НОВОСТИ

06.07. 19 месяцев игры: жжем дальше!
19.06. Правило для неканонов!


Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » II. Подземелья и титаны [Джустиниан, 9:45]


II. Подземелья и титаны [Джустиниан, 9:45]

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

http://funkyimg.com/i/2RFHV.jpg

Подземелья и титаны: экспедиция.

Время суток и погода: темно, холодно, сыро. Добро пожаловать на Глубинные тропы.
Место: Глубинные Тропы под Штормовым Берегом, Ферелден.
Участники: Морриган, Миран, Айдан, Коул + основной состав экспедиции в нпс.
Аннотация: прошло вот уже несколько месяцев, как произошла встреча Эвелин Тревельян и хранительницы Валты. С тех пор у Инквизиции не получилось возобновить с ней контакт, а единственный известный ход в Источник - место, где находится сердце титана - оказался заблокирован неразгребаемыми завалами.   
  Однако не так давно скаут Хардинг сообщила, что им удалось найти и расчистить обходной путь, который, если верить некоторым указателям, проходит через неизвестный тейг и, возможно, ведёт к титану. Большая экспедиция, организованная совместными усилиями Инквизиции и короля Ферелдена, отправляется на Глубинные Тропы в попытке установить контакт с Хранительницей Валтой, чтобы попросить у неё помощи в борьбе с Фен'Харелом. Но единственная зацепка, которую оставила исчезнувшая Хранительница - это три страницы из её личного дневника, которые необъяснимым образом оказались в корреспонденции Инквизитора.

Страницы из дневника Валты

«Титаны существуют. Я поняла это сразу, когда откопала тот древний текст. Ренн усмехался, пока я читала. Не могу его винить, хотя сама ощутила, что правда окутывает меня тёплым плащом. Наша история в основном утрачена, и на Стене Памяти осталась только часть прошлого. Я знала, что было гораздо больше, и наконец нашла одну из утраченных глав.
Нельзя описать словами, насколько огромен на самом деле титан. Мне встретился такой большой, что взглядом можно поймать только отдельные части. Кто знает, сколько я бродила внутри его тела, даже не осознавая этого. На поверхности я слышала о драконах и великанах, но их размеры по описанию не сравнятся с размерами титана.
Сейчас во мне течёт его кровь, а его песня заполняет пробелы в нашей истории. Я закрываю глаза и вижу ускользающие картины мира, который существовал, пока всё не изменилось и гномья раса не поделилась на две. По какой-то причине титаны пали, и мой народ пал вместе с ними. Титан хочет, чтобы я об этом знала. Нет, даже больше. Он хочет, чтобы я поняла. В его песне звучит одиночество.»


«Убийцы Ренна прячутся в сумраке, наблюдая за мной с безопасного расстояния. Ша-бритолы видели, что титан благословил меня даром лепить камень. Я неизмеримо могущественнее их. Они боятся меня. Они любят меня. Они понимают, что я ─ часть титана, которого они охраняют, но не понимают, что титан не нуждается в их защите. И никогда не нуждался. Кем бы ни были раньше эти гномы и что бы ни заставило их остаться здесь, ныне они потеряны.
Я больше не сплю, но иногда останавливаюсь, чтобы прислушаться. Вчера ─ или час назад? ─ я поняла, что кто-то из ша-бритолов подобрался поближе и оставил мне в дар доспехи. Они думали, я их надену? Стану их предводителем? Этот дар лишь напомнил мне, как я возвращала Камню своего друга. Я оставила доспехи там, где они лежали.
Назавтра ─ нет, прошел только миг ─ я вхожу в одну из их башен. Я чувствую, как быстро они разбегаются при моём приближении. Они думают, я пришла их уничтожить, но для этого не нужно подбираться ближе. Мне просто интересно посмотреть, как они живут. Да и живут ли они? В башне ответа не нашлось. Она тихая, пустая и напоминает мне описания храмов, которые наземники строят своим богам. Служат ли эти башни храмами? Или крепостями? Возможно, и тем, и другим.
Только одно помещение показалось мне сколько-то интересным. В центре круглого, крытого куполом двора оказалась лужица титановой крови. Вокруг неё аккуратно рассажены пустые доспехи. Может, ша-бритолы приходят сюда, чтобы быть погребенными в своей металлической коже? Какой кузнец делает эти доспехи и откуда они берутся? Мои потерянные собратья что-то скрывают. Где-то у них есть тейг.
Цитадель ша-бритолов оказалась для меня совершенно бесполезной, но другие, возможно, сочли бы её интересной".»


«Я почти не помню, чтобы было в конце. Инквизитор [фамилия] сражался(лась), чтобы остановить землетрясения, и вдвоем мы бежали по месту, красивее которого я не видела в своей жизни. Как оно могло быть источником разрушений? Я не могла этого понять — и не могу до сих пор.
Пока мы бежали к большому кругу, я на каждом шагу ощущала отсутствие Ренна. В гигантских жилах лириума пульсировала жизнь, их сила вливалась в круг. Оттуда что-то вырастало. Что-то, подобное башне, рождалось из Камня, чтобы нас остановить. Защитник. Он бросился на нас, и я упала в объятия теплого света.
Я подумала, что возвращаюсь к Камню. Возможно, так оно и было.
Свет угас, и я проснулась в раю. Защитник лежал поверженный, а Инквизитор праздновал(а) победу. Победу, которая не могла доставить мне радости. Защитник пришел, чтобы охранять титана и не дать разбудить Камень. Он попытался убить Инквизитора, но мне предложил одни лишь дары.
Я надеюсь использовать их с толком — и однажды понять, почему именно меня выбрали их получательницей.»

Отредактировано Морриган (2019-02-27 15:12:53)

+5

2

.  К этому походу Морриган бесперерывно готовилась весь Волноцвет, совершенно пропустив время, когда робкое ферелденское лето вступило в свои права.

  Ночи напролёт дочь Флемет изучала все предоставленные ей леди Инквизитором документы, карты и исследования пока в усталых глазах не начинало рябить от расшифровки старинных истёртых записей и бесконечных планов с червивыми подземными ходами. Постоянный шёпот служителей Митал на задворках сознания стал шумом столь же привычным, каким становится для моряка шелест волн за бортом. Однако стоило им заговорить о титанах, как голоса Источника Скорби становились неразборчивыми и сбивчивыми. Порой Морриган попросту долго сидела с закрытыми глазами, пытаясь разобрать их шёпот и не замечая, как минуты складываются в часы, а ночь перетекает в раннее утро. Иногда из этого транса женщину выводил Алистер, в покоях которого она изучала необходимые для похода материалы  - прекрасное место, куда никто не сунется без спросу. Чаще, конечно, Морриган пропадала по нескольку дней, но иногда король Ферелдена, и сам поздно возвращийся после дневных забот, находил отступницу в своём кабинете, склонившейся над расстеленными по столу документами или погружённой в саму себя. Мужчина вытягивал забывшуюся колдунью из омута тайн, магических секретов и запретных знаний в простую реальность, и кто знает - если бы не он, вспоминала бы ведьма о сне и еде? Предупреждённая кольцом, Морриган всегда знала о приходе Алистера заранее, а если в кабинет всё же проникал кто-то посторонний, он находил внутри поджарого черношерстного вофуна с жёлтыми глазами и скверным характером. Именно под этой личиной ведьма-оборотень предпочитала скрываться или сопровождать короля Ферелдена на публике, и после нескольких неприятных инцидентов каждый даже ещё некусаный придворный знал: есть у короля вредная псина, которой лучше лишний раз не докучать, если не хочешь оказаться тяпнутым. 

  Киран большую часть своего времени проводил в замке Денерима под зорким присмотром Эамона, но ближе к отъезду матери ему пришлось уехать в Редклифф. Морриган не желала, чтобы её сын крутился в столице под носом у королевы, пока её нет рядом, и как бы подростку не хотелось остаться, спорить с его матерью было всё равно что дёргаться, погрязнув в трясине - чем больше дрыгаешься, тем хуже твоё положение. Поэтому унылый мальчишка проводил мать, сумев лишь выудить у неё обещание, что она обязательно принесёт ему какой-нибудь старинный артефакт из Глубинных Троп. А до того момента он, уже умеющий превращаться в быстрокрылого ястреба, утешал себя мыслью, что временами тайком будет навещать отца в Денериме. Юноша не знал, что волею судьбы - или злых умов - Алистер уйдёт на Тропы вслед за Морриган.

***

  ...Разинутая пасть пещеры,  влажные клыки сталактитов, с которых бесконечно каплет вода, и чёрная глотка подземного входа впереди - всё это неизбежно наталкивало на мысль, что Глубинные Тропы сожрали их. Сожрали пару десятков членов экспедиции, одного бронто, провизию, поклажу, - и даже не подавились. Но ни страх закрытых пространств, ни довлеющие над ними каменные потолки, ни влажный запах сырости и глубинных грибов, ни даже нажье дерьмо под ногами не могли задавить в Морриган внутреннего стремления, которому - наконец! - она смогла дать выход. Как долго и кропотливо готовился этот поход! К тому же, если ведьма Диких Земель и любила загадки, то не было места более загадочного, чем Глубинные Тропы.

  Не в первый раз приходилось ей спускаться в недра заброшенной гномьей империи на длительный срок. В поисках Совершенной Бранки Айдан Кусланд со своими соратниками добрался аж до Мёртвых Рвов и Наковальни Пустоты, умудрившись не потерять ни одного члена своей честной компании. И это при том, что из них только двое были Серыми Стражами. И хотя известно, что Глубинные Тропы наиболее безопасны именно во время Мора, потому как в это время порождения тьмы покидают своё негостеприимное жилище, чтобы нанести незваный визит жителям поднебесья, лидерские качества Героя Ферелдена тоже сделали своё дело. Поэтому когда Алистер предложил ведьме отправить с экспедицией старого друга, в кои-то веки она не споря согласилась с его предложением. И хотя в чёрных волосах хайеверского витязя появилась седина, а воспоминания об их приключениях слегка выцвели, смытые с течением последних пятнадцати лет, они всё ещё вызывали в Морриган малодушный приступ ностальгии.

  Тот поход был одновременно немыслимо кошмарным и до онемения восхитительным. Ещё совсем молодая и впечатлительная, Морриган поминутно разрывалась между двумя полярными состояниями: восторгом и омерзением. То вид гномьей архитектуры попросту выбивал воздух у неё из лёгких, заставляя замереть в бессловесном изумлении; то порывы рвоты жирным комком подкатывали к горлу при виде раздувшейся зловонной туши только что поверженной матки. То брезгливость заставляла чистоплотную ведьму страдать, что ещё много дней ей не светит купание; то восторг вызывал на её лице выражение осенённого искателя, который наконец нашёл ответы на старые вопросы. Но даже такие неприятности как запах пропитанных паучьей гемолимфой одежд да мозоли на ногах не доставляли ей столько неудобств, как их честная компания. Она слишком привыкла к одиночеству. А тут  - подумать только - больше месяца в закрытых помещениях в компании пьяницы-гнома, религиозной сестрички Церкви, заносчивого эльфа-убийцы, ворчливого голема, нравоучительной старухи, кунари с эмоциональным фоном каменной глыбы, слюнявым мабари и двух остагарских недобитков. На Глубинных Тропах разбить лагерь в стороне от группы этих оболтусов Морриган не могла, и поэтому приходилось терпеть их присутствие двадцать четыре часа в сутки. А на Тропах время идёт гораздо медленее! В этот раз с компанией ведьме повезло гораздо больше.

  Во-первых: на этот раз экспедиция помимо своей основной цели действительно носила и изыскательный характер, ведь не зря же Эвелин даже отправила с ними рыжую эльфийку-исследовательницу, с которой Морриган уже приходилось иметь дело во времена её работы с Инквизицией. Кроме того с ними была Дагна. Её присутствие в экспедиции было едва ли не одним из условий, которые затребовала Морриган. Ведьме представлялось абсолютно невозможным отсутствие этого юного скандального гения в их рядах. Пойти к источнику лириума и единственной известной гномке, возможно, обладающей подобией магии без эксперта в этих вопросах? Чёрта с два. А ведь Морриган прекрасно помнила, как они встретили эту девятнадцатилетнюю чудачку в Орзаммаре, у магазинчика её отца, и в кои-то веки почти не стала возбухать, когда Айдан предложил девушке помочь с поступлением в Круг. Тогда ведьма ограничилась лишь колким замечанием, что Круг Магов - последнее место, где могут храниться настоящие знания о магии, но Дагна оказалась не лыком шита и даже тамошним школярам показала, что есть ещё лириум в лириумницах.

  Во-вторых: с ними был Коул. Конечно, Морриган сожалела, что некогда Эвелин не укрепила связь духа Белого Шпиля с Тенью, а наоборот - очеловечила его. Коул был настоящим, вещным, живым вмешательством Тени в реальность, доказательством возможности их сосуществования; и обрубить эту удивительную связь казалось колдунье чем-то вроде кастрации. Но что сделано - то сделано, и в конце концов Морриган пришлось признать, что приблизившись к человеческой сути, Коул и Киран сумели сохранить начавшуюся в Скайхолде дружбу и ещё лучше понимать друг друга. К тому же, даже без прежней связи с Тенью, Коул всё ещё мог видеть то, что было недоступно невооружённому человеческому глазу, а, значит, мог многое принести этой экспедиции.

  С караваном шли несколько воинов из Легиона Мёртвых, один робкий орзаммарский летописец и два Серых Стража под командованием Айдана. Головной отряд шёл впереди, расчищая для экспедиции дорогу, и Алистер, которому пришлось присоединиться, шёл впереди.
 
  Узнав, что король идёт с ними, Морриган рассердилась. Тейрин изначально был против её участия в этом походе и долгое время пытался удержать отступницу от её затеи, а теперь, пожалуйста, король в научной... то есть в том числе научной экспедиции. И если их мнения в какой-то момент разойдутся - а они обязательно разойдутся, - конечно все повинуются королю. Может, он специально это всё устроил? В то же время Морриган подозревала, что обвал, отрезавший их от поверхности был не случайным, но если кто его и подстроил, то это точно не Алистер.

  А Киран? Как он примет исчезновение отца?

  Пройдя через все пять стадий приятия неизбежного, Морриган всё-таки смирилась и в конце концов обнаружила, что довольна тем, что светловолосый бастард Мэрика оказался запертым с ней на Глубинных Тропах. Она прекрасно помнила, что с щитом в руке и мечом наперевес ему  гораздо уютней, чем на троне да с короной на голове. И здесь его окружали старые друзья - Айдан и Варрик, и Серые Стражи по которым - она знала - он скучал. Теперь Алистер шёл впереди, а ведьма довольствовалась кольцом на безымянном пальце её руки, которое могло сообщить ей о беде гораздо быстрее самого быстроногогоказо связного.

  На Тропы их караван ступил совсем недавно - шёл второй день их пути. Ведьма, увешанная своими старинными амулетами, в этот раз обошлась без привычного эксгибиционизма и облачилась в потёртого вида выцветшую робу с высоким воротом и длинными рукавами; под ней плотные кожаные сапоги до колен, в которые женщина заправила множество раз залатанные штаны. Заговорённые перчатки паучьей кожи, чтобы не запачкаться скверной и не обжечься о плевки глубинных охотников, да плащ-накидка из паутины тейгового ползуна - тонкая  и лёгкая, но невероятно крепкая. Уродливый посох-коряга как всегда был при ней, покачиваясь за спиной, а сама отступница шагала в центре идущего по выдолбленному в камне коридору-кишке, освещённому десятком коптящих факелов и несколькими светокамнями. Где-то рядом исчезал и появлялся Коул, ворчливо переговаривались гномы, лязгал доспехами Айдан со своими Стражами. Морриган шла рядом с Дагной, показывая ей копии страниц из дневника Валты и несколько других старинных документов:

- Всё встаёт на свои места, - отступница говорила низким, приглушённым голосом, но даже так был слышен её сдержанный энтузиазм. Морриган ещё не обсуждала эту тему с кем-нибудь, кто мог бы разделить её азарт и воодушевление в полной мере. Разве что с Эвелин, но у той голова была забита тысячей и одной проблемой, которые титанов никак не касались. - Раньше Киран уже говорил про титанов, про то, что гномы могут быть выше, про столпы земли, но я и представить не могла... Клянусь, это лучше чем всё, что я могла ожидать. Лириум - кровь титанов! Это переворачивает с ног на голову всё, что нам было известно.

  Зашуршав измятыми бумажками, поглощённая разговором, Морриган совсем забыла, что неплохо бы ещё и посматривать, куда идёт. А поэтому, натолкнувшись на чью-то спину, спохватилась слишком поздно - исписанные листочки бумажным листопадом посыпались на каменную землю. Препятствием на пути оказалась та самая эльфийка, с которой ведьме несколько раз доводилось видеться в Скайхолде четыре года назад. До этой экспедиции Морриган считала, что Миран - рядовой боевой маг, но со слов Эвелин компетенции девушки выходили далеко за границы раздачи магических тумаков. Оказалось, что в своём тихом омуте эта неприметная магесса-полиглот прятала впечатляющие - особенно для ученицы Круга - знания, чем и вызвала у Морриган интерес.

- Миран, - встретившись взглядом с эльфийкой, Морриган, казалось, собиралась уже отпесочить её за то, что путается под ногами (а согласно слухам, эта ведьма была на подобное способна), но вместо этого спросила:

- Ты ведь понимаешь древние гномьи руны? - женщина склонилась, принялась торопливо собирать расыпавшиеся бумажки под ворчливые замечания мимопроходящего легионера, что они, де, должны быть аккуратней, а не стопорить весь караван со своими писюльками. Проигнорировав его, Морриган отыскала нужную страницу в неровной стопке макулатуры и её девушке - это была мятая карта какого-то тейга с несколькими рунными пометками.

Отредактировано Морриган (2019-02-28 01:18:27)

