Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Часть вторая. Таящееся зло » Окольный путь [27 Волноцвета, 9:45 ВД]


Окольный путь [27 Волноцвета, 9:45 ВД]

Сообщений 1 страница 29 из 29

1


http://s9.uploads.ru/DSTx0.jpg

Окольный путь [27 Волноцвета, 9:45 ВД]

Время суток и погода: темная душная ночь, безветренно
Место: побережье залива Риалто, близ города Салле, Антива
Участники: Мис, Каллиан Табрис, ГМ
Аннотация: двум эльфийкам армии Ужасного Волка поручено раздобыть сведения о том, что творится на дредноутах кунари. Это необходимо, чтобы убийца мог выполнить свою работу. Вот только добраться до вражеского флота - не самая легкая затея. Приходится не только импровизировать, но и рисковать своей шкурой.

0

2

Город, стоящий на мысе, упрямо выдвинутом в море, венчая залив, сиял огнями. Не то, чтоюбы прежде в Антиве кто-то скупился на масло для светильников и факелов, но теперь, когда беженцы из Ривейна и особо пессимистично настроенные антиванцы внезапно поняли, что выход по морю для них вот-вот закроют, жизнь в городах забурлила даже по ночам.
Табрис неприязненно поморщилась, когда мимо нее и напарницы, бредущих по обочине, проехала повозка, запряженная мулами - несло от тех, и от их владельца, изрядно.
Эльфийка покосилась на темноволосую товарку. До сих пор, с той поры как пришлось пройти через элювиан, оказавшись на этом берегу, Каллиан никак не могла окончательно прийти в себя, хотя и понимала, что безукоризненное выполнение этого задания - вот, что может её реабилитировать в глазах Ужасного Волка.
А ошибалась ли Мис?
Спрашивать воровке не хотелось - она еще не слишком доверяла напарнице.

Но доверяла достаточно, чтобы быть готовой вместе с ней сунуться в пасть к демонам или кунари.
Проблема была в другом - залив, простор воды и открытого неба.
Уже сейчас, едва отойдя от города, Фенёк предпочитала смотреть только себе под ноги.
- Значит так... я узнавала. Есть несколько эльфов. Тихие такие, будто мешком прибитые... изредка шастали из города куда-то. Создателю не молятся, Ужасного Волка тоже не поминают. Или отступники, или, что вероятнее, очередные шпионы кунари. Нам не достать корабль и не добраться до планов рогатых придурков, если не будем понимать, что творится. Предлагаю сначала этих белобрысых проверить.

Воровка посторонилась, сходя на обочину, пропуская широкую повозку, запряженную парой лошадей-тяжеловозов, из города выезжала какая-то дворянская семья.
Взблескивая желтыми, почти волчьими, глазами, Табрис прикинула, что ценного может быть там, на чужой повозке. Пара вооруженных всадников следом поумерила воровской пыл, пришлось опять вернуться к делам насущным.

- Хотя вариант с тем, чтобы прикинуться ополоумевшими и самим поплыть и сдаться кунари - он тоже возможен. Но я не уверенна, что нам не прополощут мозги. У меня их и так немного.

+3

3

Мис не нравилось то, что с ней отправили кого-то. Привыкшая всегда и везде быть одной, она чувствовала себя не в своей тарелке. Интересно, эта Каллиан была настолько же против того, чтобы ее отправляли вместе с Мис?  Мис видела воровку пару раз, и то мельком, но как-то не горела желанием перетереть пару слов. У них не было ничего общего, вот что знала Мис. Она вообще не слишком хорошо относилась к городским эльфам, считая их прихлебателями людей. Или жертвами. И то, и другое Мис презирала, даже несмотря на то, что когда-то сама стала жертвой людской Игры.
Но, в конце концов, Мис отвечала за жизнь агента Соласа. Надо хотя бы изобразить нормальное отношение. А не кривую улыбку, перечертившую ее лицо, словно ужасный шрам. Темноволосая отвернулась, пряча усмешку.

Слушала Мис вполуха, но все-таки основную мысль уловила. Она заговорила хрипло, отрывисто, тихо, стараясь не смотреть в сторону Каллиан. Манера ее разговора была вполне обычной для нее самой, но Каллиан могла показаться странной. И... пусть.
— Хорошо, пойдем их проведаем. И заодно пощекочем им горлышки. — Усмехнулась Мис. — Если понадобится, конечно.
На последние несколько фраз Мис передернула плечами, глядя на темную воду, плескавшуюся в заливе.
— Глупый вариант, — отрезала темноволосая эльфийка сухо, неприятно. Ее голос был неприятен, как скрип по стеклу. — Ты вообще представляешь себе пути отхода?

Если мы разворошим это гнездо, подумалось Мис, мы в любом случае окажемся в плену. Она покачала головой.

— Видимо, кто-то сильно тебя не любит. Поздравляю с этим. Меня по большей части ненавидят. Придется как-то выкручиваться, если попадемся в плен, а это, скорее всего, и случится. В конечном итоге. Fenedhis lasa, — выплюнула Мис ругательство, злая на свою растерянность. Ее слова были колкими, несмотря на недоумение.

Говорила Мис достаточно тихо, поддерживая вид приватного разговора. Почти шепотом. Их не должны были услышать. Правильным был бы вариант говорить на элвише, но то привлекло бы больше внимания к двум эльфийкам. Впрочем, едва ли было бы понято окружающими. Провожая взглядом так заинтересовавшую Каллиан повозку, Мис вздохнула. Воры оставались ворами. Как и убийцы — убийцами. Сама она невольно прикинула, как пережет шеи этим кунарийским виддатари, и улыбка вновь вернулась на ее лицо. Она любила убивать. Любила делать это восторженно и красиво, со своим почерком.

— Если это весь план, то пойдем. Проведаем этих виддатари для начала, а потом решим, как поступить.
Интересно, эта Каллиан того же возраста, что и Мис? Странно, что вообще подобный вопрос озадачил Мис при взгляде на напарницу. Но вопросу не было места, было место молчанию.
Мис решила молчать, предоставив говорить Табрис. Поболтать та, видимо, любила. В отличие от Мис.

Отредактировано Мис (2019-06-08 22:14:22)

+2

4

- Что? Нет. Это же... фанатики. Нельзя к ним так. Нужно действовать тоньше. - Воровка даже возмутилась, воззрившись на напарницу, сбиваясь с шага. Всё-таки, бытность мастером-вором накладывала свои нюансы. Табрис редко убивала. Только защищаясь, а вот так, исполняя Заказ: нет, это было не её стезей. Потому рыжую аж передернуло от усмешки остроухой товарки.
А потом, избегая смотреть на воду, Каллиан порылась в карманах - кое-какая мелочь имелась, но вряд ли это поможет склонить чаши весов чужого взгляда на мир. Будь у Фенек способности Ужасного Волка, вообще проблем с убеждением не было бы. Но мечтать не вредно.
- Если всё делать тихо, нас бы не хватились даже на корабле. - Скривившись, услышав почти привычную уже древнеэльфийскую тарабарщину, Табрис зыркнула на Мис. Та была такой же мрачной и не слишком-то приятельственной.

"Если так подумать, мы обе выглядим как злые сутулые псины. Вполне себе маскировка и так. От войны радостные не бегут, верно же?" - Мысль озвучивания не заслуживала.
- Точно, видатари. Или виддатари. Или как их там. - В сортах кунари рыжая не разбиралась: достаточно было того, что васготов и тал-васготов научилась от них отличать. Остальные нюансы враждебной культуры были ни к чему. Хотя... тот же Северо Ратей, где-то там, далеко, влезающий в шкуру-обманку, наверное, уже знал всю подноготную рогатых.
- Ну, пойдем.

Все города Тедаса едины в одном - эльфы живут на отшибе и в самой дряни. Говорят, где-то на Лломерине у них было отличное поселение, где пираты не трогали ушастых, но сейчас вокруг Лломерина вражеские корабли - так ли хорошо будет тем эльфам скоро?
Окраины Салле не сильно отличались от любых других - чуть стены хибар потоньше, чем в Киркволле или Ферелдене, а так - грязь и грязь. Когда Волк исполнит предначертанное и задуманное - все закончится. Уйдут из мира все ужасы и несправедливость. На обломках человеческих империй вырастет прекрасный мир.
Каллиан не была уверенна, что доживет до этого, но поспособствует - это верно.

Усмотрев на одной из стен характерный символ, рыжая переглянулась с Мир, а после провела пальцами по сушеным трубочкам из тростника, висящих у тяжелого полога из старых парусов над проемом двери.
В хибаре послышались шаги.
Отвернувший полог эльф (половина его лица) выглядел обыкновеннейше - большие, мутноватые, правда, глаза, скорбные тени в уголках рта, блеклые от недостатка мяса, волосы.
- Анаан эсан Кун? - Облизав губы, с диким акцентом, произнесла воровка, кое-что подслушавшая, кое-что намотавшая на ус за свою долгую жизнь.
- Вы кто? - Удивился эльф.
- Свои. - Пожав плечами, ответила Каллиан и покосилась на Мис. Возможно, им следовало куда больше доверять друг другу. И предупредить чернокосую стоило, чтобы прикинулась глухонемой.
Эльф озадаченно посмотрел на Табрис, потом на Мис. Осторожно отодвинул полог.
- Мы никого не ждали в такой час.

Оглядываясь на напарницу, Каллиан, все же, сунулась внутрь.
- Так получилось. Нам нужно где-то укрыться. - Из того, что поняла Табрис о чужой культуре, кунари предпочитали говорить мало и по сути дела. Это было на руку той, кто пыталась играть в таллис.
"Только бы настоящих таллис тут не оказалось".

Внутри было мрачно. По блеску чужих глаз, воровка приметила еще двоих остроухих. Сидели тихо, в углублении пола, обложенного камнями, горел небольшой костерок.
- Так откуда вы? - Спросил опять "унылый" эльф.
- Пусть вторая говорит. - Хрипло прокаркало из темноты: старуха, с выбеленными временем волосами, выбралась поближе к свету. таких старых эльфов Фенек никогда не видела. А женщина смотрела не на нее.

"Ох, ты ж драконья подмышка... выкрутится или будем драться?" - Внутри у воровки все заледенело.

+2

5

– Делай тогда, как тебе угодно. – Колко высказалась Мис. Это были ее последние слова, обращенные к воровке, пока обе шли. Мис чувствовала неудобство, словно она надела сапоги, что были чересчур ей велики. Или заноза под ногтем нагноилась и свербела. А ведь всего лишь с ней послали эльфа, который помимо того, что вынужден был идти с ней, еще и высказывал свою точку зрения, с коей Мис не была согласна в корне. Проще по-тихому перерезать этих иноверцев. А теперь… начнутся неудобные вопросы, много непонятного и того, о чем черноволосая знала меньше, чем ничего. Она слышала, конечно, о некоторых нюансах кунари, но близко не была знакома с их обществом.

Каллиан же делала все на авось. Честно говоря, Мис даже не могла взять в толк, зачем Волк отправил ее сюда. Табрис же совершенно не разбиралась в обычаях чуждого им обеим народа. Или все-таки разбиралась?.. Проверить возможно только на практике. И это – один из роя вопросов, занимавших голову Мис. Ее уважение к Волку несколько поколебалось. Точнее, не несколько, а здорово поколебалось.

