НОВОСТИ

06.10. 22 месяца игры: цитаты и мобильная версия

25.08. важно помнить: будущим неканонам сюда!

Рейтинг: 18+



Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Шкатулка со свитками » Тёмная сделка [19 Августа, 9:31 год]


Тёмная сделка [19 Августа, 9:31 год]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://funkyimg.com/i/2TBAR.jpg

Тёмная сделка [19 Августа, 9:31 год]

Время суток и погода: Ночь перед маршем объединённой армии Ферелдена на Денерим. Начинается гроза.
Место: Замок Редклиф.
Участники: Морриган, Алистер.
Аннотация: всего три Серых Стража, и кто-то из них должен выжить в битве против моровой орды, чтобы добраться до Архидемона и нанести ему последний удар, принеся себя в жертву - об этом узнают Айдан и Алистер в ночь перед выходом на войну. Однако надежду на спасение приносит та, от кого этого ожидали менее всего. Морриган раскрывает истинную причину своего присоединения к отряду и предлагает альтернативное решение этой проблемы: Тёмный Ритуал.
  Оказывается, что последняя жертва не обязательна.
  Оказывается, во мраке войны может быть не только смерть, но и зарождение новой жизни.

[icon]https://funkyimg.com/i/2TBC4.png[/icon]

Отредактировано Морриган (2019-05-09 00:14:01)

+2

2

"Весело и звучно потрескивал огонёк в нутре глиняной печки, и на нём тихо булькала ароматная заячья похлёбка в толстостенном котелке. Травяной дымок рассыпчатого благовония из сушёной хвои болотной секвойи, олибановой смолы и "волчьего хвоста" тонкой белой струйкой вился под самый потолок, окуривая хижину лёгким успокаивающим дурманом. В его плывущих волнах стены, увешанные пучками трав, казались зыбкими и шаткими, словно видение из Тени. Впрочем, даже без дыма их с Флемет дом всегда производил ложное впечатление неустойчивости: завалившаяся на кусок полуразрушенной стены хижина, попирающая топкие земли долговязыми сваями. Покатая крыша застелена толстым напластованием зеленовато-бурого мха, из-под которого зорко смотрят маленькие оконца, которые Морриган с детства раз в несколько дней отчищала от настырных зарослей чёрного плюща и "бороды вурдалака", разросшихся по стенам её дома. О нет, юная дочь Ведьмы Диких Земель не питала особенных привязанностей к этому кособоко-сколоченому домику, но сейчас, когда Флемет внезапно огорошила её казалось бы тысячи раз прошеной свободой, Морриган обнаружила, что медлит с прощанием. Как так вышло? Столько лет требуя у матери свободы, юная колдунья так привыкла к резко-отрицательному настрою родительницы, что оказалась совершенно не готова когда Флемет вдруг решила отправить её в путешествие с двумя недобитками из Остагара. Будто старуха внезапно отпустила своей конец верёвки после многолетнего перетягивания канатов, а Морриган, естественно, упала под лукавым взглядом матери: получившая, что хотела, но обескураженная и подозревающая подвох.
  Впрочем, с Флемет так было всегда.

  Два недобитка в данный момент ныли о проигранной битве и предательстве за стенами хижины, и Морриган стояла у кровати и слушала их приглушённые голоса, складывая в разинутую пасть пустой торбы свои пожитки: склянки и мешочки с ингридиентами для зелий и ядов, амулеты, несколько книг, сменную одежду, гребень. Руки девушки работали медленно и с неохотой, а взгляд был направлен куда-то вдаль - далеко-далеко от покосившейся избушки посреди болот. Туда, где построенные людьми здания были так высоки, что их было видно за долгие мили; где океаны и моря ворочали могучими течениями в толщах солёной - будто полосенной - воды; где вечно лежал снег или наоброт - выжженная солнцем земля горяча и бесплотна, и совсем неизвестные ей растения цепляются в её недра свои корнями. Там, за горизонтом ждала её свобода и независимость. Молодая ведьма села на свою застеленную волчьей шкурой кровать и задумчиво посмотрела в костёр. Да, она всегда хотела посмотреть на этот мир, который, судя по рассказам Флемет был безграничным. Но у неё не было ни малейшего желания отправляться в путь с двумя совершенно посредственными и неинтересными субъектами, которые и о магии-то наверняка ничего толком не знают. Айдан - мрачный и серьёзный брюнет - вонял псиной, а Алистер - светловолосый воин, который всё ещё горячился из-за предательства короля - за короткое время их знакомства успел произвести на свет такое количество глупостей, что было просто невозможно оставлять их незамеченными. Чудесная компания, ничего не скажешь.

  Скатав в трубочку спальный мешок и скрепив его с походной сумкой, Морриган взвалила её на спину, взяла в руки кривенький простой посох-корягу и вышла туда, где два Серых Стража уже обсуждали свои эфемерные шансы на выживание и совершенно неубедительные планы на будущее. С первых слов стало ясно, что с Алистером у них не заладится точно, но то было пол беды. Пока светловолосый скептик спорил с Айданом, стоит ли им брать с собой отступницу, Морриган подошла к Флемет:

- Ты знаешь, я могла бы попросту вывести их из Коркари...
- Ты не узнаёшь знаков судьбы, дитя, - перебила старуха, разглядывая дочь  и хитрые искорки в её глазах выдавали какое-то знание. Что-то было известно ей, о чём ещё не подозревала Морриган. - А ведь эту историю я рассказывала тебе не раз. Историю о молодом и неопытном короле и его мрачном друге, которые забрели в Дикие Земли Коркари...
  Жёлтые глаза Морриган широко раскрылись, и она вновь посмотрела на тихонько спорящих в стороне друзей - теперь совсем иначе. Король Мэрик и его друг, что раз за разом должен был предать его. Неужели это...
- ... потомок Каленхада?
Флемет хрипло рассмеялась:
- Судьба имеет дурную привычку повторяться, разве нет? Мальчик похож на отца - так же простоват, но не спеши делать выводов, Морриган. В нём гораздо больше сюрпризов, чем кажется на первый взгляд. Хорошенько изучи ритуал, расчитывай свои действия на два шага вперёд, девочка. Ну а если судьба сыграет с ним злую шутку... ну ведь не зря я спасла для тебя двух Серых Стражей!..
  Старая ведьма вновь закаркала, но Моррриган не успела уколоть её в ответ ядовитой шпилькой - Айдан и Алистер вернулись к ним. А, значит, пришла пора прощаться. Сжав покрепче посох в белой ладони, молодая ведьма вновь повернулась к старой, глядя в морщинистое обрамлённое грязными седыми волосами лицо.

- Всего доброго, матушка. Не забудь про похлёбке на огну; не хотелось бы вернуться в сожённую дотла хижину.
- Ба, скорее к тому времени вся эта местность вместе с моей хижиной будет сожрана Мором.
- Я... всё, что я хотела сказать...
- ...я понимаю. И постарайся развлечься. "

  "Постарайся развлечься". Легко сказать!
  Сегодня обитателям и гостям замка было не до развлечений. Большинство из тех, кому было суждено выступать с первыми лучами солнца на Денерим, ворочались в своих постелях, предвкушая путь навстречу собственной смерти и безуспешно пытаясь уснуть. Никто из них не принадлежал к легендарному ордену Серых Стражей, заточенных на войну с порождениями тьмы, от одного вида которых слабели руки и холодило кровь. Обыкновенные люди, эльфы и гномы готовились пойти на войну, на которой смерть - не самая страшная из возможных бед, и все их надежды были направлены на трёх - всего лишь трёх! - Серых Стражей. Если ни Риордан, ни Айдан, ни Алистер не смогут сразить Архидемона, то Мор сожрёт страну и потянет свои поганые щупальца в Орлей, в Марку, в Неварру. И тогда - напитанный тысячами новообращённых солдат, породивший сотни новых беспрестанно размножающихся маток, - он будет ещё более непреодолим, а это значит, что именно сейчас у Ферелдена есть возможность положить конец этой войне до того, как она растянется в десятилетия.
  Морриган не разделяла общего страха, потому что знала - если всё пойдёт не по плану, она сбежит с поля боя птицей, полетит в Орлей и попробует провернуть свой план заново. Ведь есть же ещё Серые Стражи, которые захотят убить Архидемона за пределами Ферелдена. Но, естественно, оставался риск быть зарубленной кривым клинком порождений и подстреленной зазубренной стрелой, потому что живой в грязные руки порождений тьмы она не дастся - это ведьма Диких Земель знала точно, и мысли об этом заставляли прохладные пальцы девушки мелко дрожать. Лучше всего будет как обычно прятаться за спинами своих соратников, зорким жёлтым глазом следя, чтобы никакая тварь не убила Алистера, не потому что Морриган беспокоилась за его жизнь, а потому что он был необходим для осуществления её плана. Молодая ведьма была преисполнена решимости исполнить своё назначение именно в этот раз, потому что ей представлялась возможность не просто заполучить чистую эссенцию неимоверной силы и редкости, но и дитя, в чьих венах струилась бы кровь вымерших ныне великих драконов с помощью которой можно творить умопомрачительную древную магию. О да, игра стоила свеч и риск был полностью оправдан. Дело осталось за малым - провести давно заготовленный ритуал, для исполнения которого не хватало последнего ингридиента. Алистера.   
  Помимо практической стороны вопроса, Морриган была не против того, чтобы развлечься перед броском и не вариться в мучительном ожидании утра, но, похоже, подобным настроем в замке Редклиф могли похвастаться не многие. Алистер, например, точно был не из их числа. Судя по тому, с каким лицом он покинул покои Кусланда, можно было понять, что даже несмотря на калёными щипцами вытянутое согласие, битва ещё далеко не выиграна и к концу ночи Морриган может остаться ни с чем. Она думала, что зажав двух Стражей между отчаянием и обречённостью, правильно подгадала момент, но если уговорить Айдана оказалось относительно просто, то с Алистером всё было совсем иначе.

  Меряя отведённую ей комнату шагами, Морриган прятала за спокойствием волнение и даже некоторое раздражение. Почему он так долго? Может, передумал? Множество мужчин без раздумий согласились бы на её предложение, так почему же он ломается, будто юный девственник из монастыря?.. Ах да, ну естественно. Но, может, дело в другом? Может, она плохо выглядит сегодня? Скептически поджав губы, ведьма медленно подошла к огромному зеркалу в древесной резной рамке и окинула своё отражение придирчивым взглядом. Она оправила лиловые одежды так, чтобы лучше подчёркивали грудь, парой прикосновений привела в порядок обрамляющие лицо пряди волос и чуть подправила тёмную помаду в уголке губ. Разве не каждый мужчина пожелал бы забыться с такой девушкой в ночь перед смертельной битвой? Конечно, на самом деле Морриган попросту не знала о вкусах Алистера, вдруг, он вообще любитель гномок? Или ему нравятся мужчины? Нет, врядли. Зато однажды он сказал, что её нос похож на нос Флемет, а это сложно назвать комплиментом. Девушка склонилась к поверхности зеркала и чуть поморщила нос, разглядывая его в отражении. Прекрасный, аккуратный нос, сказала она себе. И вообще, она хорошо выглядит, это же очевидно. С какой это стати нежелание Алистера разделить с ней ложе так задело её самолюбие? Ведь всё дело в его забитой церковным нонсенсом голове: он сейчас наверняка в самом разгаре торгов с совестью, усложняет себе, думает о несуществующем ещё ребёнке (вот надо же было Айдану рассказать об этом!), которому суждено стать ещё одним бастардом... Встретившись взглядом с собственным отражением, девушка замерла. Глаза её смотрели недобро и с упрёком, и наверняка Алистер только больше струхнет, увидев её такой.

  Вдохнув глубоко и длинно выдохнув, Морриган примерила свой обычный невозмутимый вид в этот раз с привкусом чувственности и гостеприимства. Что бы не творилось в дубовой голове светловолосого бастарда, ведьма точно сумеет соблазнить его как только они окажутся наедине, и не имеет значения то, что он Серый Страж, витязь, король, потомок Каленхада. Главное, Алистер - просто мужчина, и Морриган готова показать ему, что он зря так долго ломался, но отчего-то сердце её тревожно ёкнуло, когда тяжёлый засов лязгнул, а дубовая дверь открылась, впуская в освещённые только одной свечой и маленьким очагом покои Алистера. Или короля Алистера?

