НОВОСТИ

06.09. 21 месяц игры: сборник цитат
25.08. обновление в правилах: неканонам сюда!


Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Почему бы не смеяться? [12 Волноцвета, 9:45 ВД]


Почему бы не смеяться? [12 Волноцвета, 9:45 ВД]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://sg.uploads.ru/kCd6e.png

Почему бы не смеяться? [12 Волноцвета, 9:45 ВД]

Время суток и погода: полдень и далее, солнечно, ласковый ферелденский ветер нежно треплет полотнища стягов и плащи
Место: Ферелден, Крествуд, Каэр Бронак и окрестности
Участники: Эри, Эвелин Тревельян, возможно добавление игроков, по их желанию
Аннотация: Цирк приехал! Нет, серьезно. Возможно, так случайно совпало, а, быть может, странствующие шуты и лицедеи действовали продумано,
но разбитому войску требовалось хоть какое-то чуду. Даже рукотворное. Даже от рук не слишком-то честных людей.
И пока в замке гостит сам король Ферелдена - тем более, почему бы не показать свои таланты и заработать денег.
В конце концов, менестрели умели поднимать прогоревшие армии. А что случится теперь?

+1

2

Едва вдалеке показываются башни и стяги знакомые, Текк привстает на козлах, прищуривая маленькие, черные как смола, глаза, ладонь ко лбу прислоняя - ни дать, ни взять козырек. Щелкает вожжами, посылая смирных коньков шагом быстрее, чем прежде, скалится в улыбке крупными зубами. Радуется, старый гном, доволен тому, что дорога подходит к концу. И даже не в том дело, что путь через перевал утомил их всех, и что припасы подходят к концу, а заманчивое зрелище, - из котла торчит жирная оленья нога, булькает, щедро сдобренная специями, дорожная каша-похлебка (зависит от количества крупы, конечно же, когда каша, а когда похлебка), - давно уже сменилось другим, куда менее заманчивым, пустой крупой на воде, как бы не той, что лошадям давали. Дело скорее в том, что в пути труппа заскучала, а скучающие циркачи, это, надо сказать, пренеприятнейшие в общении личности. И ладно те, что просто огрызаются на всё и всех вокруг, скаля пасть и ругаясь витиевато. Случаются и такие личности, что ради развлечения своего, или просто с тоски и дури, которую совершенно некуда девать, портят жизнь другим.

Рыжая гимнастка, развалившаяся на крыше повозки и качающая ногами, свесившимися вниз, в такт мелодии, извлекаемой ей из наполовину расстроенной лютни, тоскливым голосом, словно не веселую похабную балладу поет, а похоронную песнь выводит, завывала о нехилом набалдашнике, венчающем магический посох. Глаз гнома дергался на особо пронзительных моментах, а зубы скрипели почти музыкально. Остальным, скрывшимся в повозке, от этого импровизированного концерта тоже было несладко, но все прекрасно понимали, что утихомирить девку способен только Брейден, которому, - вот беда, - ее выступление совершенно не мешало сладко спать. От других же она вполне способна была удрать, а то и вскарабкаться на какое-нибудь дерево или еще куда, и лови потом эту козу, трать время, за которое можно добраться до вожделенной стоянки, горячей еды и, наверняка, таверны. Кое-какие деньги у артистов еще оставались, вот только ими сыт не будешь, металл в брюхе не переваришь и хмель с него в голову не даст. Разве что совсем чуть-чуть, да ненадолго, да вовсе не тот, который так приятен любому уставшему в долгом пути страннику.

Слухи, которые труппа собирала по пути сюда, были совсем безрадостные, но, кочевым артистам было, в общем-то, наплевать на беды Инквизиции. До поры до времени, пока это не касалось непосредственно их самих. А оно пока не касалось, и слава Создателю. Но, судя по всему, тот день, когда всеобщая беда и им прищемит хвост, был недалеко. И Текк рассудил справедливо, что где как не там, куда стеклись все беженцы, можно разжиться свежими сплетнями, да рассказами о том, что же, на самом деле, случилось в Морозных Горах. Заодно и заработают, если им позволят выступить. А может и приглядят кое-чего, с последнего «темного» дельца прошло уже достаточно времени, чтобы появление их труппы не ассоциировали с неприятностями.
Повозка остановилась рядом со стражниками и гном с умилением вгляделся в лица, не скрытые никакими масками. За время проведенное в Орлее привычка прятать рожи надоела ему настолько, что он готов был плеваться и топать ногами, и с тех пор, как труппа оказалась на территории Ферелдена, почти не скрывал своей радости от возвращения домой. Эри, словно почуяв что-то, затихла, перестав терзать лютню, - хотя, судя по тихой гномьей ругани нежным девичьим голосочком, у нее просто лопнула струна. Гном привлек к себе внимание стражника, помахав широкой ладонью.
- Скажи, уважаемый, где бы нам встать на постой нынче? Артисты мы. Труппа «Пылающие пятки», может слыхали?

Отредактировано Эри (2019-01-17 12:26:41)

+3

3

[indent]За двое суток невозможно освоиться. Да и Эвелин не была уверенна, что хочет: останавливаться, замирать, обживаться в чужом форте, что уже был когда-то "узурпирован" Инквизицией и это даже повлекло за собой дипломатический скандал. Возможно, в этот раз Теган Герин вновь попытается кусать на политической арене, даже когда Алистер Тейрин пришел к согласию с Инквизицией...
[indent]Слишком много мыслей в голове. Вариантов. Проблем.
[indent]Чтобы отвлечься от этого, Эвелин вечером выпила настой сухостебля и пришла к Каллену. Поутру ушла. Так и не научились они быть демонстративно рядом. Прячутся по углам, будто кому-то есть дело до Тревельян и Резерфорда, когда у них отняли Скайхолд.

[indent]День был пустой. бестолковый какой-то. до сих пор велся пересчет всех погибших. До сих пор приходилось садиться и отписывать письма - как раньше Жозефина со всем этим справлялась и не жаловалась, что ломит спину и руку?
[indent]А нужно было еще ходить, общаться с людьми, увещевать всех, что-то из себя представлять и вселять надежду. Эвелин казалось, что она - размазанная фреска на мокрой стене. Видимость видимости действий. Хотелось лечь и не просыпаться.
[indent]Только делать то, что хочется, леди Инквизитор давно не умела.

[indent]К обеду подошли трое: один из солдат Каллена, подавальщица из трактира и помощник кузнеца. Мялись. Вояка неловко перебирал пальцами заклепки на шлеме, что держал в руках. Просили их отпустить. Навсегда. Из Крествуда и посёлка рядом они. Дин, Айна и Форен. Эвелин знала их имена. Знала, что они когда-то пришли добровольно, когда весть о найденном в горах замке разнеслась по миру. И Тревельян отпустила их, потому что эти люди ей не принадлежали - она не была их владельцем или даже командиром. Она была символом, который держал тучу народа в одном месте.

[indent]"Они начнут расходиться. Поймут, что с этим невозможно воевать. Мы потеряем всё. " - От мыслей было страшно, но Тревельян, кутаясь от ветра в плащ поверх куртки, стояла недалеко от ворот, глядя вслед уходящей троице: Дин сдал доспехи, Айна несла небольшую котомку: те, кто служили Инквизиции, заслуживали добрых поэм и славы в веках. Эвелин не могла им сейчас выдать даже по паре золотых - у Инквизиции не было ничего. Кладовые и хранилища с деньгами никто не успел обчистить.
[indent]И когда троица скрылась за поворотом, женщина прислушалась к перебранке рядом - большую телегу не пускали в крепость. Стражник указывал, чтобы катили или к Крествуду или вот здесь, под стенами, разбивали свой лагерь, если место найдут - вокруг и так было пестро от палаток Инквизиции. Эвелин нахмурилась едва:
[indent]- Быть может, пусть станут чуть дальше, у развилки дороги, себя покажут, на людей посмотрят? - Тревельян не могла расписываться за всех, но, быть может, фереленские солдаты накормят еще и трюкачей? Или же крестьяне, жадные до зрелищ, принесут не монетки, а лепешки и валяное мясо.

+3

4

Гуся звали Маферат. Такое прозвище он получил с легкой руки одной из младших кухарок крепости, которая спуталась с путешествующим ученым-звездознатцем. Конечно, вскоре выяснилось, что был тот мудрец обычным проходимцем, а большинство историй, рассказанных томными вечерами, сам же и сочинял, но что-то в буйной белокурой головушке все-таки отложилось. Вдобавок, гусь был на редкость злющий.

Сейчас, он лениво шлепал перепончатыми лапами по двору крепости, недовольно кривя шею, разглядывая бусиной-глазом творящийся вокруг бардак с раздражением истинного хозяина крепостного двора, до тех пор, пока над ним не нависла зловещая тень.

- П-шел вон, огузок, - долговязый, с сединой в коротких, засаленных после шлема волосах, капитан хмуро уставился на обнаглевшую вконец животину, раздумывая, стоит ли побороть лень и отвесить ей хорошего пинка?

Маферат встопорщил перья крыльев и сердито зашипел, изогнув шею под немыслимым для человека углом, но, видимо, уловивший что-то в глазах ферелденца, справедливо решил отступить, предпочтя отложить знакомство с подкованными железом офицерскими сапогами. Мужчина проводил взглядом величаво удаляющегося гуся и,  глухо ворча себе под нос, направился дальше, мрачно осматривая преобразившуюся за всего несколько дней крепость.

Когда король оповестил, что намерен вновь вернуть Каэр Бронак Инквизиции, капитану, последний год посвятившему обустройству и укреплению замковой твердыни, оставалось только смириться. В конце концов, его доля – это война и походы, все лучше, чем встретить старость в продуваемом ветрами каменном мешке, мучаясь старыми костями от вечной сырости и выслушивая жалобы крестьян. Сейчас, после того, как остатки славного ордена начали прибывать, комендант оказался даже рад, что скоро покинет это место вместе с Его Величеством.