И ведь действительно, Табрис разбиралась плохо. Мис недовольно хмыкнула. Мис разбиралась не сильно больше, но она была и предназначена для совершенно другой роли. И спектакля иного. Не того, что собиралась разыграть Каллиан. Хоть бы у Табрис хватило знаний разыграть все до конца.
Мис подыгрывала, как могла. Хоть как-то. Не резать же старуху, в самом деле, покосилась черноволосая на пожилую эльфийку. Конечно, характер у Мис был совершенно не сахар, но резать старых эльфов… Даже для нее это было слишком.

– Мы из Бен-Хазрат, из Орлея. Пожалуй, это все, что следует вам знать. – По акценту Мис можно было бы понять, из какой части Орлея она прибыла, но едва ли эти эльфы-виддатари разбирались в подобных тонкостях. – Шанедан. Мы пришли с миром. – Мис максимально не натянуто улыбнулась, подтверждая свои намерения. Что дальше делать, эльфийка не имела понятия. Что-нибудь придумает Каллиан? Ну и скользкое же дело. Хуже, чем мокрое.

Убийца почти не знала кунлат, но отдельные словечки слышала. Больше как-то эльфийский всегда интересовал ее. Ее вообще довольно сильно удивляло, как и зачем эльфы становились виддатари. Надеялись, что серокожие гиганты защитят их? Наплевав на прошлое, на то, что может предложить Волк? У Волка были хорошие цели. Пожалуй, именно из-за целей эвануриса и спасения Бриалой Мис и стала агентом. Но чужая душа – всегда потемки. Не стоило сейчас думать об этом. Надо сосредоточиться на деле.

Мис посмотрела на Каллиан, и взгляд ее можно было читать как открытую книгу. В которой было написано: «Какого нажьего дерьма мы тут делаем?»

Мис не особо просекала происходящее.

Мис себя чувствовала дурой не меньше, чем...

«Создатель возьми, сколько эта дурочка планирует провести среди кунарийских оборвышей? Меня они уже бесят. А бабка – особенно. С ней могут начаться проблемы. Уж больно дотошная».

У бабки был жизненный опыт. Опыт против незнания и лжи. Не похоже, что чаши весов были на стороне обеих эльфиек.

Отредактировано Мис (2019-06-25 14:12:17)

+2

6

Каллиан явственно чувствовала как скатываются капли пота у нее между лопаток. А надо было стоять устало, но не слишком-то напряженно: казалось Табрис, что именно так должны выглядеть шпионы.
Вот только воровка была не уверенна, что они всё делают правильно. Пауза после ответа Мис повисла долгая. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять - старуха не верила им. Не верила, но наблюдала. Слушала. Говорят, ложь можно услышать, но диковинный, даже для уха киркволлской ферелденки, западный акцент напарницы, был именно что западным акцентом.
Кем надо было быть, чтобы сунуться к прислужникам кунари в стране, что будет вот-вот завоевана?
"Понять бы, о чем думает старая карга", - Табрис огляделась, потом сглотнула, выразительно косясь на глиняный кувшин, стоящий неподалеку от костра. Всё должно было быть естественно.

- Сколько времени вам нужно? - Вновь прокаркала старуха, на миг смеживая почти белесые, но всё еще зрячие глаза.
Это не было утверждением, что им поверили, но Каллиан уже была почти довольна: - До смены караулов.
- Откуда знаешь, что мы следим за воротами? - Встрепенулся один из молодых. За что тут же получил от старухи недовольный взгляд. Каллиан мысленно поаплодировала своему везению и покосилась на Мис, теперь выразительно.
- Она всё вам уже сказала.

- Сказала. - Старуха будто нарочно тянула. И через миг, когда снаружи послышались тихие шаги, стало понятно, что ничего случайного нет. Тот, кто шел сюда, умел ходить тихо, но был слишком крупным для эльфа.
Всё-таки, воровке и убийце повезло.
Эти эльфы, живущие за чертой города, интересовали кунари. И были, наверное, полезны им. Стоило разобраться.
Но мысли и сравнения предположений, а так же защита от пинков убийцы могли подождать - Табрис успела заметить как старая ведьма резко дернула рукой, бросая в неё железно взблеснувшей цепью. Уклониться, чтобы металлическая змея не обмоталась вокруг шеи, получилось, но сидящий у огня эльф дернул за ногу, сваливая наземь, кидаясь в бой молча и, от того, страшно. У него в руке что-то было, кажется, нож.

Мис, стоявшей ближе к пологу, досталась иная опасность - кунари, подошедший к лачуге.
Всего несколько минут, отделившие пару агентов Волка от воина Кун... подойди эльфийки позже, возможно, они бы заметили входящего в дом рогача и побереглись бы.
Но девушки пришли раньше. И тот, кто под покровом ночи, пришел сюда, одернув полог, застыл на миг: оценивая взглядом темных глаз происходящее. Лишь миг на то, чтобы увидеть, что эльфы катались по земле, пытаясь скрутить рыжую - и кунари потянулся за своим клинком.

Отредактировано Каллиан Табрис (2019-07-05 21:02:51)

+2

7

Вот же в нажье дерьмо они вляпались. Мис была с самого начала против подхода Каллиан в этом рогатом деле. Они обе знали ничтожно мало о вере Кун и еще меньше — об их обычаях. Неудивительно было, что в итоге разворошили этот гадюшник. Бабка действительно быстро смекнула, в чем дело. Оставалось только думать и гадать, для чего бабульке сдался этот Кун? Ей скоро на тот свет пора, а не рассуждать о высоком. Мис, подпиравшая стену лачуги, едва не высказалась крепко, едва не рассмеялась жестко. Но вскоре стало совсем не до смеха.

Они были подозрительны. Они следили. В самом деле, как змеи, заготовившие бросок, смертельный для жертв. Чего они ждали?.. Мис внезапно стало понятно, чего. Она кожей почувствовала сзади шевеление воздуха, и по шее пробежала стая мурашек.

Полуоборот, вдох сквозь плотно стиснутые зубы. Словно шипение. Мис видела, что делают с Табрис эти оборванцы, но пока слишком была занята тем, что происходило у нее за спиной. Главное, чтобы спутницу не пришибили ненароком. Но первая и единственная сейчас необходимость — выжить самой. У Волка, конечно, еще имелись убийцы, но Мис... предпочитала не рисковать. У нее еще пока были планы на эту жизнь, и, не в последнюю очередь, она жаждала отомстить тем, кто убил ее семью. Парадоксально, но именно с этого момента начался ее путь убийцы. Сначала будучи отравительницей, она ступила на скользкую дорожку убийств и теперь не могла остановиться. Да и когда ей останавливаться-то?.. У нее нет времени, она отмеряет каждый вздох на чужую жизнь.

— Табрис... — эльфийка изменяется в лице и, снимая метательный нож, мгновенно кидает его напарнице, чтобы та могла дотянуться до него. На этом пока забота о ближнем у Мис завершилась. Пора бы подумать и о своей шкуре.

Эльфы были действительно связаны с кунари. Тому доказательством было появление еще одного лица в их маленьком спектакле — кунари, рослого белогривого рогача. Мис сначала не верила глазам, а потом поняла. За ней. Она позволила рогатому подойти ближе, на расстояние удара, а после ударила, метя в пах.

И приготовилась к опасному, будоражащему кровь танцу лезвий. Она крутилась, насколько позволяло пространство лачуги, выискивая открытые места в обороне рогатого, которому, похоже, не в привычку было видеть подобное.

+1

8

Когда серокожий гигант вошёл в хижину, таким образом перекрывая Каллиан и Мис путь к отступлению, рвение окруживших их эльфов усилилось. Четверо против двоих. И хотя одна из кунари была старухой, рогатый великан с лишком компенсировал её старость и слабость.
- Vinek, mar kathas, - рычащий голос вошедшего кунари был спокоен, когда он шагнул к танцующей перед ним черноволосой эльфийке. Он не старался атаковать её своими короткими ножами, блестевшими у него в руках, лишь уворачивался от атак Мис с ловкостью, которой могли позавидовать гуттаперчевые циркачи. Похоже, убийца была решительно настроена на драку с великаном, что и позволило одному из эльфов незамеченным подкрасться сзади и обрушить на голову Мис увесистый деревянный короб, лишая её сознания.
Старуха тем временем подоспела к завалившему Табрис соратнику, перехватывая брошенный черноволосой метательный нож. А тот уже успел ударить Каллиан в лоб рукоятью своего кинжала. Вскоре с помощью рогатого кунари, рыжая воровка лежала лицом в пыльный пол, скрученная, с заломанными руками.  На голову ей тут же нахлобучили пыльный старый мешок - также как и Мис, а эльфы позади заговорили с вошедшим на чистом кунлате.
- Saam berenaat bas? - скрипучий голос старухи удивительно смягчился, когда она обращалась к снежноволосому гиганту.
- Ben-Hassrath ebra sala. Taashath vastaam, kadan. Vantaam bas, ban-tar Llomerin, - низко пророкотал тот в ответ.
- Na'thek, - отозвался с одышкой эльф, которому удалось завалить Табрис. Трое завозились, и вскоре вторгнувшимся в хижину шпионкам накрепко связали запястья за спиной. Похоже, убивать их не собирались. Во всяком случае пока.

***

Сколько времени прошло с той неудачной драки  в кособокой хибаре близ города Салле? Сложно сказать, когда ты связан и слеп. Но обе кунарийские пленницы могли совершенно точно утверждать, что после их увели на корабль - о том говорил крик чаек и шум волн, а так же покачивающаяся под ногами палуба. Сначала Мис и Каллиан держали рядом, болезненными тычками предотвращая всякие попытки наладить разговор. В тёмных нутрах кунарийского дредноута они и провели остаток своего путешествия. На вопросы пленниц отвечали неуклонным молчанием, но изредка по очереди снимали с их голов чехлы, чтобы дать напиться и поесть скудной еды. В такие моменты всё, что они могли разглядеть - это заставленные ящиками грузовые помещения. Как оказалось, Каллиан и Мис были не одиноки в своей беде - вдоль стен трюма томились несколько других пленников с такими же хламидами на головах. Надзирателей всегда было несколько - они ходили между рядов пленённых с тяжёлыми дубинами в руках.

  Всё это продолжалось, пока вереницу связанных невольников наконец, не вывели из душных трюмов на палубу, а дальше по трапу - на твёрдую, проложенную камнем землю. Вокруг звучали выкрики и разговоры на куналте, изредка перемежаясь с торговым, тронутым антиванским и ривейнским акцентами. Мис и Каллиан так и не дали вступить в контакт, а после высадки их вовсе разделили, после чего каждая оказалась в довольно-таки просторной тёмной камере. Только тогда молчаливые стражи - среди них были серокожие, эльфы и люди - избавили пленниц от их чехлов и связывающих руки пут. А потом оставили их одних.
Каменные камеры для заложников были совершенно одинаковыми: чисто убранные коробки с расстелеными в углах свежими циновками, тазом с чистой водой и подносом, на котором пестрели варёные овощи и вяленые мясные полоски. В толстых обитых металлом дверях маленькие зарешётченные окошки чуть выше уровня глаз. За ними открывались тёмные коридоры с похожими дверьми.

[nick]Кун[/nick][sign]«Борьба — иллюзия. Прилив начинается и заканчивается, но море — неизменно. Не с чем бороться. Победа в Кун.»[/sign][icon]https://funkyimg.com/i/2W7Zw.png[/icon]

+1

9

Сначала казалось, что получится - чудом или не чудом, но как-то выскользнуть из лачуги удастся. Это же, демоны их раздери, всего лишь старая эльфийка, один кунари и пара тощих ушастых. Но кости судьбы выпали единицами и последнее, что запомнилось Табрис - болезненный удар по голове.