- Ты заставляешь девушку ждать, - глубоко и надёжно спрятав недовольство в голосе, низко промурлыкала Морриган и развернулась к новоиспечённому монарху лицом. На лице её явно проступал хищнический интерес и плотоядная ласка, как если бы эта девушка видела в своём ночном госте сочную отбивную. Чтож, в каком-то смысле так оно и было. - Ты ведь всё равно не собирался спать, верно? Гораздо лучше провести свою последнюю ночь с кем-то, чем безрезультатно волноваться о том, чего не изменить. Особенно, если ты ни разу в жизни так и не отведал удовольствий плоти. Разве было бы не жаль умереть, так и не узнав, что это такое?

[icon]https://funkyimg.com/i/2TBC4.png[/icon]

Отредактировано Морриган (2019-05-09 13:25:43)

+2

3

[nick]Алистер Тейрин[/nick][icon]http://sd.uploads.ru/t/Dv0wM.jpg[/icon][LZ]Серый Страж, бастард короля Мэрика[/LZ]

Айдан уже второй раз так его подставлял.

Первым было решение о коронации Алистера и женитьбе на Аноре, как гром среди ясного неба прозвучавшее под занавес Совета Земель. Тогда Кусланд просто бросил его на растерзание собравшимся баннам, под ледяным взглядом дочери Логейна Мак-Тира, кровь которого еще растекалась неровной лужей по главной зале. И будь бывший тейрн хоть трижды предателем, которого Алистер мечтал (или думал, что мечтает) казнить собственноручно – именно ему придется делить власть, будущее и само королевское ложе с особой, которая не имеет ни одной, самой ничтожной причины питать к нему хоть какие-то теплые чувства.

Впрочем, и на этот раз бастарда Мэрика, волею судьбы или богов обреченного возвыситься на недостижимые ранее высоты, ожидало схожее испытание. Он должен был возлечь с Морриган. С Морриган! Создатель милосердный, интересно, Айдан намеренно издевается, подсовывая другу самых злобных и опасных женщин по эту сторону Недремлющего моря?

Добрую половину всего разговора Тейрин провел в странном оцепенении, будто кто-то подкрался сзади и вероломно врезал по светловолосой голове пыльным мешком. Достаточно одного взгляда на брата-Стража, чтобы понять – Кусланд уже согласился с предложением, для этого даже не требовалось легкой торжествующей улыбки на лице державшейся поодаль отступницы, гипнотизирующей Алистера своими бездонными ядовито-желтыми глазищами.  Будущий король, верховный правитель Ферелдена, не слишком боялся смерти, однако, знал, что не сможет отказаться, позволит уговорить себя, убедить и… использовать в том качестве, что предполагал ритуал. Ведь рядом с Айданом его собственные заслуги были ничтожно малы, вроде тех, что он ни разу не отбился от отряда и не потерялся в лесу, не проиграл меч с доспехом в кости, всегда надежно натягивал штаны, справив нужду, а еще не дал себя убить… по крайней мере, до сих пор. И если теперь ему выпала возможность не только помочь Ферелдену оправиться после Мора, сделать жизнь в нем лучше (или хотя бы прежней), но и спасти жизнь кому-то из Стражей - Алистер согласится.  В конце концов, пройдет совсем немного времени, и сотни людей, гномов и эльфов отправятся на смерть; что по сравнению с этим несколько часов наедине со спесивой,  самовлюбленной ведьмой?

Конечно, идущий по коридорам замка мужчина далеко не в первый раз обращался мыслями к некоему… таинству, которым представляется первый опыт плотской любви.  Алистер думал, что неплохо понимает сам процесс, и не считал себя слишком наивным – вряд ли все произойдет на смятых белоснежных простынях в роскошном особняке, чтобы полная луна освещала полное неги стройное тело и прекрасное лицо красивейшей из девушек, шепчущей в порыве страсти его имя. Его бы вполне устроила «благодарность» какой-нибудь вызволенной из беды дамы, быть может, затянувшаяся гораздо дольше одной ночи из-за взаимной симпатии и привязанности. Что говорить, в последнее время он вполне допускал, что после победы все они дружно завалятся в «Жемчужину», гремя доспехами, сыпля вокруг золотыми монетами и каплями крови порождений тьмы; переломают всю мебель, выпьют все вино, что найдется в погребах столичного борделя, а потом, когда вконец охрипнут от песен, Тейрин забудется в объятиях умелой, но чуткой красотки, которая отдаленно будет кого-то напоминать потомку Каленхада… хотя тот так и не вспомнит, кого именно. Но то, что предлагала Морриган…

Взбежав по узкой винтовой лестнице, Серый Страж на мгновение задержался, глядя в распахнутое окно. Внизу горели десятки костров, стояли сотни палаток, шатров и наскоро собранных хижин для всего сборного войска. Рано утром их ждал стремительный переход к Денериму в тщетной попытке, если не опередить орду порождений тьмы, то хотя бы спасти столицу от полного уничтожения.

Эти лагерные огни напомнили ему их собственный, совсем скромный костерок, которым довольствовался небольшой отряд Кусланда в своих путешествиях; места хватало всем – одна только Морриган предпочитала держаться в стороне, так и сидела на фоне пламени, либо читая, либо бросая в котелок что-то подозрительно походившее на сушеные лягушачьи лапки и змеиные головы. Такую как она можно было назвать красивой. Ухоженная, белоснежная кожа, остававшаяся свежей и чистой, несмотря на все перипетии пути; ладная фигурка, бедра, туго обтянутые неказистой с виду тяжелой кожаной юбкой, аккуратная грудь, едва прикрытая полосами ткани, с тяжелыми, спускающимися вниз грубыми дикарскими украшениями из золота. Она умела двигаться так, что притягивала к себе взгляды, а встретившись с ними своими колдовскими золотистыми глазами – вовсе заставляла забыть обо всем другом, кривя очерченные темным губы в усмешке. Окажись этой ночью в замке такая женщина, Алистер не стал бы колебаться, даже разговор с Кусландом старался бы окончить поскорее, чувствуя, как утекает драгоценное время… но другой такой не было. Его ждала Морриган, дочь Флемет, дитя Диких земель, болотная ведьма и богопротивная отступница, коварная и эгоистичная лицемерка, которая, вот неожиданность, все это время преследовала свои собственные цели, вовсе не стремясь одолеть Мор в первую очередь.

Это отрезвляло. Лучше, чем ушат ледяной воды за шиворот, сильнее, чем обнаруженная под одеялом ядовитая гадина. Алистер просто попробовал представить темноволосую магессу в какой-нибудь пикантной сцене, но куда проще было думать о ночи с паучихой. А ведь, если все получится, у нее будет дитя… Его ребенок. Бастард от бастарда, выросший в чреве колдуньи-матери.

Все это время, с самого первого мига, как они увидели друг друга накануне побоища под Остагаром, между этими двумя вспыхнула вражда; она то тлела, то, наоборот, разгоралась всепожирающим пламенем. Ни одно действие Тейрина, ни одно его решение, ни одно слово не оставалось без ответа или какой-либо реакции со стороны Морриган, она была просто обязана выказать собственное неодобрение либо открыто высмеять светловолосого Стража, оставаясь донельзя довольной, даже когда ее никто не поддерживал. Казалось, желтые глаза колдовскими огоньками следуют за мужчиной по пятам, не оставляя незамеченным ни один его промах, ни единое сомнение или сделанный выбор, а когда и этого не было – ведьма просто-напросто сама выдумывала какую-нибудь гадость и принималась ее смаковать, упражняясь в остроумии и верткости языка с насупленным бастардом. Алистер старался не обращать на нее внимания, но Морриган была всюду; когда он решал не думать о ней, темный силуэт маячил перед глазами как нарочно, блестя ровными белыми зубками в ехидной усмешке; когда убеждал себя, что дикарка мелет вздор – когтистая ладонь безошибочно отыскивала уязвимое место, болезненную или просто важную для него тему. Светловолосый Страж срывался, раз за разом, вступая в заведомо проигранную словесную перепалку, даже когда ему удавалось «отбиться», вместо извинений или признания поражения слышалось лишь раздраженно-презрительное фырканье, и все начиналось по-новой.  И уж, конечно, каждый его успех возвращался сторицей, небрежно брошенным в схватке заклинанием или подкинутой в выстраданную Алистером похлебку лягушкой.

Он не ненавидел Морриган. Возможно, она его – тоже, не всем своим черным и чёрствым сердцем; но это не отменяло того факта, что примкнувшая к ним ведьма – очень плохой человек. И все же, Тейрин собирался войти сейчас в ее покои и сделать то, чего так долго ждал с затаенным восторгом и каким-то мистическим любопытством.  Ждал, но уж точно не с ней.

***

Он вошел в небольшую комнату с камином, неказистой мебелью и традиционными шкурами на стенах, чередующихся с оружием и гербами Редклиффа. Томный, приторный голос заставил напряжённого Тейрина посмотреть на Морриган, и в этот момент он едва не бросился наутек, забыв обо всем, что, готовясь, надумал себе там, за дверью. Столько зловещего торжества было в этом взгляде, столько хищнического плотоядного удовлетворения, что в голове Стража сами собой вспомнились все рассказы и байки о ведьмах Диких земель, которые заманивают в свои болота мужчин, используют их, а после пожирают… а то и сразу пожирают, видимо, не удержав у узде своей природной злобы и кровожадности.

Будущий король вцепился в дверную ручку изо всех сил и так стоял, изыскивая остатки духа, чтобы шагнуть навстречу своей первой женщине, которая, сама того не подозревая, произвела несколько бОльший эффект, чем следовало. Несколько мучительных мгновений продолжалась эта внутренняя, незрима борьба, которая, к сожалению, никогда не будет узнана и воспета лучшими бардами и менестрелями Тедаса, после чего Алистер буквально оттолкнулся от двери – с таким отчаянием бросает обломок мачты потерпевший кораблекрушение, в тщетной надежде добраться до суши вплавь, прежде чем околеет и пойдет ко дну.

- Ты… хорошо выглядишь, - глухо произнес он заместо приветствия, или что там должен говорить мужчина в подобных ситуациях, - мыло, щетка и теплая вода в замке делают свое дело, верно? Хорошо, давай не затягивать с этим.

Подойдя к стоявшей в углу скамье, Страж снял ножны с мечом и осторожно прислонил их к стене, затем принялся расстегивать пуговицы на камзоле. Одежда была новая и немного тесновата для плечистого воина-храмовника, проклятые застежки на горловине не желали поддаваться неслушающимся пальцам. Алистер стоял спиной к ведьме, избегая вновь встречаться с ней взглядом и вообще смотреть на нее – все не так, как он себе представлял. Все другое: сама Морриган, букет ароматов, витавший в комнате, его дурацкий наряд, подсунутый присланным Айданом слугой, даже кровать, широкая большая, с высокой резной деревянной спинкой – даже она была иной в его воображении. Некоронованный еще король решил, что отнесется ко всему сугубо по-деловому, просто сделает, что от него требуется и уйдет, а после просто забудет все, произошедшее этой ночью, и уже потом будет так, как он того хочет. Если, конечно, останется жив.

- Насколько я понял, ты ждала гораздо больше. Наверное, долго все планировала, да? – пуговицы камзола поддавались через одну, а горловина вообще оставалась застегнутой, как будто только туже сдавливая шею Алистера, - уснуть можно, разве ты не слышишь? Это Огрен. Сначала он сидел в нижней зале, жаловался на дурной сон, потом, после третьего кувшина, пошел прогуляться; говорят,  он разнес половину тренировочной площадки, приняв манекены за порождения тьмы, а повозку с кислой капустой – за архидемона. Зато теперь храпит так, что стены трясутся… И вообще, видимо, у нас с тобой разные представления об удовольствии, Морр… ах, да, проклятье!..