Сущность истинного, проведшего в армии большую часть своей жизни, военного выла и билась в бессильной ярости, наблюдая, как грозная цитадель превращается в помесь церковного приюта и скотного двора. Хмурые изможденные лица, поникшие плечи и потухшие взгляды, из каждой второй палатки слышится если не молитва, то тихий плач, и над всем этим встает душное, лишающее сил незримое облако поражения. Прибывшая на встречу с королем Алистером Инквизитор выглядела молодой и чудовищно уставшей, капитан даже представить не мог, с чем ей пришлось столкнуться в тех горах, но апатия и бездействие вызывали в душе старого вояки пламенное негодование. Всех этих людей нужно было чем-то занять: солдат погнать в патрули либо заняться тренировками, слуг и ремесленников вооружить плотницким инструментом и отправить в ближайший лес – или они собираются и дальше ютиться в тряпичных палатках, даже если нагрянут дожди, а мест в казармах не хватит? Предоставленные сами себе, имеющие массу свободного времени для размышлений они сделали едва ли не больше, чем пресловутое войско эльфов; каждое утро из ворот крепости выходили группки тех, кто решил покинуть Инквизицию. А все, что они могли рассказать о сражении за Скайхолд – мол, их спас гигантский дракон… Проклятье, хорошо, что не племя горных галл.

Ветеран поморщился, от чего шрам на щеке оброс морщинками и стал походить на рассерженную многоножку. Его Величество четко и ясно запретил ему вмешиваться не в свое дело, что ж, остается только устроить очередную выволочку ферелденскому гарнизону – глядишь, и остальные подтянутся, когда посмотрят на настоящих солдат. Почувствовав укол тревоги, он обернулся и бегло осмотрелся – двор был многолюден, но искомого так и не обнаружилось. Потерев лоб, капитан пригладил суховатой ладонью сальные волосы, нервно хмыкая: вот уже третий день, как ему мерещилась наблюдавшая за ним издалека черная, кудлатая собака. Поджарое туловище обычно скрывала тень, но желтые глаза смотрели на коменданта крепости с неприкрытым плотоядным интересом. Где же он ее мог видеть?

***

- Это еще кто? У нас что, недостаточно оборванцев? – молодецки подбоченившись и держа руку на оголовье меча, капитан появился за спинами стражников, заставив их вздрогнуть. Только сейчас он заметил оказавшуюся рядом леди Тревельян и смущенно закашлял, найдя в себе достаточно совестливости, чтобы смутиться. Но это было секундная слабость, спустя мгновение на новоприбывших смотрели колючие глаза, привыкшие отыскивать малейшее пятнышко ржавчины на даже внутренней стороне доспеха бедолаги-солдата.

- Вежливый гном. Я вашего брата много повидал: либо вы вместе выпиваете бочонок-другой хорошего пойла либо он намеревается обчистить твои карманы, - ветеран засопел, сделав театральную паузу, будто принюхивался, - а пьяным ты не выглядишь. Не нравитесь вы мне, особенно вон та, рыжая – уж больно глаза хитрющие. У нас за воровство ноздри дерут или того похуже…

Стоявшие рядом стражники внезапно подтянулись, выпятив грудь и выпучив глаза. Старый комендант стоял спиной к воротам, но выработанное за годы чутье, способное предостеречь от нацеленного в спину копья и подкрадывающегося начальства, не подвело – развернувшись на пятках, он отсалютовал своему королю.

- Думаю, нам всем не помешает немного отвлечься, - все эти дни Алистер тоже не бездействовал. От него требовалось запустить прихотливый в своей сложности и медлительный механизм созыва баннов, согласовать массу вещей с Эамоном в Денериме, убедиться, что делается все возможное, чтобы Ужасный Волк не застал Ферелден врасплох. Кроме того, с ним были Киран и Морриган, а у темноволосой отступницы были свои способы… занять его свободное время. Сегодня он проснулся в одиночестве, дочери Флемет как след простыл – именно поэтому король решил пройтись по крепости, все еще не сумевший избавиться от глупых надежд, что эту женщину можно так просто найти.

- Капитан, они могут проехать. Окажите помощь в подготовке, если потребуется. Да, и отправьте мальчишку на кухню – людям нужен хороший праздничный вечер, - комендант молча отсалютовал; испещренное морщинами лицо не выражало ничего, кроме исполнительного рвения, в голове он уже представлял аппетитное жаркое из одного наглого гуся, - можете расположиться для выступления, где удобно.

Алистер выглядел усталым, но улыбнулся вполне дружелюбно, рассматривая плечистого возницу и копну огненно-рыжих волос наверху возка. Гном чем-то напомнил ему старину Огрена, хотя был ни капли не похож на выпивоху и балагура, с которым они прошагали всю страну из конца в конец, а девчушка чем-то походила на Лелиану… Проклятье, видимо, он становится старым.

- Добро пожаловать. Вам здесь рады, - кивнув артистам, Алистер поймал взгляд Инквизитора и подошел к ней, протягивая сложенный втрое листок. Левая бровь иронично приподнята, хотя в самом тексте письма нет ничего забавного.

- Ее Святейшество, Виктория, - пояснил мужчина, поджав губы, чтобы спрятать непрошеную улыбку, - само радушие и благожелательность, но, как ты и сказала, ни слова о какой-либо поддержке. Похоже, она опасается, что Инквизиция решит сменить покровителя, хотя титул Верховного Жреца – это не мое. Всегда терпеть не мог эти церковные хламиды, ни почесаться, ни, прошу прощения, нужду справить, да и выглядишь, как чучело на деревенском празднике. Ничего, она еще не знает о том, что в этом году все королевские пожертвования отправятся не ей, вот тогда нас  ждут настоящие гром и молнии.

Для Эвелин пара дней в нормальной кровати пошли на пользу. Алистер проследил за лириумной линией, ветвящейся по протезу Инквизитора, испытывая странную неловкость в обществе довольно молодой девушки, которая уже однажды спасла мир и, возможно, будет вынуждена сделать это вновь.

- Постарайся взбодрить людей, сегодня самый удачный момент, - негромко, так чтобы быть услышанным только ею, произнес мужчина, неосознанно потирая темный ободок кольца на пальце, - я скоро уезжаю, тебе тоже придется покинуть крепость. К тому времени каждый из них должен знать, что ему делать – только так можно вернуть ту Инквизицию, за которой шли и в которую верили.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-01-19 15:52:48)

+4

5

Конечно же никто из них не ожидал тому, что их встретят с цветами и флагами, но и холода, что на дне глаз стражи прячется, как на дне самого темного перевала в Морозных горах, тоже никто не ожидал. Ни Текк, что крякнул лишь в ответ на издевательское замечание, ни Эри, свесившаяся с крыши повозки почти наполовину, зацепившись пальцами ног за тонкую рейку, ни те, кто находился внутри и под навесом, прислушиваясь к разговору снаружи.
Ферелден встречал их... неприветливо.
Гимнастка так и вовсе поперхнулась возмущением, готовая отстаивать свою честь и честность, - пусть и весьма условную, - перед солдафоном, да только взглядом цепляется за грустные глаза темноволосой женщины, что первой предложила им место для постоя. Наверное - не просто кто-то из слуг или солдат, наверное, кто-то, чье слово вес имеет.

Имеет вес, - Эри всегда любила слова такие, играла ими в уме, переставляя буквы и значения. Имеет вес то слово, но какой? Железа вес, что обозначен оружием, золота, что власть, или вес пера, что лишь кажется незначительным, но придушить способно ничуть не хуже первых двух?
Эри смотрит в грустные глаза, без смущения и опаски, не умеет танцующая с огнем бояться иль смущаться чего-то, у циркача страха нет, - танцует над площадью, над камнем, босой ногой по толстому канату, а ты сорвись и не соберешь костей, - у циркача смущенья нет и совести, - продай свое искусство богачу, продай свой страх и боль свою продай за звонкую монету.
Второй, мужчина, тоже имеет вес, даже строгий стражник вытягивается перед ним, смотрит верно, как на хозяина своего смотрит мабари, Создателем лишенный дара речи, но от того не глупый вовсе, умнее некоторых. Тех стражей, например, потому что еще колеблются, перед тем как пропустить телегу циркачей. И рот закрыть не могут, как рыбы глупые.
- Благодарю вас, Ваше Величество, - неловко кланяется старый гном на козлах, узнав того, кто обеспечил в крепость им проход, - И вас, миледи.

Тележные колеса отбивают ритм по камням, бормочет себе под нос Текк что-то, заставляя прислушаться к себе. Эри спрыгивает с крыши, на козлы, толкает старика локтем в бок.
- А кто это? - девчонка вытирает нос, украдкой обтирая ладонь о шаль на бедрах, - Что ты с ним так... И остальные?
- Не узнала, чтоль, сикушка? - ухмыляется Текк добродушно, - Его Величество, король Алистер Тейрин. Мерика сын, Серый Страж. Хотя, откуда тебе его знать... И леди с ним верно не из простых.
Гимнастка пожимает плечами. Ей напевать на всех королей мира, хотя и любопытно чуть-чуть. Но разве что совсем немного. Король, иль не король... сейчас ее куда больше волнует то, что в брюхе урчит, как если бы сидел там злобный зверь. Но понимает, что им сегодня вечером выступать, похоже, а значит ничего существенного она до самой ночи не перехватит. С сытым животом особо не покрутишься, не попляшешь. Обидно!

Девчонка шмыгает носом, и почему-то вспоминает леди с грустными глазами.
Ее обиды - мелочь и ерунда, в общем-то. А в тех глазах почудилась ей такая тоска, что разрывает сердце. Так говорят, сама она не знает. Не чувствовала такого никогда, чтоб сердце - в дребезги. Разве что в редкие минуты, в которые позволяла себе задуматься о том, что она совсем-совсем одна, и нет ей никого родного. Но она, в конце-концов, привыкла. Тут ни у кого нет родичей, все пестрым ковром из криво сшитых лоскутов. А потому переживать легче, сами себе друзья, сами себе семья. Что же такого случилось с той женщиной?
Эри провожает ее взглядом, вскарабкавшись вновь на крышу, а после, задумавшись на миг, спрыгивает с крыши на землю мягко приземляясь. Своих она найдет потом, не в первый раз.

- Держи, - она протягивает грустной женщине подвес из камешка дешевого, искусственного янтаря с застывшим внутри листочком, - Он солнечный.
И удирает, смутившись, спрятавшись в толпе, еще успев показать язык вредному стражнику, что обвинял ее ни за что.
Она все сделала правильно. А сейчас надо помогать остальным готовиться к вечернему выступлению. Перетрясти костюмы, проверить свои веера, - пои тут явно не подойдут, но и с веерами красиво. Как крылья огненной бабочки.
Интересно, придет ли леди с грустными глазами?
Не интересно, придет ли король.