Дорога к воде испугала воровку - очнувшись с болящей головой и мешком на башке, не понимая почти ничего, услышав плеск волк, Каллиан подумала, что их будут топить - удобно ведь лишаться трупов, живя у большой воды (это вам любой киркволлец скажет), а потом задергалась. Получила кунарийского леща, попыталась разобраться с веревками, туго сцепившими запястья и выше, почти до локтей, но на ходу и с завязанными глазами это было невозможно.
Нутро корабля напомнило о первой поездке - из Денерима в Киркволл, из одной большой задницы в другую. Эта мысль, плотно прицепившись, держалась всё время пути.
Если честно, Табрис даже особо не рыпалась - не хотела получать новых ударов и рисковать пальцами: её едва зажившие руки стоили того, чтобы оставаться в сохранности, да и куда можно убежать с движущегося корабля? Если же впереди были причал и суша, то там уже можно начать бороться за свою жизнь.

Как оказалось - дни и ночи в темноте и духоте мешка на голове - это пытка. Возможно, Мис было хуже - Каллиан не знала - иногда пыталась дотянуться и прикоснуться к товарке по несчастью или что-то шепнуть, если слышала, что рядом никто не ходит. иногда же Табрис казалось что она говорит слишком тихо, а потому не получает ответов...
Было неудобно. Не страшно - раздражающе. Страх, как таковой, почти не гнездился в голове рыжей. Ей раздражало и смущало то, что приходится справлять нужду, когда ей то позволят; бесило бессилие и невозможность двигаться - осторожно шевелиться и разминать затекающие конечности приходилось самой и втихомолку.
Морская болезнь не брала - и на том спасибо.

А потом, через какое-то время, судно стало на якорь и пленников вывели. После скрипа и тихих звуков трюмов, многоголосье какого-то порта оглушало. Но здесь никто, как слышала воровка, никто ни словом не обмолвился в тех, кого выводили, неуверенно стоящих на ногах, подталкивали вперед, по трапу. В голове еще шмальнула дурная мысль броситься в воду, но со связанными руками и мешком на голове Табрис не рискнула. Слишком самоубийственно.

Дальше ждала тюрьма.
Чуть более чистая, чем минратосская, чуть более просторная, не пугающая, вроде бы. И еда показалась пищей от самого Создателя, но лишь насытив желудок и умывшись, эльфийка, пока её не разморило и не бросило в сон, вскочила на ноги и принялась мерить шагами свою тесную клетку, разминая руки: самым рациональным было бы уснуть. Крепко уснуть и кричать на помощь в своих снах, как, надеялась, что кричит. Но эта эльфийка не была магом и, кажется, Ужасный Волк еще не искал двоих своих бедовых помощниц. А потому - надежды на спасение через сны было мало.
Но она была.
Как крайний вариант.

В конце концов, с минратосской тюрьмы, выволочив себя чудом, с пробитой наглухо ужасом головой; после того, что случилось на Перекрестке, Каллиан, нет, не стала лучше, но приняла неотвратимость рока: все, на кого можно надеяться, все равно оставят тебя или придут к тебе, когда им самим захочется. Случайности случаются. Оторванные ногти вырастают только чудом. А мир всё равно не спасти. Сколько веревочке не виться, а Табрис будет на ней. Так или иначе - в петле или карабкаться - только детали.

Делать было нечего, устав, рыжая, обделенная вниманием и общением, решила, что пора восстанавливать балланс в этом мире: слишком много молчания.
Мимо лекаревой лавки
я без шуток не хожу
то типун с языка лезет
то и жопу покажу
- Вряд ли местная темница переживала киркволлские частушки. А Каллиан очень старалась. На четвертой ей даже стало становиться смешно.

+2

10

Серокожий гигант оказался ловче и быстрее, чем Мис. Он избегал каждой ее атаки. Мис редко попадались жертвы, которые были сильнее и ловче нее одновременно. И еще реже - ей приходилось сражаться открыто. И всегда ведь проще - втихую перерезать чье-то горло. В темном переулке. Незаметно. Быстро. Как же хорошо иметь такую возможность. Но теперь - оставалось только ждать. Убьет ли ее рогач или нет? Не похоже. Но на этом вопросе она оступилась и упала - ее любовно приложили по голове чем-то тяжелым.

Приложили ее знатно. Ойкая и шипя от боли, Мис лежала на чьем-то плече. Ее куда-то несли. Из-за холщового мешка - куда, не видно. Запястья онемели от туго скрутившей их веревки. Запястья ныли, как и ноги, раскалывалась голова и мутило ко всему прочему. Куда бы не несли - там наверняка ее убьют. Ее и Табрис, если им обеим повезет. А если не повезет, просто промоют им мозги или накачают ядом, чтобы умирали они медленно и мучительно. Кунари жестоки и непонятны Мис - как никогда, сегодня непонятнее всего. Какая жалость, что она не понимала ни слова из их языка. Так бы обе решили кучу проблем.

Но нет.

Волк предал их. Оставалось только стиснуть крепче зубы и принять свою судьбу. Почему никто не дал эльфийкам приблизительный план действий, неизвестно. Но сейчас это было неважно. Мис трясло от ненависти и злобы, и жаль, что никто не видел ее глаз - горящих, озлобленных. Ее предавали. Предавали все. Вся ее жизнь была полна предательств. Ее предала мадам Лефевр - сначала, затем ее предали Бриала и Волк, как и многие другие до них. Единственное, что ей хотелось - это порвать путы, взяться за кинжалы и резать направо и налево, не беспокоясь о собственных ранах. Не боясь смерти. Потому что больнее всегда внутри. Больнее в душе, чем снаружи.

Она не могла уже плакать. Не умела. Забыла, как.

Поэтому сжалась в комочек и сжала зубы. Ей было больно. Но физическую боль ей было проще стерпеть. Единственное, что еще больше злило ее - это мешок на голове. И невозможность двигаться. Мешок, впрочем, через некоторое время сняли, да и она подуспокоилась. Она смотрела на серокожих безразлично, но только внешне; при взгляде на каждого из них она щурилась, прикидывала, как наносила бы им увечья, преимущественно, смертельные. Таких, как она, наверное, убивали сразу.

Впрочем, возможно, нет. Бен-Хазрат еще и не таких утихомиривали.

Возможно. Мис не стала особенно противиться, потому что у всего бывает конец. И злобе с ненавистью - пришла на смену апатия. Оставалось только ждать... чего-то. Мис уже не питала никаких надежд на то, что ее ждало. Но кунари хорошо обходились с ней, так что неизвестно, что будет дальше.   

-J'en ai eu assez. - Выдохнула эльфийка на родном языке, орлесианском, прицокнув языком. - Это достало.

Она чувствовала жажду, поэтому почти полностью осушила емкость с водой. К еде она не притронулась, так как тошнота все еще не проходила. Как и головная боль.

Отредактировано Мис (2019-09-08 19:57:37)

+3

11

Табрис:

  Акустика у камеры была чудесная - частушки от каменных стен отскакивали и катились сквозь дверное окошко в пустоту полутёмного коридора. Некоторое время слушатели этого представления (если таковые были) оставались немыми, но совсем скоро откуда-то слева раздался сиплый голос:

-  Голосисто поёшь, подруга, я бы даже похлопал тебе, если б руки не были связаны! Таких песенок я не слышал, хотя на нашем корыте и не такое спевали.

  Хрипел явно мужик, то ли промоченный насквозь выпивыха, то ли любитель покурить горлодёра, однако разглядеть его не было никакой возможности. Он старался говорить тихо, словно боясь, что его услышат и быстро, будто опасаясь, что не успеет закончить предложение. Ещё один пленник. 

- ...Ну добро пожаловать на наш праздник. Пришла бы ты сюда годком раньше, застала бы редкое веселье... - кажется, хрипач входил во вкус. - ...Не то что этот серый ад... Зато камеры здесь чище, чем моя комната в харчевне, ха!  Во всём, значится, свои плюсы есть...
- Тс!.. Заткнись, Дарт! - прервал его тонкий сдавленный женский голос с другого конца коридора. - Опять нам вломят из-за тебя!
- Лучше уж пусть вломят, чем опять сидеть в полной тишине...

  Пока невидимая дамочка препиралась со своим товарищем, в окошке двери прямо напротив камеры Табрис показались две тонкие руки, уцепившиеся за прутья решётки. Под слабое кряхтение в окошко подтянулась сначала коротко-остриженная макушка, потом глаза, один из которых заплыл в огромном фингале, и острые эльфийские уши. 
- Не трать куража попусту, он тебе ещё пригодится, - произнёс пленённый эльф. Было сложно разобрать какого он пола: ни голос, ни видная часть лица не вносили в это ясности. - Дни здесь проходят долго.


Мис:

  Первый день для Мис прошёл без событий, как и второй. За крохотным зарешётченным окошком изредка проплывали громоздкие тени, но они оставались безответны. Почти всё время в гулких коридорах её тюрьмы царила тишина. Никакого оружия ей не оставили - все её карманы были пусты, а доспех, если таковой был, исчез. Один раз в день в низу двери отпиралась малюсенькая дверца, в которую серая ручища просовывала всё ту же самую тюремную баланду: овощи и мясо. 
  Однако на третьи сутки дверь отворилась -  бесшумно и гладко, впуская в камеру больше света и маленькую женскую фигуру в окружении двух серокожих здоровяков, изукрашенных красными геометрическими орнаментами и облачёнными в броню. Женщина - эльфийка - была почти незаметной на их фоне, но стоило к ней приглядеться, как становилось понятно - главная здесь она. 
  Это была крепкая загорелая женщина, которой на вскидку можно было дать четыре десятка, не учитывая того, что эльфы зачастую выглядят моложе своих лет. Белая тога свободно струилась по высокой груди и опоясывала узкие бёдра, серые наплечники и простые украшения мягко бряцали с каждым шагом. Было в этой эльфийке что-то, что не вязалось ни с кончиками острых ушей, которых она не прятала под светлыми волосами, затянутыми в пучок на затылке, ни с её типично-эльфийским лицом и строением тела. Лишь приглядевшись, можно было понять - всё дело в осанке и поведении. Женщина выглядела строгой и спокойной, спину держала прямо, но без чопорности - такая осанка не характерна для живущего под гнётом раба или нищего. Если внутреннюю силу можно было ощущать как тепло огня или холод ветра - Мис несомненно ощутила бы её.  В то время как один из вооружённых воинов позади закрыл за ними дверь, эльфийка кратко склонила голову в приветствии и встала напротив Мис, сложа руки у живота. 

- Я тамассран, но ты можешь обращаться ко мне аш-талан, - голубые глаза жрицы неотрывно смотрели на Мис, в них не было вражды или агрессии: только интерес и безграничное терпение. - Я здесь чтобы помочь тебе освободиться. Надеюсь, ты проявишь благоразумие, Танталла.  

[nick]Кун[/nick][sign]«Борьба — иллюзия. Прилив начинается и заканчивается, но море — неизменно. Не с чем бороться. Победа в Кун.»[/sign][icon]https://funkyimg.com/i/2W7Zw.png[/icon]

+2

12

Табрис прервалась на занимательную беседу незнакомцев, но смысла с того уловила мало: во всех тюрьмах плохо. Попадание вора в лапы продажного правосудия, если нет своих людей среди власть имеющих - почти всегда втройне плохо. Терять руки страшно не хотелось.
Но ещё больше не хотелось терять себя.
А кунари имели прекрасную привычку ломать чужую волю через колено.
Табрис хотела показать, что она имела в виду по этому поводу. А потому готова была сразу к войне.
Со всем миром. Зачем размениваться на меньшее?