Плюнув на камзол, Тейрин взялся за завязки штанов, но довольно быстро выяснилось, что их не ослабить, пока не снять верхнюю часть одежды. Выругавшись себе под нос, мужчина был вынужден вернуться к застежкам, мысленно представляя, как веселится над ним ведьма.

- Да, ты, наверное, долго все это планировала, вот только в толк не возьму – почему бы не выбрать вместо меня Айдана? Или могущественная колдунья опасается мести нашей Лелианы? Тогда, может, Риордан? Или ты вообще против брюнетов?

Говорить, говорить, продолжать говорить. Главное – не останавливаться, не замолкать ни на мгновение, чтобы не дать вставить едкое словцо Морриган. Говорить о чем угодно, лишь бы не дать повиснуть тишине, которая напомнит им обоим, зачем они здесь.

- Знаешь, я должен предупредить – ничего страшного, если я… мне не будет так уж приятно. Думаю, ты понимаешь, - тени на стене перед ним двигались, будто в танце, сплетаясь и извиваясь в каком-то болезненном экстазе, трудно поверить, что это всего лишь игра пламени из камина, а не какое-то колдовство, - я здесь для того, чтобы дело было сделано.  Наверняка мы оба сейчас предпочли бы оказаться в совсем другом месте. Просто… просто сделаем это, я только разденусь.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-05-12 08:16:20)

+2

4

[icon]https://funkyimg.com/i/2TBC4.png[/icon]

Старуха-Флемет много рассказывала дочери о том, что её ждёт великое будущее. Она говорила, что Морриган может отчистить от скверны душу одного из древних богов и дать ей новую жизнь. Говорила, что кровь её дитя будет петь голосами драконов, давно превратившихся в известь и окаменелости; говорила, что отцом младенца должен стать витязь королевских кровей, которому суждено спасти Ферелден - а то и целый мир - от гибели. Всё это походило на сказания древности, те, что Флемет рассказывала скрипучим голосом под стрёкот костра в глиняной печке, вот только в этот раз Морриган - юная лесная ведьма в рваных обносках - должна была стать их героиней. Однако жизнь имела отрезвляющую способность стирать пёстрые краски с самых ярких ожиданий, сталкивая отступницу с серой действительностью. Потому что витязь королевских кровей стоял перед ней и путался в словах, путался в действиях, путался в завязках собственных портков. Конечно, Морриган даже под пытками не призналась бы, что до встречи с Алистером представляла себе коротковременный, но страстный роман с умным, мужественным, жестким и властолюбивым царевичем, бьющимся чтобы вернуть себе трон, и которого она потом оставила бы с носом, уйдя гулять сама по себе, а напоследок  забрав у него яркие воспоминания, достойные сложиться в песню. Но глупый, неловкий, отягощёный моралью будто вьючный мул бастард-недохрамовник на фантазии Морриган не походил. 

"...и вошёл царевич-воитель в обитель ведьмы Диких Земель, чтобы возлечь с ней и зачать дитя с душой древнего бога. И после долгих неудачных попыток снять штаны, царевич неловко и неумело овладел дочерью болот, и разошлись они торопливо, сконфуженно пряча друг от друга взгляды и желая никогда больше не вспоминать об этом удручающем акте нелюбви."

  Так себе сказание, да?

По кисло скривлённым тёмно-сливовым губам Морриган можно было сделать вывод, что комплимент своей цели не достиг.
- Я сделаю вид, будто из твоих слов не следует,  что  без щётки и тёплой воды в замке я выгляжу не очень, - вкрадчиво заметила колдунья с видом какой-то леденящей душу невозмутимости. С таким выражением лица убийцы обычно дают своим жертвам право на последнюю ошибку перед смертью. Морриган оставалось лишь согласиться с Алистером: чем быстрее они с этим покончат, тем лучше. Однако учитывая, сколько времени у него занимало раздевание, надеждам на "лучше" сбыться было не суждено.

  Решив дать ему время, девушка сняла со столика тяжёлый ключ, поблескивающий в свете единственной свечи и неторопливо подошла к закрывшейся за Алистером двери.
- Ты прав, у нас разные представления об удовольствии, - тихо согласилась ведьма, вставляя ключ в замочную скважину. Роковым звуком неизбежности раздались щелчки проворачиваемого замочного механизма: единственный путь к отступлению Морриган закрыла. Вот и попался!  - Моё представление об удовольствии богато, увлекательно и разнообразно, а твоё, если я правильно понимаю, ограничивается собственной рукой. Но не беспокойся, после сегодняшней ночи весь твой опыт самоудовлетворения померкнет перед тем, что я покажу тебе.

  Ведьма развернулась и показала бастарду заветный ключик, который она, удерживая двумя тонкими когтистыми пальцами, тут же спрятала в маленький кармашек на поясе. Теперь единственным способом избежать своей участи для Алистера оставалось приоткрытое окно и недолгий, но всё-таки смертельный полёт до каменной кладки дворцового двора. Ловушка захлопнулась. Удовлетворившись проделанным, Морриган подошла к тяжёлому комоду, на котором ждала своего часа початая бутыль антиванского вина, которую откупорили в честь, возможно, последней ночи перед войной. С тихим "чпоком" отошла от горлышка пробка, и в тяжёлый кубок заструилось густое вино цвета ведьминых губ, разливаясь тяжёлым терпким ароматом забродивших ягод по комнате. Болтовня Алистера, как и его возня, быстро сбивали весь настрой, которому теперь даже не помогал интимный полумрак и слабый свет свечи и огня в камине. Духи милосердия, ну кто вспоминает о пьяном Огрене перед тем как заняться сексом? Атмосферу придётся создавать с нуля. Не желая больше ждать, Морриган закатила глаза и тяжело вздохнула:

- Мне и без того сложно настроить нас на нужное настроение, Алистер, и твои упоминания Огрена точно не помогают мне в этом. К тому же, времени, которое ты потратил на свои застёжки хватило бы на пеший бросок к Денериму, победу над Архидемоном и путь обратно. Позволь мне, - копируя горных львов, которые приближаются к раненной добыче, что никуда уже не убежит, ведьма неторопливым, но уверенным шагом подошла к Алистеру, сунула в его руки-крюки полный кубок, и протянула хищные ладони к его шее - как ни странно, не для того, чтобы задушить. С её близостью на молодого Стража пахнуло не только вином, но и горькими лесными травами, хвоёй и мёдом, а под подбородком у него ловко и чуть щекотно порхали тонкие ведьмины пальцы: несмотря на острые чёрные когти, Морриган аккуратно и ловко принялась расстёгивать застёжки на горловине не по размеру сидящего камзола  - одну за одной.

- Риордан слишком стар для ритуала, а Айдан... - прохладные пальцы застыли на груди Алистера, удерживая его за края камзола. Морриган оторвала золотистый взгляд от круглых пуговиц и из-под аккуратно свисающей на правую сторону лица чёлки посмотрела в глаза своей жертвы. - У него нет того, что есть у тебя, Алистер.  У него нет того, что возвело тебя на пъедестал и облекло властью, - точёные пальцы вновь ожили, продолжая медленно вскрывать камзол - жалкую преграду к сладкой королевской плоти, которой намеревалась поживиться сегодня коварная ведьма Диких Земель. Усмешка вновь коснулась лиловых губ колдуньи, и, казалось, что вкус у них непременно сладкий, но с кислинкой самодовольства. Такой же как у антиванского красного.

  Последняя пуговица освобождена из удушающей петельки (жаль, слишком маленькая, чтобы на ней можно было повеситься), и непривычно нежные ладони чаровницы нащупывают новую, более тонкую преграду - свободная рубаха льняной ткани, сквозь которую отчётливо ощущается твёрдый рельеф недурно натренированного торса. Скользнув по вздымающейся груди Алистера ладонями, девушка за ворот притянула смущающегося недохрамовника к себе - лицо к лицу, глаза в глаза, так близко, как никогда прежде. Искушённая в манипулировании, Морриган знала, что один из лучших способов расположить мужчину  - это внушать ему, какой он сильный, крутой и вообще молодец. Поэтому она продолжила тихим бархатистым голосом, обволакивающим и густым, и Алистер мог ощутить сладковатое прикосновение её дыхания к его губам:   

- У Айдана в жилах не кипит древнее могущество. Возможно, ты ещё не чувствуешь, всей своей силы, но тебе никуда от неё не деться. Она течёт в твоих венах и рано или поздно даст о себе знать. Я помогу тебе ощутить её, - ведьма медленно обошла Алистера кругом, помогая стянуть злополучный камзол и ведя по его плечам узкой ладонью, слегка сжимая и словно пробуя наощупь крепость бицепсов с некоторой придирчивостью во взляде, будто кусок мяса на прилавке выбирала. Вновь остановившись напротив Алистера, Морриган приблизилась к нему, чуть привстав на цыпочки и шепнула ему на ухо:

- То, чего я хочу не имеет значения, по иронии судьбы ты - избранный. Единственный, кто мне подходит, а я всегда получаю то, что мне нужно, - ведьма втянула воздух у крепкой шеи храмовника - совсем как дикое животное. Ей хотелось бы думать, что от Алистера пахнет волнением и страхом, но на деле от него в кои-то веки несло мылом, вином и теплом чистого нагретого под камзолом тела. Что ж, видимо, обретение титула - достаточно веская причина, чтобы в кои-то веки помыться. Если у него и носки без дырок, то совсем хорошо, а если ещё и глупостей говорить в процессе не будет, а будет держать рот на замке, то приличный партнёр для любовных утех получается. Правда, запах вина вновь напомнил ведьме не к добру упомянутого Огрена, но от образа гнома-алкоголика она решительно отмахнулась. Она ведь маг, ведь не зря силу воли всю жизнь тренировала. Однако срочно требовалась визуальная стимуляция, поэтому девушка дождалась, пока Алистер залпом осушит драгоценную выпивку, и помогла ему стянуть рубаху, оставив беззащитного воина топлес - с одним только амулетом, подаренным его дружком Айданом. Чтож, то, чего не доставало сыну Мэрика в интеллекте он лихо компенсировал мускулатурой - как говорит древняя ферелденская данность: сила есть, ума не надо.

В контрастном инфернально-огненном освещении Морриган выглядела как всё, от чего предостерегали преподобные матушки в Церкви: её алчность сверкала отражённым светом на тяжёлых украшениях, её гордыня таилась в усмешке, её распутностью дышали все участки тела, не прикрытые старинными лохмотьями. Согласно всем заветам Песни Света, Алистер должен был на месте провалиться к демонам. И пока губы Морриган производили диверсию у уха бастарда, руки её добрались до завязок на его штанах, с завидной ловкостью распуская их и щекотно царапая острыми когтями низ живота, припорошенный светлой растительнойстью:

- Просто закрой глаза и получай удовольствие.

Отредактировано Морриган (2019-06-17 00:21:46)

+1

5

[nick]Алистер Тейрин[/nick][icon]http://sd.uploads.ru/t/Dv0wM.jpg[/icon][LZ]Серый Страж, бастард короля Мэрика[/LZ]

Если взять весь отряд Кусланда, собранный им для борьбы с Мором, по галантности Алистер относился к твердой «золотой» середине, уверенно опережая похабного балагура Огрена, мрачного стоика Стена и неотразимого в своей слюнявой навязчивости мабари. Привыкший, а потому и внутренне готовый, что любая фраза будет воспринята Морриган враждебно, мужчина даже не расстроился, когда та резко отреагировала на, пускай, неловкий, но комплимент, неверно истолковав его слова. Наоборот, на какой-то миг он даже порадовался, что сумел сбить явно серьезно настроенную ведьму с мысли, заставив прорваться сквозь обволакивающий томный шепот льдистые резкие интонации – а то Серый Страж на мгновение испугался, куда это пропала его «обожаемая» дочь Флемет. 

