НОВОСТИ


Март пришел
Герои вниз полезли
Глубинные Тропы смущать

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Время, когда сбываются мечты [26 Харинга, 9:39 ВД]


Время, когда сбываются мечты [26 Харинга, 9:39 ВД]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

--

Время, когда сбываются мечты [26 Харинга, 9:39 год]

Время суток и погода: Ясный зимний день после обильного снегопада. Тепло и безветренно.
Место: Ферелден, владения банна Осберта (полтора дня на юго-восток от Денерима).
Участники: Алистер Тейрин, Морриган, Киран (нпс).
Аннотация: В самый разгар зимы судьба подарила Алистеру прекрасную возможность забыть на время о бремени долга, королевских обязанностях и  ежечасной ответственности за судьбу государства. Ему предстоит многое наверстать в своих отношениях с сыном, а кроме того попытаться, наконец, решить, как он относится к его матери, своенравной и таинственной отступнице из Диких Земель.
Кто посмеет сказать, что король Ферелдена не заслужил такого шанса?
Кто решится возразить, что все они не могут побыть счастливыми хотя бы один день в уходящем году Века Дракона?

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-02-05 14:01:17)

+1

2

Дел не было. Совсем.

Приятно удивленный, Алистер даже помедлил, не торопясь вставать с постели, давая еще один шанс своему внутреннему чувству долга, шанс, испортить хорошее, приподнятое настроение. Так и не дождавшись никакой подлости, он отбросил в сторону застиранное, но чистое одеяло и сел, опустив ноги на прикрытый шкурами каменный пол. Натопленный с вечера камин к этому времени уже вчистую проиграл битву за поддержание тепла в комнате, уступив сочащимся из-под закрытых ставен струйкам морозного воздуха – светлая кожа мужчины, его плечи и широкая спина тот час покрылись мурашками.

Тогда, в Денериме, он ухватился за известие о конфликте между баннами, как за спасительную соломинку. Громогласно объявив, что не позволит попусту проливаться крови ферелденцев, король спешно собрался и отбыл на юго-восток в компании скромного эскорта конных гвардейцев и закутанного по самые глаза в теплые одежды мальчика. Алистер был ужасно рад избавиться, хотя бы на время, от бесконечной череды дворцовых прихлебателей, внимательных глаз прислуги и высокомерно-молчаливого укора со стороны законной жены; к тому же, это было отличной возможностью для них с Кираном больше побыть вместе.

Отфыркиваясь и негромко ругаясь, он король умылся стылой водой,  оделся и вышел в коридор, где его радушными хозяевами встретили гуляющие по замку сквозняки.  Еще пару дней назад родовое гнездо банна Осберта напоминало воинский лагерь: созванные ополченцы остервенело лупили по тренировочным манекенам мечами и топорами, подбадриваемые затрещинами и отборной руганью сержантов, звенели молоты в кузнице, перебивая друг друга, сломя голову носились посыльные, сновали подозрительного вида торгаши, подобно стервятникам учуявшие смерть. Несмотря на личное участие наследника Тейринов,  изрядно раздобревший с их последней встречи, заросший густой бородой, звероподобный хозяин замка хоть и испытывал очевидную неловкость перед своим сюзереном, согласившись придержать войска, но продолжал стоять на своем. В конце концов, Алистер рассердился. Он рассчитывал сравнительно быстро рассудить спорщиков, а взамен этого рисковал быть втянутым в вялотекущие местечковые распри из-за какой-то каменоломни. К счастью, решение его проблемы появилось уже на второй вечер, вместе с мягким шагом кошачьих лап и легким, узнаваемым ароматом лесных трав с медовыми нотками.

Сделав небольшой крюк и заглянув на замковую кухню, мужчина разжился сочным шматом жаренной оленины на ломте хлеба, щедро политом маслом, оставив трудившихся там слуг недоуменно таращиться на дверь, за которой скрылся легкомысленно насвистывающий потомок древнего Каленхада.

***

Киран слегка натянул поводья, разворачивая лошадь, и пустил скакуна рысью, огибая внутренний двор по кругу. Из-под съехавшего назад капюшона выбивались пряди волос, немного темнее и длиннее, чем у отца, румяные от мороза щеки горели, звонкий детский смех то и дело вспугивал очередную стаю крикливых ворон. Алистер наблюдал за ним, остановившись на середине деревянной лестницы, чувствуя внутри прилив гордости и тоже невольно улыбаясь – для каких-то серьезных упражнений, с тем же оружием или посохами, мальчик был еще слишком юн, но уже рос подвижным и ловким, а его успехи в верховой езде по-настоящему впечатляли. Сам король, как и любой рыцарь, очень недурно держался в седле, однако, умению Кирана ладить с любыми, даже самыми вздорными лошадьми можно было только позавидовать.