Поэтому она подошла к тому несчастному, что заглянул к ней, касаясь его руки.
- Не бойся, малой. Дохнуть я буду красиво и не здесь. А на пляже Антивы, бухая в хлам и в окружении десяти шлюх. Лет в шестьдесят. Меня Кали зовут. И я только отчалила из застенок Минратоса. Думаешь, меня что-то может испугать после тех пыточных? Как здесь с побегами, кто-то пробовал? - Кривая усмешка растянула губы воровки. Даже если рядом с ней кто-то из подсадных уток, Каллиан было не страшно.
- А ты не слышал? Со мной ещё одна ушастая должна была быть. Не притаскивали?

Отредактировано Каллиан Табрис (2019-10-07 00:04:24)

+1

13

— Уроды! Мерзавцы! Выпустите меня отсюда, либо я все здесь сломаю! — Первый вечер в плену Мис скрашивала остервенелыми воплями. Ничего более хорошего она не придумала, как до боли в костяшках пальцев долбить в железные прутья, которые, увы, ей не поддавались. Орала она, преимущественно, для вида. На самом деле, ее пугало полное безразличие к собственной судьбе.

На третий день, по-видимому, ее решили проведать — или убить. Мис вся подобралась, когда петли двери ее тюрьмы скрипнули, и зашипела, выдонув воздух сквозь сжатые зубы.

Она зло наблюдала за вошедшей эльфийкой, забившись в угол, словно загнанная волчица. Взгляд из-под бровей был диким, горящим, пристальным — именно таким звериным взглядом Мис наблюдала за новопришедшей. Мис нервно сглотнула  — в горле пересыхало, першило, больно было говорить. И все же, эльфийка-волчица заговорила, с хрипом, отстраненно:

— Мне нечего терять. Поэтому мне все равно, что будет дальше. Смерти я не боюсь.
Раз оставили жить, значит, наверняка будут промывать мозги. Появление тамассран очень укладывалось в эту картину. Мис хмыкнула безразлично, посмотрела на свои разодранные пальцы и ладони и принялась грызть грязные ногти. Повисло молчание, в то время, как Мис нервничала и хмуро взглядывала в сторону "аш-талан".

— Мне все равно. Делайте, что хотите. — Зябко пожала плечами наконец та, которую называли "Танталла". — Единственное, что мне хотелось бы — и дозволено ли —  узнать, так это то, откуда вы знаете мое имя? Подлинное имя. 

"Волчица" выглядела плохо. На голове запеклась рана, и кожа эльфийки от постоянной тошноты имела зеленоватый, нездоровый оттенок. Мис отбросила волосы, упавшие на лицо, и молча продолжала разглядывать жрицу, но уже без агрессии, скорее, безразлично.

Отредактировано Мис (2019-10-06 16:30:54)

+1

14

[nick]Кун[/nick][sign]«Борьба — иллюзия. Прилив начинается и заканчивается, но море — неизменно. Не с чем бороться. Победа в Кун.»[/sign][icon]https://funkyimg.com/i/2W7Zw.png[/icon]
Табрис:

Худенькая рука тут же дёрнулась, как к ней прикоснулась Каллиан, однако в последнюю минуту говоривший передумал убирать её и продолжил подтягиваться на решётке:
- ...А как же, ушастую притаскивали, и даже не одну. Тебе какую надо?... А убегать пробовали, да потом от них не слуху ни духу: то ли действительно сбежали, а может их и кунари поймали. Я вот за пределы тюрьмы не выхожу, слушаю тут как эти пираты постоянно ругаются, хотя иногда хочется убежать... - он повременил, словно раздумывая - сказать или нет, а потом всё-таки сказал: - ...особенно после снов. Как будто кто-то зовёт меня. 

  Остроухий внимательно следил за реакцией Каллиан единственным здоровым глазом, будто боялся - не высмеет ли. Он не представился в ответ и не поздоровался, по всей видимости, незнакомый с элементарными правилами этикета. А потом добавил:
- А тебя правда в Мирнатросе пытали? - глаз, не заплывший в синяке, критически оглядел Каллиан, у которой две руки, две ноги, даже пальцев вроде по пять на руках, шрамы какие-то неубедительные. Хотя Мирнтатрос - это же в Тевинтере, мало ли как маги пытают. 


Мис:

  Аш-талан разглядывала свою пленницу из-под светлых ресниц, и было не сложно сказать, что ей не очень нравится происходящее, но к своему долгу она относится ответственно. В конце концов, Танталла - солдат врага. Но, похоже, даже со врагом здесь обращались не так уж плохо, исходя из того, что эта тюрьма была почище и получше некоторых жилищ в эльфинажах.

- Это правда, что нищему терять нечего: жалкие обломки надежды, за которые ты цеплялась, когда пришла к нашим агентам, воля, из-за которой ты упрямишься, рассудок, и жизнь, в которой ты сама не видишь цены. Это печально, - ровно ответила женщина, усаживаясь на деревянный куб, который подставил ей один из здоровенных рогачей. Два серых воина смотрели на тамассран с почтением, словно она не была эльфийкой, удел которых в Тедасе обычно ограничивался рабством.
- Ты не спрашиваешь о моём имени, значит, ты знаешь, кто такие тамассран? Я пришла говорить с тобой. Я отвечу на твой вопрос, но тогда и ты ответь на мой: ты дважды сказала, что тебе всё равно, что будет дальше. Если это так, я не понимаю, что тобой движет?   
  Женщина  повременила, оглядывая Мис, и добавила: 
- Если ты позволишь мне, я обработаю твою рану.

+2

15

Мис долго молчала, размышляя обо всем сказанном. Обо всем услышанном. Потом она приподнялась и взглянула на тамассран без опаски и злобы.
— Я лишь знаю, что у кунари нет имен. Больше я ничего не знаю о них... вернее, как сказать, я знаю отдельные слова. Что мной движет?.. — она усмехнулась и посмотрела в потолок камеры, — я сама теперь не уверена.

Месть? Да, Мис с удовольствием бы отправила к праотцам тех, кто пустил ее жизнь под откос. Кто убил ее родителей и всякую надежду на спокойное будущее. Всю жизнь она засекала у себя на руке имена врагов, вырезая первую букву имени, и список все ширился. Вся ее рука была покрыта шрамами от порезов, помимо уже ставших привычными ожогов. Жизнь Мис, в основном, состояла из моральной и физической боли. Эльфийка изнуряла свое тело нагрузками, чтобы хоть временно забыть о ране в душе. Всю жизнь она боролась за чьи-то идеалы, ошибочно считая их своими. Но да, мир Соласа и идеалы Бриалы казались поначалу такими важными и правильными... И Мис слепо следовала им, не думая о завтрашнем дне.

Теперь она не злилась. Теперь она стала гораздо спокойнее, безразличнее. Отсюда она не сделает своим врагам плохо, она знала это. 

— Наверное, ничего... — прохрипела Мис, наконец, облизывая внезапно пересохшие губы. — Да, ничего.

Ужасному Волку они с Табрис были безразличны. Раненной, в плену, она была ему не нужна. Как и он не нужен был ей. Мис стиснула зубы от боли в голове.
Плевать на Волка. Плевать на все. Она обняла себя за плечи и взглянула на тамассран.

— Да, пожалуйста, — сказала Мис жрице, морщась от боли. — И... наверное, мне следует сказать вам спасибо?

"Мис, что ты делаешь? Зачем ты благодаришь врага?" — Подумалось ей. Но сейчас это было не важно.

+3

16

Табрис едва поморщилась, когда этот крысёныш дернулся. Сама она не любила прикасаться к другим, но тут чутье воровское подсказывало, что надо быть как-то... говорливой? Удобной? Доверительной? Наивной?
В общем, чтобы сломаться-то, достаточно немного с черепушки слететь. А надежная черепушка в одиночестве не остается. Так что болтовня с крысёнышем воровку устраивала.
Даже если тот больше спрашивал и толкового не говорил.
- Тёмноволосая, воинственная. Ведет себя, скорее, как долийка. Должна бы ругаться и возмущаться. Характер... - Рыжая усмехнулась, впрочем, эльфы с покладистым характером заканчивали там, где положено кроликам - на столе у знати. Или под столом. Или под ногами.

Дальше стало интересно. Воровка удивленно вскинула бровь, но не спешила отвечать и намекать на Ужасного Волка. Посмотрела на свои руки, потом внимательно всмотрелась в изукрашенное лицо крысёныша.
- А тебя, правда, цветочек вот это вот по лицу поцеловал? - Усмехнулась. - Всякое бывало. А снов не бойся. То не проклятие, а спасение. Придет час Волка и мир станет лучше. - Взглядом обведя конуру, в которой оказалась.
- Разве в этом могут быть сомнения? - Она, и правда, верила. Поначалу, не слишком, но каждый день рядом с Соласом и его армией, возвращал веру в то, что этот мир ещё можно исправить. Пусть и разрушив. И Табрис хотела помочь. Только вряд ли это получится из плена. Надо выбираться.
- Часто пленных притаскивают?

+2

17

[nick]Кун[/nick][sign]«Борьба — иллюзия. Прилив начинается и заканчивается, но море — неизменно. Не с чем бороться. Победа в Кун.»[/sign][icon]https://funkyimg.com/i/2W7Zw.png[/icon]
Табрис:
 

- Одна черноволосая была - злющая, орала почём свет стоит, пока её тащили, - доверительно и не по-юношески серьёзно сообщил одноглазый эльфёнок. Здоровый глаз, кстати, был красивого, удивительно-зелёного цвета. Если бы не желтоватая корочка в его уголках и на слипшихся ресницах, было бы загляденье. - Её в соседний коридор упекли, но туда не пробраться в обыкновенное-то время. Надо ждать, пока обход придут делать. 

  Эльф заскрёб ногами по двери, но, видимо устав, всё-таки спрыгнул на пол, и видно его не стало. На усмешку он сначала ответил невнятным шмыганьем, а потом пробурчал ворчливо:
- Какой тебе цветочек. Это батя меня так изукрасил, копыто ему в лоб. Изукрасил, сбежал и меня оставил кунарям. 

  А потом наступило молчание. Липкое, вдумчивое, прерываемое лишь звуком дыхания. Лишь спустя минуту тонкие руки с обгрызенными ногтями вновь показались в окошке, и вновь макушка с пыльно-светлым ёжиком вынырнула откуда-то снизу. Незаплывший глаз смотрел внимательно: 

- Спасение? От кого? - ребёнок поморгал, хлопал длинными грязными ресницами, а потом с сомнением заявил: - Батя мне, когда эля нажрётся, тоже про Волка говорил. Но я очень боюсь волков - они мою овечку порезали. И снов боюсь, хотя они и тянут. А батя меня бил за это, говорил, что я не смею. Разве ж с Волком хорошо? Он не порежет нас, как овец?.. А пленных всё время таскают. Все, кто не успел сбежать из Лломерина и спрятаться от кунари - все сюда попадают. Каждый день... - похоже, считать одноглазый не умел, поэтому, поразмылив, закончил:

- ...много-много всяких. 