+5

3

«..Камень… Камень везде. С тех пор как мы отошли от подъёмника, нам больше не встречалось никаких просветов. Быть может, всё дело в том, что доныне мы продвигались лишь только по тоннелям, и всё ещё впереди. Судя по тому, как держатся легионеры, можно сделать вывод, что мы пока ещё не достигли по-настоящему опасных мест, — но это не повод не оглядываться лишний раз при каждом неожиданном шорохе. Вездесущий камень вызывает непритворное ощущение непреодолимой клетки, и это видно по глазам многих — думаю, в том числе и по моим. Впрочем, это не страх — пугливых в нашей экспедиции нет, — но первая стадия адаптации к кажущемуся замкнутым пространству. Гномы опасаются упасть в небо, но нам, жителям поверхности, предпочтительнее раствориться в нём, нежели навсегда остаться под толщею непроницаемого камня.
   Наступил второй день нашего похода. Быть конкретной в датах и цифрах я не могу: здесь, глубоко под землёй, отслеживать время привычными нам способами не предоставляется возможным, и если бы кто-то погрузил меня в сон более долгий, чем несколько часов, после я бы не сумела установить никакой разницы. Тем не менее, учитывая все доступные нам факторы, будем считать, что наступил именно второй день.
   Экспедиция держится достаточно бодро — в частности из-за того, что ничего из ряда вон выходящего до сих пор не случалось. Место, выбранное для сна, оказалось вполне подходящим: никто нас не потревожил, за исключением разной мелочи, с которой было несложно справиться. Не став задерживаться, мы снялись, едва только все оказались готовы к продолжению пути, и двинулись дальше. Невзирая на кажущуюся тщетность моих попыток, я намерена прорисовать — на всякий случай — наш маршрут, но опасаюсь, что смена обстановки может помешать мне: держать в уме столько вещей, при этом запоминая путь, весьма затруднительно, — но здесь, на Глубинных Тропах, усилие каждого должно быть максимальным. Несмотря на исследовательский характер нашей экспедиции, стоит отметить, что любая деятельность на такой глубине может расцениваться как смертельно опасное — и об этом не стоит забывать ни на минуту
».
   Такой была последняя на текущий момент запись в исследовательском дневнике магички, хотя называть его таковым было не совсем верно — уж слишком много личных впечатлений он содержал.
   Находиться в подобных условиях для Миран было не впервой. Когда-то давно — теперь уже казалось, что в какой-то совершенно далёкий от нынешнего времени период своей жизни, — она едва ли могла по-настоящему представить, что сможет в прямом смысле слова погрузиться в неизведанное. Разумеется, находясь в Круге Магов она фантазировала о том, как сможет воочию увидеть всё то, о чём говорилось в учебниках, и эти мысли подстёгивали её в учёбе, но реальность оказалась даже лучше её предположений. То, что некогда было всего лишь увлечением, превратилось в её профессию, главной составляющей которой были путешествия. Изучая разные исторические периоды современных культур, эльфийка в том числе и спускалась под землю, но на Глубинные Тропы её нога ступала реже всего. Это было не просто опасное место, отваживавшее магичку высокой вероятностью собственной гибели. Причиной её нечастым визитам на такую глубину служила неопределённость: склонная всё взвешивать Миран не хотела рисковать впустую. Глубинные Тропы и заброшенные тейги представляли собой эдакую шкатулку с секретом: они могли как ошеломить вероятными находками, так и попросту загубить, оставив человека ни с чем. А магичка ценила свою жизнь и время, и это удерживало её от необдуманных авантюр.
   К нынешнему же спуску в глубины Штормового Берега она относилась совсем иначе, чем к любому из своих предшествующих этому исследовательских путешествий. Странным образом в нём сочетались и абсолютная неизвестность, и такое стремление к ней, будто бы в конце пути их ожидал немыслимый приз. Но могло ли быть иначе, учитывая, сколько всего стояло на кону?.. По правде сказать, Миран до сих пор не до конца пережевала всю ту информацию, что открылась ей, начиная с той беседы с леди-Инквизитором в середине минувшего месяца. До этого лета магичка находилась в своего рода неведении, которое затем оказалось куда более обширным, чем она могла бы себе это представить. Покинув ряды Инквизиции осенью 9:42 ВД, она пропустила многое, очень многое. О том, что организация утратила свой первоначальный статус, и об исчезновениях эльфов ей, конечно же, было известно, но, как оказалось, это было лишь малой долей того, что происходило на самом деле. Картина мира теперь выглядела совсем иной в её глазах, и это кардинально меняло то, что эльфийка думала и делала до сих пор.
   «Титан...» — мысленно повторяла из раза в раз Миран. Всё, что хоть как-то касалось этого существа, вызывало в ней бурю размышлений. В первую очередь она корила себя за то, что на момент, когда Эвелин вместе со своими спутниками спустились сюда впервые, её самой больше не было в Инквизиции. Казалось немыслимым упустить такой шанс, и эльфийка не могла с этим в полной мере смириться. Единственным, что её относительно утешало, так это вероятность посетить эти места сейчас, хотя было очевидным, что их маршрут поведёт экспедицию по другому пути. Но даже не считая этих мыслей магичке было о чём подумать. Самым невыносимым было то, что Миран не имела практически никакой возможности сесть и разложить всё по полочкам. Она, конечно, постаралась сделать это в промежутке между разговором с леди-Инквизитором и спуском на Глубинные Тропы, но каждую минуту её посещала новая мысль, которую следовало учитывать. Эльфийка была склонна к ведению записей, а потому её стесняло то, что оставлять какие-то заметки она могла, только когда их отряд останавливался отдохнуть или поспать. Это в некоторой степени сводило её с ума, но, как и со всем прочим, с этим просто нужно было свыкнуться… Глубинные Тропы были не слишком обходительны с привередливыми и претенциозными.
   Предаваясь своим мыслям, в пути Миран преимущественно вела себя тихо, но от остальных членов экспедиции не дистанцировалась. Великая цель свела вместе весьма значительных людей, что дополнительно подчёркивало важность их задачи. Вёл их не кто иной, как Айдан Кусланд — личность не менее чем легендарная. Своё лидерство в этой экспедиции этот бывалый воин разделял с Морриган — идейным предводителем всего этого действа. Где-то там, впереди, вышагивал ещё и сам король Ферелдена, а потому можно было смело сказать, что Глубинные Тропы были почтены присутствием таких персон, о котором какое-нибудь мероприятие на поверхности могло лишь только мечтать. Но дело было вовсе не в их славе, и не она была тем фактором, что заставлял эльфийку и, по всей видимости, и других менее известных миру участников экспедиции уважать и полагаться на этих людей. Магичка могла лишь представлять, через что пришлось пройти всем прежде упомянутым личностям во времена Пятого Мора, но того вклада, который они внесли в него, было достаточно, чтобы их репутация больше никогда и ни у кого не вызывала сомнений. Ферелденский Страж-Командор знал своё дело, а сопутствующие ему Серые Стражи и парочка гномов из Легиона Мёртвых внушали если и не всеобъемлющее чувство безопасности, но долю необходимой уверенности — наверняка.
   Именно последние были теми, с кем Миран общалась чаще всего. Питающая симпатию к народу гномов, она относилась к ним с должным уважением, и с заметным интересом — к их быту, что позволило ей установить своего рода приятельские отношения с легионерами. Эльфийка была заведомо высокого мнения о тех, кто служил какой-то особой цели и не отступал от этого пути; к тому же, это был шанс не только разузнать чуть больше о самих гномах, но и о здешних Глубинных Тропах. Едва только ступив на подъёмник, магичка вознамерилась собрать все возможные знания, которые только окажутся ей доступными. Вполне возможно, по этой же причине ещё одной личностью, вызвавшей в ней особый интерес, была Дагна. Эта целеустремлённая, увлечённая своим делом гномка с необычным жизненным путём была непростым, но очень любопытным собеседником. Частенько она говорила будто бы загадками, которые пытливый ум Миран неосознанно стремился разгадать. Помимо этого, Дагна была весьма дружелюбной, что способствовало их контакту — но, к сожалению, чаще всего она была занята беседой со златоглазой ведьмой, так что с эльфийкой они общались куда меньше, чем могли бы.
   Был ещё парнишка… По рассказам других людей, магичка знала, что молодой разбойник был участником той первой экспедиции, когда леди-Инквизитор в сопровождении нескольких своих товарищей, а также легионеров и летописца Валты спускалась сюда за несколько месяцев до этого. Его звали Коул, и эльфийке он казался нелюдимым. Что-то в его поведении неизменно настораживало её, но Миран всё никак не могла уловить — что именно. Она всё время намеревалась побеседовать с ним, чтобы детально расспросить обо всём том, что на этих Глубинных Тропах происходило в прошлый раз, но как-то не подворачивался случай. И это было странно, потому что они были ограничены пространством и общим маршрутом. Раздумывая над этим, магичка пришла к выводу, что на следующей же стоянке постарается поговорить с ним.
   А пока они продолжали свой путь по тоннелю.
   Эльфийка была поклонником открытых пространств, а потому такие относительные узкие ходы нравились ей куда меньше, чем пещеры, которые объективно сулили большую опасность, чем такие вот коридоры. С другой стороны, эту часть их похода можно было приравнять к набору сил перед тем, как те действительно понадобятся им. Миран не спешила навстречу тому, что ожидало их впереди, и потому шла размеренно — не убегая вперёд и не отставая. Инстинкт самосохранения едва не надел на неё настоящий доспех, но магичка ограничилась средним — так она чувствовала себя защищённой, но не теряла подвижности. Пластины, ловя отсветы факелов, отливали бронзовым, хотя были изготовлены из другого, более прочного сплава; больше всего щитков приходилось на ноги — в силу того, что в драке эльфийка чаще всего пускала в ход именно их. Поверху костюма из плотной ткани на ней была чёрная накидка, укутавшись в которую Миран могла раствориться в темноте; в целом же она была похожа на медноволосое пятно черноты, пока ещё не шибко скрывающееся. При себе магичка имела посох — не просто её орудие, но и дополнительный источник света: стоило наполнить его магией, как наконечник с кристаллом начинал издавал бледное голубовато-серебристое свечение. Его приходилось нести в руке, так как эльфийка не хотела затупить лезвие о каменный пол; при иных обстоятельствах она бы обвязала его, но в их ситуации каждый должен был оставаться наготове, и потому Миран не стала этого делать. Другая её рука придерживала лямки заплечного рюкзака, в котором помимо бытовых вещей хранился её исследовательский дневник, альбом и прочие записи, а также и письменные принадлежности. Всё это магичка держала при себе, так как иначе её вклад в эту экспедицию мог бы резко снизиться — но её взяли с собой, конечно же, вовсе не из-за умения делать наброски и достаточно точно переписывать тексты, в том числе и непонятные для неё. И вскоре этому нашлось подтверждение.
   Миран следила за тем, чтобы не стать обременением для кого-либо из других участников экспедиции, но это вовсе не значило, что ей удавалось избегать каких-то мелких происшествий с участием своей персоны. Так, например, нежданно в неё вписались со спины. Если бы не тот факт, что она находилась почти в центре вереницы идущих по тоннелю, первое действие эльфийки заключалось бы в том, чтобы взорвать ледяную мину возле себя — на Глубинных Тропах первостепенную важность составляла бдительность, — но так как раздумья магички не уносили её чересчур далеко, она, едва не споткнувшись, просто обернулась, пережив вторичное столкновение — на этот раз уже с золотыми ведьмиными глазами.
   Из всех, кто присутствовал на этой экспедиции, в представлении магички Морриган оставляла больше всего вопросов. Спутница Героя Ферелдена во времена Пятого Мора, советница императрицы Селины I, а затем — личность, бесспорно оказавшая большое влияния на финальные этапы борьбы со Старшим. О ней много говорили и многое сочиняли, но Миран, не склонная верить во всякое, была убеждена в одном: недооценивать эту женщину не стоило. Саму эльфийку впечатлял не только пройденный ведьмой путь, но и то, что таилось у той на уме. Большинство людей отмечали выдающиеся магические способности Морриган, но магичка была уверена, что главное её преимущество всё-таки скрывается в знаниях — а первое, как известно, вытекает из другого.
   — Безусловно, — спокойным тоном ответила Миран, ожидая продолжения.
   Оно последовало практически незамедлительно: уже мгновением спустя в её руках оказалась некая мятая карта. Будучи весьма педантичным человеком в таких делах, магичка немного смутилась состоянию бумаги, но виду постаралась не подавать. Вместо этого она тут же приникла взглядом к совсем немногочисленным рунным надписям, имевшимся на карте, но в первую очередь эльфийку заинтересовали не они, а само изображение: едва увидев его, Миран тут же попыталась визуально представить то место, куда они направлялись, и только потом прибегла к своим знаниям гномьего языка, чтобы предоставить перевод. Странное дело — в окружении аж нескольких гномов смысл рун было предложено разъяснить эльфийке, но с другой стороны это было не так уж и удивительно. За время своих путешествий магичка уже успела уяснить, что некоторые учёные, посвятившие себя изучению той или иной культуры, порой узнают её лучше, чем её носители. Гномы не были исключением. Их язык претерпел определённые изменения, а в настоящем времени они чаще разговаривали на изобретённом им Торговом языке, при этом большая часть населения так и вовсе оставалась безграмотной. Миран, в свою очередь, заинтересовавшись и полюбив гномью культуру и задавшись целью изучить её, приложила все усилия, чтобы сделать это максимально хорошо. Посему на данный момент она действительно могла гордиться возможностью сообщаться на гномьем языке, пониманием их письменности, а также некоторыми познаниями в том языке, на котором они разговаривали в древности. Не так давно — в период, между уходом и возвращением в Инквизицию, — она даже подучила диалект, используемый гномами Кэл-Шарока.
   — Будьте добры, — на миг отведя взгляд от карты, магичка взглянула на гнома-летописца, шедшего в нескольких шагах от него, и передала ему свой посох.
   Отпустив лямки рюкзака, она тем самым освободила обе свои руки, одна из которых сжимала карту; в другой же Миран зажгла завесный огонь, чтобы иметь максимум освещения. Она могла бы, конечно, воспользоваться другим источником света, но зачем всё так усложнять, если она была магом и имела возможность использовать это?
   — Мне нужно немного времени, — сказала она, на мгновение оторвавшись от карты и взглянув на ведьму. — В таких делах лишняя спешка недопустима.
   Затем, мысленно отгородившись от всего своего окружения, эльфийка погрузилась в руны, которые при должном разборе должны были обратиться если и не каким-то важным открытием, то хотя бы способными подсказать им что-нибудь заметками — а ныне они не могли позволить себе разбрасываться даже незначительными крохами информации. Это в свою очередь означало, что в некоторых ситуациях имеющее смысл промедление было предпочтительнее поспешно сделанных, поверхностных выводов. [icon]http://funkyimg.com/i/2RTbj.png[/icon]

Отредактировано Миран (2019-02-28 14:30:27)

+5

4

Давно он не получал так мощно в челюсть. Ещё дольше не был настолько рад этому. Фергюс вложил в этот удар все свои гнев и любовь к младшему брату, стоило только ему пересечь порог замка в Хаевере. Сколько же лет они не виделись? Кажется, с самой коронации Алистера, после победы над Архидемоном. Тогда у Героя Ферелдена была целая прорва дел и вопросов, требовавших его обязательного участия. Тогда ему было просто не вырваться домой, даже хотя бы на пару дней. А потом... А потом он просто исчез, бесследно, ничего, никому не сообщив, ушёл, и никто даже не знал жив ли он, не говоря уже о том, где находится, что делает и почему он так поступил, бросив все и всех. Включая и своего старшего брата, который до последнего сохранял веру в то, что Волчонок жив. Давно его никто не называл Волчонком. Он провёл неделю в Хаевере, и это была лучшая неделя в его жизни за последние годы. Все это время его не покидали сильное чувство ностальгии и тоски по былым временам. Фергюс отлично постарался над восстановлением замка после той роковой ночи. Даже установил фонтан со статуей с изображением их родителей в центре сада. И мемориальную доску, на которой написано "Спасибо за всё. Вы всегда живы в наших сердцах". В тот день, когда Айдан всё это обнаружил, он просидел у этого фонтана весь день, до глубокой ночи, попросив всех оставить его одного, наедине с ними. Он снова вспомнил кровь отца на своих руках, бездыханные тела своего племянника и его матери. Вспомнил, как его клинок вошёл в тело Рэндона Хоу, забирая его жизнь, свершая долгожданную месть. К нему давно уже пришло смирение, но, в тот день, по его щеке скатилась скупая слеза, а голос дрогнул, когда он просил прощения у родителей за то, что не был достаточно силён, чтобы спасти их в ту ночь. Но благодарен им за то, что помогли ему стать сильнее, стать способным защитить тех, кто рядом. На следующий день они с братом устроили попойку, коей ещё не видали эти стены. На прощание, когда Айдан собирался возвращаться в Денерим, Фергюс преподнес ему подарок, как сказал - "достойный генерала короля". Тогда он ещё не знал, что этот подарок пригодится ему очень скоро.

Когда до него дошли известия о том, что король и инквизиция готовят экспедицию на Глубинные тропы, он совершенно не был удивлён тому, кто был идейным вдохновителем этой затеи. Со времен Мора, Морриган очень сильно изменилась, стала мудрее, начала больше думать о судьбах окружающих её людей, отодвинув свой эгоизм на задний план. Новая Морриган ему нравилась куда больше, чем старая, хотя, признаться честно, порой он скучал по её колкостям и остротам. Идти в эту экспедицию он вызвался добровольцем, настаивая по ряду причин, что его присутствие в ней - обязательно. Во-первых, он был, пожалуй, самым опытным серым стражем в Ферелдене, проведя чуть ли не восемьдесят процентов времени своего отсутствия на тропах, сталкиваясь с порождениями тьмы; во-вторых, его долгом, как генерала, было защищать своего короля, да и к тому же, кто, если не он сможет прикрыть спину Алистера в бою лучше всего? Человек, который лучше всех знает его привычки и повадки, а так же, понимающий его практически без слов, пройдя с ним через множество сражений бок о бок. В-третьих, он легко мог договориться с Легионом мёртвых о помощи в этом походе, их командир был его старым приятелем, как в прочем, и многие бойцы, поскольку он часто пребывал в их компании, когда спускался под землю. Никто спорить и отговаривать его не стал, ни у кого не возникло возражений.

Алистер, с группой серых стражей и парой разведчиков инквизиции, вошёл на Глубинные тропы первым, немногим ранее группы Кусланда. У них стояла задача разведать дорогу, и попутно зачистить путь от порождений тьмы. Айдану не давало покоя то, что этот засранец с короной сможет спросить о грифонах раньше него. Проклятье, чёртов везунчик. Ну да ладно, у него ещё представится такая возможность. Он шёл впереди, облаченный в тяжёлые латы из драконьей кости, изготовленные когда-то то давно мастером Вейдом, в Денериме, из костей, которые он принёс ему после того, как со своей небольшой компанией убил Высшего дракона, что стоял у них на пути к урне священного праха. На груди у него красовалось изображение грифона, герб ордена Серых Стражей. На спине висел щит с фамильным гербом Кусландов, а на поясе, в ножнах покоился меч Брайса Кусланда, его отца, передававшийся в их семье от отца к сыну не первое поколение. Щит и меч были тем самым подарком Фергюса, который он очень сильно ценил, и за который был бесконечно благодарен брату. Он бы так и шёл дальше, вперёд, сконцентрированный на своих чувствах, чтобы учуять порождений тьмы прежде, чем они учуят их отряд. Но его отвлек Рекс, мабари активно пытался привлечь внимание своего хозяина к себе, а когда у него это получилось, Айдан понял, что женская половина отстала. Желая выяснить в чем заминка, он подошёл к ним, сказав легионерам идти вперёд.
- Дамы, могу я узнать, что стало причиной вашей задержки? У вас все в порядке?

Отредактировано Айдан Кусланд (2019-03-03 01:25:40)

+6

5

[nick]Коул[/nick][status]Compassion[/status][icon]http://s9.uploads.ru/eKBYk.png[/icon][sign]I don't steal the pain. The nightmare demon at Adamant did that, it made them less so it could grow. I help them heal.[/sign][LZ]<br><b>убийца,</b> дух Сострадания[/LZ]Коул увязался за экспедицией по своей собственной воле, случайно услышав от ведьмы-в-перьях о том, куда они собираются и кого будут искать. Гиганты под землёй с большими сердцами и долгим сном. Он помнил их, помнил ту, которой удалось подружиться с таким гигантом и стать его голосом. Он должен был пойти с ними, потому что, как обычно, хотел помочь. Это было то, что он умел делать лучше всего. К тому же внизу водились наги.
Под землёй остальным было тихо и страшно, а он слышал, как в глубине под землёй билось огромное сердце, посылая свои еле заметные удары наверх, к поверхности, маня своим звуком других, отрезанных от Тени существ и призывая их вернуться к корням. Титан звал своих, это было в песне синих кристаллов, друзы которых ещё были связанны с каменным сердцем. Дух тоже слышал эту песню, но понимал половину из неё, и жалел лишь только о том, что гномы услышать её не могут. Гномы и маги, потому что кровь гигантов питала и силы последних тоже.
Наверно, гигант чувствовал, что с миром происходит что-то не то. Коул тоже чувствовал. Завеса дрожала, колебалась иногда, готовая вот-вот порваться в самом тонком месте, а потом замирала и успокаивалась. Что-то происходило, что-то творилось из-за волка с грустным взглядом, но никто не хотел понимать, что именно. Все боялись этого и не хотели, чтобы начатое волком завершилось. Под землёй такого не было: словно тут силы одного существа заканчивались и начинались владения другого. Наверное, так оно и было: волк не смел показаться там, где был гигант, а последний гнал чужака от своих владений и не давал подобраться к недрам Тедаса.
Всю дорогу юноша был невероятно молчалив и старался лишний раз не показываться никому на глаза: только успокаивал бронто, поглаживая по голове и предлагая сахар и кусочки свёклы, припасённые для него в карманах. Животное беспокоилось, но принимало угощение от странного паренька, реже дёргая ушами и становясь более послушным. Гномы фыркали, глядя на то, как он нянчился с глупым существом, но Коулу было жалко его, обречённого всю жизнь носить тяжёлую поклажу и почти не видеть солнечный свет. Он шептал на уши истории о том, как хорошо наверху, делился воспоминаниями о зелёной траве, о прозрачной холодной воде в ручьях, о пении птиц в лесах, радующихся наступлению нового дня. После такого бронто был готов идти ещё скорее и меньше капризничал.
Из раздумий Коула вырвал лай пса и то, что ведьма-в-перьях вместе с рыжей эльфийкой отстали, увлечённые какими-то своими изысканиями. Юноша погладил бронто, прошептав слова извинения за прерванную историю, и, пряча бледное лицо за шляпой, подкрался поближе, чтобы подслушать о том, что же их отвлекло от изначальной цели. В руках у обеих магичек были бумаги, на которых он разглядел карты и руны на том языке, который не понимал. Он чувствовал, что от того, получится ли у рыжей расшифровать написанное, зависит их дальнейший путь, но помочь ничем не мог. Только почесал в задумчивости мабари между ушей, а потом и вовсе отвлёкся на пса, утихомиривая разворчавшегося товарища одного из людей, в чьей крови была скверна.

+6

6

Когда Дагне предложили прогуляться до легендарных титанов, она чуть было не завопила от радости на всю крепость, и чуть было не отоптала многострадальному кузнецу бедные ноги, пока кружилась по комнате.
Просто силы связок даже на небольшой Каэр Бронак не хватило.
Сильно не хватало скайхолдской кузни, к которой она уже успела привязаться, как тайный канцлер к своим нагам. Сэра уверенно утверждала, что Вестница найдёт выход и «как дать тому эльфячьему уроду в глаз», Дагна, конечно, не видела причин ей не верить, чай, подруга главу Инквизиции знает лучше и дольше. А то, что в последнее время Вестница выглядит как женщина, взявшая на себя всю тяжесть мира и совершенно забывшая, что она просто человек, который не справится в одиночку, ну так это видать обман зрения такой.
Люди, временами, были странные.

Подземелья Глубинных Троп напомнили о доме, отце, скучных унылых традициях и Камне. Камень то, Камень се; будто Камень только и хочет, чтобы гномы варились в собственном болотце, забыв об обновлении и науке. Наверху она вспоминала об этом редко, а на Тропах чуть ли не ежечасно, даже несмотря на титанов, которые занимали все ее воображение.
И она перестала его чувствовать.
…И если гномы уходят к Камню, то куда уходят такие как она: потерянные, оборвавшие все связи с домом?   
Сэра смеялась, утверждая, что Дагне не стоит об этом беспокоиться. Небо принимает всех. Лично она собирается после всего перевоплотиться в птицу и никаких гвоздей, а также иных крепёжных изделий.   
Дагна вспомнила, как узнав о приближающейся экспедиции, захлебывалась от восторга перед Сэрой, когда та сидела небывало тихая и пасмурная, и крутила в руках подаренный ей простенький кулончик-капельку из малахита. Тогда она еще решила, что это страх эльфийки перед всем магическим, вечный спутник ее жизни, и даже начала переубеждать ту, что все будет хорошо, она в авантюры не полезет и вообще тогда был последний-последний раз. И нечего напоминать, что в тот раз она говорила то же самое! Говорила она тогда совсем иными словами, а значит не то же самое, предложения же различались!
Но нет, не страх.
Сэра решила расстаться. По-взрослому так, по-настоящему. Причину своего поступка она не объяснила. А к вечеру выяснилось, что эльфийка покинула Каэр Бронак, никому ничего не сказав. 
Утром Дагна ушла с экспедицией.

- Мы стоим на костях великих… - задумчиво заметила Дагна Морриган. – Даже у нас, гномов, записано лишь о небольшой части Троп – детей Камня мало интересует прошлое даже собственное, главное лишь традиции. Когда-то было бы проще с поисками, вы же знаете, что гномская империя ранее расстилалась под землей на многие мили, и было несколько тейгов, каждый из которых имел собственную большую-большую библиотеку. А сейчас только два и там… - чаровница сокрушённо махнула рукой. – Остатки. Жаль меня не было когда Вестница спускалась в первый раз…Это не писульки, а важная история! – отвлеклась на мимопроходящего узкомыслящего.
Возмущенная человеческой глупостью Дагна с изящностью бронто прошлась по ногам неслышно подошедшего мальчика.
- Ой, Коул, извини, - спохватилась, мысленно ругнувшись на собственную надоевшую неуклюжесть.
Эльфийка заслужила восхищенный взгляд – мало кто даже из гномов мог понимать старый язык, а что уж про других говорить!
- Упали бумаги, - пояснила она победителю Пятого Мора. – Это вот он виноват, - шаловливо указала она на ворчливого легионера. Тот от возмущения потерял дар речи. – Я шучу, шучу. 

[icon]https://a.radikal.ru/a32/1903/5d/88b73614981f.jpg[/icon][nick]Дагна[/nick][LZ]<br><b>Чаровница, 34 года<b>[/LZ][sign]Можно отрезать от вас малюсенький кусочек, чтобы изучить?[/sign]

+4

7

Большущие глаза, всегда готовый сложиться в улыбку рот и волосы, стянутые в тугой пучок на затылке - Морриган казалось, что внешне Дагна не сильно изменилась с тех пор. Только вот теперь из-под рук гномки, свободной от обязательств своей касты, выходила инновация за инновацией, и ведьма чуем чуяла, что такими темпами Дагна либо погибнет во время одного из своих безумных экспериментов, либо изобретёт что-то такое, от чего Орзаммар вновь полыхнёт спорами "может ли тронутая солнцем вступать в ряды Совершенных". Забавно, но в последнее время с великими умами королевству гномов не везло: Бранка свихнулась, Валта замуровалась с титаном, а наземница-Бьянка была слишком занята своими исследованиями, чтобы обращать внимание на собственный статус в Орзаммаре. Дагна, по всей видимости, тоже. В любом случае, все эти примеры вызывали в Морриган любопытство и всё ещё непривычное чувство солидарности.

  Если долийские эльфы прямо-таки дышали стремлением вернуться в собственное прошлое, активно окружая себя его блеклыми пережитками и цепляясь в них хваткой утопающих, то гномы, как казалось Морриган, были им почти противоположностью. Конечно, суровые обитатели подземных глубин могли лишний раз всуе попомнить Предков, но чаще их старинные традиции имели сугубо практический смысл. Летописцы и те ставили своей целью не столько ворошить прошлое, но и запоминать и записывать события, происходящие в настоящем и предназначенные для будущих поколений. Да и вера гномов в Камень не могла быть ещё более вещественной и разительно отличалась от веры в Создателей, Создателя или даже Древних Богов. Камень была кругом, Её можно было коснуться пальцем и по всей видимости даже ощутить каким-то шестым, неизвестным никому кроме подземных гномов чувством. Никаких пантеонов, жрецов и нагромождений символических ритуалов. Гномья прагматичность Морриган всегда импонировала гораздо больше, чем любовь людей выдумывать ненужные условности или эльфийская одержимость прошлым. И всё же юдоль детей Камня была ведьме не завидна. Жить под землёй, без глотка свежего воздуха, без спасительного неба над головой, в которое всегда можно улизнуть на крыльях в случае непредвиденного и наблюдать оттуда за муравьиной вознёй людей и эльфов с высоты птичьего полёта. Что уж говорить, даже во дворцах Морриган не задерживалась дольше, чем было необходимо и спать всё ещё предпочитала там, откуда видно звёзды.
"Не забыть рассказать Селине о Дагне," - сделала мысленный узелок на память отступница, переводя своё внимание на вторую рыжеволосую свою спутницу.   

  Робкий летописец, которому Миран вручила свой посох, опомнился не сразу и, некоторое время глядя на девушку исуганно-восхищённым взглядом сквозь толстые увеличительные стёкла на глазах, запоздало разродился ответом:

- Д-да, конечно, - на заросших юной бородкой щеках его обозначился отчётливо полыхнувщий в сиянии магического огонька румянец. Эльфа он видел в самый первый раз в своей жизни, и, кажется, зрелище это ему ну очень нравилось. - Я... меня Элрик зовут.

   Впрочем, Миран уже была занята изучением карты, и Элрик минуту потоптался на месте, пытаясь скрыть неловкость и неуверенный в своих дальнейших действиях. Его разбудил бодрящий толчок одного из легионеров в плечо, и молодой летописец пробормотал что-то про "ну мне пора" и двинулся следом за идущей вперёд экспедицией. Изредка он с надеждой оглядывался на рыжеволосую красавицу-эльфийку, пока не скрылся за обширным задом бронто. Старшие Хранители говорили, что у парнишки острое чувство Камня, так что даже испорченное постоянным чтением зрение было ему не нужно для уверенного продвижения по Глубинным Тропам, где он мог шарахаться хоть в абсолютной темноте. Однако до сей поры ничего интересного о Камне молодой светловолосый гном не говорил.