+2

6

[indent]Капитан стражи крепости такой, каким должен быть хороший капитан. Эвелин вспоминает Шартер - нелогично и странно, но вспоминает как видела ту впервые: рыже-рыжую, веснушчатую эльфийку, что так уверенно стояла под стягом Инквизиции в этой крепости. Шартер больше нет. Многих нет. Есть только воспоминания, непрошеные и горчащие, как крепкий эль.
[indent]Потому Тревельян молчит, пока капитан разбирается с солдатами и пришлым маленьким кагалом артистов. Неосознанно обхватывает себя за предплечье правой, здоровой рукой, плащом прикрывая протез. Лишь когда от солдат будто повеяло бравым желанием стать лучше всех, а капитан дернулся, будто кол пришлось на лету перекусить, Эвелин тоже обернулась.

[indent]Алистер Тейрин - свет своего королевства. Пусть менестрели пели о красоте и грустной мудрости и покое Аноры, Розы Ферелдена, сердце старой страны было вот. Рядом. Мужчина, исхудавший, постаревший, но за вуалью лет, отпечатавшихся на лице, еще стоял мальчишка. Который, если судить похабным четверостишиям, не раз лизал кувалду, или что... более лихое... на морозе.
[indent]Человек,выручивший Инквизицию. Оказавший услугу, когда сама Инквизиция стала обузой. Нет слов полной благодарности, чтобы описать всё, что Тревельян сейчас чувствовала к королю. Она, не стесняясь, низко склонила голову - перед этим правителей не зазорно.

[indent]Вестница оглянулась на артистов - тронувшийся возок был полон людей и нелюдей. Опасности женщина не ощущала. По правде сказать, она ничего не ощущала, особо, теперь, кроме грусти, отчаяния, растерянности и усталости. И губы еще горчили от вчерашних зелий, а не поцелуев генерала, что пытался её согреть и спасти.
[indent]Эвелин вежливо улыбнулась, принимая записку от короля и быстро вчиталась в вычурные строки. Лицо ее хмурилось. Написанное не было угрозой, но было громогласным "фи", адресованным, скорее, ей, чем Алистеру Тейрину. Верховная Жрица прекрасно понимала, что ближе всех был Ферелден. Ближе всех для бегущих и проигравших, но всё равно выразила "фи". И предупредила, что время - это песок - просыпается сквозь пальцы и засыпает дворцы прошлого своей пылью.

[indent]- Мне нужно будет поскорее отправиться в Орлей, преклонить колено. Но я не могу оставить своих людей. - Не нужно было обьяснять, что Эвелин доверяет Ферелдену. Нет, слава Андрасте, Алистеру не нужно было этого обьяснять! Но женщина всё равно нахмурилась, проигнорировав шутку, уцепившись разумом за последующий совет.
[indent]- Ты прав. Армии без цели, люди без стремлений... расходятся. Придется штурмовать чертоги общих идей и разумов моего Совета, чтобы хоть как-то организовать Инквизицию. - "Хоть как-то...", уже Эвелин говорила это вслух. Она не знала, что делать. Ей было двадцать семь вёсен, война за плечами и полное непонимание, что делать, когда прошлое осыпалось в руину. Так раньше не было. Раньше падали в пропасть лишь куски настоящего, а не всё добытое годами пота и крови. Наверное, потому капитаны кораблей уходят с ними, тонущими, на дно - нет больше сил повернуться к шлюпкам и отпустить от себя тянущий груз вины.
[indent]Если бы рядом не было Каллена, Эвелин вернулась бы в Скайхолд. Дала свой последний бой. Одна. Но Каллен был жив. И под Каэр Бронак были десятки палаток растерянных членов Инквизиции, которые так же потеряли слишком многое, чтобы едва не забыть веселые песни.
[indent]"Чудо, что так вовремя здесь артисты."

[indent]- Алистер... спасибо. За все. - Улыбка её была тоньше, чем лист весенней травы. Но Эвелин смотрела в глаза королю, пока не пришлось возвращаться в форт.

[indent]И здесь, между новопоставленных рядов палаток во дворе, рыжая егоза возникает будто из ниоткуда - порыв ветра, не иначе. Тревельян, бездумно, подхватывает негаданный дар. Правой ладонью, правой, отнимая ту от железной мертвой руки. Рыжая слеза и лист, который не усохнет навеки. Эвелин крепко прижимает пальцы к янтарю, согревая в горсти.
[indent]На всё потрачен лишь миг, но рыжей девчонки и след простыл. Тревельян озирается, но ждать теперь, наверное, лишь вечера.
[indent]Дивно ли, что слух о труппе циркачей быстро расползается фортом? И к вечеру людей будто становится больше. Будто бы речи их становятся веселее.
[indent]Эвелин обряжается в зеленое и золото - не её цвета, но цвета Инквизиции, старается улыбаться. Сегодня она будет улыбаться.
[indent]- Как ярко горят огни! - Встречаясь вновь с королем, на помосте верхней лестницы, Тревельян кивает вниз. - А от жаровен запахи такие, что даже я забыла об отсутствии аппетита. Спасибо, Алистер. Вы делаете для всех чудо. Им нужен праздник. - Король, видимо, видел больше. Он видел падение армии еще мальчишкой. Вестница видела совсем недавно. И еще не пережила свой кошмар.

[indent]- Шота будет! - Яркен, глазастый мальчишка, совсем сопливым юнцом попавшим в гонцы, ныне чтит себя ветераном Инквизиции и вчера, не стесняясь, рыдал, когда зачитывали список павших. Сегодня глаза его горят. Парень дергает за рукав стоящего рядом верзилу, зовет его дядьком Гортом и улыбается во весь щербатый рот (зуба лишился при отступлении из Скайхолда). Горт всё еще хмурится, но тоже пришел, стоя в кольце любопытных зевак, надеясь на... чудо? Развлечения? Отвлечение от мыслей? Что подарит цветасто изукрашенная повозка чужаков?

+2

7

Несмотря на вести о прибывших в крепость артистах, день тянулся, как и предыдущий, ничем не выделяясь. Серая рутина гарнизонной службы и заново налаживаемого быта беженцев из Скайхолда. Лишь когда по дороге, ведущей к воротам, одна за другой появились подводы, груженные копчеными окороками, овощами, лоснящимися головками сыра и пузатыми бочонками, люди стали поднимать головы, отрываясь от своих дел, наблюдая за довольными физиономиями всадников, сопровождавших повозки, переглядываясь между собой и делясь догадками. Вот теперь новость о грядущем вечере лесным пожарам пробежала по крепости, разлетелась с быстроногими мальчишками по ближайшим фермам и деревням.

Собственных запасов в Каэр Бронак хватило бы на месяц-другой осады, но крупа и вяленые мясные полоски, по вкусу больше напоминающие сапожную подошву – не лучшие блюда на праздничном столе, а потому Алистер отрядил часть своего эскорта обратно, в сторону большой дороги, на поиски подходящего трактира с объемным погребом. Теперь, казалось, сама темная громада замка оживилась, вздохнула, очнувшись от длительной дремы, разбуженная криками возниц, ругательствами солдат и стуком молотков. Поднявшийся ветер наполнил обвисшие было флаги со вставшими на дыбы мабари, а на одной из надвратных башен кто-то уже развернул стяг Инквизиции.  Из недр крепости были извлечены все столы, лавки и стулья, какие только смогли отыскать; возможно, увлекшиеся мастеровые утащили бы и рабочий стол из королевских покоев, но тот совершенно точно не входил в двери, а потому остался на своем месте. Алистер видел, как над строительством помоста трудились и ферелденцы, и те, кто пришел с леди Тревельян. Люди, желая того или нет, общались между собой, поглощенные работой забывали об обычных тревогах и сомнениях, вместе получали нагоняй от интенданта, у которого пропал весь инструмент, и вместе переводили дух, кривясь от ледяной колодезной воды. Даже вездесущий капитан выглядел вполне довольным, можно даже сказать умиротворенным: долговязая фигура в доспехе топталась у входа в кухню и периодически заглядывала внутрь, чем ужасно нервировала и без того сбившихся с ног кухарок с поварятами. Кисть ветерана была перевязана белой тряпицей, но не похоже, чтобы полученная где-то рана хоть немного портит ему настроение.

С приходом сумерек зажглись первые огни. Их становилось все больше, к обычным караульным прибавились вынесенные во двор жаровни, многие из собравшихся во внутреннем дворе держали в руках факелы, будто собираясь остановить наступление ночи, удержать тьму за пределами крепостных стен.

Похоже, сегодня бродячая труппа сорвет аншлаг - пришедших оказалось гораздо больше, чем ожидал Алистер. Волнующееся море почти не оставляло свободного клочка земли: люди облепили колонны, забирались на телеги, любопытные лица выглядывали из бойниц башен и окон самого замка, детвору кто-то подсаживал себе на плечи, а некоторые парочки, наоборот, намеренно выбирали места подальше от любопытных глаз, но так, чтобы все равно не пропустить представления. Алистер стоял на верхней площадке помоста, подсвеченный отблесками десятков огней; его задумчивый взгляд скользил по толпе, словно пытаясь заглянуть в головы и в души людей, собранных здесь случаем, монаршей волей, зовом долга и внутренними убеждениями.
- Будь я способен творить чудеса, то все мы ели и пили бы досыта, как сегодня, каждый день, до самой смерти, - с легкой улыбкой мужчина коротко поклонился присоединившейся к нему Эвелин, - которая, боюсь, наступила бы от обжорства. Выглядишь впечатляюще… Пожалуй, я впервые за много лет жалею, что оставил своего камердинера в столице.

Многие оборачивались и смотрели на них, пока артисты заканчивали свои приготовления. Сначала к помосту повернулась одна голова, потом вторая, затем сразу три… Будь он проклят, спустя несколько мгновений, на них с Инквизитором смотрели уже десятки человек, а в их глазах читалось одно – надежда.

- Что ж, я бы пожелал нам удачи, - встав плечом к плечу с леди Тревельян, как будто готовясь принять бой, король оставался спокойным и твердым, говоря так, чтобы слышала его только девушка, - но не вижу в этом смысла. Если кто и справится со всем этим, то только мы.

По ступеням взобрался капитан, едва не споткнувшись о последнюю, когда увидел преобразившуюся Эвелин.

- Леди-Инквизитор, Ваше Величество. Желаете сказать что-нибудь? – ветеран помедлил, окидывая недовольным взором гудящую толпу, - я могу их успокоить.