Мис:

  Тамассран молчала, поджав губы и не торопя Мис с ответом. По её лицу было сложно прочесть эмоции, однако в его чертах читалось, казалось бы, безграничное терпение и что-то такое, что бывает только у тех, кто в ладу с самим собой. Всё ещё молча, она словно бы понимающе кивнула пленнице на её горчащий безнадёжностью ответ. А потом, получив согласие на предложение о помощи, развернулась к одному из воинов и взяла из его рук снятый с пояса свёрток и небольшую флягу с геометрическим кунарийским орнаментом. Женщина встала со своего сиденья и подойдя к забившейся в угол Мис, опустилась рядом с ней на колени.  

- "Ничего" на кунлате звучит как "maraas", - произнесла Аш-Талан, откупорив пробку фляги и промокнув у горлышка край собственной белоснежной тоги. Она произнесла это слово, чётко разделяя на слога и выделяя ударение, чтобы Мис уловила его. - Но это же слово у нас означает "одинокий". Я думаю, это очень точно. Я думаю, ты одинока даже будучи среди "своих". 

  Промоченный в холодной воде кусок ткани поднялся к испачканному лбу Мис, и Тамассран осторожно коснулась её раны, успокаивая пекущую боль прохладой и стирая с кожи кровь. Чтобы облегчить дело, она позволила  себе убрать тёмные волосы пленницы с её лба за острое ухо, но прикосновение это было столь лёгким и невесомым, что не должно было сильно потревожить. 

- Ты хочешь поблагодарить ту, кто держит тебя в плену? Не нужно, - мягко покачав головой, загорелая кунари на мгновение убрала от головы Мис тряпицу, чтобы прополоскать её в воде. - Но поблагодари меня позже, если у меня получится высвободить тебя отсюда. 

  Промыв  рану, смуглокожая эльфийка достала из свёртка круглую коробочку из переплетённых бамбуковых полосок. Внутри на зелёных пальмовых листьях бледнела полупрозрачная ароматная мазь. 

- Будет немного щипать, - предупредила она, зачерпнув немного целебной смеси на пальцы и подняв руку к голове своей пленницы. Её пальцы были совсем мягкими и слегка прохладными. - Я была как ты. Я служила, и служила с радостью. За похвалу моего хозяина я соблазняла, убивала, лгала, подставляла, и много, очень много шпионила, собирая информацию для него. Всё, лишь бы чувствовать себя нужной и полезной. И конечно, до меня дошла история семьи Лефевр в Халамширале - о ней не слышал только глухой. А над судьбой преданной им до конца Танталлы злорадствовали многие из эльфов. Многие, но только не я. Я знала, что значит желание быть нужной, полезной, оценённой, - мягкими, почти нежными круговыми движениями Аш-Талан втирала мазь в рану Мис. - А потом мой хозяин начал беднеть, и чтобы выкарабкаться из долгов продал меня словно вещь тевинтерским работорговцам, которые наладили подпольный рынок в Орлее. Но корабль, на который нас погрузили, был атакован кунари, что были тогда в Вольной Марке вместе с Аришоком. Они не только освободили всех рабов, но и предложили нам защиту, помощь, а главное - шанс начать всё с начала. 

  Снова заглянув в льняной свёрток, Аш-Талан вынула оттуда свежий молодой листик эльфийского корня, чуть помяла его, давая зеленоватому соку ход, и приложила к ране девушки. 

- С тех пор мне больше не пришлось убивать, шпионить и лгать. Я выучила кунлат и Писания Кослуна наизусть. Я открылась Кун, и Кун принял меня. И я захотела рассказывать об этом другим, а потому меня сделали Тамассран - той, кто говорит. Учительницей. Я воспитываю наших детей, и каждый ребёнок - мой ребёнок. Теперь меня уважают все, независимо от расы, титула и происхождения. Мои воспитанники любят меня. К сожалению, мне пришлось на время покинуть их, чтобы сопровождать воинов Бересаада в их деле. Но я - больше не пыль под ногами людей.

  Тамассран глубоко вздохнула и собрала разложенные рядом с собой вещи обратно в тряпичный свёрток. А потом она вернула взгляд спокойных как чистое небо голубых глаз Мис: 
- Если ты хочешь, я расскажу тебе всё о Кун. И ты сможешь для себя решить - согласна ли выучить урок из своего прошлого и шагнуть в новое будущее, где ты всегда чётко будешь знать, что тобой движет.

+2

18

"Аш-талан" казалась Мис разумной. Во всяком случае, не такой, какими раньше представлялись кунари. Не агрессивной и не тупой. Впрочем, возможно, только потому, что ее пленительница не серокожий гигант. Кунари никто до конца не понимал, а еще больше их боялись. По вполне объяснимым причинам. Кунари были агрессивно настроены против других народов. Вот что знала Мис о кунари. И вот чего не сказала.

Для "отбитой" кунари слишком была рассудительна. И, кажется, была довольна своей жизнью. А Мис — нет. Мис покосилась на нее, бросив взгляд исподлобья. И невольно отдернулась, когда тамассран начала обрабатывать рану, так как она, Мис, уже отвыкла от чужих прикосновений, тем более, доброжелательных. И все еще не верила до конца. Не доверяла. Слишком часто обманывали. Часто лгали. Часто ставили палки в колеса. Ненавидели. Смеялись. Возможно, тот путь, о котором говорила тамассран, все-таки лучше, чем бесконечная злоба? Эта борьба отражалась в глазах Мис. Ей хотелось верить, что когда-нибудь станет лучше.

Мис от самой себя стало противно; она - как собака, ждущая подачки. Не волчица уже, а побитая, вшивая собака вроде мерзких вонючих ферелденских мабари, пропахнувших псиной.

Maraas, значит. Ее губы прошелестели это же слово следом за тамассран. Белесые, обкусанные, сухие.
— Наверное, вы правы, хагрен, — опустила голову Мис. Ей больше ничего не оставалось сказать, кроме этих слов. Глупо было биться яростной птицей в железные прутья. Глупо было злиться на ту, кто может помочь. "Борьба — иллюзия. Прилив начинается и заканчивается, но море — неизменно". Когда-то Мис слышала эти слова. Не зная их подлинного значения. Но теперь они принимали иные смыслы.
И все же сложно сразу принять чужие убеждения. Они должны шлифоваться, словно драгоценный камень, словно стекло, маленький кусочек, полируемый морем, словами и мыслями. Иного не дано.

Мис подняла взгляд на тамассран, услышав такую похожую историю. Такую... близкую. До боли в груди знакомую. Мис невольно вытерла слезу, стекшую по щеке.

— Значит, вы знаете... Я... — Голос Мис дрогнул. — Тогда убили мою семью. У меня были причины присоединиться к Ужасному Волку. Были. Сейчас... я не хочу о нем вспоминать. Вам... очень повезло. Мне повезло меньше... Потому что я не знаю, кто я теперь такая.

Она всю жизнь хотела быть кем-то. Кроме истерзанной и озлобленной, преданной эльфийки. Кем-то важным. А не пешкой в чьих-то руках.

— Да, я хотела бы услышать о Кун. — Почти прошептала Мис.

+2

19

- Видишь, Цветочек, не так тут и плохо, если орать позволено. А зовут-то тебя как? - Табрис была сама любезность. Ну, как могла, конечно же. Но сопляк был источником информации, а "языков" даже кунари не резали. А та, что ходила по теням, и того больше - знала, что иной раз припомненное слово и вовремя ввернутое имя открывали двери там, где не помогали отмычки.
- И в какую сторону коридорчик? Влево от камеры? - Всё надо знать. И даже когда глазастый малец спрыгнул, Каллиан была вся внимание. Хотя сдавленное шмыгание было не тем ответом, который желала воровка. Но и рыбку сьесть, и в петлю не залезть - это сложно. Приходилось терпеть. Терпеть и запрещать себе думать, что сопляк своими глазами страшно похож на Шианни.
Только никто не мог знать о Шианни. И о том, кто такая Табрис. Она наводила справки - беженцам из Денерима ещё в тридцатых годах было откровенно насрать на то, кто вырезал особняк градоправителя и его щенков. Никто не мог прийти аж сюда за её прошлым.
Просто так совпало.
Сопляк с глазами цвета листвы на солнце, именно такой, какой та бывает, если смотреть на венадаль снизу.
Она всё ещё помнила. Ненавидела себя за это и помнила.

- Мой тоже меня бросил. Урод. - Поддакнула воровка почти всклад, а после криво улыбнулась подтянувшемуся собеседнику.
Она вот ни разу не была похожей на Сестру Церкви или безумную проповедницу любой религии. От веры Табрис тошнило отборной портовой руганью, но то, что у нее было к Фен`Харелу... да, пожалуй, это была вера.
- Не от кого, а от чего. От этого... существования. Хоть кто-то когда-то из власть имеющих заботился о нас? Об эльфах? Не промывал мозги, как будут пытаться сделать кунари, если мы отсюда не сбежим, а именно что переживал о нашем будущем? да никто. Всем посрать на эльфов. Даже самим эльфам посрать на эльфов. Так и живем. Великие сраные дети, наследники великой просраной империи. Куда там тевинтерцам с их памятью... - Каллиан сплюнула в сторону. Вздохнула.
- Если ты не маг, а ты не маг, иначе эти серые тебя бы прибили, то не бойся снов, они славные. Это единственное хорошее, что у меня есть, если честно. А я держала в руках короны и швырялась морским жемчугом на сдачу. Веришь?

+1

20

[nick]Кун[/nick][sign]«Борьба — иллюзия. Прилив начинается и заканчивается, но море — неизменно. Не с чем бороться. Победа в Кун.»[/sign][icon]https://funkyimg.com/i/2W7Zw.png[/icon]

Мис:

  Мис дрогнула под чужими прикосновениями, и всё-таки позволила Аш-Талан смыть с неё кровь и позаботиться о её ранах. Смуглокожая эльфийка поставила в сторону свои медицинские принадлежности и  помолчала, чинно сложив аккуратные ладони на смуглых коленях, а потом продолжила: 

- Мне очень жаль, что так вышло. Для нас, эльфов, семья зачастую - единственный оплот хотя бы какой-то заботы и любви. Лишившись её, уходим на зов Фен'Харела в наших снах, потому что это кажется для нас единственным выходом. Он обещает нам невнятный мираж, зыбкую иллюзию, которую мы даже не можем до конца понять. Но, просыпаясь после снов, посланных лордом лжи, я смеялась. Зачем мне его туманное будущее, раз у меня прямо здесь есть понятное, разумное настоящее, в котором я - равная сестра, нужный член общества и любимая Тама? Больше его сны мне не снятся. Он зовёт только тех, кто потерян и не видит пути, Танталла. Кун учит, что потеря личности — это источник страдания. А овладение мудростью личности есть овладевание мудростью мира. Так говорил Ашкаари - мудрец - Кослун, основатель Кун, - голос у Аш-Талан был тихий, мягкий и приятный. Было в нём нечто... материнское, надёжное, основательное. - И, если бы когда-нибудь ты увидела прекрасные в своём совершенстве улицы Пар Воллена, Танталла, ты бы не нашла ни одного бездомного, ни одной сироты, ни одного голодающего. Всё благодаря Кун. 