Не замечая душевных метаний молодого хранителя, Морриган иронично ответила эльфийке:

- Говоря о лишней спешке: прямо на ходу читать будешь? - тёмные губы отступницы дрогнули в усмешке, но голос отдавал одобрением. Чтобы Миран могла держать карту обеими руками, Морриган зажгла второй такой же огонёк в ладони и подсветила эльфийке её документ. Конечно, эльфы во мраке видят лучше людей, но всё-таки хуже гномов. - Зато кратко и по делу. Идти до Лазурного Перекрёстка мы будем долго, - ведьма острым когтём указала в место на карте, при этом неотрывно и, кажется, с некоторым удовольствием следя за Миран. Собранная и немногословная эльфийка уже не раз показала себя удивительно лаконичной, а мыслями своими пока что делилась чаще с бумагой, чем с окружающими её людьми. - Так что, думаю, с привалами времени у тебя будет достаточно. Возможно, Дагна сумеет помочь тебе в расшифровке?..

  Дочь Флемет вопросительно посмотрела на Дагну, а потом, почувствовав, что они отстали от основной массы, свободней вдохнула холодный с привкусом сырости воздух. Меньше народу - больше кислороду, и без тяжёлого флёра гномьего пота вокруг дышалось как-то полегче.

- ...да, я тоже жалела, что меня не было с Эвелин. И стоило мне решить, что с меня хватит таскаться за благородными героями и героинями, как они снова совершают умопомрачительные открытия. Вон, кстати, один из них.

Женщина кивнула головой на отделившегося от экспедиции Айдана в сопровождении своего четырёхлапого друга.

- Всё под контролем, о, генерал. Инцидент исчерпан, жертв нет, - не позволяя себе глумливо улыбнуться, ведьма встретила воина невозмутимым взглядом жёлтых глаз. Лидерские повадки Кусланда так никуда и не делись. Даже в прошлом его непрестанный контроль так часто давал о себе знать, что порой Морриган казалось, будто все девять спутников Героя Ферелдена - лишь стадо на выпасе у пса войны. Вот и теперь, стоило отбиться на два шага, и он тут как тут: сильны были пастушеские инстинкты Кусланда. Впрочем, возможно, это и было залогом успешного завершения Пятого Мора, и ещё не раз спасёт их здесь. Независимая ведьма умудрялась с характером Айдана худо-бедно мириться, а со временем поняла и всё его удобство - пусть себе организовывает и регулирует, а ей остаётся спокойно заниматься своими делами и в ус не дуть. Нет, никогда Морриган не любила и не хотела быть лидером. Зато как только женщине на глаза попался мабари, рядом с которым маячила знакомая тень Коула, губы её покривились. Ведьма вспомнила, что даже на Тропах ей не сбежать от собак. А ведь она только порадовалась, что её тёмную одежду больше не придётся чистить от собачьей шерсти. Мабари у Айдана был другой и пока не успел провиниться ни в пожирании её трав, ни в подкладывании дохлой дичи в сумку, ни в игре с её исподним, и вообще вёл себя довольно прилично. Пока что. И всё же Морриган даже себе не призналась, что, будь здесь старый дурной пёс Кусланда, у неё может даже нашлось бы для него залежалое лакомство в закормах поясной сумки.  Наверняка, помер где-нибудь на Тропах. Разменявшие инстинкт выживания на верность хозяину боевые псы долго - увы - не живут.

  А на Глубинных Тропах смерть всегда машет откуда-то из-за угла.

  Морриган это знала  хорошо. Для неё выживание с младых ногтей было главной изучаемой дисциплиной, а теперь - даже её коньком. И в конечном итоге и магия, и даже знания были инструментами для выживания. Как не погрязнуть в топях Коркари, как раздобыть еду, как не попасться в руки храмовников, что нужно знать, чтобы всегда быть на шаг впереди любой потенциальной опасности. Даже во времена Мора у Морриган всегда были пути отступления и планы "б". Но Глубинные Тропы простора для плана "б" не оставляли. Впрочем, как и Солас с его армией угнетённых эльфов. Поэтому Морриган и решила пойти на риск, который на её взгляд полностью себя оправдывал. Она просто не могла упустить шанса не только одной из первых добраться до таинственных сил,  скрывающихся глубоко в земной коре, но и, возможно, успеть отщипнуть её здоровенный кусок. И это тоже было вопросом выживания в грядущей войне, а у неё в рукаве всё ещё была припрятана пара козырей на чёрный день.
Отчасти поэтому ведьма всякий раз чувствовала себя неуютно, стоило только Эвелин взглянуть на неё своим полным благодарности взглядом.
Не ради них Морриган впутывалась во все эти передряги. Исключительно ради себя.

- Просто нужно выяснить, куда нам лучше идти от Перекрёстка. Там множество дорог и ответвлений, и мы не можем позволить себе обстоятельно расследовать их все. Если Миран удастся вычитать дополнительную информацию с карты, возможно, это поможет нашим разведчикам. А может и нет, но сейчас любая зацепка важна, - Морриган окинула взглядом всех окружающих её спутников, зелёных взаймы из-за света завесного огонька, пляшущего в её ладони и в ладони поглощённой чтением эльфийки. Впрочем, её прервали:

- Чё встали? Шестого Мора ждёте? - поразительно низким голосиной буркнул лысый легионер с чёрными пятнами татуировок вокруг маленьких глаз - это был тот самый "виноватый" в задержке гном. Он вырос перед отставшими экспедиторами словно изниоткуда и выжидательно уставился на них. Татуировки делали его лицо похожим на оскаленный череп с бородой. - Мы хотим ещё сегодня дойти до лавовой реки, чтобы устроить привал в лагере, который оставили наши разведчики за мостом. Так что шевелите ногами. 

- Ну раз ты так вежливо просишь, гном, - Морриган наконец свернула свои бумаги и сунула их в старинный резной тубус, висящий на ремешке через плечо. Последовав за угрюмым легионером, она подошла к Коулу и легко тронула его за плечо, блекло блеснув кольцом на безымянном пальце. - Кстати, насчёт лагеря, Коул. На карте это место подчёркнуто истёртыми рунами, и нам стоит исследовать эту местность. Сообщи, если почувствуешь там нечто...  необычное.

Отредактировано Морриган (2019-03-12 00:51:54)

+4

8

Ещё минуту назад магичка   была предоставлена самой себе — если так можно выразиться, — и лишь только Морриган стояла рядом, водя золотистыми глазами по древним записям. Но не успела Миран толком приглядеться к каждой линии, прежде чем начать искать взаимосвязи, ведущие к общему смыслу, как вокруг них двоих вдруг организовалась пусть и маленькая, но дающая о себе знать толпа. Эльфийка, разумеется, не могла проигнорировать то, что один за другим к ним начали подходить остальные участники экспедиции. Первым из них был рослый ферелденец, осведомившийся причинами задержки.
   — Командор, — произнесла Миран, подняв на него глаза и тем самым отметив свою осведомлённость его присутствием.
   К счастью, Морриган взяла все пояснения на себя — более того, магичка не могла не признать, что у ведьмы это на данный момент получилось в коем-то смысле даже лучше. В любом случае, меньше всего эльфийке хотелось, чтобы её отвлекали от порученного дела. Письменность давно не использующегося и позабытого большинством потенциальных носителей языка, это, конечно, не хухры-мухры, а чрезвычайно важный источник информации для тех, кто в определённой степени стал узником вездесущего камня. Их экспедиция не имела права на ошибку — и не только потому, что это грозило им пожизненным заключением глубоко под землёй. Они ведь пришли сюда не на прогулку, да и не для того, чтобы потешить свою любознательность. «Солас...» — в очередной раз напомнила себе Миран. В действительности, разговор с леди-Инквизитором, состоявшийся около полмесяца тому назад, редко выходил у неё из головы. На плечах тех, кто спустился сюда ради поисков титана, лежала неимоверная ответственность. Именно поэтому магичка могла позволить себе чуть больше настойчивости в тех вопросах, которые обычно требовали от неё сдержанной вежливости.
   — На ходу, на лету, — скосив взгляд на ведьму, ответила на её предположение Миран, — даже вися вверх ногами… Это очень ценная бумага — считай, что глоток воды в пустыне, когда изнываешь под жарким солнцем. Ничего здесь, — эльфийка обвела взглядом тоннель, по которому они продвигались, — нам неизвестно. Даже кажущиеся безопасными места могут оказаться ловушкой, а мы так и вовсе решили ступить на никем неизведанную территорию.
   Осознание этого одновременно пугало и придавало той доли взбудораженности, которая не позволяла повернуть назад, а даже гнала вперёд. Миран знала о предыдущей экспедиции не так много, но и того, что ей было известно, хватало, чтобы сделать вывод: они определённо столкнутся с тем, что оставалось неведомым целым поколениям. Даже сопутствующие им гномы-легионеры не могли служить гарантом ни их безопасности, ни источником дополнительной информации. Каждая щепотка знаний была на счету, каждый малейший навык играл свою роль. Эльфийка не хотела становиться причиной их неудач или даже более того — их гибели. Именно поэтому она была благодарна всему, что могло ей помочь: огню, разожжённому Морриган, обещанием привалов и, разумеется, помощи Дагны, с которой Миран тут же переглянулась, так как гномка, наряду с другими личностями, также оказалась рядом.
   Между теми, кто окружал магичку, само собой развязался разговор, а она тем временем попыталась вновь сконцентрироваться на карте. Получилось так себе — в частности, из-за мабари, завертевшегося возле ног присутствующих. Миран двояко относилась к этой породе собак: как и всякого иностранца, грозный вид пса держал её на расстоянии от него, но вместе с тем он вызывал в ней уважение своей верностью, боеспособностью и прочими качествами, явно указывающими на то, что за внешностью животного скрывается индивидуальность. Кроме того, мабари Серого Стража напоминал эльфийке о её собственном друге. Об этом, конечно же, никто не догадывался, но магичка скучала по длинношёрстному белому псу, которому пришлось остаться на поверхности в силу своей неприспособленности к путешествиям по Глубинным Тропам. С другой стороны, он сейчас составлял компанию Ланнэ, которая также находилась в одном из лагерей Инквизиции на Штормовом Берегу. Они оба были теми, кем Миран сильно дорожила, и мысли о них были одним из основных стимулов, движущих ею как в этой экспедиции, так и в целом.
   — Одно я могу сказать наверняка, — отвечая на вновь прозвучавшие слова Морриган касательно их дальнейшего маршрута, — эта карта точно содержит нужную нам информацию — необходимо лишь её расшифровать. Я и Дагна, — магичка взглянула на гномку, одновременно и подтверждая сказанное, и стремясь убедиться, что чаровница не возражает, — постараемся узнать что-то в пути, но в таких делах действительно лучше заниматься без необходимости отвлекаться на что-либо ещё.
   Замечание, последовавшее со стороны недовольного промедлением легионера, едва не заставило Миран улыбнуться: оно напомнило ей о человеке, о котором она думала чаще, чем нужно было, и реже, чем хотелось бы. Но это было личным, и к её заданию отношения не имело, а потому, как только златоглазая ведьма вернула свои бумаги в тубус и они тронулись с места, эльфийка тоже решила целиком и полностью погрузиться в расшифровку древних рун. Тем не менее, за мгновение до этого она окликнула гнома, идущего впереди неё, заставляя его тем самым приостановиться.
   — Мсье летописец, — не зная, как к нему обратиться, Миран выбрала наиболее привычный для себя вариант, — не будете ли Вы так любезны вернуть мне мой посох? Благодарю.
   Когда пальцы эльфийки вновь сомкнулись на древке её оружия, она тут же почувствовала себя увереннее. С другой стороны, это затрудняло чтение: карту пришлось передать Дагне, а самой — идти слегка наклонившись, чтобы им обеим было видно, что на ней начертано.
   Сколько времени прошло, пока они шли, минимально поглядывая себе под ноги и бросая взгляды на то, что было вокруг, сложно сказать, так как Миран на самом деле была поглощена древними рунами. Помощь Дагны, как и предполагалось, оказалась неоценимой — их с эльфийкой познания хорошо дополняли друг друга, позволяя заполнить те места, которые при ином раскладе могли бы остаться неразгаданными. Вне всяких сомнений, магичка испытала некий восторг, когда часть рун наконец сложилась в слова, которые могли подсказать им что-то, более-менее несущее смысл.
   — Морриган, — обсудив этот вопрос сперва с гномкой, позвала её Миран, и когда они с ведьмой поравнялись, сказала ей: — Как ты, вероятно, знаешь, тот язык, на котором сообщались гномы древности, — это язык аналитического типа. Вкратце, — переглянувшись с женщиной, решила пояснить эльфийка, — это означает, что смысл передают не сами слова, а контекст. На данный момент нам с Дагной удалось установить, что эти вот руны… — магичка указала пальцем на нужные символы, — говорят о некоей кузнице, плоти из камня и железа, крови и огня. По поводу первого я склоняюсь, что это следует понимать буквально. Всё остальное может нести как прямой, так и метафорический смысл, но, учитывая всё, с чем Инквизиция и в частности мы когда-либо сталкивались…
   Эльфийка задержалась взглядом на золотистых глазах ведьмы. Одно дело — прочитать текст, совсем другое — понять, о чём в нём говорится. Из того, что они с гномкой успели разобрать, можно было сделать практически точный вывод, что впереди их ждёт ни много ни мало, а какая-то грандиозная находка, потому как используемые для её описания слова были уж слишком необычны. К сожалению, попытки разгадать возможную метафору могли помешать Миран заниматься переводом как таковым, и потому ей пришлось взять себя в руки и сконцентрировать всё своё внимание на рунах. Очень уместным в этом оказалось содействие Дагны, а также то, что немного времени спустя к ним присоединился летописец, и, глазея на карту, они выстраивали свои предположения уже втроём.
   И снова время превратилось во что-то, что просто мелькало мимо них. Если что-то и происходило во главе их отряда, где шли Командор, Серые Стражи и гномы-легионеры, трио переводчиков этого не замечали. Если бы они держались в самом конце, то не исключено, что они так и вовсе отстали бы, в какой-то момент  остановившись на одном месте — и тоже этого не заметили бы. Но, как и водится, капля ясности значительно помогла им в дальнейшей работе, так что, преодолев ещё какой-то отрезок пути, магичка вновь подозвала ведьму.
   — Вот это, — указывая на нужное место на карте и руны рядом с ними, принялась рассказывать привычным для подземелий слегка приглушённым тоном Миран, — имеет отношение к мосту и лавовой реке, к которым, насколько я понимаю, мы и направляемся. Они характеризуются не многими, но, на мой взгляд, очень важными словами, точнее говоря — то место, где они находятся. «Сон», «отвержение» или «отказ», и, что наиболее точно — «Камень». Там спит отверженный Камень? Или там засыпают отвергнутые им? Трудно разобраться, но что-то подсказывает, что, оказавшись на месте, мы сможем разузнать ответ.
   Думая об этом, эльфийка полагалась не столько на находки в виде древних текстов или прочих исторических источников, сколько на чутьё гномов. У некоторых из присутствующих оно было достаточно тонким, поэтому даже не имея в наличии никаких надписей или памятников, они могли что-то почувствовать и подсказать. Но кроме всего прочего Миран сама начала испытывать некое беспокойство. Оно никак не было связано с чувством Камня — будучи жителем поверхности, она даже толком не понимала, что оно представляет собою. Скорее, это касалось её привычки выстраивать взаимосвязи даже в тех случаях, когда она располагала далеко не всеми элементами, необходимыми для этого. За край уха магички зацепились слова Морриган, ранее обращённые к Коулу: что-то  об истёртых рунах… Кроме того, их исследовательский отряд следовал по пути передового, а значит то место, куда они направлялись, уже было посещено их ушедшими вперёд товарищами — и потому магичка опасалась, как бы с ними ничего не приключилось.
   — А… — оторвавшись от карты, вдруг спросила Миран, — передовой отряд...  Есть какие-нибудь вести от них?
   Оба отряда, конечно же, сообщались посредством связных, но, на взгляд эльфийки, их должно было быть больше, и обмениваться информацией они должны были куда чаще. К сожалению, никакого влияния на данный нюанс она не имела, а потому оставалось надеяться, что передовой отряд не наткнётся ни на что такое, что сильно подкосит их ряды или поставит под существенную опасность тех, кто шёл по их следам.
   Как бы там ни было, но Миран вновь пришлось вернуться к рунам. Увы, поделившись с ними частью информации, они оставались безмолвными. Были, конечно, разные предположения, но из раза в раз эльфийка ставила их под сомнения: уж слишком сильно то, к чему они додумывались, было похоже на желание наделить непонятные руны своим смыслом, нежели расшифровать то, что они на самом деле значили. И неизвестно, сколько бы ещё времени магичка провела, не отрываясь от карты, если бы они наконец не вышли из тоннелей.
   Прохлада каменного коридора сменилась жаром, источаемым лавовой рекой — это было первым ощущением, которое нахлынуло на Миран, когда через небольшой дверной проём она вместе с остальными членами экспедиции вышла на небольшой клочок земли, похожий на утёс, а кругом — что внизу, что по стенам огромной пещеры — тёк жидкий огонь. Здесь их путь вовсе не обрывался — на другой стороне тоже можно было разглядеть проём, но какой-то обвал разбил соединявший их каменный пол, и теперь, чтобы попасть туда, нужно было преодолеть разлом в ширину нескольких метров. Сперва он казался непреодолимым, после — могло показаться, что его может перепрыгнуть кто-то длинноногий, но в итоге это всё равно осталось проблемой.
   Магичка прошлась вдоль разлома, оценивая высоту, с которой упал бы дерзнувший прыгнуть, и жар огня, в который он бы погрузился. Затем, обведя взглядом всё вокруг, она обратилась одновременно к Командору и Морриган.
   — Я могу попробовать перенести некоторые плиты отсюда и сложить их вместе над обрывом в подобие моста, — сказала она, — но он будет неровен, и я не могу гарантировать, что он не распадётся, прежде чем мы все не окажемся на той стороне. Поэтому предлагаю, чтобы те, кто пройдут первыми, всё-таки натянули верёвку и перебросили её остальным — на тот случай, чтобы можно было удержаться, если мост всё-таки рухнет.
   Не дожидаясь, пока в ходе спора — а он был неминуем — отряд придёт к общему мнению, Миран  положила на землю свой рюкзак, а сверху него — свой посох. Потом, ещё раз обойдя плиты, которые она избрала для своей цели, прикрыла глаза и сконцентрировалась на магической энергии, текущей в ней. Это была не такая уж сложная задача, просто слишком ответственная, и потому эльфийка не могла действовать с привычной для неё уверенностью. Когда её руки наконец наполнились силой, что ощущалось натянутыми от кончиков пальцев почти до плеч мышцами, эта энергия наконец объяла валяющиеся на земле плиты, и те, оторвавшись от земли, перенеслись к обрыву, состыковываясь и прилегая друг к другу, готовые к тому, чтобы первые из смельчаков ступили по ним. [icon]http://funkyimg.com/i/2RTbj.png[/icon]

Отредактировано Миран (2019-03-13 13:06:37)

+3

9

Айдан тяжело выдохнул, прикрыв глаза и потерев уставшие веки, - Создатель милосердный, Морриган, прошу, не зови меня генералом, когда это делаешь ты, мне становится как-то не по себе. - Он ещё раз окинул всю собравшуюся компашку взглядом. Ведьма, эльфийка, гномы, много гномов, парень, который вроде здесь, а вроде нет. Час от часу не легче. И снова всю ответственность за всех спихнули на него. Айдан снова, на этот раз ещё тяжелее, практически обреченно, выдохнул.
- Ладно, раз у вас все в порядке, постарайтесь сильно не отставать, как правильно отметил наш друг, нам нужно успеть за этот день дойти до лавовой реки, так что в путь.
Вернувшись на передовую, он более не отвлекался на магичек с их картами, двигаясь во главе отряда. Он погрузился в свои мысли, при этом, не сбавляя бдительности. Последнее время Кусланда занимала одна интересная мысль. Если оглянуться назад в прошлое, взглянуть на то, что он имеет сейчас, можно в очередной раз убедиться, что Создатель очень сильно любит иронию. И имеет отвратное чувство юмора. Потому что Айдан видит за собой тень Логейна. Тейрин на престоле, рядом с которым герой войны, пусть и не с Орлеем, а с Архидемоном, но это не суть важно. Был с ним ещё до того, как тот стал королём, прошёл с ним через пекло и множество испытаний, в которых их дружба испытывалась на прочность огромное количество раз. Помог ему взойти на престол, а теперь, спустя годы, снова стоят на пороге войны, возможно, самой страшной за всю историю Ферелдена. Командует королевской армией и пытается не дать бесславно сгинуть королевскому заду его блондинистого Высочества. Это было для Айдана одновременно и грустно и смешно. В конечном итоге, Логейн был великим человеком, не смотря на его ошибки под конец жизни. И идти по его стопам было не так уж и плохо. И уж Айдан точно не повторит его ошибок. Наделает своих собственных, а потом придёт очередной молодой герой, который будет их разгребать. А потом посадит на трон очередного Тейрина бастарда. Киран славный малый, Айдан искренне желал ему куда более лучшую долю, чем выпала на их с его отцом уже не молодые плечи. И поэтому, успех этой экспедиции крайне важен для всех. До лавовой реки добрались без приключений, порождений тьмы он чувствовал крайне редко и достаточно далеко, чтобы можно было на них не отвлекаться. Но на этом их везение кончилось, поскольку они столкнулись с первым серьёзным препятствием - мост был разрушен.
- Проклятье, - тихо выругался Командор, когда все осмотрел, и пришёл к выводу, что это был единственный путь на ту сторону. Начались пылкие обсуждения того, как им теперь быть. Гномы предлагали идти в обход, но Айдан пока отложил этот вариант в сторону, на тот случай, если они совсем ничего не смогут придумать. Кто-то из стражей предложил разделиться и более тщательно поискать другой мост, дорогу, что угодно, что поможет им оказаться на другой стороне, и, скорее всего, этот вариант он бы и выбрал, для начала, но тут в дело вмешалась эльфийка. Она заявила, что с помощью магии сможет попробовать восстановить мост. Попытка не пытка, верно?
- Сначала, в первую очередь, нужно переправить на ту сторону бронто с припасами, надеюсь, что твой мост его выдержит. - Айдан вошёл в роль командора и начал умело руководить переправой, отдавая указания. Морриган он попросил подсобить Миран и взять часть нагрузки по поддержанию моста на себя, серым стражам, что были под его началом, поручил взять верёвки и заняться страховкой, а на гномов переложил часть поклажи с бронто. Коула он попросил успокоить животное и перевести его на ту сторону. И последнее в очереди, но не по значению, - дал подзатыльник своему мабари, чтобы тот не мешал остальным и сидел смирно.

+4

10

[icon]http://funkyimg.com/i/2Cabz.jpg[/icon]

- Эта бумага - всего лишь копия. Драгоценный оригинал вытравлен в пергаменте сыромятной кожи глубинного охотника и лежит под семью замками на поверхности. Мне удалось выпросить его у Эвелин на время моих исследований... Всегда удивлялась, что гномы так легко позволяют наземникам таскать из Глубинных Троп древние документы и артефакты, - ведьма задумчиво помолчала, припоминая, каково было им с Айданом во времена орзаммарской смуты. Перепись отданных Наковальне жертв, хроники древних гномьих домов, заключённые давным-давно договоры и ворованные записи - за всё это гномы посыпали Героя Ферелдена золотом и бриллиантами, лишь бы заполучить нужные им бумажки. Впрочем, Инквизиция обладала авторитетом чуть большим, чем окружённый эклектичной компанией Серый Страж, поэтому можно было не удивляться гномьей щедрости.

  Морриган не стала отпускать колкости о том, что ходить по столь опасным и полным ловушек местам, уткнувшись носом в карту - верх бдительности, потому что рискуя подобным образом, Миран могла найти что-нибудь... интересное. Драгоценное. Потаённое. Что-то, чего не смогли разглядеть проложившие им путь скауты. В отличие от большинства присутствующих, шедших на Тропы с единственной целью найти титана, Морриган придавала слишком много значения и тому, что они могли обнружить в процессе. Так что ведьма лишь поглубже накинула капюшон на голову и перевела взгляд на Айдана:

- Тебя уже как пятнадцать лет напыщенно зовут "Героем Ферелдена", "Чёрным Волком", "Защитником Редклифа" и - какие у тебя там ещё титулы? - но смущаешься при слове "генерал". Слишком скромно для тебя? - ведьма едко усмехнулась, щуря жёлтые глаза в полутьме. Конечно, она помнила Айдана ещё едва возмужавшим остагарским недобитком в компании недалёкого светловолосого бастарда. И хотя в волосах его уже появилась ранняя седина (в сорок-то лет!), Морриган казалось, что мужчина совсем не изменился, хотя, наверняка это попросту не могло быть правдой.