Занятый борьбой с собственным камзолом, он опустил момент, когда темноволосая отступница подошла к двери; лишь сухие беспощадные щелчки прозвучали роковым набатом, означавшим, что теперь они отрезаны от остального мира, оставаясь один на один. Сможет ли он уговорить Айдана не рассказывать остальным подробностей ритуала? Навряд ли, как и наивно было бы питать надежды, что в последний момент Кусланд ворвется в незапертую дверь и провозгласит, что найден иной способ избежать безвременной кончины. Быть может, даже лучше, что все останется здесь, за крепкими засовами, ни звуком, ни видением не покинув комнаты; все, что ему останется – это хранить молчание, избегая прямых вопросов и пристального взгляда престарелой Винн – вот уж кому, действительно, не стоит знать никаких подробностей... а ведь их обещало быть много, одна пикантнее другой. Достаточно было одного взгляда на свободный покрой робы Морриган, так удачно акцентируя внимание на нежной белизне кожи, плавном чувственном изгибе талии и аккуратной груди, прикрытой ровно настолько, чтобы лишний раз не вводить примкнувших к армии храмовников в ступор. Всех, кроме одного.

Снисходительный тон и небрежность, с которой ведьма, по сути, обвинила его в… постыдных деяниях, заставили Тейрина вспыхнуть, заливаясь краской от горячей смеси ярости и стыда. Он никогда намеренно не искал простых способов для удовлетворения своих телесных потребностей, а если, волей случая или крайне неудачного стечения обстоятельств, и сталкивался с неизбежностью, представая перед почти свершившимся фактом, то искренне запрещал себе получать удовольствие, находясь под сильным влиянием пуританских настроений Церкви, а потом и Ордена. А уж такой как Морриган и вовсе не престало судить о его пристрастиях и наклонностях – что она вообще могла знать о бастарде короля Мэрика, кроме тех мелочей, что разболтал (а то и нагло сочинил) о нем Зевран?

- Богато, увлекательно и разнообразно? – огрызнулся Алистер, глядя как она наполняет кубок, и дернул застежку так, что ткань ворота протестующе затрещала, но не поддалась, нагло издеваясь над будущим правителем Ферелдена. Король, если, конечно, его не прикончат Архидемон, орда порождений тьмы и, главное, эта желчная бестия, настороженно смотрел, как Морриган приближается к нему, кривя темные губы и мерно покачивая обтянутыми кожей бедрами.

- Я прямо вижу, как ты развлекалась на своих болотах, с бородавчатыми жабами, комарами и высушенными трупами тех бедняг, которых смогла заманить в топи – бесценный опыт, естественно,  тебе есть чем меня удивить, - Серый Страж поморщился очередной шпильке в свой адрес из-за упомянутого не к месту гнома; если он всеми способами не спешит возлечь с кем-то,  это вовсе не значит, что перед Морриган круглый дурак, - мои руки и то, для чего я их использую, не твое дело. Или ты хочешь обсудить, что и как вылизываешь, когда превращаешься в зверей?

Поджав губы, мужчина вскинул подбородок, считая, что удачно парировал нападки магессы, которыми она едва не нащупала ту темную нишу, которую Тейрин до сих пор считал своей исключительной собственностью. Когтистые ладони потянулись к его горлу, но Серый Страж не дрогнул, с готовностью встречаясь глазами с золотоокой отступницей. Нет, она не могла знать, Алистер всегда был осторожен, да и не утерпела бы склочная ведьма, не сдержалась бы, воспользовавшись таким предлогом для своих насмешек. Стоило признать, что с помощью Морриган дело сдвинулось с мертвой точки: ловкие руки расправлялись с одной пряжкой за другой, длинные изящные пальчики порхали над дорогой тканью, непременно касаясь груди мужчины, легкими поглаживающими движениями, будто дразня его, предлагая самому покинуть выстроенное им мысленное убежище. Расплавленное золото обрамленных длинными ресницами и темными тенями глаз завораживало, вкрадчивый с томной хрипцой голос манил и обещал открыть для молодого короля самые таинственные, захватывающие дух уголки и тайны. Сладким приторным ядом слова изливались из губ, окружая его облаком ароматов, таким же сложным, путающим и опьяняющим – вздумай разобраться в нем, как через мгновение уже не найдешь обратной дороги, а после и вовсе отдашься на милость роковой соблазнительницы.

Вино пришлось очень кстати, хотя Тейрин, не слишком-то разбиравшийся в лучших сортах, и скривился сперва от неожиданного букета; в его покоях стоял кувшин попроще, сейчас Серый Страж даже жалел, что не приложился к нему загодя. Осушив кубок залпом, он протянул руку и оставил его на приземистом комоде у стены, позади себя, пока Морриган продолжала свою экзекуцию.

Она говорила с ним. Говорила о нем, с придыханием и едва ли не восторженной дрожью в голосе, сразу же отринув остальные кандидатуры носителей скверны; смотрела на него с обожанием и четко отмеренной толикой обещания, которая открывает для мужчины все двери, стоит ему лишь захотеть, протянуть руку. Притянув к себе, щекоча пересохшие горячие губы Стража своим нежным дыханием, наполняла его легкие невидимой глазу пыльцой, которая, едва оказавшись внутри, разгоралась огнем, сжигая изнутри тем сильнее, чем дольше он сопротивляется. Морриган кружила вокруг него, преследуемая взглядом храмовника – так застигнутый врасплох благородный и статный олень пытается удержать в поле зрения обходящего вокруг хищника, понимая, что бежать уже поздно, но, все же, желая уловить тот самым момент прыжка, предшествующий разорванному горлу.

- Боюсь, ты ошибаешься, Морриган.  Я… не могу этого объяснить, но ты…

Он все еще сопротивлялся, даже когда узкие ладони скользнули вверх, с видимым удовлетворением следуя рельефу широкой груди храмовника, и стянули через голову нательную рубаху. Даже когда прохладные юркие мальчики, жадно принялись исследовать мужской торс, легко царапая коготками светлую кожу, обегая рваные борозды старых и совсем недавних шрамов, многие их которых сама же и врачевала, доставляя светловолосому бастарду кроме телесных мучений еще и душевные, упражняясь в своем извращенном подобии остроумия. Он еще сопротивлялся, вдумываясь в ее слова, всматриваясь в исполненные неги уверенные движения, во влекущую глубину янтарно-желтых глаз. Спорил, отказываясь признавать и признаваться.

- … ошибаешься. Если уж кто и является, по-настоящему, избранным – то это Айдан…  И уж кому как не тебе лучше остальных знать, что во мне нет ничего выдающегося.

Большую часть сказанного ведьмой, ему уже доводилось слышать; Алистер относился к своей необыкновенной наследственности не столько как к сказке, но как к забавному, любопытному факту, не представляющему никакой практической ценности. Да, если Морриган говорила правду, а ей, в свою очередь, не лгала Флемет – ритуал спасет его и остальных Стражей от верной смерти, но это будет лишь чудесным стечением обстоятельств, результатом непонятной никому магии болотных ведьм, древних  (и наверняка запретных) методик в соединении с живущей внутри Тейрина скверной. Именно она была его проклятием, но одновременно и даром, возможностью одолеть Мор. Потому он чувствовал порождений тьмы. Потому он видел кошмары с гигантским чудовищем, драконом, и каждый раз, несмотря на опыт, просыпался посреди ночи в холодном поту. Но кровь Каленхада? Алистер очень сомневался, что легендарный король древности явится к взошедшему на престол дальнему потомку, сыну мимолетного увлечения Мэрика какой-то безымянной прачкой, и будет вести с ним наставительные беседы об управлении государством, чести и достоинстве. Не говоря уже о том, что на деле Каленхад вполне мог оказаться жестоким тираном, безжалостным и беспринципным, если оставил такой глубокий след в истории – имена добрых и справедливых правителей столько не живут. Кстати, вот кто наверняка пришелся бы по вкусу Морриган.

- Я хотел спросить тебя о ребенке – ты уверена, что мы не причиним ему вреда? И еще… как узнать, что ритуал завершился? То есть, сработал? Ты… поймешь это сразу, когда я… когда мы…

Ее темно-фиолетовая ткань на полуобнажённых соблазнительных холмиках почти касалась вздымающейся подобно кузнечным мехам груди Стража. Под мягким, но все же настойчивым напором Морриган, Тейрин медленно пятился, немного неловко  и «деревянно» как истукан; широкая ладонь, то ли в попытке остановить темноволосую дикарку, то ли от банальной необходимости деть куда-то руки, легла на талию девушки, о чем Алистер тут же пожалел. Плотная кожаная юбка не давала такого уж живого ощущения, но зато предательски плотно облегала аппетитную линию бедер, подчеркивая сдерживаемую до поры упругость, как будто созданную для твердой мужской хватки. Сейчас, пожирая глазами и смакуя прикосновениями обнаженное тело перед ней, Морриган, казалось, вообще не слушала его, не давая шанса нарушить создавшееся настроение, на удивление обдавая молодого короля волнами жара, хотя нежная кожа сохраняла приятную прохладу. Он ждал, что все начнется с поцелуя. Сколь угодно развязного и тягучего, но все всегда начиналось именно с него, сколько Алистер не представлял себе различные ситуации. И когда бесцеремонная ладонь расправилась с завязками штанов, совсем уж по-хозяйски запуская пальчики в короткую светлую поросль, оставляя пламенеющие линии до самого основания, Алистер оказался в западне, потому что, сделав шаг назад, чувствительно приложился крестцом о  комод. На пол со звоном упал пустой кубок, откатываясь в угол, но Тейрину отступать было уже некуда. Поперхнувшись какой-то фразой, моментально вылетевшей из головы, он вжался бедрами в полированное дерево, ощущая, как медленно неотвратимо скользят чуткие пальчики, обегая набухающие вены, как не по-девичьи крепко смыкается узкий кулачок, с каким-то затаенным торжеством обхватывая  пышущую жаром широкую, но все еще не твердую плоть.

- Постой, - кое-как проглотив сковавший легкие спазм, хрипло выдохнул Алистер, перехватывая ведьмино запястье; пожалуй, Страж сделал это несколько резче и жестче, чем намеревался, но ничего не мог с собой поделать в такой момент, - я… я не хочу, чтобы кто-то из нас потом жалел об этом. На самом деле, правда.

Он не стал закрывать глаза. Все еще ощущая ее близкое дыхание, мозолистая лапища, больше привыкшая к рукояти меча, точильному камню или разъедающей кожу жидкости для полировки доспехa, с силой стискивала руку Морриган, вокруг даже показались белые пятнышки, но спустя пару ударов сердца мужчина разжал пальцы. Хотя бы потому, что реакция его тела на прикосновения своенравной отступницы была путанной и неоднозначный, вполне совпадая с сумбуром, творящимся в светловолосой голове. Зачем они это делают? Ведь все здесь ненастоящее, фальшивое, от начала до конца. Его сюда привел откровенный шантаж, беспокойство за жизнь дорогих ему людей и надёжно удерживаемый в узде, но все же, страх перед неизвестностью, ожидающую их на севере, в Денериме. Ее – как оказалось, лишь эгоистичный интерес, поиск личной выгоды для себя, удачной партии для зачатия ребенка с душой… древнего бога? Предложение Морриган с самого начала выглядело безумием, ветхой обрывочной легендой, воскрешенной зловещим фанатиком, и теперь, столкнувшись с плотоядно облизывающейся дикаркой, Алистер еще сильнее утвердился в этой мысли. Что если она лжет насчет ребенка? Что если она лжет всем Серым Стражам, давая им напрасную надежду? Что если откройся он ей, поверь ее словам, ее ласкам, позволь себе расслабиться в этих нежных руках – что если она оставит его, истаяв тенью, полуночным призраком, оставив после себя отзвук презрительного смешка и мертвую тяжесть на сердце молодого воина?

Алистер остался стоять, теперь уже неясно, держа или удерживая женскую талию, упираясь поясницей в край пресловутого колченогого комода, а с другой стороны имея перед собой уже почувствовавшую «вкус крови» зловещую и обольстительную ведьму. Словно отыскав наконец брешь в прочной обороне мужчины, с упоением вонзаясь, упиваясь бессилием и предательским откликом, идущим из самых темных и запретных глубин души молодого короля. Ощущая, как вся плоть, без остатка, все естество Алистера оказывается  у нее в руках, в ее власти, будто предлагая, помимо  воли своего обладателя, оценить всю увесистую мощь… если, конечно, окажется способна пробудить дремлющие до поры силы, темные и древние инстинкты, таящиеся в каждом мужчине, сколь бы благороден и благообразен он ни был.