  При воспоминаниях о Пар Воллене в голосе Аш-Талан послышался отголосок светлой тоски - видимо, жрица скучала по этому месту. Сидя как равная перед Мис на коленях, она чуть склонилась к ней всем корпусом и осторожно коснулась её узкой ладони своею:   

- Ты сильнее, чем думаешь и твоя судьба - в твоих руках, - мягкое пожатие тёплых смуглых пальцев словно выражение поддержки. - К сожалению, я не могу добиться твоего освобождения сразу же, но я сделаю всё от меня зависящее. Я добьюсь, чтобы условия твоего содержания были улучшены, и чтобы ты могла выходить на проуглку со мной. А главное, я обещаю, что больше ты не будешь одна. Я стану навещать тебя каждый день. 

  Она обернулась к двум воинам, что стояли позади неё и негромким голосом приказала им что-то на кунлате. И один из этих огромных мужчин покорился маленькой жрице сиюминутно, ушёл куда-то, а когда вернулся, с ним шли две серокожие женщины, в руках которых были толстые большие подушки и тонкое шерстяное одеяло, которые они уложили на циновку, прежде заменяющую для Мис постель. Так же в камеру занесли кадку и кувшины с чистой пахнущей лимоном и огурцами водой.

- Я думаю, тебе нужно отдохнуть и подумать, и дать своим ранам затянуться, - тамассран глубоко вздохнула и медленно встала на ноги, выпрямившись. Она ещё кинула на Мис последний взгляд и улыбнулась. - Отдыхай, а завтра мы сможем выйти на прогулку и начать наши беседы. 


Табрис:

 - Ну да, здесь не так уж плохо: меня вкусно кормят и даже не поколотили ещё ни разу. Сначало было страшно, когда пришли кунари, но потом они прогнали всех этих папашкиных друзей-бандюганов и пьяниц, которые нам с мамкой покоя не давали. А с приходом кунари они перестали драться и пить, а теперь молча восстанавливают деревню и ведут себя... как-то странно, но спокойно, - эльфёнок явно не имел собственного мнения насчёт того, хорошо это всё или плохо, потому что в голосе его не было ни удовольствия, ни досады - простая контатация фактов и наблюдений. Кажется, он во всём вокруг ещё сомневался, - Вообще-то меня родаки Мио назвали, но Тама говорит, что моё имя Таар или Тройка пока я они не поймут, кто я по-настоящему. Одноглазик болтался на прутьях и, похоже, ему было интересно болтать с Каллиан, несмотря на серьёзный и угрюмый вид.

- Ага, коридор влево будет, большой такой, с решёткой...  - слова Табрис про власть имущих Мио понял не совсем, потому что всю жизнь провёл в маленьком лломеринском городке, где никто кроме Армады власти настоящей не имел. И к эльфам здесь относились  в общем-то не хуже, чем ко всем остальным, а на западе, говорят, даже жили оседлые долийцы. - Кунари говорят, что Волк - обманщик, и даже у эльфов его зовут лордом обмана, а значит, и верить его обещаниям глупо. Я тоже боюсь, но он говорит так спокойно, и во сне так хорошо... Какой он, этот Волк? Ты знаешь? Значит, ты не будешь к кунари присоединяться?  

+2

21

Танталла виновато посмотрела на женщину. Таль здесь не собирались оскорблять или бить, или причинять моральную боль, нет. Она просто думала, что с этого все и начнется. Молодая эльфийка слизнула кровь с искусанной губы и шмыгнула носом. Раны щипало, и они невыносимо чесались. Хотелось в клочья разодрать то, что такими усилиями залечивала тамассран. Невыносимо болела голова, а еще больше невыносимо было смотреть на циновку, которая покрывала пол. И столь же неприятно — на саму тамассран. Потому что Танталла смотрела на полную свою противоположность. У нее, этой противоположности, было одухотворенное лицо, как у орлейских сестер церкви, и Таль для это было меньшее, что хотелось бы сейчас наблюдать.

Наверное, хорошо, когда ты точно знаешь, что принесет тебе день. Когда ты занят работой, которая тебе приятна, наверное. Когда не волнуешься за каждый медяк, когда не воруешь от безысходности.

Когда ты не становишься игрушкой в руках людей и когда не бываешь выброшена на улицу без гроша в кармане, на страшную, неизвестную улицу со своими законами. Когда приходится свыкаться с законами Эльфинажа и правами людей, и с бесправием эльфов. Таль думала, что Волк сделает лучше жизнь каждого из них, что будет помогать обрести то, что когда-то было утеряно. Но нет. Того, что она ожидала, не случилось до сих пор и не случится. Ужасный Волк лишь устроил всемирную войну... и чего добился?..

Тем не менее, слишком уж радужные перспективы обрисовывала своими словами тамассран. Но Таль поняла, что для нее это недосягаемо. Пар Воллен... Танталла никогда не была там.

Наверное, все же права тамассран. Потому что у нее есть все. Есть тепло, любовь, семья. Чего уже долго не было у Танталлы. А так хотелось... иногда.

— Спасибо, — прошептала та, которая была Мис. Она решила, что это имя больше ничего не значило. Поэтому она почтительно склонила голову перед тамассран и попыталась улыбнуться — криво, косо, — когда Аш-Талан пожала ее руку. — Я буду ждать.

Таль подождала, пока ее камеру покинут, после чего умыла лицо и помыла руки, выпила немного воды. Разум немного прояснялся, и она начинала понимать, что лучше покориться воле тамассран. Это было бы лучшим выходом. Неизвестно, подойдет ли ей Кун или нет. Неизвестно, что ждет впереди. Но ей нельзя быть сломленной.

Отредактировано Мис (2019-12-13 21:12:37)

+2

22

- Тебя устраивает клетка, Цветочек? да ладно? - Табрис даже фыркнула. Громко. А потом и вовсе поморщилась, слушая о прекрасном новом мире. Все по своим местам, мужики не пьют и не бьют баб, дети пронумерованы и всем имена по полезности в обществе.
- Не верь им, Мио. Никому не верь из тех, кто приходит к тебе, говоря что и как делать. Пока к тебе приходят толпой и в твоем городе наводят порядки, это ничего не правильно. Это значит, что тебя приравняли к вещи. А вещи должны быть на своих местах. Тройка, да? Четверка, пятерка? Да какая разница. Нельзя верить тем, у кого нет нормальных имён. Нельзя.

Каллиан даже разозлилась, по-настоящему. Она видела, что с Киркволлом сотворили. Видела, что сделали со сраной вольницей-Киркволлом, а это не ферелденскую фуфайку в портки заправить. Это целый большой жирный город, полный швали. И если бы не Хоук и её банда, было бы там чинно и мирно. С кучей трупов и живых трупов - перевоспитанных.
Эльфийка покачала головой.

- Волк обманывал тех, кто обижал его народ. Поэтому он обманщик. Это ведь прозвище. А эльфы... тебе расскажи сказку, ты её запомнишь. О Волке рассказывают дурное. А я его видела. Вот как тебя. Настоящего. Живого. Он приходил во снах, а потом показал мне дорогу. И помог исцелиться. Обьяснил всё. И, знаешь, он меня не переименовывал и не держал в клетке. Так кому мне верить, а, Мио? - Табрис и сама подтянулась на прутьях, хотя все тело болело, приблизила свое лицо к лицу пацаненка.
- Я жила в Киркволле. Это огромный город, ты, наверное, слышал. Однажды кунари пришли туда и захотели всех убить. Просто потому, что решили захватить город. Это неправильно. Это хреново... Волк не хочет плохого для эльфов. Он хочет всё исправить. Сделать так, чтобы нас не держали в клетках, не обижали. Никогда. Понимаешь?

+3

23

[nick]Кун[/nick][sign]«Борьба — иллюзия. Прилив начинается и заканчивается, но море — неизменно. Не с чем бороться. Победа в Кун.»[/sign][icon]https://funkyimg.com/i/2W7Zw.png[/icon]

Мис:

На следующее утро.

  Тёплая ривейнская весна пробуждала захваченный Лломерин мягким теплом, пением цветастых птиц и прозрачно-чистым светом утреннего солнца. Лагерь кунари, в котором держали Мис, укрепился в маленькой рыбацкой деревеньке, которая уже почти не несла следов произошедшей здесь бойни и жила хорошо налаженным ежедневным бытом: по улицам туда-сюда ходили серокожие, покорившиеся Кун местные жители, среди которых было немало эльфов. Аш-Талан вела Мис по одной из трёх улиц, тут и там показывая ей на местных обитателей, здороваясь с ними, а за их спинами шли те же самые рогачи, измазанные красным витааром. Мис дали новую одежду: открытую серую тунику, широкий пояс, чтобы подвязаться и простые, но добротные сандалии с длинными подвязками.

- Надеюсь, ты лучше себя чувствуешь? Тебе удалось отдохнуть? Я сумела выпросить для тебя позволение побывать на одном из уроков, которые я даю своим ученикам. После, правда, тебе придётся вернуться в свою камеру. И у меня для тебя есть совет: если ты чего-то не понимаешь, если нечто вызывает у тебя вопросы - задавай их, будь пытлива, не проглатывай куска, который не успела разжевать, - говорила жрица, одновременно с почтением и достоинством кивнув проходящей мимо эльфийке с корзиной на голове. - После того, как наши сородичи стали уходить вслед за Ужасным Волком, мало где ещё можно найти столько эльфов, - заметила она. - В наших рядах тоже были потери, и всё-таки эльфы, принявшие Кун - сложная добыча для него. Мы не гонимся за мифическим эльфийским возрождением, наше положение в обществе крепко. Посмотри, - она указала смуглой рукой на мужчину-эльфа, который нёс длинную балку вместе с человеком к почти полностью восстановленному зданию. - Люди здесь не считают себя выше эльфов. Эльфы, люди, гномы - все мы один народ. Мы кунари. 

  Структура деревни и её внешний облик были изменены: таверна превратилась в большую общую столовую, старые дома были отремонтированы и укреплены, повсюду раздавался стук молотков и перекличка работающих. Самым новым строением было единственное каменное здание в деревне: тюрьма, из которой Мис вывели на прогулку. По выложенной каменными плитами дорожке Тамассран вывела свою спутницу к древесному настилу под соломенным навесом. Там, на петёных циновках сидели люди, эльфы и серокожие, большая часть в таких же туниках, что и Мис, и перед каждым лежал небольшой, но очень пухлый томик. Среди них были старики и дети, взрослые и молодняк, мужчины и женщины, и все они обернулись к подошедшей жрице и её спутнице. Тамассран улыбнулась ожидающим её воспитанникам, и те в большинстве своём улыбнулись в ответ:

- Сегодня к нам присоединится новая ученица. Она в самом начале уже пройденного вами пути, поэтому мы повторим кое-что из уже виденного, - объяснила жрица и жестом указала Мис на свободную циновку в рядах сидящих неофитов, а сама опустилась напротив них, положив на колени одну из книг и раскрыв её. Группа нестройно отозвалась приветствиями при виде новенькой, а один из детей - маленькая бронзовокожая девочка - стесняясь, подсела поближе к Аш-Талан и прислонилась к её плечу, и уже со своего нового места застенчиво помахала Мис. Жрица с нежностью обняла ребёнка одной рукой, а второй раскрыла перед собой книгу. Остальные последовали её примеру.

- Кто-нибудь может повторить историю Кун?

  Поднялись несколько рук, но Тамассран дала слово молодой серокожей девушке с двумя парами маленьких аккуратных рогов. По всей видимости она была васготкой, которую Кун вернул под своё крыло.

