на высокую фигуру в чёрном плаще – Иссала бьёт его длинной ногой в высоком сапоге прямо в лицо. Она вкладывает в этот удар всю силу, которая копится со скоростью. Её слишком много для человека. Он падает, бьётся головой о хрупкие ступени, а затем катится кубарем вниз. Даже в шуме боя, что внизу раздался отчётливо и быстро, слышно как хрустят его кости от каждого удара. И это не пугает Иссалу, наоборот, будит в ней звериный азарт. Ярость. Удовольствие. Это... вдохновляет бывшую Тамассран, ту, которую люди в Киркволле называют "учительница" и "нянечка". В звуках кости она слышит нечто, что заставляет её понять воинов. И вот это пугает её. Но нет времени дать испугу взять над собой верх.

Она внизу. Шокракар сражается сразу со многими воинами, что стараются окружить потрошительницу. Больше пяти приближаются к воительнице, охваченной алым светом боли и ужаса, а один из врагов... один стоит спиной к Иссале. В его руках Тамассран видит лук, в который мужчина вкладывает стрелу, старается вытянуть тетиву, чтобы метить в командира. Вот, он уже вскидывает оружие и пытается выстрелить... Иссала одним кинжалом обрезает тетиву. Стрела срывается и летит куда-то в другое место, вовсе не в Шокракар. Второй кинжал, словно стальной клык, впивается мужчине в горло, чуть ниже кадыка. Он задыхается, но пытается схватить Тамассран, однако она бьёт вторым кинжалом в глаз, а затем несколько раз в живот. Алая кровь начинает хлестать из ран, попадает на серо-белые ладони и одежду Иссалы. Она лишь брезгливо выдёргивает оружие из убитого и стремится к Хиире. Вало-Кас не простят Тамассран, если из-за неё с Искоркой что-то произойдёт.

Старый мужчина возносит посох над привязанной к столу рыжеволосой Васгот. Иссала слышит его голос, дребезжащий, старческий, с пропадающими звуками. От него веет чем-то неприятным. Сальным. Будто подавленной похотью, но больше – кровью. Тамассран толкает его с разбегу плечом. Старик не держится на ногах, падает, бьётся об угол стола головой и замирает. Иссала переворачивает тело на спину и смотрит на него – иссохший, бледный, кожа в старческих пигментных пятнах. Его рот открыт, а голова падает и не держится. Грудь под серой мантией не вздымается, кажется, он и вправду умер от удара. Нет времени возиться с ним, разбойница подходит к Хиире и перерезает верёвки, одну за одной, освобождая девушку от пут.

– Хиира, – тихо зовёт её Иссала. – Ты в порядке? Я помогу встать, идём. Шокракар нужна помощь.

Тамассран поднимает с пола белый посох старика и протягивает рыжеволосой. Даже если она не может сражаться, она сможет опираться на него... И узнать позже его тайны. Иссала пропускает девушку вперёд, встаёт позади, чтобы подхватить, если она будет падать. Но не успевает сделать и десяти шагов, как слышит за спиной странный звук. Хруст. Шлепки. Булькающие позывы. Внутри всё холодеет от одного звука, а когда разбойница поворачивается... Со столов поднимаются полуразложившиеся покойники. С ближайшего спрыгивает половина туловища, без ног и с частью головы. Перебирает руками, часть позвоночника волочится, словно хвост. Оно тянет руку и старается схватить Тал-Васгот за ногу. С другого стола поднимается распухшее тело в струпьях, сжимает в руке обломок стола. То же происходит и на других погребальных кроватях.