Хекнув, Алистер залихватски перемахнул через парапет и спрыгнул вниз с высоты полутора человеческих ростов. Приземлился хорошо, все-таки верховой костюм с плащом отороченным мехом, не шел ни в какое сравнение с привычными тяжелыми доспехами, однако, эффектное появление мужчины было подпорчено бросившимися из-под лестницы врассыпную заполошно кудахчущими курами. Следом за ними, воплощенным духом мщения, захлебываясь лаем и перебирая короткими лапами, помчался пушистый шарик, подаренный отцом мабари.

- Ты проснулся! Наконец-то, - завидев короля, Киран подскакал к нему, легким, почти незаметным движением поводьев заставив коня замереть, едва не  уткнувшись его разгоряченной мордой в грудь мужчины, - мама куда-то отлучилась, а я хотел посмотреть на эльфийские руины, можно? Дорогу мне рассказали, это недалеко. Совсем-совсем недалеко.

Королю оставалось только пожать плечами.  Да и как он мог отказать?

***

Хмурое небо, сыпавшее снегом всю ночь, наконец, начало светлеть, и расстилавшееся вокруг белоснежное полотно засверкало тысячами драгоценных камней. Даже остававшаяся позади темная громада замка выглядела не так мрачно, приземистые башни напоминали нахохлившихся ворчливых воробьев, наполовину укрытых снегом.

- Отец, а как бы ты поступил, если бы мама не узнала об их детях? – Киран бросил поводья, предоставив своему скакуну идти самому, и жевал свежеиспеченный пирожок, - ты бы вмешался в их спор или оставил все, как есть?

Его жеребец был молодым, горячим, и все время норовил вырваться вперед, а вот королевский конь отличался завидным спокойствием и даже безразличием к происходящему вокруг. В очередной раз поравнявшись с сыном, мужчина некоторое время размышлял над ответом, мерно покачиваясь в седле.

- По справедливости, они оба имеют равные права на эту каменоломню, вернее сказать, не имеют вообще никаких прав. Если верить сохранившимся записям, то последний законный владелец был казнен орлесианцами в самом начале их правления, а все строения сгорели. С тех пор карьер считался заброшенным, во времена Мора там видели порождений тьмы… и вот о нем вспомнили, спустя столько лет, - удерживая поводья одной рукой, он почесал коня между ушей, получив в ответ негромкое ржание, и вздохнул, - к сожалению, останься я в стороне, все могло бы действительно закончиться кровью. Даже без сражений – разоренные деревни, вытоптанные поля, разбежавшиеся крестьяне и взаимная обида, которая будет жить не один десяток лет. Увы, в таких стычках даже победитель становится слабее, выставляет меньше солдат, платит меньше налогов, а это плохо для Ферелдена… Банн Осберт – верный человек. Его отец и старший брат погибли, сражаясь под знаменами короля Мэрика против Орлея, сам он был одним из тех, кто выступил против Логейна на Совете Земель и поддержал мои права на престол. Долгое время Осберт был моей опорой в этих землях, откажи я ему в его притязаниях… думаю, он бы принял это решение. Однако запомнил бы, а разбрасываться такими людьми – непозволительная роскошь.

На губах короля появилась тень невеселой усмешки.

- Увы, только в старых книгах разным чудаковатым мудрецам удается осчастливить всех и каждого в отдельности. А мне такие чудеса не по силам.

- Ты неправ, - категорично заявил Киран, как раз прикончив пирожок и наощупь отыскивая следующий; из глубин переметной сумы показалась любопытная мордочка Стража и тот час лизнула руку мальчишки, клянча что-нибудь вкусное для себя, - я читал достаточно старых книг. Королю и не обязательно быть мудрецом самому, его мудрость – это умение выслушать людей, суждениям которых он доверяет, своих советников; его мудрость – это решение, а не чудо.

Ненадолго прервавшись, Киран шмыгнул носом и отправил остатки пирожка себе в рот, утирая губы рукавом шубки.

- Ты поверил маме и заставил этих людей подчиниться твоей воле. А вместо войны их семьи теперь породнятся – по-моему, ты мудрый король.

Удивленный таким заключением из уст розовощекого карапуза, Алистер обернулся, гадая, мог ли в таком юном возрасте проявиться унаследованный от Морриган сарказм, но мальчик уже забыл об их разговоре и полез за очередным лакомством, высунув от увлечения кончик языка.