Внизу ворчало и колыхалось людское море. Ферелденцы, подданные Алистера, и те, кто принес обеты Инквизиции. Выходцы из городов и землепашцы, солдаты и ремесленники, старые и молодые. Сейчас их разделяли тревоги, сомнения, неуверенность в будущем, опасения за жизнь близких или скорбь по тем, кто утрачен навсегда. Новый враг оказался силен и ударил в самое сердце, однако, не преуспел до конца; разгром был чувствительным, но не полным. Сейчас эти люди разделены и одиноки, не имея надежды, не имея веры, не видя перед собой цели. Но начиная с этого дня, пускай не сразу, но они объединятся. Станут  не армией, не народом, но единым целым. Без флагов, святых мощей и громких названий. Единым целым, которое будет  сражаться и победит, а после победы уже не будет жить как прежде, хорошо помня с чего все началось… в том числе, и об этом самом дне.

Но это будет потом, а сейчас им нужно просто с чего-то начать. С чего-то попроще. Без громких слов, обещаний грядущих битв с неминуемыми потерями, но и без щадящей лжи.

Алистер посмотрел на них и покачал головой.

- Если Леди-Инквизитор не хочет ничего сказать, то не станем отнимать хлеб у наших гостей-артистов. Развлечь народ лучше них у нас вряд ли получится.

Капитан отсалютовал и забУхал сапогами вниз по лестнице. Где-то там был и Киран, отыскавших старых знакомых из Скайхолда; наверняка, ошивается где-то рядом с разукрашенной балаганной повозкой, сгорая от затаенного любопытства. Чуть поодаль гвардейцы из королевского эскорта расселись на бочках, будто собирались защищать их в случае чего, и передавали друг другу объемный мех, весело переговариваясь, разглядывая мелькающих в толпе девушек. Пора бы уже начинать.

- Ладно, - звучно хлопнув ладонью по деревянным перилам, король улыбнулся собеседнице и потянулся к кубку, - раз уж известная нам обоим особа решила не присутствовать, то придется Вам, леди Тревельян, присматривать за мной. Чтобы я не набрался и не решил похвастаться парочкой фокусов с кинжалами, которым меня научил один Антиванский ворон во времена последнего Мора. Поверь на слово, это очень плохо кончится.

+2

8

Пожалуй, этот вечер должен запомниться надолго не только всем этим измученным воякам, которым дали пинка под зад и загнали сюда, в глухие дебри, повидавшие Мор и недавнюю свистопляску с демонами. Нет, для Брейдена здесь тоже хватало моментов, которые стоило отложить в голове. Взять хотя бы обилие значимых персон, спасителей мира и в числе прочего - шкур бедных циркачей. В общем, аристократов и примкнувших к ним, коих мастер хитрых механизмов, что характерно, терпеть не мог, при первой же возможности размышляя, как бы им напакостить. Однако, тем и примечательно было происходящее, вокруг, что эти самые аристократы, в кои-то веки, могли называться союзниками. Да-да, их не стоило обворовывать, им не стоило подкладывать капкан в сортир или украшать дорогую ткань шатров похабными надписями. Удивительное дело, но присутствующие здесь, какими бы засранцами они ни были, всяко лучше любой другой силы, что нынче борется за власть над миром. Кунари? В лучшем случае заставят жить по распорядку, есть по распорядку, размножаться - или нет - по распорядку. Всяческие демонолюбы? Просто прибьют без всяких рассуждений. Остальных и рассматривать нет смысла, куда ни плюнь - в сволочь попадешь. Так что - готовиться на совесть, выступать хорошо, боевой дух поднимать. Нет, понятное дело, где-то в глубине души он всё равно считал всю эту Инквизицию пафосными болванами, но если от его действий будет зависеть хоть что-то, когда присутствующие здесь пойдут в бой - следовало постараться, чтобы им помочь. Он уже избавился от почти всех своих ловушек, наточил бесчисленное количество клинков, наладил один замок и слегка доработал крепление неброского амулета, явно носимого в память о ком-то близком. Получил за это, кстати, немного еды - им с Эри хватит, остальных побоку, заработают как-нибудь. Вдобавок - провозился с "железной девой" столько, сколько с живыми бабами не возятся, в который уже раз всё проверяя, перепроверяя, отлаживая, смазывая - и потом вновь подвергая придирчивому осмотру. Хитроумный механизм, делающий эту штуку относительно безопасной, представлял из себя достаточно сложную систему пружин, часть из которых стремилась загнать в пазы большую часть шипов, щедро устилающих внутреннюю поверхность гробины. Другая часть, напротив, могла бы эти самые шипы вытолкнуть и зафиксировать достаточно надежно, чтобы сделать крошево из того, что он засунет внутрь для демонстрации, что здесь не шутки шутят. Год собирал, как-никак. Раз в месяц - осмотр, даже если не использовал. И всё равно страшно. Не за себя, понятно - лезть туда придется рыжеволосой акробатке, что сейчас разминалась неподалеку от фургона, явно не испытывая восторга от перспективы сунуться в шипастое нутро очередной диковинки, которую с её же помощью тащить на сцену и обратно, за неимением желающих помогать ворчуну-мастеру. Но что поделать, народ любит рискованные выступления и чудеса, на которые не затрачено ни крупицы магии. Надо будет собрать какой-нибудь ящик, из которого можно будет выбраться на потеху зрителям. Большой, тяжелый, крепкий. Наименее подходящий, в общем, для побега. Но это потом - а сейчас опять и опять проверять, всё ли работает исправно. Он запыхался, нервничал, по высокому лбу нет-нет, а пробегали бисеринки холодного пота. Нашпиговать заточенной сталью единственного более-менее нормального человека среди этого дурдома на колесах - конечно, радикальный способ отучить Эри от всех этих её заскоков, но последствия будут очень уж печальными. Да и народ воспримет происходящее, как дурной знак. Их ведь сейчас хлебом не корми - дай всюду знамение разглядеть. Орел где-то летает? О, хорошо, победа за нами! Улетел, на его место заявилась стая ворон? Плохо, всё очень-очень плохо! А что в птичьей башке творится - потемки, между прочим. Может, там где-то скотина околела, вот и летит воронье. А орел по своим делам умчался. Гнездо строить. Грызунов есть. На головы гадить. Всякое же бывает, и невдомек пернатой твари, что он на что-то там влияет, внизу. Невдомек. Брейден, например, во всю эту ерунду не верил. Сам был кузнецом собственной судьбы, пусть и довольно-таки невезучей. Сам за всё отвечал, не видя смысла винить птиц ли, блики ли солнца, осадки где-нибудь на Диких землях. Вот и агрегат свой сам проверял, своими руками. Вроде бы, работает сносно - помимо обязательной смазки, всего-то один элемент пришлось подправить, чтобы у той, что туда полезет, не прорезался неожиданно третий глаз там, где у мужиков кадык расположен. Тут даже вся её юркость и худоба не спасет, только руки дяди Брейдена, хе-хе...

+2

9

[indent]В этот раз хотелось обойтись без речей - речи были раньше, когда зачитывали список павших. Речи были траурными и сменять их на радость, пусть и похожую на настоящую, не хотелось. Так получилось, что в крепость прибыли артисты, но будни Каэр Бронак и его беженцев были полны памяти о горе. Сейчас, глядя на людей внизу, Эвелин не хотела говорить, вдохновлять, взмахивать патетически рукой - хватит с нее, хватит с них.
[indent]И Инквизитор покачала головой, лишь взмахнула в сторону помоста бродячей труппы. Те, кажется, только и ждали жеста - вперед выкатился голосистый мужчина, начавший зазывно и бодро приветствовать всех и расхваливать мастерство своих циркачей. И взгляды людей, будто у детей малых, обратились к яркому, блестящему, интересному, оставив короля Ферелдена и Вестницу Андрасте без десятков любопытствующих лиц, уставившихся на них.

[indent]Удивленно моргнув, не сразу поняв, что Алистер говорит не о королеве Аноре, Тревельян даже немного смутилась. Конечно же, любовь редко посещала королевские палаты, в любые времена, но поначалу, встретив разгневанного Тейрина и его королеву в Редклифе, Эвелин считала, что чета ферелденцев иная... а потом встреча в Скайхолде всё расставила по местам. Любовь рождалась, скорее "вопреки", чем "во имя".

[indent]- Думаю, в крайнем случае, я просто заморожу содержимое вашего кубка. Вы сможете весело им размахивать, не рискуя захмелеть... хотя, кажется, ферелденцы любят лёд? - Не совсем уверенная, что получилось удачно пошутить, магичка изогнула губы, показывая, что, всё же, это была шутка. А потом и сама взяла кубок.

[indent]Толпа внизу ахнула, когда циркачи обьявили о метальщике кинжалов.
[indent]Тревельян, проследив, что огромная крутящаяся доска будет стоять у стены, в противоположной стороне от помоста, где стояли они с королем и многие люди внизу, хмыкнула:
[indent]- Надеюсь, сегодня обойдется без пьяных драк. По крайней мере, без нашего участия в них. А то последний визит в Денерим был... запоминающимся. - Отпив немного вина, женщина качнула головой.
[indent]- Забывала спросить, простите. Что с вашими заговорщиками? Удалось найти головы змей?

+1

10

Алистер улыбнулся Инквизитору в ответ, давая понять, что отметил шуточный тон замечания, и слегка качнул кубком в ее сторону, прежде чем сделать еще глоток.

— Ферелденцы – они как старое, но крепкое дерево. Мы можем пустить корни и выжить даже на голых камнях, на морозе, под палящим солнцем или на шквальном ветру, но это вовсе не значит, что мы не можем оценить и не ценим благоприятных возможностей, которые нам предоставляет судьба, — теперь даже вновь поднесенный ко рту кубок не мог скрыть несерьёзную на этот раз, мальчишескую улыбку на лице короля, когда он бросил взгляд на Эвелин, — и раз так вышло, что именно Инквизиция начала приводить КаэрБронак в порядок, помимо прочего пополняя винные запасы…  Не вижу причин не сократить их и не сломать пару скамей в разгар веселья. Кто, как не мы, это заслужил?

Словно откликаясь на слова Тейрина, людская масса внизу восторженно взревела, благосклонно встречая сменявшихся на сцене артистов, и чтобы закончить мысль Алистеру пришлось повысить голос, наклонившись к девушке.