– Беги к Шокракар! – кричит Иссала, переходя на Кунлат. Страх и отвращение охватывают её, она подталкивает Хииру к той, кто позаботится о ней. А сама... сама остаётся здесь. Вновь взмах ногой, пинок: она бьёт сапогом в гнилой череп безногого трупа. Тело оказывается трухлявым и легко рассыпается от удара. Но вот другой, в струпьях и с обломком, подходит быстро и внезапно. Иссала старается увернуться раз, два. Бьёт своим оружием мёртвое тело, но без толку, медленный покойник лишь продолжает атаковать... Ещё раз. Ещё. Снова. Иссалу гонит в бой ужас. Она режет и колет, уворачивается, сосредоточена на враге и не видит, как подкрадывается лишённый плоти скелет с острым обломком кости вместо руки. Укол. Скелет насквозь прокалывает Иссалу, чуть правее живота. Дыхание перехватывает, в глазах темнеет. Она едва пригибается, из последних сил, замечая, как доска метит в неё. Удар сбивает череп со скелета. С криком боли Тамассран выдёргивает осколок кости, разворачивается и старается бежать. Лишь отойдя на несколько шагов она поняла: она потеряла оружие, выронила, когда получила укол. И ещё... Тот старик не умер. Он и поднял покойников.

+3

8

Весь ужас, вся злоба и гнев, что Шокракар терпеливо копила эти три бесконечных дня наконец нашли себе выход, полыхнув алым кругом, который охватил окруживших командира "двуручника" врагов. Потрошительница не знала, как именно работает выпитая ею кровь дракона, но думала, что именно этот эликсир делал её чувства... материальными? Её гнев можно было увидеть - он был пылкого красного цвета; его жжение можно было ощутить кожей и даже на вкус, будто воздух становился солёно-металлическим, да так, что челюсть сводило. Большое и мощное сердце васготки гнало по венам калёную лаву, горы мускул налились горючей силой и требующей выхода энергией, и нечеловечески зарычав, Шокракар освободила себя от стальных оков воли.
  Красным демоном она рванула к ближайшему противнику, не уворачиваясь от полоснувшего её по груди короткого меча. Он умер в криках боли и страдания, но не в собственных  - потому что его смерть наступила почти мгновенно. То был голос словно обезумевшей Шокракар. Хохоча будто сумасшедшая, потрошительница ощутила, как что-то ткнулось ей в плечо - это прыткая разбойница промахнулась, в прыжке неверно выцелив колким стилетом крепкую плечо косситки. Промах стал последним, что успела сделать незнакомка в своей жизни, потому что в следующее мгновение она уже валялась на грязном полу со свёрнутой шеей и широко распахнутыми от ужаса глазами. Где-то рядом посильно помогала Иссала, и Шокракар краем глаза видела, как ярится и преображается в бою бывшая Тамассран - вся её плавность и нежность оборачивалась остервенелостью и жестокостью, как мягкость кошачьей лапки, в секунду сменившаяся бритвенной остротой крючковатых когтей. Тихая, старательная, исполнительная и трудолюбивая, Иссала прятала в себе то, что при взгляде на неё могло показаться садизмом. Но Шокракар знала: почти каждый агрессор когда-то сам был жертвой, и корни подобной жестокости наверняка уходят глубоко и крепко в самый фундамент истории этой девушки. Главное - дать этим вещам правильное направление.

  Часто и хрипло дыша, потрошительница развернулась к оставшимся разбойникам, заметив, что один из них сбежал, кинув троих товарищей отдуваться. Двое разом кинулись на Шокракар, а третья дрожащими руками выцеливала рогатую демоницу из арбалета, но потрошительская аура, по всей видимости, сильно воздействовала и на её тело, и на её дух. Оперённая стрела просвистела мимо дерущихся, в лёгком доспехе одного из которых уже зияла колотая рана. Глухой хруст топориков о рублёную плоть, всплески красного прыснули в каменную стену, осыпались на пол изъеденные кариесом зубы, выбитые серым кулаком в беспалой перчатке. Новый болт клюнул Шокракар в живот, пробив и нагрудник, и кольчужную рубаху - потрошительница ответила арбалетчице брошенным топориком, который с влажым хрустом застрял в разрубленной грудине.

  Боль для Шокракар была не болью - она пела где-то далеко за границами её восприятия боевым маршем, подстёгивая и раздражая, наполняя новыми. И всё-таки женщина вытянула из живота стрелу, зажав рану ладонью и сплюнула красной от крови слюной. Все мертвы - поотдаль лежит старик в мантии, по всей видимости положенный Иссалой. Красное зарево ещё застилало взор налитых алым глаз, но он уже не искал врагов - он искал Хииру.