- Не беспокойся, мы постараемся не отставать, - с миром отпуская Айдана, Морриган проводила широкую спину витязя взглядом и продолжила свой путь в компании изучающих карту Дагны и Миран. Женщина приглядывала за ними, окутывая парочку магическим светом, - в конце концов, она была самой заинтересованной в том, что эти двое могли разгадать.

  Мсье летописец явно очень обрадовался, услышав голос Миран, и даже не сразу поверил, что эльфийка говорит именно с ним. Для уверенности он обернулся по сторонам, и лишь осмелившись поднять взгляд в удивительные голубые глаза, понял, что Миран обращается к нему. Правда, когда молодой гном опомнился, что зажал посох волшебницы, радость на его лице сменилась смущением и вроде бы даже испугом.

- О, п-простите меня пожалуйста, - летописец торопливо поднёс эльфийке её посох, держа его бережно, словно старинный артефакт, созданный Совершенным. Мечтая провалиться под землю к Предкам, гном корил себя за такую рассеянность. Но разве возможно быть собранным, когда на тебя смотрят прекрасные глаза цвета сырого лириума? Конечно, он слышал, что у эльфов они светятся в темноте, но увидеть это наяву - да ещё на таком красивом лице - было ни с чем несравнимо.
  Так он и плёлся неподалёку, пытаясь краем уха подслушать возбуждённые шёпотки двух переводчиц, пока они вновь не обратились к идущей рядом ведьме.

- Железо, кровь и огонь... - Морриган потёрла белыми пальцами подбородок, взглядываясь в непонятные ей руны. Естественно, она не могла ничего в них разглядеть - просто ведьма надеялась, что произнесённые Миран слова найдут хоть какой-то отклик у служителей Митал в её голове. Но ответом ей был лишь какой-то затравленный шёпоток, дрожащий и несмелый, раздающийся словно издалека. Голоса не хотели говорить на эту тему к вящему раздражению отступницы. Всё это было слишком размыто и могло оказаться чем угодно. - Плоть из камня... Может, големы? Они создавались в кузне Каридина с помощью Наковальни Пустоты. Может, существовало другое такое место?..

  Морриган никогда не слышала об иных способах создания големов, а единственный известный ей был уничтожен - какое варварство! - Айданом. Впрочем, вопрос Миран об их авангарде отвлёк ведьму от этих размышлений.

- Пока у них всё под контролем, - рассеянно ответила она, мысленно переносясь вперёд, туда где Алистер рассеивал вековую тьму своим факелом и вычищал древние коридоры от заселившей его нечисти. Связной покинул экспедицию несколько часов назад, но Морриган чувствовала, что с королём Ферелдена всё в порядке - кольцо не могло соврать ей. Иногда тонкий металлический ободок на пальце давал знать о себе мягкой, едва заметной пульсацией или просто нагревался чуть сильнее обычного.

  "Всё хорошо". Прохладная, успокаивающая мысль как касание ветерка к коже, заструилась по невидимой нити вперёд, в глубины чёрных тоннелей, чтобы мгновенно достигнуть второго носителя кольца. Однако, очень скоро Морриган поняла, что всё отнюдь не совсем хорошо.
   Ещё прежде, чем взгляду растянувшейся по широкому тоннелю экспедиции открылся медленно-текущий лавовый канал, на шагающих в полутьме путников пахнуло жаром. Горячий воздух стал густым, насыщенным, и вдыхая его, Морриган окончательно припомнила ещё одну причину по которой не любила Глубинные Тропы. Факелы, свет-камни и магические огоньки погасили за ненадобностью - огромный грот озарило оранжевым светом лавы.
  Дышащий жидким жаром провал разверзся перед экспедиторами совершенной неожиданностью.
  Переправы не было.

- Связной ничего не говорил о провале, - бубнил в бороду гном-ворчун. - Может, мы идём неверным путём? Или это и есть наш мост?
- Ничего подобного, судя по карте идём мы верно, да и следы нашего авангарда есть, - почёсывая затылок и ероша короткие пыльно-коричневые волосы, размышляла вслух неприметная разведчица-легионерка с татуировкой неприкасаемой щеке. Она разглядывала ещё одну копию карты в своих руках. - До моста мы ещё не дошли, а переход обвалился совсем недавно. Смотрите на лаву, видите свежие разводы?..   
- Ничего не поделать, придётся искаать путь в обход.
- Мы слишком отстанем от разведчиков!
- А что ты предлагаешь?..

  Морриган стояла позади, сложив на груди руки и терпеливо выжидая, когда же её спутники найдут выход из положения. В конце концов, их всех и взяли в поход для того, чтобы решать подобные проблемы. Однако Миран, по всей видимости, придерживалась иного мнения. Магичка в своей лаконичной манере взяла инициативу на себя, чем вызвала у Морриган чуть удивлённый взгляд. Не дожидясь чужих мнений, магичка принялась сооружать мост своими усилиями. Сколько их? Шестнадцать и один бронто. Впечатлённая, ведьма лишь понадеялась, что эта девушка силы свои расчитала правильно. Реакция Элрика была чуть более выразительной: наблюдая, как хрупкая изящная эльфийка ваяет монолитными глыбми самый настоящий мост, он выдохнул ёмкое "вау". Айдан тут же принялся делать то, для чего его, собственно, и позвали: координировать, раздавать приказы и тумаки.

- Так точно, Командор, - без особого энтузиазма отозвалась Морриган и встала рядом с Миран. Айдан ведь не упоминал, что ему не по себе когда его зовут Командором?
  Магия силы была ведьме чужда, но стихии покорялись ей более охотно. Гораздо чаще Морриган прибегала к магии холода и электричества, а к магии огня - почти никогда. Но выросшая посреди Диких Земель Коркари, выученная понимать пути природы, Морриган имела крепкую связь с землёй. К ней она и обратилась, представив, как сливается с камнем под ногами, проникает в его твёрдую структуру острыми когтями своего разума. Женщина открылась для Тени и присоединила свои усилия к усилиям Миран, формируя и укрепляя возведённый эльфийкой мост. Глыбы толкались с гулом и рокотом, спаивался камень, крошились от ударов обломки. Маг из Серых Стражей тоже встал рядом с волшебницами, возводя аккуратный белый посох драконьей кости над головой. Тёплое желтоватое свечение объяло его руки, и Морриган почувствовала, что он напитывает её и Миран силой. Энергия заструилась по всему её телу, и женщина ощутила, как её ноша стала легче. Недурно.

  Дело пошло. Первыми на мост ступили подопечные Айдана, чтобы укрепить на той стороне верёвки. Морриган, впившаяся в камень под ногами, ощущала их торопливые, но осторожные шаги так, словно удерживала каменные глыбы собственными руками. От жары и усилий на белом лбу её выступила испарина.

- Держитесь, чароплёты! Лизун идёт, - утробно прорычал гном с череповидной татуировкой и подал знак, чтобы вели бронто. Бронто по кличке Лизун (уж очень он любил лизать камни) поплёлся следом за ведущим его под узцы легионером-наездником. Развьюченный, он весил гораздо меньше, чем с поклажей, однако Морриган всё равно охнула сквозь стиснутые зубы, прилагая все усилия, чтобы её связь с землёй не разорвалась. Колонообразные ноги, попирающие сыплющий каменным крошевом мост, казалось, переступали бесконечно долго. Коул, идущий рядом с огромным словно вытесанным из камня бронто, что-то нашёптывал ему и поглаживал по усеянной роговыми наростами шее. И хотя Морриган начало казаться, что животное никогда не перейдёт их самодельного моста, на деле прошло не больше минуты, прежде чем Лизун переправился на другую сторону. А уж по сравнению с Лизуном и легионеры в полном доспехе, и нагруженные поклжей агенты Инквизиции казались отступнице уже не столь тяжёлой ношей; и всё же косая чёлка её уже липла к мокрому лбу, а капельки пота скатывались по лицу всякий раз, как кто-то ступал на мост.

- Поторопитесь, - прошипела ведьма сквозь зубы, нетерпеливо пересчитывая идущих. Скосив золотой глаз на Миран, она добавила: - Я сумею перебраться и без моста, но удерживать мост без помощи долго не смогу. Надеюсь, ты достаточно быстрая и ловкая.

  Летописец, стоящий рядом, посмотрел на Миран в смятении. Нельзя допустить, чтобы она переходила мост предпоследней! Во всяком случае, он должен проследить за тем, чтобы эльфийка попала на ту сторону в целости и сохранности.

Отредактировано Морриган (2019-04-04 14:37:52)

+4

11

Не позволяя себе колебаться, Миран удерживала плиты, попутно наблюдая за тем, как отряд перебирается по ним на твёрдую землю. Если поначалу она и могла немного поволноваться насчёт этого, то после того, как к ней присоединилась Морриган, беспокойство ушло: эффект их совместных усилий был более чем надёжен. Наконец единственными, кто оставался по эту сторону, были только они обе и летописец — последнего поторапливали легионеры, но он по какой-то причине задерживался. В следующий раз о том, что нужно пересечь обвал, ему сказала сама магичка. Оставив ведьму одну, они быстрым, почти летящим шагом, двинулись вперёд по плитам: летописец — чуть впереди, эльфийка — на шаг позади. Они уже практически сошли с них, как почва под ногами зашевелилась, и Миран вдруг поняла: плита, на которой она всё ещё стояла одной ногой, полетела вниз.  Если бы не тяжёлый рюкзак у неё за спиной, магичка быстро перенесла бы вес на ту ногу, что уже стояла на другой стороне, но багаж едва не утащил её в огненную бездну. Качнувшись назад, эльфийка ощутила, как её оставшаяся в воздухе нога скользнула по камню в бесплодной попытке найти хоть какую-нибудь почву. Если бы не крепкая хватка, уцепившаяся за её локоть, лететь бы ей вниз...
   Из состояния полного опустошения мыслей Миран вышла, уже стоя на другой стороне. Чьи-то пальцы вдавливались ей в руку — мотнув головой, она поняла, что это летописец держится за неё. Оглянувшись назад, эльфийка протёрла рукавом лоб и оглянулась на обрыв, внизу которого плескалась лава. Она не думала ни о причинах, по которым Морриган не удержала плиты в последний момент, ни о том, что ожидало её саму, если бы она всё-таки рухнула вместе с ними вниз. В голове стояла невнятная напряжённая тишина, в которой пульсировала какая-то определённая, но не всплывающая чёткой последовательностью слов мысль.
   Взглянув на летописца, магичка положила ладонь ему на плечо и благодарно — насколько это было возможно в её состоянии — кивнула.
   — Спасибо, — сказала она, — салрока.
   Отряд, не приметивший в произошедшем ничего сверх-неожиданного, уже выдвигался дальше. Командор повёл их за собой сквозь дверной проём, за которым начинался очередной полу-коридор, полу-тоннель, и эльфийка, не став задерживаться, пошла вслед за всеми. Вернуться к разбору рун она пока ещё не могла, а потому попросту переставляла ноги, попутно лишь минимально вдаваясь в то, что происходило вокруг. Единственное, что она уловила точно и ясно, это известие, что в ближайшее время их отряд сможет устроить себе привал. Эта мысль была встречена всеобщим одобрением, и даже Миран, привыкшая, получив задание, не успокаиваться, пока оно не будет выполнено, отнеслась к нему положительно.
   Неизвестно, было ли это заслугой тех, кто вёл их и следил за правильностью маршрута, или же так сложились обстоятельства, но место, где их отряд мог ненадолго остановиться и передохнуть, подвернулось им сравнительно скоро. Как и множество раз до этого, оно предстало их глазам, вырастая огромным безлюдным пространством за невысоким дверным проёмом. Более всего прочего оно было похожим на пещеру: шероховатые неровные стены с выступами передавали друг другу любые звуки, приумножая их в громкости, а затем отправляли их либо ввысь — к не просматриваемым из-за большого расстояния потолкам, либо вниз — навстречу бездне, раскрывающейся за рваным краем пола. От обрыва, занимавшего одну треть пространства, следовало держаться в стороне: ничто не стояло между ним и человеком, которому угораздило бы оступиться вблизи от него. Быть может, это место и могло бы показаться диким, но с каждым шагом, что магичка проделывала по нему, она подмечала вещи, которые отвергали эту версию. Некоторые из них были очевидными — например, кусок единственной квадратной колонны, стоящей неподалёку от обрыва; другое, напротив — нужно было высматривать. К числу подобного можно было отнести дверные проёмы, будто бы нарочито заваленные изнутри глыбами камней — по крайней мере, такими были те из них, что находились на одном уровне с пришедшим в эту пещеру отрядом. Другие, расположенные на высоте, вроде как оставались пустыми, но сказать наверняка было сложно,  так как они в большинстве своём потопали в темноте. «Возможно, — подумалось магичке, без спешки обводившей взглядом всё вокруг, — когда-то здесь была лестница, угловатой спиралью цепляющаяся за стены и поднимающаяся далеко наверх». Но теперь, увы, ничего такого здесь уже не было, а потому оставалось либо изучить этот вопрос более тщательно, либо оставить этот момент неразгаданным — а так как Миран уже было о чём подумать в этот час, то она удовольствовалась первым пришедшим ей на ум возможным вариантом, вырисовавшимся в её воображении, и больше она к прошлому этого места не возвращалась.
   Невзирая на своё решение, согласно которому ей следовало хотя бы ненадолго отвлечься от карты и рун, чтобы всё перемешавшееся в её уме смогло улечься и позволило бы ей в ближайшем будущем продолжить свою работу с малость посвежевшим взглядом на уже виданные вещи, оставаться совсем без дела магичка не могла. Не слишком следя за тем, чем занимаются остальные, она присела на показавшийся ей более чистым участок каменного пола, подогнув под себя ноги и положив рядом с собой свой посох и рюкзак, после чего достала из него исследовательский дневник и необходимые ей письменные принадлежности. С мыслью, что и минутку отдыха можно провести с чуть большим смыслом, эльфийка открыла страницу, на которой содержащиеся в дневнике записи оканчивались словами, которые она вписывала не так давно — этим же днём, и принялась описывать всё, что случилось в промежутке между этой и предыдущей стоянкой, правда, на этот раз ей по какой-то причине захотелось начать с лирического отступления, в чём она и не отказала себе.
   «Здесь, внизу, — писала она, — Камень — это не просто стены, пол и потолки. Его сложно представить чем-то живым, как его позиционируют некоторые из гномов или же исследователи, неверно истолковавшие полученные от них впечатления; тем не менее, и я должна признать, что Камень даёт намёки на свойства, более относимые к чему-то живому, нежели мёртвому или даже больше того — вовсе неодушевлённому. Он отличается от того, с чем мы, жители поверхности, имеет дело у себя там, наверху. Но здесь Камень влияет на нас, и мы становимся похожими на него: твёрдыми, холодными, невосприимчивыми ко многим вещам. Сегодня, когда мне чуть не довелось упасть в лавовую руку — о чём всенепременно будет поведано чуть позже, — я испытала самые типичные как для себя, так и для очутившегося в подобной ситуации человека эмоции, но стоило нам вновь углубиться в тесные коридоры подземелий, как на меня вновь накатила некая индифферентность, в данном случае даже ощущающаяся отчасти неуместной. Гномьи традиции до сих пор остаются чуждыми для моего восприятия, но то, что гномы имеют совершенно уникальное чутьё, которое нельзя поставить ни под малейшее сомнение, ныне занимает меня больше прежнего».
   Не успев перенестись к следующему абзацу, в котором она намеревалась поделиться куда более конкретными данными, касающимися их путешествия по Глубинным Тропам, эльфийка подняла глаза и взглянула на подошедшего к ней летописца. Можно было предположить, что он хочет обсудить руны, которые они ранее расшифровывали вместе с Дагной, или же инцидент возле лавовой реки — обе эти вещи были несомненно весьма важными, — но Миран хотелось бы продолжить начатое дело, к тому же гном не спешил заговаривать с ней, а потому магичка, памятуя о его  поступке и в целом достаточно добром отношении ко всем пришлым с поверхности, решила проявить такт и спросила:
   — Я могу Вам чем-то помочь?
   Она не хотела показаться невежливой, а потому говорила без какого-либо видимого недовольства, хотя многие могли посчитать орлесианскую сдержанность именно чем-то таким. Увидел ли гном в её вопросе что-либо подобное, эльфийке было не дано узнать, так как её внимание, привлечённое чересчур резким движением, перекочевало с лица летописца влево от него — к стене, из которой они вышли. Там, помимо прохода, выведшего их сюда, имелось ещё несколько полых дверей с глыбами за ними, но помимо прочего был там и просто проход, также изнутри приваленный камнем, но не перекрывающий его полностью. Через него-то и прошмыгнул ловкий разведчик, и Миран, уловившая это, могла бы не придать этому столько значения, если бы не реакция оказавшегося поблизости от этого же прохода человека, или, если быть ещё точнее — Серого Стража. Льняноволосый антиванец выглядел насторожившимся, а то как он сбросил с плеча лук, тут же хватаясь за рукоять, недвусмысленно подсказало, что происходит нечто большее, чем могло показаться на первый взгляд.
   — Подожди! — бросил он вслед разведчику с едва чувствовавшимся, но всё же акцентом, тут же выдававшим страну, откуда он был родом.
   Из пространства, находящегося за щелью, через которую пролез разведчик, раздалось приглушённое каменными стенами:
   — Тут человек!
   Звучало это совсем негромко, и Миран сомневалась, что члены экспедиции, находившиеся несколькими метрами подальше, могли это расслышать, так как тот, кто это сказал, вовсе не кричал, а скорее ответил на повышенных тонах. И известие о некоем обнаруженном им человеке, и то, что Серый Страж моментально протиснулся сквозь щель, исчезая из виду, обдало магичку всё тем же хорошо известным ей чувством, в критические моменты стягивающие в ней как все мышцы, так и те внутренние ресурсы, что относились к её магическим способностям. Предчувствуя — или же, скорее, наспех проанализировав сложившуюся ситуацию и найдя в ней аж несколько причин для беспокойства, — эльфийка подорвалась на ноги, сама того не замечая прихватив лежавший рядом с нею посох. Возможно, присущая ей подозрительность, помноженная необходимостью держаться начеку каждую секунду в этом опаснейшем месте, и была малость преувеличена, но Миран предпочитала ошибиться, откликнувшись на ложную тревогу, нежели пожинать плоды своего бездействия.
   Втюхнув свой исследовательский дневник стоявшему напротив летописцу — так было лучше, чем просто бросить его на землю или тратить время на то, чтобы запихнуть его обратно в рюкзак, — магичка обернулась к остальным членам их экспедиции, разбредшихся маленькими группками по имевшемуся у них пространству. Вероятно, эльфийка выхватывала взглядом среди них ведьму вовсе не случайно, а потому, что у неё в уме засела её способность обращаться в пернатую и таким образом оказываться самой быстрой из всех, или же она просто посчитала, что, будучи сильнейшим магом в их отряде, ей стоило об этом знать, но, так или иначе, восклицание Миран было вовсе не случайным.
   — Морриган! — решительно позвала она, уже самим тоном своего голоса дав понять, что случилось нечто из ряда вон выходящее.
   В тот же момент — с разницей, быть может, всего в две-три секунды — раздался пронзительный вой, исходящий из одного из дверных проёмов, находившихся повыше них. Эльфийке этот звук был знаком: так заявляют о своём присутствии крикуны. Бросать отряд в момент, когда ему было  несомненно объявлено скорое нападение, было по меньшей мере позорно, но магичка не норовила убежать просто так: у неё на уме стояло осознание, что разведчик убежал за каким-то человеком, а Серый Страж метнулся за ним. Оба они магическими талантами наделены не были, а потому Миран чувствовала за собой обязанность оказать поддержку тем, кто более нуждался в ней.
   Каким-то образом умудрившись переглянуться с ведьмой в начавшейся заварушке, эльфийка бросилась к проёму, без проблем протиснувшись между его краем и камнем, приваленным к нему с внутренней стороны. Внутри у неё уже работали своего рода часы: разведчик убежал около полминуты назад, Серый Страж, соответственно, — около двадцати секунд. За такое количество времени в таком месте может случиться всё что угодно, поэтому Миран не медлила, на ходу наполняя руки едва ли не по локоть бурлящей в ней магической энергией. Большим плюсом оказалось то, что за щелью находился неширокий и невысокий — так, что в прыжке до потолка можно было дотянуться рукой — коридор, в стены которого был вделан лириум; это позволило магичке не задумываться об освещении — пусть эльфы и видят в темноте куда лучше людей, но она предпочитала действовать при доброй доле света.
   Короткий коридор плавно завернул налево и вывел Миран в огромный зал, чей вид на мгновение вынудил её остановиться, погрузив в изумление. Судя по потолкам — очень высоким, но благодаря освещению вполне себе рассматриваемым, — он имел ромбовидную форму. Стены его напоминали каменные стеллажи, заполненные расположенными впритык друг к другу ячейками с узорами; такой же высокий «стеллаж» находился и по центру зала. Между «полками» пролегали узкие, но очень яркие полосы лириума, правда, местами их свет уже казался тускловатым. Эльфийка решила бы, что ячейки — это саркофаги, если бы ей доводилось видеть что-либо подобное прежде, но то, что предстало перед её глазами в этот момент, являлось чем-то совершенно новым, требующим изучения — на которое сейчас, к сожалению, у неё попросту не было времени.
   Выцепив взглядом убежавших впереди неё людей, магичка в спешке прошлёпала подошвами длинных сапог по ровной плитке, которой в этом месте был тщательно устлан весь пол, по направлению к ним. Разведчик лежал на земле, и всё, что эльфийка могла сказать о нём, так это то, что он всё ещё был жив. Серый Страж, остановившийся в нескольких шагах от него, выстрелил из лука в бегущего к центральному «стеллажу» человеку — стрела, угодившая ему в плечо, покачнула незнакомца, и он обернулся к ним.
   Это был мужчина. «Когда-то...» — мысленно уточнила Миран, потому как сейчас в его внешности отчётливо читались результаты заражения скверной. По сути дела, здесь, в этом зале, они наткнулись на вурдалака. Но то, что поразило магичку, было вовсе не это, а тот факт, что превратившийся под влиянием скверны человек был одет в униформу Серых Стражей. Это ввело эльфийку в ступор: Серые Стражи ведь совершенно невосприимчивы к скверне. Она не сразу догадалась, что он, скорее всего, просто нашёл здесь эту одежду и броню…
   Так или иначе, слегка замешкавшись, Миран резво взяла себя в руки, и под воздействием её заклинания за спиной у вурдалака вырисовалась ледяная мина, взорвавшаяся холодом, когда он наступил на неё. Верности ради она намеревалась атаковать его повторно и целенаправленно, но её начавшие сгибаться пальцы застыли, когда серо-голубые глаза приметили шевеление за спиной вурдалака: там, будто под влиянием какой-то посторонней силы, начали дрожать лежащие на полу валуны. Эльфийка запоздало обратила взгляд кверху: потолки были ровными, выделанными гномами, как и всё в этом зале. Откуда в таком случае здесь взялись эти камни?..
   Серый Страж приблизился к ней, с едва слышимым вздохом приопустив лук с наложенной на него стрелой. Не переглядываясь, они отступили на несколько шагов. Миран попыталась коснуться валунов своей магией и удивилась тому, сколь напряжённая энергия ей встретилась. Что бы это ни было, магичка понимала, что из всех возможных вариантов наилучшим было бы бегство; но совсем рядом всё ещё лежал на полу их разведчик — такой же агент Инквизиции, как и она — и эльфийка не могла бросить его здесь на произвол судьбы.
   Не зная и даже не предполагая, что будет дальше, Миран заключила его в силовое поле и приготовилась выплеснуть все свои силы, какими только она располагала, в надежде, что их оставшиеся поблизости товарищи уже расправились со своими врагами и вскоре нагонят их, потому как и разум, и чувства подсказывали ей — вдвоём они вряд ли справятся. [icon]http://funkyimg.com/i/2RTbj.png[/icon]

+3

12

- Присвятые панталоны Андрасте, ну почему именно крикуны?! - Из всей экспедиции только Морриган и Алистер знали то, насколько сильно Айдан ненавидел этих тварей. - Ну почему, из всех бестий, что могли нам встретиться, Создатель послал именно этих?! - Жалуясь на несправедливость Создателя, он отправил уже второго из всей своры к проотцам, насадив на свой меч по самую рукоять. Ненавидел Кусланд крикунов в основном за то, что их практически невозможно было почуять заранее, обычно, даже самые опытные стражи узнавали о их присутствии, когда уже было поздно. Эти твари действительно умели скрываться, оставаться в тенях до самого последнего момента. Они были непредсказуемы, опасны, но, самое главное - они были преградой, стоящей на пути экспедиции. В первую очередь - нужно найти вожака и убить его, без него стая сильно ослабнет, часть даже, возможно, и вовсе сбежит. Но он пока себя никак не выдавал, выжидал, эти твари хитрые, они выцеливают самых слабых.
- ВСЕ КО МНЕ, ЗАНЯТЬ КРУГОВУЮ ОБОРОНУ, НЕ ДАВАЙТЕ ЭТИМ ТВАРЯМ ЗАЙТИ К ВАМ В СПИНУ! - Крепко держа в руках щит и меч, Айдан исполнял свою роль витязя в полной мере - он стоял непреодолимым бастионом, оплотом защиты для всех, за чьи жизни был в ответе. Ни одно порождение тьмы не пройдёт мимо этого стража безнаказанно. В пылу сражения он пока ещё не заметил, что в их отряде не хватает троих голов. Зато, наконец показался вожак. Он попытался напасть на летописца, возникнув рядом с ним из тени, но лишь напоролся на крепкий щит Айдана. Волк ждал его, он был готов к тому, что именно этого гнома тварь выберет своей первой жертвой. Взмах меча лишь распорол перед собой воздух, тварь снова растворилась во тьме.
- Капрал! Головой отвечаешь за летописца! Не дай этой твари до него добраться! - Рядом стоявший серый страж отчеканил что-то вроде "Слушаюсь, Командор!" Обстановка была не из лучших, тварям, казалось, нет конца и края, но отряд держался. Найдя глазами ведьму, Айдан быстро добрался до неё, заодно зарубив тварь, что на неё уже замахнулась своими когтями.
- Их слишком много, ударь магией по площади, нужны серьёзные меры, чтобы с этим разобраться!