- Основатель Кун - Ашкаари, - девушка посмотрела на Мис и заговорила на торговом совсем без акцента. Кожа у неё была тёмная-тёмная, и жёлтые глаза выделялись как две луны на ночном небе. - Он был первым, кто решил исправить неравенство и несправедливость, которые царят всюду в мире. Он гулял по улицам родного города и видел вокруг себя плоды гениальности: шедевры архитектуры и художества, дворцы богатых торговцев, библиотеки и музыкальные залы. Но видел он и примеры нужды – бедных, больных, потерянных, напуганных и отчаявшихся. И тогда он спросил себя: "Как может один и тот же народ быть одновременно мудрым и невежественным, великим и разбитым, торжествующим и отчаявшимся?". Он отправился в путешествие по другим странам и городам, чтобы найти народ достаточно мудрый, чтобы покончить безысходностью и отчаянием. Много лет бродил он по империям, полным дворцов и садов, но в каждой стране, где были мудрые, великие и могущественные, он находил и покинутых, и обездоленных, и бедных. Не найдя ответа на свой вопрос, он уединился в пустыне и погрузился в созерцание, решив найти ответ или погибнуть. И много дней спустя, он увидел живое облако летящей саранчи. Их были тысячи, но все они действовали как единый организм, и даже самые большие и сильные звери пустыни не могли противостоять маленьким насекомым - их сила была в единстве цели. В этот момент его глаза раскрылись, и он отправился к своему народу. Такова легенда.

  Урок продолжался ещё около двух часов, во время которых Тамассран вела неторопливую беседу со своими учениками, читала пассажи из заветов Кослуна и одновременно учила их базам кунлата.


Табрис:

- Меня не в клетке держат. Меня воспитательница посылает сюда, чтобы я искал ложные истины у тех, кто заблудился, чтобы она смогла для меня их разобрать на части. Она говорит, что видит во мне задатки мудреца, потому что я сомневающийся и задаю слишком много вопросов. Говорит, что я могу стать Ашкаари, - последнее слово эльфёнок произнёс так, что стало ясно - он много раз повторял его про себя, зацепился за него и выучил наизусть. Сначала он слушал Каллиан с большим интересом, но только завидев в глазах эльфийки злобу (а её он, с ранних годков жестоко битый отцом, распознавал на раз-два), тут же отцепился от решётки, торопливо отпрянул и втянул обритую налысо голову в узкие плечи, блестя огромным изумрудным глазом исподлобья. Пуганная пичуга, рукой замахнись - он хвост подожмёт.

  Читать он не умел, об эльфийском величии слышал только из маминых криво додуманных и затёртых устными пересказами долийских историй на ночь, а про эльфийское рабство только слышал - на Лломерине жили в основном пираты, моряки, свободные наёмники, и нищие тут все были примерно одинаково убоги - и люди, и эльфы. По-детски эгоцентричный, он хотел любви, заботы и внимания, а этой валюты в его семье водилось реже, чем мяса на обед. И теперь впервые в жизни Мио посвящали время, его слушали, с ним говорили, а не просто лупили ложкой по лбу за плохо вымытую посуду. И всё-таки кунари сильно пугали, и эти бывшие пьянчуги с остекленевшими глазами, покорно метущие чистые улицы, и ведь была та страшная ночь, которую он провёл, прячась в погребе под звуки криков. А теперь ещё и Каллиан страшных историй подбросила про жутких серых великанов.

  Теперь немножко пугала и эта рыжая эльфийка.
- Я тоже хочу, чтобы меня больше не обижали, - пробубнил подросток, уцепившись руками за края простой, но добротной серой рубахи. Шмыгнув сопливым носом, он как-то странно попятился и припустил по пустому коридору, пока не скрылся из виду.

+2

24

Солнце на мгновение ослепило эльфийку, когда ее вывели из темницы. Так себе освобождение. Но другого и не ожидалось. Пока. Надо постараться их понять, раскусить, думала Танталла, шагая, глядя по сторонам. Понять образ их жизни, мыслей, уклада. Привыкшая подобным способом думать, привыкшая к омерзительной на ее взгляд Игре, Таль всю жизнь оставалась участником Игры, сама того не желая. Просто Игра въелась в нее. Где-то — недосказанность, где-то — гипербола, где-то — неприкрытая ложь. Фальшь. Но Аш-Талан знала это, если знала "Мис" хорошо. Аш-Талан знала, слышала обо всем ее пути. Нужно было это учитывать и играть тоньше, незаметнее. Играть правдиво.

— Сносно, — ответила Таль, не слишком привыкшая говорить открыто. В ее голосе свозило беспокойство. Ее вообще редко кто-либо спрашивал — как она себя чувствует, какое у нее настроение и прочие приятные мелочи. Для нее это было практически недоступно. Сначала — Игра, затем — будучи служительницей Волка, она не страдала от излишнего участия. Правда, был один долиец... Но так давно, что, казалось, не с ней. И быть открытой — опасно. Говорить, что чувствуешь, — опасно. — Спасибо, что спросили. — Совсем уж неслышно повторила эльфийка, одними губами. Ссутуленные плечи, поникшая голова, потухший взгляд — все говорило о смирении и видимой сломленности. Не нужно было даже играть. Как раз таких дур и идиотов обычно и обрабатывали кунари. Задевали их за живое. Ломали, изменяя под себя. Таль слышала об этом. И о том, что лучше не сопротивляться, иначе к ней примут еще более жесткие методы.

Таль искоса поглядывала за всеми, кого ей указывала жрица. Какое довольство. Какая радость во взглядах, чувство, что ты на своем месте. Почесывая локоть, на котором болела приличная такая ссадина, Танталла морщилась. Она вот сама никогда не чувствовала себя так, разве что, когда была Мис. Бриала спасла ее от голодной смерти, Волк дал цель. До недавних пор. Таль не знала уже, чего она хочет. Или нет... знала. Ей хотелось бы, чтобы  прекратилась война, чтобы наступило мирное время. А где быть, неважно. Лишь бы подальше от этого всего. Жить одной. Где-нибудь в лесу... Или даже больше. Найти Энансала. Таль мимолетно улыбнулась, вспомнив о долийце. Все равно у них никогда не будет семьи, пусть даже случится счастье быть рядом с ним. У них не будет детей. Потому что, искореженная войной, образом жизни, Таль уже не обладала здоровой психикой. А Энансал... он малефикар. Этим все сказано.

Глупые мысли. Почему они пришли именно сейчас?.. Возможно, у Таль вообще не будет жизни, зачем думать о детях сейчас? Ее могут убить в любой момент. Перевоспитать. А она смотрела на чужих детей и невольно улыбалась своей кривой улыбкой.

Ей хотелось счастья. Она всей душой стремилась к нему. Но вместо счастья постоянно получала помои в лицо, плевок в душу, а хуже всего было безразличие. Безразличие ее пугало. Да, она была когда-то счастлива, но дни счастья давно прошли.

Эльфийка пресекла эти мысли вовремя, вся обратившись в слух. Ей нужно многое слышать, многое запоминать, многое обдумать. Она прошла со жрицей весь путь, всматриваясь в лица. Танталла наконец села напротив жрицы и внимательно посмотрела на нее. Циновка была жесткой и не слишком удобной.

Запоминать. Слушать. Слышать.

— Ашкаари, —  эхом, тихо, почти про себя повторила Танталла. Ей, даже достаточно далекой от религии кунари, было известно это имя.

Далее следовали уроки кунлата. Наверняка это станет полезным, подумала Таль. Серокожие менее искушены в Игре, чем тамассран. Тамассран была сейчас самой опасной.

Отредактировано Мис (2020-01-22 20:11:13)

+2

25

"Жабу твою соловей перегибом!" - Табрис мысленно выругалась и совсем уже не стесняясь застонала, когда мальчишка сдриснул прочь с такой прытью, что впору было позавидовать.
Устало осев на землю, прижимаясь плечом и дурной башкой к стене, эльфийка закрыла глаза.
Значит, каждое сказанное ею слово достанется рогатой хитрожопой тварине, которая решила подсылать ребенка, чтобы всё выведать.
Умно, ничего не скажешь.
Но фокус работает лишь раз.

Теперь воровка не поверит в разговорчивость и добрые намерения соседей. Может, во всех соседних камерах сидят такие же промыватели мозгов, а может, и нет, но общий шум порождает лишь шум и это все - сплошное дерьмо. Дерьмо, в котором она оказалась по своей глупости. Сама.
Ни Ужасный Волк, ни война, ни даже та чернявая эльфийка, которую жаль, если не сможет спасти, не были виноваты.

Будто бы Табрис снова восемнадцать и это самый ужасный день её жизни - день её свадьбы...
"Не помню... нет, помню. Мы, всё-таки так и не поженились. Жаль, моему скотству повезло и подошло бы быть ещё и вдовой."
Мысли скакали дальше.
"Цветочек побежал. А ведь дверь его камеры казалась... дверью камеры. Значит, за ней пустота и коридор? Как так?" - Утерев глаза (и сама не заметила, когда тихо, от бессильной злости разревелась, воровка села поудобнее и нарисовала в пыли пола горизонтальную линию. Потом провела параллельную ей. И начала пересекать их. Ведь голоса слышали со всех сторон.
Но камера напротив - сквозная.
Её - Табрис оглянулась. Нет, на противоположной от двери стене не было и намека на вторую дверь.
Значит, сопляк может бегать в два коридора. И, значит, выход где-то там. Остались мелочи - открыть дверь изнутри, учитывая, что внутри нет засовов.

Каллиан сплюнула в сторону, поднялась на ноги и пошла изучать пальцами петли и крепость окованного железом проема. Не бывает идеальных тюрем. Не бывает идеальных побегов. Но надо с чего-то начинать. А жалеть себя и ненавидеть весь мир можно будет потом.

+1

26

[nick]Кун[/nick][sign]«Борьба — иллюзия. Прилив начинается и заканчивается, но море — неизменно. Не с чем бороться. Победа в Кун.»[/sign][icon]https://funkyimg.com/i/2W7Zw.png[/icon]

Мис:

  Каждый день Аш-Талан выводила Мис к остальным селянам с тем, чтобы посвящать её в учения Кун. Занятия длились по три часа, во время которых читались вслух отрывки из Тома Кослуна, звучали притчи и раздавались вопросы, на которые Тамассран неизменно давала ответы. После этих учений Мис иногда позволялось под присмотром надзирателей трапезничать в общей столовой, где обедали все - от простых Атлоков до троих управляющих: Стэна - угрюмого черноволосого кунари-воителя, под командованием которых были многочисленные стражники, патрулирующие деревню; Иссены - стареющей серокожей женщины, которая заведовала распределением ресурсов и застройкой деревни, и Аш-Талан - тамассран-воспитательницы, с которой Мис уже была знакома. Все они представляли собой тройной костяк, на который опиралось общество кунари - тело, разум и душа. Об этом Мис поведала сама Аш-Талан, которая теперь называла эльфийку Эва - новенькая. Впрочем, как и все прочие, кому выпадало с ней говорить. 
  Иногда Аш-Талан навещала Мис, и тогда она беседовала с ней - о прошлом в Орлее, о её бытности бардом, о том, как именно она стала кунари. Эти разговоры длились не долее часа, но зачастую касались самого интимного и сокровенного. И ни одного вопроса о том, что Мис и Каллиан вынюхивали в Салле - будто они не были пойманы с поличным. Остальное время Мис проводила в своей камере, в которой теперь помимо базовых удобств появились свитки с писаниями Кослуна.  
  Казалось бы, всё было спокойно, пока в ночь на пятое джустиниана всё не перевернулось.   