— … и если драка все же начнется, то только среди желающих выступить  на стороне леди Тревельян. Тут даже мне будет сложно удержаться.

Вскоре оживление зрителей стало понятным – перед ними предстала хрупкая девчушка с огненно-рыжими волосами в легкой обтягивающей, чтобы не сковывать движения, одежде. Все началось с метания кинжалов, и хотя мастерство артистов, вроде бы, не вызывало сомнений, каждый миг, когда сверкающее с бешенной скоростью острие вонзалось в считанных волосках от головы или кожи, воцарялась тишина. Алистер аплодировал вместе со всеми, прикидывая, сколько из его солдат этим вечером, разгоряченные вином, попробуют повторить тот же трюк - если смогла какая-то смазливая малявка, то чего в этом сложного для опытных рубак, проведших с оружием в руке большую часть жизни? Судя по оживлению среди гвардейцев его эскорта, королю удалось верно уловить возможные настроения; он мысленно пообещал себе переговорить с комендантом, чтобы тот "остудил" горячие головы.   А в это время рыжеволосая уже бесстрашно прогуливалась по натянутой прямо над головами людей веревке, балансируя без видимого труда и все же заставляя толпу затаить дыхание при каждом покачивании ненадежной опоры. Гибкая и подвижная, она маленьким неудержимым язычком первородного пламени танцевала на краю пропасти, выделывая захватывающие дух пируэты, то срываясь вниз, то подлетая едва ли не выше замковых стен. Если бы Алистер не видел акробатку на въезде в крепость – решил бы, что циркачи выпустили на потеху публике ребенка; казалось, он мог бы охватить тонкую талию пальцами. Его отстраненный взгляд проследил полет вытянувшейся стрелой артистки сквозь объятое огнем кольцо, размерами не больше баклера, и двинулся дальше, а вот кто-то из зрителей явно слишком уж увлекся представлением. Несколько небольших потасовок свидетельствовали о том, что подруги и жены, не откладывая, принялись восстанавливать моральную стойкость своих спутников.   

Его Величество с опозданием сообразил, что совершенно пропустил мимо ушей вопрос леди-Инквизитора, и вновь обратил внимание на свою могущественную собеседницу. Не стоило впутывать ее еще и в свои личные дела.

— Все верно, моя дорогая Эвелин, ваша помощь оказалась очень кстати и была весьма… эффектной. Вполне может быть, что не приди Инквизиция мне на выручку – сегодня мы бы уже не разговаривали, а Ферелденом правил другой король. Или королева, — чело Алистера омрачилось; дальше он не говорил, скорее цедил сквозь сжатые зубы, напрягая налившиеся свинцом желваки, — сказать честно, я устал от этого. Заговорщики были и будут всегда, боюсь, этого не победить никакими силами и никаким влиянием, даже вмешательством самого Создателя, если ему вдруг втемяшится в голову проверить, как тут у нас идут дела. Иногда мне кажется, что даже если весь мир сгорит и обратится в пепел, последние двое оставшихся в живых тут же вцепятся друг другу в глотки, не успев даже оплакать павших… до тех пор, пока не останется один, самый сильный, умный и могущественный, единовластный повелитель на куске чадящего шлака.

Король помолчал, глядя, как на сцену вытаскивают какое-то громоздкое приспособление, навроде тех, что наверняка снятся его добряку-капитану, когда он представляет разгром и справедливую кару для предателей-эльфов. Через несколько мгновений лицо короля снова посветлело; мужчина как будто встряхнулся и вновь стал самим собой, отмахиваясь от темы разговора, как от надоевшей вусмерть мухи.

— К демонам их. Я просто буду делать то, что должен и что считаю правильным. Лучше потрачу свое оставшееся время с пользой для Ферелдена, чем гоняясь за тенями, страшась свержения или очередного покушения.

Оказалось, что в пугающего вида механический саркофаг собираются усадить все ту же рыжеволосую бестию. Толпа, и так доведенная до помешательства, затихла,  со смесью тревоги и предвкушения ожидая, пока вокруг акробатки с лязгом не сомкнутся острые пики-шипы, но увидеть представление до конца его высоким гостям было не суждено.

— Ваше Величество, Ваша Милость, — комендант, бывший комендант КаэрБронака с лязгом забрался на помост и громыхнул латной рукавицей по нагруднику, — у ворот стоят вооруженные люди. Они просят аудиенции.

— Кто-то опоздал к празднику? – Алистер пожал плечами, оглядываясь на сцену, — впусти их и проследи, чтобы новоприбывшим досталась еда и питье. А потом приведи к нам их командира, мы поговорим с ним.

— Но, Ваше Величество, — ветеран прочистил горло и виновато посмотрел на Тейрина, что для его испещренного шрамами и морщинами лица являлось безусловным подвигом, — они просят аудиенции у леди-Инквизитора.

Алистер сначала посмотрел на Эвелин, затем на капитана, и снова перевел взгляд на Тревельян. Многозначительно пошевелил светлыми бровями. Скрипнул поясом, переступив с ноги на ногу. А потом улыбнулся.

— В самом деле? Теперь я чувствую себя круглым дураком, зато сгораю от любопытства. Предлагаю узнать, что это за люди и чего они хотят.

***

Перед воротами в крепость собралось не меньше трех десятков человек. В основном мужчины, вооруженные, кое-кто даже в нагрудниках или панцирных доспехах, но было и несколько женщин — эти, правда, сжимали в руках луки.

При приближении Алистера и Эвелин из основной массы вышел коренастый бородач, одетый в добротную вычищенную броню и держа под мышкой шлем. Ровно такой же, как и большинства солдат, прибывших с Тревельян.

— Леди-Инквизитор, Ваше Величество. Мое имя Ламмель, и я имел честь быть десятником в  войске Инквизиции.  Кое-кто тоже когда-то служили под вашим знаменем, остальные хорошо помнят, как Инквизиция отбила Крествуд, разогнала чудовищ и мародеров, сражалась с демонами и помогала простым людям. Мы все хорошо помним мудрые решения и справедливый суд Инквизиции, и мы пришли, чтобы служить вам.

Прежде, чем кто-либо успел что-то сказать, Ламмель опустился на колено, обнажая меч и протягивая его перед собой на вытянутых руках. За ним, с небольшой лишь задержкой последовали остальные, стягивая с голов шлемы, давая волю белым сединам ветеранов и толстым косам девиц.

— Когда наше Убежище разрушили, вы пожертвовали собой, чтобы дать уйти остальным. Когда сама смерть отказалась принимать вас, вы провели нас через непроходимые снега и высокие горы, где мы обрели новый дом и новую надежду. Я служил вам верой и правдой, до самой победы, а после вернулся сюда, где обрел семью, — мужчина говорил глухо, но отчетливо и отрывисто, будто заколачивал гвозди в неподатливую твердь, — я обрел семью и  мои дети растут, не зная бед и нужды. И теперь, когда Скайхолд разрушен, я пришел к вам сказать, что ничего еще не потеряно, и что я готов драться. Готов идти за вами, куда бы вы не повели. Мы все готовы. Примешь ли ты нас, Инквизитор? Позволишь ли сражаться за то, во что мы верим?

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-04-19 14:29:40)

+3

11

[indent]- Пожалуй, вы правы. Лучше пить и веселиться, ведь запасы вина, с годами, становятся лучше, но вот пить их хочется всё меньше. - Иногда Тревельян чувствовала себя бесконечно старой, хотя ей и закидывали то, что она слишком рано вкусила власти: так себе могли позволить лишь короли. Но именно потому время не щадило душу.
[indent]Смущенно улыбнувшись, молодая женщина качнула головой: - Лучшая драка на моей стороне, это та, которая не состоялась. - Эвелин устала воевать. Устала бороться. Но не считала, что имеет право отступить и снять с себя бремя ответственности и вины. Могла, но боялась. У короля Ферелдена не было такой роскоши как свобода выбора будущего. Алистер Тейрин, все еще харизматичный, все еще улыбающийся светло и чисто, шел по намеченному пути.

[indent]Чужие ножи мелькали серебристыми рыбками, влетая в дерево совсем близко к телу юной акробатки. Это было страшно и красиво. В один момент Тревельян даже затаила дыхание, мысленно уже воссоздавая магический узор чар барьера на девушку. Но... обошлось.

[indent]Обернувшись на короля, Инквизитор нахмурилась. Он был прав в том, что зла не искоренить, как и зависть не победить добродетелью, но это не значило, что не стоит пытаться рубить щупальца, многие щупальца этим подводным тварям.
[indent]- Надеюсь, у вас есть кто-то навроде сенешаля Инквизиции, навроде Сестры Соловей, кто может справиться с клинками в тенях. - Воспоминание о Лелиане заставило нахмуриться: шпионка покинула Скайхолд в начале весны, а потом следы ее затерялись где-то в Вольной Марке. Да, Лелиана просила не мешать и не искать ее... от этого легче не становилось. Еще и Шартер убили. Шпионов Инквизиции было все меньше. Да и Инквизиция... тут только пить, то самое вино, опустошая чужие подвалы.

[indent]Внезапные новости о не менее внезапных гостях за воротами, заставили напрячься. Но Тревельян сразу же кивнула, стоило королю перевести на неё взгляд.
[indent]- Надеюсь, праздник на этом не закончится.
[indent]Спускаясь вниз, проходя сквозь битком набитый двор крепости, Эвелин косилась на короля, думая о том, что стране, и правда, с ним повезло - неравнодушие - великий дар, достающийся немногим. Люди любили своего короля - это было видно. А потому, вдвойне досадно, что сам он жил в клетке со змеями. Многие завидовали сытному столу и блестящей одежде, мягкой перине, но кто знал настоящую цену всему?

* * *
[indent]Те, кто оказались за воротами, удивили Эвелин - ветераны. Ушедшие на покой после победы над Корифеем. Те, кого отпускали с почестями и те, кто нашел себе место в мирной жизни. Они не видели уже как слабела организация - ушли на пике славы и были честными хорошими людьми, не раз повоевавшими за свободу Тедаса.
[indent]И они хотели служить вновь. Вновь пройти грязь, огонь, смерть и боль. Вновь спать на лежанках из еловых веток.
[indent]Леди Тревельян стояла перед несколькими десятками людей, преклонивших колено перед ней - не перед королем, на земле которого родились, не перед статуей Андрасте...
[indent]Сердце перехватывает болью быстро. К горлу подбегает ком, но Вестница держится. Её губы трогает спокойная улыбка, подсмотренная у тех же статуй. Эвелин шагает вперед, протягивает единственную руку, чтобы коснуться плеча Ламмеля.