+3

13

[icon]http://funkyimg.com/i/2Cabz.jpg[/icon]
В последнее время на Глубинных Тропах стало гораздо беспокойнее. Раньше в голубом полумраке царила тишина, которую нарушало лишь нежное перешёптывание глубинных охотников, шебуршание толстых паучьих тел под потолком и... мелодия. Но не далее как несколько дней назад благостную тьму выжег факелами целый отряд людей в синем. И вместе с режущим глаза светом они принесли шум. Много шума. В жилах этих людей струилась та же песня, что и у чудовищ - что и у него - но они не казались изменёнными.
  Серые Стражи.
  Они говорили.
  Говорили чистыми, ясными голосами, менялись чёткими словами о вещах далёких, казалось бы забытых.
  Они не почувствовали его. Чудовища отвлекли людей в голубом, и он мог подглядывать за ними через щель в каменной стене. Тогда он почувствовал, что в груди что-то болезненно ворочается, в горле застрял жирный ком, а по запятнанной скверной щекам его течёт влага. Он решил, что плачет, но оказалось, что это просто выеденные катарактой глаза всего лишь сочатся гноем - их раздражал пляшущий свет факелов. Он ощутил разочарование, когда понял, что больше не умеет плакать. Возможно, он наивно надеялся, что в нём ещё есть что-то человеческое.
  Зачем они пришли, эти люди в синем?
  Зачем приволокли с собой воспоминания? Теперь он знает, что они не вызывают в нём ничего. Теперь он знает, что он тоже один из них. Один из чудовищ.

  Что ещё ему оставалось? Синие люди ушли, но они оставили после себя много - очень много - мёртвых чудовищ. Нужно было быстренько насытиться, наесться до отвала пока на запах мертвячины не приползли восьминогие. И лучше бы спрятать несколько лакомых кусочков в его личных тайниках. Да-да, может, он и чудовище, но он знает, что нужно делать запасы. Одними глубинными грибами сыт не будешь, а ставить ловушки на глубинных охотников он больше не может - собственные пальцы он объел ещё месяц назад, когда целую неделю провёл почти без еды. Теперь из вздувшихся сизых кистей торчали лишь обглоданные проксимальные фаланги, но боли он уже не чувствовал. Только изредка она напоминала о себе далёким глухим эхом, тихонько ныла в последних неотмерших частях его тела, а он цеплялся за неё как за спасительную соломенку. Ведь кто-то когда-то говорил ему, что раз болит - значит он жив.

  После того как ушли синие, он думал, что ему вернули покой. Но вскоре пришли новые. Синих среди них было меньше, а значит и музыка скверны - тише, но эти не ломились вперёд как первый отряд. Эти остановились и стали вынюхивать каждый уголок его пещеры. Он пытался ускользнуть, спрятаться в своём тайнике, который прежде никто не мог отсыкать. Здесь он прятал свою еду и сокровища, потому что даже чудовища не ходили сюда, потому что они чувствовали, что здесь спит страшная сила.
  Они боялись.
  Заветное логово уже приняло его в свои объятия, но ноги его уже потеряли былую ловкость и один из чужаков успел заметить его. Взгляд живого человека, который выследил его, был невыносим; он вызывал леденящее чувство ужаса, животная паника, страх.

  Стражи увидят его.
  Стражи поймут, как он нарушил данную им клятву.

  Зарычав сквозь остатки зубов, он поднял с земли камень и замер у проёма, обрушив его на голову первого разведчика, который тут же рухнул оземь. Но за первым следовал ещё один. А за ним пойдут остальные. "Разоблачён, разоблачён, разоблачён" - застаревшая мысль, въевшаяся в подкорку. Братья узнают, что он не герой, нашедший на Тропах свою славную смерть. Они осудят его. Но ведь то был не он, кто предал орден? Это был другой человек, Серый Страж Седрик Тернон, уважаемый и почитаемый. Но Седрика больше нет. А потом что-то ткнулось ему в плечо, и слепяще-белое брызнуло из-под  жгучим холодом - таким острым, что даже его омертвевшая плоть ощутила эту боль. Ногу обморозило, и он повалился на пол, сипло крича:
- Больно! Мне больно! - гнилой язык ворочался с трудом, покрытые язвами губы не слушались, а вспухшая гортань делала голос вязким, сиплым, булькающим. Он крючился на ледяном полу, пряча лицо за обглоданными руками и испуганно смеясь. Живой! Болит - значит живой! Но нельзя им даваться, нельзя. Нужно спрятаться. Волоча обмороженную ногу мёртвым грузом и пряча лицо в ладонях, он полз на локтях по каменному полу в надежде забиться за центральный стеллаж гробницы. Но он успел увидеть. Рыжая эльфийка с пылающими магией руками. Они привели женщин. Дураки! Но хуже всего - с ними был Серый Страж.
Схватившись за облысевший череп руками, он понял, что парализован взглядом собрата. Он ведь не виноват? Он всего лишь ещё одно чудовище, следующее звукам прекрасной мелодии - единственное, ради чего стоит жить. Он больше не Седрик-трус-и-предатель. И всё же невидимая сила заставила его скосить взгляд на Стража и поднять к нему лицо. Как хорошо, что его нельзя узнать! Как хорошо, что в памяти братьев Седрик останется доблестным Стражем, который ушёл по Зову на Глубинные Тропы. Его нос отвалился первым, как уши и гениталии. Его волосы выпали - все до одного, оставив его мелово-белую рыхлую кожу абсолютно голой. Форма Серых Стражей пропиталась гнилостными выделениями и намертво прилипла к мокнущим язвам, буйно цветущим на его коже. Он пытался отодрать её раньше, но вместе с одеждой сдиралась и кожа, и он оставил всё как есть.

- Не говорите им... Нет! Не нужно магии... здесь нельзя магию!.. - дрожа и выглядывая из-за полки, заскулил он. - Ос-оставьте меня!.. Уходите, прошу... уходите!

Где-то за пределами зала раздались звуки битвы и визг крикунов. Возможно, ему снова удастся убежать в суматохе. Лишь бы эти двое отпустили его.

*** 

  Морриган не успела ответить, когда до неё донёсся голос Миран. Костлявая остроухая тварь, казалось, возникла изниоткуда, Морриган смогла разглядеть только маленькие красные глазки и разинутую пасть, прежде, чем дружеский клинок Айдана пришёл ей на помощь. Крикун с шипением, словно сдувшись, рухнул прямо рядом с ведьмой, которая брезгливо отпрянула от брызнувших в её сторону капель заражённой крови.

- ...Мне кажется или ты теперь гораздо  больше жалуешься? - колко заметила Морриган из-за спины Айдана, пытаясь скрыть нервный испуг. Впрочем, крикуны действительно раздражали своей подвижностью и выцеливать их заклинаниями, сохраняя полное сосредоточение - задача непростая. Массивная магия действительно подходила куда больше, и ведьма кивнула старому другу:

- Значит, как в старые-добрые? - этот несложный приём они использовали ещё во времена Мора, всякий раз когда подвижных противников вокруг оказывалось слишком много. Воины смыкались в защитный круг, пряча за своими спинами магов, которые могли в относительном спокойтствии плести сложные заклинания. Морриган замерла, закрыла глаза, отдаваясь в руки полной концентрации. Это было вроде теста на доверие - только абсолютно доверившись другу можно отключиться от реальности, вытягивая из Тени нужную тебе силу. И Морриган ощутила её. Почувствовала, как её открывшаяся имматериуму суть заполняется сырой, дикой, первозданной энергией. Даже звуки битвы показались ей далёкими, остались лишь упоение силой и сознание собственного могущества. Со стороны этого было не разглядеть ровно до того момента, как энтропическая магия хлынула во все стороны невидимым взрывом. Окружавшие пёстрый отряд крикуны замерли, словно жуткие статуи, изваянные безумным скульптором. Массовый паралич. Некоторые, самые сильные из них - в особенности вожак - не замерли, но были замедлены. Нескольких Морриган просто не сумела включить в круг заклинания - они были слишком далеко, но битва теперь была гораздо легче. Коул мелькал тут и там, Легионеры стояли непроходимым строем, кромсая порождений, даже Элрик, которого отдали под покровительство капрала, рвался в бой. Только Лизун стоял, невозмутимый, лишь угрюмо поглядывая по сторонам.

  Тяжело выдохнув, Морриган удовлетворительно улыбнулась: 
- Думаю, вы справитесь без меня, - ведьма-оборотень кивнула Айдану и во второй раз продемонстрировала своим соратникам умение обращаться птицей. Чёрная ворона взмыла под высокий потолок, оставляя  дерущихся и направившись туда, откуда её позвала Миран. Там, в свете лириумных кристаллов, от присутствия которых кожа зудела под под перьями, на полу сидел один из разведчиков, держась за ушибленную голову. А Миран и лучник-Страж (насколько Морриган помнила, Айдан звал его Армандом) держали на прицеле... Зоркий вороний глаз разглядел изуродованного моровой болезнью мужчину в серостражеской форме.
Птица спорхнула наземь, и вскоре на её месте уже стояла Морриган с посохом в руке. Она не сразу обратила своё внимание на ползущего на четвереньках калеку, первым делом осмотрев залу. Когда-то ведьма видела нечто подобное: это была гробница. Но не гробница Легионеров, как в прошлый раз. И лишь после этого ведьма недолгим отметила вурдалака, пряча зародившийся в ней интерес.

- Ты - Страж? - Арманд, не спуская натянутой тетивы, сделал шаг к стелющемуся перед ним заражённому. На лице его читалось неприкрытое отвращение. - Ты... пережил Зов?.. - Антиванец тут же осёкся, осознав, что говорит о запретных вещах перед двумя посторонними женщинами, которым тайны Серых Стражей было знать нельзя. Вурдалак тут же замотал головой, кажется, совершенно потеряв дар речи от волнения - теперь с его губ срывались только обрывки звуков и гадостная слюна, капающая на пол. Ведьма сделала шаг к Арманду, потянув его за плечо:

- Только не убивай его. Страж или нет, он будет нам полезен... - она перевела взгляд на заражённого и мягко, почти ласково, но с оттенком материнской строгости добавила: - Бедный, тебе обморозили ногу. Ты ведь не доставишь  нам проблем, правда? Мы дадим тебе поесть, если будешь послушным.

  Вурдалак перестал дрожать и прятаться, широко распахнутыми глазами глядя на подошедшую к нему ведьму так, как смотрит битый бродячий пёс на протянутую ему незнакомцем кость. В его взгляде читался страх, однако слишком давно не слышал он столь приятного женского голоса, сострадания и добрых слов. С ним говорили. Как будто он не был чудовищем. Как будто он был человеком в беде. Нет, как с ребёнком. Ему захотелось потянуться к этой женщине, несмотря на её страшные жёлтые глаза. Если бы здесь были Айдан или Алистер, они бы сразу почуяли неладное в поведении Морриган, но в этом помещении никто не знал натуры ведьмы Диких Земель. Никто не знал, что её нежность - это нежность сворачивающего свои кольца удава. Но колдунья хорошо знала, что такое манипуляция слабым разумом и безо всякой магии крови. Когда она была юной, она и не такое проделывала с заблудшими в Коркари храмовниками.

- Нам нужно помочь нашим друзьям закончить битву и убедиться, что мы не понесли жертв, - напомнила ведьма. - Миран, ты присмотришь за нашими... раненными друзьями? А потом мы вместе с тобой, Элриком и Дагной могли бы осмотреть это место.

  Арманд не стал спорить, но было очевидно, что его обуревают сложные чувства. Стиснув зубы и дыша только через рот (от осквернённого отвратительно пахло) мужчина связал пленного и поволок его, скулящего, к выходу из зала. Ушибленный разведчик с трудом встал на ноги, следуя за ними. Морриган вышла последней, напоследок остановившись у выхода из залы и окинув её взглядом. Она вернётся сюда как только закончится бой.

  Осколки камней лежали на плиточном полу безжизненной грудой.

  Бой с порождениями подходил к концу. Стражи добивали последних оживающих после паралича крикунов, только целитель склонялся над одним из легионеров, пытаясь вылечить его - судя по всему безуспешно. Коул нашёптывал что-то только ему известное на ухо умирающего, и гном отошёл за Завесу с умиротворённым выражением лица. Конечно, увеселительная прогулка по Тропам редко проходит без смертей, но всё же Морриган нахмурилась, подойдя к только что прикончившему последнего крикуна Айдану:

- Мы только в начале нашего пути и уже потеряли одного бойца. Я надеялась, что больше нам не встретится порождений усилиями Алистера, - женщина необдуманно потёрла кольцо на своём пальце. Сейчас кольцо молчало, но во время перехода через обрыв она почувствовала нечто. Кажется, Алистер был в беде, но теперь всё вновь было спокойно. Значит, что бы у него там не стряслось, теперь всё в порядке.

+4

14

Ничего из того, что происходило вокруг, — ни звук хлопающих крыльев, настигший их, ни появившаяся вскоре заместо птицы златоглазая женщина — не отвлекло Миран от слежения за грудой камней, мгновением ранее вызвавшей в ней сильнейшие подозрения. Как и всякий человек, магичка тоже была могла совершать какие-то ошибки, и то, как развивались нынче события, могло бы указать именно на это, но эльфийка оставалась убеждённой в своей правоте: неспроста они с антиванцем так насторожились. Им не примерещилось; но пока ничего из всего ожидаемого не случилось, и Миран, не сбавляя своей готовности перейти к активной обороне или даже нападению, пусть и перевела взгляд на ведьму, но всё равно в то же время продолжала следить и за объектом своих опасений. Как и можно было предположить, он не выказывал никаких зримых признаков какой-либо активности — чего нельзя было сказать о том противнике, о котором магичка попросту забыла, переключившись на это нечто, показавшееся ей гораздо более существенным.
   К тому моменту она была уверена в двух вещах: что это вурдалак и что больше он им никаких особых неприятностей не доставит. В годы обучения в Круге эльфийка изучала порождения тьмы, а после узнавала о них из других источников, в том числе и выносила что-то из личных столкновений с ними. Вурдалаки не являлись чем-то, что было бы способным удивить её; к тому же, по мнению Миран, они были одними из самых слабых противников, которых можно было встретить в подобном месте — и, возможно, именно поэтому она ограничилась всего лишь одной ледяной миной, посчитав, что его можно одолеть таким способом — или же, что полученная им рана сделает его лёгкой мишенью для других, более опасных, существ. Но сейчас, наконец приглядываясь к нему, магичка пришла к выводу, что попавшийся им вурдалак вводит её разум в полное смятение. Как это бывает у людей, привыкших полагаться на свои академические знания, Миран никак не могла сложить вместе то, что ей было известно доныне, и то, что она видела перед собой прямо сейчас — или хотя бы найтись с объяснением, почему оно не складывалось. Помчавшись вслед за разведчиком и Серым Стражем, она была уверена, что причиной этого переполоха стал вурдалак — в те мгновения всё указывало именно на это. Даже в текущую минуту эльфийка продолжила бы думать точно так же — если бы не одно «но»: вурдалаки — это люди, заразившиеся скверной и прошедшие трансформацию под её влиянием; этот же был больше похож на человека.
   Миран просто стояла и смотрела, как ведьма с присущей ей невозмутимостью приблизилась к ним, а потому могла отчётливо слышать, что сказал Серый Страж. Его слова насторожили эльфийку, ещё больше спутав её понимание касательно сложившейся ситуации. Антиванца происходящее повергло в не меньшее удивление, чем её саму, — и это тоже о многом говорило. Он не хотел опускать руки, готовые в любой момент совершить выстрел, равно как и магичка не спешила задвигать посох себе за спину. Казалось бы, одна только Морриган имела представление о том, что здесь происходило, и, само собой, эльфийка испытывала едва ли не физическую потребность выведать у неё всё, что только было ей известно, — но что-то её остановило, а после, когда ведьма начала разговаривать с этим… существом, Миран могла лишь только наблюдать и накапливать имеющиеся у неё вопросы.
   Первая их волна едва не вылилась, когда златоглазая обозначила вурдалака как одного из их «раненных друзей». Эльфийка тотчас переглянулась с антиванцем, ловя в его реакции ту недостающую ей информацию, которую иначе взять было неоткуда, — порой многое можно узнать, не столько изучая какой-то предмет, сколько наблюдая за отношением к нему тех, кто имеет с ним некую связь. По сути, предложение Морриган прозвучал в ушах магички столь же естественно, как если бы Первый чародей попросил её подружиться с демоном гордыни, например. Лишь только выучка, данная ей орлесианским обществом, в котором она выросла, не позволил Миран тут же обрушить шквал сомнений на ведьму — зная которую хотя бы отчасти, уже можно было предположить, что ничего сверх того, что она уже произнесла вслух, сказано не будет — по крайней мере, сейчас. Эльфийка при всей своей организованности разделила часть эмоций с Серым Стражем, правда, не став так наглядно демонстрировать их, но ни о чём допытываться не стала. Свою лепту в это решение привнесло место, в котором они находились: оно по-прежнему казалось магичке очень опасным, и, имея под боком как минимум одного пострадавшего человека, Миран не хотела ставить его под возможный удар. Если Морриган посчитала нужным забрать вурдалака с собой, значит на то были причины — а Глубинные Тропы не то место, где такие важные вещи хранятся в секрете слишком долго.
   Шагая рядом с раненным разведчиком, эльфийка двинулась к выходу из зала, инстинктивно всё равно потянувшись взглядом назад. Её магические ощущения молчали, но разум не покидала мысль, что ничего не берётся из ничего и что вызвавшее в ней подозрения явление ещё даст о себе знать. Тем не менее она была рада, что всё это получило отсрочку; в конце концов, лучшая битва — это та, которой не было суждено случиться.
   Обстановка в пещере, где отряд остановился немногим ранее, была далека от спокойной: более всего она была похожа на те минуты после бури, когда ещё не ясно, приступить ли к оценке потерь или же ждать продолжения. Миран, на несколько лет оставившая ряды Инквизиции, но не забывшая того, что означает быть её частью, по привычке обрисовала взглядом всё окружающее пространство, отмечая каждого присутствующего человека и гнома. Не нужно было подолгу приглядываться, чтобы понять — крикуны задали отряду трёпку. Осознание этого укололо эльфийку, предпочитавшую в сложные для своих товарищей моменты находиться рядом и сражаться вместе с ними — её всегда преследовало настойчивое чувство вины в подобных ситуациях, даже если и не было точным, являлся бы ли её вклад в общее дело столь значительным. «Ты всегда можешь сделать больше, чем ничего», — говорила она Ланнэ те слова, которые сама когда-то слышала от Хранителя клана, в кругу которого находилась некоторое время. На этот раз она тоже могла сделать больше, чем это в итоге вышло. Быть может, антиванец справился бы и без её помощи, а она в это время могла бы помочь людям, оставшимся в пещере. Особенно эти мысли подкреплял тот факт, что уже несколько мгновений спустя взгляд магички наткнулся на первого павшего. Безмолвно пройдя в паре шагов от него и находившихся рядом гномов, Миран послала ему одну-единственную мысль: «Atrast tunsha», — и решила, что в ближайшее время ей лучше об этом больше не думать. Глубинные Тропы — опасное место, часто отбирающие чужие жизни, но принять это за данность мог только тот, для кого подобное являлось повседневностью. Эльфийка же всегда стремилась защищать других, а не мириться с тем, что с ними что-то случилось.
   Не забывая о поручении Морриган, она, тем не менее, прошла чуть вглубь их разворошенной стоянки и пересеклась взглядами с летописцем. Далёкий от сражений гном выглядел потрёпанным, а записи, зажатые в его руке, — немного смятыми. На фоне всего произошедшего было бы нелепым озаботиться кипой бумаг, но Миран так или иначе была рада тем, что её исследовательский дневник остался цел. Практически одними губами, выдавшими нечто сродни шёпоту, магичка поблагодарила летописца за то, что он сумел сохранить их, после чего, вернув себе записи, нашла свой рюкзак и немного тяжеловатыми движениями положила их на место. Ощущения были невнятные — то ли хотелось присесть и не вставать несколько часов, то ли броситься в гущу очередных событий. Миран, наравне с остальными не получившая никакого официального права на передышку, забросила рюкзак себе на плечи и вернулась к Серому Стражу, приволокшему в пещеру вурдалака. Ещё на подходе она отметила неприязнь, явно видневшуюся на лице у антиванца, что в очередной раз побудило её задуматься о вещах, противоречащих друг другу. Никогда прежде ей не доводилось видеть кого-либо, кто был бы хоть немного похож на это существо и при этом сохранял способность мыслить. То, что для магички это являлось настоящей находкой, вовсе не означало, будто бы этого не могло существовать в принципе — но тот факт, что она силилась понять, и не могла сделать этого, сильно её волновал. Что это было за существо? Как оно стало таковым? Какие возможности и секреты таило в себе? И прежде всего — являлось ли оно в действительности Серым Стражем или только прибрало к рукам чужую форму? Но если предпоследнее являлось правдой, то замешательство грозило стать ещё большим. Каким образом скверна могла повлиять на человека, который должен был иметь к ней абсолютный иммунитет, и что это открытие в широком смысле вообще могло значить для них всех?
   Невзирая на приказ находиться поблизости от вурдалака, эльфийка не задержалась рядом с ним слишком долго. Улучив момент, когда две наиболее необходимые ей персоны оказались вместе, Миран перенесла свой взгляд на антиванца, а затем — на их общего пленника. Она не знала, как её магия может повлиять на него при прямом воздействии, а потому не стала этого делать и лишь окружила его сплошной ледяной стеной, состоящей из вытянувшихся кверху неровных пик. Судя по звукам, вурдалаку это не понравилось, но магичка не стала заострять на этом своего внимания и, снова переглянувшись с Серым Стражем, отошла от них.
   Что-то поменялось в ней в тот момент, когда она вошла в тот просторный зал. Миран по своей натуре была исследователем и в поисках утоления своей жажды знаний могла зайти достаточно далеко — порой даже не совсем осознанно, — и риск в подобных делах был для неё привычен. Тем не менее была она также и бойцом, и что более того — каким-никаким, а всё же отголоском эльфийского рыцарства. В Глубинные Тропы их привела очень важная цель, которую они не могли позволить себе не выполнить. Чтобы достичь её, они должны были всеми силами избегать ненужной опасности и беречь каждого члена отряда. Нынче же эльфийке казалось, что они подошли к угрозе, которую не до конца даже осознавали. И вурдалак, и зал зародили в ней чувство, будто их отряд встал перед выбором: обойти стороной то, что вызывало подозрения, и остаться в относительной сохранности или же совершить новое, быть может, очень даже важное открытие — но какой ценой? Этого они пока ещё не знали и вряд ли даже могли себе представить. И потому Миран решила не отмалчиваться и высказаться по поводу тех вопросов, которые касались их всех.
   — Командор, — обратилась она к предводителю Серых Стражей, подходя к нему, и взглянула в лицо ведьме, стоявшей рядом.
   Если кто-то и имел возможность что-то решать, при том ещё и решать мудро, так это были они. В отряде имелись ещё и другие специалисты, конечно, — например, та же Дагна, — но предводителями  экспедиции всё же были эти двое, к тому же магичка не хотела выносить свои сомнения в широкий круг людей — а у неё таковых накопилось немало. В иных обстоятельствах она, быть может, одна из первой ринулась бы обратно в тот зал, но ощущения, на которые эльфийка полагалась куда как реже, чем на суждения разума, в кои-то веки сошлись с её мыслительными доводами — и теперь они твердили о чём-то вполне конкретном.
   — Людям опасно находиться здесь, — негромко продолжила Миран, поглядывая то на Стража-Командора, то на Морриган. Казалось бы, она говорила о само собой разумеющихся вещах, но, копнув глубже, можно было понять, что речь шла об опасности экстраординарной и не столь ожидаемой как та, на которую все они добровольно подписались, спустившись сюда. Поэтому она продолжила, на сей раз сконцентрировав своё внимание на ведьме: — Там в зале есть что-то, с чем мне ещё не доводилось сталкиваться, и это что-то — магически очень активное. Само место тоже вызывает немало подозрений. — Оглянувшись через плечо, эльфийка посмотрела в сторону оставленного ею Серого Стража и заключённого в ледяном кругу вурдалака, за короткое мгновение решив не приплетать его к текущему разговору, чтобы не смазать свою основную мысль. — Здесь, — она обвела взглядом пещеру, — как мы уже выяснили, опасно оставаться, но идти всем скопом в зал — если вы всё-таки решите, что это необходимо для экспедиции, — опасно вдвойне. Предполагаю, что нам нужно найти надёжное открытие и, обустроив там готовый к любой обороне лагерь, наиболее верным составом вернуться в зал, даже если ради этого придётся пройти немалое расстояние в обратном направлении.
   Миран никогда не ставила под сомнение способность Стража-Командора планировать подобные вещи, и на этот раз она решила высказать свою позицию лишь только с одной целью: чтобы дать понять, что потенциальная опасность достаточно велика, чтобы максимально точно оценить её и не пожалеть ресурсов — в том числе и времени — на её разрешение. Будь на то её воля, эльфийка посоветовала бы не соваться в тот зал вовсе, но Морриган немногим ранее высказалась достаточно ясно, чтобы она могла понять — без внимания они это место точно не оставят; и раз уж так, то магичка чувствовала необходимость настоять хотя бы на том, чтобы основная часть отряда осталась в стороне от всего этого. В конце концов, не всякая находка может оказаться им полезной — и даже то, что на первых парах могло показаться очень важным, в итоге может обернуться пустышкой, за просто так отобравшей чьи-то бесценные жизни. [icon]http://funkyimg.com/i/2RTbj.png[/icon]

