Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » I. Подземелья и титаны [Джустиниан, 9:45]


I. Подземелья и титаны [Джустиниан, 9:45]

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

http://funkyimg.com/i/2RFHV.jpg

Подземелья и титаны: разведка.

Время суток и погода: темно, холодно, сыро. Добро пожаловать на Глубинные тропы.
Место: Глубинные Тропы под Штормовым Берегом, Ферелден.
Участники: Грэхэм Тарис, Алистер Тейрин,Варрик Тетрас + Хардинг, остальная разведка (нпс)
Аннотация: прошло вот уже несколько месяцев, как произошла встреча Эвелин Тревельян и хранительницы Валты. С тех пор у Инквизиции не получилось возобновить с ней контакт, а единственный известный ход в Источник - место, где находится сердце Титана - оказался заблокирован неразгребаемыми завалами.   
  Однако не так давно скаут Хардинг сообщила, что им удалось найти и расчистить обходной путь, который, если верить некоторым указателям, проходит через неизвестный тейг и, возможно, ведёт к титану. Большая экспедиция, организованная совместными усилиями Инквизиции и короля Ферелдена, отправляется на Глубинные Тропы в попытке установить контакт с Хранительницей Валтой, чтобы попросить у неё помощи в борьбе с Фен'Харелом. И всё же с самого начала экспедиции, кое-что идёт не так: к экспедиции против незапланировано присоединяется сам король Ферелдена.
Дорога назад отрезана, и всё, что остаётся монарху - продолжить спуск вместе с остальными.

Отредактировано Морриган (2019-02-27 15:39:29)

+4

2

Долгое время он был уверен, что если уж и вернется на Глубинные тропы, то только для того, чтобы встретить смерть. Как и многие Серые Стражи до него. Забавно.

Изогнув шею и поднеся факел поближе, рискуя подпалить собственные волосы, Алистер задумчиво рассматривал покореженный наплечник. Обрушившийся свод низверг целую лавину обломков: большей части ему удалось счастливо избежать, вовремя заметив опасность и преодолев последнюю дюжину-две шагов с неприличной для венценосной персоны поспешностью, от остальных камней его защитил доспех, лишь только напоследок здоровенный булдыган оставил впечатляющую вмятину, сбив мужчину с ног и изрядно вываляв в пыли. Плечо ныло при движении, но кости казались целыми – так что, не считая оцарапанной осколком щеки, Тейрин легко отделался. На месте прохода громоздилась осыпь из крупных валунов, теперь напрочь перегораживающая только-только расчищенный проход; среди них не было видно других тел, и Алистер всем сердцем надеялся, что последовавшие за ним храбрецы остались в живых.

***

Хотя король Ферелдена и Инквизитор сошлись во мнении, признав высказанную Морриган идею с титанами слишком рискованной, глупо было рассчитывать, что своенравная чародейка смирится, подчинившись негласному запрету. Добившись от него желаемой помощи и обещаний поддержки, ведьма вновь занялась своими туманными делами, пропадая днями и ночами. Леди Тревельян следующим же утром развила бурную деятельность, выбивалась из сил, собирая из разрозненных отрядов и кучек беженцев вменяемую силу, а Алистер вступил в затяжную, непростую переписку с Эамоном в столице, Анорой, иерархами Церкви, баннами и главами гильдий, не забыв даже гномов Орзамарра.  Он убеждал одних, сулил щедрое вознаграждение или королевскую милость другим, вдохновлял верных сторонников, спорил и даже угрожал, ломая перья и борясь с искушением запустить в стену опостылевшей чернильницей. Письма его советника, оставленного в Денериме, отдавали сдержанной тревогой и беспокойством, послание от супруги – холодом и официозом, но Тейрин уже привык к последнему и не придал никакого значения. Он вовсю готовился к Совету земель, созывая лояльных эрлов и баннов; он – король, который собрался ввергнуть Ферелден в очередную войну, казалось бы, чужую войну, ради интересов слишком независимого и вызывающего у многих зависть ордена, и когда распорядитель объявит о начале прений, Алистеру понадобится каждый, кому он может доверять. А кроме того оставалась еще проблема эльфов, но с этим король собирался повременить, по крайней мере, до тех пор, пока не убедится в твердости своих позиций.

И вот, в самый разгар приготовлений к большой войне, пришла весть об обнаружении нового прохода на такие желанные для некоторых Глубинные тропы. Надо ли говорить, что теперь мнение одинокого правителя Ферелдена и вовсе никто не собирался слушать; все, что мог сделать бывший Серый Страж – позаботиться о тщательнейшей подготовке намеченной экспедиции, лично отдавая распоряжения и выделяя ресурсы, которые считал нужными. В помощь разведчикам Инквизиции из ближайших селений были наняты рабочие бригады, которые расчистили завал и укрепили своды подземной галереи. Туда же, по приказу короля, из Денерима прибыло полторы сотни солдат: одни должны были остаться на поверхности, приглядывая за местом спуска, заодно разгоняя стекаться отовсюду «охотников за сокровищами», прослышавших о несметных богатствах то ли гномов, то ли древних аламарри, а другие – спуститься вниз и обустроить, примерно в дне пути, укрепленный лагерь, прикрыв тылы малочисленной экспедиции. Вместе со вторым отрядом намеревался отправиться и Алистер, сделав крюк по дороге в столицу; он хотел проводить Морриган, Варрика и остальных, а после вернуться. Как бы ни хотелось, кроме него никому не удалось бы заставить Совет земель подчиниться королевской воле. Да было бы бесчестно оставлять леди Тревельян одну против эльфийского бога, его полчищ фанатиков и вороха других проблем.

Алистер хорошо помнил свой разговор с прежним комендантом Каэр Бронак, который сопровождал его по пути в столицу. Как побагровевший ветеран, едва не лопающийся от гнева, выскочил из королевского шатра, на ходу распекая попавшихся под руку несчастных и приказывая готовиться к отъезду части эскорта. Если бы там была дверь, седой капитан непременно бы в сердцах хлопнул ею – Тейрин ощущал себя неловко, понимая, что оскорбил матерого вояку своим категоричным приказом, но кто-то же должен был предупредить Эамона о небольшой задержке, заодно еще пересказав все, что произошло за последний месяц с момента прибытия Инквизитора в крепость. А после король, облаченный в темный с позолотой доспех, стоял перед несколькими десятками солдат, которым предстояло отправиться на Глубинные тропы и дожидаться возвращения исследователей. Кто-то потащит на себе запас продовольствия и воды, кто-то факелы, ветошь и смолу, другие - пучки стрел, веревки, эликсиры и алхимические заготовки, палатки и заостренные колья для укрепления лагеря. Все, что можно, он предусмотрел. Настроение было приподнятое, люди казались воодушевленными, несмотря на то, что им предстояло. Алистер Тейрин смотрел на них и старался не думать, что, возможно, кто-то из них совсем скоро станет первыми жертвами только-только объявленной войны со стороны Ферелдена. И сгинут они не на поле битвы, окруженные товарищами, уверенные в том, что их тела не бросят на поживу падальщикам, а сожгут, подобно великим королям и героям древности. Что он мог им сказать?

Выше нос, ребята!.. Разбираем поклажу и вперед – вот увидите, большая часть вам и вовсе не понадобится. Отоспитесь, наковыряете себе блестящих безделушек – будет, о чем рассказать детям. По возвращении в Денерим все получат двойное жалование.

Под одобрительный рев доброй полусотни глоток Алистер первым взвалил на плечо мешок с запасом еды и питья, подхватил с земли связку заготовленных просмоленных факелов и направился к зияющему темному провалу – остальные члены экспедиции уже ушли, нужно было догнать их и серьезно переговорить кое с кем.

***

В конце концов он сдался и на очередном привале, которые изредка делала их небольшая группа, бормоча под нос забористые богохульства, потянулся за кинжалом. Кожаные крепления поддались не сразу, но избавиться от погнутого наплечника стоило, ибо он сковывал движения, гаденько поскрипывая при ходьбе. Отбросив позолоченный кусок металла в сторону, мужчина вновь навьючил на себя все, что сумел спасти из-под обвала, поправил висевший за спиной щит и кивнул своим спутникам.

- Второй день на тропах, а так и не встретили никого серьезнее парочки тощих глубинных охотников, - теперь, когда путь назад был отрезан, Алистер даже повеселел, слепой волей рока избавленный от мук выбора; в конце концов, Эамон справится: двужильный старик, он еще никогда не подводил Тейрина, сколько тот себя помнил, - если в ближайшее время не прикончу пару-тройку порождений тьмы – начну петь, от такого даже Архидемон проснется… Если выяснится, что мы попросту где-то не там свернули… Хардинг слишком мила, вам, друзья мои, тоже нечего бояться, зато вот меня Морриган с удовольствием превратит во что-нибудь склизкое и квакающее.  Остается надеяться, что наш доблестный летописец сохранит мое доброе имя хотя бы на страницах своих трудов.

Коренастая разведчица только фыркнула, тоже поднимаясь с поросшего белесым мхом камня,  сидя на котором подтягивала ремешки снаряжения;  именно она указывала дорогу, ведя за собой авангард экспедиции все глубже и глубже. Несмотря на шутливые замечания Алистера, он целиком и полностью доверял одной из ближайших соратниц Инквизитора, полагаясь на ее чутье… по крайней мере, пока не дойдет до схватки или какого-то важного решения, не касавшегося маршрута – но тогда уже стоит связываться с остальными, идущими где-то позади.

- Грэхэм, - уличив момент, Серый Страж поравнялся с темноволосым воином, немного понизив голос; факел освещал ровно половину его лица, оставляя другую в тени, придавая королю таинственный и немного заговорщический вид, - скажи мне, это правда, что ты видел грифона? Проклятье.. настоящего, живого?

+4

3

После победы над Корифеем Грэхэм надеялся, что жизнь наладится, но судьба распорядилась иначе. Все началось с удара под дых от Миран, которого Тарис никак не ожидал. После волшебного времени, проведенного вместе, – редкого, если не уникального периода, когда Грэхэм мог назвать себя действительно счастливым, – такой ход был своего рода катастрофой, от которой Страж до сих пор полностью не оправился. Больше всего он не мог понять противоречивые жесты со стороны магички: с одной стороны, письмо в котором четко говорилось, что он, Тарис, немного из другой лиги и не очень подходит девушке из высокого общества (с чем Грэхэм, возможно, и был согласен), а с другой стороны – оставленный янтарный кулон, который Тарис не снимал с себя все эти года – символ того времени, когда все между ними и началось… Конечно, может, для нее этот кулон был простой безделушкой (такой же, как сам Страж), который можно просто выкинуть и забыть о нем, но что-то подсказывало Грэхэму, что тут могло скрываться что-то еще, Тарис отказывался принимать письмо Миран за чистую монету.
    «Наверняка, у нее были какие-то причины. Ладно я, но Ланнэ она не могла просто так оставить», - утешал себя Страж, упорно считая, что он не мог так сильно ошибиться в эльфийке. К тому же за то короткое время, когда они были вместе, у Грэхэма даже не возникло и малейшего подозрения, что Миран была с ним неискренна. «Одно дело уметь скрывать эмоции, другое – их имитировать». Разумеется, периодически Тарис ловил себя на мысли, что возможно его честолюбие и самомнение не дает ему признать правду такой, какая она есть, но у Тариса за все прошедшие несколько лет не было настоящей возможности узнать, что послужило причиной исчезновения эльфийки на самом деле. Да, он поддерживал связь с Ланнэ посредством писем, но все вопросы о Миран она просто игнорировала (кое-что, чему она явно научилась у магички), а отправиться на поиски самостоятельно он не мог по долгу службы – вскоре, после его отбытия с докладом в Вейсхаупт, в Андерфелсе начали происходить странные вещи, кульминацией которых и стала нынешняя его вылазка, впервые за долгое время.
    Сразу по возвращению в Андерфелс Грэхэму пришлось заняться проблемой с порождениями тьмы, которых повылезало слишком уж много, что не могло не встревожить верхушку ордена. Многие связывали это с относительно недавно произошедшим землетрясением, но некоторые более пессимистично настроенные Стражи даже пытались убедить других, что это предвестие начала нового Мора, впрочем, особой популярности эта версия не получила, поскольку не было никаких признаков пробуждения архидемона. Была еще и другая проблема, которая заставляла Грэхэма беспокоится: ему все чаще казалось, что окружающие о чем-то недоговаривают, он замечал какие-то скрытные обсуждения шепотом, странные многозначительные взгляды, одним словом, он всем своим нутром ощущал – что-то намечается. Сам Тарис во всем винил Первого Стража, чья явная заинтересованность в политике и прочей ерунде, как казалось Грэхэму, значительно перевешивала дела самого ордена.
    Единственной вещью, которая доставляла радость Серому Стражу, помимо писем Ланнэ, была возня с молодыми грифонами. Когда Грэхэм вернулся в Вейсхаупт, птенцы уже давно вылупились и даже немного подросли - Тарис даже не поверил, когда ему сообщили об этом, пока воочию в этом не убедился. В промежутках между операциями Грэхэм много времени проводил с питомцами, незаметно выучивая их повадки. Птенцов было всего тринадцать, и естественно сразу же разгорелись жаркие споры о том, кому выпадет честь стать грифоньими наездниками. Грэхэму стоило больших трудов убедить ответственных лиц в том, что одного птенца нужно отдать ему, как спецпредставителю, который по долгу службы вынужден путешествовать чуть ли не по всему южному Тедасу.
    Именно поэтому, когда начали пропадать Стражи-эльфы, Тариса снарядили в Скайхолд, как единственного человека в Вейсхаупте, который был лично знаком с Инквизицией, чтобы тот смог выяснить, что Соласу нужно от эльфов Андерфелса, и чтобы Старший Страж смог оказать посильную помощь в прекращении данных действий. На подлете к Скайхолду Грэхэма атаковали магией, из чего Тарис сделал вывод, в который трудно было поверить: крепость захвачена врагами. Поблуждав по округе, Стражу удалось выяснить, что Инквизитор с союзниками расположились в крепости в Крествуде. Грэхэм прибыл туда и изложил свою миссию, к приятному удивлению выяснив, что в этот самый момент планируется операция на Глубинных Тропах, способная помочь в борьбе со спятившим эльфийским магом. Недолго думая, Тарис вызвался отправиться вместе с авангардом, чтобы разведать путь и подготовить его для основных сил экспедиции.
    Снова прибыв на Штормовой Берег, Грэхэм не смог не вспомнить обстоятельства, сложившиеся, когда он бывал здесь в последний раз. Именно тогда он познакомился с Миран, и вместе они спасли эльфийскую девочку от мага крови, которая впоследствии стала в каком-то смысле его подопечной – пусть и не на столь продолжительное время. Тарис указал разведчикам на то же самое место, где он разбил когда-то свой собственный лагерь – с этого места отлично проглядывалась обширная территория, так что вряд ли к ним кто-то смог бы подобраться незамеченным.
    - Для рабочих нужно будет подыскать другое место, поближе ко входу на Тропы, но нам эта поляна вполне подойдет, - сообщил он старшему из разведчиков, сопровождавших его, и спешился с Грозового Когтя, как он назвал своего крылатого друга за черное оперение и светлый, как проблеск молнии на ночном небе, клюв.
    Когда подоспели рабочие, на чьих плечах лежала задача по очищению прохода на Глубинные Тропы, Грэхэм организовал сменные отряды для их защиты и первым заступил на вахту, оставив грифона в лагере скаутов, предварительно объяснив, чем чревато безответственное поведение вблизи пернатого. Через какое-то время рабочим удалось расчистить проход достаточно для прохождения нескольких человек. Не желая терять лишнее время, Грэхэм взял еще четверых разведчиков и отправился исследовать гномьи ходы, оставляя на своем пути знаки, по которым их смогли бы в случае чего найти.
***

    Когда свод пещеры обрушился некоторое время назад, Страж пытался отвлечься от событий последних суток тем, что более тонко прислушивался к своему восприятию скверны, озадаченный ощущением не столь значительного присутствия порождений. Казалось, за два дня (Грэхэм не был на сто процентов в этом уверен, но обычно чувство времени, выработанное с годами, его не подводило) они должны были спуститься достаточно глубоко, но, тем не менее, Тарис не чувствовал большого скопления порождений тьмы – по крайней мере, пока. Сейчас же, когда они снова выдвинулись вперед после непродолжительного привала, Грэхэма вывел из философских размышлений о способах выживания на Глубинных Тропах в условиях ограниченности ресурсов голос короля, чье присутствие все еще выбивало Тариса из колеи. 
    Сказать, что он был удивлён, когда чуть больше суток назад их маленький отряд догнали остальные разведчики вместе с такими именитыми друзьями Инквизитора, как Варрик и Хардинг, было тоже самое, что ничего не сказать, но когда ему пришлось давать рапорт самому королю Ферелдена, возникшему перед ним в позолоченных доспехах… Грэхэму потребовалось время, чтобы вернуть свои глаза обратно в орбиты. С тех самых пор Старший Страж предпочитал идти в голове их отряда, помалкивая и лишь коротко отвечая на вопросы, радуясь, что у него есть такая возможность скрыть свое смущение. «Да мне-ж хрен кто поверит в Вейсхаупте!» - периодически проскальзывала у него мысль. Тем не менее Грэхэм даже гордился, что у него в спутниках сам Алистер Тейрин, да и тот факт, что король сам был Серым Стражем, добавлял его будущим рассказам легитимности. К тому же, Грэхэму импонировало то, что король держал себя с окружающими достаточно просто, Страж даже ухмыльнулся шутке с лягушкой. «Впрочем, все было бы намного проще не будь его здесь, теперь еще надо думать о безопасности королевской персоны».
    Когда Тарис заметил приближение источника света, то немного напрягся и его опасения оправдались.
    - Кхм, да, конечно, Ваше Величество, - Грэхэм прочистил горло перед тем как ответить, но не посмел взглянуть в лицо королю, предпочтя с серьезным видом вглядываться в темноту впереди. – По правде говоря, я прилетел на одном.
    Грэхэму показалось, что пауза в ответе немного затянулась и до него дошло, что он-то может и свыкся с мыслью о том, что грифоны вернулись, но для других это все еще могло быть если не шоком, то по крайней мере сенсацией. Наконец Тарис взглянул в лицо Тейрину.
    - Вам не сообщили? Я оставил Грозового Когтя в лагере скаутов, мы его разбили по прибытию чуть выше на скалах, чтобы наблюдать окрестности. Как выберемся, я обязательно вас познакомлю. – Он улыбнулся мужчине, затем снова посмотрел вперед.
    - Ах да, заранее должен предупредить - на случай, если забуду об этом сказать позднее: не оставляйте ничего в радиусе двух метров от него. Он выпотрошит все, до чего сможет дотянуться.
    Они прошли какое-то расстояние вперед и Грэхэм впервые решился заговорить первым, даже несмотря на то, что со спины кто-то вроде бы подошел.
    - Очень странно, что мы до сих пор не столкнулись с порождениями тьмы. Обычно они более-менее равномерно рассредоточены по всем Глубинным Тропам, их количество увеличивается только с глубиной – до определенного момента. Возможно, это как-то связано с тем, что Инквизиция закрыла проходы на поверхность, но поверхность их интересует только во времена Мора, в остальное же время они больше озабочены поисками Архидемона – того самого, который, может быть, скоро сам проснется. – Грэхэм с улыбкой быстро взглянул на короля, но затем нахмурился. - Впрочем, возможно нам стоит быть поосторожней с нашими желаниями.
    Впереди их проход вливался в другой, влево и вправо уходили подсвеченные лириумным светом коридоры.
    - По большому счету, мне кажется, нам все равно куда идти, но если мы свернем туда, - Грэхэм указал направо, - то точно напоремся на отряд порождений. Небольшой, огров там нет, но голов пять-семь будет. Так куда двинем? — спросил он подоспевших к ним остальных участников отряда.

+4

4

Ферелденец, переживший Мор, Серый Страж и донельзя обаятельный гном с потрясающим арбалетом заперты на Глубинных Тропах. Знакомая завязка сюжета, не правда ли? Варрик очень надеялся, что в этой истории, в отличие от предыдущей, финал будет пооптимистичнее. Не хотелось бы, чтобы из-за обстоятельств непреодолимой силы в ордене Серых Стражей оказалось пополнение, а то и вовсе кто-то душу Создателю отдал. Впрочем, на подобное стечение обстоятельств стоило рассчитывать. Тетрас знал не понаслышке, какое это недружелюбное место. С другой стороны, в отличие от того раза вместе с Варриком были замурованы еще с полсотни человек и ни много ни мало герой Мора, лично участвовавший в убийстве Архидемона. Варрику хотелось верить, что это увеличивает шансы. Под землёй он откровенно нервничал, но всё равно продолжал улыбаться и поднимать боевой дух окружающих шутками и историями на привалах. Как всегда. Варрик продолжал думать, что даже тут было лучше, чем в Киркволле. Несмотря на то, что гном активно спихивал неинтересную бумажную работу на наёмную армию юристов, проходимость через их руки всяческих документов, если считать наместничьи и семейные (Варрик не стал изобретать перегонный куб, когда вдобавок к делам Тетрасов ему на постоянной основе пришлось копаться в делах всего города) стала едва ли не выше, чем объём грузоперевозок на торговом пути Киркволл-Денерим в свои лучшие годы. Варрику не то что не хотелось этим заниматься, а ему действительно не хотелось, он попросту не успевал уделять всему внимание. Но и перепоручал свои обязанности только хорошо знакомым книгодержателям, которые не позарятся на содержимое городской казны или переписку с управителем Костяной Ямы, доброй волей монны Хоук перешедшей во владение Варрика. Даже благодаря усердному труду работников пера и счётов времени у краснобая не хватало ни на то, чтобы часок потравить байки в Висельнике, ни на то, чтобы просто выпить, ни на то, чтобы нормально выспаться. Неудивительно, что письму от Леди Инквизитора, а вместе с ним возможности без особых вопросов свалить из Города Цепей, он обрадовался сильнее, чем выбравшийся на поверхность Серый Страж виду Цветущей розы. Прошла неделя, и к назначенному времени Варрик, прикрывшись обещанием Инквизиции помочь в оказании сопротивления Фен'Харелу, обнял на прощание Авелин и покинул Киркволл. Всего через сутки гном приветствовал леди Тревельян и разведчицу Хардинг на Штормовом Берегу. Подготовка к погружению под землю прошла без эксцессов, если не считать, что к экспедиции присоединился король Ферелдена. Этот факт мог показаться удивительным тому, кто не знал, каково Тейрину быть королём, а Варрик знал его поближе, чем большинство. Он его понимал-сам сбегал от своих обязанностей в опасное для жизни место. В лагере Инквизиции с Его Величеством пообщаться не было, зато удалось уже в туннеле. Со стороны обвала было очень невежливо прерывать короля на середине фразы.
Гном отделался легко: задержавшаяся в лёгких горсть каменной пыли и прилетевший в висок булыжник не смогли нанести ему серьёзных увечий. Но выход наружу был закрыт, что не расстраивать никак не могло. По счастью, поводов для беспокойства было немного, кроме самого факта нахождения на Тропах без выхода. Порождений тьмы почему-то не было совсем, наиболее опасной вещью оказалась стайка глубинных охотников-тазпедамов, так их орзаммарцы называют. Впрочем, и эта опасность была запросто разогнана несколькими меткими выстрелами. Насколько краснобай мог судить, такая безмятежность не была обычным явлением для этого места, однако Стражи не могли дать внятного ответа на вопрос, в чём же причины. Поэтому, когда бывший Стражем король подошёл шушукаться к Стражу при исполнении, гном не отказал себе в любопытстве подслушать, а то и поучаствовать в обсуждении. Поскольку факел он не нёс, он рассчитывал на незаметность, но по движению подбородка мессира Тариса понял, что раскрыт.
-Грозовой Коготь? Необычное имя. Впрочем, учитывая, кому эта кличка принадлежит, выбор можно понять. И я тоже рассчитываю увидеть грифона ещё раз. Я надеюсь, мне простят, что я уже разок поглядел на него тайком, или услуга бесплатна только для своих?-Варрик был уверен, что назвать животное можно было и получше, но на этот счёт смолчал. Едва узнав из разговоров грузоносцев Инквизиции о том, что Страж прилетел из Вейсхаупта на вымершем звере, Тетрас дал резкий поворот на сто восемьдесят и стал живо расспрашивать, а узнав, где Грэхэм оставил стоянку, направился туда в обход полевой кухни, даром что часов пятнадцать маковой росинки во рту не держал. Зверь был впечатляющ. Сам крупнее иного коня, даром что перьями с лап (!) до ястребиной головы покрыт, а крылья! В размахе метра четыре, не меньше, а маховые перья для снарядов баллисты пойдут, как гусиные для стрел. Картину немного скрашивала кучка помёта. Или навоза. Мерриль теперь надвое от зависти разорвётся, лишь бы в Киркволл вернуться.
-Знаете, мне хочется думать, что это нас так приветствует незабвенная Валта. Скажем, прибралась на входе и услужливо закрыла дверь.
В ответ на вопрос Тариса Варрик обернулся к остальным членам экспедиции.
-Мне кажется, что чем меньше мы будем видеть эти рожи, тем лучше. Насмотримся ещё. А может быть так, что порождения зачем-то идут на поверхность? Я, конечно, давно не видел Валту, но неплохо дать знать остальным. где мы.

Отредактировано Варрик Тетрас (2019-03-10 20:39:52)

+3

5

http://sg.uploads.ru/t/DNP6q.jpg

Ответ Грэхэма был утвердительным, и лучшее, что мог сделать правитель Ферелдена – глубокомысленно кивнуть, глядя себе под ноги, как будто вопрос носил исключительно праздный характер и занимал его не больше, чем опасность запнуться о подвернувшийся камешек.

- Верно, я ничего не слышал об этом и по прибытии сразу направился на место раскопок, - Алистер всецело одобрял осмотрительность андерфельца, хотя из груди так и рвался вздох разочарования, - я должен был как можно скорее попасть в Денерим, а потому приходилось торопиться.

Тут же в разговор включился Варрик и невольно подлил масла в огонь – походило, что едва ли не все члены экспедиции успели «поручкаться» с легендарным символом Серых Стражей… Шутка ли, ведь когда считавшаяся невероятной вещь обнаруживается так близко, что достаточно лишь протянуть руку, каждая секунда промедления ощущается почти физической мукой, даже несмотря на то, что раньше ты и помыслить не мог о самой возможности. Хотя, если бы Алистер не был бы обеспокоен последними приготовлениями, если бы не искал глазами в суматохе полевого лагеря, так увлеченно, с такой жадностью, стройный силуэт темноволосой ведьмы, а обратил бы свой взор к небесам – кто знает, не увидел бы и он сам свою мечту, парящего под облаками грифона.

Тем не менее, предложение Грэхэма было весьма щедрым и внушало надежду. Король Ферелдена испытал настоящий подъем какого-то совсем мальчишеского энтузиазма, захотелось даже ускорить шаг, чтобы быстрее добраться до цели. Какой бы она не была. А еще в голове, несмотря на обстановку, тут же зародилась масса совсем несерьезных вопросов: дождется ли их грифон, не улетит ли, если они задержатся? Чем он будет питаться до возвращения Стражей? Подпустит ли к себе, если не взобраться, то хотя бы рассмотреть в подробностях? А еще светловолосый король, спускавшийся все ниже и ниже по Глубинным тропам, навстречу неведанным опасностям и таинственным силам, не поддающимся осмыслению обычного воина, представлял своего грифона. Собственного. Выбирая имя, будто уже слышал клекот благородного зверя под окном покоев, и мысленно рисовал картины, как намеренно прогуливается с особенно строптивыми баннами неподалеку, а то и прилетает прямиком на Собрание Земель.В конце концов, забирает с собой Морриган от ее вечных важных дел и пыльных фолиантов, усаживает рядом переставшего дышать от восторга сына и взмывает ввысь, навстречу восходящему солнцу. В новый день, который будет лучше всех случавшихся с ними…

- Наш отряд довольно малочисленен. Может статься, что мы просто разминулись с блуждающими группами порождений тьмы в параллельных ходах, - озвученная братом-Стражем тревога заставила Алистера отвлечься от приятных мыслей; инстинктивно он тоже прислушивался к собственному чутью, хотя полумрак достаточно надежно скрывал коснувшуюся губ мужчины легкую улыбку. Ради последней картины, которую рисовало ему воображение, Его Величество был готов всю душу вытрясти из злосчастной Валты и ее ручного титана, походя, сразившись хоть с целой ордой прислужников Архидемона.

- В таком случае, она очень мила, но сохранила бы нам кучу времени и сил, если бы просто вышла навстречу, - разведчики оказались на перепутье и, похоже, даже умница-Хардинг затруднялась с решением; возможно, стоило взять с собой кого-то из Легиона, кто успел съесть не одну оскверненную «собаку» на Тропах, но ослаблять основной отряд еще сильнее Алистер опасался. Между тем, гномиха послала по одному человеку в каждое ответвление, надеясь, что подсказка отыщется сама собой, но темные зевы одинаково ревностно хранили свои секреты. Пробормотав себе под нос что-то жизнеутверждающее на языке детей Камня, она оглянулась на Стражей. Рейнхард, орлесианский маг, присоединившийся к экспедиции по личному приглашению правителя Ферелдена, стоял неестественно прямо и просто глядел вперед, во мрак прохода, будто и не слышал вопроса. Из-за возраста ли, или чего-то иного, но покинувший оставленных в живых Инквизитором товарищей молчаливый Серый Страж сильнее всего страдал от подступающего Зова, однако, шагал наравне с остальными и безропотно нес на плечах выделенную ему долю груза, тяжело опираясь на гладкий посох темного дерева.  А вынужденный принимать решение едва ли не единолично, Алистер вопросительно посмотрел на счастливого обладателя грифона.

- Айдан и остальные не так далеко, но если мы станем ждать их – потеряем не меньше суток, - король помолчал несколько ударов сердца, невольно коснувшись кончиками пальцев темного ободка кольца на руке, словно прислушиваясь к чему-то, что мог уловить только он один. Носившая второе подобное уже давно не давала о себе знать, даже тенью прежнего ощущения. Казалось бы, у всех без исключения участников экспедиции было по горло других, более важных забот, да и никаких поводов для тревоги не обнаруживалось... если, конечно, дочь канувшей в небытие Флемет не увлеклась вновь своей "сущностью".  Пробовал ли Алистер воспользоваться кольцом и преуспел ли, получив ответ, осталось неизвестным; как бы то ни было, король, казалось, помрачнел и раздраженно дернул щекой.

- Как бы то ни было, мы не можем рисковать. Порождения тьмы способны зайти нам с тыла или же натолкнуться на основную группу. Следуем за ними… к тому же, вдруг кто-то из них любезно подскажет нам дорогу? - Тейрин уже не улыбался,  даже высказанная напоследок мысль звучала скорее как угроза, чем как шутка. Похоже, их спокойному путешествию приходил конец. Высоко подняв факел над головой и держа обнаженный клинок чуть наотлёт, король Ферелдена первым шагнул в выбранное ответвление. Чем ниже они спускались, тем сильнее ощущал он, как скверна в крови пробуждается и бурлит. Сейчас именно она вела его, так как других способов не было.

***

Выбранная дорога оказалась верной. Мост через лавовую реку был древним, но, одновременно, весьма надежным. Люди не могли скрыть робости, шагая по широкой каменной тверди, гадая, сколько веков простояло такое чудо над бурлящим морем огня.  Отправив гонца к основному отряду, остальные переправились и, сделав короткий привал, двинулись дальше, гонясь за остававшимся невидимым противником.

А спустя несколько часов Хардинг предупредила их о том, что ход впереди расширяется. Гномиха почувствовала это еще задолго до того, как неровный потолок ушел вверх, крадя неровные отблески факелов и укутывая пространство над головами  вязкой тьмой. Но главный разведчик Инквизиции никак не могла подготовить их к тому, что жалкая горстка храбрецов буквально потеряется в гигантской пещере, густо, будто гипертрофированным лесом, поросшей сталактитами и сталагмитами, которые местами превращались в настоящие колонны, сросшись между собой. Изрядно действовавшее на нервы эхо здесь истаяло и заставляло даже тосковать по узкому зеву покинутого тоннеля.

- Это место уже пропиталось скверной насквозь, когда нас еще не было на свете, - ни к кому не обращаясь, глухо заявил Рейнхард; его бледный, покрытый испариной лоб, маячил во полумраке светлым пятном с несколькими прядями редких прилипших волос. Здесь, пропавшее было перед лавовой рекой, ощущение присутствия порождений тьмы появилось вновь, но довольно расплывчато и неясно. Казалось, даже во вдыхаемом воздухе содержатся частички скверны, что, конечно, являлось абсурдом, но изрядно мешало восприятию. Убедившись, что непосредственной опасности нет, а пространство слишком велико, чтобы успешно действовать одним отрядом, Тейрин предложил растянуться в цепь, хотя бы на десяток шагов – в безумстве тускло мерцающих сотнями разноцветных бликов кристаллических наростов можно было пройти мимо дремлющего дракона, не заметив, не говоря уже о более мелких деталях. Хардинг, троим ее людям, Варрику и Серым Стражам предстояло оставаться настороже и искать… что-то необычное. Что-то, чего они, возможно, не смогут понять, но обязательно обратят внимание. И при этом, не угодив в лапы порождений тьмы.