  Освобождённая Иссалой, Хиира слезла со своего каменного и, кажется, пыталась колдовать, но очевидно без особенных успехов. Шокракар наизусть знала это особенно сосредоточение на её лице, движения её маленьких рук, с которых срывалось ревущее пламя - такого же цвета как её волосы. Обычно было в этом нечто триумфальное, нечто от силы и свободы, но теперь на кончиках серых пальцев лишь мелькнуло несколько искр, а сама Хиира едва устояла на ногах, опираясь о посох.
  Сердце Шокракар болезненно сжалось. В мгновение ока она оказалась подле младшей из троицы Адааров, горячей крепкой рукой поддерживая девушку и обхватывая её за плечи. Бегло она нашла взглядом Иссалу - под сапогом Тамассран рассыпался мертвец. Мертвец? Одержимых духами трупов в Клоаке можно было встретить чаще, чем нормального здорового человека, поэтому Шокракар не сильно удивилась.

- Я здесь, малышка, - совсем рядом с Хиирой раздалось рокотание, будто горная львица, научившаяся говорить, рычала ей успокаивающие слова. - Всё теперь будет хорошо, я с тобой. Ты можешь идти?

  Багровое мерцание вокруг Шокракар постепенно затухало, а далёкий голос боли становился более отчётливым. Хиира делает несколько шагов на подгибающихся ногах, упираясь в пол посохом, а второй рукой обхватывает шею командира наёмников. Позади что-то сипло хрипит и шипит - мертвецов всё больше, но биться с ними потрошительница не собиралась. Завалить сволочей, и дело с концом. Наёмница достала из поясного мешочка маленькую склянку с чёрным кристаллическим порошком и быстро насыпала щедрые дорожки рядом с несущими каменные своды котельной столбами, и дальше по полу у самого входа. Быстро подхватила попавшиеся на глаза листки, разбросанные по испачканному чем-то бурым столу, сунув их за пазуху телячьей куртки, а потом вернулась к Хиире.

- Иссала, уходим! - обернувшись через плечо, рявкнула Шокракар и краем глаза заметила, что её среброволосая помощница уже не дерётся с трупами, но идёт следом за ними. Убежать от ходячего мертвеца - не такое уж сложное дело, правда? Если бы на месте Иссалы был второй Адаар, Рис или кто-то другой из Вало-Кас, Шокракар покинула бы котельную последней. Но Иссала не носила фамилии "Адаар" и не сочиняла раздражающих стихов. Иссала была... Иссалой.

  Не дожидаясь, что бедняжка Хиира сама доковыляет по лестнице наверх, Шокракар подхватила рыжую с её новеньким посохом на руки. Девушка была невысокой и лёгкой, поэтому потрошительница быстро взбиралась по винтовой лестнице, прижимая свою драгоценную ношу к гудящей мощным сердцебиением груди. Кому-кому, а Шокракар такие упражнения были по плечу. Один пролёт оказался позади, и потрошительница остановилась уровнем выше, откуда они с Иссалой впервые разглядели вход в котельную, а затем поставила Хииру на ноги. Сейчас она возьмёт оставленный ею факел и закинет его в зев котельни, чтобы подорвать её к херам собачьим, превратив в склеп, и они втроём уйдут отсюда. Шокракар обернулась, чтобы убедиться, что Иссала бежит позади неё... но Иссалы на лестнице не было. 