[indent]- Поднимись, командир Ламмель. Ты и эти люди оказываете великую честь и великую помощь Инквизиции. Я не могу... и не хочу отказывать вам. - Тревельян быстро оглянулась на Алистера, убеждаясь в том, что это все не сон. И надежда еще осталась. Самый темный час не наступил.
[indent]- Если Его Величество позволит, то я приглашаю вас к празднику. А после - найдите интенданта Бренни, он поможет вам разместиться. А я сообщу генералу Каллену, что в его распоряжение поступили несколько дюжин опытных воинов. - С каждым словом гвозди обязанностей забивались всё глубже в кожу магички: она не имеет права отступить и уйти в тишину, покуда люди верят в то, что это она - отступница и калека, может помочь спасти этот сумасшедший мир.

[indent]Хотелось закрыться в какой-то каморке и здоровски напиться. Так, чтобы даже гномы ахнули.
[indent]- Алистер, что вы чувствуете, когда люди смотрят на вас сияющими глазами? - Очень тихо, когда солдаты прошли мимо, спросила женщина, смотря в лицо королю.

+2

12

Алистер не вмешивался,  предоставив магессе самой разговаривать с прибывшими добровольцами. Лишь единожды, не удержавшись, он одобрительно кивнул, когда из уст мужчины-ветерана прозвучали слова клятвы – достойный поступок достойных людей. Эвелин Тревельян, вестница Андрасте, была тем стержнем, благодаря которому мир получил шанс удержаться на краю гибели после взрыва на Конклаве, но именно такие как Ламмель, женщины и мужчины, собравшись вокруг нее, довели дело до победного конца. Одним своим видом явившиеся в крепость сделали больше, чем неловкие шутки и слова ободрения правителя Ферелдена за весь вечер – та, кто ступил навстречу седовласому воину, уже не была той вымученно улыбающейся, истощенной морально и физически девушкой, явно чувствовавшей себя не в своей тарелке посреди всеобщего веселья. Перед ними была Инквизитор.

- Твой меч лучше всего послужит леди Тревельян, находясь в умелой руке, - Алистер встретился взглядом с протягивавшим оружие ветераном и кивнул ему, после чего обратился ко всем собравшимся, - это честь, принимать в стенах КаэрБронака таких отважных людей, тех, для кого верность не пустой звук. Добро пожаловать!

Подав знак страже у ворот, бывший Серый Страж посторонился, пропуская добровольцев, как и Эвелин чувствуя какой-то душевный подъем: так удачно подвернувшиеся артисты, теперь – это… Похоже, на стороне хрупкой магессы, действительно, благословление Андрасте или кто там сейчас за нее. А еще Тейрин был уверен, эти три неполных десятка – лишь первые из многих; они станут той каплей, которая породит бушующий поток, сметающий все на своем пути. И им придется очень постараться, чтобы удержать его в русле, не утонув в беснующейся пучине.

- Трудный вопрос… мы говорим о мужчинах или о женщинах? Последнее – особенно опасно, ибо грозит мне хорошей взбучкой. К подпалинам на штанах еще можно привыкнуть, но просыпаться от капающей на тебя медвежьей слюны – очень неоднозначный опыт,  – голос девушки казался в равной степени задумчивым и грустным, и Алистер поначалу хотел попросту отшутиться, но под конец тоже помрачнел, вспомнив нечто свое, - я понимаю… Всякий раз, даже когда одерживаешь очередную победу, тебе кажется, что был и иной, лучший выход. Что ты мог спасти больше людей, успеть, предусмотреть то, что случилось заранее… Это сложно и от этого нет ни лекарства, ни спасения. Мне помогает то, что пока я жив – у меня все еще есть, чем пожертвовать, когда все пойдет совсем плохо; всего одна попытка, но я надеюсь, что ее окажется достаточно.

Мужчина нахмурился, коря себя за мрачный настрой. Довольно, сегодня он больше не позволит чему-то или кому-то испортить им праздник. Тряхнув светловолосой головой, Тейрин шумно выдохнул и улыбнулся магессе, заговорщически подмигивая.

- К демонам все! Нужно вернуться, пока все не решили, что мы сдались и отправились спать, тогда как столы еще ломятся от еды и вина, музыканты еще не пьяны и могут удержать свои инструменты в руках, а гости не затеяли ни одной драки.

Он иронично поклонился Тревельян и, предложив ей свой локоть, указал в сторону, откуда доносилась музыка, взрывы аплодисментов и восторженные крики. Кто знает, когда в следующий раз всем им выдастся такой шанс, как этой ночью.

***

Они окунулись в бурлящую толпу, заполнившую весь внутренний двор крепости. Отовсюду доносились оживленные разговоры, шутки и смех; родители подсаживали детей, чтобы им лучше было видно представление, или отчитывали особенно неугомонных шалопаев; кто-то встретил старых товарищей и травил байки, вспоминая прошлое; кое-где миловались парочки, пользуясь всеобщим легким настроением и неосвещенными уголками. Алистер вел Инквизитора, огибая столы, отвечая на приветствия улыбкой и добрым словом; люди, завидев их, поднимали кубки и провозглашали здравницы, пили за победу, за короля и леди Тревельян. Многие вставали при их приближении, прерывая увеселения и разговоры – тогда звучали неказистые, но прямодушные слова, как будто это заросший густой бородой плотник убеждал облаченную в изумрудное с золотым платье  могущественную магессу в том, что они непременно победят.

Люди непросто радовались, находя забвение в вине, пустом трепе или объятиях друг друга – они обретали веру, вернее, возвращали себе ее, готовые на полный тягот путь к путеводной звезде надежды. Кто-то даже, забывшись, по-приятельски похлопал Алистера по плечу, но, видимо, опомнившись, юркнул в толпу, оставив смеющегося короля с девушкой одних.

- Леди-Инквизитор, - серьезный до очаровательности  Киран, одетый в аккуратный камзольчик, поклонился, будто находился на официальном приеме во дворце, - отец. Чудесный вечер, не правда ли?

Мужчина, тепло улыбнувшись сыну, протянул руку и потрепал его по голове, взъерошивая волосы, от чего тот сердито засопел. Киран был уже достаточно взрослым, чтобы с ним не обращались как с ребенком, особенно перед… Инквизитором. Она, после Морриган, лучше всех знала его истинную силу и способности, пожалуй, даже лучше самого Тейрина. Но Алистер только шире расплылся в улыбке, глядя на насупленного мальчика, который, когда злился, чем то напоминал мать, которая вновь пропала, оставив короля одного.

- Я искал Коула, - заявил Киран, приглаживая обратно волосы ладошкой и одергивая камзольчик, - мы с ним играли… в прятки, но Страж стащил у одного из солдат его ботинок – пришлось догонять.

Мальчик помолчал, всматриваясь куда-то сквозь Эвелин, а потом внезапно сменил тему, продолжив немного другим голосом:

- Тот солнечный камень, что хранит жизнь… Не потеряй его, он поможет.

Когда Киран ушел, мужчина еще долго молчал, стоя в окружении пирующих; на сцене все еще мелькали красками артисты, выступление продолжалось. Неподалеку ферелденский капитан, вытерев перепачканные гусиным жиром руки об штаны, заинтересованно топтался вокруг того самого ящика с шипами – за ним с подозрением наблюдал один из труппы, слишком уж вид у старого рубаки был довольный. В конце концов, Алистер обратился к Эвелин, как будто продолжая прерванную ранее беседу:

- В последние дни меня слишком часто благодарят, хотя, по правде, я еще не сделал ничего, из того, что было обещано. У меня тоже будет одна просьба… Не сейчас, мы вернемся к этому позже, а пока что… - прищурившись, он весело посмотрел на девушку изогнув светлые брови, - я почти уверен, что говорил – мы можем общаться проще, когда это позволяют обстоятельства. Еще раз за сегодня скажешь мне «вы», Эвелин, я с воем убегу, и намечающуюся драку ты будешь разнимать одна.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-04-28 05:48:48)

+2

13

[indent]Король шутил. Легко и непринужденно. Как шутил Варрик. Возможно, потому Тревельян так и радовалась общению с Алистером Тейрином - он напоминал старого друга. Шутить и отшучиваться тоже целая наука - чтобы не ранить шуткой ни себя, ни собеседника.
[indent]Заправив за ухо лезущую в глаза прядь волос, магичка кивнула, принимая и серьезные фразы - примерно так Эвелин и полагала, и примерно то же оставалось последней жертвой... если не накатывало оцепенение разочарования и пустоты, если не выходила из самой глубокой тьмы души мысль, на которую так и тянулись демоны Гордыни: "Может, я уже пожертвовала слишком многим ради этих людей? Что я получила взамен, кроме боли и разочарований?", но Эвелин гнала эту мысль прочь. И продолжала жить, бороться, пить зелье из сухостебля, быть воином и символом, в конце-то концов. Только всё больше близких смотрели ей в глаза с плохо скрытой жалостью и беспокойством.
[indent]Раньше было проще.
[indent]- Я надеюсь, что последний шанс не придется использовать. Никому из нас. - И молодая женщина мягко улыбнулась, смиряя демонов, скребущих грудную клетку изнутри. Это была не война Алистера - разбираться с чужой душой.

[indent]И легко опираясь на локоть короля, магичка кивнула ему вновь:
[indent]- Нельзя позволить, чтобы нас списали со счетов.

[indent]А крепость, и правда, была сегодня хмельным заколдованным местом - будто никаких бед, никаких смертей. Удивительное дело, но так уже случалось не раз - казалось бы, надо ходить в черном и держать траур, но стоит родиться искре радости и веселье, отчаянное, немного истеричное, захватывает лесным пожаром. Мало кто может противостоять общим настроениям. даже если очень держится. даже стража на стенах, несущая свой караул - в эту ночь - сущее наказание, наверное, подпевает песням о Дженни.
[indent]- А теперь о мабари! - Горланит кто-то из толпы, размахивая старой шляпой перед музыкантом.
[indent]- Нее-е-ет! Я плакать не хочу. - Кричит здоровенный мужик в кузнечном фартухе в ответ. И все смеются.