Действительно, трудно сказать, сколько бы продлились споры, если бы темноволосая отступница где-то не застала влюбленную парочку, которыми оказались дочь банна Осберта и сын его соперника. Услышав такие новости, сопровождаемые обычной кривой усмешкой дочери Флемет, мужчина почувствовал, что из него делают идиота (в который раз). И этим же вечером было оглашено решение Алистера: каменоломни будут конфискованы и переданы в распоряжение короны либо становятся общей собственностью и приданным на свадьбе детей враждующих сторон, а в качестве подарка от правителя Ферелдена данные земли  будут освобождены от уплаты налогов сроком на пять лет. Трудно сказать, что сыграло большую роль: желание видеть отпрысков счастливыми или банальная жадность, но договор о помолвке не заставил себя ждать. А когда Алистер, принявший приглашение на намечающееся торжество, сообразил, что может все оставшееся время провести предоставленный сам себе… хорошо, что его решение уже было скреплено печатью и подписями обоих баннов – иначе он бы на радостях даровал не пять лет, а все пятнадцать.

Приходилось признать, что любовь Морриган бродить где попало в своих неприметных обличьях действительно может оказаться полезной, а не просто способом заставить его поседеть раньше срока.

Мудрый король Алистер… Ха, это определенно должно ее взбесить.

- Кстати, о твоей матери… Вы говорили с ней после ее возвращения?

- Угу-м-пф, - промычал Киран, запихнув пирожок в рот почти целиком и теперь стараясь его как-то разжевать; неудовлетворенный таким ответом, король продолжил свои «осторожные» расспросы, немало обеспокоенный тем, что Морриган заберет ребенка раньше, чем они договаривались.

- Здесь же не так плохо. Сейчас в Денериме сырость и слякоть, не самое лучшее время года, - рассуждал он вслух, терпеливо ожидая, пока мальчик доест, - ты мог бы попросить маму задержаться здесь. Сам видишь, людей в замке немного, все готовятся к свадьбе - никто на нас и внимания не… ну, хватит… этот пирожок будет мой.

Улучив момент, мужчина выхватил у Кирана очередной пирожок и жадностью надкусил, дико тараща глаза. К сожалению, ему попался не ягодный, а с утиной печенью, однако, Алистер съел его с демонстративным удовольствием.

- Едем наперегонки до того холма, видишь? – предложил он надувшему было губы сыну, махнув рукой вперед, - если проиграешь, то ты прячешь в сумку матери кровяную колбасу, которую так любит Страж.

- А если я выиграю?

- Тогда, на обратном пути, в ворота замка ты въедешь  верхом на благороднейшем из всех скакунов – короле Ферелдена! – он хлопнул себя по груди,  выбив тучку поблескивающих на солнце снежинок, - легкая победа для меня – ты съел столько, что бедный конь уже еле идет… Готов? Вперед!

***

- Выглядит не очень, - Алистер постарался не выдать голосом своего разочарования. От какой-то древней постройки сохранилось не слишком многое, а теперь большую часть руин скрывал еще и слой снега. Те каменные поверхности, которые  можно было разглядеть, оказались практически гладкими – время и погода стерли нанесенные много лет назад надписи и символы.

Стреножив лошадей, они взобрались на небольшой холмик и теперь стояли посреди невнятной формы россыпи каменных валунов. Между ног короля проскользнул, взбивая фонтанчики снега, щенок-мабари; поблескивая темными глазами-бусинами и вывалив из пасти темно-синий язык, питомец Кирана тщательно обнюхивал каждый камень. Король с интересом наблюдал за песиком, внутренне ожидая, что тот вот-вот решит «пометить» так удачно поваленную колонну, тем самым закрепив древний памятник эльфийской культуры за собой.

- Так может показаться, - согласился Киран, не оборачиваясь к отцу; смахнув с одного из обломков слой снега, он чуть подался вперед, словно силясь разобрать унесенную веками надпись, - но на самом деле, это место еще обладает силой. Вот только, оно не изливает ее в окружающий мир, как раньше… оно, как будто, закрылось изнутри, чтобы сохранить остатки... Оно ждет.

- Ждет чего? – почему-то королю стало не по себе от этих слов. Страж, видимо, тоже решил не рисковать получить какое-нибудь охранное заклинание в свою пушистую попку и направился к лошадям, потешно выпрыгивая из доходящих до шеи сугробов.

Услышал Киран вопрос или нет – в любом случае, он оставил его без ответа. С ним такое случалось, мальчик мог ни с того ни с сего отвернуться и начать что-то бормотать под нос, как будто вступив в беседу с чем-то внутри своей головы. Или кем-то.  А иногда его взгляд приобретал выражение всезнающего и умудренного старца, несмотря на только-только пробивающиеся передние зубы.

Король вздохнул.