  Мертва? Скорее всего. Стоит ли проверять? Возможно, Иссала уже мертва. Она и в живом-то теле казалась сломанной, мёртвой изнутри, так нужно ли рисковать, оставляя Хииру одну ради моральной калеки? Вдруг, сбежавший разбойник где-то здесь и причинит Хиире вред, пока Шокракар там занимается спасением той, кого, возможно, уже не спасти? Женщина представила, как спускается вниз, чтобы обнаружить труп бывшей Тамассран, а когда возвращается - находит мёртвой и Хииру. Но решать, кто больше достоин жизни - Хиира или Иссала - было гораздо сложнее, чем действовать, а последствия такого выбора ей потом всю жизнь на горбу нести. Сдавленно зарычав, Шокракар выругалась и обернулась к рыженькой:

- Я скоро вернусь с Иссалой, малышка. А ты наскребёшь немного своих сил и бросишь в котельную один свой волшебный огонёк по моему знаку, хорошо? - с придыхом пробормотала запыхавшаяся потрошительница, глядя Искорке в глаза и держа её за плечи. - Один огненный заряд, чтобы подпалить порох, и мы все вместе уйдём отсюда. И смотри в оба, не высовывайся - возможно, здесь ещё остались наши враги.

  И выпустив Хииру из своих рук, Шокракар вновь побежала по лестнице обратно - туда, где, возможно, Иссала переживала последние мгновения своей злосчастной жизни.

Отредактировано Шокракар (2019-07-28 18:35:25)

+2

9

[indent]Впереди широкая спина Шокракар. За ней ничего не видно, ни куда идти, ни прохода – Иссала бежит следом, словно на свет маяка. Или как мотылёк на огонь, который летит лишь потому, что больше ничего не видно, а в конце его не ждёт ничего, кроме смерти. Это больше похоже на отношение Иссалы и Шокракар – свет командира, который сжигает бывшую и ненавидимую ей Тамассран.

[indent]Острая боль в ране от укола. Она расходится по всему телу, словно быстро растущая изморозь по стеклу. Она заставляет оступиться на ровном месте, споткнуться и упасть. Не покрытая ладонь встречает камень и землю, а те снимают с неё кожу и оставляют ссадины. Тамассран вскидывает жёлтые глаза и видит, как могучая рогатая фигура удаляется с каждым шагом, поддерживая вторую, рыжеволосую. Это происходит вновь, её соплеменники опять бросают её, повернувшись спиной. В прошлый раз – на растерзание Тевинтеру и чудовищному плену. В этот – настоящей смерти и покойникам, которые стремятся утащить в свой мир молодую женщину. Сопротивляться даже не хочется: предательство повторилось в точности.

[indent]Но что-то заставляет Иссалу подняться, из последних сил. За спиной уже слышится влажный свист, который издают при дыхании больные. Это подгоняет девушку, она вскакивает, морщится от боли, но бежит, бежит к той лестнице, по которой спустилась. Едва не падая, сжимая рану, под которой липкая и тёплая кровь стекает на руку. Но лестницы больше нет, она осыпалась под тяжёлой фигурой Шокракар, что несла Хииру. Иссалу охватывает страх. Сердце стучит так, что его слышно даже не смотря на хор хриплых голосов покойников, идущих за ней. Она держится за стену и поворачивается в сторону, где лежат лишённые жизни совсем недавно, ей и Шокракар. Там есть цепи, по которым спустилась командир, бросившая её здесь, унеся самое дорогое для себя.

[indent]Иссала с трудом перешагивает через убитого ей лучника, он лежит ближе всего к осыпавшейся лестнице. У Тамассран есть несколько секунд, медленные трупы ещё далеко. Ещё несколько тел, под которыми кровь. Раны, от которых умирают болезненно и моментально. У той самой цепи лежит мужчина, сжимает короткий меч. Почти у самого края площадки, с которой видно толстую цепь, по которой раньше поднимали добытое. Из хода, куда уходят эти цепи, невыносимо разит мертвечиной, хуже, чем там, за спиной. Цепи далеко, не достать руками – нужно прыгать. Иссала оборачивается назад и видит сперва подступающие полуистлевшие тела, скелеты и раздувшиеся от гниения. Она не сразу обращает внимание на белую фигуру, словно нарисованную ребёнком душу. Точнее, не сразу понимает, кто это: костлявые тонкие руки, взмывшие вверх, что сжимают сиреневый свет. Лишь спустя мгновение до Тамассран доходит: тот мужчина, некромант, Саирабаз. Свет стал ярче, Иссала опускает взгляд. Из глаз, рта и ран убитого мужчины с мечом исходит такой же яркий, словно сияние северного неба, свет. И у других покойников, оставленных командиром Вало-Кас тоже. Когда лежащий под ногами поднимает руку, Иссала прыгает в сторону цепи: времени раздумывать больше нет.