Щит пришлось оставить за спиной – так чтобы можно было пользоваться факелом и дальше. По правую руку от короля двигался один из разведчиков Инквизиции, довольно молодой юноша, хотя и имевший характерный шрам на щеке, какой оставляют когти внушительных размеров хищника. От входа в пещеру они прошли не меньше сотни шагов, изредка обмениваясь рубленными, напряженными фразами и настороженными взглядами, когда, короля окликнули. Алистер поспешил на голос, огибая оплывшие конусы мутных кристаллов, осознавая, что ощущение порождений тьмы усиливается…

- Ваше Величество, смотрите, - молодой воин держался на разумном расстоянии от своей находки, которой оказались прилепленные рядком к настоящей стене из толстой паутины коконы; плетение надежно скрывало содержимое, но когда разведчик кончиком распорол его где-то примерно в районе головы обычного человека, то свет факела выхватил усеянную неровными клыками челюсть, - Создатель милостивый… этот еще живой!..

- Гарлок, - быстро окинув взглядом остальных, Тейрин отыскал еще одного здоровяка и двух генлоков. Слишком много для того, чтобы их просто застали врасплох и притащили сюда поодиночке, но слишком мало для полноценного отряда, а значит – порождений тьмы было больше, но это им не слишком-то помогло. Спустя лишь удар сердца, словно отвечая на невысказанный вопрос бывшего Серого Стража, тишину прорезал тревожный окрик, который тотчас же перешел в истошный вопль. Не сговариваясь, Алистер и разведчик бросились туда, где уже горели факелы остальных спутников.

***

Хардинг появилась на импровизированном месте сбора последней, вынырнув из-за частокола сталагмитов и легким пружинистым бегом заняв место в небольшом оборонительном круге, ощетинившимся оружием. Шагов пятнадцать в поперечнике открытого пространства должны были служить не худшим подспорьем против любой опасности, решившей броситься из темноты.

– Люций, - тон разведчицы был сух и лаконичен; отвечая разом на все безмолвные и  прозвучавшие вопросы, она сжала губы в линию, но более ничем не выказала своих чувств,  - пауки напали, когда мы на мгновение потеряли друг друга из виду.

- А теперь, похоже, идут за нами, - молодой мечник, который отыскал коконы, сплюнул куда-то в сторону клубящейся за кромкой света факелов темноты и с невозмутимым видом сделал несколько пробных взмахов клинком. Эвелин послала сюда действительно самых надежных людей; Алистер тоже слышал, как приближается и нарастает шорох десятков лап. Решать нужно было быстро, пока живая волна хитина и находящихся в постоянном движении плотоядных жвал не захлестнула небольшой отряд.

- Уходим. Нужно попытаться выбраться на открытое пространство, - бросил он Хардинг и, хлопнув по плечу Варрика, подал товарищам пример, как нужно покидать невыгодное для себя поле боя, даже если ты древних королевских кровей.

Это было недолгое, но выматывающее бегство. Практически в полной темноте, каждый миг рискуя оказаться зажатыми в тупике между огромными кристаллами, крайне неохотно отражающими факельный огонь, и стать легкой добычей для ловких и прытких подземных хищников, мастерски использующих свои цепкие лапы. Не оглядываясь, но подмечая на грани зрения оживающую черноту позади. Первым под «залп» паутины угодил один из разведчиков, но его одним уверенным ювелирным взмахом короткого меча освободила Хардинг, теперь приглядывающая за своими подчиненными куда как тщательнее; мигом позже отважная воительница сама рухнула, увязнув ногами в стремительно застывающей клейкой массе, пораженная сразу несколькими «снарядами». Откуда-то сверху перед бросившимся ей на выручку Тейрином спустился огромный паук, доходивший мужчине едва ли не до груди. Взметнулись передние лапы, с отвратительным влажным щелканьем-треком вытягивая суставы – чтобы не быть подмятым всей тушей, Серый Страж опрокинулся на спину, пытаясь защититься левой рукой, а правую выбрасывая вперед, метя клинком в незащищенное брюшко. Жвала сомкнулись на латном наруче, отблески факела заиграли, размножившись, в антрацитово-темных бездушных глаза чудовища.

- Извини, красотка, но у меня уже есть подружка, - прорычал Алистер. Оно навалилось сверху, само, всем весом напарываясь на меч, тут же принявшись сучить остальными лапами, скрежеща по королевской броне. Но тут подоспел один из разведчиков Инквизитора и с хеканьем обрушил топорик прямо на сочленение голово-груди, глубоко врубаясь в пахнувшую гниением тушу. Извернувшись так, что затрещали ребра, Алистеру удалось подняться, избежав попадания темной жижи на лицо; окликнув Грэхэма, он поспешил к ерзающей по земле Хардинг. Конечно, ее не бросили, но времени освобождать гномиху не было – ее просто подняли с двух сторон и понесли по воздуху дальше, в то время как глава разведчиков, уже не сдерживаясь, поносила всех окружающих, в том числе и помогавших ей мужчин. Не время и не место, но Тейрин, считавший себя нахватавшимся чего-то за время странствий с Огреном и пребывания в Орзамаре, вынужден был признать, что вот-вот покраснеет, так и не поняв даже трети сказанного.

Вскоре отряд, оставлявший за собой трупы особо ретивых тварей, все же вырвался из природного лабиринта, однако удача явно предпочла, что сегодня с них довольно. Впереди и по бокам тени тоже ожили, шевелясь и приближаясь. Разведчики экспедиции оказались в кольце, хотя, как оказалось, чудовища превосходят их не намного. Всего лишь в пять-шесть раз, насколько можно было разглядеть темные ворсистые силуэты в подземном мраке.

- Клянусь задницей Андрасте, лично мне уже надоело бегать,  – король выпустил из крепких объятий Хардинг и, предоставив освобождать взъерошенную гномиху другим, бросил факел перед собой, создавая круг света, перебрасывая из-за спины более годный для сражения щит. Их оставалось семеро, трое разведчиков, Алистер, Грэхэм, сипло дышащий после бега Рейнхард и гном. У Хардинг и одного из ее людей были короткие луки, у Варрика – его чудо-спутница, остальным оставалось действовать клинками, не подпуская пауков к стрелками и магу. В плотной группе были шансы устоять перед большими, но не слишком умными тварями, освобождая друг друга от паутины.

- Скажите, что кто-то случайно прихватил с собой пару бомб. Будь я проклят, немедленно сделаю эрлом и заставлю Анору сладко улыбаться этому герою весь вечер,  - окинув веселым взглядом создавшуюся диспозицию целиком, король криво усмехнулся, демонстрируя в скудном свете крепкие ровные зубы и блестящие от азарта битвы глаза;  золоченый нагрудник, латная юбка и поножи были густо заляпаны пахучей лимфой, - мы с Айданом такое уже делали. Просто, берегите спину и прикрывайте друг друга.

Первые пауки, обогнув пылающий на земле факел, приблизились, плотоядно шевеля жвалами. Четко, как на тренировочной площадке, Алистер сделал шаг вперед, принял плевок паутины на щит и, подбив метнувшиеся к нему лапы вверх, стремительным движением клинка перерубил их, окропляя каменную пыль первыми струйками паучьей крови. Пнув латным ботинком отпрянувшую тварь по глазам, он быстро развернулся, стараясь увернуться от липкой нити, но все же почувствовал, как левая рука выше локтя теряет подвижность – не тратя время на то, чтобы отскрести ее, он ударил снова и снова, не позволяя кругу чудовищ сомкнуться теснее и смять небольшой отряд смельчаков.

- Алистер, в сторону! - выкрик плетью подстегнул короля, мигом бросившегося на землю и перекатившегося по свежей луже паучьей крови; через место, где он стоял мгновение назад, с гудением пронесся огненный шар, опалив светлые брови Тейрина; позади стоял Рейнхард, уже развернувшись спиной и высоко вздымая над головой лучащийся энергией посох, - осторожнее с обещаниями, Ваше Величество. Уверен, у нашего гостя из Вольной Марки и так полные карманы всяких бесчестных изобретений.

Из навершия, обращенного в сторону накатывающего вала подземных чудовищ, ударил конус пламени, мгновенно охватившего сразу трех-четырех и заставив отпрянуть с ожесточенным щелканьем остальных. Король Ферелдена к тому времени уже снова был на ногах и бился сразу  с несколькими противниками, парируя скользящие удары и рубя конечности одну за другой - за тыл отряда можно было не беспокоиться.

- Я буду премного благодарен, если вы не подпустите их ко мне, - Страж-орлесианец опустил посох и обратился к рядом стоящим воинам, - с детства ненавидел пауков.

Первая кровь уже была за небольшим отрядом разведчиков, отважно вторгшихся в чужие и чуждые владения, но враги все подступали, появляясь и появляясь из темноты. Будто чья-то воля или примитивный инстинкт затуманенный скверной гнали их на клинки, магию и острые наконечники стрел. Безымянная битва на Глубинных тропах началась.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-03-15 06:58:35)

+3

6

-Согласен, у подземных гномов своеобразное понимание гостеприимства. А именно Угольку на голову титан уйму времени капал, может, так у гномов в древности было принято.
Значит, решено идти в сторону порождений тьмы. Варрик подхватил Бьянку на руки и перевёл в боеготовное состояние. Пара лакированных плеч с негромким «тэнг» изобразила крест над вертикальной рукояткой, превращая арбалет из предмета интерьера в изящное орудие убийства. Гном занял место в середине вытянувшегося в линию отряда, предоставляя остальным его членам освещать дорогу, пока обе варриковы руки были заняты. Варрик до мозга костей был наземным жителем, но наследие Предков проявилось и в нём, даровав ему острое зрение в темноте. Адаптация проходила неспешно, но теперь Варрику казалось, что он может видеть каждый скол и неровность на выщербленных временем стенах Троп, стилизованных под кладку крупных квадратных блоков. Стрелок устремил взгляд в чёрную глубь туннеля, оставив ушам слушать и предупреждать о том, что позади. Но и редкие переговоры между участниками экспедиции он не пропускал, благо, позиция в отряде позволяла слышать всех почти одинаково хорошо. Шум лавы вдалеке Тетрас всё же уловил после того, как увидел мост. Широкий и, как полагается, без перил, он не внушал большого доверия, но иного пути вперёд не было. Можно было вернуться к развилке и пойти в другой рукав, но Его Величество не желал тратить время зря и первым пересёк, казалось, выточенный из монолита мост. Полосы разбитых краёв, выделявшихся на фоне несколько стоптанных квадратных спиралей на полу, показали, что перила у моста всё ж таки были, пока чья-то светлая голова не решила, что здесь недостаточно опасно, как не на Тропах, ей-Предку. Дальше по ходу движения туннель конусовидно расширился, превратившись в своего рода грот. Стрелок поднял голову, силясь разглядеть потолок, но увидеть смог только мощные одиночные пики сталактитов. Да, Варрик выучил разницу.
-А теперь, господа и дамы, просьба громко не шуметь,-протянул гном. Он повертел головой и обнаружил, что от отряда остались только тощий Серый Страж и три разведчика.
-Мы отстали?-поинтересовался гном.
-Нет,-сухо ответил Страж, показав пальцем,-Грэхэм и король вон там. Не расслабляйтесь, мастер Тетрас, мы не на прогулке.
-Ой-ой. Не серчай, Орешек, я просто пытаюсь не поймать головой кусок породы, и тебе советую.
Рейнхард не ответил, издав вместо ответа неопределенный звук вроде всхрапывания или ворчания. Нагнав ушедших вперёд Стражей с Хардинг, Варрик снова обратил внимание на опасность сверху. Краснобай знал, как пахнет скверна, но такую концентрацию злобной взвеси в воздухе он встречал очень редко. На заявление мага гном лишь хмыкнул. Отряд скучковался в подобие круга, затем по команде Алистера снова вытянулся в линию, но теперь  двигались плотнее друг к другу. Факел гном так и не взял, предпочтя вертеть головой во все стороны за отсветами и бликами. Краснобай чувствовал себя неуютно среди колонн-сталагматов, понатыканных чаще, чем деревьев в ином лесу, но больше всего напрягала тишина, нарушаемая треском огня, негромкими шагами и звоном амуниции. Тишина-недобрый знак. Тишина означает пустоту, а в природе пусто не бывает. Возможно, она напрягала гнома, потому что он был большой любитель потрепаться, и ему нравилось слышать свой голос, но факт оставался фактом: отсутствие звуков его пугало.
-Доводилось видеть что-нибудь подобное?-чтобы разрядить обстановку, Варрик обернулся к разведчице. Судя по квадратному тату на глазу, она была из авваров. Но она предпочла остаться немногословной, лишь коротко мотнув головой. Прошло минут двадцать, пока кто-то не позвал Алистера. Варрик вытянул шею и увидел широкую пелену из паутины с коконами. Находка, как и содержимое, его не обрадовали.
-Дерьмо. Пауки их жрут? Стало быть, ждём пауков-гулей.
Варрик не успел договорить, как откуда-то сзади раздался вопль. Проклятье, не разделиться не вышло. Повезло, что в темноту оказался утянут именно Люций, а не Лейс, плохо, что отряд вообще несёт потери. Путники быстро выстроились в кольцо, ожидая атаки откуда угодно. Темнота шевелилась, и она явно была рада путникам, только вот этого щёлкающего энтузиазма никто не оценил. Решение было принято быстро: надо сваливать. Сорвавшись в бег с места, Варрик случайно оказался в голове отряда, пока не услышал ругательства позади. Сначала разведчик с рубцом от шрама, потом Хардинг оказались облеплены паутиной и грозили быть утянутыми в плотоядный мрак, как несчастный Люций. Алистер и авварка успешно противостояли подползшему слишком близко гаду. Тарис и король подхватили Лейс под руки и понесли, бег продолжился. Марш-бросок прервался на перекрёстке нескольких троп, некоторые из которых, как внезапно оказалось, тоже заняты пауками. Отряд занял оборонительную позицию, окружив кольцом Варрика, Рейнхарда, Хардинг и парня со шрамом, доставших свои луки. Темнота приближалась, планы на туристов у неё были самые однозначные. Варрик нацелил Бьянку в сторону, откуда они прибежали.
-Разойдись!-стрелок оттолкнул Алистера в сторону, по-геройски встав против скопления пауков размером с телёнка.
-До бомб дойдём, у нас есть отличный маг!-усмехнулся Варрик. Пара бутылей с интересным содержимым у него была, (чай, не на званый ужин собрались, хотя иной приём лучше внезапным поджогом и заканчивать) но к прибегать к бомбам он пока не был готов. Вместо этого он вытащил из кармана и разбил о землю впереди себя большой флакон со скользким маслом. Мерцающего голубоватого света, созданного Рейнхардом, хватило, чтобы целиться. Варрик дёрнул ложем и нажал на спусковой крючок. Трц, трц, трц-Бьянка поражала лезущих напролом тварей, тут же  путающихся в своих ногах из-за резко засмолившегося пола. Дёргающиеся тулова были более сложной целью, чем если бы пёрли прямо, но Варрик не был уверен, что его при таком раскладе хватит на всех. Трц, трц, трц. Наконец, в один момент, за пару секунд до того, как в лужу наступило оптимально большое количество тварей, Варрик крикнул:
-Огня!
Рейнхард крутанулся на месте и послал в подсыхающую лужу крупный шар пламени. Взрыв унёс жизни сразу пятерых многоногих, и облил горящей жидкостью ещё энное количество набегающих. Поток живности не ослаб, но их явно оставалось не так много.

Отредактировано Варрик Тетрас (2019-04-02 03:12:48)

+3

7

[nick]Лейс Хардинг[/nick][status]Идти туда - очень плохая идея. Выдвигаемся.[/status][LZ]Главный разведчик и всегда первая на месте больших событий, Мисс милые щечки Инквизиции  9:42ВД[/LZ][icon]http://s8.uploads.ru/t/zbRIB.jpg[/icon]

Инквизитор всегда говорила, что у них получится.
Она всегда верила в них, пожалуй, больше них самих, верила в то, что они справятся. Вместе.
И они справились.

Лейс Хардинг жалела, что с Эвелин нет с ними. Конечно, в экспедицию вошло много совершенно разных людей, от никому неизвестных отшельников, откликнувшихся на зов королей, до могущественных правителей и героев, о которых поют в каждой второй таверне уже не один десяток лет; но если бы, оглянувшись, разведчица могла увидеть ее, вооруженную посохом и неотразимыми локонами, хранившими свежесть в любой ситуации, то чувствовала бы себя куда спокойнее.

Небольшой отряд продвигался все дальше, шаг за шагом погружаясь в бездонное чрево Глубинных троп. В какой-то момент Серые Стражи взяли выбор пути, а вместе с ним и ответственность, на себя, чему Лейс ничуть не огорчилась. Все, что от нее теперь требовалось – держать ушки востро и поддакивать, когда Его Величество король Алистер окидывал спутников вопросительным взглядом, явно рассчитывая, что возражений не последует. День и ночь потеряли для них свое значение, весь поход растянулся на короткие, тревожные ночлеги и изматывающие, скорее морально, чем физически марши. Только лишь увидев лавовую реку, Хардинг тихонько выдохнула – они все-таки на верном пути. Она не подвела своего Инквизитора.

Среди всех спутников, помимо короля и известного своим дружелюбием Варрика, который, казалось, мог расположить к себе и безмолвный табурет, с ними путешествовал рослый широкоплечий воин с густыми темными волосами и приятной улыбкой. Сама Лейс вела за собой четверых разведчиков, которых отбирала лично, и еще один Страж, который и вызывал наибольшее беспокойство. Умение видеть лучше, чем обычные люди под землей, позволяло замечать, как лицо мага покрывает испарина, как он морщится от какой-то внутренней боли, когда думает, что за ним не следят. Гномихе приходилось видеть зараженных скверной, она знала, чем это рано или поздно заканчивается, но Алистер и остальные, похоже, достаточно доверяли ему – тот же Грэхэм держался со стариком так, как будто тот всего лишь не выспался на прошлой ночевке.

В пещере Лейс посетило дурное предчувствие и очень скоро подтвердилось. Крик Люциуса, его упавший с головы шлем и распахнутые от ужаса глаза, белки которых исчезли в оживающей зловещей темноте – все это она запомнит надолго, всегда запоминает, как из-за ошибок ее самой и других погибают люди. Они сумели собраться вместе и вырваться из готовой вот-вот захлопнуться ловушки, но тут в нее угодила паутина; Хардинг, которая прошла за (и перед) Инквизитором самые дальние и опасные уголки Тедаса, не смогла сразу подавить обуявший ее обессиливающий ужас – сейчас ее бросят и оставят на съедение паукам… Но после короткой схватки сильные мужские руки не лишком-то деликатно вздернули ее на ноги и потащили дальше. Их преследовали кровожадные твари, а Лейс, отчаянно ругаясь и понукая своих «носильщиков», мысленно гадала, не мерещится ли ей приятный запах дикого меда от кого-то из спутников.

Наконец, сумасшедшая гонка закончилась, и ее опустили на землю, освобождая от остатков затвердевшей паутины. Растрепанная и раскрасневшаяся Хардинг поднялась на ноги и, кое-как оттряхнувшись, улыбнулась спасшему ее вместе с королем Грэхэму.

- Спасибо, - она убрала прядь волос за ухо. Совсем рядом разразился воодушевляющей речью правитель Ферелдена, стараясь организовать свое «войско», заполыхали первые заклятья Стража-мага, разразился сухим треском чудный арбалет Варрика, и Лейс, опомнившись, обернулась к оставшимся в живых разведчикам.

- Бейте в голову, ребята! Мозгов там немного, но это точно им не понравится, - звонкий голос взмыл над небольшим островком света; гномиха попробовала носком сапожка землю и воткнула перед собой одну за другой пять стрел, чтобы не тратить лишнего времени, - или вы думали, что вступите в Инквизицию и будете жить вечно? Задайте им, а по возвращению в Крествуд с меня бочонок самой дрянной выпивки, которую только найдем!

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-07-04 11:28:12)

+3

8

Грэхэм почесал бороду и, пожав плечами, достал свой меч, готовый к любой передряге. В словах Алистера был смысл: целью их группы была не столько разведка, сколько обеспечение безопасности основного исследовательского отряда, а значит предложение «спросить дорогу» у парочки местных жителей, с последующей отправкой их на корм глубинным охотникам, было более чем разумным. Бросив быстрый взгляд на остальных участников группы и лишь чуть дольше чем надо задержав его на гноме, Тарис пошел вслед за королем.
     - Можно подумать, что имя грифонам я давал, - пробурчал он беззвучно себе под нос. – Имя, как имя. Всяко лучше, чем Крюкохвост или Клюворыл…
     Уже на подходе к лавовой реке Страж догадался, по усилившемуся движению резко потеплевшего воздуха, что их ждет впереди и тихо ругнулся. С лавовым потоком он встречался только раз и несколько месяцев потом ходил без бровей, поэтому перспектива снова столкнуться с этой весьма опасной стихией его не слишком радовала. К счастью для них, через поток был выстроен каменный мост (или арка, Грэхэм хотел уточнить у разведчицы, но был слишком сконцентрирован на том, чтобы смотреть себе под ноги) и им не пришлось просить Рейнхарда использовать магию, чтобы организовать им переправу. Судя по несколько мрачному виду мага, вряд ли бы он отнесся к подобному предложению с энтузиазмом.
     Закончив переправу без происшествий и немного передохнув, они двинулись дальше вперед, ощущение скверны не исчезало, но и не становилось сильнее, так что Грэхэм предположил, что порождения находятся где-то на соседнем уровне, о чем он и сообщил спутникам, что, однако, было ненужным, учитывая, что и Алистер, и Рейнхард чувствовали тоже самое. Примерно в это же время вернулась Хардинг и сообщила о более открытом пространстве впереди. Тарис хотел было влезть с предложением, но вовремя вспомнил, что экспедицию ведет не он, поэтому взялся озвучить очевидное, напомнив, что впереди может быть засада. Просто на всякий случай.
     Оказавшись в просторной сырой пещере, густо усеянной известняковыми колоннами, первое, что отметил Тарис это давящее на сознание чувство скверны – возможно именно это место они и ощущали все это время. «Если так, то почему нет никаких следов или... неужели и правда засада?» - Грэхэм забеспокоился, оглядываясь по сторонам и размахивая собственным факелом. «Да ну, бред какой-то. Я становлюсь настоящим параноиком…» Тарис неосознанно старался держаться рядом с королем. Будучи рядовым Серым Стражем средней руки, он чувствовал некую ответственность за безопасность столь высоких лиц, хоть и прекрасно понимал, что тот был более чем способным постоять за себя. Впрочем, то же самое он испытывал по отношению к Варрику, Хардинг и остальным разведчикам, единственный за кого он совсем не беспокоился был старый маг, который разразился мрачной тирадой в сторону их текущего пристанища. Грэхэм даже не посмел посмотреть на орлесианца, лишь бросил укоризненный взгляд на хмыкнувшего гнома.
     Когда они принялись исследовать пещеру, растянувшись в линию, Тарис встал по левую сторону Алистера, стараясь всегда видеть его боковым зрением.
     - Ваше величество, вы заметили, что здесь совсем мало эха, для такого места? – спросил Грэхэм у Тейрина, обводя факелом очередной сталагмит. – Словно что-то поглощает звук? А еще то, что здесь явно чувствуется присутствие порождений, но их самих не видно и не слышно…
     Тарис провел рукой по каменной колонне и осмотрел пальцы – те остались чистыми.
     - Я знаю только одних порождений, которые не издают звуков – мертвых порождений. А что поглощает звук? Что-то мягкое, такое, как например…
     Разглагольствования Стража были прерваны окликом разведчика, Грэхэм не успел закончить мысль и последовал за Алистером.
     - Паутина. – пробормотал Тарис, увидев, что его подозрения оказались верны. К стене были прилеплены несколько тел, один кокон был вскрыт и от существа внутри несло скверной. «Значит это место облюбовали гигантские пауки», - подумал Страж поежившись. По взгляду Тейрина было видно, что тот обдумывает ситуацию, голос подал гном-стрелок и Грэхэм мрачно усмехнулся.
     - Ага. Хорошо, что хоть наги – травоядные. Представь полчища гниющих нагов, жрущих все на своем пути.
     Раздался чей-то крик, и все побежали в его сторону, Грэхэм замкнул их вереницу, так как задержался, чтобы ткнуть еще шевелившегося гарлока мечом в лицо.
     Когда разведчица сообщила имя погибшего, Тарис тихо выругался, но тут же собрался – нужно было быть начеку. Разорвав кокон с гарлоком, они могли спровоцировать пауков, а следовательно, в любой момент можно было ожидать атаки.
     - Что с телом? – громко спросил Тарис, вопросительно посмотрев на Хардинг, но та не встретила его взгляд; Грэхэм и сам понял почему, отчетливо услышав приближающиеся быстрые шаги арахнидов.
     По команде Тейрина, они принялись отступать, Грэхэм чувствовал бы себя куда более комфортно со щитом в левой руке, но, помня свое последнее пребывание на Глубинных Тропах, не торопился расставаться с факелом. Тарис видел, как пауки атаковали разведчиков, но броситься им на выручку не мог, поскольку в него самого одновременно с двух сторон полетели потоки липкой паутины. Страж чудом успел пригнуться, но часть брызг попала на голову, неприятно стянув волосы. Пара пауков, после неудачных «плевков», атаковала Тариса с боков, но он отрубил кончики жвал правому, а левому ткнул факелом прямо в голову, но промахнулся – тварь вовремя отпрыгнула назад. Грэхэм сделал еще несколько взмахов факелом, пытаясь распугать пауков, а потом повернулся и быстро побежал в ту сторону, откуда как ему послышалось раздался голос короля. Тарис сунул меч в ножны, быстро оценив ситуацию и, повинуясь жестам Тейрина, которому явно тоже досталось, довольно резко хватанул оказавшуюся в неприятном положении гномиху за ноги, отчего та даже взбрыкнула. Не имея возможности защищаться, Грэхэм бежал вместе с Алистером уворачиваясь от летящих в них снарядов и матерясь на андерском, впрочем, не так забористо, как их «ноша». «Когда мы выберемся из этой передряги, надо будет обязательно дернуть с ней эля – давненько я таких выражений не слышал», - промелькнуло в уме Стража.
     - Ори громче, Лэйс, кажется, ты сбиваешь этим тварям прицел! – тяжело дыша прокричал Тарис, когда мимо них снова пролетел очередной сгусток паутины.
     Безумный забег продолжался еще какое-то время, остальные участники группы, видя, что Грэхэм с королем временно не могут активно орудовать оружием, держались рядом и неплохо справлялись с защитой их «каравана», но было ясно, что рано или поздно им придется принять бой. Тейрин, кажется, понял это первым и, произнеся крамольные слова в адрес пророчицы, остановился. Тарис перенял гномиху у короля и, взяв у орлесианского мага кинжал, принялся освобождать ее от остатков паутины, начав естественно с рук.
     - Пустяки, - закончив, произнес Страж, пытаясь отдышаться и соскребывая с собственной головы куски паутины. - У этих «вонючих выкидышей дохлой червивой крысы», как ты выразилась, не было шансов.
     Грэхэм быстро улыбнулся разведчице, затем поднял свой факел и обнажил меч, присоеденившись к плотному кольцу. Тарис не последовал примеру Алистера и оставил свой щит на спине, держа в руках меч и источник огня. «Сберечь факел любой ценой!» - дал он себе мысленную команду. Пауки атаковали со всех сторон и их отряд начал отчаянно сражаться, Грэхэм оказался плечом к плечу с мрачной татуированной разведчицей, и не менее мрачным магом, который в данный момент, однако, был куда более оживленным, и энергично разбрасывался огненными шарами, чуть не задев Тейрина. Тарис успел заметить, что орлесианец с Варриком образовали удачный тандем и Страж попытался вести бой так, чтобы пауки были вынуждены кучковаться, но у него мало что из этого выходило. Грэхэм старательно сдерживался, чтобы не впадать в ярость берсерка, потому что в таком тактическом положении это было опасно – он бы мигом отбился от группы и был бы задавлен числом.
     В какой-то момент в Тариса прилетел очередной плевок, Страж успел увернуться, но паутина попала в мага, склеив его руки и посох. Вряд ли арахниды сделали это намеренно, но без магической поддержки дела у их отряда были еще хуже, поэтому Грэхэм бросился на подмогу к Рейнхарду. Татуированная разведчица тоже это поняла и стала прикрывать их. Старый маг начал орать на орлесианском, чтобы ему помогали быстрее, на что Тарис ответил ему в той же форме, чтобы он заткнулся и перестал дергаться. Быстро орудуя вынутым из-за пояса мага кинжалом, Грэхэм сумел освободить его левую руку, когда сзади раздался короткий возглас и прикрывавшая их разведчица отлетела в сторону (впрочем, Стражу показалось, что она просто получила мощный удар и могла еще быть живой), сразу четверо пауков засеменили в ее сторону.
     - В-в-аа-а-а-р-риик, масло! – проорал Тарис, готовясь бросить факел, как только сосуд с воспламеняющейся жидкостью прилетит к паукам.

Отредактировано Грэхэм Тарис (2019-05-05 22:14:45)

+4

9

Неровный круг света, отмечавший собравшихся для решительного боя храбрецов, заколебался, когда полчища моровых пауков нахлынули со всех сторон. Столпы пламени, извергаемые магом, и целые озера огня от склянок с маслом оставляли гигантские прорехи в рядах нападавших; прорвавшихся тварей встречали меткие стрелы и арбалетные болты, а после - клинки, не столь эффектное и эффективное, но все же надежное, проверенное оружие в умелых руках. Несмотря на все усилия, натиск моровых чудовищ не ослабевал - защитникам приходилось  пятиться, сражаясь едва ли не спина к спине, при этом не мешая друг другу. Алистер рубил тянущиеся к нему лапы, покрытые омерзительными струпьями и наростами, кромсал блестящие десятками огненных отблесков глаза и плотоядно шевелящиеся жвала, протыкал брюшья пауков, выпуская наружу склизкие узлы дурнопахнущих внутренностей. Королевский щит был сплошь затянут застывающей паутиной, некогда блестящая парадная броня покрылась выщерблинами, грязью и подпалинами от близких заклинаний Рейнхарда, тяжелые сапоги скользили в тягучей лимфе, щедро разбрызганной под ногами. Пауков было слишком много, так что бывший Страж попросту игнорировал скрежещущие по доспехам конечности, полагаясь на их крепость, отбрасывая особенно наглых тварей, пока расправлялся с другими.

- Берегите спины, - не имея даже мгновения передышки, чтобы обернуться и посмотреть на успехи остального отряда, Тейрин ударил ребром щита по россыпи красноватых глазищ, отмахиваясь мечом от сучащих в воздухе лап противника справа, - не давайте им вырвать себя из круга!

Глядя на исчезающие во мраке пещеры задние ряды монстров, у всякого внутри зарождался предательский голосок малодушия, страха - сейчас прикрывающих тебя товарищей сомнут, отбросят, и ты останешься один против всех кровожадных полчищ. Забыть о других, спасаться самому, пускай менее удачливые ценою своих жизней купят тебе счастливый шанс спастись, вырваться из окружения... опытные воины знали, как справляться с подобным, а  если не справлялись сами, то помогало дружеское плечо рядом или же крепкое словцо, которых у сражавшихся людей и гномов сейчас было в достатке. Ругань, звуки разрубаемой плоти, больше подходящие забойному кварталу, визг гибнущих и опаленных пауков заглушает мерный рев - Рейнхард направляет новый поток огня прямо поверх голов; как ни удивительно, но это успокаивает и вселяет уверенность, даже несмотря на потрескивающие волосы и волну жара обдавшую загривок короля.

Оказавшись в бою, маг-Страж преобразился. Сквозь его тело струилась невидимая глазу энергия, привычно обращаясь в смертоносные потоки заклинаний, вырывавшиеся из ладоней и навершия посоха; горбившийся, с явным трудом выдерживавший высокий темп, с которым двигались разведчики, сейчас он стоял прямо, казалось, сделавшись выше ростом едва ли не на голову и шире в плечах. Покинув Орлей и разгромленный орден, он был готов встретить свою судьбу, любую – лишь бы искупить ошибки братьев, их гордыню и собственное невежество, и теперь, спустя годы, снова сражался рядом с другими Серыми Стражами, пожалуй, впервые за долгое время не думая о прошлом и имея перед собой новую, достойную цель.

В какой-то момент в рядах защитников возникла прореха, Рейнхард заметил опасность слишком поздно, когда первые липкие нити уже угодили в него, в мгновение ока спутывая руки с длиннополой робой, сковывая движения. Отпрянув, он запнулся и неловко повалился на землю, едва не стоптанный своими же товарищами, пытающимися сдержать тотчас усилившийся натиск пауков. Страж потянулся к ботинку, силясь преодолеть натяжение и вытащить короткий кинжал, но тут на него сверху грохнулся Грэхем, и в самом центре оборонительных порядков принялась кататься куча-мала, ругаясь, пачкаясь в пыли и в паутине, при этом стараясь не проткнуть друг-другу брюхо впотьмах.