* * *
[indent]Опешив, не сразу узнав в аккуратно одетом очень молодом, но уже юноше того самого мальчишку, которому проводила однажды экскурсии Скайхолдом, Эвелин улыбается, сдерживая смех - искренний порыв ребенка соответствовать своей... половине крови, столкнулся с полным несоответствием всего окружения этому. Сюда бы подошли простая рубаха да легкая куртка из тонко выделанной кожи. И встрепанные вихры волос - ну вот, Алистер подумал так же... И улыбка. Но молодой маг обещает вырасти очень мудрым и отстраненным, как его мать.
[indent]- Киран... - Эвелин кивает. - ...чудесный вечер. Ты уже отведал запеченных яблок? Я даже с помоста слышала как вкусно они пахнут.
[indent]Осекаясь, прежде не успев ответить, что не видела Коула, Тревельян смущенно опустила взгляд.
[indent]- Спасибо, Киран. - Загадкой оставалось как мальчишка до сих пор может чувствовать что-то эдакое... или видеть, лишившись отблика души архидемона. Но это было.

[indent]Хорошо, что вокруг гудел праздник и можно было за ним просто наблюдать, делая вид, что не было никаких неловких пауз. Долгих и коротких. Можно даже взять себе одно из тех самых яблок на деревянной палочке, что проносила девчушка мимо, раздавая всем.
[indent]Чувствуя как на щеке остались брызги сладкого сока, Эвелин честно посмотрела в глаза Алистеру и кивнула. Почти торжественно.
[indent]- Нет-нет... ты совершенно необходим в таком нелегком деле и я ни за что... не хочу терять спокойные минутки и... твое доверие. Спасибо, Алистер.

[indent]- Охальники! Кто панталоны коменданта на флагшток повесил?! - Сдавленно вскрикнули от караулки. Эвелин прыснула смехом.
[indent]- Кажется, тут нет солдат и шпионов... только дети в доспехах. Очень много детей. Так что точно требуется помощь опытного в таких делах человека, Алистер.

+2

14

- Вашу мать!

Капитан вскарабкался на пирамиду из бочонков с элем с уверенностью просоленного морского волка и застыл там статуей, олицетворяющей оскорбленное достоинство, пока подслеповато вглядывался в реющие на флагштоке элементы нижнего мужского белья. К счастью, волна смешков и улюлюканий подтвердила его опасения раньше, чем заслуженный ветеран свалился, бесславно сломав себе шею, а заодно заглушила полный суеверного ужаса возглас караульного – это веселящиеся во всю гости замка восприняли все за простую шутку, ферелденский же гарнизон знал своего командира куда лучше.

- Навозники железнобрюхие… Ну, я вам сейчас устрою. Сейчас.., - осмотревшись с высоты, будто знал негодяя в лицо, он спустился вниз и, смахнув с нагрудника невидимое пятнышко грязи, принял невозмутимый вид, разве что цепкие колючие глазки буравили окружающих, выискивая малейшие признаки веселья, как доказательство вины. И хотя Алистеру не слишком понравилось подобное обращение с преданным ему человеком, да еще и облеченным немалой властью в стенах крепости, он предпочел не встречаться с ним взглядом, предпочтя леди-Инквизитора как куда более приятную цель для созерцания… и безопасную. Лишь когда комендант удалился на достаточное расстояние, правитель Ферелдена рассмеялся вместе с Эвелин.

- Создатель, похоже, кого-то сегодня ждет бессонная ночь, - качая головой с укором, он по-мальчишески улыбался, почти не скрывая озорства в голосе, - мой добрый капитан хороший человек и превосходный солдат, одна проблема – он совсем не понимает шуток…

Мимо пробежало несколько поварят, очень обеспокоенных с виду; из обрывков разговора бывший Серый Страж мог заключить, что  с кухни испарилась целых три больших блюда с пирожками из гусятины и ягодного повидла. Пожав плечами и следуя примеру магессы, Алистер взял яблоко для себя; молодая девушка-разносчица вся расцвела, делая книксен, немного неловко из-за огромной корзины в руках. В ее волосы были вплетены яркие ленты, как и у многих других ферелденок – выглядело ярко и празднично, несмотря на то, что у большинства не имелось никаких других нарядов. Хрустя кисловатым, но сочным яблоком, король пригласил Эвелин следовать дальше, минуя группки людей, все еще обсуждающих забавное происшествие и негромко хихикая, тотчас опасливо оглядываясь по сторонам.   Пришлось признать, что при всей ребячливости Тейрин и сам снова и снова возвращался к картине задорно развевающихся на ветру залатанных подштанников.

- Если меня спросят – я резко осуждаю подобные шалости, - сейчас, когда представление закончилось, стало немного свободнее, и Эвелин могла вновь опереться на локоть мужчины; впереди, в кругу освещенном факелами, под немудреную музыку танцевали и веселились позабывшие о невзгодах и печалях люди, отмечая ритм звонкими хлопками в ладоши, взрывая утоптанную землю внутреннего двора женскими каблучками под одобрительные крики остающихся в стороне зрителей, - но, если говорить начистоту, я много лет мечтал проделать то же самое с наставником из церкви, в которой рос. Глупо и несерьезно, знаю, но ты не представляешь, как я часто я представлял выражение его постного лица, глядящего на собственные панталоны или ночную рубашку, напяленную на одну из статуй святых. Даже вступив в Серые Стражи, думал, что однажды буду проезжать мимо и поприветствую его, и солнце отразится от грифоньих крыльев на доспехе… Интересно, чтобы он сказал, узнай, что я стал королем…

Люди расступились, пропуская их в первые ряды, совсем рядом трудились музыканты, до красноты щек дуя в свои дудки и перебирая струны небольших пузатых инструментов, названия которых Тейрин не знал. Алистера и Эвелин встречали улыбками, теперь уже почти без слов – просто желая показать, что понимают и ценят то, что для них сделано, выражая свою поддержку и даже, в некотором смысле, любовь. Ведь куда интереснее было наблюдать за совсем молодым, неловким детиной с огромными лапищами, который смущенно топтался, держа в ручищах ладошки огненно-рыжей красотки с такими же ярко-алыми лентами в волосах – парочку подбадривали беззлобными шуточками, хохоча и хлопая в ладоши, еще больше вгоняя неопытного кавалера в краску.

Неожиданно Алистер заметив в толпе и Кирана. Протолкавшийся к танцующим мальчик вытянул за собой ту самую акробатку, которая недавно выступала на сцене. Они оживленно перешептывались и оглядывались по сторонам, как будто выискивая кого-то – стоило среди гостей показаться угрюмой физиономии капитана, как девушка прикрыла рот ладошкой и ящеркой юркнула обратно в толчею, увлекая за собой сына Тейрина. За ними, жизнерадостно потрусил Страж, виляя раздавшейся пушистой попкой, с годами все больше походя на молодого мишку, но не утратив очаровательной непосредственности и любознательности, совсем не присущей боевому мабари.

- Меня терзают смутные сомнения, - негромко произнес Алистер вытягивая шею, чтобы разглядеть, куда пропала подозрительная парочка, а потом с самым серьезным видом обратился к Эвелин, - у коменданта панталоны, у кухарки пирожки с ягодной начинкой… Не иначе эльфийские лазутчики уже проникли в крепость.

Губы мужчины дрогнули, выдавая его лишь мгновением позже веселящихся карих глаз.

- Нужно будет намекнуть на это капитану, когда поостынет. Ужасный волк или не ужасный - он не успокоится, пока не отомстит, отвесив ему хорошего пинка, вот увидишь.

+2

15

[indent]Ферелденцы могли выжить даже в пасти дракона, а потом пошутить и поискать эля. Серьезно, Тревельян видела представителей разных народов и сама вела за собой организацию разношерстную и разную. Антиванцы были очаровательно-скрупулёзными, орлейцы - чопорно-возвышенные, марчане - разные, как заплатки на старом плаще, но надежные и упёртые, тевинтерцы - горделивыми, андерцы - немногословными. И ферелденцы венчали этот сбор безумцев, как пырей, прорастая на любой почве и живя. Живя, а не выживая, даже в ужасных условиях. Вера в то, что Андрасте была ферелденкой, не отступала, а крепла с годами в сердце Эвелин.

[indent]- Если меня спросят, я выслушала, что ты резко осуждаешь подобное и согласилась, резко осудив и возмутившись. - Эвелин не было даже тридцати, но она редко помнила подобные моменты веселья. Варрик и Сэра были далеко, увы. А до того жизнь магички не хвастала радостными вечерами. Леди Инквизитор толком не умела радоваться и отвлекаться на хорошее. Её учили близкие, подспудно и даже не догадываясь о том.

[indent]Увернувшись от едва не зацепившей лихо выплясывающей парочки, Вестница заметила темную вихрастую и рыжую макушки в чехарде толпы. Понимающе хмыкнула, соглашаясь с королём.
[indent]Хотелось спросить в папу или маму такой мальчишка, но не решилась - посчитала не своим делом. Зато рассмеялась, немного натужно, шутке о Ужасном Волке.

[indent] - Если ты считаешь, что это поднимет боевой дух... но, боюсь, нам сейчас надо думать о том, куда девать этих всех людей. Еще пара бочонков эля или вина и никто не разойдется ни по казармам, ни за стены. К слову о стенах... - Эвелин втянула носом запах и едва поморщилась. - Завтра комендант будет лютовать втройне. У вас существует практика ставить на уборку территорий проштрафившихся? - Поспешив отойти подальше от закутка возле двух зданий, который уже цвёл и пах хлевом, Тревельян улыбнулась, лишь когда вновь потянуло ароматами еды и костров.
[indent]- До сих пор не могу взять в толк, что мы делаем и что это всё мы делаем правильно. Празднуем. Это странно. Никак не могу привыкнуть... и не хочу, что я не в Скайхолде. Больше Инквизиция не осядет ни в одной чужой крепости. Надеюсь, мы сможем всё закончить с Соласом. - Вновь хмурилась женщина. Она никак не могла найти покоя и благости, чтобы отвлечься и просто побыть рядовым солдатом, безымянной личностью в толпе. Железный Бык когда-то проделывал с ней такой фокус. Больше не выходило. И не только из-за руки. В голове что-то мешало.
[indent]Посмотрев в глаза королю Ферелдена, Эвелин виновато улыбнулась. - Мне говорили, что я зануда. Можешь повторить.