[indent]Падение, всё ниже и ниже, но Иссала долетает до цепи и обхватывает её ладонями, а затем ногами. Та, что содрана, чудовищно болит, но из последних сил, подгоняемая ужасом, Тамассран держится. Держится за цепь, которая с огромной скоростью несётся вниз. Её веса хватило, чтобы заставить ворот провернуться и начать спускаться, раскачиваясь от быстроты в разные стороны. Каждый качок бьёт цепь об не широкую шахту, а тем самым и бьёт об стены и без того пострадавшую Иссалу. Удар. Ещё удар. Из последних сил Тамассран держится, вцепившись в звенья побелевшими окровавленными пальцами... но цепь резко останавливается. По инерции Васгот трясёт и она срывается, не удерживается, и продолжает падать. Лишь в последнюю секунду она успевает зацепиться за острый ржавый крюк на конце, ещё раз поранившись об него рукой, на этот раз второй. Вонь здесь становится невыносимой, тошнотворной... такой близкой к ней. По-настоящему близкой, висящей Иссале не хватает меньше метра, чтобы коснуться носком сапога ужасной жижи, в которой плавали кости, черепа и сброшенный Шокракар несчастный.

[indent]Из последних сил она подтягивается, встаёт на крюк ногой. Силы покидают её, тело невыносимо болит, а вонь, от которой режет всё, что только можно, отнимает последнее. Это конец. Рождённая в Кун, ставшая жрицей, брошенная на произвол первый раз, бывшая рабыней и потерявшая единственную, кто относился к ней хорошо. Она не смогла помочь ей, Иве, не смогла найти место в новой жизни, освобождённая от оков и от Кун, потерявшая ту, кого могла бы назвать дочерью и преданная, принесённая в жертву, последней надеждой. Конец здесь, в выгребной яме, станет такой же покойницей, как и сотни сгнивших здесь до неё. Кун был прав в одном: в конце жизни все станут одним и тем же.

[indent]Она слышит своё имя сверху. Голос знакомый, но его она не узнаёт сразу. Тамассран решает, что это предсмертное, что-то из Тени зовёт её к себе. Но голос продолжает, кажется, ближе и настойчивее. Это... Шокракар?
– Убирайтесь отсюда! – Кричит Иссала. Даже если это всего лишь ей кажется, она не станет никого ни о чём молить.

+2

10

Ступеньки летят мимо, мелькая под быстрыми ногами, мускулы горят после физической нагрузки, и критически - просто смертельно хочется вздохнуть полной грудью, но каждый глубокий вдох оканчивается тошнотворным спазмом где-то в середине груди: спёртый воздух густой и тёплый, у него вкус гнили и разложения и по сравнению с этим, даже то, чем приходилось дышать населённой части Клоаки казалось глотком свежего горного ветерка.
Шокракар спускалась, не решившись повторять своего манёвра с цепью, и оказалась права - Исаала, как-то странно скрючившаяся, показалась из провала литейной и... сиганула прямо в дыру. Но прежде, чем потрошительница успела хорошенько охренеть, оказалось, что бывшая Тамассран вовсе не решила устроить акт самоубийства, а спасала свою держащуюся на волоске жизнь. Схватилась за цепь, а потом проскользила вниз, видимо, не в силах удержаться.

- Иссала! - рявкнула Шокракар гулко, и звук её голоса разошёлся по шахтному стволу, затерявшись где-то наверху колодца. - Ты можешь подтянуться?.. Что-о?!

  От ответа Иссалы лицо Шокракар удивлённо вытянулось. Её что, послали только что?

- А ну подымайся, (непереводимая ругань на кунлате)! Я десять раз не буду повторять! (больше непереводимой ругани на кунлате) ! Давай, ну же!