- Merde!.. Да, ради всего святого, убери руки и слезь с меня! – промычал Рейнхард, который только что был воплощением войны и самой смерти, сжигая ненавистных уродливых тварей по нескольку штук за раз, а теперь морщился от лезущих в глаза косм грифоньего наездника. Последнее, что ему сейчас помогло бы – это тяжеленая туша брата-Стража, действовавшего из лучших побуждений, но так и норовящего врезать коленом туда, куда мужчину бить не следует.

Они едва успели подняться, освободившись от паутины, как прикрывавшая их тыл разведчица оказалась сбита с ног; бурлящее море лап и жвал сомкнулось над ней, гася яростный клич или просьбу о помощи плотоядным треском.

- Назад! – предупреждающего окрика Рейнхарда оказалось недостаточно, он еле успел схватить вооружившуюся коротким клинком Хардинг за шиворот куртки и толкнуть в руки Грэхема, после чего исторгнул из раскрытых ладоней конус пламени. Все, что находилось перед ними, потонуло в волне огня; на этот раз маг поддерживал заклинание дольше, удовлетворившись лишь, когда последний еле различимый в темный силуэт исчез в безумстве колдовской энергии, испепелив и останки разведчика и его убийц. Сразу за этим, не отвлекаясь более ни на что, Страж подобрал с земли посох и, вцепившись узловатыми пальцами в нагревшееся древко, воздел его над головой; звуки битвы потонули в резком грохоте, больше похожем на щелчки гигантского кнута – ветвистые молнии ударили вверх, в скрытый во мраке потолок, впиваясь в каменную твердь, расцвечивая всю пещеру яркими вспышками. Визг ослепленных тварей резанул по ушам, но вновь потонул в оглушительных раскатах грома, следовавших один за другим – это падали кристаллические наросты и просто каменные глыбы, сорвавшиеся вниз с пошедшего трещинами свода. Где-то там, загоревшись, ширилась пламенным ковром сплетенная из тысяч нитей паутина, чадили паучьи кладки, сновали ослепленные животным ужасом моровые твари. Окружавшая разведчиков орда заколебалась, словно единый организм, охваченный дрожью, и бросилась врассыпную, забыв обо всем кроме собственного спасения. Эта добыча оказалась слишком твердой для их жвал.

***

Отряд остановился в небольшом ответвлении, отдалившись, по ощущениям, на несколько миль от места боя. Едва море хитиновых панцирей отхлынуло, им пришлось спасаться бегством самим – вызванный заклинанием обвал ширился, грозя погрести под обломками и горстку смельчаков. Вне зависимости от желания короля и остальных, они снова бежали, освещая ходящую ходуном стену пещеры, пока на глаза Хардинг и Стражей не попался сносный проход, но еще долго эхо катаклизма и глухой рокот звучали за их спинами.

Сейчас можно было перевести дух. Алистер отер со взмокшего лба бисеринки пота тыльной стороной ладони, лишь еще сильнее размазав по лицу копоть; сейчас он бы с радостью обменял корону на горный ручей или кадку прохладной воды, лишь бы ополоснуться, смыв грязь и дурнопахнущую лимфу, скинуть с плеч тяжелый доспех, еще как-будто хранящий жар от потоков пламени Рейнхарда. Сняв с пояса флягу, мужчина жадно припал к горлышку, правда, позволив себе не больше пары глотков.

- Сделаем привал. Проверьте друг друга, перевяжите раны, пересчитайте запас стрел, факелов и провизии, - он передал флягу Грэхему, привлекая его внимание, и поискал глазами гнома-арбалетчика, - нас уже должен был нагнать очередной посыльный, надеюсь, что после такого чудовища вернутся не скоро, если вообще не отыщут место поспокойнее. Это не то, как я рассчитывал обезопасить дорогу для основного отряда, но… проклятье, надеюсь, оно того стоит. Иначе в следующую экспедицию я отправлюсь только если на песчаный пляж или залитые солнцем луга, где не встречается ничего опаснее упитанных овечек.  Что скажет наместник Киркволла, за Недремлющим морем найдутся благодатные места, чтобы Серым Стражам можно было погреть старые косточки?

Будто отзываясь на оставшееся недосказанным, но произнесенное королем мысленно, покрытой грязью и копотью руки коснулось тепло; мягкое, ненавязчивое, но немедленно вызвавшее отклик во всем теле и сердце Тейрина. Сейчас, не желая выдавать и «делиться» полученными «известиями», он накрыл левую ладонь правой, словно старался удержать этой краткий, истаивающий импульс, сохранить его подольше, ограждая, как берегут едва занявшийся на ветру огонек. 

Между тем, чуть поодаль на камне сидел последний из выживших разведчиков, вокруг которого суетилась Хардинг; она что-то негромко приговаривала, как будто успокаивая, в то время как на лице ее была твердая решимость. Бесшумно приблизившись, Рейнхард без труда взглянул через плечо девушки, которая, запалив факел осматривала плечо подчиненного; тяжелый вздох старого мага точно был услышан гномихой, но та даже не подала виду.

- Это не поможет, - завершение боя отняло у орлесианца большую часть сил, добежал он сюда вместе с остальными только благодаря железной воле и мрачному упорству; сейчас он был бледен, с глубоко запавшими провалами глаз, бескровными губами, а все тело периодически сотрясала мелкая дрожь. Страж наблюдал, как Хардинг пытается выдавить темную жидкость из рваных отметин-укусов, оставленных чуть ниже плеча разведчика; пожалуй, выражение его обычно безэмоционального лица можно было бы назвать сочувствующим… если бы кому-то было до этого дело.

- Это не поможет, - узловатые пальцы запахнули разодранный рукав робы и перехватили посох, опираясь на него, - мы могли бы отнять руку, будь рана чуть ниже, но…

Хардинг вскинулась и, сунув безмолвствующему разведчику факел, развернулась к магу, бесцеремонно хватая его загрудки и оттаскивая в сторону.

- Это поможет, ясно? Я сотню раз так делала, или ты думаешь, что для меня и моих людей это первые пауки, с которыми мы столкнулись? Это поможет, - огромные глаза уставились на него снизу вверх, с вызовом и требовательно, будто Рейнхард сам был тем существом из древних дикарских преданий, которое лично являлось к умирающему, чтобы оборвать истончившуюся нить жизни; командир разведчиков Инквизиции вцепилась в старика с неожиданной силой, но тот и не пытался отстраниться, - это не может не помочь… Мы выдавим весь яд, прижжем рану, я нанесу целебный бальзам, дам зелье из наших запасов… а потом я потащу его, если надо, хоть до весь обратный путь до поверхности.

Она говорила пылко, убедительно. Могла заставить поверить кого угодно, вплоть до самой Смерти, но Рейнхард видел правду в глубине пронзительных поблескивающих в свете факела глаз. Никогда прежде ему не доводилось говорить слова утешения, никогда так не хотелось отыскать нужные фразы, сделать все правильно, чтобы хоть чем-то подкрепить шаткий домик надежды, поддержать стойкую духом разведчицу, которая потеряла почти всех своих людей, которых отбирала лично для такого опасного задания. Даже когда рассвет тронул разрушенные стены Адаманта, заливая солнечным светом начавшие опухать тела его братьев-Стражей, даже когда дымные столбы погребальных столбов скрылись за горизонтом, провожая в путь добровольного изгнанника безмолвными, полными укоризны взглядами – никогда он не желал знать верный ответ, не для себя, а для кого-то другого, нуждающегося в этом куда больше, чем он сам. Сухая ладонь отпустила посох, будто собираясь коснуться плеча гномихи, но Рейнхард не решился этого сделать.

- Это моровые пауки, дитя… Последние, страшные отголоски угасшего Мора. Даже если ты сумеешь обуздать действие яда, то скверна в крови убьет его, чуть раньше или чуть позже,- старик вновь судорожно вцепился в посох, буквально повисая на нем, не осмеливаясь встречаться взглядами с Хардинг, - мы, Серые Стражи, несем в себе частицу этого зла. Сокрытые Тенью, мы присоединимся к своим братьям и сестрам в уготованный час, но наша жертва – это жертва осознанная, ритуал, таинство. Ему не суждено стать одним из нас, не суждено и погибнуть нашей смертью, но он может решить – встречать конец, как и жил, храбро либо в агонии дожидаться, пока Зов отнимет у него остатки разума, превратив в чудовище.

Хардинг сделала шаг назад, выпуская ворот робы мага, и как-то бессильно оглянулась на остальных, внезапно осознав, что они вполне могли все слышать.

- Он дело говорит, босс, - разведчик невесело усмехнулся, его негромкие слова явно не предназначались большинству из присутствующих, - ты же знаешь, мне без Люция все одно – некуда и незачем возвращаться. Я пойду с вами столько, сколько смогу, так что рука мне еще пригодится.

Лицо девушки исказила гримаса. Один старый дурак нагнал безысходности, второй – только рад помереть героем… Она обратилась к Варрику и Грэхему в немой мольбе. Может, хоть они вразумят этого блаженного глупца, иначе, святая пророчица, Хардинг сама пинками погонит его на поиски излечения.

Внезапно Алистер насторожился и, выхватывая меч, кинулся в боковой проход. Оттуда раздался звон клинков, возня, ругань, после чего показался король Ферелдена, ведя перед собой одного из солдат, посланных с основным отрядом, которых использовали в качестве посыльных. Как только факелы осветили лицо гостя, Тейрин спрятал меч и успокаивающе похлопал его по плечу, проворчав, что тому стоило бы назваться, а не подкрадываться вот так к серьезным людям. Гонец, наверняка,  немало навидавшийся за время пути, тоже заметно расслабился и тут же оповестил всех разведчиков – путь в секретный тейг обнаружен, передовой отряд с помощью доставленного ключа должен отыскать вход и отправиться на соединение с основными силами. В доказательство, он протянул каменную дощечку, размером с мужскую ладонь, в которую оказался вкраплен идеально круглый сгусток лириума.

Кажется, их скитания заканчивались, но впереди ждало главное – встреча с неизвестной, могущественной силой, которая могла оказаться способной повлиять на исход противостояния с древним божеством и на судьбу всего Тедаса целиком.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-05-09 03:35:24)

+3

10

Бьянка крыла хорошо: за каждым негромким "трц" ещё один представитель местной фауны если не прекращал подавать признаки жизни, то, как по команде, вздрагивал судорогой боли. Варрик бы преспокойно держал свою линию обороны в одиночку, если бы произведение оружейного искусства не требовалось дозаряжать. Во всяком случае, гном был в себе уверен. Увы, как бы ловок ни был стрелок и как отработанны бы ни были его движения, это всё равно занимало достаточно времени, чтобы щёлкающая хелицерами полоса приблизилась слишком близко. Тут бы Тетрасу и несдобровать, если бы не помощь по левому и правому боку, отпихивающая и отрубающая.
Несмотря на то, что все болты нашли цель, а мечи и топоры не просыхали от гемолимфы и чего-то ещё омерзительного, поток охочих до мясца наземников всё никак не убавлялось. Варрик решил, что переоценил свои с Бьянкой силы, ведь членистоногие напирали и напирали. Стрелка совсем не радовал тот факт, что в начале боя он стоял немного впереди, делая их круг похожим, скорее, на каплю, пока натиск пауков не вжал его обратно в фалангу. Варрик надеялся, что фляги с горючим маслом на эту схватку будет достаточно, но понял, что пора расчехлять свой арсенал сюрпризов. А так не хотелось! Вылазка только началась, и Тетрас надеялся сохранять свои бутилированные забавы подольше, до того момента, когда они будут действительно необходимы. Стало быть, такой момент настал. Не прекращая стрелять, стрелок левой рукой сорвал с пояса второй сосуд с легковоспламеняющейся жидкостью и снова разбил её под ногами арахнидов. Он не стал сразу давать команду магу, снова подгадывая, пока в зоне поражения не окажется побольше пауков. Те забавно мельтешили ногами, пытаясь найти опору на резко изменившем им в трении полу.,
-Огня сюда!-вновь крикнул гном, но, когда спустя четыре долгих секунды вместо сгустка жара до варрикова уха донёсся только уверенный орлесианский мат на два голоса, Тетрас не выдержал и обернулся. Опять-таки не сбавляя темп стрельбы.
Рейнхард стоял с опутанными паутиной руками и обменивался некрасивыми, но не лишёнными определённого ритма словами со Стражем Тарисом, который ножом пытался вернуть мобильность конечностям заклинателя. Плохо, круг обороны лишился на время двух боевых единиц, что тут же сказалось на боеспособности всего отряда: краем глаза Варрик уловил длинное сероватое движение, тихий хлюп, практически не слышный в какофонии скрежета, визгов и ругани-и вот поток паутины вытянул из круга на секунду потерявшую концентрацию авварку, которую тут же окружили шипящие паскуды. Тарис тоже времени даром не терял: высвободив руку Стража-мага, Грэхэм позвал Варрика по имени, занеся факел над головой, тут же поскользнулся на луже паучьих внутренностей и упал на потерявшего равновесие Орешка, образовав занимательное скопление ног и кулаков. Вшух! Варрик едва успел рвануть рычажок у рукояти, как на него прыгнул особенно нетерпеливый паук, но Тетрас был быстрее, и вместо гномьей плоти подземный зверь угостился штыком. Тварь заскрежетала, елозя головогрудью на клинке и заливая отвратной субстанцией плечи и ложе Бьянки. Варрик опять оказался на волосок от смерти, как снова удача улыбнулась ему мечом Его Величества, остановившего второго паука, приготовившегося к броску. Ударом ноги гном сбросил подёргивающийся труп с оскорбленной Бьянки и сунул левую руку в карман.
-Любовь нечаянно нагрянет, а?!-хохотнул Варрик в сторону вылезающих друг из-под друга Стражей и разведчиков Хардинг, вынимая из глубин своего пальто округлую склянку, покрытую испариной,-Не мне вас судить, но потерпите хотя бы до привала!
Стрелок кинул фиал в воздух над отчаянно сопротивляющейся поеданию авваркой, предоставив Бьянке разбить его. Взвесь внутри сосуда, которой оказалось неожиданно много, покрыла тусклые панцири, быстро кристаллизуясь в толстую корку льда. Варрик надеялся, что разведчице хватило ума прикрыться руками.
Наконец, отпихнув Хардинг, орлесианец твёрдо встал на ноги. Окатив огнём подобравшееся слишком близко скопление тварей, в котором однозначно сгорела несчастная разведчица-авварка, если не оказалась разорвана ранее, Рейнхард принялся колдовать нечто более мощное. Продолжая стрелять, гном мимоходом пожалел, что потратил морозную бомбу впустую, но ход его мыслей прервался громкими щелчками, сменившимися страшным рокотом. Страж засадил в потолок целую серию молний, спровоцировав камнепад, разом похоронивший под собой нескольких визжащих пауков и едва ли не самого гнома, успевшего отскочить от огромной сосульки. Как только паучья стая бросилась врассыпную от падающей смерти, отряд последовал их примеру. Бросив последний взгляд на изувеченные останки, всё ещё сжимающие в почерневших кулаках топоры, Варрик побежал замыкающим.

-Фух!
Едва бегущие впереди замедлились до шага, Варрик согнулся, глубоко вбирая в себя воздух. Он заставил себя сделать ещё несколько шагов, прежде чем прислонился к стене и стёр тыльной стороной перчатки пот со лба. Привал. Наконец-то. Варрик сполз по стене, наблюдая за тем, как Грэхэм стучал одним камнем о другой, высекая огонь до костра. Гном проводил взглядом резкое движение локтя короля, посылающее воду из фляжки в иссохшее горло, но повторять не решил. Сначала неплохо отдышаться. Варрик держал слюну во рту, смачивая нёбо, пока не услышал, как к нему обращается Алистер.
-За Недремлющим морем найдётся множество таких мест, и все в солнечных Антиве и Ривейне,-отозвался наместник,-Говорят, в Викоме есть на что посмотреть и определённо есть что выпить, Ансбург прямо создан для любителей деревенской пасторали... Там, где демонов нет, разумеется.
Гном скинул сумку с плеч и достал оттуда тряпку с флаконом, содержимое которого на взгляд походило на воду. Брызнув из флакона на изгвазданное ложе недовольного своим видом арбалета, Варрик принялся стирать паучьи кишки с Бьянки. Конечно же, те едва поддавались, хорошо въевшись в древесину безобразными тёмными пятнами. А ещё они пахли. Гном с остервенением натирал верхнюю крышку, но чем дольше, тем больше понимал, что после всего этого придётся заказывать новые детали у столяра. Не то чтобы грязное ложе сильно сказывалось на боеспособности, но любовь Варрика к арбалету уже стала поводом для серии анекдотов. Надо же их как-то оправдывать. Гораздо больше на Бьянке скажется гемолимфа, залившаяся в дуло. Без проблем очистив металлические плечи, Тетрас вынул из заплечной сумки отвёртку с намерением снять деталь номер 12, скрывающую внутренние механизмы с противоположной от стрелка стороны. Он успел открутить один винтик, когда вспыхнувшая Лэйс дёрнула вниз Орешка за воротник. Варрик выругался про себя, вставая на ноги с инструментом в руке.
-А как весело вы барахтались ещё каких-то пятнадцать минут назад,-Варрик показал в сторону разведчика, застывшего с улыбкой обречённого на лице,-Что нам сейчас действительно нужно, так это оказать помощь раненому и проверить свои запасы, всё как сказал Его Величество. И отдохнуть, конечно. Не знаю, как вы, а я умаялся дёргать пальцем.
Гном щёлкнул пальцем по плечу мага, привлекая его внимание.
-Да и откуда нам знать, какие именно пауки искусали нашего товарища?-Варрик кинул взгляд в сторону вернувшейся к разведчику Хардинг, намекая,-В темноте не разглядишь, авось и выживет.
Тетрас надеялся, что старый маг будет достаточно умён, чтобы не разводить упаднические настроения снова. Из выхода в тупик, которым отряд сюда пришёл послышалось металлическое бряцание. Алистер обнажил меч и пошёл проверять. Метнувшись обратно к Бьянке, Варрик на ходу кинул отвертку в карман. Когда деталь номер 12 была направлена в темноту, оттуда уже доносился звон и проклятия, удивительно членораздельные для любых обитателей здешних мест. Варрик опустил Бьянку на уровень бедра и совсем расслабился, когда рассерженный король ударом ладони в плечо вытолкнул на свет человека в обмундировании Инквизиции.
-Нашего полку прибыло,-усмехнулся гном, подходя к курьеру.
От услышанных новостей у Тетраса поднялся дух. Наместник понадеялся, что не только у него.
-Что ж,-объявил Варрик, доставая отвёртку обратно,-теперь мы знаем, что пережили это дерьмо не зря. Вход есть, и мы скоро будем у него.

Отредактировано Варрик Тетрас (2019-06-23 21:14:47)

+3

11

- Значит, мы у цели, - заключил Алистер, выслушав рассказ прибывшего разведчика и сопровождавшей его эльфийки; повезло, что лучница придержала тетиву, когда Серый Страж набросился на ее спутника из укрытия, а иначе тот вполне мог бы разжиться роскошным оперением стрелы между лопаток, - тогда вам лучше остаться. Раз нужды в передаче сообщений уже нет, немного разбавите нашу угрюмую компанию.

Поблагодарив Мархев, король отошел в сторону, отыскав подходящий камень, и принялся приводить в порядок снаряжение; в неровном свете факелов, на самом краю площадки, где небольшой отряд остановился на привал, он тщательно отер клинок, ревниво следя, чтобы дурная кровь не оставила на благородном металле ни пятнышка. С броней дела обстояли гораздо хуже, и все же Тейрин, как смог, соскоблил с утратившего прежний блеск нагрудника копоть и подсохшую лимфу - однообразные и привычные, почти рефлекторные движения помогали сосредоточиться, а, заодно, не выказывать невеселых раздумий.

Передовой отряд должен был отыскать верный и, что немаловажно, безопасный путь, расчистить дорогу и разобраться с любыми противниками, подстерегавшими экспедицию. А,  в итоге, тяжелогруженому каравану пришлось преодолевать лавовую пропасть, отбиваться от оскверненных чудовищ и даже схватиться с элементалем, каменным духом. Прибывшие неохотно говорили о понесенных потерях, но было ясно, что они значительны. Алистер с остервенением отодрал от сочленения наруча прилипший кусок хитина и отбросил его в сторону; ему следовало быть там. Им вообще не стоило разделяться, едва остались позади хорошо изведанный участки тоннелей - глупость, позволительная кучке авантюристов-стяжателей, из-за собственной жадности пренебрегающих здравым смыслом, а не ему и остальным, не в первый раз ступившим на Глубинные тропы.

Чужое присутствие Алистер ощутил не сразу. Злобной иглой кольнуло раздражение - разве должен сейчас каждый из членов отряда готовиться к предстоящему переходу, а не приставать к явно занятому делом человеку? Однако подняв голову, правитель Ферелдена натолкнулся на невыразительный взгляд Коула, то ли мальчишки, то ли духа, пришедшего с эльфийской лучницей; судя по всему, тот всегда умел находить общий язык с  Кираном, а еще был верным соратником Эвелин во времена ее борьбы с Брешью и Корифеем, так что мужчина постарался изобразить вежливый интерес.

-  Все в порядке? - вопросительно вскинув светлые брови, Тейрин выпрямился, некстати вспомнив, как сын что-то восторженно рассказывал о своем друге и его странностях, - ты что-то почувствовал?

- Она цела.., - юноша смотрел куда-то сквозь короля, слегка покачиваясь с носков на пятки, а голос звучал не слишком выразительно, словно они продолжали только что прерванный досужий разговор, - и невредима. Но для твоего беспокойства все еще есть причины.

Он замолчал, перестав шататься, и сфокусировал взгляд на Алистере, как будто ожидая от мужчины вопроса, но бывший Серый Страж, помедлив, лишь кивнул, опуская голову обратно.

- Да, Коул... спасибо. Передай остальным, что мы выдвигаемся.

Когда мальчишка убрался, светловолосый воин скрипнул зубами и с силой вогнал меч обратно в ножны, поднимаясь на ноги, взваливая на себя брошенную поклажу. Им предстоял долгий путь.

***

Следующие несколько дней оставили неоднозначные ощущения.

На пути разведчиков больше не встречалось опасностей, разве что крупная стая глубинных охотников однажды попыталась атаковать остановившийся на ночлег отряд, но была вовремя замечена выставленными часовыми. После этого юркие бестии лишь крутились поодаль, на самой границе факельного света, напоминая о себе пронзительными криками и зловещим топотком когтистых лап. Хардинг подстрелила нескольких и даже предложила остальным, Варрику и Мархев, поучаствовать в дружеском состязании, чтобы скрасить монотонность дороги, но очень скоро соревнования пришлось прекратить - обилие мертвых тушек оставляемых разведчиками могло привлечь кого-то покрупнее назойливых, но трусливых ящерок, о чем и не замедлил ворчливо сообщить Рейнхард. Настроение старого мага, казалось, становилось все хуже с каждым шагом по Глубинным тропам, и поток брюзжания не помогали сдержать ни деликатные намеки, ни звонкие пожелания Хардинг "заткнуться и шевелить задницей". Алистер уже собирался временно покинуть передовой дозор, всерьез опасаясь, что гномка решит проверить крепость посоха чародея на нем самом, но увидел на одной из ночевок, как Лейс вместе со Стражем хлопочут над раненном пауками бойцом и успокоился. Не слишком сведущий во целительстве маг, тем не менее, сумел вернуть расположение главной разведчицы Инквизиции, так что все перепалки носили исключительно шутливый характер. Рейнхард все больше отбрехивался от наседающей на него звонкоголосой гномки, а вот Хардинг не стеснялась привлекать на свою сторону остальных спутников. Именно любопытствующий натиск этого тандема и пришлось выдерживать Мархев, единственной, кто мог рассказать хотя бы о части испытаний, выпавших на долю основной группы. И пока Алистер напряженно слушал, как женщины-маги обеспечивали переправу через лавовую реку, Лэйс оживленно ерзала и почти по-детски хлопала в ладоши, когда рассказ доходил до места, как голова каменного духа взрывается от метко пущенной стрелы,  Рейнхард же сварливо кривился  и жаловался, ни к кому конкретно не обращаясь, что ему почему-то достались мерзкие, дурнопахнущие пауки.

Чем ближе они подходили к обозначенному и потайному проходу, тем пустыннее становились и без того безжизненные тоннели: последние глубинные охотники отстали, исчезли белесые черви, копошащиеся в трещинах каменной тверди, все реже попадались люминесцентные грибы и плесень. Лишь тени роились во мраке боковых проходов, безмолвными наблюдателями провожая уходящих все глубже и глубже смельчаков. Но когда перед Алистером и остальными возникла идеально ровная, оттесанная стена, покрытая необычной прихотливой резьбой, настроение в отряде было скорее приподнятым - скоро они достигнут цели своего долгого путешествия. Скоро они узнают, не зря ли проделали этот нелегкий путь.

***

- ...  как далеко простираются эти ходы?

Костры были разведены, в котелках булькала жидкая, собранная из скудных запасов похлебка, а дозорные бдительно всматривались в темнеющий зев тоннеля, готовые бить тревогу при первых признаках опасности. Самое время для ученой дискуссии.

- Гномы копали их слишком жадно и слишком глубоко. Кто знает, кого они разбудили во мраке? - Рейнхард многозначительно пошевелил кустистыми бровями, не обращая внимания на неприличный звук, который издала Лэйс. Гномка, убедившись, что раненый разведчик уснул, опоенный травяным настоем,  присоединилась к изучающим необычную стену мужчинам, нетактично оттерев в сторону старого мага и оппонируя ему теперь откуда-то из-под королевского локтя.

- А по-моему, все и так ясно - ключ нужно вставить в это углубление. Или ты думаешь, что это нажья нора, которая просто подходит по размеру? - глава разведчиков была единственной, кто, похоже, тратил свои запасы воды не только на питье, а потому выглядела гораздо чище перемазанного в копоти Тейрина или вывалянного в пыли чародея. Хотя, возможно, ей был известен один из тех секретов, который знают только женщины, пускай даже умеющие перепить матерого кунари и уложить облаченного в полный латный доспех воина выстрелом в прорезь шлема.

- Тогда это был демонически прыгучий наг, дитя, - Рейнхард незаметно подмигнул королю и почти с отеческой нежностью, не вязавшейся с кривой ухмылкой на морщинистом лице, посмотрел на разведчицу, - иначе как бы он забрался так высоко, если даже обычному гному для этого не хватит пары-тройки ладоней. Видишь ли, сама форма отверстия очень.... необычна. Тебе описать, Лэйс, или поискать для тебя подставку, чтобы взглянула сама?

Снизу донеслось угрожающее рычание, и Тейрин с упрёком посмотрел на ощерившегося чародея.

- Просто скажи, мы можем ее открыть?  Глупо просто торчать здесь, дожидаясь остальных, если ключ не сработает.

- Та ведьма, похоже, была вполне уверена в нем, - теперь настал черед пожимать плечами уже Рейнхарду, старик задумчиво побарабанил пальцами по отполированному посоху, прежде чем продолжать, - не знаю. Я не чувствую никакой магии, не вижу никакого скрытого зазора, кроме всей этой резьбы, а диагностические заклинания, которые я еще помню, показывают, что за этой стеной нет никакого прохода, лишь каменная твердь. Мы можем лишь вставить его в нишу и посмотреть, к чему это приведет.

Разведчица-гном уже открыла рот, чтобы высказаться, но король успокаивающе положил руку на ее плечо. Поискав глазами Грэхема и Варрика, он попросил Хардинг предупредить всех – сейчас они попытаются открыть дверь, пусть все будут наготове.

***

Перед глазами все еще была мертвенная стена, казавшаяся недвижимой и монолитной, но едва ключ коснулся ее, как вся забитая пылью резьба засияла, разливаясь голубоватыми линиями, будто пробежавший по венам скального гиганта лириум. Запылали незнакомые символы, заплясали по краям мелкие искорки, а потом камень дрогнул и открылся перед ними, освобождая дорогу. Было ли это приглашением для гостей или просто одним из второстепенных проходов, а может пользоваться им многие века назад могли только избранные? Должен ли он закончиться в богато украшенной пиршественной зале, у трона могучего подземного владыки или ведет в хитро расставленную западню для непрошенных гостей?

Рейнхард отыскал его в сотне шагов от открытого тайного прохода, наблюдающего за уходящей вниз по плавной дуге каменной тропой. Старый Страж поведал, что кто-то потревожил оставленные им сторожевые чары, наложенные на тоннель, через который разведчики пришли к перекрестку, а поскольку сняты они были так же, магией, то вывод следовал только один - основной отряд прибыл к месту встречи.

К тому моменту, как Алистер добрался до разбитого лагеря, усталые путники уже сбрасывали с плеч поклажу, более сдержанные молчаливые гномы-легионеры внимательно осматривались, перекрывая  дополнительными дозорами боковые ответвления, а Хардинг вовсю командовала оставшимися бойцами Инквизиции, направив всех на разгрузку флегматично хрустящего припасенным кем-то яблоком бронто. Члены обоих групп перемешались, встретив старых знакомых и добрых товарищей, один только Коул бестолково бродил между шумными группками эльфов, людей и гномов, таращась по сторонам и отпуская туманные, непонятные другим комментарии. К вышедшему навстречу правителю Ферелдена на шею тоже никто не бросался, только Айдан, чему-то хитро ухмыляясь, стиснул предплечье товарища-Стража крепким рукопожатием, после чего поспешно убрался в сторону, оставляя старого друга один на один с расплавленным золотом ведьминых глаз.

В окружении множества людей он чувствовал себя чужим для нее.

Остановившись еще за три-четыре шага, мужчина замер, как вкопанный, мигом одеревенев и утвердив тяжелую длань на рукояти меча. Под землей очень сложно вести счет дням, но только сейчас Алистер ощутил, как выглядит после всех перипетий: с сорванным наплечником, в помятом доспехе, щедро украшенном выщерблинами и царапинами, пятнами гари и налипшей на кровь и лимфу грязи; светлые короткие волосы взлохмачены, рыжеватая щетина покрывает челюсть мужчины,  на заострившемся бледном лице слой копоти и въевшейся пыли с темными потеками, оставленными каплями пота. Усталый и раздраженный.

- Хорошо, что вы добрались - проход открыт и, как только люди немного отдохнут, мы можем двигаться дальше, - не оборачиваясь, он махнул свободной рукой в сторону темнеющего зева за своей спиной, - я прошел около мили, но не нашел ничего кроме голых скал и камней - ни следов, ни ловушек, ни зверья. Похоже, мы первые, кто пройдет этой дорогой за много лет.

Гулко ухнул бронто, освобожденный от громоздкой упряжи и укладывающийся на брюхо прямо посреди лагеря, где-то по правую руку звонкий голос Хардинг раздавал указания, распекая кого-то за истрепавшуюся, давно не смазываемую тетиву. Алистер переступил с ноги на ногу, теперь уже жалея, что намеренно не готовился к этой встрече из-за предчувствуя, что все отрепетированные слова тотчас вылетят из головы, стоит королю увидеть ее.

- Здравствуй, Морриган, я... рад тебя видеть. Всех вас.  Можешь мне не верить, но эти тоннели уже не кажутся мне такими мрачными.

***

Теперь их было больше, гораздо больше. Люди, эльфы, гномы. Крепкая броня легионеров подкрепляла клинки разведчиков и Серых Стражей, всех вместе берегли сильнейшие из магов, которых только можно было пожелать в такой опасной экспедиции, готовые в следующий же миг обрушить потоки смертоносных энергий на любого противника, будь он из плоти и крови или же является вместилищем древнего неупокоенного духа. И Варрик, и Мархев, и Грэхем теперь могли свободно выбирать себе компанию; главное - они все вместе смело ступали в неизведанные глубины, продвигаясь в самое сердце затерянного тейга единым отрядом… Но все же изломанная вереница пылающих факелов и чародейских огоньков выглядела тонкой нитью света в недвижимом море мрака, казалось, застывшего в пространстве и времени. Темнота обступала их,  гасила звуки, придавала знакомым голосам странные оттенки и интонации – кто-то храбрился, подбадривая товарищей, там и здесь еще отпускали шутки, с каждой милей становившиеся все более натянутыми, как и ответные смешки, а кое-где уже поползли тревожные перешёптывания.  Первая экспедиция, возглавляемая леди Тревельян, за короткое время обросла множеством самых невероятных слухов, а выживших участников было не так немного, чтобы развеять их до единого и навсегда; поговаривали о закованных в невиданные доспехи древних гномах, о невероятной силе их оружия, чуждой магии и фанатичном презрении к смерти стражей тейга. Бывалые воины скептически кривились, слыша подобные байки, но руки, против воли, сильнее стискивали оружие, а глаза настороженно вглядывались в плещущуюся вокруг тьму, каждое мгновение ожидая увидеть уставившиеся из мрака пылающие лириумом глаза.

Ничто не нарушало мрачного покоя этих пещер. Ни единого звука, ни одной шарахнувшейся под каменную осыпь мелкой твари, даже воздух как будто застыл; шаг за шагом, миля за милей – если бы не уходящая вниз скальная тропа, казалось, что неведомая сила водит их по кругу, потешаясь над наглецами осмелившимися потревожить древние чертоги. Напряжение понемногу сменялось разочарованием, ибо где все смертельно опасные враги, все чудеса, о которых сотню раз слышали и рассказывали друг другу у костров на коротких, рваных ночевках? И потому, появившееся вдали голубоватое свечение было встречено гробовым молчанием.