+1

16

Оказалось, что пытаясь удержаться на самом краю бешеного круговорота всеобщего веселья, чтобы сохранить в порядке и «лицо», и одежды, избегая самых различных соблазнов и искушений, Алистера и Инквизитора вынесло прямо к замковым стойлам и скотному загону для кухонных нужд. Мужчина, следом за Эвелин, втянул носом воздух, тут же пожалев об этом, но все одно - не удержался от короткого смешка, разведя руками.

- О, на этот счет можешь не беспокоиться, капитан находит провинившихся с завидной регулярностью, так что работы здесь не затихают даже по андрастианским праздникам. И, все же, это, действительно, не лучшее место для разговоров; чтобы избавиться от запаха окончательно, нужно быть Героем Ферелдена, не меньше, - они отправились дальше с неприличной поспешностью, вдохнув полной грудью лишь снова оказавшись среди пиршественных столов у подножия помоста, тем самым совершив неровный круг по всему внутреннему двору.  Алистер обернулся к леди-Инквизитору, внимательно всмотрелся в лицо девушки, когда она вновь упомянула Скайхолд и Ужасного Волка; конечно, такие вещи невозможно выкинуть из головы надолго, Эвелин попросту не могла позволить себе такой роскоши, как забвение.

- Тогда, пожалуй, я лучше буду в числе немногих, кто отдает должное твоим осмотрительности и серьезности настроя, - лик правителя Ферелдена мгновение приобрел задумчивое выражение, но оно быстро сменилось; бывший Серый Страж порывисто кивнул сам себе и решительно повлек Тревельян за собой к узкой лестнице, ведущей на крепостную стену, - ты права, праздник пора заканчивать, но сначала ты должна увидеть еще кое-что.

Мимо шаркающей походкой пехотинца, обреченного проводить в седле по долгу службы куда больше времени, чем хотелось, проследовал комендант крепости, зорко осматриваясь вокруг; взрыв хохота заставил его хищно обернуться к рассевшимся на опустевших бочках гвардейцам из королевского эскорта - выждав ровно столько, сколько потребовалось Алистеру с Инквизитором чтобы скрыться в недрах башни, старый вояка обрушился на них с неукротимой яростью горной лавины.  Чуть позже, довольно крякнув от чувства хорошо проделанной работы, капитан продолжил свой карательный обход, но почти сразу натолкнулся на неожиданное препятствие.

- ... нажий сын,  совсем глаза себе элем залил? Сейчас я тебя..., - ветеран выругался прежде, чем услышал ойканье и разглядел перед собой рыжеволосую девушку с разноцветными лентами в волосах; потупившись и сморщив носик, она потирала ушибленный о кирасу капитана локоть, - проклятье, девочка... Нечего так набрасываться на людей.

Коротко оглядевшись, не наблюдает ли кто за досадной заминкой, он со вздохом наклонился и подобрал оброненную корзину, собирая в нее рассыпавшиеся яблоки.

***

Узкая лестница вывела их на самый гребень замковой стены; Тейрин подал Инквизитору руку, предлагая поддержку на последних, крутых ступенях и указал ей на горизонт.

- Вряд ли это зрелище для тебя в новинку, просто решил, что будет нелишним освежить воспоминания.

За крепостными зубцами зарождался рассвет. Новый день обещал быть безоблачным, а сам светлеющий край небес так удачно окрашивался не кроваво-багряным, а согревающим алым, словно уютно тлеющие угли в очаге, понемногу переходя в золотисто-розовый, с уже виднеющейся нитью прозрачной голубизны. Ровная  волна накатывала, выхватывала из плена призрачных теней деревья, луга, гористую долину с желто-песчаной змейкой бегущей к крепости дороги. Неторопливо, размеренно, но от этого не менее неумолимо.

Как будто ощутив полноту момента даже шум за их спинами поутих, хотя, возможно, Алистер просто не замечал его, внезапно забыв о том, зачем привел Эвелин сюда, размышляя о кое-чём своём.

- Ладно, - наконец, он прочистил горло и немного виновато улыбнулся девушке, - обещаю, это будет моя последняя воодушевляющая речь на сегодня, хватит отнимать хлеб у старины Кусланда и других, у кого это, в самом деле, получается...

Он помолчал, собираясь с мыслями, отвернувшись от Тревельян и глядя на светлеющий горизонт.

- Не буду даже пытаться делать вид, что смогу понять, через что прошла ты и твои люди, оставив Скайхолд в руках врага. Это ваше бремя, никто не снимет его с вас, но вы с ним справитесь, я абсолютно уверен; а теперь подумай вот о чем - это стало началом Ужасного Волка, его войны;  наша же война началась здесь, сегодня. В Крествуде, в замке Каэр-Бронак родилась та сила, та крепость духа, на которую ты сможешь опереться в грядущих битвах и испытаниях. Наша война началась здесь и началась с победы, потому вы еще живы и готовы сражаться; с этого момента и до конца, каким бы он ни был, никто - ни древние боги, ни порождения Тени, ни эльфийские фанатики и выступившие на их стороне недруги - никто не сможет отнять у вас эту победу, это чувство и эту память.

Со внутреннего двора послышался клич, поддержанный одним голосом, потом еще одним, и. наконец, доброй сотней луженых глоток. Мужчина помедлил, давая очередному всплеску ликования улечься - он не жалел, что у него только один слушатель, уверенный в том, что, когда придет время,  Инквизитор справится гораздо лучше, как делала это раньше, десятки раз. Эта беседа останется между ними двумя... и ее тоже никто не в силах заставить исчезнуть.

- Твои люди, мои ферелденцы - с новым днем здесь уже не будет случайных людей. Вскоре мы расстанемся, некоторые, возможно, навсегда; но, даже оказавшись в тысячах миль, мы будем помнить, станем теми искрами, которые разнесут огонь надежды и веры друг в друга... того, чего нет и никогда уже  не будет у наших врагов. Все началось здесь, Эвелин, мы с этим справились. Ты справилась. И будь хоть трижды занудой, этого не забудут.

Дверь, ведущая в башню, с грохотом распахнулась, и на стене показались десятка полтора солдат, мастеровых и пара женщин - все они тащили взятую неизвестно откуда (это в ферелденской-то крепости!) огромную медвежью шкуру, на которой, как на троне, неловко восседал один магов. Чудом не расшибив себе лоб о притолоку, чародей воздел в воздух гладкий полированный посох и исторг из навершия рой светящихся шаров, которые взлетели вверх и гулко взорвались над крепостью, оставляя в еще сероватом небе быстро гаснущие россыпи искр. Крепость наполнили восторженные крики, смех, свист и хлопки в ладоши; в двух-трех местах своего собрата поддержали - разноцветные брызги чередовались со струями пламени и еще, Создатель знает, какими магическими фокусами; даже оставшиеся на страже солдаты гарнизона загремели древками копий и рукоятями оружия по щитам, наплевав на установленные порядки.

- Ну, хватит, думаю на сегодня и вправду достаточно, - перекрикивая поднявшийся гвалт, Алистер довольно покачал головой и c деланной официозностью поклонился Тревельян, прощаясь, - Леди-Инквизитор. Надеюсь, вы простите меня за то, что бросаю вас здесь вот так, не сопроводив до покоев, но мне нужно убедиться, что какие-нибудь горячие головы не отправятся биться с эльфами прямо сейчас, не дожидаясь утра. Увидимся завтра, хочется думать, что в добром здравии и хорошем расположении духа.

***

Девушку звали Катрин и она оказалась... довольно миловидной. В этом капитан смог убедиться, едва они в неловком молчании собрали все яблоки, и рыжеволосая встала прямо, убрав закрывавшие лицо волосы, сцепляя их вновь одной из лент в толстый хвост. Вышло странно, но брюзга-ветеран так и не отделался от нее; когда начали взрываться колдовские огни, они в числе немногих оказались на стене замка - мужчина морщился от близких вспышек, щуря глаза и опасаясь какого-нибудь пожара в ЕГО бывшей крепости, а Катрин восторженно пищала, мелко подпрыгивая рядом, не переставая виснуть на держащей корзину руке ферелденца.

- Можно вопрос? Когда ты помогал мне, ну... там, во дворе, у тебя выскользнул амулет на цепочке, - волосы у нее снова растрепались, и девушка принялась убирать их заново, зажав ярко-голубую ленту в зубках, - это подарок, от жены?

Капитан невольно коснулся узловатой ладонью нагрудника, под которым скрывалась небольшая филактерия, в оправе из потемневшего серебра. Он посмотрел на Катрин, будто опять удивляясь, почему она все еще здесь, но все же ответил:

- Нет... его дала мне матушка... Давно, когда я только уходил добровольцем на свою первую войну, с Орлеем, - заметив направлявшегося к нему короля еще издалека, ветеран все же взбодрился и негрубо, но настойчиво разжал пальцы рыжеволосой державшие его, - уходи. Я нужен Его Величеству.

Губы девушки дрогнули, будто она хотела сказать что-то еще, но та все же промолчала. Вместо этого, она протянула капитану корзину, а когда тот инстинктивно принял ее, поднялась на цыпочки и ткнулась горячими губами ему в подбородок, после чего забрала обратно и упорхнула, оставив в воздухе сладковатый аромат полевых цветов. Ветеран тоже промолчал, лишь обернулся и проводил рыжеволосую взглядом, растеряно касаясь иссеченной щеки, не здоровой, а именно той, с огромным шрамом, в которую поцеловала его Катрин.

- Капитан, - Тейрин намеренно не спешил, надеясь, что не помешал этим двоим, но столько всего требовалось сделать перед отправлением, - праздник окончен. Солдат и людей Инквизитора разместить в казармах, остальных - тоже, не оставлять же их под открытым небом. Все оставшиеся запасы провизии и питья доставить обратно в погреба, переписать, выставить стражу, затем проверить посты на стенах и ворота. Еще нужно...

Только сейчас бывший Серый Страж заметил, что ветеран все еще смотрит в  сторону, хотя и согласно кивает на каждое указание. Совсем не по-королевски взлохматив светлые волосы на затылке, Алистер откашлялся и махнул рукой, отпуская старого рубаку.

- Ладно,  просто убедись, что никто, кроме дозорных, не шатается по стене и не свалится в ров, а потом можешь быть свободен. С остальным я разберусь сам.

В конце концов, он уже давно привык, что у короля не бывает праздников. Нужно найти сына, уложить его спать, а дальше... дальше будет новый день. И очень хотелось верить, что он будет именно таким, как он обещал Эвелин.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Почему бы не смеяться? [12 Волноцвета, 9:45 ВД]