+3

15

[icon]http://funkyimg.com/i/2Cabz.jpg[/icon]

  Отряд приходил в себя и оправлялся.
  Умершего легионера уложили в выбоину у стены - в полном доспехе, с окровавленным оружием на груди. Остальные легионеры с помощью Стражей и агентов Инквизиции принялись молча обкладывать мёртвого товарища камнями, которые притаскивали из разных уголков занятой ими залы. Постепенно над павшим начала расти каменная пирамида, наспех сложенный курган, и было очевидно, что легионеры делают это не впервые. Вечный покой в  роскошных каменных гробницах был доступен только высшим кастам, а для Легиона Мёртвых и такие курганы оставались подчас непозволительной роскошью - то время не позволяло, то условия. . Но сейчас время было, и погибший собрат присоединился к Камню, как ему и надлежит. Элрик, на которого прежде эти суровые воины смотрели с некоторым презрением, в погребении учавствовал тоже, посильно помогая таскать камни, и теперь выглядел грязным и вспотевшим от усилий.
  Короткую прощальную речь Легионеров Морриган не услышала и вообще за процессом особенно не следила, предпочтя разговор с Айданом. Но их прервала Миран, и ведьма на время отвлеклась. Слова рыжей колдуньи вызвали у неё интерес, хотя ничего конкретного кроме ощущений и подозрений Морриган не услышала. Место это действительно было необычным, но здесь, под землёй, было почти невозможно свободно ощущать колыхания Завесы и её состояние. Под землёй царил Камень, к ощущениям которого ведьма, к сожалению, была глуха и слепа.

- Что именно вызывало твои подозрения? - прищурив жёлтые глаза, Морриган посмотрела на Миран. Возможно, эльфийка заметила что-то, чего не заметили другие. Дагна, сидящая рядом, оторвала взгляд от карты, работу над которой предпочла погребению павшего гнома, и подняла веснушчатое лицо к говорящим:
- Всем скопом или нет, но нам нужно исследовать это место. Смотрите, - она зашебуршала бумажками, - здесь есть такоей же знак, как на Перекрёстке. Возможно, это просто похожие слова, а возможно, они как-то связаны. Слово перед  "сном отверженных Камнем" означает "сердце", а вот здесь что-то говорится про "порог" или "переход". Не знаю, есть ли в этом всём связь, но впоне возможно, что здесь мы можем найти подсказку куда нам идти дальше.

  Сложив руки на груди, Морриган пожала острым плечом и заметила:

- Тащить всю экспедицию в погребальню нет никакой нужды, - сохранность чужих жизней мало интересовали ведьму Диких Земель; только постольку, поскольку от них всё ещё зависел успех их операции. Впрочем, она прекрасно знала, как Айдан печётся о своих подчинённых, поэтому даже не стала бы с ним спорить. - Но хочу напомнить, что, все, кто пошёл с экспедицией должны выполнять задачу, ради которой их наняли. Встреча с опасностью как раз одна из них, разве нет? К тому же стоит поговорить с Коулом, возможно, он тоже чувствует что-то необычное Миран, ты не хочешь этим заняться? Дорогой друг, - она посмотрела на Айдана, - тебе решать, как именно мы будем исследовать зал, а я допрошу нашего осквернённого заложника, он наверняка знает об этом месте что-нибудь интересное.

  Кивнув своим спутникам, ведьма развернулась и направилась туда, где в ледяной клети томился их заложник. Хмурый Арманд сидел неподалёку, голова к голове переговариваясь со своим товарищем-магом. Даже не слыша их разговора Морриган догадывалась, что перемываются гнилые кости вурдалака в серостражеской форме. Чтож, она могла это понять, её мысли тоже были заняты им. А точнее, тем, что этот вурдалак может быть ей очень полезен.
Сняв перчатку с левой руки, Морриган коснулась пальцами обжигающе-ледяной стены, от которой шёл белесый пар, и почувствовала, как холодная поверхность проседает, покрывается влагой и идёт скрипучими трещинами под напором энтропической волны. Прежде оттуда доносились приглушённые вопли и скулёж, но теперь вурдалак затих. Когда часть магической темницы отвалилась, взору ведьмы предстало жалкое уродливое зрелище: скрюченный на каменном полу пленник свернулся в клубок, обнимая себя обтяпанными руками, и крупно трясся, скрипя остатками гнилых зубов от холода. Он испуганно вскинул лицо, но страх на нём сменился ожиданием и надеждой при виде возвышающейся над ним женщиной с жезлом в одной руке.
  Морриган некоторое время молчала, разглядывая бледную словно рыбье брюхо кожу, под которой явственно проступали и пульсировали чёрные вены. Смотрела на молочное бельмо глаз, темнеющий провал зловонного рта. Она видела ужасы и покрепче больного скверной мужчины, и всё-таки где-то в потаённых глубинах её души тихонько скрёбся страх.

  Вурдалак весь подобрался, сев на ободраные колени и заискивающе глядя на неё, но Морриган думала о том, что это - возможное будущее Алистера. Было совершенно невозможно представить, что его лицо когда-нибудь станет таким же, что неубиваемая сила его духа сотрётся в пыль, а бьющая ключом любовь к жизни сменится болезненной наркотической охотой за песнями спящих богов. Сколько лет ещё отведено королю Ферелдена? Десять? Может, меньше? Сейчас он утверждает, что не слышит Зова и чувствует прекрасно, но Морриган подозревала, что Алистер наврядли так сразу признается ей, когда этот день придёт. И до того момента она будет работать не покладая рук. Она продолжит изыскания Авернуса. Уже давно Морриган с большим трудом выпросила у Айдана, пообещав, что не будет насильно ставить на людях экспериментов, какие проводил старый маг в башне Пика Солдата. И она сдержала обещание. На людях она своих экспериментов не ставила, ведь так?
  Потому что король Ферелдена не должен превратиться в исковерканного скверной вурдалака. Она не допустит этого, и только духи знают, на что способна ведьма Диких Земель ради того, чтобы отец её единственного сына жил как можно дольше.

- Не бойся меня, я не причиню тебе зла, Страж, - низкий бархатный голос Морриган был тих и заботлив. - Как тебя зовут?
Вурдалак замотал головой, обхватив её руками и закачался на месте:
- Больше н-не Страж, больше нет имени. Б-больше...
- Тихо, всё хорошо, - ласковый шёпот - змеиное шипение - сладким ядом подтачивало обломки его покромсанной воли. - Тогда скажи мне, как звали Стража, которому принадлежала эта форма?
Осквернённый замер, глядя в каменный пол и роняя на него слюну. Облизнув сморщенные губы чёрным языком, он наконец прохрипел:

- Его звали... его звали Седрик. Он уш-шёл на Тропы когда Зов поманил его. Он хотел... умереть, к-как ему и полагалось. Хотел выполнить свой долг. Он убил... много чудовищ на своём п-пути, но так и не был сражён. А потом... потом чудовища исчезли. Он... - сиплое дыхание вурдалака участилось, послышался сдавленное клокотание и всхлипы. Белесые глаза забегали из стороны в сторону. - Он заблудился. Он искал их, всюду искал, но находил лишь обрывки гномьего прошлого и призраков. Он чувствовал их, гонялся за тенями во тьме, но не находил, а мелодия становилась в-всё громче, всё... прекрасней... И тогда он... тогда он решил, что сам оборвёт свою жизнь. Он приставил... нгххх.... приставил нож к горлу... но не смог. Не смог... Я не смог!..
  Словно придавленный чувством вины, осквернённый упал наземь, глухо всхлипнул и принялся биться лицом о камень, пока осторожное прикосновение не остановило его. Рука в перчатке касалась его ободранного наплечника, на котором дыбился некогда серебрянный, а теперь заляпанный грязью, грифон. Такого же грифона носил некогда Алистер. Теперь его носил на груди её сын.

- В том нет твоей вины, - тихо произнесла Морриган, давя шевелящееся в желудке отвращение, и отняла руку от осквернённого Стража чуть поспешней, чем собиралась. Она говорила мягко, но каждое её слово было гвоздём в гроб заживо погребённого. - Ты просто очень, очень болен смертельной хворью. Скверна разъедает не только плоть, но и волю. Вместе с тем, как гниёт твоё тело, гниёт и твой разум. Я удивлена, что в таком состоянии ты ещё способен говорить. Наверное, ты был силён. И всё же скоро ты растеряешь остатки речи, и станешь безмолвным, бездумным рабом порождений, и все подвиги, которые ты совершил при жизни окажутся бесполезны. Ты станешь врагом ордена, которому верно служил.

  Ведьма смотрела, как дряблая белая кожа под подбородком вурдалака задрожала, когда он вновь раскрыл рябую пасть для немых рыданий без слёз и как исказилось его безносое лицо, пока бывший Страж Седрик Тернон во всей полноте осознавал ужас своего положения. Морриган без жалости топила его в отчаянии, чтобы тут же предложить руку помощи:

- Но, возможно, я могу помочь тебе, - вкрадчиво прошептала Морриган, гипнотизируя осквернённого жёлтым взглядом. -  Я уже много лет ищу лекарство от скверны, и мне кажется, что я в шаге от прорыва. Если ты дождёшься меня здесь, я вернусь и заберу тебя с собой. Ты хочешь  этого? Стать таким как прежде?
  Сидящий на корточках Седрик уставился на ведьму гноящимися глазами и замер, раскрыв рот:
- Желтоглазая леди может... м-может... это сделать?
- Я надеюсь, что да. Посмотри, уже сейчас я могу  вылечить твою обмороженную ногу... - Морриган подняла ладонь, направив её на мужчину, и сделала к нему шаг, но вурдалак с визгом дёрнулся от колдуньи.
- Нет! Т-только не магия! Не нужно магии, иначе они проснутся!

  Морриган остановилась и с подозрением во взгляде прищурилась:
- Они? Кто они?
  Трясущийся - теперь не от холода, но от страха - вурдалак прошипел сковзь редкие зубы:
- Отверженные.

  Коул - одинокая фигура, ссутулившаяся у края пропасти, стоял неподалёку, из-под края шляпы наблюдая за тем, как желтоглазая ведьма заманивает в свою ловушку больного. Его губы беззвучно шевелились, но когда к нему подошла Миран, юноша встретил её отвлечённым взглядом и заговорил вслух:

- ... Ему не стоило приходить сюда. Близость порождений ускоряет заражение. Он король, а не Серый Страж. Спорить безнадёжно. Осколки на полу, разлитая сыворотка, я так долго над ней работала. Упрямится, не хочет принимать моей помощи, хмурится... Но отец моего сына не может превратиться в это. Я не допущу, - шёпот Коула, мнущегося неподалёку от ледяной тюрьмы осквернённого донёсся до слуха Миран. Он перевёл на подошедшую эльфийку прозрачный взгляд из-под спутанных прядей светлых волос и тихо произнёс: - Она хочет вылечить, но не этого человека, от боли которого мне трудно дышать. Его не спасти. Я больше не хочу нести свободу на острие ножа, но для него это было бы единственным избавлением. Думаешь, это плохо?..

  Коул опустил бледное лицо, глядя на кинжалы, спрятанные в ножнах. Когда-то он обещал старому другу, что больше не поднимет оружия на невинного, но сердце его болезненно сжималось от удушливого ощущения чужих страданий. И тем сложнее было переносить эти эмоции теперь - будучи человеком. Но было ещё кое-что. Древний гнёт горького смирения, дремлющий в уголках тёмной залы.

- Здесь спит давняя злоба. Я не знаю, кому она принадлежит, но я могу ощутить её, - Коул снова поднял взгляд на Миран. - Если мы не хотим её пробудить, то лучше быть тихими, не кричать в Тень.

+3

16

Подняв взгляд к окутанным темнотой пещерным сводам, до которых не дотягивался никакой свет, Миран шагала в сторону от ведьмы и Командора. Слова Морриган стучались у неё в уме, и внутреннее несогласие, не нашедшее внешнего выражения, делало своё дело. Конечно же, случайных людей в их экспедиции не было, и каждый спустившийся сюда так или иначе отдавал себе отчёт в том, что он делает; но ведь одно дело — знать, как горяч огонь, и совсем другое — осознанно тянуть ему навстречу свои руки. Возможно, эльфийка излишне драматизировала вероятную угрозу, но это было чем-то, что шло изнутри неё и чему она сама порой не находила объяснения — ведь было время, и весьма продолжительное, когда её заботила лишь только её собственная персона. В Изумрудных Могилах она была сама по себе, в Кругу Магов держала окружающих людей за стеной, которую повсюду носила с собой, а после того как привычный мир рухнул и магичка пустилась в бега, чтобы найти мало-мальски безопасный уголок, она тоже преимущественно руководствовалась соображениями о собственном выживании. Но бывали ли в жизни Миран такие времена, когда ей было по-настоящему наплевать на других людей? Если по поводу той её части, которую магичка прожила до Инквизиции, ещё можно было посомневаться, то после вступления в эту организацию всё встало на свои места и приобрело отчётливую ясность: нелюдимая ученица Круга Магов, беглянка, подруга одного из долийских кланов и впоследствии носительница не только древней эльфийской магии, но и не менее древнего кодекса эльфийского рыцарства не могла относиться с равнодушием к жизням других, представителями какой бы расы они ни являлись. И это чувство ощутимо говорило с ней в этом месте. Эльфийка так и не смогла ответить ничего внятного на вопрос ведьмы касательно того, что заставляет её так опасаться того зала и этой пещеры в частности — и теперь, как казалось магичке, если что-то с кем-то случится, в этом будет большая доля и её вины. Морриган без обвиняков но и без стремления выразиться более мягко напомнила ей, что все они здесь неспроста. Если отсеять несомненно очень важные идеи, заставившие их всех спуститься сюда, то можно было сказать, что Миран оказалась в числе членов экспедиции благодаря своим академическим знаниям и способностям к наблюдению — но это не исключало её боевых качеств и того, что лежало в их основе. И то, что она почти что не прислушалась к словам Дагны, продолжавшей расшифровывать гномьи надписи на карте, в это же время куда больше концентрируясь своим вниманием на безопасности окружающих её людей, тоже о многом говорило.
   Как бы там ни было, но магичка ничего не решала, и, возможно, то, что Морриган отправила её к Коулу, было даже к лучшему. Ей самой хотелось хотя бы на минутку отвлечься от того, что она оставляла в стороне, когда шагала к белокурому разбойнику, но её взгляд всё равно притягивался к ледяному барьеру, пленнику в нём и ведьме, решившей подойти к нему. Расстояние между остановившимся в задумчивости Коулом и вурдалаком было не таким уж большим, поэтому при желании эльфийка могла прислушаться к тому, что происходило между этим странным существом и златоглазой женщиной. Отчуждённость парня позволила Миран отсрочить свои вопросы, и она просто остановилась рядом с ним, внимательно глядящим на ведьму с вурдалаком. Первым, что донеслось до её слуха, были слова существа: «...он хотел... умереть, к-как ему и полагалось...». Магичка, стоявшая к ним полу-боком и предпочитавшая не смотреть на него, посчитала, что речь идёт о Страже, которого встретил этот вурдалак, предположительно когда ещё был человеком. Его рассказ сопровождался разными звуками, что мешало воссозданию целостности повествования, и Миран, честно говоря, вовсе не хотела вникать в эту историю — не в пример Морриган, по всей видимости, не испытывающей никаких лишних эмоций при разговоре с ним. Магичка, повидавшая всякое, тоже должна была бы отнестись к этому куда сдержанней, но многое препятствовало этому. Будь это обычный вурдалак, она бы отреагировала на него совсем иначе — но этот проявлял способность мыслить, говорил и был одет в униформу Серых Стражей. Совокупность всех этих вещей не способствовала хладнокровному отношению.
   Когда ведьма зашептала что-то, Миран перестала различать слова и наконец отвела от них обоих свой взгляд. Вместо их разговора в её голове зазвенели слова, произнесённые Коулом. То, что парень странноват, она знала и до этого, но прямых бесед между ними пока что не случалось, поэтому эльфийку охватило необъяснимое чувство, когда он заговорил с ней — как если бы она вошла в комнату через единственную дверь и, обернувшись, больше не застала её на прежнем месте. То, как беседовали между собой жители Орлея, не слишком-то отличалось от манеры речи, которой придерживался Коул, но в случае первых имели место быть недосказанность и обман, в то время как белокурый парень, казалось бы, изъяснялся путём аллюзий и метафор, причём делал он это настолько органично, что магичка даже и не сомневалась — он и думает так же. Для Миран подобное являлось любопытным, но с другой стороны — минимально информативным. Невзирая на её опыт в распутывании сложных вещей, слова Коула стали для неё одной большой загадкой. Эльфийка мысленно повторила то, что он сказал в самом начале, акцентируя основные детали: заражение, король, сыворотка, отказ от помощи, отец моего сына, превращение, попытки это остановить. Учитывая, что парень смотрел на Миран, когда говорил это, она и предположить не могла, о ком или о чём вообще идёт речь. К счастью, это было не всем, чем поделился с ней Коул, — мгновением после он вроде как попытался внести некоторую ясность, пояснив некоторые вещи. Только внимание эльфийки зацепилось не за картину событий, описанную парнем, в целом, а за мысль, которая в текущем времени более всего прочего перекликалась с её внутренними рассуждениями.
   «Я больше не хочу нести свободу на острие ножа, но для него это было бы единственным избавлением. Думаешь, это плохо?..» — сказал Коул, причём голосом таким расслабленным и спокойным, что Миран смысл и тон сказанного показались настолько же не подходящими друг другу, как дитя и шипастая булава, которую ему выдали, чтобы поиграть с ней. К счастью, она давно знала ответ на этот вопрос и потому озвучила его после не слишком долгой паузы:
   — В мире, о котором мы знаем так мало, человек не должен делать подобный выбор по отношению к другому.
   На этом любые отступления от их текущего дела следовало прекратить, и Коул, видимо, уловил это, потому как последовавшие за этим слова с его стороны эльфийке показались ответом на тот вопрос, с которым ведьма отправила её к нему, но который она так и не успела озвучить. То, что он подтвердил подозрения магички, вызвало в ней противоречивые чувства: с одной стороны, теперь их, считающих, что здесь слишком опасно, было уже двое, с другой — лучше бы он всё опроверг и эльфийка оказалась неправа, потому как в противном случае им всем грозила неприкрытая опасность.  Но вместо того чтобы попросту разволноваться, Миран решила на сей раз уделить больше внимания выстраиванию плана, чтобы предотвратить то, чего она не хотела допускать. Коул упомянул о необходимости «быть тихими и не кричать в Тень». Магичка расценила это как предупреждение: судя по словам парня, лихое использование магии в этом месте могло привести их к нежелательным последствиям. В то же время она чувствовала, как магическая энергия заставляет пульсировать кончики её пальцев. Сложно будет сражаться, когда главное твоё оружие — магия.
   Отобранные для похода в тот необычный зал воины уже начали стягиваться к узкому проходу, за которым начинался короткий коридор, ведущий к нему. Оставив Коула, эльфийка направилась вовсе не к Морриган, чтобы пересказать услышанное от разбойника, а в сторону легионеров, рядом с которыми держался летописец. Как и всех здесь, его тоже задело сражением, поэтому выглядел он куда более привычным для Глубинных Троп образом, чем в начале пути. Миран, конечно же, это не радовало: будь на то её воля, она сделала бы так, что никакая тварь не соприкоснулась с теми, кто не мог дать ей отпора, — но и в этом вопросе ведьма была права, и обитающая здесь опасность не делала никому поблажек.
   — Месье летописец, — привлекая к себе его внимание, произнесла магичка и, поняв, что проявленная ею уважительная официальность в данный момент воспринималась скорее как стремление оградиться от него, добавила: — Элрик. — Свесив с плеча рюкзак со всеми своими вещами, которые были несомненно очень нужны ей, она протянула его в сторону гнома. — Я буду благодарна, если Вы сохраните его в целости до моего возвращения. Его содержимое весьма ценно как для меня, так и для всей нашей экспедиции в целом.
   Почувствовав, как груз рюкзака перетекает в чужую руку, Миран учтиво кивнула гному и развернулась, чтобы присоединиться к тем своим товарищам, которым предстояло посетить полный неизведанной опасности зал. Приблизилась она к ним размеренным, никуда не спешащим шагом — что бы ни ждало их впереди, оно никуда не убежит. Своим взглядом магичка наткнулась на антиванца, остановившегося в нескольких шагах от прохода вместе с другим Серым Стражем. Несколько секунд они смотрели друг другу в лицо, затем он перевёл взгляд в другую сторону, но эльфийка продолжала смотреть на них обоих. Если были в отряде люди, с которыми в данную минуту Миран хотела бы откровенно побеседовать, так это были эти двое. Морриган, вероятно, знала куда больше них, но из того, что магичка успела узнать о ней, можно было выделить две вещи: ведьма оценивает каждое своё действие с точки зрения выгоды и неохотно расстаётся со своими секретами. Едва ли она всё выложит как на духу, как только эльфийка задаст ей наиболее занимающие её вопросы; нет, чтобы дознаться до правды, нужно будет проявить себя, доказать свою полезность в том, что следовало после получения информации — ведь за каждым знанием следует какое-то действие. То, что Морриган так прицепилась к вурдалаку, имело за собой не просто любопытство — это отражалось даже в её золотых глазах.
   Остановившись поблизости от прохода, Миран опёрлась о свой посох и почти бесшумно выдохнула. Потом, всё потом. Сперва нужно было отправиться в тот зал и приложить все усилия, чтобы обитающее там нечто не поубивало всех, рискнувших повидаться с ним. Несмотря на большое количество сражений, в которых эльфийке удалось побывать, она никогда не игнорировала то особое напряжение, которое возникает в определённый момент. Сейчас она тоже его ощущала — это идущее изнутри предупреждение, что, возможно, она поступает чересчур опрометчиво, но повернуть назад, увы, было нельзя. Где-то там, наверху, вместе с большим пушистым псом её ждала Ланнэ. Если они не вернутся с нужными ответами, тронувшийся умом древний эльф перекроит весь мир путём магической катастрофы. Миран видела подобное в относительно малом объёме и даже представить не могла, как оно будет, если что-то такое в прямом смысле слова захлестнёт всё живое. Потому ведьма, возможно, была даже больше права, чем подозревала; и нужно было быть смелыми, чтобы те, кто оставались у них за спиной, вовсе не познали всего этого страха. [icon]http://funkyimg.com/i/2RTbj.png[/icon]

+3

17

. Они собирались.
  Гулко звучали отрывистые приказы Командора, бряцали снаряжением молчаливые легионеры, тихонько перешёптывались над бумагами Дагна и Элрик, однако весь этот шум своей незначительностью только подчёркивал царящую вокруг тишину, от которой холодок шёл по спине.
  Недобрую тишину. 
  Могильную.
  Напоминающую, что покамест все они здесь - заживо погребённые.
  К другим звукам уши большинства в этой экспедиции были не чувствительны. Далёкий зов древних богов, который тревожил трясущегося в ледяной клети вурдалака. Тревожный шёпот прислужников Митал, в котором Морриган безрезультатно пыталась расслышать хоть что-то внятное. Тихий звон близких лириумных жил, проглядывающих в стенах коридора, ведущего в жуткую усыпальницу - к нему прислушивался Элрик, сжимая в руках свою драгоценную ношу. Там, за этим коридором Камень больше не обволакивала уютным и знакомым ощущением собственного присутствия; она становилась холодной и негостеприимной, словно лёд.