- Подумать только, - негромко произнес Рейнхард, совсем забывший о недавно обслюнявленном бронто крае робы, - лириум не  подвергался какой-либо обработке, но необычайно чист для естественного выхода… И никакого Зова, будто скверна уснула, едва мы вошли… поразительно.

Страж водил узловатыми мелко подрагивающими пальцами по воздуху в считанных волосках от сияющего ровным голубым светом желобка, не решаясь прикоснуться. Жила шириной с мужскую ладонь брала начало из каменной толщи под ногами и уходила вверх, ветвясь, подобно дереву, на мелкие отростки; некоторые оканчивались, истончившись, или уходили в глубину породы, остальные же змеились по потолку тоннеля, почему-то напоминая мягкое свечение звездного неба.

С самого отправления шедший в голове колонны Алистер продолжал гнать всех вперед и  не собирался останавливать продвижение экспедиции, но каждый проходивший мимо мог разглядеть лириум во всех подробностях, к тому же эта жила была лишь первой, одной из множества. Они попадались все чаще, и вскоре свет факелов не был так уж нужен, разве что как напоминание о том, что отряд находится в неделях пути от солнечных лучей. Блики играли на доспехах и лезвиях клинков, расцвечивали лица, отражаясь в зрачках, но самое захватывающее зрелище еще ждало впереди.

Первыми занервничали легионеры, обладавшие особым чутьем подземных глубин, сразу после озадаченно закрутила головой умница-Хардинг, даже те, кто впервые спустился на Тропы, могли почувствовать неуловимые изменения в окружающем воздухе.

- Эхо, - высказал вслух свои наблюдения Алистера, одним из первых огибая скалистую гряду с острыми гранями, испещренными лириумными прожилками, - его нет… Дыхание Создателя!..

Рейнхард за его спиной высказался куда более цветасто, хотя бы потому, что наткнулся на локоть королевского доспеха. Из-за поворота появлялось все больше членов экспедиции, и вскоре там началась давка – очень немногие сумели сохранить присутствие духа и не пялиться, разинув рот, на открывшиеся перед ними виды.

Никогда прежде Тейрину не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Язык не поворачивался назвать ЭТО пещерой, хотя высоко наверху возможно было различить далекие своды; циклопических размеров свободное пространство вмещало десятки поистине исполинских сталактитов, больше похожих на огромные перевернутые горы. Склоны покрывал густой слой растительности, совершенно невероятной вдали от небес и солнечного света, а между ними целыми пластами виднелись строения, настоящие городские кварталы, нависающие над пропастью, дно которой было скрыто туманами. Лириум присутствовал и здесь, буквально повсюду: застывшими горными реками струился меж плато, огибая острые обращенные к низу пики, сверкал зеркалами озер, светился вкрапленный в стены домов каким-то невероятно искусным мастером; он стекался отовсюду к некоему единому центру, которого путники пока что не могли разглядеть.

Рядом восхищенно втянула воздух Хардинг, на ее веснушчатом лице, озаренном нежным рассеянным светом, появилась беспечная улыбка; Алистер был готов поспорить, что сам выглядит ничуть не умнее, пораженный до глубины души.

- Поворачивать обратно уже поздно, верно? – Рейнхард тяжело опирался на посох, но выглядел тоже впечатленным, хотя и тщательно скрывал это, - не хотел бы я встретиться с тем, кто подвесил эти махины вверх ногами.

Теперь даже у самых скептически настроенных членов экспедиции не оставалось сомнений – они прибыли в нужное место. Толчею на входе удалось прекратить далеко не сразу; вперед вновь отправился небольшой отряд, в который, помимо прочих, вошли Алситер, старый Страж и Лэйс, перед отправкой строго прикрикнувшая на своих разведчиков, приводя их в чувство. Дорога шла под уклон, выложенная идеально подогнанными каменными брусками, не знающими что такое пыль и тлен веков; необычайно широкая – таких Тейрину не приходилось видеть ни в одном подземном или наземном городе, она вела к крайним домам, лишь тогда сужаясь до вполне обычных размеров и теряясь где-то между необычными постройками. Правитель Ферелдена готовился увидеть заброшенный тейг, руины, отголоски древнего могущества, но никак не оставленный нетронутым, хоть и не подающий признаков жизни город – улицы выглядели пустынными, провалы окон частично закрыты каким-то прозрачным минералом, ни в одном не горел свет, не змеился из труб дым. Все строения выглядели… похоже, хотя и были разными, отличаясь количеством этажей, балконов, портиков, колон и изящных анфилад; здесь не было разделения на кварталы, не выставлялась напоказ роскошь и богатство одних на фоне ветхой нищеты других – весь город казался выстроен единым разумом, по четкому плану; единообразно, но, все же, складываясь в большую невероятную по сложности картину. Лишь оказавшись между первыми постройками стало очевидно – стены, ступени лестниц, загадочные механизмы, даже мостовая под ногами – все несло в себе следы лириума, будь это искусная резьба или ветвистые, разбегающиеся в стороны голубоватые прожилки; город был построен на нем и выстроен из него, невыразимой волей и недостижимым искусством подчинив себе непокорную материю.

Разведчики вошли в город с осторожностью, внимательно осматриваясь по сторонам. Алистер уже подумывал, чтобы отправить несколько отрядов по боковым улицам, заодно проверив пару-тройку домов, но стражам тейга, видимо, надоело терпеть нахальных чужаков в своих владениях.

Они появились сразу отовсюду, буквально выросли из-под пропитанной лириумом мостовой, шагнули из теней между зданиями, показались на окрестных крышах. Безмолвные, повыше обычных гномов, облаченные в темные доспехи с яркими голубыми прожилками и горящими в прорезях шлемов глазами.

- Забавно, я ведь только подумал, - оказавшийся по левую руку от короля чародей обернулся, убеждаясь, что их небольшой отряд полностью окружен, а остальные силы только на подходе, - что нам было бы неплохо взять с собой какого-нибудь гнома, которого местные могли бы принять за своего… Ваше Величество, при всем уважении, если кто-то желает попробовать с ними договориться – сейчас самое время.

Посох в руках Рейнхарда завращался, описывая в воздухе огненную восьмерку, закованные в броню и вооруженные щитами воины сдвинули ряды плотнее, а стрелки изготовились сеять смерть, не считаясь с жутковатым видом ожидавшего их противника. По-хорошему, им следовало как можно быстрее убраться с этой улицы, вырвавшись из окружения, но боковые проулки выглядели чересчур заманчиво – при всем искусстве обитателей ша-бритолов в обращении со всякими хитрыми механизмами там вполне могли притаиться ловушки. 

Пара концептов к лириумному тейгу, ничего лучше не нашел за выдавшееся время.

http://s9.uploads.ru/t/hULSo.jpg
http://sh.uploads.ru/t/YfFZO.jpg
http://sh.uploads.ru/t/xgjZY.jpg

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-06-28 12:12:23)

+5

12

Когда свежий магический барьер оставленный первым отрядом  повстречался  им, посреди спутников Морриган заговорили о приближении к месту встречи, от чего настроение идущих словно по волшебству улучшилось - и разговоры стали громче, и зашагали заметно бодрее. Даже ногам ведьмы вернулась прежняя лёгкость, как будто бы шла она по лесу, а не замурованная в подземных ходах. Всем нетерпелось поскорее пополнить свои ряды почти десятком воинов, среди которых были легендарные личности. Конечно, это здорово укрепляет мораль, когда твою группу ведёт сам Герой Ферелдена, но если к нему присоединяется король Ферелдена и наместник Киркволла - это совсем иной разговор. И хотя Морриган, привыкшая скрывать свою личность в секрете, недоумевала, зачем остальным знать, что Алистер - это тот самый Алистер, невозможно было переоценить влияния, которое он мог оказать одним своим присутствием.
В какой момент холодные тихие Тропы вдруг стали относительно уютным местом, Морриган не уловила, но как только окруживший огромного бронто отряд высыпал на Лазурный Перекрёсток, раздались приветствия, шутки, треск рукопожатий, которые тут же смешались с рапортами, приказами и вознёй обустройства на новом месте. Но даже в этом упорядоченном командирскими навыками Стражей, легионеров и разведчиков, ведьма быстро разыскала взглядом одинокую - и это слегка удивило её - фигуру ферелденского монарха. Чумазый, ободраный, взлохмаченный, Алистер выглядел совсем не таким воодушевлённым как большая часть их воссоединившегося коллектива. Возможно, Морриган ошибалась, что в кругу собратьев-Стражей он будет чувствовать себя лучше. А может, Алистер просто очень устал, но самое главное - и удивительное - невридим, хотя бы на первый взгляд. В любом случае, ведьма не могла позволить себе сделать того, что делала всякий раз, навещая короля после тяжёлого дня: помочь избавиться от тяжёлых доспехов, растереть его уставшее тело травяными пахучими целебными мазями, изготовленными по одной ей известному рецепту. Здесь никто кроме Айдана и конечно же  Коула не знал, что связывало короля Ферелдена и ведьму Диких Земель помимо победы над пятым Архидемоном. Впрочем,ведьма допускала, что проницательный Варрик, которому было известно, кем обоим приходится Киран, возможно, догадывался.

Морриган тоже замерла в нескольких шагах от Алистера, словно наткнувшись на толстую невидимую стену, и не позволяя своей усмешке излишней теплоты, негромко произнесла:
- Селина Орлейская отдыхает в Зимнем Дворце Халамширала, Архонт Радонис почивает в своей Теравинской резиденции, и только ферелденские монархи уже во втором поколении местом отпуска выбирают Глубинные Тропы. Возможно, ты похож на своего отца гораздо больше, чем знаешь, Алистер Тейрин... И только попробуй заикнуться в ответ о моём сходстве с матушкой, и эти тоннели окажутся местом гораздо менее приятным, чем тебе показалось, - ведьма как бы между прочим коснулась кольца, спрятанного под тонкой мембраной серой перчатки, вымещая на гладком кусочке нагретого металла  крохотную часть того, что не могла выразить действием.
  О подземных прогулках Мэрика Освободителя Морриган была наслышана из уст Великой Чародейки Фионы ещё четыре года назад, когда они впервые встретились в Скайхолде. Эта удивительная женщина вызвала у ведьмы острый интерес прежде всего тем, что была выздоровевшим Серым Стражем, которую попросту больше не брала Скверна. Вот уже несколько лет Морриган пыталась найти лекарство от этой заразы, поэтому и расспрашивала Великую Чародейку обо всех подробностях её путешествия, не обходя своим вниманием и знакомство с молодым Мэриком. Со слов эльфийки отец Алистера представлялся нелепым, но удивительно обаятельным и харизматичным дурачком с добрым сердцем. Фиона признавалась, что невзлюбила прежнего короля Ферелдена с первого взгляда, и Морриган с удовольствием ответила, что Алистер в прошлом вызывал в ней похожие чувства, и яблочко от яблони, по всей видимости, укатилость недалеко. Глава мажеского восстания в свою очередь очень много расспрашивала ведьму Диких Земель о короле Ферелдена и к вящему удивлению Морриган сильно привязалась к Кирану, проводя с ним до странного много времени. Ведьма не возражала. Магичка, борящаяся за свою свободу, представлялась ей не самой худшей компанией для сына.
При виде бледного осунувшегося лица Алистера Морриган невольно вспомнила о скверне в его крови. Ему не стоило возвращаться туда, где обитают порождения. Близость к ним усиливает заражение, а Алистер не только провёл почти весь Мор в их компании, но и был в непосредственной близости к источнику Зова — Архидемону. Впрочем, стоило им перейти какой-то невидимый рубеж, как скверна на камнях исчезла, а Серые Стражи больше не сообщали о присутствии своих кровных врагов, с которыми были связаны узами предчувствий. Словно в эти уголки Троп порождения никогда не заходили.

Недалеко от Алистера дочь Флемет отметила скаута Хардинг, воссоединившуюся с Дагной и остальными агентами Инквизиции, двух незнакомых Стражей, от одного из которых разило магией, а от второго - паучьей требухой. Появление старого друга семьи и по совместительству наместника Киркволла, который, как и Алистер, улизнул от политических обязанностей туда, куда не проникает солнечный свет, вызвало на губах Морриган улыбку.

- Никогда бы не подумала, что художественное чтиво может оказаться полезным, но твоё упоминание каменного духа в книге о Защитнице пришлось очень кстати, Варрик. Мы умудрились не понести никаких потерь в борьбе с ним, кое-кто из нас даже пережил, как нам казалось, смертельную атаку, - Морриган кивнула в сторону молодого гнома-летописца, который помогал Миран с картами и документами. Элрик больше смотрел на эльфийку, чем на предмет их обсуждения, и время о времени с готовностью кивал на её замечания. - Он попался прямо в поток этой странной магии, и даже волоска не потерял.

Отдых перед следующим броском сделали основательным, чтобы хорошенько набраться сил, сменить повязки раненным и заодно успеть обменяться информацией, впечатлениями и найденными трофеями. Однако Морриган, для которой этот привал был лишь досадной необходимостью, была рада, когда они наконец начали спуск в страшный провал, ведущий в глухую черноту.  Она шла, укрывшись за спинами Алистера и Айдана, разгоняя тьму зелёным завесным огоньком в навершии своего  посоха, и всё ждала и ждала, что вот сейчас их взору откроется что-то умопомрачительное, ужасное или прекрасное - а может, всё это сразу. Но глухонемая пустота, поглотившая их, была черна и равнодушна, и лишь негромкие разговоры и редкое мычание Лизуна, которому не нравилось спускаться по узкой каменной тропе, не давали установиться тягостному молчанию. Наверное поэтому когда слабое лазурное сияние вдалеке разбавило чернильную тьму, ведьме казалось, что это обман зрения - но лишь до следующего поворота.

- Ооооох, - восхищённо воскликнула Дагна, уже зашедшая вперёд. Она с остальными разглядывала густые заросли и разветвления лириумных вен. - Хорошо, что это место так глубоко. Шахтёры в Орзаммаре кирками друг друга перебьют за право добывать здесь лириум! Осторожно, мессир маг, - дружелюбно подмигнула она замершему Рейнхарду, - такой концентрат вас, колдунов, и на расстоянии убить может.

Воздух рядом с лириумом покалывал и тонко, почти неуловимо и нежно звенел, но уловить это мог не каждый. Морриган держалась от увитых лириумными венами отвесных стен подальше - её связь с Тенью всегда была тесна и крепка, поэтому находиться в такой близи с таким количеством чистого первородного минерала она попросту не могла. Она подумала о том, что Киран здесь, наверное, сошёл бы с ума - он даже лириумные зелья недолюбливал, а лириумные кристаллы и вовсе изнуряли его кошмарами. Но все мысли о сыне выбило у колдуньи из головы, как только они оказались за очередным поворотом. Широко распахнув золотые глаза и запрокинув голову, ведьма со всеми остальными остановилась. Морриган видела многое из того, что остальные себе даже представить не могли. Она гуляла по секретным уголкам Тени и путешествовала по иным мирам. Она смотрела на мир с высоты драконьего полёта и видела тени прошлого, в котором магией дышали как воздухом. Она касалась чешуи великого дракона и чувствовала дрожь земли под ногами, когда кошмарный Архидемон пал от руки Айдана. И всё равно мир не уставал удивлять её, да так, что воздух словно выбило из лёгких, а по коже рассыпало мурашками. Вокруг тонким, словно паутинка звоном пел лириум, и она слышала лишь далёкое эхо этой песни, в то время как подземные гномы казались оглушёнными: Элрик стоял словно вкопанный, и в голубом мерцании лириума показалось, что глаза его стали влажными. Легионеры благоговейно молчали, и только Рауд тихо крякнул что-то ругательное себе под нос. Гораздо более громкими был глухой стук и металлический шум, доносившийся откуда-то из глубин тейга. Монолитные сталактиты над их головами, от которых Морриган становилось не по себе, тонули в голубоватой дымке, мерцающей звёздной пылью, и дымка эта струйками, а иногда целыми облаками с шипением отрывались от крыш города.

- ...Изумительно.

- Это... - Дагна отчего-то перешла на шёпот, не сводя зачарованного взгляда с города. - лириумные потоки? Наверное, подземные источники размыли минерал и теперь насыщены лириумом... Уму непостижимо...

  Наконец, после недолгой заминки вперёд тронулся отряд разведчиков, и Морриган пришлось удержать себя, чтобы не сделать замечание по поводу их быстрого продвижения и присутствия в нём Алистера. Был только один король в этом мире, который рвался на амбразуры, ходил по неизведанным территориям в первых рядах и вообще вёл себя так, будто где-то в закормах он прятал дополнительные жизни. Ведьма до сих пор понять не могла, как этот человек дожил до своих лет и почему на него всё ещё происходят покушения: всё равно же рано или поздно сам добегается до летального исхода. Но удержать рвущегося вперёд Алистера ведьма даже не попыталась, всё-таки он уже большой мальчик, а у ведьмы были иные заботы: прежде всего Морриган радела о том, чтобы не напороться на одну из растущих здесь лириумных жил; было бы глупо умереть от внутреннего кровоизлияния, добравшись так далеко и глубоко.

  Из-за повсеместного голубого сияния Морриган не сразу заметила их: сонмы ;бледно-светящихся глаз, цвета лунного камня. А когда ведьма поняла, что экспедиция окружена, было уже слишком поздно, и защитники тейга безмолвными фигурами обступили замерших на широкой улице, выложенной огромной плиткой. Сколько их было? Десятки? Доспехи ша-бритолов чёрные, шипастые и отражающие голубой свет были повторяли детали их архитектуры: те же мотивы, та же квадратная геометрическая основательность и втравленный в металл лириум; они казались такими же одинаковыми, как и построенные здесь дома и здания. Безмолвные, ша-бритолы ощетинились арбалетами, удивительно напоминающими Бьянку. Некоторые из них вышли вперёд, покачивая на руках огромные булавы, а у остальных в руках мерцали странные насыщенные лириумом шипастые шарики.

  Окружившие магов и небоеспособных членов экспедиции воины словно по безмолвному приказу заняли оборонительные позиции, и как раз вовремя. Свистнул первый пущенный ша-бритолами болт, и древние стражи волной бросились на незваных гостей. В то же мгновение зелёная вспышка объяла растянувшихся в вереницу путешественников, раздувшись в огромный мерцающий пузырь, куполом нависший над их головами. Источником вспышки была Морриган, в последний момент давшая магии прорваться в реальный мир и окутать их защитным барьером; впрочем - недостаточно быстро. Лейс ударило арбалетным зарядом в плечо, Арманд согнулся, схватившись за живот, а Люций и один из легионеров упали на каменные плиты замертво.

+4

13

«..Зачастую исследователи, чрезмерно погрузившись в загадочную суть изучаемого ими предмета, уделяют слишком мало внимания тому, что сопряжено с объектом их исследования. Ничто не пребывает в полнейшей изоляции, и потому столь важно уметь глядеть во все стороны одновременно, отмечая то, что на первый взгляд может не иметь видимых взаимосвязей с основной целью исследования. В данном же случае речь идёт о Камне — являющимся также местом обитания гномов. Это — наиболее очевидное свойство Камня, тем не менее наиболее часто лишённое должного внимания. Изучая воду, мы неизменно исследуем присущую ей экосистему; изучая же Камень, стоит ли поступать иначе?
   И вот, оглядываясь на гномов; с каждым днём познавая их всё больше, а сквозь них — и что-то новое о самом Камне, можно прийти к множеству любопытных выводов. В первую очередь — в чём я практически не испытываю никаких сомнений, — Камень безусловно хранит в себе много тайн, но при этом лишён всяческого обмана...»

   Честно признаться, что-то да обмерло в груди у Миран, когда в зале был замечен павший гном. В иной раз резво откликнувшись на приказ, она бы последовала за Стражем-Командором, но тогда слегка промедлила, словно бы давая ситуации шанс как-то измениться. В голове не укладывалось, каким образом Элрик мог оказаться вместе с ними в самый неподходящий для этого момент, но это не имело первостепенного значения. Главным было то, что он был здесь — и что в итоге остался жив. Было в этом что-то невероятное. Магичка, обычно испытывающая сопротивление по отношению к тем вещам, которые она не понимала, на сей раз отнеслась к этому с благодарностью и даже радостью. Слова, которые произнёс Коул, когда они поднимали летописца на ноги,  не ввели эльфийку в смущение. Она бы незамедлительно пришлёпнула неуместно хохотнувшего Рауда тупым концом посоха по затылку, если бы не была так поглощена мыслями о произошедшем. Ничего из того, что сделал или думал молодой летописец, не заслуживало насмешек, и Миран отчётливо дала это понять, когда сверкнула на легионеров предупредительным взглядом своих серо-голубых глаз, после чего, вопреки её задачам в этой экспедиции, не стала носиться вокруг в поисках источников новой информации, а осталась рядом с Элриком.
   Ближайшее время она хранила молчание, пока однажды — на следующем привале — ей сама по себе не пришла мысль, которую казалось неправильным оставить не озвученной.
   — Небо — голубое, как лириум, — остановившись поблизости, сказала магичка и, взглянув на летописца, перевела взгляд в сторону, но зарождающегося разговора не оборвала, — но не такое яркое. Иногда оно бывает и красным, и оранжевым, и почти чёрным. И даже зелёным — так было во времена Прорыва Завесы, но это — неестественный для него цвет. Когда наземники думают о небе, они чаще всего представляют себе бескрайнее голубое полотно с пучками белых облаков на нём.
   Подходящие моменты побеседовать о чём-то своём у них выдавались нечасто, но временами, когда они останавливались на ночлег или просто устраивали себе короткую передышку, эльфийка находила возможность рассказать что-то гному, никогда не бывавшему на поверхности. Вскоре она обнаружила, что говорит о своём мире со страстью куда большей, чем подозревала в себе. Так, Элрик в подробностях узнал о том, как выглядят Изумрудные Могилы, каким невероятным повстречался магичке Эмприз-дю-Лион, как захватывало её дух от простора Свистящих Пустошей. Она поведала ему — в той или иной степени — о всех своих путешествиях, пусть даже о некоторых — всего-навсего несколькими предложениями, но и об этом ей казалось важным упомянуть. Случалось даже такое, что магичка делала короткие наброски в своих записях, чтобы передать путём рисунка то, что было сложно объяснить словами, но это не было способно в полной мере рассказать гному о том, какими эти места были на самом деле.
   — Моя подопечная, Ланнэ, — сказала тогда эльфийка, — рисует потрясающие пейзажи. Она ждёт нас сейчас там, наверху. — Магичка скользнула взглядом к каменным потолкам подземелья, будто пытаясь подчеркнуть местонахождение девочки, которая дожидалась её возвращения в лагере на Штормовом Берегу. — Если выдастся такая возможность, она охотно нарисует всё то, о чём мы нынче говорили.
   Все эти беседы были весьма приятными для обеих сторон, но, к сожалению, не могли разворачиваться дольше, чем им хотелось бы. Всё же, не стоило забывать, ради чего они вообще спустились сюда, так что большинство времени Миран посвящала своим прямым обязанностям, которые заключались в изучении всего того, что собрала в посещённым ими зале Дагна. Магичка, с одинаковым интересом отнёсшаяся как к своего рода сухой ознакомительной информации, так и к записям павших гномов, тем не менее чаще обращала своё внимание именно к последнему. Несмотря на то, что она являлась исследователем, вследствие чего ей полагалось быть достаточно скептично настроенной, Миран имела особое отношение к источникам, являющимся смесью как фактического, так и субъективного описания определённых событий. В её глазах личный пережиток реально существовавших людей порой имел куда большее значение, чем лишённая всяческого эмоционального окраса информация.
   Работа над найденным материалом не останавливалась даже по прибытию исследовательского отряда на место встречи с передовым. От своего дела магичка отвлеклась, лишь только когда в относительной близости оказался Его Величество король Ферелдена. Личность эта была овеяна множеством любопытных слухов, и Миран, пусть и не испытывающая трепета по отношению к коронованным особам, тем не менее питала к его персоне некоторый интерес. Разумеется, она не стала приближаться к нему и как-либо давать о себе знать, потому как им нечего было обсуждать — всем этим по праву занялась златоглазая ведьма. Эльфийка же ограничилась тем, что отметила присутствие короля, после чего нырнула обратно в изучение имеющейся у них информации, в чём к ней по обыкновению присоединились Дагна и Элрик.
   Когда наконец наступил час выдвигаться в путь, Миран бегло осмотрела тех членов экспедиции, которые были из передового отряда и находились поблизости, после чего вернула все бумаги, которые у неё имелись, чаровнице: некое внутреннее чувство, вполне вероятно — порождённое всем узнанным, подсказывало ей, что стоит бросить всё своё внимание на то, что окружало её, а не на записи, которые могли отвлечь магичку от весьма вероятной опасности. Едва только они начали спуск, как эльфийка поняла: в этом месте ей действительно стоит обратиться к той своей части, что была больше магом, чем исследователем. Обилие и вездесущность лириумных жил слепило Миран — и заставляло ёжиться тоже. По сути своей, всё это место было бурлящим котлом, который мог пожрать любого неосмотрительного мага. Также, вопреки своей собственной изумлённости, магичка не могла не заметить перемену в самочувствии летописца — с момента, когда он чуть не погиб в том зале, у неё ненароком выработалась привычка следить за ним.
   — Салрока?.. — спросила она, шагая рядом, но ответа так и не услышала, да и он не был нужен, так как увиденное мгновением спустя собственными глазами лишило эльфийки как желания, так и возможности спрашивать или выслушивать что-либо.
   Именно тяга к подобным эмоциям и жила в самой глубине сердца магички; именно к этому ни с чем не сравнимому восторгу, способному вдохнуть энергию даже в самое измотанное тело, она всегда стремилась. Это оно не позволяло ей подолгу засиживаться на одном месте и вести безопасный, но скучный образ жизни, и оно же толкало её навстречу свободе все те годы, что она провела в стенах обоих Кругов Магов.
   Не делая скидку на обстоятельства, Миран сбросила рюкзак с плеча на сгиб локтя и не глядя вытащила из него записи и письменные принадлежности, ради чего заблаговременно отправила свой боевой посох в перевязь на спине. Отряд продолжал продвигаться вперёд, и в таких условиях она не могла расписать то, что видели глаза, а потому оставалось лишь только делать короткие наброски, моментами напоминающие просто чёрточки и геометрические формы — она обладала хорошей памятью, а потому даже по этим примитивным заметкам впоследствии могла вспомнить, что они подразумевают. Конечно же, ей как исследовательнице было невероятно сложно ограничиться чем-то таким, но в подобной ситуации любая мелочь предпочтительнее абсолютного бездействия.
   — Невероятно, — приговаривала она при этом, мечущимся взглядом охватывая окружающую их картину и воспроизводя её едва ли ни в виде только ей одной понятных символов в своих записях, — это, должно быть, и есть тейг Дамунд.
   Они вывели это название из карты, так до конца и не определившись, является ли оно верным, или они всё-таки что-то не так поняли, но порой по истечению больших временных периодов прошлое определяется людьми, живущими во времени настоящем. Было ли это ошибкой или нет, большого значения — по крайней мере, пока что — не имело, так что они были вольны выбирать.
   Атака, последовавшая со стороны защитников этого места, должна была стать ожидаемой, но Миран отреагировала на неё с долей ошарашенности — в тот момент она была подобна изголодавшемуся человеку, дорвавшемуся до улочки, сплошь занятой булочными. Как и полагается внезапно разгоревшемуся сражению, оно развивалось так быстро, что не было времени даже на то, чтобы отскочить в сторону; благо защитное поле резво сработавшей Морриган спасло их от участи упасть замертво прямо здесь, будучи нашпигованными десятками арбалетных болтов. Повезло оказаться в его пределах далеко не всем: эльфийка была свидетельницей тому, как эта атака скосила как минимум четверых из их числа; двоих — сразу насмерть. Соображать нужно было быстро, а потому магичка крикнула практически без раздумий:
   — Помогите раненым! Я прикрою!
   Что может хуже, чем быть окружёнными большим количеством врагов в невыгодном для себя месте? В той суматохе, что началась с первым залпом выстрелов, скоординировать свои действия можно было только по выкрикам командиров, но те запросто могли потонуть в общем шуме. Миран, как и обещала, держалась возле раненных, немногим ранее перебросив свой рюкзак и записи Элрику и выхватив из перевязи посох, ныне светящийся льдистой бело-голубой энергией, что охватила его навершие в виде прозрачного белого кристалла. Второй его конец — продолговатое острое лезвие —уже готовилось врезаться в первого, кому удастся протиснуться к магичке сквозь выступивших вперёд воинов.
   Впрочем, заметив, как несколько низкорослых, но крепких с виду противников в пугающе-серьёзной чёрной броне метят в Серого Стража и гнома-легионера, бьющихся в первом ряду, Миран была вынуждена на короткое мгновение покинуть раненных. Легко шагнув в Тень, она пронеслась вперёд, к этим двум, выскользнув на шаг перед ними, и широко взмахнула рукой, как если бы давала оплеуху кому-то очень большому — и тотчас из земли вырвалась закругляющаяся полоса высоких и острых ледяных пик, принявших на себя арбалетный залп. Не желая оставлять раненных и не зная наверняка, оказали ли им хоть какую-то помощь, магичка вновь скользнула в Тень, промелькнув мимо сражающихся к своему прежнему месту, попутно коснувшись их прохладным следом своей ледяной магии.
   По-прежнему чувствуя себя скорее обороняющейся единицей, нежели наступательной, эльфийка с прискорбием осознала, что мечется, — но даже это было лучше бездействия и пустых попыток защитить лишь одну только себя. Как только её глаза выхватывали кого-то из их экспедиции, кому грозил смертельный удар, она тут же направляла туда свою магию — в виде ледяных мин, вспышек льда, дробящей темницы и силового поля. В мгновение, когда к ним во внутренний круг всё же прорвались,  она прижала ладонь ко лбу и, сконцентрировав все свои силы, оттолкнула нападавших мощной волной духовной магии. На время это помогло, тем не менее, невзирая на достаточно эффективную оборону, долго так продолжаться не могло.
   — Дагна! — выкрикнула Миран, взмахивая боевым посохом, и отбрасываемый его навершием свет лёг сверканием на серебристое лезвие посоха и наручи с бронзовым отливом. Если бы ей хватало времени, она бы сбросила с себя чёрную верхнюю накидку, оставшись в столь же тёмном костюме и средней броне, но делать это было попросту некогда. — Выведи нас отсюда!
   Они с чаровницей изучали карту тейга дольше всего, но гномка в силу специфики своего ремесла, пожалуй, запомнила её лучше, а потому могла знать, куда им двинуться, чтобы выйти из окружения врагов.
   Не получив от неё сиюминутного ответа, эльфийка ударила по ближайшему врагу мощной вспышкой льда, а второго отпихнула от себя почти сплошь укрытой щитками ногой. Двигаться становилось всё тяжелее, а магия убывала просто с катастрофической скоростью; силы воинов и разведчиков, сражающихся без остановки, тоже таяли на глазах. В такой обстановке победы им было не видать — не до тех пор, пока со всех сторон на них сыпятся арбалетные болты и удары тяжёлым оружием.
   — Дагна! — ещё громче крикнула магичка, схлёстываясь с выпрыгнувшим перед ней противником, и наверняка разбила бы об его булаву свой посох, если бы только не объявший его огонь, вынудивший нападавшего ослабить хватку, а затем так и вовсе выронить своё оружие.
   Воспользовавшись моментом, Миран нащупала в себе связь с эльфийской магией, которую она некогда переняла у боевого мага в Бресилианском лесу, и заморозила своего нового противника нестерпимым холодом, позволив подоспевшему гному-легионеру управиться с ним — но на этом её запас магической энергии практически иссяк. Ближайшие пару минут всё, что она могла предложить врагу, это лезвие на своём посохе, и хоть казалось, что пока что этого было достаточно, не стоило забывать, что в такой дикой суматохе маг без магии даже на протяжении нескольких секунд — первый кандидат на то, чтобы навсегда остаться в этом удивительном, но пугающем своей отдалённостью от привычного им мира месте. [icon]https://funkyimg.com/i/2RTbj.png[/icon]