Она тревожила его. Пугала. Заставляла сомневаться во всем, что знал прежде, даже в себе самом. И хоть Алистер не мешал ей, но можно было ощутить, что ледяная корка, налет давней взаимной вражды, еще цела, не давая потерять голову.

- Нам… лучше сделать все на кровати, - «и погасив свет», мысленно добавил про себя Тейрин, надеясь, что такие неинтересные, банальные мелочи помогут ему, - не нужно, Морриган.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-06-20 16:30:14)

+2

6

Несмотря на уже привычную обоим перепалку, было в этой знакомой Морриган что-то... что-то совершенно новое. То, каким внимательным стал её медовый взгляд, то, как кривились губы в недоброй усмешке. И что-то во всём её теле, гибкие и дикие движения которого теперь указывали совсем непривычный вектор: Морриган словно вся тянулась к Алистеру, влекомая одной ей известными целями, желаниями и помыслами. Она никогда не обращалась с глупым бастардом вот так. Как с мужчиной. 
Гневные шпильки Алистера своей цели достигли, но не с тем эффектом, которого он мог бы добиваться. Ведьма улыбнулась - румянец на щеках этого молодого здоровяка веселил её - и шепнула ему мягко, с издевательским наслаждением наблюдая за реакцией: 
- Так вот, что первым делом пришло тебе в голову? Любопытно. Конечно, если вас заводят подобные вещи, Ваше Величество, я могу подробно рассказать, как доставляла себе удовольствие одинокими вечерами на болотах и где именно вылизываю себя в звериной форме... Нет? Ты передумал?

Прохладные пальцы ведьмы - смертоносное оружие, с которых столько раз на глазах Алистера срывалась разрушительная магия,- оказывается всё это время хранились в себе вкрадчивую нежность проникающего в мышцу идеально-заточенного лезвия, только вместо острой боли её прикосновения причиняли острое, опьяняющее удовольствие. Эти пальцы изучали его тело впервые, однако Морриган вдруг обнаружила, что достаточно хорошо его знает. Вот этот шрам на высоко вздымающейся груди, припорошенной золотистой растительностью она врачевала сама,промывая, втирая в неё целебные мази, секрет которой переняла от матери, зашивая, а после перевязывая этого растяпу. Как можно было в одиночку ринуться на трёх гарлоков? Совершенный идиот. А эту рану на рёбрах, оставленную какими-то лихачами, от которых Алистер спас одну денеримскую девчонку, полностью залечить не удалось, потому что воин не желал следовать ясным указаниям ведьмы не чесать её под повязкой. А ведь Морриган могла сделать так, что от него и следа бы не осталось. А вот это... ведьма замерла, остановив узкую ладонь на крепком прессе Алистера, ловя себя на мысли, что несмотря на все их разногласия, они всё равно умудрились изучить друг друга и даже  эффективно и слаженно работать в команде. Нет, не так... Это она изучила его. Алистер всегда был как раскрытая книга, и Морриган читала её с любопытством нелюдимой дикарки и совершенным непониманием. Как можно быть... таким? Настолько простым и понятным, что это сбивало с толку. Сама же ведьма с первого дня оставалась потёмками; она показывала миру одну и ту же свою сторону: холодная, безразличная, высокомерная, с удовольствием высказывающая неприятную правду и собственное мнение. И, как ни странно, Алистер был единственным, кто сразу принял её такой, какой она была - не делая скидок на собственные ожидания и надежды, что Морриган окажется добрее, не пытаясь затолкать её в рамки своих представлений о "хороших" людях. Алистер попросту принял её как данность : небо синее, трава зелёная, а Морриган — стерва, и всё. Но открытость с которой молодой Страж выражал свои претензии к ней делало так, что от него невозможно было ожидать подлости.
Эта мысль заставила Морриган сделать обратившемуся в камень Стражу одолжение. Не фыркнуть в очередной раз, но поделиться своим мировоззрением.
- 'Tis only when you decide so that you become special, Alistair, - бархатный грудной голос за ухом, мимолётное прикосновение губ к бугрящемуся мускулами плечу, покалывание острых когтей в рельефную твёрдую грудь. - Единственное, что имеет значение - это как ты используешь данные тебе ресурсы. Твой потенциал.  Пока что ты не осознаёшь собственной силы, - её губы уже почти касались губ Алистера, а пушистые ресницы дрожали, будто Морриган была готова закрыть глаза, как это делают девушки, ожидая ощутить страстный поцелуй на своих устах. Её рука легла на свободную руку Алистера, перекладывая её чуть пониже собственной талии, так, чтобы Страж ощутил как соблазнительный рельеф наливается в объемные бёдра. - Но в следующий раз, когда ты увидишь нищету или страдания ферелденского народа, вспомни, что у тебя есть сила что-то изменить. Сила королей, дарованная кровью. Сможешь ли ты игнорировать эту силу? Сегодня я дам тебе почувствовать её... Ты поймёшь... что должен взять то, что принадлежит тебе...
 
Прищуренные будто у кошки на солнце глаза, явно хранили какие-то запрещённые секреты и сулили тёмные обещания. Рука дикарки добралась до самых чувствительных и никем иным прежде нетронутых частей тела, сокрытых ещё тканью плотных штанов, но Алистер заговорил о ребёнке, и Морриган чуть отстранилась, хотя и не убрала ото воина своих рук. 

- Дитя будет невинно, Алистер, - заверила ведьма, и при этих словах затаённое ожидание чего-то грандиозного блеснуло на дне её глаз. Казалось, она не врёт. - Считай это... перерождением. Шансом избавить древнюю душу от скверны и прийти в этот мир кристально чистой. Дитя будет невинно. Поверь, я позаботилась о том, чтобы всё пошло именно так, как нужно.

Всё ещё не в силах успокоиться, Алистер попятился, с грохотом натолкнулся на комод и перехватил запястье поймавшей его в ловушку ведьмы, да так, что ей на мгновение показалось на мгновение, будто он действительно сломает ей руку. И это сила в его стиснутых пальцах, его теплеющее лицо, румянец которого усиливало вино, волнение его мощной, бурно вздымающейся груди внезапно вызвали в Морриган ощущение, которого она не ожидала: волна жара окатила её с ног до головы. Почти то же самое чувство, как во время охоты. Возможно, это будет чуть веселее, чем она ожидала.

- О, Алистер, обещаю, если ты переживёшь эту войну, ты пожалеешь, - неожиданное желание Морриган хрипотцой просочилось в её голос, в её нежные, умелые движения, которыми она пыталась пробудить в Алитсере ответную реакцию. - Пожалеешь, что эта ночь останется в прошлом. 

Поцелуя не было. Вместо этого руки сдёргивали с его бедёр плотные штаны, помогая выбраться из них сначала одной ногой, потом второй. Затем Морриган потянула блондина на себя, увлекая его к огромной кровати и развернув к ней спиной. Небрежно толкнув Алистера на простыни, она медленно зацепила пальцами застёжки на ремне тяжёлой юбки, расстёгивая их. Юбка, лоскутные бриджи и сапоги с шорохом легли на ковёр, оставив Морриган полуобнажённой. Её молочно-белая нагота почти светилась в темноте, когда следом на ковёр змеями упали тонкие рукава и наплечники, представляя ведьму такой, какой Алистер никогда не видел её. Она сделала шаг - один шаг крадущейся к беззащитной жертве хищницы - потом второй, а её пальцы тем временем спускали по нежному скату её хрупких плечей лиловую ткань откровенной и практически бесполезной накидки. Неубедительное нижнее белье и блестящие в свете стоящей в изголовье свечи украшения - вот всё, что осталось было на Морриган. Острая заколка тоже была вынута из тугого пучка воронёно-чёрных волос, позволяя им длинным каскадом рассыпаться по плечам и спине до самого копчика. 
С грацией неторопливой хищницы ведьма Диких Земель забралась на постель, нежно позвякивая своим ожерельем, и на устах её играла лёгкая и соблазнительная улыбка, когда она нависла над Алистером, стоя на коленях и упираясь ладонями в перины по обе стороны от него. 

- Возможно, эта война поглотит нас... но сегодня мы с тобой зачнём новую, прекрасную жизнь, - прошептала отступница, коснувших узкой ладонью окаменевшего желвака на щеке прижавшегося к спинке кровати Алистера и потянувшись к нему, казалось, для поцелуя, но на самом деле чтобы задуть единственную зажжённую свечу. Оранжевый свет огня в очаге ваял в тёплом полумраке склонившуюся над будущим королём ведьму, готовую приступить к своей трапезе, но отчего-то Морриган помедлила. Вот оно. Год скитаний с группой глупцов и всё ради этой ночи.

[icon]https://funkyimg.com/i/2TBC4.png[/icon]

+1

7

[nick]Алистер Тейрин[/nick][icon]http://sd.uploads.ru/t/Dv0wM.jpg[/icon][LZ]Серый Страж, бастард короля Мэрика[/LZ]
Морриган не принимала обычных для обоих правил игры. Она усмехалась, призывно, зловеще, нашёптывала оказавшемуся в ее власти мужчине все, что только хотела, каким-то звериным чутьем угадывая, чего он так опасается, но все же жаждет услышать. Таящейся в тенях хищницей сплетала вокруг него свою паутину, терпеливо, умело; прикосновениями, взглядами, ласками и жаркими обещаниями опутывала завороженного храмовника, не оставляя ни единой прорехи, через которую он мог бы вырваться, ускользнуть из этих цепких лап; предвкушая и наслаждаясь волнительной дрожью жертвы, все еще пребывающей в чудесных, порожденных ею грезах. Жертвы, которая еще не чувствует, как по ее венам растекается мучительно-сладкий яд, и не знает, что удачливая охотница совсем скоро явится, чтобы вкусить свежей плоти.

Он почти поверил, что Морриган, действительно, может ему поведать о своих ночных похождениях. И, живо представляя на месте чувственно приоткрытых губ звериный оскал, а в золотистых глазах - вертикальные щели-зрачки,  был вынужден признать, что и это коварной отступнице скорее всего удастся преподнести, вгоняя Тейрина в краску. За долгое время совместного путешествия, где стычки с опаснейшими врагами чередовались с бескровными, но от этого не менее ожесточенными словесными баталиями, Алистер стал считать себя достаточно выдержанным, чтобы не доставить капризной склочной спутнице лишнего удовольствия быть задетым за живое. Даже когда ей удавалось смутить светловолосого храмовника так, что тот терялся, замолкая на полуслове и уставившись в землю, пряча взгляд, или вывести его из себя, когда клокочущая ярость наполняет грудь жидким огнем, бычья шея напрягается, а все тело превращается во взведенную, сжатую пружину, лишь бы остановить тянущуюся за мечом руку. Думал, что со временем разгадал,  как именно проделывает это Морриган, видел, уже научившись различать, ее ухищрения и скрытые ловушки, только и ждущие, пока недотепа-бастрад угодит в них. Алистер думал, что изучил ее, готовый к любой подлости, думал, что стал сильнее, что сама ведьма помогла ему в этом, и все же сейчас Морриган играючи добралась до самого нутра, бесцеремонно и с каким-то извращенным любопытствующим удовлетворением хозяйничала там, управляя помыслами и желаниями мужчины, будто тряпичной балаганной куклой.

Еще никогда она не касалась его так, никогда он не видел этих искорок в подернутом дымкой взгляде; никогда Морриган не говорила с ним без этих стервозно-наставительных, капризных ноток в голосе, без маски снисходительного презрения, без требовательного скандального тона. Дикарка, отправившаяся с ними по велению матери, оставившая родные болота и пустоши, пожалуй, впервые она вела себя как … человек?