- Миран, - молодой летописец окликнул эльфийку прежде, чем та отошла от него. Он поднял руку, словно пытаясь удержать её за предплечье, но вместо этого лишь в нерешительности взъерошил короткие растрёпанные волосы на своей голове. - Не лучшего сторожа для своих ценностей ты нашла... поэтому лучше бы тебе вернуться поскорее,  - в неловкой попытке замять свой порыв, Элрик отшутился и стеснительно потёр по-гномьи крепкую шею свободной от рюкзака ладонью. - Просто... будь осторожна.

  Морриган, тоже освободившаяся от лишнего груза, стояла в одиночестве и с посохом в руке ожидала собравшихся у входа в коридор членов экспедиции: Айдан, ворчливый легионер с булавой в руке, Коул, Дагна, гномка-разведчица и Миран. Арманд тоже подошёл к своему Командору, несмотря на то, что ему было велено охранять экспедицию: передовому отряду стражеское чутьё нужнее.
- Командор, разрешите переговорить с глазу на глаз, - Страж хотел личной беседы, но Морриган, не сводившая с него глаз, отходить не собиралась, в то время как сам Айдан дал знак, что при ней говорить можно. - Этот вурдалак... мы не можем оставить его в живых. Наш долг велит убивать порождений, и он - один из них. Кроме того он ведь нарушил...
- Его нельзя убивать, - вмешалась в разговор ведьма, встав между Кусландом и его подчинённым. - Заражённый безобиден, он не причинит нам вреда, я гарантирую это. Айдан, он нужен мне, ты же знаешь.
  Отступница посмотрела на старого товарища пристально и серьёзно, ожидая от него поддержки. Среди всех собравшихся только Айдан Кусланд знал, зачем Морриган столь неожиданно вступилась за несчастного вурдалака. В конце концов, разве не он сам много лет назад передал ей в руки труды Авернуса, щипцами вытянув из колдуньи обещание, что она не станет проводить тех же экспериментов на здоровых людях? А на ком тогда? Сложно было расслышать, о чём был спор этих троих, но в итоге Арманд с хмурым лицом отдал честь своему командиру, а Морриган удовлетворённо ему кивнула, явно добившись своего.
  Основной состав экспедиции начал сниматься со стоянки чтобы неторопливо продолжить свой путь, а ведьма Диких Земель вместе с оставшимися слушала инструкции Командора и смотрела, как первым в узкий разлом пролезает худенький Коул и ловкая гномка-разведчица, исчезая в голубоватом полумраке, а за ними и все остальные. Морриган не могла отделаться от неприятного ощущения, холодящего сердце, однако вдоволь нагулявшись по самым удалённым уголкам Глубинных Троп, она хорошо выучила: ничего обыденного в этом месте не бывает, поэтому мысленно готовилась к тому... что невозможно подготовить себя к чудесам и ужасам, которые здесь обитают. И ведьма ни на секунду не сомневалась: здесь их ждёт что-то выходящее за рамки. Что-то, из-за чего пожраный скверной Страж умолял её не ходить внутрь, пока его вновь не заперли в ледяной клети. Но главное - что-то полезное.

  Дождавшись, пока Миран проникнет внутрь, ведьма последовала за ней и вновь оказалась в знакомом уже коридоре, который в ленивом изгибе налево вывел маленький отряд в высокостенную залу. По ней уже сновала осторожная тень Коула в поисках необычного и силуэт гномки, что исследовала помещение на наличие ловушек и скрытых механизмов.

- Здесь столько лириума, - тихо выдохнула Дагна, оглядывая залитые слепым голубоватым мерцанием стеллажи. Даже её тихий голос мгновенно разнёсся лёгким эхом, теряясь в высоких стенах, на которых лириум местами прорастал в пучки кристаллов, а местами поблек и почти не светился. - Только не трогайте его, если не хотите ожогов - никакой чароплёт сразу не залечит... Интересно, зачем его провели сюда? И что там внутри?
- Не узнаем, пока не вскроем хотя бы одну из этих штучек, - насмешливым шёпотом ответила гномка-разведчица, мелодично звякнув коротким кинжалом по каменному узору одной из ячеек.
- Тебе, Крыса, лишь бы вскрывать да взламывать. Смотри, - грубым голосом заметил легионер и указал на другую сторону зала, где рядом с грудой камней стеллажи зияли чёрными провалами. - Кто-то уже сделал твою работу за тебя.

  До этого момента Морриган осматривала лежащий на потрескавшемся полу хлам: щебень, пыльное тряпьё, старое оружие, элементы доспехов, тела в которых давным-давно либо истлели, либо были съедены. А ещё кости. Множество белых дочиста обглоданных костей. По всей видимости Седрик уже давно превратил старинный склеп в своё гнездо, учитывая, сколько старинного бесполезного хлама было рассовано здесь по углам и выбоинам, словно в ироничной попытке придать этому месту подобие порядка. Оторвав безразличный взгляд от этих сомнительных сокровищ, Морриган посмотрела туда, куда указывал им легионер. Несколько саркофагов и впрямь были разбиты, но в их чернеющем зеве сложно было разглядеть хоть что-нибудь. Рядом на полу неровной пирамидой громоздились обломки каменных глыб.

- Рауд, посвети, -  с прищуром вглядываясь в углубление в стене, попросила легионерка-разведчица, которую только что назвали Крысой. Воин приподнял свой факел над головой и подошёл ближе. Пляшущий свет огня осветил пустые стенки саркофага, на которых вуалью росла многослойная давно заброшенная паутина.
- Ничего, - разочарованно подтвердила гномка, пожав плечами.
- Зато здесь кое-что интересное, - мелодичный голос Дагны раздался из-за центрального гексагонального стеллажа, попирающего высоченные потолки. - Такие же руны как на карте. Сон отверженных Камнем.
- Этот вурдалак тоже говорил про отверженных, - задумчиво пробормотала Морриган и перевела взгляд на Миран, словно ожидая от неё каких-то предположений. На некоторое время в склепе вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом шагов, когда, Крыса присевшая на корточки рядом с грудой камней, вновь заговорила:

- Когда я была мелкой, батя частенько пугал меня, чтобы приструнить. Говорил: не уляжешься спать, наггет, так за тобой дикари придут. Мол, все непослушные дурные гномы после смерти становятся дикарями, потому что Камень их отвергает. И ходят эти дикари в поисках таких же непослушных гномышей, чтобы убить их и сделать себе подобными, - девушка криво усмехнулась, и татуировка пыльницы на её щеке исказилась. Говоря, она по одному снимала с нагромождения камней те, что помельче. Казалось, разведчица что-то там под ними заметила. -  Дурацкая страшилка, но до поры до времени на меня действовало.
- Уверяю, иногда то, что вам кажется легендами и сказками может оказаться правдой гораздо более близкой, чем вы думаете, - мягко возразила Морриган, вызвав этим у Айдана усмешку. О том, что она - ведьма Диких Земель и дочь легендарной Флемет было известно не многим.
- У Варрика в книге про Защитницу были каменные духи. Что-то похожее, да? - отозвалась Дагна, на мгновение отрываясь от вытравленных в камне древних рун. - Только они вроде не детишками, а лириумом питались.
- Если верить книгам Тетраса, то оказывается, что Мариан Хоук коллекционирует рваные штаны, а отступник, взорвавший церковь, любит котиков, - ворчливо вмешался Рауд. - Хотя кто вас, небеснутых, знает...
- Думаю, господин легионер, ничто не мешает любить котиков и взрывать церкви одновременно, - весело ответила Дагна, и добавила: - А где это вы книги Варрика Тетраса на Глубинных Тропах находите?..
  Рауд хмуро замялся, но от необходимости отвечать его избавила коллега: с глухим тихим стуком Крыса отложила в сторону крупный камень, и её взору открылись обломки чего-то белого:

- Фух, ещё один скелет. Да здесь целую коллекцию собрать можно, - разведчица собиралась было отвернуться от своей находки, как нечто в щелях между камнями зацепило её взгляд. - Там внутри есть что-то ещё. Кажется, светится... - Ловкие руки взломщицы принялись разгребать завал, как вдруг Коул за плечом Морриган зашептал бессвязно:

- ...Мы камень ногтями до крови терзали молили пощады но нас не слыхали... - его дрожащий голос, сначала почти неслышный, набирал силу: - ...Никто нас не помнит но мы не забыли как малые дети от голода выли тогда мы отведали плоти богов мы всё ещё здесь, в тишине веков... Мы камень ногтями до крови терзали...

  Морриган развернулась к Коулу, который сгорбился, схватившись за поля своей огромной шляпы словно в попытке спрятаться, но не успела ведьма хоть слово вымолвить, как раздался крик Крысы. Девушку отбросило невидимой силой так, что она пролетела несколько метров в сторону, врезавшись в центральный ряд саркофагов и со стоном опав на каменный пол. Голубой свет просочился из нагромождения массивных глыб, и откуда-то изнутри раздался сухой рокот перекатываемых камней.

- Что за... - угрюмый Рауд откинул в сторону всё ещё горящий факел, достав на смену ему увесистую булаву, а Дагна проворно подбежала к упавшей легионерке, пытаясь уволочь её за центральную колонну. Демонстрируя немыслимую реакцию, Айдан, который замыкал отряд, уже стоял перед оживающей кучей камней в боевой стойке, прикрываясь мечом и щитом, а Морриган, широко раскрыв глаза, смотрела, как, овеянные голубым сиянием, из обломков в воздух поднимаются осколки плохо сохранившегося гномьего скелета: потрескавшийся череп, фрагментарный позвоночник, расколотая грудная клетка, в центре которой ярким голубым огнём полыхал плоский камень с вкраплённой внутрь лириумной сферой. Под скрежет и звуки столкновения вокруг светящегося скелета медленно закружились огромные камни - так легко, будто весили не больше пёрышка. Они парили, складываясь вместе, возвышаясь и постепенно образовав громоздкую антропоморфную форму, каменный доспех, заковавший останки давно умершего гнома в непропорциональный доспех не менее восьми футов высотой. Эфемерные синие жилы нитями словно сплетались вокруг оживших камней, скрепляя их вместе и отдалённо онапоминая о призраке того, кто после смерти превратился в это существо.
  Брызнув каменной шрапнелью, огромный каменный кулак обрушился туда, где мгновение назал стоял Айдан, однако мужчина успел прыгнуть в сторону, прикрывшись щитом от полетевших в него осколков.

- Каменный дух! Не соврал-таки Тетрас! - весело прорычал Рауд, и череп-татуировка его исказилась в кровожадном оскале, когда он бросился в бой, намереваясь крошить камень своей булавой.
  Морриган спряталась за центральную колонну и прижалась спиной к стеллажам, избегая каменных брызг и глубоко вздохнула. Опутаный лазурным сиянием гигант был изумителен, но более всего ведьму интересовало то, что было у него в груди - лириумное сердце.
- Миран! - воскликнула она, найдя взглядом эльфийку. - "Сердце отверженного", как говорится на карте. Оно нужно нам!
   Двумя руками схватившись за посох, отступница закрыла глаза и обратилась к самой дикой, самой недружелюбной, самой сердитой части своей сущности. Ведьму охватило белое сияние, и на короткое мгновение в зале стало совсем светло. А когда свет померк, на месте Морриган громоздилась медведица - такая, как те, что водятся в Ферелдене, но только чёрная как смоль. Разинув клыкастую пасть, животное взревело и, грузно ударив передними лапами в каменный пол, бросилось на помощь легионеру Рауду и Айдану.

+3

18

Это была странная экспедиция. Уж сколько слов Мархев не перебирала в голове - все новые слова, которым её научили книги, которые она читала, когда научилась-таки разбирать буквы... Ни одно не подходило. Только старое доброе и максимально неопределённое "странно" могло описать всё то, что происходило здесь.
Мар сначала не хотела принимать задание. Она по лесам специалист, по дорогам. Даже по городам. Но пещеры. Подземелья. Тропы. Какой из неё следопыт по глубинным тропам? Но Лейс настояла.
- Ты подаёшь огромные надежды, как картограф! Там будет нужен такой, как ты. Грамотный, - говорила разведчица. Мархев морщила нос, отчего созвездия веснушек на её носу путались.
- Я ученик, а не картограф. Нужны профессионалы.
- Коул такой уж профессионал? - прищурилась Лейс. Мар надула губы так, как когда-то губы надувала её маленькая аристократическая подружка из Денерима.
"Коул экстраординарный" - подумала она. Но вслух не сказала. Боялась, что ошибётся в новом недавно вычитанном слове. А молчание было принято, как знак согласия. Тем более, приказы не обсуждаются.
Так она тут и оказалась в роли связного. Самая востроногая, самая хитроглазая и самая ловкая. Даже как-то гномы не могли, как она. Мархев поддерживала связи между отрядами, носила бумаги и слова. Порой передавая всё слово в слово. Даже непечатные слова. Посыльный из неё вышел бы лучше, будь она на спине Василька, а над головой раскрывались небеса. Но у неё были лишь её ноги и её внимательные глаза. И она справлялась. Удивительно!
Путь был долог и утомителен, а пещеры поражали. Поражали тем, как можно поставить исследователя в максимально не комфортные условия. Лес давал еду и воду - в подземельях этого добыть было не легко. Лес имел более-менее стабильный климат. А вот глубинные тропы прыгали от удушающей жары до сковывающего холода. Но в основном было душно. А ещё постоянно будто давило на голову. Но это была мелочь. Мархев ко всему привыкала. Обязательно привыкнет и к этому.
***
Судя по рассказам этой группы, экспедицию преследовало несколько действительно странных событий. Крикуны, вурдалаки, и одна смерть... С первыми Мархев виделась ещё во время Мора, а вот вторых не наблюдала ни разу. Зрелище было... Мрачное.
Впрочем, Мархев быстро вычислила, что главным в этой группе стал, собственно, серый страж. Эльф с луком, судя по говору антиванец. И какой-то ужасно раздражённый. Но его можно понять. Глубинные тропы не курорт, в конце концов.
- Связной, - отрывисто позвал её эльф. Мархев откликнулась, качнула головой и приблизилась к стражу. К этому моменту Мархев уже успела передать всё то, что получила от первой группы экспедиции, а так же выяснила, что часть этой группы - та, что была опытнее и "магичнее" - отправилась дальше, вглубь коридоров. Среди них был и Коул. Эльфийка с лёгким беспокойством представила, как друг исчезает в темноте прохода, отчего становилось не по себе. Голос Арманда вернул её к реальности. - Тебе нужно донести эти вести до третьего отряда. Они пошли в ту сторону, найти сама сможешь?
Вопрос прозвучал так, что казалось, если ответ будет отрицательным, то Арманд пожмёт плечами и просто даст ей пинка для ускорения.
- Поняла - приняла! - Мархев кивнула головой, тряхнув россыпью медных кудрей. Она развернулась на пятках, обратилась к одному из разведчиков за пополнением запаса воды, из которого тут же отпила немного. А потом, оправив колчан со стрелами, отправилась следом за последней частью экспедиции.
Путь не сказать, чтобы был сильно долгим. Мархев почти сразу же услышала шум разбивающихся камней и утробный рёв. А после вскрики людей. Эльфийка рванула с места, оставляя за собой еле заметную пыль. Торопливые шаги её тонули в шуме, которые производился там, где был бой. На бегу она схватила лук, вытащила стрелу и приставила её к тетиве, дабы быть готовой с ходу дать бой.
Повезло. Ей действительно повезло забежать так, чтобы оказаться за колонной. Краем глаза она заметила Дагну, что оттаскивала коротко стриженную гномку за другую подобную колонну. Она заприметила Командора Серых - такую фигуру сложно упустить из вида. Заметила отчасти знакомую Миран. А вот Морриган не было. Зато была большая медведица. В чёрной шкуре её застряли искры недавно сотворённой магии. Мархев поудобнее перехватила стрелу поудобнее, одновременно с этим движением она находила взглядом тоненький белёсый силуэт - Коул. Он был какой-то странный, явно чувствовал себя не очень. Скорее всего, это место было переполнено чужой памятью, что хлынула ему прямо в уши. Но что важнее: да. Все на месте. Все, о ком говорили. Теперь можно было целиться.
Это было трудно, прям перед каменным духом маячила большая медведица, загораживая его мощным задом. Но разумный зверь явно бросился, чтобы помочь командору и легионеру. Это хорошо.
Хвост вострой стрелы прижался к щеке, эльфийка зажмурила один глаз, прицеливаясь, потом открыла оба глаза. Да, если за те огрызки секунды, в которые стрела будет пересекать зал, никто не преградит ей путь, то она сможет попасть гиганту если не в глаз, то в голову точно. Это вряд ли его убьёт. Но заставит немного расфокусироваться - это точно.
Выстрел. Звонкий знакомый свист. Глухой удар. Металлическое острие нехотя, но пробило каменную голову в районе виска, застряв там. Мархев вытащила вторую стрелу, готовясь нанести очередной выстрел. Но прятаться за каменной колонной уже, наверное, не стоило. Ещё одна - максимум, две - стрелы, и ей надо будет убегать и искать другую точку выстрела. Следопыт должен юлить, плясать и использовать территорию себе на пользу. А уж Мархев это умела. Она была всего лишь учеником картографа.
Но следопытом она действительно была отличным.