+5

14

Грэхэм на влезал в разговор короля и двух связных, но слышал каждое слово – в конце концов, судьба основного отряда, для которого они искали безопасный путь его интересовала не меньше, чем остальных. Услышав о том, что им пришлось принять бой, да еще и с серьезным противником, Тарис недовольно поморщился и ухватился за бороду, только чтобы ощутить мохнатый кусок паучьей кожи, застрявший там. Тихо выругавшись, он очистил волосы, сплюнул и отошел к холодной каменной стене. Хотелось снять доспехи, чтобы нормально их прочистить, но на Глубинных Тропах никогда не стоит расслабляться – уж это-то Страж знал хорошо.
     Тарис достал оселок и принялся методично подтачивать острие, поглядывая исподлобья на Тейрина, у которого на лице было написано, что он думает обо всей этой затее в целом и о докладе разведчиков в частности. Грэхэм, в принципе, разделял чувства Алистера, но было видно, что короля эти новости задели сильнее, чем остальных – ни Хардинг, ни уж тем более Варрик, хоть и выглядели уставшими, не были столь удручены, как правитель Ферелдена. Грэхэм предположил, что тут было замешано что-либо еще, но подойти к королю не осмелился, чувствуя какое-то подспудное чувство вины перед ним.
     Дальнейший путь к точке рандеву с основным отрядом в целом прошел гладко, повышенного присутствия скверны не ощущалось, все было в пределах нормы (если фоновое присутствие скверны, конечно, можно назвать нормой, но для Глубинных Троп это было естественно). Нападение глубинных охотников, явно привлеченных свежими трупами оставленными их отрядом, было отбито стрелками, особенно интересно было Тарису посмотреть, как управляется с луком новоприбывшая разведчица, та самая, что по слухам и поставила взрывную точку в битве с каменным духом. В остальном, Грэхэм полностью разделял настроение старшего товарища, который не переставая ворчал, разве что Тарис, в отличие от Рейнхарда, не высказывался об этом вслух.
***
     Серый Страж подкинул в костер специально припасенного для этих целей хворосту и с интересом посмотрел на старика, напустившего на себя вид бывалого сказителя. К своему удивлению, Рейнхард действительно оказался интересным рассказчиком, хоть и переигрывал немного, вызывая бурю веселья у некоторых участников их отряда. Тарис проникся к нему еще большим уважением, ведь старый маг действительно много знал о Глубинных Тропах, пусть он и разбавлял свои рассказы жгучим сарказмом, направленным к таким «неблагодарным» слушателям, как Хардинг.
     «Правильно, Лэйс, пусть не зазнаётся», - Грэхэм посмотрел на разведчицу, впервые за долгое время улыбнувшись. Всю дорогу он был погружен в свои мысли и не принимал особого участия в разговорах, лишь перекинулся парой слов с Варриком и странным белобрысым разведчиком. Впрочем, последний выражался так, что не всегда можно было понять, что он имеет ввиду, словно его задачей было поставить собеседника в тупик.
     Когда Рейнхард озвучил бесхитростный план по открытию вставшей перед ними преграды, Грэхэм торопливо поднялся на ноги и, приметив брошенный на него и Варрика королем взгляд, кивнул. Когда к двери подошли с ключом, Тарис снял со спины щит и достал меч. Просто, на всякий случай. К счастью, ничего опасного не произошло, так что Грэхэм зря напрягся, когда камень замерцал магией. Были времена, когда он точно знал, что его прикроют (или закроют?), если в них полетит магическая херня, и ничего не боялся. Сейчас же он мог полностью рассчитывать только на себя, ведь в случае опасности единственный среди них маг станет прикрывать более важных людей.
***
     В момент воссоединения с основной группой, Грэхэм замыкал отряд, поэтому к приветственным мероприятиям присоединился одним из последних. Тарис переглянулся со знакомыми Стражами, поприветствовав их кивком, представился Стражу-Командору, которого сразу узнал, сделал краткий доклад и, пожав ему руку, растворился в толпе, почувствовав упавший с его плеч груз ответственности. Ему было не нужно больше охранять важных особ (хоть у него и не было такого прямого приказа), быть постоянно начеку, прислушиваться к своему чувству скверны, оценивать тактическую обстановку и так далее.
     Серый Страж посмотрел на сброшенный с бронто груз и вызвался помочь с ним. Взяв по одному холщевому мешку в руку, Грэхэм отнес их в выделенный под склад «угол», и бросил там. На одном из мешков немного развязался шнурок и из него выкатилась пара яблок. Осмотревшись по сторонам, Тарис поднял одно, обтер краем мешка и отошел, подбрасывая его на руке. Грэхэм уже поднес было фрукт ко рту, но взгляд его упал на усталое вьючное животное. «Хех, что, и тебя тоже освободили?», - сочувственно подумал Страж и подошел к бронто, сунув ему яблоко в рот и похлопав по мощной шее. Затем, Грэхэм вернулся к мешкам и водрузил свое седалище на тот, что был потвёрже.
     «Интересно, может поэтому он так расстроился после новостей о нападении на главную группу?», - Грэхэм откусил смачный кусок от яблока и принялся им хрустеть, поглядывая украдкой за разговором короля и подошедшей к нему черноволосой женщины, в которой он узнал Морриган. Он не был знаком с ней, но много чего слышал и знал, что они втроем, вместе с Героем Ферелдена, были в одной команде, остановившей Пятый Мор. Взгляд желтых глаз легендарной магички на долю секунды скользнул по Серому Стражу и Грэхэму показалось, что женщина чуть сморщилась, Тарис перестал жевать и нюхнул то, что было под латами, резко почувствовав запах мерзкой паучьей тухлятины, вперемешку с потом. Страж задумчиво поскреб бороду, но потом пожал плечами и принялся дальше работать челюстями, решив, что сначала все-таки надо подкрепиться, а остальное потом.
     Вообще, Грэхэм не был любопытным и в чужие дела старался нос не совать, но когда у тебя есть шанс понаблюдать за известными личностями, от него трудно удержаться. По этой причине, когда к паре подошел еще и Варрик, Тарис снова с интересом стал поглядывать на них, отмечая возникавшие на лицах участников разговора эмоции, преимущественно добрые. Когда черноволосая женщина-маг кивнула куда-то в сторону, Тарис проследил за ее взглядом… и выронил яблоко.
     Грэхэм уставился прямо перед собой невидящим взглядом, торопливо отряхивая ладони, и быстро дожевывая фрукт, затем приподнялся на руках, словно собираясь встать, потом снова упал на мешок, внутри которого что-то жалобно хрустнуло, затем повернулся в сторону от сидящих в углу рыжеволосой эльфийки и какого-то гнома, и, наконец, снова сел прямо, поняв, что плохо соображает. Где-то на периферии сознания, возникла мысль, что со стороны могло показаться, что у него сейчас случится приступ диареи, поэтому Тарис искренне надеялся, что никто не обратил на заметавшегося Стража внимания. Движения воина полностью соответствовали его мыслям, Грэхэму хотелось одновременно провалиться сквозь землю и вскочить, радостно заорав, причем оба желания были равными по силе. Наконец, Тарис взял себя немного в руки и присмотрелся туда, где сидела эльфийка, затем быстро отвернулся: да, это точно была Миран.
     В этот момент, мимо Грэхэма как раз проходила парочка разведчиков, белобрысый парень в смешной шляпе («Кто ходит с таким головным убором по пещерам?») приостановился и внимательно посмотрел на Серого Стража, но тот узнав в одном из подошедших Мархев, подозвал ее и, аккуратно взяв за локоток, указал в сторону изучающих какие-то бумаги людей.
     - Мархев, можно тебя спросить: ты, случайно, не знаешь, что это за рыжеволосая девушка там сидит? – Спросил он ее, с усилием сдерживая дрожь в руках.
     - А этот гном, смотрящий ей в рот, что за персонаж? – Грэхэм не мог не приметить, какими глазами смотрел на Миран ее собеседник, сразу сделав определенные выводы, и даже не почувствовав, как у него заиграли желваки.
     Еще бы, ведь парочка вела столь увлеченную беседу! Да и Миран она явно доставляла удовольствие.
     Поблагодарив Мархев за ответы, Тарис снова опустился на многострадальный мешок, обдумывая ситуацию. В момент, когда он уже решился подойти к магичке, рядом с ним, словно из ниоткуда возник Коул, то ли приветственно, то ли предупреждающе подняв ладонь, так что Грэхэм даже не успел рыкнуть на него, чтобы тот шел по своим делам.
     - Со временем пламя угасает и поднявшийся буран может затушить его, – как всегда загадочно произнес разведчик, глядя куда-то мимо лица недоумевающего Тариса. – Огради пламя, и оно медленно растопит лед. – С этими словами парень протянул Стражу видавший виды шлем от полного доспеха.
     Грэхэм тупо посмотрел на протянутый ему предмет, взял его в руки и наконец до него дошли слова Коула, который куда-то исчез. Нахлобучив шлем на голову, который, в общем-то, был устаревшим и не подходил к доспеху Стража, Тарис почувствовал себя гораздо уверенней. Теперь у него была возможность присмотреться к Миран и ее окружению, понять, что в ней изменилось (и изменилось ли), выяснить, что это за дрищь ходит за ней по пятам, а главное сделать это не привлекая к себе внимания. Ну, или почти не привлекая, кто-нибудь явно поинтересуется, зачем у него на башке шлем, когда они на привале. «Надо держаться от Варрика подальше. И от Лэйс.»
***
     «А ведь верно, никакого Зова», - удивленно подумал Тарис, когда на это указал Рейнхард. Первое восхищение уже немного прошло, но зрелище сверкающих лириумных рек (если предположить, что Хардинг правильно все поняла) все еще поражало воображение. Никогда еще подобного Страж не видел, поэтому от открывшегося вида было очень сложно оторваться, хоть и необходимо.
     - Может, устроим заплыв на скорость? – прогундосил он через забрало шлема Варрику, оказавшемуся рядом.
     Атаке не предшествовало предупреждение или боевой клич – щелкнули тетивы арбалетов и в этот же момент большую часть отряда озарило зеленоватое пламя защитного барьера. Грэхэм рефлекторно пригнулся, но тут же выхватил оружие и взял щит, в суматохе он услышал столь хорошо знакомый голос рыжеволосой эльфийки, но разобрать слов он не сумел. «Наверняка пытается организовать оборону», - промелькнуло у него в голове. Тарис переглянулся со стоявшим рядом с ним легионером и они не сговариваясь встали спиной к спине, отбиваясь от троицы напавших на них врагов, ростом похожих на гномов, но в странных, шипастых доспехах. Уложив, хоть и не без труда, троицу, Грэхэм с легионером собрались было броситься на подмогу отбивающимся рядом солдатам, как помощь понадобилась им самим.
     - Вот дерьмо, - проворчал Тарис, нагибаясь и закрываясь щитом от направленных в его сторону арбалетов, но в момент, когда он уже готов был получить болт в колено, между нападавшими и Стражем возникла рыжеволосая фигура и тут же ввысь поднялись ледяные пики, защищая их. Слова благодарности застряли в глотке Грэхэма, он понял, что это была Миран, к счастью она снова шагнула в Тень, из чего Тарис сделал вывод, что где-то дела обстоят еще хуже.
     Страж побежал в ту сторону, где мелькнула голубоватая вспышка вышедшей из Тени магички, оставив легионера разбираться с нападавшими. Пробегая мимо испуганного молодого гнома, сжимавшего в руках какую-то сумку, Тарис пнул в его сторону валявшийся на земле щит с торчащим из него болтом и крикнул, чтобы тот бросил свою ношу и прикрылся им. Проследить, если тот успел это сделать времени не было. Нападающих прибывало все больше и битва была в самом разгаре. Грэхэм почувствовал, как кровь приливает к лицу, зубы начинают скрежетать, а глаза заволакивает безумная ярость.

Отредактировано Грэхэм Тарис (2019-07-03 13:24:03)

+5

15

[nick]Лейс Хардинг[/nick][status]Идти туда - очень плохая идея. Выдвигаемся.[/status][icon]http://s8.uploads.ru/t/zbRIB.jpg[/icon][LZ]Главный разведчик и всегда первая на месте больших событий, Мисс милые щечки Инквизиции  9:42ВД[/LZ]
Лейс не могла не признать, что объединенный отряд выглядел куда более внушительнее их прежней группки, неделями кравшейся по Глубинным тропам, слишком малочисленной, чтобы принять серьезный бой, но слишком гордой, чтобы  спасаться от опасности откровенным бегством. Вместе с этим изменился и характер отношений между членами экспедиции: король Алистер почти сразу отправился в голову колонны и наотрез отказывался покидать ее, будто намеренно держась рядом со старым Рейнхардом, а не с прибывшим Героем Ферелдена, целым выводком ученых-летописцев и опекавших их магесс. Сам Кусланд, похоже, был целиком поглощен своими думами, так что фактическое руководство легло на Морриган, ее спутницу с, на зависть, чистыми огненными локонами и зарывшуюся по макушку в свитки гномку Дагну. Вот только представить прежнюю советницу Селины Орлейской, а потом и леди-Инквизитора занимающейся проблемами каравана, покрикивающей на отстающих и утихомиривающей глухо ворчащих легионеров из тылового охранения было трудно, и такими мелочами пришлось заниматься Хардинг. С последними и вовсе не заладилось – кто-то особенно умный видимо скормил малышу Лизуну яблок, из-за которых у бронто, как обычно, началось расстройство желудка, изрядно подпортив у шедших следом впечатления от окружающих красот.

И все же, когда командир разведчиков увидела город, раскинувшийся перед ними, то замерла в благоговении, забыв даже смотреть под ноги – Камень хранил ее, давая своему дитя проникнуться великолепием и грандиозностью мифического тейга. Дальше ноги уже сами несли Лейс, впрочем, как и многих других; и, как многие, гномка заметила западню лишь за мгновение до того, как она захлопнулась. Ша-бритолы разрядили свои причудливые арбалеты одновременно, безо всякой команды, но выставленный магический щит отразил большую часть болтов, сберегая членов экспедиции от первого, самого страшного залпа. Несмотря на это, появились раненные и убитые, мостовая обагрилась горячей кровью; воздух загудел от летящих вестниц смерти и сгустков чародейских энергий, зазвенели клинки, послышалась отчаянная брань и отрывистые команды – где-то неподалеку ревел влюбленным секачом Тейрин, призывая латников сплотиться вокруг магов и беззащитных ученых,  чуть дальше ему вторил Герой Ферелдена, призывая стрелков очистить крыши домов. Она видела, как стоит, вскинув руки с зажатым посохом Рейнхард, призвавший что-то вроде огненного смерча высотой чуть более двух человеческих ростов и шириной в тележную ось – пот катился градом по лицу Стража, будто он находился в непосредственной близости от ревущей стихии, а не стоял на удалении; роба чародея развевалась, и в любой другой ситуации Хардинг бы решила, что толику своих сил старик направляет именно на создание отсутствующего ветра в угоду эпичности.

- Хватит выделываться, - звонко выкрикнула она, пробегая мимо, видя, как от пламени доспехи ша-бритолов лишь чернеют, и дымится тоненькими струйками лириум, а чтобы уничтожить воина древних гномов приходится тратить слишком много времени, - ты хочешь убить их или просто прогреть кости этим стариканам? Придумай что-нибудь более действенное.

Юркой ящеркой она проскользнула между смыкающими строй легионерами и разыскала в суматохе Дагну, даже сейчас не выпускавшую из рук какой-то лист пергамента. Ученую как раз окликнули, и та ожесточенно рылась в записях, быстро сверяясь с пронизанными голубыми жилами стенами домов, будто могла различить надписи или распознать рисунки-указатели.

- Нам вправду очень нужно уйти с этой улицы, - прицелившись в показавшегося на одном из балконов арбалетчика, Лейс спустила тетиву, но древний металл выдержал, и наконечник только бессильно скользнул по нагруднику, - проклятье… Просто укажи примерное направление, а там уже разберемся.

Она снова наложила стрелу и примерилась, в этот раз уже тщательней, высунув кончик языка от старания; выдохнув, разжала пальцы, и мигом позже ша-бритол повалился навзничь с выросшим из глазницы оперением.

- Вот так! Видала я бессмертных и побессмертнее, бей их, ребята!

***

Чтобы забрать раненых пришлось сбросить часть поклажи с Лизуна. Гигантский бронто как будто проникся серьезностью положения и не доставлял сгрудившимся вокруг него двуногим дополнительных проблем, только беспокойно урчал и мотал мордой, шумно фыркая после очередного магического фейерверка. Лейс как раз подтаскивала одного из легионеров, чтобы передать его на руки двум товарищам, когда мимо пронесся, едва не сшибив с ног, рослый воин.

- Ах ты, …., горшкоголовый, смотри по сторонам, - выкрикнула она в ему в спину, с удивлением признав Грэхема, для чего-то напялившего нелепо выглядящий закрытый шлем, из-под которого теперь торчали пучки волос. Хардинг вспомнила, что Серый Страж, прошедший с ними от самой поверхности, не продолжил путь вместе с прежними товарищами, а затерялся где-то в караване, хотя она могла попросту не признать его в новом… облачении. Стало ясно, что неистово кромсающий мечом попадавшихся на пути противников Тарис пробивается ко вполне определенной цели, той самой рыжеволосой магичке, подруге Морриган. Миран, так ее звали, оказывалась в самых горячих местах боя, поддерживая союзников и низвергая врагов; стоило признать, пока что маги отряда добились самых заметных успехов в борьбе с защитниками тейга.

- Мужчины, - фыркнула себе под нос гномка и, поднатужившись, потащила раненного легионера дальше. Бородач бешено вращал глазами и скрежетал зубами, но терпел не слишком бережное обращение, изо всех сил стискивая в руке секиру.

Ощетинившаяся оружием и огрызающаяся залпами стрел и арбалетных болтов, поддержанных редкими заклинаниями, колонна медленно ползла вперед. Перестроившись, воины и легионеры под предводительством Алистера разметали преграждавших им путь ша-бритолов, открывая дорогу для остальных. Когда экспедиция достигла первого перекрестка, Лейс с надеждой оглянулась на Дагну, но та только отрицательно покачала головой; разведчица и сама видела, как из глубины улицы появляются все новые и новые противники. Остановившись, древние словно ждали, что чужаки попробуют прорваться, но когда осознали, что караван следует мимо – пошли в атаку сами. В отблесках лириума разведчица заметила странный механизм, нависавший над ближайшей к ним частью улицы и отдаленно напоминавший некую систему блоков и рычагов. Тревожная догадка заставила Хардинг похолодеть и шепотом восславить Камень, что дал им светлую голову Дагны – похоже, это была ловушка, в которую их хотели заманить ша-бритолы, вынужденные теперь сами ступать по опасному участку.

- Эй, кто там у нас лучший стрелок, - ей пришлось повысить голос и привстать на цыпочки, ища глазами либо стройную эльфийку либо приземистого гнома с его чудо-подружкой, - попробуйте-ка сбить один из тех блоков, надо активировать ловушку. Это вам не глубинных охотников бить – настоящее состязание!

***

Стоило Лейс закончить, как по ушам ударил полный боли рев. Щиты, выставляемые магами, ослабли, и теперь болты древних стражей сыпались чаще, попадая и по такой удобной мишени, как бронто. Лизун замер  как вкопанный и отчаянно мотал головой, отказываясь двигаться дальше; прямо на глазах гномки ему в шею воткнулся еще один металлический дротик. Хардинг бросилась к бедному животному и буквально повисла на нем, поглаживая и пытаясь успокоить, но это помогало слабо; разведчица была на грани паники, представляя какой разгром может учинить взбесившийся бронто посреди плотных оборонительных порядков экспедиции, но тут рядом словно из воздуха появился тот самый мальчишка с блеклыми глазами. Коул.

- Я буду с ним. Иди, - юноша не повышал голоса, но был услышан, так что Лейс поспешила вернуться к остальным с вестью, что движение можно продолжить. Отряд с боем прошел мимо засыпанных рукотворным оползнем ша-бритолов, к следующему повороту, который и был нужен; они уже вырвались из окружения, и врагов вокруг стало меньше, хотя они продолжали наседать с разных сторон. Обстрел немного поутих, позволяя передохнуть и перевязать раны.

***

К искомому повороту Хардинг вышла в числе первых. Следовавший по пятам Рейнхард вскинул руку и  ломаная ветвь с оглушительным треском вонзилась в один из темных силуэтов на крыше ближайшего дома, мигом проплавив в доспехе огромную дыру.

- Задавака, - гномка выпустила стрелу в соседнего ша-бритола, когда тот перезаряжал арбалет, и угодила ему в незащищенную броней подмышку; результат был не таким зрелищным, но древний страж исчез из поля зрения и больше не появлялся.

Держа тетиву натянутой, Хардинг осторожно ступила по мостовой, внимательно оглядываюсь по сторонам в поисках скрытых механизмов, схожих с тем, что удалось обратить против его же создателей. Шаг, другой, третий… Похоже, им повезло, или же ша-бритолы не ожидали, что чужаки прорвутся так глубоко в город.  Разведчица прошла еще вперед, уже готовая подать знак, что путь чист, но вдруг ощутила, как каменная плита под ногой медленно проседает и раздается едва слышный щелчок. Оцепенев, Лейс повернула голову, глядя как в противоположной стене открываются десятки отверстий, из которых вылетают болты, короткие острозаточенные металлические стержни; все, что она успела сделать – вскинуть перед собой лук в тщетной попытке заслониться от неминуемой смерти и закрыть глаза. Мгновение до смерти показалось мучительно долгим, а потом чья-то рука схватила ее за капюшон и с силой дернула назад, едва не отрывая ноги разведчицы от земли.

***

- ..ох, мамочки, - когда сидишь нежной частью на этой гномьей мостовой, она уже не кажется такой ровно положенной. Лейс шмыгнула носом и подняла голову, над ней стоял Рейнхард, бледный, истекающий потом; свечение вокруг навершия его посоха угасало вместе с куполом щита, защитившего ее от доброй дюжины лишних дырок в собственной шкуре. Тяжело выдохнув, он как будто уменьшился в размерах, сгорбившись и опустив плечи, темные провалы глаз уставились на Хардинг, и чародей вымученно улыбнулся.

- Если у тебя нет подходящей шутки для такого случая – не торопись, подумай. Второго шанса может не представиться, - он кивком указал за спину разведчице, отворачиваясь, чтобы продолжить движение вперед, расчищая путь каравану, - один я бы не справился, так что скажи спасибо тому, кто тебя вытащил. И, окажи мне услугу, дитя, пусть первым теперь идет кто-нибудь другой.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-07-27 12:57:35)

+4

16

Мархев пружинисто бежала по коридорам. Каждый шаг пульсацией отдавался по телу. Она шла по коридорам, оглядывалась по сторонам, отмечала взглядом каждую знакомую трещину, каждый замеченные ею раннее валун. Она уже шла по этим дорогам. И сейчас она вела за собой экспедицию, чтобы в итоге объединиться с другой группой.
Иногда она застывала, оборачивалась и дожидалась, когда большинство дойдёт до неё. Первым, чаще всего, доходил Коул. Белёсый, как призрак, он скользил вдоль стен, останавливался рядом. Мархев устало ухмылялась и внимательно пыталась рассмотреть его руки.

"Дай руки! Дай проверю твои руки!" - эльфийка подбежала к Коулу, когда стало понятно, что каменный дух более не поднимется. Юноша протянул их ей ладонями вверх. Привычные, шершавые, белые, затянутые в старые перчатки без пальцев. Ни раны, ни царапины - только небольшой то ли ожег, то ли пятно грязи. А потом внимательный взгляд в лицо. Коул так же смотрел ей в глаза и молчал. Он понимал. Он всегда всё понимал. Кто бы понял его.

Мархев встряхнула головой, рассыпались медные кудри.
- Скоро будем на месте! - уверено кивнула она. Они действительно были близко.
***
Они воссоединились. Было в этом что-то значимое и даже мощное. Мархев ощущала, что стала сильнее, когда их стало больше. Была она искренне рада видеть и Лейс, и Варрика, и его Величество, пусть и зналась с ним чуть. Радость окружающих была заразной, что ли. Но правильной, какой-то честной и настоящей. В этих стенах каждому нужен был друг. И как хорошо, что у неё был.
- Братец кролик, - усмехнулась Мархев, называя Коула одним из забавных прозвищ, которыми она вечно одаривала его. - Пошли, что ли, стащим по яблоку, нам не помешает.
Эльфа лихо подмигнула - в ответ согласное покачивание широкой полы смешной шляпы. И именно в этот момент её аккуратно, но властно схватили за локоть. Будь это не экспедиция, где все свои, Мар сразу бы прописала Грэхэму локтём в челюсть. Но в этот раз она лишь резко обернулась, чуть дёрнувшись.
- Миран, - ответила Мар, удивлённо подняв бровь. - Её зовут Миран. Она у нас, вроде, исследователь и эксперт.
Следующий вопрос заставил её удивиться ещё больше. Да что не так? Гном как гном. Он действительно как-то сильно привязался к эльфийской волшебнице, но какое ему-то дело?
- Это Эрик. Летописец и истинное чудо, - Мархев косо глянула на Коула, чуть усмехнулась. - Одно из чудес. Пережил прямую атаку каменного духа. Под этими лучами камни плавились, по-моему. А на нём ни царапине. Только приглушило немного.
Эльфа пожала плечами и высвободила руку из хватки Грэхэма. Когда она обернулась вновь, то увидела, как Коул что-то сообщил стражу и отдал какой-то старый шлем. Мар не совсем поняла, зачем, но усмехнулась.
"Надеюсь, это поможет"
***
Дни шли вместе с ними. Постепенно и медленно. Мархев, кажется, даже подзабыла, когда день и когда ночь. Она не ощущала сонливость долго. Но когда желание поспать настигало её, то било, словно камнем по голове. Было скучно - редко появлялось что-то серьёзное. Разве что глубинные охотники. Но шум и пара состязаний на меткость быстро разгонял и непрошенных гостей. В остальном же было тихо. Они прокладывали маршрут, выискивая что-то конкретно.
Иногда Лейс и Рейнхард брали Мархев в кольцо. Они садились рядом, по обе стороны. Эльфийке только по началу это казалось смешным. Когда они в пятый раз просили пересказать подробности случившегося со второй группой, ей пришлось применить всю свою внутреннюю выносливость, чтобы не взвыть. Изредка она умоляюще смотрела по сторонам, ища хоть малейшей защитой. Однажды даже просила Варрика подменить её на месте рассказчика. Он этого не видел, но слышал эту историю из её уст раз пять, если сидел рядом с ними. Он мог пересказать её в три, а то и во все пять раз лучше! И если Варрик всё же брал бразды правления в руки, Мархев искала Коула, а когда находила, то просто садилась рядом и молчала. И становилось как-то легче и тише. Кажется, он уже давно перестал быть... Тем самым? Не совсем живым? Она до сих пор не очень уверена, как правильно это назвать. Она не так учёна, как Морриган, или Солас. Он стал больше человеком. И, кажется, это позволяет ему чуть больше понимать, что происходит в головах таких глупых людей.
А путь их продолжался. Сквозь длинные мрачные коридоры они ступали всё ниже и ниже. Казалось, в самые недра. Казалось, в самый центр. И чем дальше они были от поверхности, тем сложнее Мархев ориентировалась во времени. Ночь или день - она уже не понимало. Всё превратилось в одно большое сейчас.
Спуск длинный и долгий. И чем ниже, тем - как ей казалось - потолок сильнее давил на них. Вокруг всё было пропитано потусторонним холодом и чем-то... Магическим? Мархев не была уверена, но ей казалось, что если что-то и ощущают маги, то это. Наверное, это из-за того, что вокруг них цвели ультрамарином лириумные жилы.
Ей и правда казалось, что эхо пропало, что стало как-то глуше и будто... Суше? Подземелье долго сдавливало её кольцами влажноватой духоты, а тут воздух был каким-то намагниченным, как перед грозой. И в то же время не пытался её "напоить".
Мархев не сразу даже поняла, когда перед ними развернулся город. Она смотрела в потолки. Эльфийка вроде бы разделяла общее восхищение от этих гигантских подземных залов, но вид сталактитов заставлял её поёжится. В мыслях она представляла, а что будет, если один из разбойников - из тех, кто на это способен - запустит туда что-то взрывное. Или, того хуже, кто-то из магов запульнёт один из их огненных шаров. В голове появлялись красочный вид: вот трещит камень, хрустит корка, члены экспедиции нервно оглядываются, в ужасе понимая, что сейчас произойдёт. Но, как водится, нет ничего более завораживающего, чем вид летящего в лицо камня, и они не все осознают, что надо прятаться, бежать. А остроконечные горы дрожат и трясутся, медлительно, как-то нехотя, спускаясь вниз. И пыль клубами, и крики тонут в грохоте. Эльфа нервно сглотнула и недовольно потрясла кудрявой гривой. И рядом вновь оказывался белобрысый друг. Клал аккуратно ладонь на плечо и совсем слегка, краем губ, улыбался ей.
Впрочем, город под сталактитами впечатлил Мархев не меньше. Настоящее искусство - если бы Мар ещё что-то в этом понимала, конечно же.
Лейс строго прикрикнула в сторону разведчиков, от чего Мархев тоже как-то вытянулась, вздрогнула, стряхнула с себя остатки усталости и испуга. Не время отдыхать - сейчас именно тот момент, когда они должны сделать шаг вперёд.
Мархев скользнула мимо и рванулась дальше, дабы изучить странный город. И, наверное, это спасло её от первого залпа стрел. Она успела юркнуть за угол одного из домов, как услышала хрипы и вскрики тех, по кому всё же попали стражи этих мест. Рука сразу же сорвала со спины лук, нашла стрелу. Тетива приятно натянулась и прижалась к смуглой щеке. Она прицелилась, отпустила в полёт стрелу. Один из легионеров был отмщён мгновенно - стрела вонзилась в сочленение между шлемом и доспехами. Страж, булькая, свалился на чёрно-синий камень. А следом за ним падали и другие, по кому попадали их спутники.
Надо было как-нибудь срезать к своим. Эльфика ловко обогнула здание, за которым пряталась и, чуть пригнувшись, надеясь, что её не заметят, приближалась к отряду.
- Эй, кто там у нас лучший стрелок, - вскрикнула Хардинг, и Мархев вынырнула из-за угла.
- Надёжный сойдёт? - запыхавшись спросила она, качнув луком в руке.
Вопрос утонул в рёве бронто. Бедолаге очень досталось - болезненно ударил болт в шею. Лейст тут же бросилась к зверю, пыталась успокоить его. Но как тут - напуганный зверь мотал головой и выл, хоть уже и тише. Коул обещал быть рядом, но знал ли он, как нужно обращаться со зверем? Мархев привыкла к немного другим существам, но в конюшнях Скайхолда ей рассказывали и про бронто.
- Давай вместе, - качнула головой Мархев и, достав стрелу, обернулась и отправила её в сторону арбалетчика. Попала - он взвыл и исчез дымом. - Повели!
И они, тихо шепча что-то Лизуну, мягко повели его прочь. Мархев не могла бы стать ему живым щитом, но она, как минимум, быстро снимала тех, кто пытался приблизиться к зверю. Ведь такой роскоши им позволить было никак нельзя.

+3

17

До переговоров дело не дошло – заманив чужаков поглубже в город, ша-бритолы обрушились на незваных гостей, со злобным великодушием избавив Алистера от налаживания контактов со стражами затерянного тейга. Завязавшийся бой оказался, пожалуй, самым серьезным испытанием для членов экспедиции, уже успевших побывать в серьезных переделках и понести ощутимые потери: стиснутые высокими, в два-три этажа, строениями, на довольно просторных, но под градом арбалетных болтов кажущихся предательски узкими, улицах, плутая буквально наугад. Как ни снедало короля беспокойство, застигнутый нападением в первых рядах, он не мог позволить себе даже мгновения для личных переживаний; нужно было как можно скорее вырваться из западни, покинув открытое стрелкам и заклинателям ша-бритолов пространство, а потому Тейрин лишь крепче сжал рукоять клинка и мерно двинулся вперед, увлекая за собой составленный преимущественно из легионеров авангард.

Они сшиблись, сойдясь шеренга на шеренгу, металл на металл, плоть на плоть. С грохотом, лязгом, воинственными кличами, с воплями ярости и боли. Заскрипели стиснутые от напряжения зубы, заскрежетали подбитые тяжелые сапоги по мостовой, посыпались гроздьями искры из добротно сделанного оружия и доспехов. Они сшиблись бесхитростно, грудь в грудь, рубя, кромсая, сминая броню и ломая кости, круша черепа и давя павших; сошлись в жестокой и кровавой, но скоротечной схватке – стоило последним пылающим лириумом глазницам угаснуть, как отряд смог продолжить движение.

Это повторялось, снова и снова. Выделявшийся, как и другие негномы, ростом, от чего представляя отличную мишень, Алистер старался укрываться за щитом, но все же хищные жала арбалетных болтов то и дело били в давно утративший парадный блеск доспех, пока что вполне оправдывавший заломленную мастером цену.  Их встречали все новые и новые заслоны молчаливых стражей тейга, а воинов было слишком мало, чтобы сменять идущих в авангарде, давая возможность перевести дух и хоть как-то перевязать раны; остальным тоже приходилось несладко, отражая неожиданные контратаки из боковых проулков, ведя стрелковую и магическую дуэль с укрепившимися на крышах и верхних этажах зданий ша-бритолами. Конечно, у них оставался бронто, которого можно было использовать для прорыва,  но тогда пришлось бы пожертвовать перевозимыми им раненными – всех, кого только могли подобрать, грузили на Лизуна, теперь уже сбрасывая с него лишнюю поклажу, в горячке боя не особенно разбираясь, что именно находится в увесистых тюках. Те же, кому повезло меньше, стискивая оружие, оставались рядом с бездыханными телами товарищей, в окружении порубленных мертвецов… готовые встретить противника и свою гибель, как подобает.

Чей бы разум, чья бы воля не управляла ша-бритолами, но дерзких чужаков недооценили. Отряд пробивался все дальше, ведомый что-то там разбирающими в мерцающих надписях и лириумных знаках светлыми головами, преодолевая сопротивление стражей, минуя хитроумные ловушки и глухие тупики лабиринта улиц. Оправившиеся после первой опустошительной атаки, выявившие сильные и слабые стороны противника члены экспедиции дрались храбро и умело; могло показаться, что они смогут прорваться, если сумеют сохранить набранный темп, не давая древним снова окружить себя и взять в плотное кольцо – ведь не может же этот проклятый город тянуться вечно?