Амбиции были чужды Алистеру, никогда не скрывавшему, что вполне доволен ролью, которую занимает в отряде Кусланда и во всем мире в целом. Он был тем щитом, который оберегал товарищей и невинных от вражеских ударов и смертоносных заклинаний; был той стеной, за которой могли найти надежное убежище все, кто в этом нуждался, спасаясь ли от войны, от жизненных невзгод или душевной печали; был той последней опорой, тем стержнем, что остаются крепки до самого конца, не давая окончательно пасть слабым и поддерживая сильных, стремящихся ввысь. Он жил, как и сражался: бесстрашно и самоотверженно, не допуская ни тени сомнения, ни липкого обессиливающего холодка отчаяния, с честью, даже когда все вокруг погрязло во лжи и пороке. Серый Страж, до мозга костей, он оставался глух к словам Морриган, как и к ее прикосновениям, и тогда она заговорила иначе. Темноволосая не убеждала его в том, что он выше или сильнее других, что он достоин большего, лучшего; она лишь делилась с ним своим виденьем, той возможностью, которая откроется перед Тейрином, перед ними обоими, если все случится и случится так, как задумывалось. Словно рассказывала свою сокровенную мечту, делилась с ним чем-то личным – разве мог Алистер не верить ей, разве мог спорить, когда давняя спутница, как будто доверилась ему, посвящая молодого храмовника в свои тщания? Удивительно, но Морриган удалось каким-то невообразимым образом, буквально за мгновения до того, как запустить хищные пальчики ему в штаны и слиться с ним в порочном единении, пробудить в мужчине чувство… ответственности? Долга? Острое желание оправдать ожидания той, с кем так долго враждовал и соперничал, лишь бы ощутить это злорадное удовлетворение, когда золотистые глаза угрожающе сужаются, а в звенящей тиши раздается раздраженное «ugh».

Он вздрогнул, скорее от неожиданности, чем от боли, когда острые коготки вонзились в бугристую грудь. Жаркая дрожь прокатилась по телу, не имея ничего общего с привычной для ранений болью; с губ едва не сорвался стон, совершенно не обращая внимания на кровоточащие ссадины.

- Айдан привел меня и сюда, - целительная энергия ласкающими волнами согрела кожу, избавляясь от алеющих следов, только с черных коготков срывались редкие рубиновые капли; мужчина перевел взгляд с них на Морриган, невольно задержавшись на сползшей чуть в сторону полоске фиолетовой ткани, приоткрывшей нежный подъем белой груди, - не значит ли это, что порой лучше подчиниться чужой воле, если она приведет тебя к желаемому?

И словно эхом слов, отраженным в действиях, рука Алистера оказалась на упругой ягодице темноволосой, будто она устала ждать его собственных действий. Мозолистая длань невольно скользнула по обтянутой кожей попке – никогда в жизни молодой король бы не признался, что в тайне оценивает столь притягательную часть своей давней соратницы, крутой изгиб, подчеркнутый выделанной толстой кожей тяжелой юбки. Была ли сила в этой крови или нет, но Морриган действовала куда активнее и охотнее его.

- Нет, постой… Погоди, - вроде как решивший не сопротивляться больше мужчина вжался спиной в полированное дерево, его низ живота и бедра  стягивали короткие судороги, мурашки разбегались по мускулистому телу воина, будто вспугнутые даже такими «целомудренными» ласками, - давай, мы… не так…

Морриган действовала расчетливо, чутко улавливая отклик тела мужчины. Сейчас она в самом деле походила на ту болотную ведьму, к чьему образу Страж столько раз прибегал в своих речах и мыслях – таинственная дикарка, древней магией, кровью и плотью намертво привязавшая к себе неосторожного путника, играющая с ним пока ее интерес не остыл. Накладывающая на него могущественное проклятие, обрекающее мужчину на вечный поиск, заклинающая его, призывая на помощь все силы, которые пробуждаются лишь по ночам, не страшась солнечного света. И нет надежды на чудесное избавление, которое бывает только в детских сказках. Нет спасения – лишь бездна, падение все глубже в пучины безумия.

Он не сопротивлялся, послушно давая избавить себя от последней одежды; крепкая собственническая хватка лишала воли, отдавая силы храмовника его мучительнице; их оставалось еще много, но рано или поздно она получит все, без остатка и до последней капли. Брошенный на кровать, как робкая любовница, Алистер попытался сесть на мягких подушках, неловко чувствуя себя лежащим перед Морриган. Будто на огромном жертвенном камне, простоватым флегматичным молодым бычком, слишком поздно учуявшим металлический привкус крови. Он наблюдал за ней, задержав дыхание и смешав без того бешеный ритм сердца; против воли ловил взглядом каждое движение, провожал каждую сброшенную деталь одежды, лишь для того, чтобы стушевавшись избегать открывшихся участков соблазнительного тела. Храмовник наверняка мог смотреться глупо, забавно или даже нелепо, но только сейчас Тейрин впервые ощутил предательски закравшуюся крамольную мысль – действительно ли он никогда не думал о ней прежде? Неужели он, столько раз пронзая гневным взором высокомерную магессу, находясь рядом в бою или, наоборот, как можно дальше на мирной стоянке, не представлял Морриган вот такой? Невысокая, с изящной длинной шеей, аккуратными грудками, плоским приятным взгляду животиком, волнующими широкими бедрами и стройными ножками с очаровательными небольшими (почему-то он был уверен) по-детски нежными ступнями. Неужто он никогда не пытался проникнуть под ее излюбленные лохмотья-одежды, представить ее в пикантной позе с тех карточек, что подсовывал ему Зевран? Мелькающие в забытьи образы, обрывочные картинки, какие озаряются в неровном свете факела – не получит ли он, сложи все вместе, именно эту желтоглазую бестию, не выйдет ли, что Морриган была права, и Страж давно в тайне мечтал о своей злейшей противнице?

Нет. Замотав головой, будто это помогло бы избавиться от видения опускающейся перед ним на колени темноволосой дикарки. Нет! Он пятился на кровати до тех пор, пока не уперся лопатками в деревянную спинку ложа, затравленно глядя на подкрадывающуюся к нему Морриган. Нужно было собраться. Ей удалось получить больше, чем рассчитывал  Алистер - пускай, а ему нужно всего лишь продержаться до развязки, пока ведьма не получит свое. Возможно, потом, после победы, восстановив душевное равновесие и разобравшись с неотложными делами, он найдет ее, и тогда они вернутся к событиям этой ночи, но это все потом. Сейчас он был растерян и встревожен, а разум храмовника находился в смятении, ничуть не облегчая Морриган ее задачу.

Он ожидал, что Морриган набросится на него, но чародейка вновь удивила мужчину, приникнув к нему, почти нежно, бережно касаясь тонкими пальчиками пылающей напряженной щеки. Встретившись с Алистером взглядом, отступница выглядела совсем иначе… и все же щемяще, до боли знакомо.

- Не думай об этом, ты не погибнешь, - голос чужой, надтреснутый, низкий, а слова рвутся из груди сами, рожденные не разумом, но самим сердцем Стража, - мы с Айданом, и я сам… Я не позволю этому случиться. Верь мне.

Совсем не то, что нужно говорить, когда тебя почти оседлала хорошенькая женщина, но в этом был весь Алистер. Он не мог оставить пропитанные фатализмом фразы повиснуть в воздухе, закрепляясь в умах – упрямство не позволяло оставить последнее слово за Морриган, особенно такое. А в следующее мгновение пламя свечи дрогнуло и угасло, погружая комнату во мрак, а вместе с ним всколыхнулись все загнанные стараниями ведьмы страхи, все сомнения короля и вся его беспомощная неопытность. Несмотря на отсветы камина Тейрин на какое-то время почти ослеп; а напиравшая на него с тех самых пор, как заперла двери, ведьма неожиданно замешкалась, сливаясь с тенями.

Слишком часто он видел, как стремительно и играючи меняет облик дочь Флемет, обращаясь свирепыми и смертоносными зверями; слишком хорошо помнил, как быстро и безжалостно она расправлялась с попавшимися на пути врагами, с каким упоением (по крайней мере, отличным от обычной для нее брезгливости) потрошила и калечила, разрывала на части и отравляла ядом. Что-то шевельнулось над ним, в темноте, и Алистер затаил дыхание – он протянул руку, внутренне готовый ощутить жесткую густую шерсть или плотоядно двигающиеся жвала, а, ощутив нечто мягкое, хладнокровие едва не изменило ему, сведя горло спазмом. Только лишь спустя долгое мгновение мужчина различил лежащую в широкой ладони соблазнительную приятную тяжесть, едва скользящую  по огрубевшим мозолям нежным бугорком, и уже от этого осознания он в самом деле испугался не на шутку, тут же отдернув руку.

- Извини, я… Здесь довольно темно… уверена, что свечи не понадобятся? – на самом деле, глаза храмовника быстро привыкали к полумраку, а тлеющие угли, как назло, давали достаточно света, чтобы Алистер смог в подробностях разглядеть «затронутую» особенность женского тела. Жвал там не наблюдалось, но легче от этого не стало. Совершенно абсурдные мысли о смыкающихся когтистых лапах или припрятанном ритуальном кинжале не шли из головы. Чтобы не выглядеть совершеннейшим кретином, он все же коснулся пальцами левой ключицы Морриган, медленно, словно ожидая, что ведьма сейчас растает в воздухе; провел, вроде как поглаживая, ладонью от плеча вниз, накрывая ее ладонь своею. Несмотря на все жест получился скованным и каким-то деревянным, но будущий король почувствовал себя немного увереннее – насколько ему известно, руки для зачатия не слишком нужны, а так он мог хотя бы что-то контролировать… отчасти.

- Кажется, я… не очень готов, Морриган. Если что – могу, пока что, спуститься вниз, принести один-два светильника.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-07-08 15:16:08)

+1

8

С удивлением Морриган ощутила, что этот опыт вызывает в ней любопытство и желание продолжать. Почему? Прежде она не могла рассмотреть в Алистере мужчину, под каким бы углом не разглядывала его - смех, да и только. Не самый умный, не самый сильный, не самый выдающийся. Однако сейчас, уютно устроившись на том, кто вскоре сосредоточит в своих руках власть над целой страной, молодая болотная ведьма почувствовала щекотливое чувство в груди и как отекает, наливается горячей медовой тяжестью в низу живота. Это было... волнительно. Рельеф могучей груди, припорошенной светлым ворсом, похожим на золотистую пыль. Крепкие, надёжные плечи, о которые можно опереться без опасений. Не по-королевски мозолистые руки, явно, безуспешно ищущие себе место в этой интимной неразберихе, и такое простое, такое открытое лицо по которому можно было прочесь его каждую эмоцию. Алистер Тейрин. А ведь от его руки погибло, наверное, не менее сотни порождений. Силы этимх рук хватило бы, чтобы свернуть тонкую шею вздорной дочери Флемет. Он был храбр, храбр до слабоумия, и всё же трепетал перед ней. Морриган ощущала его дрожь, лихорадочный жар колючей щеки, видела, как Алистер волнуется и боится, и наконец поняла, что так возбуждает её.
   
  Вкус власти над человеком, от которого, возможно, зависит окончание пожравшего Ферелден Мора. Над человеком, в чьих жилах поёт песнь прошлого.
  Вкус власти над одним из самых важных людей Тедаса.
 
  Этой ночью ты - моя королевская игрушка, Алистер Тейрин, и я буду делать с тобой всё, что захочу.

- Ты всего лишь позволил Айдану убедить себя. Окончательное решение провести со мной ночь принадлежит тебе, Алистер. Так позволь себе насладиться последствиями своего выбора, -  положив ладони на бугрящиеся мускулами плечи бастарда, Морриган опустила лицо, и губы её оттаяли в мягкую, слегка лукавую улыбку. Её изучающий взгляд из-под опущенных ресниц скользил по вылепленным во мраке черты лица Алистера, словно наслаждаясь его растерянностью. Уж она-то заставит его попыхтеть.