  Когда снаружи раздались первые крики, ночь уже медленно перетекала в утро. Звуки битвы, многоголосый невнятный ор и даже, будто бы, взрывы. В пустых коридорах раздались возбуждённые возгласы - заключённые просыпались, прижимались лицами к решёткам в дверях, пытаясь узнать, что происходит.  Из-за поворота хлынул оранжевый неверный свет, в котором были вырезаны пляшущие силуэты - по всей видимости, в тюрьму ворвались. 

- Эй, мы здесь! Сюда!
- Откройте нам! Двери откройте!

  Одна за другой двери распахивались. Мис не смогла бы разглядеть, что происходит по сторонам от её камеры, однако вскоре она могла увидеть, как большой рогатый силуэт пролетает мимо и падает на пол, хрипя в предсмертных муках. А потом дверь её камеры резко распахнулась, и в проёме её вырос высокий чернокожий мужчина, увешанный украшениями, а в мускулистой руке его поблескивала короткая сабля.

- Ты свободна, - рыкнул он и бросил саблю к её ногам, а потом ринулся с места. 


Табрис:

  Дверь, которую осмотрела Каллиан, была крепко и добротно сбита, а устройство замка ей оказалось незнакомо - кунарийские технологии вполне могли состязаться с гномьими, но здесь дело было попросту в том, что совладать с незнакомым механизмом одними пальцами у эльфийки не получилось, а ничего подходящего для взлома в камере не было. После того, как Мио сбежал, будни Каллиан размылись в почти неразличимую череду дней. В начале она ещё слышала, как переговариваются давешние невидимые пленники, - Дарт и ворчащая на него дамочка - но их очень скоро усмирили два невозмутимых серокожих надзирателя, которые ни на что вокруг больше не реагировали. Если Каллиан вновь пыталась заговорить с кем-то, более ей никто не отвечал. Иногда серокожие гиганты ходили по коридору, лязгали отпираемые двери, раздавались приглушённые голоса. Сначала с концами увели одного пленного - по всей видимости того самого Дарта. Потом уволокли и женщину, спорившую с ним - по началу она упиралась, но потом Каллиан могла разглядеть, что из тюрьмы её вытаскивают бессознательной.
  Смена дня и ночи в камере определить было легко: в деревянном потолке зияли четыре узких круглых окошка-колодца, до которых с пола было никак не достать. Поэтому Каллиан - если считала - могла вычислить, что прошла уже целая неделя с тех пор, как её бросили в эту дыру. Вот только никто не приходил, чтобы пытать её или промывать мозги, будто про эльфийку все попросту забыли. Только изредка появляющаяся в низу двери бледно-серая рука и напоминала о внешнем мире, проталкивая  в камеру поднос с парёными овощами и разваренной рыбной похлёбкой. 

   Когда ночь ожила криками битвы, её звуки доносились до Табрис приглушённо и словно издалека. Похоже, она находилась в самом отдалённом углу тюрьмы. Что-то там происходило, кто-то напал на кунари, но до неё ещё не добрались. И лишь в освещённой коптящими фонарями полутьме показался краешек сутулого худенького плеча, острое ухо, а потом и знакомый зелёный глаз - обрамлённый уже не баклажановым вздувшимся фингалом, а желтеющим синяком.

- Забери меня к Фен'Харелу.
 

+2

27

Все происходило ровно так, как и хотелось гнилой натуре Мис. Кунари она вскоре стала практически неинтересна, но это-то и было хорошо. Кроме Аш-Талан, разумеется. Когда за каждым твоим вдохом следят чьи-то уши, лучше молчать. Вот Таль и молчала, не стремясь быть пойманной на неловком вопросе. Большей частью они считали ее глупой и неловкой, но опустим подробности. Аш-Талан знала ее лучше; знала как облупленную. И заинтересованность Аш-Талан в прошлом Танталлы говорила за то, что, в общем-то, тамассран неглупая женщина. Но Таль-Эва стремилась извернуть разговор так, чтобы отвечала женщина. Иногда - получалось. Иногда - нет. Эва твердила, что у нее ничего не осталось за душой, и в чем-то была права. Именно поэтому жалкая дура, поджав хвост, искала защиты у тупорылых (конечно, так Таль не говорила) рогачей. Пожалуй, после людей рогачи были на втором месте среди врагов Танталлы, которой ничего не оставалось, как плыть по течению.

Плыть. По. Течению. Это прямо как-то по-кунарийски. Таль усмехнулась.

Но нет, в конце концов поняла она. Надо искать подходящего случая, надо себя проявить, доказать свою веру (неверие, на самом деле) в Кун. Надо... уметь ждать. И Таль ждала, но особенно ничего не менялось. Она искусно придумывала новые и новые предлоги, чтобы сокращать присутствие тамассран в ее темнице. Таль не желала больше копаться в своем прошлом, особенно чужими пальцами. Да, такая вот небольшая проблема была - ей не хотелось вспоминать. Потому что все нутро сжималось от ненависти и злобы, потому что ее бесила настойчивость Аш-Талан. Но глаза... глаза Таль были ясными и не отражали никаких эмоций, кроме покорности.

Большую часть дня эльфийка слушала и вникала, не давая себе права на ошибку. Цена ошибки - собственная жизнь. Таль вела себя подобно остальным виддатари. Слушала, отвечала на вопросы о Кун. Но чаще молчала, слушая, вникая, понимая. Другого выхода не было. Большую часть бреда, в который верили эти люди и эльфы, Танталла выслушивала, сцепив зубы, но ведя себя при этом покорно. Она играла. Она делала это всю жизнь. В игре даже молчание - инструмент, на котором нужно уметь играть. Таль не могла быть уверенной, что играла умеючи. Ни в чем никогда нельзя быть уверенной. Простая истина, которая сохранила многие жизни. Никому нельзя доверять. 
"Не бойся ночи". Когда-то так говорила мать маленькой Таль. "Ты не потеряешься. Звезды осветят путь". Сказка - или песня, Таль уже не помнила точно, - вселяла надежду, которой сейчас отнюдь не хватало. Как сейчас хотелось склонить голову на плечо матери и услышать успокаивающую мысли песнь, почувствовать родную теплую ладонь на щеке. Мать всегда была для нее островом спокойствия и житейской мудрости; мать всегда знала о жизни в тысячу раз больше, чем знала Танталла. Как хотелось вернуть те беззаботные дни.

Единственное, чего жаждала Танталла, - бежать. Стать тал-васготом, стать ренегатом, стать наемницей, да хоть кем. Она не принимала того, что пыталась ей предложить Тамассран, все идеи, все истины - у нее это вызывало отторжение. Кунари были странными, и при близком знакомстве с их религией и устройством общества - более, чем странными. Рогатыми идиотами.

В нескольких словах, именно так коротала дни Таль. До момента, когда в темницу ворвался смуглокожий ривейнец (?) и бросил ей меч.
- Что-о?.. - протянула Таль. Но ривейнец, похоже, на нее плевать хотел, и это было обоюдно. Пришлось взять в руки оружие. Вот только что делать дальше, она не знала. Подождать, когда нападение захлебнется, или кинуться прочь сразу... Она предпочла ожидать в тени здания и наблюдать за происходящим на поле боя.

+2

28

Можно привыкнуть ко всему. К разваренной похлебке, полусонным бдениям у двери, безнадеге запертых стен. К тому, что надсмотрщики-охранники, к стандартному овощному изредка добавляли рыбы и воды в мелкой чаше.
Даже к запаху дерьма в ведре можно было притерпеться. Ведро, к слову, не выносили. Всю неделю. Кажется, нюх у эльфийки отбило окончательно. Оно и к лучшему - думать о том, как все вокруг смердит, не прибавляло оптимизма.

Ночь от дня отличалась четырьмя лучами солнца от потолка. В полдень это были четыре тонких прутика света. Каллиан, если улавливала этот момент, садилась прямо под них, подставляя лицо, пока перед глазами не начинало рябить.
Спала она у двери - вслушивалась, как старый пёс, которого забыли в старом доме. Только вряд ли Табрис забыли - её ужасу давали настояться, как солениям в бочке. Только, в отличие от капусты или репы - Табрис овощем не была. И у неё была отличная броня от кошмаров - здесь не пытали. Возможно, пока что. После застенок Минратоса - это можно было бы назвать почти курортом.
Фенек всегда окружали мелкие коробки стен и вонь. Она помнит клетку-комнатку, куда её и эльфиек со свадьбы приволокли ублюдки-дворянчики. Помнит трюм корабля, идущего в Киркволл, помнит себя, как котрабанду, перевозимую в старой повозке. открытый мир и высокое чистое небо над головой... нет, это не к Табрис. Даже в Тени, снами, ей было неуютно.
Хотя любой тюрьме лучше предпочесть смердящую и голодную волю.
Но пока воли не было, эльфийка спокойно ела, иногда - ворчала и пела себе под нос что-то старое, почти забытые куплеты, сотни раз заплетала и расплетала в мелкие косички грязные лохмы волос - одиночество не пугало. Пугали всегда живые.

...А потом случилась ночь штурма. Вряд ли кто-то всерьез планировал отбивать тюрьму и вряд ли кого-то беспокоили судьбы пленников. Но вот эльфийка всполошилась - было много плохих раскладов. В одном из них, о дальних камерах забывали и остроухая сдыхала от жажды и голода. Нет, её это не устраивало. Но кричать пока было бесполезно.
Табрис вскочила на ноги и только собиралась дотянуться до решетки, чтобы посмотреть, что творится дальше, как...
Цветочек явился.

Замерев на миг и крепко сжав челюсти, убеждаясь, что ей не чудится, эльфийка кивнула.
- Если я выберусь из этой клетки, заберу. Обещаю тебе. - Мальчишка не мог быть её испытанием. Вряд ли кунари так изводили бы разум эльфийки. Возможно лишь, она сошла с ума. И чудится всё так правдоподобно. Но если ей почудится ещё немного свободы - это будет хорошо.
- Ты можешь открыть дверь?

+2

29

[nick]Кун[/nick][sign]«Борьба — иллюзия. Прилив начинается и заканчивается, но море — неизменно. Не с чем бороться. Победа в Кун.»[/sign][icon]https://funkyimg.com/i/2W7Zw.png[/icon]

Мис:

За пределами камеры Мис слышались крики кунари, неизвестных атакующих и пленных, которые один за одним обретали свободу. Мимо темницы эльфийки несколько раз промелькнули тени, но никто не заглянул внутрь и не обратил на неё внимания. Звуки битвы не прекращались.


Табрис: 

Мио молчал, немо глядя на Табрис словно в попытке рассмотреть её насквозь. И лишь повременив с минуту, исчез из проёма, загремел переливчато невидимой связкой ключей, и после короткой возни с замком наконец открыл дверь темницы. Теперь можно было разглядеть, что этот обритый налысо подросток болезненно худ, но одет вполне добротно. Его беспокойные нервные руки были испачканы в крови.
- Пираты напали, пришли своих отбивать, - буркнул он, глядя на Каллиан исподлобья. Мальчишка мелко трясся всем телом. - Там самая настоящая бойня, и я не знаю, как нам через неё пробираться.

  Он оглянулся, прислушиваясь к шуму драки, несущемуся откуда-то из коридора. Камеры пустовали с раскрытыми настежь дверями, тут и там словно мусор валялись несколько трупов, среди которых были и рогатые.
- Выход вон там, - он махнул рукой в сторону, указывая путь и вновь посмотрел на Каллиан.

0


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Часть вторая. Таящееся зло » Окольный путь [27 Волноцвета, 9:45 ВД]