***

Они появились неожиданно. Покрытые крепкой шкурой гибкие поджарые тела, рогатые удлиненные морды, устрашающие челюсти и когти, способные в мгновение превратить кольчугу в драные лохмотья. Кретали. Стремительными, размытыми в обманчивом свете лириумных прожилок тенями огромные хищники бросились на отряд, появляясь из кажущихся пустынными и безопасными проулков. Предупреждение прозвучало с опозданием, когда десяток особенно крупных тварей прыгнули прямо с крыш, преодолевая закованных в броню защитников, и спустя мгновение приземлились в самом центре построения, среди стрелков и чародеев. Рухнул разведчик-эльф с разорванной грудью, закричал один из раненных, когда чудовищные челюсти сомкнулись на его бедре, стаскивая на мостовую и потроша. Между беснующимися от крови хищниками и Дагной встал покрытый клановыми татуировками легионер, сразу несколько креталей бросились на магов, Морриган и Миран, с разных сторон.

Они всегда охотились так и, хотя в этот раз «добыча» огрызалась, всегда добивались успеха. Невозможно уследить сразу за всеми их сородичами, юркими сильными и быстрыми, прирожденными убийцами. Две твари напали на темноволосую ведьму, взяв короткий разбег и прыгнув одновременно, а вместе с ними, между бойцами экспедиции незримой тенью проскользнул еще один креталь, подкрадываясь со спины. Его бросок должен был стать полной и роковой неожиданностью для Морриган; лишь за миг до того, как кривые когти вопьются в нежную плоть, зверь позволил себе глухо зарычать, предвкушая пиршество, но на его пути внезапно возникла преграда из металла – с гулким грохотом огромная тварь повалила подоспевшего вовремя Кусланда, а за ним и ведьму, оказываясь поверх импровизированной пирамиды. Истекающая слюной пасть клацнула в пальце от горла Героя Ферелдена, когти заскребли по доспеху закрывшего собою отступницу Серого Стража,  а потом истошно взвыла, дернулась и затихла.

Латная рукавица схватила чудовище за загривок и стащила мертвую тушу с Айдана. Алистер рывком поставил старого товарища на ноги, после чего, неделикатно отпихнув в сторону, склонился к Морриган.

- Обычно ты предпочитаешь наблюдать за событиями сверху, разве нет? - сильная рука обвила талию ведьмы и помогла подняться, на мгновение-два дольше, чем того требовала необходимость, удерживая женщину прижатой к помятому запыленному нагруднику; вряд ли сейчас кто-то настолько внимательно наблюдал за королем, чтобы разглядеть тревогу в глазах и расслышать за грохотом битвы его слова,  - или после стольких лет ты все же осознала, что ошиблась с выбором Стража для своих гадостей? Увы, не думаю, что готов просто так лишиться подобного  удовольствия.

Кусланд опередил его на считанные мгновения, но этого могло оказаться достаточно… Создатель, главное, она жива. Айдан уже вновь окунулся в гущу боя, расправляясь с последними креталями и призывая воинов перестроиться, а Тейрин никак не мог оторваться от тревожно волнующегося золота ведьминых глаз, не понимая, от чего на перемазанном грязью и кровью лице эта дурацкая мечтательная улыбка.

***

Лизуну не нравилось это место. Он любил камни. А еще этих маленьких существ, которые окружали его с тех пор, как спустились под землю: все штуки, которыми они увешали Лизуна, не казались такими тяжелыми, зато его часто гладили и кормили всякими лакомствами, стоило ткнуться шершавым влажным носом в чью-нибудь ладонь.

Здесь много камней, вкус у них был другой, немного странный. Но он любил камни, так что оставался довольным и благодушно топал вперед, пофыркивая в спины смешным коротышкам в несъедобных железках. Потом вокруг стало шумно, а еще немного погодя – больно.

Лизун не любил боль. Он любил камни. Поэтому, когда на коротышек напали злые звери, Лизун схватил одного, ломая хребет челюстями. Зверь был не вкусным, и тогда он выплюнул его, обиженно заревев и продолжив путь, слушая над ухом негромкий шепот, ощущая шкурой успокаивающие прикосновения хороших, теплых малышей. Он надеялся, что там, куда его ведут много камней и других вкусных штук, совсем не обращая внимания ни хрустящие под колонноподобными ногами останки креталей.

***

Нападение креталей замедлило отряд достаточно, чтобы защитники тейга смогли подтянуть больше сил. То и дело на пути отряда прямо из мостовой вырастали препятствия и непреодолимые преграды, кладка уходила из-под ног, открывая змеистые расщелины, смыкавшиеся так же быстро, как и появлявшиеся. Во многом простые воины уже оказывались бессильны, даже храмовничьи умения не помогли бы – выжженный лириум, особенно в таких количествах, мог вызвать непредсказуемые последствия, поэтому  вся тяжесть отражения атак приходилась на магов.

Рейнхард, теперь переместившийся в арьергард, отступал одним из последних, пытаясь поддерживать защитный барьер над головами, когда ша-бритолы нанесли очередной удар. От близкого взрыва лириумной бомбы мостовая вспухла, словно взрытая гигантским невидимым плугом. Грязно ругаясь на орлесианском, маг постарался усилить охранный купол, но взрывная волна пробила его – словно титанический кулак ударил из-под земли, подбрасывая Рейнхарда и отшвырнув на добрых два десятка шагов. Изломанными куклами разлетелись облаченные в тяжелые доспехи гномы, и в тылу у экспедиционного отряда образовалась никем не защищаемая брешь.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-07-27 12:45:32)

+3

18

- Да-да, сейчас всё будет! - откликнулась на зов своей эльфийской коллеги Дагна, со стоном досады заметив, как несоколько листочков с драгоценными знаниями летят под ноги рвущихся вперёд экспедиторов, и как подошвы тяжёлых сапог втаптывают их в окроплённый кровью камень. Она, конечно, любила нетривиальные задания, но пытаться расправить карту в такой толкотне и переводить старинные гномьи каракули на бегу - это не то же самое, что под сводами уютной мастерской тихонько ковыряться в артефактах под умиротворяющее ворчание Харрита. А ведь они ломились вперёд по незнакомой местности, и каждая плита каменного настила могла обернуться хитроумной смертельной ловушкой! Прямо перед гномкой откуда-то сверху рухнул подстреленный оперённой стрелой ша-бритол с арбалетом в намертво стиснутой руке, и, негромко взвизгнув, Дагна с опозданием укрыла от кровавых брызг свою карту, но занятия своего всё равно не прервала. Лишь на мгновение скользнула она взглядом по врагу: из прорези его шлема торчала дружеская стрела, но чаровница сумела разглядеть пыльно-серую морщинистую кожу мертвеца и один лунно-голубой глаз, который померк, как только ша-бритол испустил дух. Молчаливо, как и все его братья.

- Пошевеливайся, рыжая, я тебя прикрою! Куда там дальше-то?! -  появившись перед чаровницей Рауд проигнорировал факт, что рыжих в экспедиции аж четыре индивида, и теперь ревел разъярённым друффало, расчищая Дагне путь.
- Прямо ловушка, направо поворачивайте, направо! Нам нужно бежать через центр города!.. - цепляясь взглядом за скачущие каракули и пометки на карте, громко пропыхтела гномка в ответ. - Там будет мост, и мы можем обрушить его. Ведь можем, да?!
За поворотом улица заметно расширилась и из коридора смерти, в котором обстреливать огрызающуюся на атаки экспедицию было самым милым делом, превратилась в настоящее поле боя.

  Колеблющаяся поверхность зелёного барьера светилась и переливалась в тех местах, где в ней застряли пущенные ша-бритолами арбалетные болты с лириумными наконечниками. Морриган не знала, каков концентрат лириума в оружии древних стражей, но боялась, что даже одна рана таким зарядом может привести её к самому плачевному из исходов. А потому ведьма не мелькала среди бойцов первых рядов, как это делала отважная Миран, от которой веяло отрезвляющей магической прохладой, но пряталась за спинами прикрывающих её Стражей. Арманд держался за кровящий бок одной рукой, а второй как мог прикрывал щитом себя и Морриган - быстрая ходьба давлась ему с трудом, но дружеские чары Стража-целителя поддерживали его жизненные силы.
Поддерживающее и целительное действие магии созидания чувствовали все в отряде; она тёплыми волнами исходила от чародея, который бежал рядом с Мархев и Коулом в надежде, что его волшебство удержит умирающих по эту сторону Завесы. Топоча колоннообразными ногами в пол, угрожающе и глухо замычал бронто, в толстой складчатой шкуре которого застряли несколько обжигающих вражеских снарядов, но на него всё равно грузили тех, кто уже не мог идти - мёртвые свисали с вьючной скотины безвольными мешками. И каким бы большим и выносливым не был Лизун, четверо мертвецов, перекинутых через его костистый хребет были неудобной ношей.
  Перед ними поторапливалась Морриган, укрывшаяся вместе с Армандом за его щитом.  Со стороны могло казаться, что она бездействовала, однако если бы у бойцов Инквизиции, Серых Стражей и легионеров было время, они бы заметили, как от ведьмы в разные стороны по каменным плитам расползается болезненно-жёлтое миазмическое свечение. Враги, ступившие в широко раскинувшуюся зону заклинания, сильно теряли в подвижности, замедляли свои атаки, превращаясь в удобные мишени, а средние раны становились для них смертельными.
  Когда с крыш на отряд напали кретали, зелёный защитный барьер Морриган лопнул мыльным пузырём, и на головы бьющихся посыпался безобидный дождь из застрявших в барьере лириумных болтов. Ведьма никогда прежде не видела этих среброглазых чудовищ, и если бы не смерть, которую они сеяли вокруг себя, восхитилась бы сочетанием силы и грации в мускулистых телах. Животные прорвали плотные ряды её защитников, и Морриган ощутила тот самый холодок, который знаком каждому, кто оказывается на волоске от смерти. И как обычно это чувство пробудило в ней яростный отпор и мятежное отрицание.

  Ну уж нет.
  Там, на поверхности её ждёт сын. Там, в густых рощах Теллари спит оставленное нелюбимой матерью завещание, которое нельзя оставлять без зоркого присмотра. И столько нераскрытых тайн, что было бы безумием прожить в этом изумительном мире какие-то тридцать семь смешных и жалких лет. А жить Морриган планировала ещё долго - так долго, чтобы видеть, как рождаются и умирают поколения, чтобы подглядывать за разворотами истории со стороны, вмешиваясь лишь иногда - по необходимости или забавы ради. И умирать от рук заживо погребённых лириумных гномов или от клыков недовымерших животных Морриган не собиралась, а потому дёрнулась назад, чтобы два бросившихся на неё зверя схлестнулись между собой, не достигнув цели. Это злое и яркое желание жить импульсом родилось где-то в середине её груди, секундарно разлившись бурлящей силой по рукам и разрушительными зарядами сорвавшись из центра разверстой ладони и навершия кривого посоха.  Два чёрных сгустка энтропийной энергии ударились в подвижные мускулистые тела, обтянутые крепкой серой кожей, и оба креталя рухнули на подкошенных лапах, скребя когтистями камень. В тот же миг из их тел в ведьму заструилась их жизненная сила, которую эти удивительные звери умудрялись поддерживать в таком скудном на пропитание месте, а Морриган ощутила, как вся её усталось от похода постепенно испаряется. Правда, насладиться победой колдунье не удалось, потому что прямо за её спиной раздался рёв и скрежет металла, а потом что-то твёрдое и тяжелое повалило её наземь.
  Глухо вскрикнув, женщина выронила посох и выставила перед собой ладони в перчатках, под тканью которых на удар мгновенно откликнулся подарок Клары Морген. Крупный перстень с ярким рассветником, который оберегал ведьму от травм во время падений, морталитаси подарила подруге во время их прощания в Тевинтере, и вот подарок наконец продемонстрировал свою пользу. И всё-таки, пусть и невредимая, женщина оказалась раздавленной телом Айдана, а тот в свою очередь - незаметно подкравшимся к ней креталем. Что-то страшно хрустнуло, совсем близко раздался рёв и ощутилось зловонное дыхание пытающегося сожрать Героя Ферелдена животного. Морщась от боли, ведьма попыталась выкарабкаться, но прямо на ней развернулась битва не на жизнь, а насмерть, и даже вздохнуть у Морриган не получалось, а в глазах поплыли тёмные пятна. И прежде, чем колдунья решила прибегнуть к спасительному превращению во что-то очень большое и злое, как монументальная тяжесть облачённого в полный доспех витязя и огромного креталя отлегла, и знакомые руки помогли ей подняться на ноги.
  Если бы Алистер не удержал ведьму подольше, она, наверное, не устояла бы, поэтому сейчас Морриган была скорее благодарна этой неуместной казалось бы задержке. Правда, принимая его помощь и поднимаясь на ноги, вместо восхищения и благодарности спасённой дамы ведьма брезгливо поморщила нос:

- Если бы ты видел себя со стороны, сомневаюсь, что в тебе осталась бы хоть капелька самоуверенности. Ugh, и этот запах! Ты тоже смердишь дохлыми пауками, - Морриган уперлась ладонями в грязный нагрудник, отпихиваясь от Алистера как только поняла, что может идти сама. И хотя негодование ведьмы было очевидным, её облегчение и благодарность непроизвольно передались королю с кольцом. А ещё это странное ощущение, к которому ведьма так и не привыкла, но уже не возражала - ощущение чужой заботы. Ни секунды на задержку или слово - Морриган собиралась подхватить потерянный посох, но обнаружила, что осталась безоружной: её старый-добрый жезл был сломан.

- Алистер, прикрой меня!

  Отряд повлёк их за собой дальше по расширяющимся улицам, и хотя отпор вторгшихся на территорию ша-бритолов экспедиторов был воистину феноменальным, было очевидно, что их задавят числом. Резкое движение разведёнными руками - и из центра сведённых вместе ладоней Морриган срывается крупная шаровая молния, которая врезается в грудь одного из креталей, облекая его в сетку танцующих электрических язычков и сводя его тело в мощных и почти смешных судорогах. От него молния с трескучим звуком раздваивается, бьёт по ближайшим ша-бритолам, оставляя их с ожогами и трясущимися конечностями, и передаётся дальше, дальше... Миазмичесая аура всё ещё замедляет и ослабляет противников, делая их уязвимыми; шипящие молнии бьют по противникам, и сырой воздух вокруг Морриган приобретает запах озона. Ещё один из легионеров с криком валится на землю и, кто-то из товарищей помогает ему встать и пытается волочить следом за собой. Вскрикнул от боли целитель-страж - в его плечо ударили лириумные арбалетные болты. И хотя рана была не смертельной, из глаз и ушей мужчины заструилась кровь, и он, словно подтверждая опасения Морриган, рухнул оземь замертво, а с ним исчезла и поддерживающая целительная аура. Где-то впереди звонко выкрикивает направления Дагна, свистят стрелы Мархев и Варрика, сотрясается пол от топота бронто, выкрикиывает команды Айдан, умница-Миран прекратила сыпать заклинаниям, по всей видимости истощив запас магических сил. Все они могут умереть здесь и сейчас, задавленные неумолимыми стражами тейга, а Морриган ещё имела шанс рвануть птицей под потолок, где скроется в дымке, и с долей везения ни один из ша-бритолов не достанет её выстрелом из своего арбалета. Любого из этой экспедиции ведьма могла без особых сомнений оставить умирать в кольце не знающих жалости врагов. Любого, кроме Алистера. И хотя рассудок говорил, что лучше, если Киран потеряет одного родителя, чем обоих, Морриган, мельком глянувшая в обросшее ржавой порослью лицо сражающегося короля, поняла, что даже не предпримет попытки к бегству - потому что злосчастная и коварная болезнь (именно так она называла свои чувства к белобрысому королю-бастарду), поразившая её чёрное сердце, уже давно была в терминальной стадии.
  Что тогда ей остаётся?
  Она могла бы обратиться драконом - здесь для этого достаточно места. Но тогда она станет главной мишенью для целой толпы древних сторожей тейга Дамунд, всё оружие которых начинено лириумом, а это будет означать для ведьмы неминуемую смерть. Как ни странно, эта абсолютно смехотворная и глупая идея застряла в мыслях ведьмы надоедливой занозой. Самопожертвование - благодарю за щедрое предложение, но нет. И вообще Морриган не понимала, почему до сих пор ещё думает об этом, однако правда оставалась правдой: если она уничтожит их врагов, тогда Алистер имеет шанс выжить и вернуться к Кирану. Если она ничего не сделает, то с большой долей вероятности все они здесь умрут, так и не выполнив своей основной миссии.

- Дагна, долго нам ещё до моста?
- Ага, ещё... ещё немножко!

  Жёсткие рыжие пряди волос Дагны растрепались, и губы её тянули улыбку, но в серых глазах чаровницы читалось неминуемое.
  Она соврала.
  Они не успеют.

***

Коул легко скользил рядом с Мархев, и ноги его, казалось, почти не касались пола. Он выглядел серьёзным и сосоредоточенным, и хотя его делом было успокаивать раненного бронто, взгляд из-под чёлки то и дело рыскал вокруг, цепляясь за товарищей. Последние мысли умирающих, которые не должны быть забыты, и чаяния тех, кто всё ещё жил и чувствовал приближение конца. Накал эмоций вокруг был слишком велик, Коул почти кожей их ощущал и чувствовал, как изнутри подъедает желание помочь. Да только сразу всем в этом хаосе не поможешь.
- Исана. Она поёт, и голосе её забота и любовь. Когда я усну здесь, Бесконечная Мать убаюкает меня своей колыбелью. А после я присоединюсь к её хору, и никогда больше не буду один. Мама... - бормотал Коул дрожащим голосом и повёл трясущейся ладонью по крепкому боку бронто, и животному, казалось, передалось его волнение - Лизун утробно заворчал и мотнул тяжёлой головой, чуть не задев бегущих впереди. Коул вздрогнул, но холодные его пальцы наткнулись на руку Мархев, и юноша-дух поднял огромные прозрачные глаза на подругу. Её присутствие всегда успокаивало, потому что Коул ощущал - она сочувствует. Словно хочет, чтобы он не оставался одинок в шторме обуреваемых его эмоций, и это было так же неожиданно хорошо, как будто кто-то делит с тобой непосильную ношу.
Нервно дрогнув губами, Коул пробормотал Мархев:

- Они уходят в Камень. Что-то... нарастает. Что-то грядёт.

***

  Он никогда в своей жизни так много не бегал.
  С самых младых ногтей Элрик радел над толстыми фолиантами и свёртками плотного пергамента. Книжная пыль навсегда въелась в твёрдую кожу его пальцев, делая её сухой и потрескавшейся, а зрение у него так ухудшилось, что для чтения молодому Хранителю приходилось прибегать к помощи увеличительных линз, которые он приноровился носить на ремнях, креплёных вокруг головы. Те массивы информации, что он хранил в голове, были поистине удивительными, а память у Элрика была такая же как у Камня - один раз высек, так навсегда. Правда, в межличностных трениях молодой учёный был не силён, и общению с сородичами предпочитал чтение и исследования.
  Но это было до того, как он присоединился к экспедиции, в которую его отправил старик Милдрейт. Все они в Мастерской Памяти были настроены крайне скептически, когда Инквизитор Тревельян размыто сообщила о крохах необъяснимых знаний, добытых ею на Глубинных Тропах. Какие такие Титаны? Разве возможно, чтобы информация о них была стёрта из всех записей Летописцев разом? Сведения о Титанах - если те были правдой - имели такую невообразимую важность, что было совершенно невозможно предположить их полное исчезновение из Хроник. Всё равно что стереть из всей прописной гномьей истории руну "и". Да и мало ли всяких неправдоподобных баек он начитался о Глубинных Тропах? Таких же, которые рассказывала ему перед сном уже много лет почившая матушка. О многих из них Элрик поведал рыжеволосой Миран, с радостью отмечая, что ей интересно. Он рассказал ей обо всех многочисленных чудесах, которые успел вычитать в найденных дневниках и записках: озёра c водой прозрачной и чистой, как стекло, в толще которой плавали удивительной красоты слепые рыбы. Заброшенные тейги, жители которых давно обратились в призраков, но так и не поняли, что умерли. Огромные каменные пустыни глубже Глубинных Троп, в которых живут немые и странные дети. Обо всех этих вещах нельзя было судить как об исторических фактах, потому что многие из этих свидетельств скорее всего были написаны сумасшедшими, помешавшимися на лириуме или скверне. Но Элрик знал, что Тропы непредсказуемы, и оставался непреклонным агностиком - ну а вдруг? История о Титане выглядела примерно такой же небылицей. Хранители говорили, что  леди Тревельян  собственными глазами никакого Титана не видела, а просто нашла необыкновенное месторождение лириума и каменного духа. А Валта, помешавшаяся на бредовой легенде, сошла с ума из-за близости к лириуму - вот и всё. Но проверить информацию было необходимо, поэтому отправили младшего Летописца с хорошим каменным чутьё. Пропадёт - не жалко, а так есть крохотный шанс, что отыщет Орзаммару местонахождение этих мифически-чудесных лириумных жил, от которых можно ждать славного дохода. А Элрик - дурачок такой - рвался в эту экспедицию, что шахтёр до жилы, и был счастлив, когда узнал, что его туда отправят. Словно не понимая, что из таких далёких мест не всегда возвращаются.

Но теперь Элрик твёрдо знал, что рвался не зря - экспедиция оправдала все его ожидания. Он находился посреди Крепости Безупречных в существование которой, конечно же, никто в Орзаммаре не поверит - одно из тех чудес, о которых читал. Вторым чудом, которое отыскал Элрик в экспедиции была Миран. И теперь, прячась от града арбалетных болтов под подброшенным ему Стражем с неказистым шлемом, Элрик пытался отыскать её взглядом, но всё вокруг мельтешило в боевой суматохе, и он сосредоточился на сохранении своей жизни и тех пожиток, которые ему доверила эльфийская исследовательница. Он потерял часть содержимого из её рюкзака, но дневник, в который она делала свои записи, из рук не выпустил. Какой-то лысый наземник грубо волок его за собой, но Элрик бежал из последних сил и одолженный щит с торчащей из него стрелой держал дрожащей от усталости рукой. Летописец хотел драться, но не достиг в этом особенных успехов, зато всё больше и больше отставал, постепенно оказавшись в хвосте экспедиции.

- Ну, давай, книголюб, поторапливайся! - проорала надсадно Крыса, нырнув под одного из креталей и длинными ножами перерезав сухожилия на его лапах. Не выдержав ноши, Элрик бросил щит и вслед за легионеркой проскользнул прямо под туловищем животного, но споткнулся и едва не упал. Кто-то впереди кричал, что они скоро добегут до некоего моста, но летописец знал, что долго не продержится.

- Ногами греби, ногами!
- Помоги целителю, ему плохо!
- Дер-ржать строй! Укрывайте магов!

Звуки битвы, голоса, взрывы заклинаний, всё это сливалось в серый шум, сквозь который пробивалась тонкая и нежная мелодия. А за ней - далёкий, медленный и раскатистый гул. Подгибающиеся ноги вдруг перешли на шаг, а потом Элрик вдруг остановился.

- Чего встал, а ну беги, салрока! - это Рауд, наверное, ревёт. Ему белобрысый книголюб пришёлся по душе, но Элрик не слушал его, и пока последние члены экспедиции бежали мимо него, дёргая и пытаясь увлечь за собой, он оглянулся на их безмолвных преследователей. А потом что-то ударило, расцвели гигантские белые цветы взрывов в воздухе, что-то рвануло ослепительно-белым, таким, что до слёз резануло глаза.
И всё затихло.

***

Морриган лежала на земле, медленно приходя в себя. В ушах звенело, а глаза после яркой вспышки, пришедшей откуда-то позади, болели. И всё-таки она сумела разглядеть, что вся их горе-экспедиция, все как один лежали на каменной мостовой, опрокинутые белой волной, но невредимые. Глухо мычал бронто,  пытаясь подняться на ноги, оправлялись кряхтящие легионеры, приходили в себя Стражи, трясла рыжей головой и усиленно моргала Дагна. И только позади них всех стояла одинокая фигура Элрика, прижимающего к груди сумку Миран. А вокруг них - застывшие в незаконченном движении фигуры ша-бритолов и выживших креталей, словно отлитые в серебрянном льде. Раскрытые пасти, возведённое для удара оружие, подготовившееся к прыжку тело - все они теперь были безжизенными статуями, от которых валил странный дымок или пар. Как ото льда, который поместили в тёплое помещение. От рук молодого летописца шёл такой же белесый пар, и всем стало ясно - источником необъяснимого взрыва был именно он.

Распахнув жёлтые глаза и не сводя взгляда на одиноко стоящего летописца, Морриган приподнялась на руках и села. Где-то рядом был Алистер - тоже живой и невредимый, она видела его краем глаза, но не могла отвести взгляда от одиноко стоящего летописца.

- Колдовство... - вдруг произнесла ведьма тихо, но ясно, и в хриплом голосе её слышалось изумление. Её наверняка услышали многие в их отряде, но понять могли лишь те, кто знал Сэндала и видел, что делал парнишка с порождениями тьмы - слишком уж это напомнило Морриган то, что обнаружили они в холлах форта Драккона, прежде чем победить Архидемона. Или, может, она теперь тоже рехнулась подобно подопечному Бодана, и способна произносить только одно слово?

Странный взрыв коснулся не всех сторожей тейга; те, что были дальше оставались живы, но уже не атаковали. Они молча смотрела на Элрика, постепенно пятясь, пока тени не поглотили их, оставив лишь мерцающие во тьме мириады мерцающих глаз. Похоже, у них появился шанс уйти.

+4

19

Всякий, кто хоть раз побывал в ожесточённом бою и бился так отчаянно, что кровь в нём ощущалась потоками ревущего водопада, знает, что каждое такое сражение похоже на маленький, почти непреодолимый конец света.
   Откуда-то со стороны магичка выловила слово: ша-бритолы. Доныне она не знала, как называть этих невысоких, но во всех отношениях крепких созданий, с таким неистовством атаковавших их мельчающий с каждым мгновением отряд. Затем, словно бы их было недостаточно, к ним прибавился ещё один враг — мощные существа, всем своим видом дающие понять, что из противостояния с ними выйдет лишь только самый сильный. В том хаосе, что объял мир вокруг, было сложно разобраться, откуда последует следующий удар и кому нужна помощь в первую очередь. Эльфийка действительно старалась уследить хоть за чем-либо, но в итоге, как и все, была вынуждена переключиться на собственное выживание. Это возрождало, казалось бы, давно позабытые чувства из тех времён, когда на каждом шагу можно было случайно обнаружить такого противника, что без раздумий перерубит нить твоей жизни, если ты не сумеешь дать ему отпора. Так было во времена войны храмовников и магов, и не иначе — во время Прорыва Завесы. Когда каждая секунда — это ещё один шанс расстаться со своим будущим, каким бы оно ни было, всё отходит на второй план.
   Миран билась так, как и не предполагала до этого. Не раз ей приходили в голову представления о гипотетической опасности и той угрозе, что всенепременно должна была встретить их на Глубинных Тропах. Каждый такой раз она воображала, как будет сражаться, но то, как всё обернулось на самом деле, соответствовало её ранним догадкам разве что наполовину. Она знала, что будет враг и что он будет разить без жалости всеми силами, что у него есть; знала она, что они могут столкнуться с тем, чего не будут понимать вовсе. Но кто мог предположить, что сражения так глубоко под землёй будут походить на попытки выжить в кругу мириад жгучих искр?
   За несколько мгновений, как всё внезапно оборвалось, магичка начала чувствовать, что её собственные силы подходят к концу. Заклинаний с её стороны практически не поступало — на них попросту не хватало магической энергии. Всё, что оставалось, Миран пускала на свои навыки боевой магии — они позволяли ей продержаться дольше, чем она смогла бы сделать это без подобной поддержки, — но и они не могли продолжать действовать вечно. Магичка чувствовала: как только иссякнут и эти силы, всё навалится на неё разом — перетруженные мышцы, потянутые связки, ощущение полученных ран. Она уже ни на что не рассчитывала, разве что старалась выдержать ещё чуть-чуть, растянув силы на ещё один взмах боевого посоха, ещё один удар, ещё один уворот. В такой ситуации даже крохи того, на что ты способен, имеют поистине грандиозное значение.
   И вдруг земля ушла у неё из-под, при этом ослепив эльфийку ярким белым светом.
   Она могла бы решить, что ударилась головой или же что-то в действительности повлияло так на её глаза, но мыслей на тот момент у неё почти не было — одни только рефлексы. Невозможность взглянуть на мир вокруг, чтобы оценить ситуацию, изрядно помешало ей с тем, чтобы сориентироваться как можно быстрее. Единственное, что осознавала в тот момент Миран, это себя саму лежащей на неровном каменном полу, втыкающейся в него пульсирующим правым плечом. Не примиряясь с подобным положением, она сжала и расслабила веки; затем — рискнула открыть глаза. Всё перед ними казалось рябящим, размытым. Эльфийка вновь закрыла их, пошевелила ими под сомкнутыми веками и вновь раскрыла. С удивлением для себя она поняла, что видит знакомое лицо: наполовину прикрытое растрёпанными светлыми волосами и заляпанное размазанной по нему кровью, текущей из носа. «Мне мерещится, — решила Миран, но вскоре переменила своё мнение: — Или же я в Тени». Кто-то тронул её за плечо, словно придавая магичке нужную инерцию, чтобы она могла перевалиться с бока на спину. «Или же в месте, которого никто из нас до этого не знал...» Было бы куда логичнее представить встречу со старым знакомым в ином мире, нежели в этом затерянном в подземном пространстве и таким далёким от поверхности месте. Поразмыслив об этом чуть настойчивее, она пришла к выводу, что это действительно может быть так. «Время летит быстро, — не отдавая себе отчёта, подумала Миран. — Мой Грифон, возможно, уже давным-давно мёртв, пока я… пока я...» Мысли вертелись в её голове — такие стремительные, такие неуловимые. Эльфийка была уверена, что до этого она думала о чём-то совершенно другом — и это, по-видимому, и помогло ей двинуться навстречу тому, чтобы прийти в себя.
   Лёжа на спине, магичка потёрла более уцелевшей рукой лоб и широко раскрытыми глазами уставилась в своды тейга. Здравый смысл захлестнул её сознание подобно прорвавшейся сквозь плотину воде. Серый Страж, о котором она думала мгновением назад, наверняка жив — если бы было иначе, Ланнэ сказала бы ей об этом.  Соответственно, ни она, ни остальные не погибли. «Это всего лишь последствия… чего-то», — мысленно отметила Миран и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, готовясь принять более необходимое ей в данную минуту вертикальное положение.
   Проходивший мимо легионер, чьего имени магичка не знала, ухватился за её руку и помог ей подняться, что, впрочем, получилось слегка иначе — Миран практически прыгнула на ноги. Всё ещё касаясь лба, она оглянулась вокруг и подняла лежавший на земле посох — единственное, на что она могла положиться в те минуты, когда магической энергии уже ни на что не оставалось. Следом, надёжно обвив древко своего оружия перенапряжёнными ранее пальцами, она осмотрелась по сторонам, придавая преимущественное значение людям, а не вещам. Все, кого она знала поимённо, были целы, но то, что отряд уменьшился в количестве, бросалось в глаза само собой. Вспомнив о раненных, эльфийка, не сходя со своего места, отыскала взглядом бронто и тех, кто был на него водружён. Из возгласов, раздававшихся во время сражения, она знала, что маг-целитель мёртв. Всё, на что они сейчас могли положиться, были зелья и снадобья, но сама Миран ими не располагала, поэтому раненным полезной быть не могла. Хотелось надеяться, что кто-то что-то непременно придумает: скверно было бы отдавать Глубинным Тропам тех, кого они вытащили из-под ударов ша-бритолов и бойких креталей.
   Вернув себе способность видеть столь же ясно, как и прежде, магичка присмотрелась к ведущим личностям экспедиции, очевидно не ставшим тратить время попусту — они уже собрались в маленькую группку и поспешно что-то обсуждали. Подобравшись поближе, Миран поняла, что речь идёт о том, что половина отряда останется, в то время как другая продолжит путь. Страж-Командор, вопреки ожиданиям магички, высказался за то, чтобы остаться — и, зная нрав Героя Ферелдена, вряд ли кто-то стал бы пытаться переубедить его. Он ещё не договорил, как магичка словила себя на мысли: а как хочет поступить она сама? До этого её действиями руководила необходимость — она делала то, что нужно было делать, — но в чём заключалось её личное желание? Хотела ли она сунуть голову в пасть ещё большей опасности или предпочла бы остаться там, где было столько всего неизведанного, а вместе с тем и, казалось бы, безопаснее? Эти размышления могли бы запутать её, если бы не чёткая убеждённость Миран: когда она говорила с леди Тревельян о войне с Фен'Харелом, то чётко дала понять, что не станет отступать перед сложностями, какого бы толка они ни были; и теперь, когда самым разумным казалось взять паузу и остановиться, эльфийка была уверена — делать этого она не станет.
   Заявлять об этом ей, впрочем, не пришлось: её заочно причислили к тому немногочисленному отряду, который должен был продолжить путь. В него входили: король Алистер, златоглазая ведьма, ловкачка Мархев и прячущий глаза под краем своей странной шляпы Коул, а также Варрик и Дагна, оба выглядящие куда живее, чем прочие члены их группы. Именно к последней и подошла магичка, когда стало понятно — дольше задерживаться нет никакого смысла. Гномка уже делилась своими впечатлениями с окружающими, и эльфийка прислушалась к ним, но её отвлёк держащийся чуть в стороне Элрик. Глядя на него теперь, Миран вдруг осознала: она ощущает его как-то по-другому. Нет, никаких чисто физических оснований тому не было, но что-то неуловимо изменилось в её вдруг обретённом товарище, и болтать с ним как прежде она бы уже не смогла.
   Не став прощаться с ним, магичка отвела взгляд и двинулась вслед за остальными.
   Безлюдный тейг казался одной огромной и безумно опасной ловушкой, а ещё — полуоткрытой шкатулкой с множеством загадок внутри. В эльфийке всё ещё гулко стучало пережившее невероятное сражение сердце, и мысли об этом не позволяли ей ни на миг расслабить хватку, которой она удерживала в руке посох; тем не менее, это никак не влияло на то, что в действительности Миран была восхищена тем, что её окружало. С опозданием она поняла, что оставила свои пожитки у летописца, так что пришлось приложить все усилия, чтобы запечатлеть в памяти то, что нельзя было доверить более надёжной бумаге — но даже в таких условиях эльфийка не отчаивалась, так как была уверена: всё это было слишком необычно, чтобы суметь позабыть даже спустя время.
   Ворочая головой, Миран в молчании прошла несколько улочек, держась практически позади у остального отряда, но не замыкая его. От размышлений её здорово отвлекал шум: откуда-то поблизости раздавался тяжёлый грохот и звук, отчётливо напоминающий лязг металла. Некоторые из идущих вперёд  переглянулись между собой, в том числе и эльфийка с чаровницей, но в такой обстановке говорить ничем не обоснованные глупости не хотелось, а правдоподобные версии выстроить они пока ещё не успели. Да и нужно ли было что-то измышлять, если было понятно — скоро они всё увидят сами?
   Открывшаяся глазам картина поражала той силой, что передавал её вид. Источником шума послужило целое здание: огромное, явно выделяющееся среди остальных и практически точно являющееся центром всего тейга. Взгляд приостановившейся Миран обрисовал лириумные жилы, сплошь затянувшие его, и протекающую сквозь него воду, насыщенную лириумом. Помимо прочего это здание выбрасывало вовне целые столпы пара, так что тейг мгновенно преображался, превращаясь из чего-то необитаемого в кипящего деятельностью.
   — Там литейная! — Голос Дагны тотчас приковал к себе внимание дошедших до этого места.
   Храбрая гномка, не теряя ни минуты, бросилась изучать всё, что не могли объяснить имевшиеся у неё знания, но тот факт, что она либо не заметила, либо проигнорировала то, что из некоторых окон на них в ответ глядели уже виданные прежде насыщенные голубые глаза, перевешивал чашу весов с экстраординарной предприимчивости к непозволительной беспечности.
   — Осторожно! — только и успела воскликнуть Миран, с некоторых пор остро реагирующая даже на мельчайший намёк на опасность.
   К счастью, Мархев удалось оттащить чаровницу назад, а магичка, не долго думая, возвела ледяную стену между членами отряда и зданием. Быть может, это и было неуместным с ей стороны, но кто из тех, кто был сейчас с эльфийкой, мог бы её упрекнуть? Ведь обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду — а Миран было предпочтительнее потратить немного своей магической силы, чем дать врагу задеть своими ударами хоть бы и только одежду на её соратниках. [icon]https://funkyimg.com/i/2RTbj.png[/icon]