  Медленные движения бёдрами смутно напоминают о смертоносных гадюках, лениво и грациозно скользящих меж болотистых кочек. Морриган изящна и красива как змея, но её короткий укус - острые зубки прихватывают губу бастарда - оказывается не смертелен, хотя и может вызвать лихорадку. Когтистая рука ложится на светловолосый затылок, пропуская между пальцами короткий ёршик волос, и, кажется, вот-вот поцелуй ведьмы вольёт в уста Алистера свой яд, но его несдержанные слова останавливают её.

  Зачем он так говорит? Почему обещает, как будто не бывает на войне досадных случайностей? Почему обещание его защиты так... пугает?

- Алистер, я... - в её тихом голосе, кажется, укор. Некоторое время Морриган молчит, позволяя сгустившейся тьме до странности уютно окутывать их молчанием, и всё-таки ей жаль, что она не видела его взгляда в этот момент. Глупый, глупый бастард. Он и сам не понимает, как глубоко его обещание защиты ранит неуязвимую к враждебности ведьму.
  Кажется, Алистер больше даже не дышит, зато его ладонь, лёгшая на мягкую округлость женской груди, приятно удивляет Морриган. Ей казалось, сейчас она поцелует его - не с плотоядной страстью дорвавшейся до сладкого мяса хищницы, но просто - как влюблённая девушка целует юношу. Однако Алистер вновь отстраняется, и это неприятно бьёт по самолюбию. Даже руку убрал.
  Этого Морриган не ожидала.

  Ах так? Чтож, придётся манипулировать до конца.

  Ленивое движение тонкой рукой, искра срывается с кончиком острых когтей - и пламя в очаге разгорается с новой силой, разбавляя темноту тёплым красно-жёлтым светом. Теперь Алистер может видеть её лицо, а на нём - такая редкость! - печать меланхолии. Некоторое время Морриган молчит, словно собираясь с духом и не решаясь заговорить, а потом её хрипловатый низкий голос раздаётся вновь:

- Ты помнишь...  однажды ты пошутил: не влюблена ли я в тебя, раз так часто выбираю тебя целью своих... упрёков, - косая чёлка скрыла половину ведьминого лица, а туманный взгляд её опущен и скрыт чёрными ресницами. Её ладони лежат на груди Алистера, пальцами рисуя невидимые глазу спирали. - Я сказала, что это невозможно, хотя с самого начала знала, что именно ты должен стать отцом моего дитя. Мечтать о большем было бы наивной глупостью. Ты - наследник Мэрика, будущий король, а я - отступница без фамилии и места в этом обществе. После завтрашней битвы мы разойдёмся и больше наши пути не пересекутся.

  Казалось, ведьма вдруг растеряла всю свою способность к колкому остроречию, и теперь каждое слово даётся ей с трудом. Морриган уже прибегала к таким уловкам прежде, и мастерски имитировала нужные эмоции. И сейчас они, как бы странно это ни было, давались особенно просто. Каждый, попавшийся в эту ловушку, был сегодня мёртв, но Алистер слишком часто становился исключением из правил.

- Поэтому я должна была искоренить даже малейшую возможность... зарождения каких-либо чувств. И как лучше это сделать, чем вызвав у тебя неприязнь ко мне? Но сейчас... - Морриган вновь возвела золотистый взгляд на Алистера и приглушила свой голос до бархатистого шёпота. Её колкие коготки двинулись выше по груди, приятно щекоча, а после - невесомой прохладой мягких подушечек пальцев коснулись поросших рыжеватой щетиной скул. - ...мы уже почти достигли конца, и тебе известна вся правда. Больше нечего скрывать. Поэтому подари мне всего одну ночь. Подари мне дитя, и пусть оно будет зачато во взаимной страсти, нежели в нежелании и неловкости. Как если бы наша история сложилась иначе.

  Морриган отняла одну ладонь от лица Алистера и, мягко, но настойчиво переместила одноу из его рук на свой  живот. Янтарный блеск ведьминых глаз ворожил и гипнотизировал, а губы наконец соприкоснулись с губами бастарда в мягком, словно просящем поцелуе. Ведьма думала, что этого должно было быть достаточно, чтобы разворошить в Алистере его благородство и чтобы он больше не посмел отвергать её чувств. Оставалось разбудить соответствующие порывы в его теле, и дело останется за малым.

  Мягкость ведьминого поцелуя вновь обманчиво обернулась укусом, уже ниже - подбородок, скула, ухо. Одна прохладная ладонь легла Стражу на крепкую шею, вторая - на солнечное сплетение, пока дикая ведьма позволяла своим губам, зубам и языку абсолютную свободу.  Долгий голодный поцелуй между выдающихся ключиц юноши, скользит ниже, острыми сахарными зубками - не превратятся ли в клыки? - дразнит маленькие соски на его мощной груди.
  Морриган думала, что если он и в этот раз откажется, она точно прекратит все свои услужливые попытки уломать этого девственника-здоровяка, а просто попробует контролировать его магией крови. Но пока до этого не дошло, её поцелуи, которыми она осыпает торс воина, сладки и имеют своей однозначной целью пробудить в нём желания, которые он запирает на замок своих моральных устоев и душевных метаний. Заставить его трепетать, напрячься, чтобы рисунок железных мускулов проступил ещё отчётливее, а лицо покраснело от стыда как спелый помидор. Забавно. Морриган уже целовала его живот, игриво покусывая и оттягивая складку кожи на напряжённом прессе, и вектор её продвижений вниз недвусмысленно указывал, куда это она добирается.

- Я ведь говорила тебе, Алистер Тейрин,  - Морриган назвала его по имени отца, словно подчёркивая его королевское происхождение. Эта змея шипела над его чреслами и её острый кончик её языка - почему не раздвоенный? - показался между тёмных губ. Когтистые руки белыми змеями скользнули и  вытянулись на мощном торсе любовника, который ведьма запятнала мазками своей тёмной помады. - Это понравится тебе гораздо больше, чем ты думаешь.

  А потом она опустила голову, и ядовитые губы ведьмы Диких Земель сомкнулись на девственной плоти некоронованного короля Ферелдена, пачкая помадой и отмечая первым - но не последним - голодным и упоительно-нежным поцелуем. И ночь - последняя их ночь в безопасности - вспыхнула новыми, невиданными, яркими красками.

+1

9

[nick]Алистер Тейрин[/nick][icon]http://sd.uploads.ru/t/Dv0wM.jpg[/icon][LZ]Серый Страж, бастард короля Мэрика[/LZ]
Морриган замирает, услышав его обещание, даже немного отстраняется, снова сливаясь с тенями, замирая над ним безмолвным, но не бестелесным призраком. Разве он сказал что-то не то? Разве, случись все так, как он представлял – окажись на ее месте другая, по-настоящему близкая и искренняя – разве тогда эти слова не звучали бы лучше всяких признаний и пустых заверений? Разве не этого, тайно или явно, желает каждая девушка, до, а не после того, как соединится со своим избранником в объятиях страсти?

С ней все было иначе. Алистер давно и с сожалением обнаружил, что острее всего темноволосая ведьма реагирует именно на добрые слова, будь то изъявление простой вежливости или прямодушная благодарность за помощь и даже спасение жизни. Кроме этого, разве что упоминание о схожести с матерью могло вывести язвительную дикарку из ее комфортного снисходительного-колючего отшельничества, но сейчас она, как будто, вздрогнула, сжалась. Словно Алистер причинил ей боль. Морриган молчала, а замерший перед ней Серый Страж больше не решался заговорить первым; пламя в камине вспыхнуло, покорное воле чародейки, и в плещущемся золоте ее глаз Тейрин увидел нечто, более всего напоминающее собственный приговор.

Он слушал и не верил услышанному, не верил, что именно эти слова срываются с темных очерченных губ, что они не изменяются непостижимым образом прежде, чем достигнуть короля. С самой встречи, с первых мгновений ее острый, дерзкий и непочтительный язычок не давал покоя молодому Стражу, дразня  и тревожа его в минуты покоя, бесцеремонно и с нескрываемым удовлетворением раздражая «раны», отмечая каждый промах и недостаточно умелое действие. Морриган вела себя так еще до того, как привела разыскивающих древние договоры воинов к одинокой хижине в глубине болот, до того, как Тейрин признался о своем происхождении, едва на горизонте показались замковые башни Редклиффа. Создатель, да они могли и вовсе сгинуть, толком не покинув Лотеринга, от шайки удачливых мародеров, волков-людоедов или выводка гигантских ядовитых пауков – какой из него был король, когда маленький отряд пробирался по заколдованным лесам Брессилиана или скитался по Тени, застигнутый врасплох демоном из башни Круга? Конечно, он и сам не всегда отличался деликатностью, но не станет же андрастианец-храмовник, пускай и не посвященный, любезничать с отступницей и малефикаром!..

Изящные пальчики ведьмы скользили по его широкой груди; это были уже не те, требовательные и призывные ласки – казалось, легкими, почти робкими прикосновениями, Морриган пыталась высказать то, чего не могла или не решалась произнести вслух… А ведь он приходил к ней, раз за разом, с открытым сердцем и помыслами, не набиваясь в добрые приятели или вызывая на ответную откровенность, но с деловитой простодушной заботой, как о давнем и вполне заслужившем доверие соратнике – неужели нельзя было на миг, на короткое мгновение, сбросить эту напускную враждебность? Светлые брови сошлись к переносице, на челе незаконнорожденного сына короля Мэрика пролегла глубокая, не такая уж частая для легкого нрава, морщина раздумий. Морриган… Ведь чем чаще и яростнее они сцеплялись между собой, разругиваясь едва ли не до драки, чем сильнее слова темноволосой магессы задевали его, а позаботившаяся о том, чтобы оставить последнее слово за собой, ведьма гордо удалялась, издав свое фирменное «ugh» и будто не замечая пылающего праведным негодованием взгляда в вырезе между острых лопаток; чем дальше Тейрин старался держаться от скандальной стервы – тем неуклоннее они снова оказывались рядом. Стоя ли на ночной страже или приглядывая за лагерным костром, в утомительном переходе, в жарком бою, где смертоносные энергии разили врага из-за нерушимой защиты храмовничьего щита, или же после него, стоически снося бесчеловечные, намеренно болезненные методы врачевания. Вынужденные терпеть присутствие друг друга, вновь общаться, намеренно обходясь лишь короткими, исполненными холода, недружелюбными фразами. Сталкиваемые перипетиями судьбы и откровенно развлекающимися товарищами, светловолосый бастард и невыносимая дикарка раз за разом оказывались лицом к лицу, несмотря ни на усталость, ни на неподходящее место и время, обрушиваясь друг на друга с пылом и «страстью», неведомыми многим счастливым влюбленным.

Узкие ладони скользнули по рельефному торсу, не смущаясь тревожить золотистую поросль, зарываясь в нее антрацитово-черными коготками; Алистер почувствовал, как пальчики чародейки бережно касаются его скул, обнимая напряженную челюсть Стража, с неожиданным пониманием и чуткой заботой направляя его навстречу теплому, уютному и совсем не зловещему золоту женских глаз. Он видел Морриган всякую. Множество раз наблюдал, как она меняет человеческий образ на звериный, а презрительную отчужденность на корыстный интерес, но никогда не видел ее такой. И, прямо сейчас, очень сомневался, что найдется на свете какая-то иная, сколь угодно тайная, древняя или запретная «магия», способная так изменить хорошо знакомую ему ведьму.

Увлекаемый ею, мужчина ощутил ладонью плоский живот темноволосой. Казалось, это сам Алистер был горячим наощупь, словно пылая изнутри, но прохлада и гладкость расположившейся на нем дикарки неожиданно превратились в схожее, мерно пробивающееся из глубин тепло – и хотя здесь обрывочные познания Тейрина оканчивались, он был почти уверен, что подобное точно так же трудно подделать, не испытывая чего-то… по-настоящему.

- Морриган, я… - он начал что-то говорить, но тотчас умолк, когда мягкие чувственные губы коснулись его, теперь уже со всей обстоятельностью; молодой Страж ответил, как смог, все еще слыша в голове последние слова ведьмы, обращенные к нему. В них не было никакой мольбы, просьбы полюбить эту женщину – лишь терпеливое ожидание и затаенная надежда; нет, сколько бы раз Морриган не прогоняла его, отталкивая и отвращая от себя, он не поступит с ней тем же образом.