  Иссала, однако, изволила проявлять чудеса кунарийского упорства, отказываясь (а может, она просто уже была не в силах) хотя бы чутка покачнуться, чтобы Шокракар могла удержать тяжеленную цепь и вытянуть серокожую упрямицу. Зеленоватое мерцание на дне колодца высвечивало Иссалу, и потрошительница разглядела, что девушка, похоже, серьёзно ранена и вот-вот выпустит из рук цепь. И хотя падать вниз было недалеко, даже необученная делу врачевания Шокракар знала - если искупалься в трупных ядах и миазмах с открытыми-то ранами, то сдохнуть от какой-нибудь мерзятины можно наверняка. Может сбежать вниз и ждать пока Иссала сама как перезревший фрукт упадёт ей прямо в руки? Но кто знает, как далеко дно этого мерзотного супа из трупов, плавающих в старой застоявшейся воде? Брррр. Пусть это остаётся планом "б".
Следом за девушкой мертвецы, которых Иссала, видимо, так и не убила. Вяло так, с претензией на бег, больше напоминающим не-лёгкую рысцу стоящих на грани смерти столетних старцев. В попытке добраться до болтающейся над смердящей пропастью Иссалой, трое из них прыгнули вниз, вытягивая вперёд такие слабые с виду руки. 

- Аа, жизнь моя жестянка, - простонала Шокра, беря короткий разбег, и вновь сиганула над смрадной бездной, вцепившись в толстую цепь как в Жозефину после долгой разлуки. Цепь покачнулась, а потрошительница принялась спускаться, в приятном (нет) предвкушении того, как ей придётся подниматься обратно хотя бы на уровень выше, волоча на себе раненную Иссалу. Хорошо хоть, что мертвецы их здесь достать не смогут.

- Значит так, да? Хочешь узнать, кто упрямее? Я тебе покажу, как приказам не подчиняться... - ворчала себе под нос Шокракар во время спуска. Слабость от потери крови потихонечку давала о себе знать, но пока время вело свой счёт не на жизнь, а на смерть, потрошительница не замечала этого и гребла из оставшихся сил большой ложкой. - Провоняю теперь на всю жизнь, как я к Жозефине потом поеду? Она меня к себе на милю не подпустит. Только ведь отношения наладились... И где рыжий, когда его так не хватает? Ходишь тут, сестёр его спасаешь, а он там... ух... работает. Понимаешь ли. Зараза.   

  Добравшись до Иссалы, Шокракар, всё ещё обнимая цепь одной рукой, потянулась к бывшей Тамассран и словно котёнка, схватила её за шкирку.

- Только попробуй упираться, и улетишь вниз, насмерть захлёбываться в трупных ядах и червях, - сдавленным голосом просипела потрошительница, с нечеловеческим усилием вытягивая Иссалу к себе и прижав её к груди как родненькую. - Ну давай... держись за меня... слышишь? Нас ждёт Хиира, не зря же я бросила её там одну... - пыхтела Шокракар, обливаясь потом и медленно карабкаясь вверх - благо, можно было просовывать ступни в звенья и отдыхать. И всё бы ничего, и торопиться даже некуда: главное добраться до следующего уровня, а там раскачаться и спрыгнуть. Но тут краем глаза наёмница заметила свечение, исходящее из литейной, из которой повалили новые мертвецы - те, кого она только что убила. Но как?..

- Дерьмо, только не некроманты. Ненавижу, блять, некромантов, - сквозь зубы ругнулась наёмница, наконец догадавшись, что означают появляющиеся тела, разгуливающие с несовместимыми с  жизнью ранениями. А раз некромант - то и магией стреляться будет. Поднатужившсь, потрошительница быстрее полезла наверх, чем продемонстрировала
чудеса потрошительской силы вкупе с косситской выносливостью. И гаркнула надорванным голосом:

- Хиира! Давай!

Отредактировано Шокракар (2019-08-01 09:18:27)

+2


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Ветер крепчает [11 Царепутя, 9:44]