+4

20

Грэхэм крушил нападавших своим мечом, совершенно потеряв рассудок, как это и бывало, когда он входил в режим берсерка, причем даже появление могучих, защищенных толстой шкурой животных со странными рогами над головой не смутило Стража. Будь Тарис “в сознании”, он бы, конечно, подивился такому необычному (и смертоносному) образцу фауны Глубинных Троп, с которым он еще никогда не сталкивался, но в данный момент ферелденцу было все равно кого бить. Впрочем, бой был трудным, и даже увеличенной яростью берсерка силы и выносливости начинало не хватать.
    В какой-то момент Серый Страж остался один на один со зверем. Грэхэм издал громкий рев и кинулся на него, стремясь нанести быстрый удар снизу вверх по горлу, но животное, предупрежденное воплями, отпрыгнуло и боднуло его рогами в лицо, повалив на спину. Тарис перекатился, избегая отвратительных звериных челюстей, и попытался снова пронзить шею, но тварь отпрыгнула, с другой стороны, дав Стражу возможность подняться. Грэхэм почувствовал привкус собственной крови на языке и рассвирепел еще больше. Они с животным бросились друг другу навстречу, но в этот момент вспыхнул яркий магический свет, ослепивший и оглушивший даже Тариса. Грэхэм потерял ориентацию и завалился набок, подсознательно ожидая удара зверя, но тому, видимо, также досталось, поскольку атаки на Стража не последовало. Последней мыслью Грэхэма, перед тем как на короткий отрезок времени потерять сознание, было желание укрыть Миран - ему казалось, что он тянул к ней свою руку в окровавленной латной перчатке.
    Когда через пару десятков секунд Грэхэм пришел в себя, он понял, что ему не померещилось - рыжая эльфийка действительно лежала напротив, без сознания - должно быть они непреднамеренно оказались рядом в суматохе боя. Тарис фыркнул, разбрызгав собственную кровь, обильно растекшуюся по всему лицу, приподнялся и бегло огляделся: вокруг были трупы нападавших и их собственных соратников, кое-кто еще шевелился, а самые крепкие (или оказавшиеся дальше всего от магического взрыва - кстати, что это было?) уже помогали раненым и сносили уцелевших к бронто. Страж нашел переданный ему Коулом шлем, снова нацепил его на голову, но предварительно снял латную перчатку и попытался обтереть лицо ладонью, отчего та стала неприятно липкой. “Хорошо, что под шлемом не видно лица - вид у меня сейчас наверняка не самый дружелюбный”.
    Когда Миран начала приходить в сознание, Тарис - теперь окончательно убедившийся, что с ней все в порядке, - принялся искать раненых и собирать их у импровизированного лазарета - также, как и остальные менее всего пострадавшие воины, - но краем глаза он все время смотрел в ту сторону, где осталась эльфийка - ровно до тех пор, пока она не поднялась на ноги, не без помощи оказавшегося поблизости легионера. Грэхэм осмотрелся еще раз, примечая уцелевших или отсутствие тех, кого он мог знать: Страж-Командор и король уже оправились от магического взрыва и организовывали оставшееся войско. Тарис видел мелькавших среди выживших Морриган, Мархев и Хардинг; Рейнхард хоть и выглядел уставшим, но излучал непривычную для его привычного состояния энергию. Грэхэм не разглядел лишь Коула, но почему-то он был уверен, что с белобрысым парнишкой все в порядке.
    Тарис старался держаться подальше от более высоких по званию собратьев по ордену в лице короля Алистера и Айдана Кусланда, чтобы у тех не возникло желания навязать ему какой-то приказ, который разъединит его с Миран, за которой Грэхэм решил отныне приглядывать, но все чуть не получилось с точностью до наоборот. Когда их отряд, в котором Тарис также разглядел живых Коула и Варрика, покинул основную группу, Страж еле успел их найти взглядом до того, как они скрылись из виду. Он двигался за ними в глубины тейга, держась чуть поодаль, но не делая при этом вида, будто он следит за ними. Ферелденца поразила окружавшая его архитектура - Грэхэм никогда еще не встречал такого стиля, который помимо прочего выглядел очень... древним. 
    Несмотря на всегда царящую под землей темноту, в помещениях, по которым сейчас шел Серый Страж, было достаточно светло - пронизывающий стены лириум давал достаточно света, хоть и придавал всему несколько потусторонний оттенок. У Грэхэма даже развилась легкая паранойя, будто за ним кто-то следит, но подтверждений этим ощущениям у него пока не было. Тарис постепенно сокращал расстояние с основной группой - он даже смог разобрать возглас гномки-чаровницы о том, что они приближались к литейной. Дальнейшее произошло довольно быстро: Миран - ведь больше этого сделать было некому - отгородилась от здания ледяной стеной, тем самым подтверждая подозрения Стража, остальные члены отряда приготовились к атаке, а Грэхэм одним рывком оказался возле них, так и не придумав обоснования своему появлению. Впрочем, ситуация складывалась таким образом, что в ближайшее время, вероятно, никто его и не потребует.

+2

21

Это было жутко. Странные неизвестные существа. Но Мархев ощущала странное спокойствие и какой-то холодок в груди. Нет, это не то, что было в Адаманте. Там было страшнее. Там было непонятно. А сейчас... Да, эльфийка не видела таких раньше, да, она их не помнит. Но это - звери. Обычные звери. Если им вспороть глотку - они захлебнутся кровью. Если выстрелить в глаза - ослепнут. Если попасться под зубы - убьют. Всё просто. И поэтому было проще. Мархев хотя бы знала, чего ждать.
А уж под чуть прохладной ладонью Коула было совсем не страшно. Друг был рядом - это самое главное. Они вновь прижали ладони к боку бронто, увереннее ведя бедолагу прочь. Коул нервно мотал головой - его тянуло помогать. Так многим нужна была его помощь. Так много боли. Смерти. Но в этой нервной кутерьме, в кровавой мясорубке боя, разве можно побежать к кому-то в первую очередь? И он оставался рядом, ведя бронто вместе с Мархев прочь.
— Они уходят в Камень. Что-то... нарастает. Что-то грядёт, - бормотал Коул. С ним редко такое происходило. Нет, раньше это было нормой, но после той истории с амулетом он стал гораздо реже... Бормотать. Это было необычно, воскрешало старую память. Эльфийка дёрнулась плечом, но молчала, концентрируясь на том, чтобы побыстрее увести бронто и, в случае чего, присоединиться к бою. Но этого не потребовалось. Мархев почувствовала, как её схватили за локоть, висок уткнулся во что-то мягкое и тёплое, в ухо застучало сердце, плечи оказались в тёплом плене. На неё опёрлась какая-то тяжесть, будто накрыла... А потом мгновение тишины, и яркая вспышка света. Но Мархев успела зажмуриться в этот момент. Последнее, что она помнит - ритмичный стук в ушах, и желтоватый свет, пробивавшийся сквозь тонкость век.

Как долго она была во тьме помутнённого сознания? Она не была уверена. Она почувствовала тяжесть на плечах, когда смогла разлепить веки. Она не была уверена, что это было, но, с трудом приподняв голову, смогла разглядеть, куда все смотрели. На того гнома-летописца, чудом пережившего столько жутких испытаний. Удивительно...
Но что с другими? Неужели так легко? Она попыталась приподняться и тут окончательно поняла, что за тяжесть придавила её - на плечах безвольно и слабо висели руки Коула. Парень уже не был так чувствителен, как прежде, но за секунду до вспышки всё же понял что-то. Понял и попытался оградить Мархев от этого. Эльфийка тепло улыбнулась и чуть потрясла Коула за плечо. Тот был ослеплён и будто оглушён. Но всё же стоять мог, и это радовало. Все вокруг видели это, все вокруг это пережили. Медленно поднимались выжившие, пытались двинуться раненные, мёртвые... Что же, они были мертвы.
Мархев пригляделась и подметила, как прятались в темноте их противники. Как стояли застывшими статуями хищники. Они были мертвы? Они были оглушены? Что это было? Мархев не знала. Но она понимала: пусть это какая-то извращённая гномья магия или рецепт заморозки чьей-то бабули - это не важно! - оно было способно помочь. И это спасло их жизни.
Мархев и Коул подобрались к группе. Все постепенно приходили в себя, проверяли мёртвых, помогали живым. Зашёл разговор о продолжении пути. На самом деле, эльфийка бы предпочла бы отдохнуть, но ей казалось, что опасно было бы вот так расслабляться. Им было подарено время, но не безопасность.
Она с уверенностью вызвалась с группой, что собиралась продолжать путь.
- А ты? - спросила она Коула. Тот кивнул, улыбнувшись. Кажется, в этой улыбке скользнули смелость и упрямство. Он всё ещё был человеком. Мархев это грело. Она улыбнулась в ответ.

И они отправились. Шли уже аккуратнее, будто прощупывая путь перед собой руками. Мархев шла одна из первых. Ей казалось, что она идёт по болотам. А ещё она знала, что если надо будет разведать местность - она побежит вперёд. Ведь в том её работа. Эльфийка была к тому готова. Они двигались вперёд, пока перед ними не открылось огромное здание. Его окутывала светящаяся лазурной синевой сеточка лириумных жил. Это было красиво и пугающе одновременно.
- Там литейная! - то была Дагна. Исследовательница уверенно двинулась к зданию, но была ли это хорошей идеей? Ну, конечно же, нет! Ведь Дагна даже не подметила лазурные точки глаз. До ужаса знакомых глаз. И в подтверждение за спиной кто-то вскрикнул об осторожности. Мархев не совсем поняла.
- Ша! - вырвалось из уст эльфийки. Она бесцеремонно схватила Дагну за шкирку и утащила её назад. И как раз вовремя - прям перед носом гномки выросла стена изо льда. Кажется, кончик её обуви успел покрыться инеем. Но это было не важно. - Куда поперёк лезешь! По этикету разведчики идут вперёд!
Последнюю фразу Мархев проворчала не громко, но часть группы её точно слышала. Эльфийка перехватила лук и наложила стрелу на тетиву. Тонкая струна смертельного инструмента натянулась, оперение прижалось к щеке. Мархев готова. А рядом блеснуло лезвие кинжала. Готова к бою была не одна она. И это держало их в кромешном мраке.

+3

22

Так глубоко под землей, на старых тропах, прежде служивших лишь "полостями", после - заполненных и изрезанных трудолюбивым народом, долгие-долгие века царила покинутая, сонная тишина. Даже дети отринутого народа здесь появлялись боязливо. Но те, кто оставались, памятуя остатками сознания о том, как должно быть, скоро становились действующими так, как надо.
Только вот эта надобность диктовалась не великой волей спящих, а отголосками теней из общей Купели.
И не было тому разумного обьяснения. Как не было разума, уложившегося бы в строгую геометрию узоров разрушенных городов...

Ша-бритолы знали, что они - это о "Защищать". Смутные ощущения иных чувств почти не касались песни, вплетенной в их сознания. Те, кто появлялись на территориях, что нужно было защищать, были опасностью. О двух ногах, четырех, восьми, без ног - не важно. Опасности не должны были случаться с этими местами.
Свет лириумного потока и тьма самых глубоких каверн - такими и были вариации действий одурманенных навсегда: или то, что должно быть, или то, что следует устранить. Без чувства долга, на чувстве необходимости, сильнее, чем звериный голод.

Страх не пришел, даже когда Великую Песнь молодым голосом разделила двуногая опасность, превратившаяся в то, чему следует поклоняться, слушаться, ведь Песнь её звучит вдвойне понятнее, пусть и не спокойно - сварливо. Ша-бритолы, во тьме разбитых склепов своего разума ощущали как это "сварливо", и, благоговейно принося ей дары, боялись, не боясь гнева, как могли они не-бояться.
Поэтому сейчас, в эти времена, тянущиеся для них неопределенно-долго и быстро, почуяв быстрых опасностей, приближающихся в Звучанию всё ближе, они собрались и напали.
Не хотели говорить Поющей, не могли хотеть.
Но она узнала. И пошла не за ними, но туда же.
И потому Ша-бритолы ударили по опасности сильнее.

Опасность била в ответ колючими обрывками лириумной мелодии - магией и жестокой сталью. Опасность ощерилась чужим светом - это то, что огонь верхний, далекого плотного не-неба, но высоты над площадями вечного камня. Ша-бритолы не могли любить, но не любили ни пламя, ни магию этих закорузлых плевков лириума, ни сталь.
Будто их кто-то спрашивал о желаниях и любви.

Ша-бритолы могли стрелять, могли бежать в атаку.
Но они... медлили, застыв, пока кода их тишины звучала для единственной, имеющей право Карать и Диктовать.

* * *

- У меня нет ДЛЯ ВАС ответов. - Голос, дробленный эхом от всех изгибов естественных и построенных, этого пространства, звучал будто ниоткуда и всюду.
Обладательница его не спешила выходить из теней. Хотя, возможно, это и не было связано со страхом.
- Слои понимания сложнее, чем узоры на слюде. Ша-бритолы не желают зла. Они не умеют желать. Они умеют отгонять. Я это поняла и не гневаюсь. - Шорох. Бывшие некогда гномами, будто бы, подходят ближе к сгруппировавшемуся отряду. Мелькает мертвенный свет их радужек видящих во тьме глаз.
- Но вы пришли. Зачем тревожить, если помощи не будет? Кровь не загнать обратно в русла отворенных вен.

+4

23

Бóльшая часть отряда осталась с раненными, которые попросту больше не могли продвигаться вперёд. За их судьбу, казалось, можно было не волноваться, ведь с ними оставался Элрик, который одним своим присутствием держал исчезших в тенях ша-бритолов на расстоянии. С того момента, как летописец продемонстрировал отряду свою странную способность, отношение к невзрачному парнишке в корне поменялось: подозрительность в обращённых к нему взглядах сменялась заинтригованностью; тихие, заданные вникуда вопросы ( "что это? Что это было?") перебивались громкими восклицаниями Рауда ("парень,я так и знал, что ты непрост! Ахаха, получили, нажьи дети!") и восхищёнными распросами Дагны. Сам Элрик казался ещё более задумчивым и не особенно разговорчивым, и теперь, когда их отряд снова разделился, он молча стоял, глядя вслед уходящей Миран и прижимая к груди её пожитки, которые она так и не забрала у него. В прощальном взгляде молодого гнома проглядывала печаль столь глубокая, что казалось, будто он смотрит на Миран в последний раз.
  
  Морриган, Алистер, Варрик, Мархев, Миран, Дагна и Коул - в таком составе они продолжили свой путь, поминутно озираясь и оглядываясь то из предосторожности, то из восхищения. Всокре взору путешественников открылось центральное здание тейга Дамунд - исполинская литейная, о чём тут же сообщила восторженная Дагна. Но в то же мгновение вскрикнула Миран, взмыла вверх ледяная белизна магической стены, от чего Морриган решила, что древние гномы вновь напали; взвелись лук и арбалет, обнажился королевский меч, блестнули кинжалы, а руки ведьмы налились силой - её в запасе оставалось не так уж много, но последний свой бой она могла дать с фейерверками. Дагна ойкнула, когда Мархев выдернула её с передовой за свою спину, и первым делом смахнула ледяную крошку со своей карты. Однако враги всё ещё прятались в проёмах окон и чёрных провалах дверей, смотрели на продвигающийся вглубь тейга отряд, и ничего не предпринимали, держа всех участников экспедиции в постоянном напряжении. Но прежде чем ощетинившийся оружием отряд продолжилсвой путь, каждым шагом пробуя его на опасность, воздух вокруг них зазвенел эхом женского голоса. Варрик, узнавший этот голос, прочистил горло, опустил готовую к битве Бьянку и вышел вперёд, поравнявшись с Мархев.

- Хранительница! Клянусь, я не верил, что когда-либо снова услышу тебя.  Я знаю, что у нашей породы с гостеприимством туговато, но прошу,  хотя бы выслушай нас. Ведь если целая куча наземников притопала в такие глубины в поисках одной-единственной гномки, то наверняка на это есть веская причина, да? - Тетрас оглянулся вокруг, запрокинув голову и выискивая взглядом ту, к которой обращался. Ему, конечно, всё равно кому сказы сказывать, но видеть лицо собеседника всегда как-то спокойней. 
  Варрик три недели делил с Валтой опасности совместного похода, скудеющий паёк и задорную перекличку с почившим Ренном, но он вовсе не был уверен, что та Валта всё ещё жива. Прошло достаточно времени, чтобы это место сумело изменить её до неузнаваемости: даже обыкновенные шахтёры со временем крышей едут в глубинах Троп, что уж говорить об одинокой хранительнице, которая непонятно как выживала в таких затерянных местах. А ещё+ потравившись лириумом, есть шанс потерять память, так что вспомнит ли она разговорчивого гнома, чей арбалет так напоминает те, которыми пользовались ша-бритолы? Варрик не стал гадать, продолжив свою речь и указав на стоящих за его спиной спутников оттопыренным большим пальцем:

  - Это король Алистер из Ферелдена, агенты Инквизиции Миран и Мархев, чаровница Дагна, колдунья Морриган, а Коула ты знаешь. По правде говоря, если мы пришли к тебе, то всё потому, что выбор у нас невелик: всем миром помереть от рук одного древнего плохиша или найти союзника, что будет так же силён, а может и сильнее. Мы в тупике. Больше нам не известно о силах, которые могли бы равняться с нашим врагом. 

  Варрик подумал, что звучит это почти столь же безумно, как и затея соваться на Глубинные Тропы, чтобы остановить землетрясения. А теперь он ещё приволок с собой пёструю ораву, в составе которой затёрся аж целый король. Да и сам Тетрас теперь - не хер с горы, а Наместник Киркволла, оставивший своё уютное кресло, чтобы сгинуть в центре мира. Но не потому ли он Наместник, что таким вот кривым образом пытается защитить свой вздорный город и выполняет возложенные на него обязанности? Крякнув и почесав в затылке, Варрик добавил:- А враг наш... думаю,тебе лучше объяснит моя спутница. Морриган?.. - он оглянулся на ведьму и нахмурился – она явно было не в себе. И без того бледнокожая, колдунья совсем побелела с лица и стояла, опираясь рукой о плечо Миран. Она не могла полностью сосредоточиться на том, что говорил Варрик невидимой хозяйке этих мест, потому что в разум Морриган непрошенно просочились голоса Служителей. Сердитый змеиный шёпот на древнем эльфийском наречии обличал:

"Бездушные.
Никчёмные.
Они должны быть забыты. 
Грязь под ногтями мироздания.
Их смерть - одолжение нашей вселенной"

  Обычно Морриган могла заставить их утихнуть, но теперь у неё не получалось. Древние нашёптывали ей, заражая своим  раздражением. А потом она ощутила густой запах сырой крови, а перед её внутренним взором расплылись золотые сферы, пересекаясь, схлёстываясь и обрастая зелёными лозами. Понадобилось некоторое время, чтобы прогнать наваждение. Холодная ладонь в тонкой перчатке сжимала плечо Миран, которая за неимением посоха оказалась самой близкой опорой и вещным доказательством реальности. Алистер смотрел на женщину с беспокойством, но вновь прикоснуться к ней при свидетелях не смел. И всё же ощущения его поддержки и заботы было достаточно, чтобы, взяв всю свою волю в кулак, угрюмая и бледная Морриган проигнорировала голоса в своей голове и заговорила:

- Наш враг... некогда он был врагом Камня и всего гномьего народа, - наконец произнесла ведьма, едва заметно тряхнув головой словно бы в попытке вытряхнуть из мыслей назойливый шёпот. - Я знаю о том, что делали охотники из поднебесья тысячи лет назад, но помнит ли об этом Камень или воды тысячелетнего сна стёрли её воспоминания? О тех, кто решил, будто сердце титана может быть добычей и трофеем. О тех, кто называл твоих детей бездушными животными. Один из эванурисов проснулся и собирается обрушить основы нашего мироздания. 

  Возможно именно здесь, под толстым одеялом земной коры спала мощь, способная погубить эвануриса. Сколько  лет Морриган искала её, ломая голову над тем, как погубить свою нелюбимую матушку! Будь Флемет жива  (в полном смысле этого слова) Морриган обязательно сообщила бы Валте  о Митал, чтобы взамен на силу обменять смерть своей матери. Возможно, тогда она могла бы поквитаться с древней небожительницой и развеять её душу на миллиарды эфирных частиц, отправив их обратно за Завесу. Возможно... Но старуха-Флемет всех обыграла. Её оболочка истлела, а потасканный временем дух распался надвое, чтобы  найти укрытие в душе старого друга и младшей дочери. Теперь, глядя в глаза собственному отражению, Морриган кривила винные губы в ироничной усмешке. Слишком поздно что-либо менять, но всё ещё можно поквитаться с Ужасным Волком, таким образом навсегда покончив с этим эльфийским недоразумением.
 - Мы ничего не знаем о титанах, - добавила Дагна, большими глазами оглядывая пустое пространство над головой и снова забывая о наказании Мархев не соваться вперёд. - Мы не знаем, как они относятся к древним эльфийским колдунам. Мы не знаем даже, чего именно у тебя просим, честно говоря. Присоединиться к нашей борьбе, поделиться каким-то знанием или силой...
- ...Но мы примем любую помощь, которую ты захочешь оказать, - торопливо дополнил её Алистер. - Или, возможно, мы можем оказать тебе взаимную услугу?.. 

+5

24

[indent]Всё-таки, она вышла перед взгляды наземников. Бледнее, чем прежде её могли помнить, в не столь аккуратной одежде, износившейся, но чистой. С куда более небрежной прической, без выражения интереса и любопытства во взгляде: теперь в глазах Валты было Знание. Горькое и, быть может, даже отравляющие знание. А потому радужки её глаз бликовали почти по-звериному, только отливая мертвецкой синевой.
[indent]Валта стояла на ступенях одного из давно опустевших зданий. Ранее, скрестила бы руки на груди или подбоченилась, теперь её руки свободно свисали, даже в ладонях бывшая Хранительница ничего не держала.
[indent]Слова Варрика тревожили её разум. Были слишком торопливыми и полными шелухи. Всё сводилось к просьбе о помощи. Гномка хмурилась, не понимая чего от нее хотят. Потом взгляд её медленно перетек на человеческую магичку.
[indent]Маги приносили больше всего вреда. Вгрызались в русла вен - из-за них. Убивали - по их слову и их велению. Уничтожали Их ради таких...

[indent]Слова мага ранили, будто то было заклятием. Валта отшатнулась и схватилась за голову.

[indent]Вверху, внизу, всюду задрожали своды и твердь - Титан услышал. Титан... был в ярости и боялся сквозь свой глубокий сон.
[indent]Сердце титана мерно и медленно измеряло вечность своим стуком и Титан планировал так делать ещё очень долго. Валта собиралась так быть с ним.
[indent]- Титаны не воевали с верхнемирными паразитами. Но ограждали себя от них. Проходы будут закрыты. Я... мы дадим вам уйти, но после все проходы будут закрыты. Ни одна кирка не пробьется сюда. Ко мне. К нам. Вы предупредили, мы слышим.

[indent]Валта развернулась, собираясь уйти:
[indent]- Бороться с теми, кто выдирает твое сердце, пьет твою кровь... невозможно, если они уже в теле. Титанов защищали. Но после паразиты обрушили своды и арки, по которым лилась Песнь, стали лишь Глубинными Тропами. Титаны больше не поют. Те, кто пил их, боялись лишь одного - что кровь станет красной и обретет злую волю. Отражение их собственной алчности и злобы.

[indent]Валта сделала шаг в тень, но осталась, укоряюще ткнув пальцем в сторону эльфийки.
[indent]- Павшие не вознесутся. Их Песнь не сотворяет больше ничего. Мы спим. Мы видим. Мы узнали. Мы закроемся и Песнь станет ещё глуше. Но если вновь мир станет цельным, не-сеченным половинами, я разбужу Его. И он очистит Тропы для Песни. И тогда вверху станет так, как будет Песнь.

+4

25

Ситуация стремительно ухудшалась, и Морриган чувствовала, как пугливой птицей трепещется надежда на помощь, готовая вот-вот покинуть их по одному неловкому движению. Варрик всё ещё пытался достучаться до Валты, самым убедительным из своих голосов объясняя, что гномам всего Тедаса придёт крышка, если восставший эванурис порушит Завесу, однако смысл его слов ускользал от ведьмы. Голоса  в её голове звучали громче, испуганней, злее — они чувствовали рябь на поверхности многовекового сна Титана, покоящегося на горячем лавовом ложе и укрытого толстым одеялом земной коры. Служители Митал не хотели пробуждения столпов земли, и Морриган понимала, что на то ещё больше причин, чем ей может представиться. Она подозревала,что пробуждение подобных сил ничем не уступит тому, что собирается устроить Солас, а Морриган много думала над тем, каким будет мир без Завесы. Что станет с ними со всеми, когда Тень обрушится на реальность, потопив её в волнах имматериума? У неё было несколько теорий на этот счёт, но даже в самых страшных своих снах Морриган не могла бы представить, что случилось бы с миром, проснись один из Титанов. Мир, отрезанный от Тени? Одна мысль об этом вызывала в ведьме отчаянный внутренний протест, однако теперь, когда гибель целого мира становится лишь вопросом времени, много ли у них было выбора? Когда-то давно она выбрала своей стезёй путь нейтралитета, пусть посередине - там, куда вели её законы природы. Баланс и равновесие - всеуравняющие, невероятные в своей сложности, но такие... хрупкие.
  Ведьма ощутила, с какой силой бьётся сердце в её груди. Она оглядела своих спутников, задержала взгляд на Алистере. Она больше не слышала, что говорит Варрик за звуком древнеэльфийского наречия, нарастающего вместе с её решимостью. Появление Бреши в прошлый раз взволновало спящего Титана, пока Валте не удалось успокоить его. Что сделает это существо, если узнает о том, что уже не одна-единственная Брешь прорвёт Завесу, но что Завеса падёт полностью? Протестующие голоса оглушали её, в горле пересохло, а руки от страха сковало холодом. Титан слышал её слова, и должен был услышать то, что она хотела сказать после. Но, возможно, то был единственный шанс заставить Валту услышать. Бледная, Морриган обернулась к стоящей рядом Миран и прошептала решительно:

- Скорее, приведи Элрика. Нам нужна его помощь.

  Ведьма не услышала голоса эльфийки, но увидела как та согласно кивнула, а потом поспешила обратно к задержавшимся позади спутникам.

- Коул, - Морриган обернулась к бледной тени светловолосого юноши, - будь готов.

Она ещё хотела сказать Алистеру хотя бы слово, коснуться его рукой, но на деле лишь кратко переглянулась с ним, гадая, последний ли это раз, когда она видит его? Привела ли она его к преждевременной смерти? Глупый храмовник, я ведь говорила тебе, что погублю тебя. Возможно, король ещё успел прочесть нежность и сожаление в мельком брошенном ему взгляде, но время утекало сквозь пальцы, не оставляя времени на прощания. Последнее, о чём думала Морриган, обращая золотой сосредоточенный взгляд Валте, был её взрослеющий сын. Силы Источника плескались в ней, взволнованные близостью шевелящегося во сне Титана, вскипали древней затаённой злобой, и ведьма впервые ослабила узды контроля, позволив живым воспоминаниям просочиться в этот мир.
  И голоса Хора взмыли к высоким сводам тейга:

- Бездушные. Никчёмные. Они должны быть забыты. Грязь под ногтями мироздания. Их сердца - наша нажива. Их смерть — одолжение нашей вселенной, -  голос Морриган потонул в потоке иных голосов, рвущихся из её груди. Золотисто-зелёный свет озарил женщину изнутри, просвечивая сквозь бледную кожу её лица и предплечий, глаза вспыхнули золотым огнём. Камень под ногами ведьмы побежал трещинами, и из них медленно ползли словно змеи растительные побеги. - Когда рухнут стопы земли — мироздание расцветёт и отчистится от грязи, и их владения перейдут нам. Но до того момента — пусть спят, замурованные в своих могилах. Пусть никто не разбудит их, пока не настанет наш час. Когда ложные боги падут, народ воспрянет.

  Зелёные лозы под ногами Морриган обвили её лодыжки, и на них появились крохотные почки, которые быстро набухали в крупные бутоны. Цветы подобные летнему закату раскрыли свои лепестки, и в воздухе разлился запах сладкого лимона, небесной глади, крови и духа умерщвления. Алистер при виде этого тут же поднял свой щит для защиты ведьмы, видимо, решив, что её могут счесть опасностью — ведь помимо этой странной гномки вокруг всё ещё прятались по теням ша-бритолы.
- Одна из великих уже пала, и Завеса начинает трещать по швам из-за сил Ужасного Волка, который хочет её обрушить. Демоны трапезничают на страхе, мир поглощает война, - продолжала Морриган, но теперь её голос пересилил голоса Служителей. Они яростно сопротивлялись, и ведьме пришлось приложить последние усилия, чтобы подчинить их гнев, загоняя обратно за задворки собственного разума, где они продолжали буйствовать. Свет, исходящий из-под её кожи постепенно угасал, а голос стал прежним - хриплым, глубоким и уставшим. - В прошлый раз одной лишь Бреши хватило, чтобы Титан ощутил боль и растрянность, но ты знала, что его должно успокоить.  Что же будет, когда падёт вся Завеса целиком? Зачем ждать когда станет слишком поздно, если можно предотвратить катастрофу раньше? Помоги нам сохранить баланс и равновесие, Валта.

  Зелёные лозы сморщились и опали к ногам ведьмы, а медно-закатные цветы увяли и почернели, превратившись в прах, который Морриган растёрла по покрытому трещинами камню подошвой. Ей очень недоставало посоха, хотелось осесть на пол и закрыть глаза, пережидая, пока исчезнет поселившаяся в черепе мигрень. Смертельная усталость навалилась на тщедушные ведьму, и ноги Морриган подкосились бы, не успей Алистер поддержать её за плечи.