+5

19

Равномерное сияние лириума, исходящее от стен, холодило душу Миран по мере того, как она вместе с небольшим отрядом двигалась вперёд по короткому, сворачивающему влево коридору. Магичка уже знала, что́ увидит за пустым дверным проёмом мгновением спустя, когда они наконец достигнут своей цели, и хотя вид был поистине впечатляющим, она не испытывала по этому поводу никакой радости. Даже дух исследователя, с ранних лет резвившийся в ней, как-то приутих перед лицом неподдельной опасности. Чувство, преследовавшее её в зале, никуда не делось, и чем ближе к нему она оказывалась, тем явнее оно становилось. Если бы всё это являлось чисто исследовательской экспедицией, эльфийка настояла бы на том, чтобы не лезть куда не надо, будучи недостаточно подготовленными, но, к сожалению, особого выбора у них не было. Здесь, на Глубинных Тропах, очень многое познаётся методом проб и ошибок; настораживало лишь то, что ценой за некоторые из них, была жизнь.
   Группа смельчаков вышла из коридора с невысокими потолками в высоченный зал. От такой смены обстановки внутри должно было сделаться просторнее, но Миран, напротив, почувствовала себя так, словно у неё внутри всё сжимается, превращая пространство вокруг в больших размеров клетку, но никак не в громадный материал для изучения. Конечно же, это не отменяло того, что это место выглядело потрясающе и дразнило воображение любого человека, будь то учёный или обычный фантазёр. В другое время здесь действительно можно было бы разойтись на полную катушку, особенно учитывая, какой умелый состав вошёл сюда: были здесь разбойники, способные распознать ловушку с нескольких шагов; маги, чьи знания и умения иной назвал бы бесценными; храбрые и сильные воины, что не дрогнут перед врагом. Но вся потенциальная успешность отряда разбивалась о неведомого врага, который был здесь, но пока ещё не явил себя — магичка по-прежнему была убеждена в этом, а потому оставалась начеку, не соблазнившись тайнами и красотами этого зала, предстающего перед ней в виде приоткрытой шкатулки с секретами.
   Сопутствующие им гномы демонстрировали привычную для обитателей таких глубин беспечность. Да, они помнили об осторожности, но элфийка, наблюдая за ними, не могла не отметить той лёгкости, с которой они относились к их находке. Это в очередной раз подтверждало бесстрашие детей Камня и их готовность ко всему. Увы, наземникам в большинстве своём это чувство было чуждо, и, предвидя какую-то опасность, они редко были способны отнестись к этому как к чему-то должному. Так и Миран, продолжая оставаться в состоянии натянутой струны, вопреки всей своей страсти к неизведанному, толком не была способна даже осмотреться — если она и глядела по сторонам, так лишь только с той целью, чтобы упредить возможное нападение. Именно поэтому она не приближалась к стенам, а расхаживала вокруг. Возможно, кому-то и могло показаться, что магичка исследует зал, но в действительности она занималась тем, что следила за участниками экспедиции, очутившимися вместе с нею в этом месте. «А потом ты несомненно будешь жалеть об этом…» — подумала она, проходя мимо двоих легионеров, бесцеремонно копавшихся в наполнении зала подобно нагам, что добрались до чьих-то оставленных без присмотра припасов. Скорее всего, так оно и будет, и время спустя, сидя в каком-нибудь уютном кабинете с чашкой тёплого напитка, источающего сладкие ароматы заодно с паром, эльфийка вдруг вспомнит свою, быть может, излишнюю напряжённость и позволит себе слегка посокрушаться по поводу неиспользованных возможностей — но всё предстаёт в ином свете, когда находишься в безопасности. Они же оставались под прицелом — это Миран тоже знала практически наверняка.
   Первое стоящее открытие сделала Дагна, и магичка в первую очередь отметила вовсе не переведённые ею руны, а то, что они были такими же, как на карте. То, что фиксируется в нескольких источниках, имеет большую ценность и правдоподобность содержания, чем упомянутое лишь в одном. «Сон отверженных Камнем», — мысленно повторила эльфийка. Переглянувшись с Морриган, она погрузилась в глубину своих мыслей, фоном выслушивая, на первый взгляд, казалось бы, совсем не относящийся к делу разговор легионеров. В её уме переплеталось то, что они уже успели расшифровать до этого, странные слова Коула и рассказ о непослушном наггете, за котором придут дикари. Иногда, чтобы более точно разобрать что-то, следует выбрать из этого детальки или переставить их местами — так может возникнуть понимание об их взаимосвязи, — но в данном случае, как бы Миран ни обмозговывала всё, что было им известно, вывод напрашивался таким же, каким его прямым текстом передавали сами руны: они попали в место, где спят отверженные Камнем. Но что это означало? Какое-либо отношение к Камню имеют только гномы, а посему было бы верным предположить, что речь идёт о них. Затем, каким образом Камнем отвергает их? Первым на ум пришло возвращение гномов в Камень — то есть их гибель. Отверженные Камнем — это гномы, которые умерли неокончательно? Но это было лишь поверхностной трактовкой. Гномы также часто говорят, что Камень отвергает тех из них, кто поступает дурно… В итоге магичка додумалась лишь только до двух, но предельно точных вещей: быть отвергнутым Камнем — не очень  хорошо и то, что спит, имеет возможность проснуться.
   По воздуху проплыли слова «каменный дух» и «Варрик Тетрас», и Миран как назло зацепилась  своими мыслями за второе. Ничего удивительного в том, что легионерам был знаком этот писатель и его произведения, не было — ведь он являлся настоящим литературным феноменом. Некогда эльфийка тоже ознакомилась с его творчеством, но, честно признаться, его наиболее популярная книга «Трудная жизнь в Верхнем городе» оставила её под меньшим впечатлением, чем основную публику. Куда больше ей понравилась «Дивная хрень» — вероятно, потому, что магичка имела возможность соотнести своё читательское «я» с описываемыми в ней событиями.
   — Каменные духи… — проходя мимо ведьмы и игнорируя весёлую беседу о книгах Варрика Тетраса, произнесла Миран. — Мне доводилось беседовать с некоторыми гномами из Легиона Мёртвых, и кто-то из них упоминал… — Эльфийка задумалась, не желая воспроизводить некогда услышанную информацию, переврав её содержание. — ...что-то, что он назвал этим именем. Если я правильно всё помню, речь шла о некоем существе из камня — несомненно очень грозном и опасном.
   В тот раз она не восприняла всё это всерьёз — всё же у легионеров своя мифология, и порой они могут как-то так рассказать о чём-то действительном, что оно начинает казаться вымыслом. Впрочем, будь у Миран возможность заглянуть в свои записи, куда она заносила каждую крупицу полученных знаний, то смогла бы поделиться чем-то более существенным, но их она при себе не имела — их даже не было с нею на Глубинных Тропах.
   Внезапно раздавший крик гномки дал магичке понять, что она проворонила тот момент, на которое работало всё её непосильное внутреннее напряжение. Быстро глянув в её сторону, Миран схватила со всей силы древко своего посоха и взметнула свободную руку, направляя к ней свою магическую энергию, и уже мгновением спустя пострадавшую Крысу окружило силовое поле — возможно, это было не самым лучшим решением, но эльфийка посчитала, что первым делом нужно защитить её от повторного удара. Сразу после этого она резво повернула голову к источнику опасности, наконец объявившемуся совсем рядом. Время на рассусоливания подошло к концу.
   Ажиотажа легионера, с булавой наперевес бросившегося в схватку с каменным духом, эльфийка не разделяла. Все её внутренние силы наспех расставились по полочкам — в таких ситуациях она могла выглядеть растерянной, но в действительности умела за несколько секунд рассортировать те дозы магической энергии, которые собиралась пустить на те или иные манипуляции. Сквозь стучавшее в ушах сердцебиение Миран расслышала голос ведьмы: та обращала её внимание на сердце существа. Уследить за чем-то таким, когда перед тобой выпрямляется каменный гигант, насыщенный магической мощью, было нелегко — взгляд непроизвольно перескакивал на картину целиком.
   Поддавшись инстинкту самосохранения, магичка спряталась за ближайшей преградой, отделявшей её от врага, — ею была уходящая к высоким потолкам колонна. Выглянув из-за неё на долю минуты, Миран увидела не только бросившихся на каменного духа воинов, но и большого медведя, по всей видимости, являющегося результатом оборотнической магии. Зверь чувствовал себя вполне комфортно, и эльфийка, зная, кто скрывается под его шкурой, сконцентрировала своё внимание на остальных участниках их группы. В подобных ситуациях крайне важно распределить роли, иначе они рисковали бездумно наскакивать на атаки друг друга, нанеся больше вреда собственным соратникам, чем противнику. Именно поэтому магичка сперва решила позаботиться о сохранности своих товарищей и только потом вступать в непосредственное столкновение с их общим врагом.
   Высунувшись ещё раз, Миран повела рукой, окутывая телекинетической энергией оружие Стража-Командора и гнома-легионера — это должно было помочь им пробиться сквозь броню существа. Следом она попыталась объять сражающихся на передовой мерцающим защитным барьером, но так как эта сфера магии духа была изучена ею не так хорошо, как заклинания ветки взрыва разума, то его действие было не столь продолжительным, как хотелось бы — но главное, что оно было. Потом, проследив за происходящим с расстояния, магичка вовремя направила свою энергию навстречу конечности существа: обычных людей такая сила могла мигом заключить в мощную дробящую темницу, но противника оно лишь замедлило — но и это дало медведю шанс отклониться от того места, куда ранее собирался ударить каменный дух.
   Смахнув налипшие на лицо волосы, Миран, оказавшаяся спиной к противнику и лицом — ко входу, вовремя заметила прибытие подмоги. Ею оказалась их связная — Мархев. Как она здесь очутилась и почему объявилась прямо сейчас, спрашивать было некогда, да и это не имело никакого смысла.
   — Lethallan! — крикнула она ей. — Не стой на открытом пространстве!
   К тому моменту лучница уже успела сделать два выстрела, и магичка сомневалась, что каменный дух стерпит третий. Они с Мархев были знакомы со времён Прорыва Завесы — их первая встреча ознаменовалась весьма приятной беседой в библиотеке Скайхолда, — и потому Миран знала, что их связная умеет постоять за себя, но не могла сказать — насколько хорошо, так как в совместных сражениях им бывать пока что не приходилось. Именно поэтому, слыша, как что-то происходит у неё за спиной и по полу начинают катиться камни — что можно было понять по звуку, — магичка, невзирая на планы лучницы, выскочила из-за колонны, схватила её за руку, быть может, даже срывая выстрел, и утащила за собой.
   Раздались крики — судя по тону, предупредительные. Миран с неописуемой явностью ощутила, как в зале сгущается магический фон — от этой энергии едва ли рябь по коже не шла.
   — Поберегись!
   Её выкрик присоединился к остальным — и тогда началось.
   Красные лучи концентрированной силы ударились о стены зала, как показалось магичке — растворяя то живое, что могло попасться у них на пути. Прижавшись спиной к колонне, она покосилась на Мархев и закрыла глаза. Как и чем бороться с существом, обладающим подобными способностями? Его атака прекратилась, но Миран продолжала стоять, не поднимая век. С такими врагами годятся лишь две тактики: либо длительная выматывающая, либо стремительная и разрушительная. Рассудительная половина сознания ратовала за первую, эмоциональная — за вторую. «Если мы будем медлить, — подумала эльфийка, — вымотают нас». Решившись, она таки выглянула из-за колонны, наспех оценивая их положение. Страж-Командор и ведьма были живы — к счастью, но и каменный дух — тоже. Более того, он выглядел таким же полным жизни — если о нём вообще можно было так выразиться — и опасным.
   — Мархев, — обратилась она к лучнице, наконец определившись с планом, — если можешь — перебеги на другую сторону зала и отвлеки его от меня.
   Обхватив свой посох обеими руками, Миран присела, погружаясь в состояние мага-воина. Это должно было не только урегулировать расход её магический энергии и сделать менее восприимчивой к ранениям — на самом деле магичка потянулась мыслями к своей связи с боевым магом древности, некогда передавшим ей свои знания. По правде говоря, это были лишь её воспоминания о встрече с ним, но и этого было достаточно, чтобы суметь настроиться на нужный лад.
   Выбежав из-за колонны, она тут же приступила к запланированной последовательности атак. Первым делом эльфийка ударила всполохом льда в голову противника, следом посылая ледяную волну, острыми гребнями прорезавшую пол по направлению к каменному духу и задевшую его. Её телекинетических сил явно не доставало, чтобы одной атакой одолеть такое существо, но Миран всё же попыталась и сжала его тело магической энергией, рассчитывая по крайней мере дезориентировать его, и в конце концов послала большой ледяной шип ему в грудь — под лириумное сердце.
   Израсходовав тот запас, который она могла использовать за один подход, магичка вновь спряталась. Все эти атаки в контексте сложившейся ситуации были слишком мелкими; требовалось нечто большее.
   Миран закрыла глаза, застыв на месте, — так её магическая энергия восстанавливалась гораздо быстрее, а ей она была нужна во всём своём объёме, потому как магичка собиралась обрушить на каменного духа самый холодный и самый сильный буран, на который она только была способна. [icon]http://funkyimg.com/i/2RTbj.png[/icon]

+5

20

Знакомый взгляд, всполох заката в волосах - холодная и вдумчивая волшебница из библиотеки Скайхолда. Миран. Она вмиг признала посыльного, позвала за собой. А Мархев не надо просить дважды. Когда она целилась, она не задумывалась. А сейчас понимала: каменную тварь она видела впервые. Подобных существ не приходилось встречать на поверхности. Эльфа слабо верила, что подобная атака возымеет успех. Но, кажется, каменный монстр даже чуть пошатнулся и медленно повернул голову в сторону, откуда пришёл выстрел. Ему это не понравилось. Ну, впрочем, наверное, он имеет на это право: стрела в голове доставляет некоторые неудобства.
А потом камни. Мелкая россыпь щебня и более крупные. Они тянулись к каменному, как к некому центру, приближались и окутывали его, будто щитом. Эльфийка выглянула и сощурилась. По нему алыми всполохами заскользила молния. Мархев не была семи пядей во лбу, но понимала, что это ничего хорошего не предвещает. Как минимум, тварь магическая. И сейчас она собралась магичить. Это будет неприятно. А ещё то, что все прятались за колоннами... Предчувствие и интуиция не подсказывали ничего хорошего. Вокруг всё наполнялось шумом катящихся камней и каким-то гудением. Будто земля вокруг начала громко урчать и ворочаться. Мархев повернула голову и увидела, что Коул почему-то и не сильно торопился прятаться. Он стоял, сжав руки на полах шляпы, и повторял что-то беззвучно.
"Он опять?!" - мысленно выругалась она. Мархев привыкла, что Коул иногда вёл себя так. Застывал то ли в ужасе, то ли в ступоре. И говорил. Много, бессвязно и остро. Каждое слово попадало зеркальным осколком под ребро.
- Коул! - рявкнул Мархев, перекрикивая дрожь земли. - Коул! Укрытие!!
И кажется, он всё же отозвался. То ли наваждение спало, то ли действительно голос старой подруги встряхнул. А с глаз будто пелена спала и руки перестали трястись. Коул подобрался и шмыгнул за колонну, сжимая своё оружие.
"Да что ему твои ножички... Только кромку собьёшь..." - отчаянно и грустно думала она, жмурясь. И именно тогда ярким всполохом обожгло всё вокруг. Ей показалось, будто воздух вокруг начал закипать. Было жарко и оттого страшно. Мархев плотно прижала к себе руки и спрятала голову в плечи, надеясь таким образом стать меньше и надёжнее спрятаться за архитектурным щитом.
Когда волна алого света прошла, Мархев услышала слова Миран. Та просила её отвлечь каменного монстра. Эльфийка чуть нахмурилась, но кивнула. Наверное, ей действительно виднее. Разведчица неуверенно выглянула из-за колонны, но это длилось лишь полсекунды. И вот она пересекает зал пружинистым бегом. Застывает на месте, вновь натягивает тетиву к щеке и пускает стрелу. И ещё одну. Противник вновь поворачивает голову, и уже три стрелы торчит оттуда. Конечно же, это не возымело огромного успеха - голова у него такая же каменная, как эти колонны.
А жар постепенно сменялся холодом. Миран творила магию. Мир вокруг покрывался инеем и льдом. Страж-коммандор и гном-легионер пытались побороть каменного монстра оружием, но сами, кажется, могли попасть под действие ледяного бурана, что зарождался в центре зала. Эльфийка видела, какой разрушительной порой бывает магия. И, кажется, противник тоже чувствовал, что опасность становится серьёзнее.
И вот, вновь ей показалось, что мир трясётся, будто в лихорадке. Что камни катятся по полу. Миран рискует не успеть - заклинание она творила не из лёгких, не надо быть магом, чтобы это понять. Эльфийка тянется к колчану стрел, что в весьма непривычной манере был закреплён у неё в сумке на бедре. Она стала пальцами быстро перебирать стрелы. Раз, два, три... И вот на одной из них ощутились две верёвочные полосы, которые оканчивались двумя перьями буревестника. Взрывная стрела, заряженная громовой эссенцией алхимика. Новая вещь, взятая у мастеров перед дорогой. Мархев вытащила её из колчана и быстро прикинула вес на руке. Эта стрела была более увесистой. Решать надо было быстро.
"Пан или пропал.." - только и успела она подумать. И кажется, как только эта мысль звонкой каплей упала в её голове, по ней скользнул знакомый взгляд из-под широких полей.
Но Мархев не чувствовала - или не хотела подавать вида, что чувствует - этого взгляда. Она рванула вперёд, ближе к каменному монстру. Натянула тетиву посильнее, так, что мышцы плеча конвульсивно затряслись. Прицелилась - хотя, скорее, примерилась - и отпустила стрелу. Эта пела глуше, но вгрызлась в голову каменного монстра не менее эффективнее прошлых. И как только это случилось:
- Отошли! - рявкнула она, сама сделав небольшой прыжок назад. Белёсые волны маленькой грозы, заключенной в наконечнике стрелы, пробежались по голове каменного монстра, послышался хлопок и хруст. Голова раскололась, и сам он пошёл трещинами. И сквозь эти трещины ярко-красным полосами вырвались потоки энергии.
- В укрытие! - и с этими словами она, схватив за рукав Коула, ломанулась к колонне. Явно напоследок каменный монстр собирался подарить им ещё одну свою атаку, уничтожающую и сжигающую. Но она была покороче предыдущей. Эльфийка аккуратно выглянула за колонну. Вместо противника на земле лежала кучка камней. Неужели ему этого хватило? Мархев слабо верила глазам, но, кажется, каменная глыба более не пыталась их убить. А страшный гул не поднимался вновь.

Отредактировано Мархев (2019-06-22 19:26:39)

+4

21

Последняя волна прожигающей энергии с оглушительным вибрирующим гулом ударила в стены, а потом также внезапно затихла, оставляя после себя звон в ушах. Послышался глухой звук сыплющихся на пол камней, а потом - тишина. Каменный дух более не шевелился. Стены и колонны вокруг дымились, почернев с той стороны, куда в них ударила волна совершенно непонятной лириумной магии, и вновь окутавшая это место тишина теперь казалась противоестественной, но лишь до того момента, как по гулким сводам со стороны входа донёсся чей-то стон и звук падающего тела. Похоже, кто-то из них не избежал атаки древнего загадочного врага. 
  Айдан, прятавшийся за одной из колонн и прикрывшийся щитом, среагировал первым и тут же засыпал приказами:
- Морриган, Коул, проверьте, мёртв ли дух.
- Злобы больше нет. Голод больше не терзает выжигающей пустотой, - надломанным голосом ответил Коул, дрожащей ладонью утерев лоб под прилипшей к нему длинной чёлкой. - Я... ничего не чувствую. Тишина.
  Стены вновь осветило непривычным в этих местах белым светом и из-за ближайшей к духу колонны вышла Морриган, опираясь о посох. Весь бой она в форме медведицы наносила мощные удары каменному монстру, раскидывая глыбы, из которых он был составлен, разрывая хрупкие лириумные жилки, связывающие их, будто в попытке разобрать его на маленькие части; врезалась в него мощным телом и, поднявшись на дыбы, пыталась добраться до мерцающего голубым сердца. Стратегия в виде грубой ударной силы - та, что Морриган предпочитала по возможности избегать - оказалась эффективной, однако, разбитая губа и слегка болезненная походка, которой ведьма осторожно приблизилась к груде камней, выдавали, что за подобный успех Морриган заплатила приличную цену. Впрочем, выйти из битвы со столь внушительным противником на своих двоих - исход более чем удовлетворительный. Ведьма Диких Земель не ощущала  присутствия духа, однако всё равно потянулась разумом к рассыпавшейся груде из булыжников в попытке вытянуть из него жизненные силы и впитать их в себя. Ничего. Всё равно, что пытаться выпить последние капли вина из опустошённой чарки.
- Он мёртв. Развеян, - подтвердила наконец колдунья, и с её словами по зале разнёсся всеобщий вздох облегчения.
- Все целы? А это там кто? - голос Дагны, опасливо выглядывающей из-за центральной колонны присоединился к тихим ругательствам - Крыса была жива и приходила в себя, опираясь на один из проломленных саркофагов. Все смотрели туда, где лежала последняя жертва убитого каменного монстра - очевидно, что гном. Герой Ферелдена, приблизился к тому, кто лежал бездыханным мешком на полу притихшей залы в лазурном мерцании втравленного в стены лириума:
-  Миран, помоги мне, - он лишь на мгновение уцепился взглядом за Мархев и коротко ей кивнул, узнавая и отмечая её присутствие: - Спасибо за помощь, Мархев, - витязь продемонстрировал, что лично знает по имени каждого участника Инквизиции и опустился на одно колено рядом с павшим. Мужчина развернул лежащего гнома к себе лицом, и всем стало видно, что это Элрик. Рядом с молодым летописцем лежал простенький арбалет - видимо, парень прибежал группе на помощь. Постепенно все так или иначе столпились вокруг учёного, разглядывая его из-за спины командора.
- Он?.. - Дагна не закончила свой очевидный вопрос, и ответ на него получила сразу. Элрик в руках Кусланда слабо пошевелил головой и едва приоткрыл глаза, расфокусированным взглядом изучая столпившиеся вокруг него силуэты, вырезанные в голубом свете лириума. Летописец что-то слабо простонал.
- Во везучий дурень. Как он пережил эту штуку? От неё даже камень обчернел, а у этого и одежда нетронута, - ворчливо присвистнул Рауд, один глаз которого был залит кровью. Правую руку мужчина, баюкая, прижимал к груди. Морриган, которой в общем-то жизнь Элрика была по большей степени безразлична, однако, тоже заинтересовалась и теперь смотрела на книжного червя из Орзаммара как на... крайне необычного и заслуживающего особенного внимания книжного червя. Даже по тёмным следам на полу было заметно, что летописец попал прямо в обширный поток лириумной магии, которой в последний раз разродился каменный дух. Возможно, эта магия не так уж  смертельна для живых? Или только для гномов?
- Эй, парень! - продолжал Рауд. - Ты как? Что ты там бубнишь? 
- Крики, грохот, бой, - тут же ответил за Элрика Коул. - Ей грозит опасность, я должен помочь.  Небо, наверное, синее как её глаза, красные как свежевыкованная медь волосы. Пусть она сможет уйти невредимой в своё поднебесье. Здесь не быть её могиле.
  Рауд, слушавший Коула с приподнятой бровью, вдруг коротко гоготнул и помог Айдану поставить полусознательного учёного на подгибающеся ноги, грубо, но заботливо отряхивая его от невидимой пыли:
- А парнишка-то наш не лыком шит. Живучий!
  Элрик шатался словно пьяный и явно плохо понимал, что происходит вокруг. Но прежде, чем все увлеклись непонятно каким образом выжившим летописцем, Морриган мягко, но настойчиво вмешалась:
- Как только вы закончите праздновать, я полагаю, что нам следует закончить знакомство с этим местом. Здесь всё ещё могут таиться опасности, а мы так  и не раздобыли того, за чем пришли.

  Морриган двинулась к останкам духа, Крыса, кряхтя и морщась, пошла осматривать стены. А Дагна, прежде чем заняться рунами, выгравированными в каменных плитах, подошла к Мархев:

- ...Слушай, ловко ты его! Это ты чём? Электрический наконечник? Его черепушка просто лопнула, да что уж - прямо взорвалась! Значит ли это, что одержавший его дух жил в "голове"? Ух, придётся всю библиотеку переворошить... если выберемся отсюда, конечно.

***

  Выживший отряд возвращался к основному уже не налегке. На радость Дагне были обнаружены целые плиты с выгравированными в них древними гномьими рунами, которая та старательно и по возможности скоро переводила на рулоны хрустящей древесной бумаги. А на истлевших трупах, припрятанных здесь вурдалаком нашлись тетради со старинными рапортами и записями, которые обещали дать много интересной информации. И даже несмотря на эти "сокровища",  Морриган первым делом дождалась, когда из-под останков каменного монстра вынут то, о чём она думала всё последнее время: его сердце. Тяжёлая и светящаяся вкраплёным в неё лириумом  табличка при ближайшем осмотрении обнаружила в себе сложный, но казалось бы бессмысленный рельеф. И только позже голос Дагны, читающей отрывок из дневника павшего здесь много лет назад неизвестного гнома прояснил его назначение:
- "...провинившегося клали  в саркофаг, насыщенный лириумом. Если Камень отвергнет  его, то в наказание преступник проведёт вечность как страж ключа к их крепости. Если Камень простила его, то он вернётся в наши ряды, полполнив хор Предков своим голосом... "
  А в остальных, нетронутых саркофагах не удалось найти ничего, кроме заброшенной пауками паутины; разве что дважды им  попались россыпи порыжевших костей, в груди которых были вложены такие же лириумные камни. Правда, уже давно потухшие. Прочую добычу, которую удалось разыскать в схроне, отряд вынес с собой, чтобы нагрузить им взятого для этих целей Лизуна, а драгоценная табличка была вручена Мархев и Коулу, которых тут же отправили налегке догонять отряд разведки.  Вдруг пригодится для дальнейшего продвижения? А остальные двинулись  по следам исчезнувших во тьме Троп посыльных, туда, где ожидал их головной отряд.

***

Полная неделя без солнечного света, небес над головой и прикосновений ветра к открытой коже - здесь суррогатами этих радостей для Морриган служил ощерившийся пиками сталактитов потолок, промозглый сквозняк и лириум, которого тем становилось больше, чем глубже спускалась экспедиция. Иногда ветвистые заросли его жил становились такими густыми, что их отряд ломился вперёд как можно быстрее - лишь бы не задерживаться надолго посреди тонко и почти неуловимо звенящего минерала. На зачищенном союзниками пути враги им почти не попадались, разве что привлечённые трупами пауков, поверженных королём Алистером и его соратниками, набежали курлычущей тучей глубинные охотники, и позже - на след экспедиции напало огромное животное, в котором легионеры мгновенно узнали величественного креталя. Несмотря на то, что Морриган протестовала против убийства этого, похоже, вымирающего зверя, избежать битвы не удалось: креталь был слишком агрессивен, а успокаивающие заклинания его не брали. Но прежде чем пасть огромной бездыханной тушей, рогатое среброглазое животное забрало с собой одного из людей Инквизиции, от которого после битвы остались лишь страшно изуродованные человеческие обломки. Беднягу с коротким прощанием скинули в лавовый поток, а креталя завалили камнями, чтобы после вернуться за его рогами и шкурой - тащить такую тушу обратно целиком не представлялось никакой возможности.
  В остальном экспедиция продвигалась без приключений, и у Морриган, которая по привычке старалась держаться по возможности в стороне,  было время поломать голову над новообретёнными документами в компании Миран и Дагны. Гномка, кажется, прониклась к рыжеволосой эльфийке симпатией и проводила с ней много своего времени. Иногда к ним присоединялся Элрик. Первое время парень изрядно сдал, и его пришлось посадить на Лизуна, потому что идти самостоятельно летописец не мог. Но со временем к удивлению остальных летописец полностью восстановился и не проявлял признаков каких-либо тяжёлых травм после атаки каменного духа, сколько бы его не осматривали. Правда, он стал более молчаливым, замкнутым и временами огорошивал вопросами вроде "вы тоже это слышите?", несмотря на то, что чаще всего экспедицию окружало глухое молчание Глубинных Троп. Только с легионерами, которые уже приняли парнишку как своего, он говорил чаще и - конечно - никогда не пренебрегал компанией Миран, на которую всё ещё смотрел с тем же выражением, с каким безнадёжный мечтатель любуется далёкими недостижимыми звёздами.
  Морриган, к своему удивлению, поход перенесла гораздо легче, чем в первый раз. Возможно, дело было в обещании великой награды в конце их пути. Возможно, в том, что где-то впереди ожидала встреча с отцом её сына, который временами давал о себе знать мягкими импульсами, исходящими от связывающего их кольца. Иногда ведьма думала о Киране, которого от неё отделяла многомильная толща земной коры. Иногда она слушала затравленный шёпот прислужников Митал, от которого кожа шла мурашками. Но всё это ушло на второй план, когда широкий коридор выпустил идущих на место встречи с передовым отрядом. Лазурный Перекрёсток.

+4


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » II. Подземелья и титаны [Джустиниан, 9:45]