Не дав ему ни освоиться, ни, всеблагой Создатель, проявить инициативу самому, оседлавшая будущего короля красотка двинулась вниз, неторопливо, со вкусом и пылом припадая к напряженному торсу, отмечая свой путь алеющими пятнами, мазками темной помады и отпечатками острых зубов, тотчас смягченными старательными губами. Алистеру оставалось только наблюдать, а еще стараться удержать разгорающееся внутри пламя, теперь уже не ясно, вольное или вызванное против желания молодого Стража. Грубая ладонь скользнула по бархатистой коже, совершенно случайно подцепив тонкую тесьму, все еще срывающую грудь; он рассчитывал, что Морриган поймет и прочтет его просьбу, сама освободив себя от темного лоскута ткани, однако, поглощенная ласками дикарка, казалось, даже не заметила робкого намека – тягуче, по-змеиному опускаясь к животу, она выскользнула из «плена» весьма пикантной части одеяния. Аккуратные, но обладающие приятной тяжестью грудки то и дело касались торса мужчины, так же мучительно неторопливо пробегая по разгоряченной коже мягкими сосками, будто дразня краткостью этих моментов.

С ним происходило что-то странное, необычное, что-то такое, чего не бывало с Алистером никогда. Дело ли в аромате лесных трав и меда, распространяемом страстной отступницей, буквально окутавшей свою жертву этим пряным облаком, или же в том, что во время поцелуя их дыхание стало единым, общим на двоих, передав и мысли и ощущения куда ярче десятка тысяч слов. Или в неугомонных руках, ласкающих его, жадных губах и юрком язычке, не оставляющем ни единого необласканного клочка на покрытом шрамами теле? Молодой Страж не смел шевельнуться и лишь стиснул зубы, когда Морриган, играя, прикусила тяжело вздымающуюся грудь; табуны мурашек и легкие мимолетные судороги сотрясали полное сил, тренированное тело, совершенно недвусмысленно подсказывая, куда направляется его мучительница. Не решаясь отвести взгляда, залившийся краской Тейрин почти на ощупь отыскал руку ведьмы и заключая ее ладонь в свою. Да, так должно быть легче.

Он думал, что справится. Напрягшись, сжав челюсти до скрежета, до вздувшихся окаменевших желваков, едва не рвущих кожу. До побелевших костяшек и замирания сердца. Но когда мягкие губы дотронулись до него, мягко, но плотно обволакивая и вбирая в себя, Алистеру показалось, что он падает в бездну, потеряв всякую опору, лишенный мыслей, забывший все, вплоть до собственного имени. Казалось, еще немного и крепкие зубы превратятся в крошево, а снедающий изнутри жар оставит только обугленную плоть на костях. Он умер, но оказалось достаточно едва уловимого движения, чтобы вернуть его к жизни, бросив обратно на несмятую пока еще постель, в объятия болотной ведьмы.

Тихий, хриплый и вибрирующий стон, берущий начало даже не из груди, а ниже. Прорвавшийся свозь сведенную гортань, стиснутые челюсти и плотно сомкнутые губы. Короткий, потому что, оказалось, он не дышал вовсе, очень и очень долго. Совсем негромкий, но все же не удержанный внутри, еле слышный, но такой, что заполнил собою всю комнату, знаменуя, казалось бы, почетное, но все-таки поражение молодого короля.

- Проклятье, женщина… - он едва не помянул Создателя, хотя даже Андрасте, наверняка, оказалась бы глуха к воззваниям такого рода.

Наверное, он снова сжал ее руку слишком сильно – опаленный волной жара Алистер не помнил этого, но на всякий случай ослабил хватку, извиняясь, погладив девушку по запястью. Многое было скрыто от него, но с лихвой дополнялось ощущениями и доносящимися звуками в дополнении к щекочуще-обжигающему дыханию. Устроившаяся в ногах ведьма из-за изысканной белизны кожи походила на ожившую, сотворенную из алебастра статую древней богини, сошедшей со своего пьедестала к простому смертному, чтобы как следует одарить  своего преданного почитателя, вкусив низменных плотских удовольствий. Мягкие грудки слегка покачивались, тревожа сведенные невольной судорогой бедра трепетным скольжениями, мужчина чувствовал руки, ласкающие его или замирающие, упираясь в тугие напряженные мышцы, выпускаемые ведьмой коготки, с неутомимостью исследующие каждый рельефный изгиб, а то и оставляющие свежие алые полосы поперек старых шрамов. Он уже не мог ясно думать. Попросту не хотел. Позволив ли чародейке убедить себя, или самолично запретив себе сомневаться – Алистер больше не желал возвращаться к терзавшим его совсем недавно сомнениям. Пугала ли его Морриган? Пожалуй, сейчас еще больше, чем прежде, потому как обретала власть, небывалую и непостижимую для сумятного сознания погруженного в сладкий омут Стража, но эта сила привлекала его. Эта тайна, эта зловещая чернильная тьма, будто бы приоткрывшая на миг завесу недомолвок и обмана.

Ему часто приходилось слышать, что молодость не верит в смерть – так вот, он тоже не верил, однако, был готов к ней. Был уверен, что сделает все, чего бы ему это не стоило,  встретит конец достойно… вот только, ясно, будет жалеть, что отступился, так и не узнав, не отведав той самой «разгадки», чем бы она не оказалась на самом деле: невероятным незаслуженным чудом или чудовищнейшей ложью.

+1

10

Где-то за толстыми стенами молилась перед сном Лелиана, склонив короткостриженную рыжую голову и прижав ко лбу сцепленные в замок руки. Сотрясая замок своим храпом (а может, это был гром?), спал Огрен с бутылкой в обнимку. Винн сидела в своей постели, задумчивым и невидящим взглядом глядя сквозь страницы подаренной Айданом книги - её мысли были далеко отсюда. Она гадала, доведётся ли ей встретить Риса перед смертью или большее, на что ей стоит надеяться, это воссоединение с сыном уже там - у трона Создателя? Под тонкий поющий звон металла Зевран затачивал свои ножи - задумчивый и не похожий на себя в компании. Неподвижная, холодная и молчаливая, терпеливо пережидала эту ночь Шейла - она хоть сейчас могла бы шагать к Денериму, не тратя времени на сон, если бы не людишки, эльфы и гномы, которым требовался отдых. Поглаживая мохнатый бок своего мабари, сидел над столом в своих покоях Айдан - хмурый и терзаемый сомнениями: правильно ли он сделал, отдав своего лучшего друга на растерзание ведьмы Диких земель? Впрочем, мысль эта отдавала усталой весёлостью. Бедный Алистер! Не пожалел ли он о том, что согласился на этот эксперимент?

  Но Алистер, кажется, не жалел.

  Штормовой ветер толкал и влачил по чёрному небосводу гудящие громом тучи, щедрый дождь обрушился на редклиффский замок сплошным потоком. И в овеянной полумраком комнате наконец раздались первые стоны, которые Алистер так тщетно пытался сдержать, сопротивляюсь растекающемуся по венам яду ведьминых поцелуев. Бастард Мэрика не знал, но каждый его вздох, каждое непроизвольное сокращение мышц Морриган воспринимала как свою маленькую победу над его смешной и нелепой невинностью, а потому не упускала насмешливым взглядом ни малейшей реакции Алистера на свои манипуляции. Отвердевшие желваки на выбритых скулах, непривычная морщинка между бровей, стиснутые зубы, вздымающаяся грудь. В старинных ферелденских легендах так и рассказывали о ведьмах Диких Земель: изваянные из полуночного мрака, эти порочные исчадья болот, они появлялись в спальнях мужчин, чтобы зачать от них плод нелюбви и богопротивной страсти. И не было в этой связи умиротворяющего удовлетворения, которое несли в себе обычные любовные интрижки юности: только остроконечные чувства, бритвенные грани запретного соблазна, и в золотых глазах: огонь, смола и сера. Знал ли Алистер, что однажды окажется героем такой легенды?

  Морриган наконец удалось пробудить ответную реакцию в светловолосом бастарде, и древний ритуал начался. Выпитое ею (и Алистером, правда он сам того не знал) зелье дурманило, созванные духи танцевали за Завесой, Тень прислушивалась к происходящему: полынь, медвежья кровь, вино, дикий мёд, борода вурдалака, королевский эльфийский корень и лириум. Хищная улыбка на сливовых губах ведьмы совпала с действием опутывающих Алистера чар, которые обеспечат успешное зачатие - такие вещи были подвластны лишь древней магии и знаниям, которые Флемет передала по наследству своей вероломной дочери. Сегодня случится то, что освободит наследие древности из лап тьмы. Морриган ощущала, как её переполняет сила, и власть над эмоциями Алистера укрепляла это упоительное ощущение. Жадные поцелуи ведьмы стали глубже, влажные и совершенно бесстыдные звуки её прикосновений участились, а жёлтые глаза из-под косой чёрной чёлки смотрели голодно - как если бы волчица лакомилась плотью попавшего в плен её когтей и клыков тельца. Как бы Алистер не противился, как бы ни старался сопротивляться, ему нравилось то, что ведьма проделывала с ним и потому ведьме нравилось тоже. Она могла бы ещё долго играться с ним, как кошка играется с мышкой - то давая иллюзию мягкости и свободы, то доводя до граней умопомрачительного, бритвенно-острого удовольствия на самом краешке бездны, в которую падал сын Мэрика. Сменяя поцелуи прикосновениями тонких чутких пальцев, играющих с окрепшей мужественностью воина с удивительной чувственностью; сменяя сдавленные томные стоны издевательским шёпотом и дразнящими замечаниям. А тёмная помада лишь слегка смазалась на алчных губах, и взгляд Морриган ещё не сокрыла туманная поволока. Лишь эта его ладонь, накрывшая когтистые пальцы ведьмы, раздражала её. Сейчас Морриган игралась с Алистером как ей угодно, но в её планы вовсе не входило дать ему возможность выразиться. Она должна была остаться хозяйкой положения, и голос бастарда и его желания не должны для неё ничего значить. Он всего лишь инструмент, расходный материал, который можно будет отдать на съедение Архидемону, как только он исполнит свой долг. Ведь так? И всё-таки Морриган почему-то не убрала своей руки, напротив - сплела свои пальцы с твёрдыми пальцами Алистера, потому что это было... приятно. Мелькнула забавная мысль, что Тейрин мог бы даже понравиться ей вот таким: стонущим сквозь стиснутые зубы, окаменевшим каждой мускулой, напряжённым, а главное - не говорящим ни слова, ни шутки. Если бы он чаще молчал и выглядел сексуально, глядишь, Морриган и не избрала бы его жертвой своих бесконечных придирок.

  Смог бы Алистер теперь остановить её? Станет ли умолять её продолжить, если она остановится сама? Позволит ли себе спустить стрелу возбуждения с туго натянутой тетивы или истратит все силы на борьбу с самим собой? Ответы на все эти вопросы Морриган собиралась узнать сегодня, чтобы после обернуть их против своего самого Алистера, а потом бесконечно дразнить и стыдить его. Кто знает, возможна ли смерть от стыда и грязных намёков? Зато Морриган стыд, похоже, был совершенно неизвестен. Сливаясь плотоядными, тянущими поцелуями с возбуждённой плотью будущего короля, ведьма не стеснялась ни своей почти окончательной наготы, ни своих очаровательных и крайне непристойных для обычной ферелденки действий. Утыкаясь вздорным носиком в золотистую поросль в низу крепкого живота, она, казалось, и сама получает злорадное удовольствие от того, сколько власти было сосредоточено в её руках. Единственное, чего Морриган уже не замечала - так это того, что она слишком увлеклась, пытая Алистера и любуясь его потугами к сопротивлению. Кто бы мог подумать, что это окажется так... занимательно?

[icon]https://funkyimg.com/i/2TBC4.png[/icon]

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Шкатулка со свитками » Тёмная сделка [19 Августа, 9:31 год]