+4

26

Встреча, как бы они к ней ни готовились, случилась внезапно. Только когда в ответ на мудрые и доброжелательные слова её спутников загрохотал — а на напрягшееся до предела внимание Миран это произвело как раз такое впечатление — ответ из темноты, эльфийка поняла: всё происходило совсем не так, как она себе это представляла. Спускаясь сюда, в эти глубинные подземные ходы, магичка не вырисовывала в своём уме какой-то план, который теперь вдруг обрушился — вовсе нет, — но, как и всякий живой человек, который цепляется за свою жизнь по тем или иным причинам, она вошла сюда не с пустым, точно белый лист, разумом, а с некоторыми предположениями, которые как раз-таки и не оправдались. Но чего, продвигаясь вперёд — казалось бы, без конца —  по сдавленной и холодной темноте, она ожидала? Другого приёма — как минимум. Сам тот факт, что их встречали, мягко выражаясь, как нежеланных гостей, но при этом демонстрировали свою осведомлённость, в некоторой степени злил Миран: быть встреченными с такой категоричной холодностью было сродни испытать на себе обвинения в преступлении, которое ты не только не совершал, но и пытался исправить вместо настоящего виновного. Более того, эльфийка не видела причин такому отношению — они ведь пришли просить о помощи... Просить, даже не требовать. Несмотря на то, что каждый из спутников магички выразился как нельзя лучше, наиболее близким было изложение чаровницы — Миран была настроена схожим с нею образом. Каждое произнесённое Дагной слово было будто бы подчёркнуто мыслями магички, появившимися, когда она осознала, что их цель — по крайней мере, физически — была достигнута. Как и гномка, она тоже не знала, кто такие титаны и как они относятся к эльфам, облечённым властью древнего полузабытого мира, равно как и не сумела бы сказать, если бы её спросили, за какой именно поддержкой они забрались так глубоко. Но, не так давно беседуя с леди-Инквизитором, следствием чего и стало её путешествие сюда, эльфийка позволила себе поверить: это их шанс. Не выдуманный, не эфемерный, не зиждущийся на самообмане, а самый настоящий шанс. Спуститься невесть куда, чтобы найти невесть кого — ну разве кто-нибудь из них пошёл бы на такое, если бы возможность заполучить столь требующуюся поддержку и сопутствующие всему этому многочисленные риски были бы хотя бы частично неоправданными? Конечно, среди них было множество сомневающихся, и довериться чему-то полностью — даже тому, во что ты, возможно, целиком и полностью веришь — не следовало, но магичка была уверена: в глубине души каждый из них рассчитывал именно на это — хотя бы на крошечную подвижку в непростой ситуации, сложившейся на поверхности. Но ведь Морриган была права: это не являлось проблемой только для мира, раскинувшегося под бескрайним небом. Это касалось их всех, всего мира целиком. Наверное, именно это в леденящем равнодушии отвечающей стороны и было воспринято эльфийкой тяжелее и неприятнее всего: её ограждённость от общей беды. Когда-то они уже сталкивались с подобным — во времена, когда на небе разверзлась зелёная воронка, взглянуть на которую и оценить всю бедственность положения мог любой желающий, но даже тогда леди Тревельян пришлось убеждать некоторых особо упёртых в том, что им всем было необходимо сплотиться; а ведь ситуация была таковой, что любой здравый человек должен был сам бежать на выручку Инквизиции. Теперь, столкнувшись с грозной отповедью потенциального союзника, магичка молча гадала: насколько громкими должны быть звоночки конца света, чтобы населяющие этот мир наконец поняли, что это касается ровным счётом всех, а не просто кого-то в отдельности?
   Прожив столько времени среди привыкших темнить уже с пелёнок орлесианцев, Миран не чувствовала, будто им удастся договориться, и это пугало. Ладонь златоглазой ведьмы, лёгшая ей на плечо, подсказала, что дело, возможно, даже ещё больше дрянь, чем могло бы показаться на первый взгляд, тем не менее магичка не позволяла себе окончательно пасть духом. Она была растеряна — это было странное, непривычное для неё чувство, грозящееся поглотить её целиком, но присутствие людей, которых эльфийка знала — кого-то лучше, кого-то чуть хуже — уберегало её от этого. Не вступая пока в разговор, в котором её участие прямо сейчас вряд ли что-либо изменило бы, Миран просто оглядела своих спутников, стараясь при этом не ворочать головой. Если случится так, что здесь они примут бой — наверное, стоило бы добавить, что последний, но она даже в мыслях не хотела припоминать этого слова, — то в какой всё-таки изумительной компании… Храбрый король Ферелдена, прошедший такой нелёгкий путь и научившийся тем самым служить своему народу, за что его искренне любили и уважали; холодная Морриган с горячим вихрем в груди, в чьей голове сплелись такие тайны этого мира, что иной учёный и не нафантазировал бы нечто подобное; искусный в стольких историях Варрик, чьё главное достоинство — если верить тому, что говорят другие — заключалось в его умении по-настоящему, со всей верностью и отдачей, дружить; молчаливый Коул, заботившийся в пути о, казалось бы, неразумном бронто и несущий в себе трогательную искру многими отринутой человечности; ловкачка Мархев, чьи руки никогда не дрожали, какой бы противник ей ни встретился, и чьи стрелы всегда неизменно попадали в цель; и, наконец, Дагна — остроумная, невероятная во всех отношениях чаровница, самой своей жизнью доказывающая всем окружающим, что единственные преграды, которые человек не способен переступить, это его собственные. Что же касалось самой Миран… Боевой посох по-прежнему был при ней, как и решимость. Когда-то давно, будучи заточённой в Кругу Магов, она жаждала свободы — и вот, получила её. Сюда магичку привёл не случай, не сухая необходимость и не чья-то чужая воля, а личное желание защитить то, что ей дорого. Если развяжется бой, она несомненно приложит все свои силы и навыки, чтобы не посрамить своих спутников, которые тоже будут биться до последнего. Возможно, напоследок она даже сумеет показать всем потерявшим память подземным придуркам, что такое эльфийский боевой маг. Зрелище обещало быть пусть и недолгим, но запоминающимся...
   Но, похоже, в ближайшие минуты этому не было суждено случиться.
   — Буду быстрее ветра, — пообещала Миран, даже толком не дав шёпоту Морриган оборваться, но ведьма, по всей видимости, её не расслышала — впрочем, это было такой мелочью, что на это не обратила внимания даже сама эльфийка.
   Развернувшись, она побежала обратно тем самым путём, которым они пришли сюда. Первые шаги ощущались как нечто непривычное — ноги будто затекли от стояния, но магичка преодолела это и развила скорость. Ещё до того, как покинуть свою группу, она ненароком столкнулась плечами с одним из её членов — металл наплечника столкнулся о чужой. Миран оглянулась на ходу, взглянув в спину оставшегося стоять мужчины, судя по доспеху — Серого Стража. Несколькими метрами спустя ей это показалось странным, ведь все члены ордена, за исключением короля, остались вместе со Стражем-Командором. Неужто у оставшихся что-то случилось, и Айдан прислал кого-то сообщить об этом? Возможности развернуться и побежать обратно у эльфийки не было — точнее, таковая имелась, но она не решилась бы её использовать. У неё была цель — добраться до Элрика, — и взваливать на себя другие проблемы, решая эту, означало бы не преуспеть в решении ни одной.
   Дорогу до места, где остановилась часть их отряда, не ставшая углубляться в древний тейг, Миран помнила хорошо — она ведь всё запоминала, когда шла по ней в первый раз. Всё вокруг, куда ни взгляни, отвечало ей напряжённым молчанием. Сама магичка ощущала себя сорвавшейся с одного из уступов над обрывом и летящей, но не вниз, а к намеченной цели. Она пообещала ведьме, что будет быстрой, насколько это было возможным, и сдержала слово. Казалось, даже то, что она провела всё своё детство в беготне, было своего рода подготовкой к подобным ситуациям.
   Когда впереди показались люди, магичке почудилось, что сейчас её ноги подогнутся и она подъедет к ним на коленях, но этого не произошло. Её появление было встречено аккурат так, как это сделала бы сама Миран, если бы осталась с ними, а её роль исполнял кто-то другой: с настороженным удивлением во взгляде. С одной стороны, ей хотелось ещё на подходе заорать, сделав известным всё, что произошло с отрядом, ушедшим вперёд, но с другой — это лишь спутало бы умы тех, кому сейчас как раз больше всего была необходима трезвость рассудка. Взглянув на них, эльфийка вдруг поняла, что не знает, что с ними всеми станется, если действительно развяжется сражение: эти люди были не менее храбрыми, чем те, что ушли вперёд, но с ними были раненные, которые не могли сражаться, но которых в то же время никто не бросил бы. Всё шло к тому, что выход у них был один: договориться.
   — Салрока! — воскликнула магичка, завидев светловолосую макушку среди других легионеров.
   Летописец тотчас откликнулся на её зов, выступая из-за одного из гномов, которые некогда неохотно принимали его в своём кругу, а ныне относились к нему не хуже, чем к остальным своим. Взгляд Миран выхватил её собственный рюкзак, свисающий с плеча гнома. «Не может быть…» Неужто всё вокруг настолько захватило её, что эльфийка забыла о своих записях — той вещи, из числа материальных, которыми она в этом путешествии дорожила больше всего? То, что они не затерялись, было удивительным. Она обязательно поблагодарит за это Элрика, но не сейчас, когда у них было столько других тем для разговора.
   — Нам позарез нужна твоя помощь, — полушёпотом выпалила Миран, оказавшись лицом к лицу с летописцем. Её пальцы тем временем потянулись к ремешку рюкзака, который она переняла у гнома, чтобы тот не мешал ему бежать со всех ног вместе с нею. — Многое пошло не так, как мы предполагали. Помогать они нам не намерены от слова «совсем».
   Последнее, глядя Элрику в глаза, она сообщила так тихо, что никто другой, кроме него, этого расслышал бы. Видя в его взгляде отклик, магичка выровнялась и переглянулась с находящимися поблизости членами отряда. Сохранять лицо в невероятных ситуациях было одним из тех умений, которыми жизнь в Орлее наделила её ещё в ранние годы, поэтому о том, что случилось и почему она была здесь, окружающие могли только догадываться — её выражение не сказало им ровным счётом ничего. Единственное, что позволила себе магичка, так это более осмысленно переглянуться со Стражем-Командором — он то точно должен был уловить, что стояло за её появлением; более того — именно ему предстояло подготовить остающихся к тому, что могло произойти.
   — Поспешим, — шепнула летописцу Миран и сорвалась с места.
   Ловкая и быстроногая, она могла запросто обогнать его, а потому сдерживала себя, поддерживая тот же темп бега, который демонстрировал ей Элрик. Нужно было отдать ему должное — он был словно драгоценность, которую обнаруживают шахтёры в сером, невыразительном камне. Честно признаться, и сама магичка при первой встрече не ожидала от него многого: он выглядел несмелым и тихим, словом — он был хорош в озвучивании имеющихся у него знаний и записывании поступающей информации, но эльфийка никак не предполагала, что он покажет себя личностью, способной удивлять тем, сколько всего в ней было сокрыто под слоем ложного первого впечатления. Он не был наделён той грубой, сотрясающей всё вокруг — словно камнепад — силой, с какой ассоциировались у неё легионеры, но обладал другой, не менее значимой: он умел поступать правильно, когда это было необходимо, даже невзирая на то, что такой путь пролегал сквозь невероятные сложности. Миран не знала наверняка, так ли это, но полагала, что от Элрика может зависеть большее, чем можно было представить. Это место, эта пугающая глубина изменили его — или наконец раскрыли, сделав тем, кем он всегда внутри себя являлся. Магичка пока ещё не знала, какими словами обозначить то, на что нынче был способен этот гном, но она была уверена, что за недели, проведённые под землёй, он стал ей другом, который, как и она, сделает всё, что в его силах, чтобы не позволить этому едва поднявшемуся миру рухнуть в забвение. Нет, — Миран покачала головой, — этого не случится. Не сейчас, когда живы и полны решимости столько людей, готовые его защищать — даже если придётся пробиваться сквозь толщу камня и делать это самостоятельно, без тех союзников, на которых они так рассчитывали.
   Впереди уже виднелись яркие отсветы литейной. Эльфийка переглянулась с летописцем и поддала скорости, вырываясь чуть-чуть вперёд. У неё на уме крутились картины мира поверхности, о котором она рассказывала Элрику, и было видно, что он думает о чём-то схожем. Быть может, она рассказывала о них совсем не зря, и это словесное касание позволит летописцу стать связующей нитью между двумя частями мира, напомнив хранительнице, что тот всегда был един?..
   И тогда всё, наконец, пойдёт как надо. [icon]https://funkyimg.com/i/2RTbj.png[/icon]

Отредактировано Миран (2019-10-21 17:41:06)

+4

27

[indent]Валта собиралась уходить, но изменившийся голос ведьмы заставил гномку вздрогнуть, обернуться. На миг по прежде безразличному лицу пробежала тень возмущения, даже гнева. Ша-бритолы напряглись, послышался холодный звук натягиваемой тетивы самострела, которую подкручивали механизмом.[indent]- Паразиты, упрекающие творцов земли в том, что они живут, не достойны...
[indent]Валта гневалась. По-настоящему, как та, что когда-то спорила с Ренном. Теперь гнев её касался других существ и был полон тревоги.
[indent]- Вы пришли угрожать? Ведьма с чужим голосом и чужой головой... воины. Не просители. Вы ничего не знаете о том, что было раньше. И о том, что стало катастрофой. Титаны спят. Их время ещё не пришло, а когда придет - мир изменится. Нам нет дела до тех, кто пришел напомнить о старых утратах. Кому помогать? Тем, кто пьет кровь и оскверняет плоть?! - Бывшая Хранительница вернулась на пару шагов к отряду. Маленькая, она казалась выше - столь сильным был её гнев, столь выразительной была поза и поднятый вверх упрямый подбородок.
[indent]- Вы пришли требовать... помощи? Титаны погибали из-за таких, как ведьма с чужими голосами. Ша-бритолы охраняли, когда стало уже поздно. А потом всё обратилось забытыми веками. С силой бороться можно только силой. Сотворенными Стражами. Титаны сильны там, где они есть. Это воры и убийцы приходили забрать их сердца. Превратить саму суть в игрушки в чужих руках. Сердце было расколото и очередной монстр нашел ему замену? Или он прислал вас за новым сердцем?! Это Сердце Вы Не Получите! - Топнув ногой. Раздраженно оборачиваясь лицом в сторону прохода, по которому бежали эльфийка и гном.
[indent]- Я сказала - уйдите.

+2

28

Внезапно, битва прекратилась, еще не начавшись и Грэхэм, видя, что даже король Алистер опустил оружие, последовал его примеру и опустил свой меч, впрочем, не торопясь прятать его в ножны. Страж обратил свой взор в ту же сторону, что и остальные, услышав женский голос, явно принадлежащий гномке, но звучавший… несколько странно. Тарис снова отступил на пару шагов от других и осмотрел застывшие фигуры, которые всего пару минут назад, казалось, хотели стереть их с лица земли. Гномка, обратившаяся к ним, не торопилась появляться на свет и Тарису это очень не понравилось, ведь это могло означать, что дарованная им передышка вполне могла оказаться обманным маневром, к примеру, чтобы подтянуть подкрепления. Грэхэм хотел обратиться с этой мыслью к Алистеру, но решил, что тот сам все прекрасно понимает и в его рассуждениях не нуждается.
    «Хм, что значит помощи не будет. Получается мы зря пришли?», - Грэхэм нахмурился при словах неизвестной фигуры. На самом деле, подобный ответ звучал вполне логично в свете недавних событий – друзей обычно не встречают шквалом арбалетных болтов. С другой стороны, Тарис надеялся, что это все было всего лишь недоразумением, что в них просто-напросто не признали союзников. Недоразумение печальное и кровавое, но на войне такое случалось и раньше.
    Когда Варрик выступил чуть вперед, Грэхэм чуть не проделал с ним то же самое, что Мархев недавно сделала с Дагной, да и если бы он стоял чуть ближе, то наверняка так и поступил бы. Однако, как следовало из его слов к Хранительнице, как ее назвал наместник, они были знакомы, что еще больше удивило Серого Стража. Конечно, по тому немногому, что Тарис знал достоверно, и куда больше по тому, что он знал по слухам, Варрик Тетрас был способен вытворить штуку, заслуживающую арбалетного залпа, но все же такое приветствие было бы слишком даже для его персоны. Тарису однозначно импонировала прямота слов этого гнома, Грэхэм хмыкнул неодобрительно лишь когда арбалетчик сказал, что без подмоги, им крышка. Серый Страж был совершенно противоположного мнения. Если уж они справились с Корифеем, то вряд ли их остановит какой-то эльфийский маг, хотя чутье подсказывало Тарису, что здесь все может быть не так просто…
    Когда взгляд Грэхэма скользнул по едва различимому лицу Алистера, Тарис, уловивший обеспокоенность в его выражении, проследил за его взглядом и также заметил, что с Морриган было что-то не ладное. Магичка схватилась за плечо Миран, а ее взгляд был чрезвычайно сосредоточен. Тарис забеспокоился, что женщина – буквально недавно спасшая весь их отряд вовремя поставленным барьером, - в данный момент могла вести какую-то другую, невидимую для взгляда остальных, борьбу. Серый Страж понял, почему ему подумалось именно это – он видел похожее выражение у тех, кто начинал слышать Зов. Наконец, видимо справившись с наваждением, Морриган заговорила и дальнейшее повергло Грэхэма в полнейшее недоумение.
    «Эванурис? Титаны и их сердца? Что здесь, демоны-раздери, происходит?!», - замелькали в голове Серого Стража быстрые мысли.
    Кто-то, по видимому Дагна, обмолвилась, что они сами мало знают о титанах, но Грэхэм даже не знал о каких титанах идет речь. Разговаривал ли с ними титан сейчас? Но ведь из слов Варрика явно следовало, что он когда-то лично знал эту Хранительницу. Грэхэм мало что понимал, но чувствовал, что попал в жернова поистине исторических событий, способных невообразимо расширить его понимание мира, при условии что кто-то подробно объяснит услышанное и происходящее. Вот только надо ли ему это все знать - в этом он был пока не уверен. "Меньше знаешь - крепче спишь."
    Тарис заприметил, что Миран о чем-то перешепнулась с Морриган, после чего первая развернулась и направилась прямо на него. Сердце у Стража резко забилось с такой силой, что казалось он слышал эхо его стука от стен. Рыжеволосая эльфийка действительно двигалась прямо в него, но Грэхэм словно окоченел и лишь в последний момент чуть подвинулся, тем не менее задев ее легко плечом. Перед лицом Тариса мелькнули серо-голубые глаза, мерцание которых лишь усиливалось в окружавшем их лириумном свете. Голос Хранительницы продолжал вещать, но Страж слышал лишь звук быстро удалявшихся шагов позади. По крайней мере так ему казалось. Когда он затих, Грэхэм, до которого удивительным образом дошел смысл сказанного гномкой, снял шлем, отбросил его в сторону и выступил вперед.
    - Закроемся? Спрячемся? – заговорил он на повышенных тонах, обращаясь к неизвестной ему лично фигуре. – Это действительно равнодушие и забота только о собственных делах - или банальный страх?
    Грэхэм сомневался, что поступал правильно влезая в дела, в которых он мало что смыслит, и возможно он не вполне отдавал себе отчет в том, что именно сподвигло его вылезти вперед, но было уже поздно.
    - Страх и надежда, что опасность минует если вы – кто бы вы ни были – спрячетесь в этих пещерах, словно улитка в раковину? Что если сила, в борьбе с которой мы просим помощи, потом просто разобьет эту вашу раковину и вышвырнет мягкое тельце под палящее солнце? Кто придет вам на помощь, если нас – всех, здесь собравшихся, уже не будет? Об этом вы подумали, мм?
    Тарис покосился на Морриган, которая, как показалось Серому Стражу, явно что-то задумала, но продолжил.
    - Мы предлагаем союз. Обыкновенный союз, потому что двое слабых сильнее одного сильного. Потому что только вместе, сообща можно выстоять, даже имея призрачные шансы.
    «При условии, что мы вообще на одной стороне…», - мелькнуло у него в уме и он, успокоившись, поднял свой ржавый шлем, но затем, скривив рожу и все еще трясущийся от внезапного приступа гнева, отбросил его в сторону. В этот момент, Морриган засветилась золотистым зеленоватым светом и Грэхэм отшатнулся от нее. Поначалу она произнесла достаточно странные вещи, явно не способствовавшие достижению их цели, но затем голос ее вернулся к норме и она привела новые, весомые аргументы. Тарис снова отступил на пару шагов назад, и стиснул зубы – ответ Хранительницы подтвердил его опасения. «Так вот оно что – они действительно думают, что мы такие же враги, как и эти эванурис!» Тарис почувствовал, что сейчас может произойти что-то нехорошее и рефлекторно принял защитную стойку. Сзади послышались шаги, но Серый Страж не смел обернуться, продолжая сосредоточенно всматриваться в темные фигуры в броне.

+4

29

Примчавшись к литейной в сопровождении Элрика, Миран будто бы наткнулась на невидимую стену. Как так могло случиться, что из всех возможных мест, где случайное стечение обстоятельств вновь свело бы её с Грэхэмом Тарисом, им стала именно невообразимая глубина сияющего лириумом подземья?..
    Вытаращив глаза от удивления, магичка смотрела ему прямо в лицо — одновременно такое знакомое и такое чужое. За всё время их разлуки она не раз гадала, свидятся ли они когда-нибудь (на деле же Миран всегда знала внутри себя, что это непременно произойдёт) и каким он будет тогда. Прибавится ли на нём шрамов? Останутся ли неизменными его черты? Будет ли он прежним — во всех отношениях — или совсем другим?
    Собравшееся в эльфийке напряжение привычным образом надавило на её магический резерв, так что кристаллическое навершие боевого посоха, древко которого она сжимала, моментально наполнилось клубящимся холодом.
  Миран резко отвернулась от Серого Стража. Его присутствие многое меняло, залатывая те пробоины в решимости магички, которые могли в ней возникнуть. «Я не погибну здесь, — думала она, подняв взгляд на так и не ставших их союзниками гномов. — Грэхэм не погибнет здесь». Этот страх преследовал её долго — ещё с тех пор, когда они были вместе. Собственная гибель пугала её не так сильно, как вероятность, что Грэхэм окончит свои дни под толщей равнодушного и холодного камня. Он принадлежал солнечному Ферелдену — и точка.
    Обращаться к тем, кто уже не раз отверг их, эльфийка не стала, посчитав это бессмысленным. Как бы сильно взволнована она ни была, её разум по-прежнему сохранял способность мыслить здраво, поэтому, не тратя зря своих усилий, Миран положила ладонь свободной руки на плечо летописца, остановившегося рядом с нею.

    — Салрока, — негромко произнесла она и, отведя застывший на несговорчивых гномах взгляд, перевела его на Элрика, — ты — единственный, на кого мы сейчас можем рассчитывать. Только в твоих силах переубедить их. — И глядя ему в глаза скорее мягко, чем напряжённо, она добавила после непродолжительной паузы: — Ревущие реки, стремящиеся к необъятному океану; их искрящиеся брызгами воды; сверкающие изумрудом леса и колосящиеся золотом поля; вьющиеся по заснеженным горам тропы; поражающие воображение своей роскошью дворцы и тёплые хижины с замшелыми крышами; надежда наземников и беззаботный смех их детей — Фен'Харел заберёт у нас всё, если твой народ не поможет нам.
    Пожав ему плечо, Миран опустила руку и покосилась на Грэхэма. Может быть, в том, что они оба оказались здесь, крылся некий особый смысл? Если так, то магичке хотелось верить, что он заключался в том, чтобы они вместе вернулись к дневному свету там, на поверхности, а не остались здесь навсегда — пусть и вдвоём.  

  Элрик развернулся к Миран, глядя на неё широко распахнутыми глазами. Между ними стыло гулкое молчание, но в этот раз причиной его молчания была не природная скромность.
- То, что ты описываешь звучит... впечатляюще. Я всё стараюсь, но не могу представить. Наверное, я хотел бы когда-нибудь хоть одним глазком, хотя бы на одно мгновение взглянуть на эту красоту, - светловолосый гном опустил взгляд к каменному полу, а потом снял тонкую ладонь Миран со своего плеча в свою руку - испачканную въевшимися в очерствевшую кожу чернилами и изрезанную пергаментом. - Теперь я знаю, что этому не бывать. Но если я могу сделать хоть что-то, чтобы сохранить твой мир, я приложу все усилия. 
 Поджав губы, Элрик вложил в руку Миран её вещи и, пройдя мимо Грэхема, направился туда, где происходил разговор с Валтой. 

***

  Под здешней землей было красиво. Страшно и странно, но красиво. Иначе, чем в Орзаммаре. Если бы кто-то спросил об этом Дагну, ей было бы сложно объяснить — как. Поэтому она, как истинный ученый, предпочитала восторгаться живописными руинами, но не рассказывать про собственные странные ощущения.  
— Подождите! — услышала Дагна чей-то голос, с удивлением опознав в нем свой собственный. Странная гномка злилась, и она имела право на это. Камень имел право на это. Но они — незваными пришедшие под землю, туда где всё им чуждо и ново — тоже имели право.
  Знать. 
  Хотя, наверное, не стоило обращать на себя внимание той, которая ушла от Камня столь далеко, что неясно кем она сейчас является. Бескастовая. 
—  Верхнемирные паразиты — это древние эльфы, так? — о, хорошо её не слышит Сэра — она бы долго смеялась над таким названием! — Но в этот раз они пробьются, вы не сможете закрыться — Фен'Харел не ограничится лишь надземным миром — он хочет поменять все. Титаны не проснутся. Титаны — умрут
  Все умирают, — неожиданно пришла ей мысль. 
  Но не так, — возразила той Дагна. 

  Мархев чувствовала себя растерянной. Настолько, что она опустила лук и сняла с тетивы стрелу. Как же так... Они проделали этот путь, оно должно было сработать. Но столько неудач. Одна за другой. Поступок Соласа. Потерянный Скайхолд. Что дальше? Что будет дальше? Мархев беспомощно посмотрела на Коула. Им отказывают. Это всё было бессмысленно?
  "А может и правда. Может будет лучше так, лучше, если завеса исчезнет... Может будет вернее. И может я... Мы... Действительно." 
Голос. Голос разума, голос, который внутри Мархев звучал ни то детскими капризами, не то сильным смыслом. Знакомые слова, который сворачивались в спираль. И взгляд пронзительно голубых глаз из под белёсой чёлки. Звон отброшенного в сторону шлема.
 
— Но мы ни в чём не виноваты... — негромко заметила она, когда страж замолк. — Мы ни в чём не повинны!
  Уже громче, строже. Эльфийка поднимает карие глаза и делает шаг вперёд.
— Среди нас те, кто не желал вам зла, не воровал у вас. Столько лет прошло, столько воды утекло. Мы хотим помочь! — голос словно очищается на этих словах. Таких знакомых. — И мы просим вашей помощи. А вы будете упрямо стоять на прошлом, на том, что сделали столько времени назад?! Не мы. Но отвечать за это теперь нам.
  Она фыркнула, дунув на кудрявую прядь, налипшую на лбу.
— Вы ничем их не лучше. Вы такие же, как они. ИХ наследники... — она чуть качнула головой, в сторону ведьмы. Мархев понимала, чьим голосом говорила ведьма. И знала, что они вернутся, что они вновь нанесут удар руками Соласа. И если гномка будет проявлять упёртость своих предков, то начнут с них, а закончат этими титанами. Страж, в сущности, уже сказал эту правду. 

— Почеркушка... ты ли это? - Варрик хотел вглядеться в лицо Валты, но она отвернулась. - Помнишь ли ты себя? Помнишь, как Инквизитор помогала тебе добраться сюда, и чего всё это стоило? Мы не пришли ни за чьими сердцами, лично я пришёл к старой знакомой, но теперь я не совсем уверен, с кем говорю... Нажье дерьмо, ни разу в жизни не поминал Камня, а теперь вот - прошу у него помощи, - иронично обронил Варрик. Его на поверхности ждал целый город, полный ничего не подозреающих об опасности людей, гномов, серокожих и эльфов. Он потому и сунулся опять под землю - слишком многое стояло на кону.

— Погодите, - оторвав обеспокоенный взгляд от побелевшего лица Морриган, Алистер обернулся на своих соратников, а затем посмотрел на уходящую Валту. - Валта, мы пришли без злого умысла и только за тем, чтобы просить помощи - не требовать. Мы забрались так глубоко и далеко потому что отчаялись. Мы устали и мы... - он снова мельком посмотрел в белое лицо ведьмы, которую удерживал одной рукой. Он наконец обрёл слабое бледное подобие семьи в лице её и Кирана, и теперь всё катилось к Архидемону в пасть. - ...мы напуганы. Я слышал, что гномы зовут Камень - Матерью. Если это так, то я смиренно прошу твоей помощи не только как король своей страны... но и как отец.

  Мимо короля Ферелдена мелькнула серая тень в огромной шляпе, и хотя Коул стоял от Валты на том же расстоянии, что и все остальные, она могла чувствовать его дружеское присутствие гораздо ближе. Её гнев ощущался так же ясно, как жар, исходящий от текущей лавы, - он истекал из старой раны, будто кровь, но рана была нанесена не самой Валте, а тому, кому она сострадала и чьей частью теперь была.

- ...Лириум поёт о прошлом, когда втравливает в камень воспоминания. В Орзаммаре хотели, чтобы я вычеркнула из них связь кузины Хароумонта с Хартией, но нельзя вычёркивать воспоминания из памяти - иначе мы не вынесем из прошлого никаких уроков. Мы не болеем нашим прошлым, как остроухие, через прошлое мы строим наше будущее. Ренн усмехается на мои слова, говорит, что из-за книг я много болтаю, но в его взгляде - одобрение. Изгнание уже не кажется таким уж страшным, - Коул говорил тихо, но голос его доносился до Валты шелестом пыли по камню. Он перебирал потёртые старинцы её собственной памяти, возвращая их к жизни, напоминая о том, во что Валта верила, чем жила и что ею двигало. - Мир с солнечной стороны никогда не оставит в покое и не забудет, даже если стирать ему память. Они пришли просить о помощи - слепые, чужие, юные, вас разделяет пропасть, но мост можно возвести. Они бередят раны, но они не могут навредить, они не опасны. Я не смогу убрать эту боль, никто не может, но в твоих сделать так, чтобы она больше не повторилась.

  Вновь наступило напряжённое молчание. Застывшие вокруг ша-бритолы не двигались, будто обратившись в камень, замерли члены экспедиции, и только одна фигура двигалась меж ними - низкорослый летописец-Элрик прошёл мимо Варрика и Алистера, поравнявшись наконец рядом с Коулом.

- Мы другие, но мы всё ещё Хранители, Валта. Прошлое должно оставаться в прошлом, и неправильно, что Фен'Харел пытается оживить его. Я думаю, мы должны помочь.

+4

30

Они стояли.
Под наведенными механическими арбалетами, вслышиваясь в треск прожилок лириумной смерти в наконечниках каждого из болтов.
Упрямились. Стояли. Спорили. Напоминали. Пытались убедить. Просили.
Они были живыми. Не застывшими тенями прежних лет, не бледной памятью, не долгом, оставшимся единой значимой вещью.
Их привело сюда слишком много чувств.

...титаны помнят, что такое чувства, но титаны спят и видят сны. Так было и будет. Потому что Песня мира звучит от первого крика и до последнего вздоха и мерный ритм, что дает ей силы - неслышимое, несуществующее дыхание и сердца стук спящих титанов.
Внизу, внутри их полостей зреют новые моря и новые вершины. Но ещё рано. Титаны спят, пока снаружи, по старой разверзтой коже и их пыли стираются и возводятся вновь страны, города, рушатся империи.
Титаны спят.
Но их пытается будить этот безумный наружный мир.

Валта почувствовала, что над верхней губой стало горячо, а виски разорвало ноющей болью - утерла ладонью кровь и посмотрела на того тощего мальчишку, что принес ей воспоминания о Ренне.
Ренн был с ней. Теперь. Другой - отголосок шёпота Камня. Но никто не услышит.
Бывшая летописец смотрела на Элрика, потом на встревоженных воинов и эльфов. Её дыхание было тяжелым, её мысли не были только её мыслями: это было как смотреть десятый сон во сне и не знать, когда всё закончится.

- Кровь... То, что имеет начало, имеет конец. Пьющие сердца умирают от крови. Кровь алая. Слишком громкая, слишком... кровь, которая получила свою волю. Злую волю, злую память обиды. Паразиты первыми отравили кровь титанов, сделали её красной. Это яд. Для всех. Нельзя спастись от того, чего нет. Мы не знаем. Мы не знаем как спастись от того... Но можно избавиться от тех, кто всё хочет разрушить. Титаны не помогут. Они спят. Ищите порченную кровь. Убейте тех, кто вырывал сердца. Только кровь умирающего сердца убивает бессмертных. - Кровь из её носа и не думала останавливаться.

- Не идите за нами. Поворачивайте. Здесь нет пути. Этот путь проложен ша-бритолами и ша-бритолы хранят его. Вы больше ничего не узнаете. Идите.

+4


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » I. Подземелья и титаны [Джустиниан, 9:45]