- Знаешь, мама много рассказывала мне про ваши приключения с Героем Ферелдена, - Киран снял варежку и, вытерев нос, осмотрел руины так, будто мог видеть сквозь время их прошлое; его лицо приобрело мечтательно-задумчивое выражение, - это так интересно. Так много мест, так много древних легенд, о которых все уже позабыли… я бы тоже хотел побывать там, взглянуть на все своими глазами.

Думавший о своем Алистер уже собирался рассмеяться и посоветовать сыну не думать об этом, потому что в каждом храме, затерянной роще или тейге на Глубинных Тропах им приходилось сражаться за свою жизнь с полчищами врагов, ежеминутно рискуя, оставляя за собой только пот и кровь. Сказать Кирану, что у них не было времени смотреть по сторонам или думать о том, какая история находится вокруг и, буквально, у них под ногами. Он уже хотел пошутить насчет разницы между воспоминаниями Морриган и реальными событиями, не удержавшись от шпильки в адрес вздорной отступницы просто не дававшей ему проходу…

А потом представил одинокий домик в самом сердце лесной чащи, куда лучше любых стен защищающей своих обитателей от навязчивого постороннего внимания. Представил Морриган, ее заостренные черты лица на фоне потрескивающего в очаге огня, ее негромкий, бархатистый голос, убаюкивающий и заставляющий поверить во все, добавляющий красок ее рассказам. Представил, как она рисует глубокие пещеры, не видевшие солнечного света со дня сотворения мира, и увенчанные шапками многовекового льда горные пики, как рассказывает о бесстрашных Серых Стражах и их верных спутниках, как повествует о великих подвигах и страшных проклятиях, о могущественных артефактах и полном загадок шелесте листвы, в тени которой обустроили лагерь усталые путники. Представил, как поблескивают глаза притихшего малыша, сжимающего в ручонках залатанного в очередной раз тряпичного грифона, завороженно слушающего истории.Каждый вечер, год за годом.

- Да… это было очень интересно, - наконец, ответил Алистер, почему-то чувствуя, как невидимая сила сдавливает грудь,  и добавил уже тише, - ты прав, сынок. Это было настоящее приключение, я никогда о нем не забуду.

Вероятно, уловив какую-то перемену в голосе мужчины, Киран обернулся, но тут к нему подбежал Страж, неистово виляя пушистым хвостом. Сделав несколько кругов вокруг мальчика, песик уселся прямо на утоптанный снег и, облизываясь, принялся строить глазки, всем видом демонстрируя, что он с изучением руин закончил и готов отправляться назад, где его, наконец, покормят.

- Нужно возвращаться, - согласился с любимым питомцем Киран и, хитро прищурившись, посмотрел на отца, - я выиграл, помнишь? Так что перед воротами сяду на тебя, а если будешь слушаться – отыщу на кухне самое сладкое яблоко.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-02-05 14:03:17)

+1

3

Одинокий путник плелся по двум траншеям лошадиных следов в глубоком новогоднем снегу, умело заметая за собой свои собственные. За меховым капюшоном и толстым шарфом, натянутым на нос, лица не различить, но по одежде можно было легко понять - разведчик и, очевидно, что с богатым нанимателем. В крепости банна Осберта таинственного следопыта даже не заметили - так хорош он был в своём деле. Не заметил его и король Ферелдена, за которым разведчик следил, пытаясь собрать хоть какие-то крохи полезной информации, однако Алистер Тейрин был чист как слеза Андрасте: исправно занимался политикой, проводил время с сыном и даже на кухню рыскал не для того, чтобы полапать симпатичную кухарку, а исключительно на поводу у здорового мужского ночного дожора. Похоже, король Ферелдена действительно тот простак и рубаха-парень каким кажется, но не ясно, обрадует это королеву или нет.

  Ловкач в светло-серых утеплённых одеждах ускорил шаг, стараясь нагнать припустивших галопом короля и его маленького сынишку, распугивая наглых воронов, которые дрались за оброненные юным Тейрином хлебные крошки, и лишь на мгновение замер взглядом на одной из птиц, которую, по всей видимости, эти лакомства не особенно прельщали. Ворон сидел на лысой ветке, уютно нахохлившись и праздно крутя красногривой головой. "Наелась мёрзлой мертвячины где-то, лярва" - мельком подумал следопыт, и забыл о птице уже в следующий момент, оставляя её позади.

  Ворон грузно слетел с качнувшейся ветки, стряхнув с неё подмёрзший снег, и приземлился на торчащую из-под снега проплешину. Если бы разведчик обернулся, он бы стал удивлённым свидетелем тому, как чёрная птица, объятая белым свечением, увеличивается в размерах и меняет свои очертания на человеческие. Он бы не узнал женщины, которой обратился ворон, но она уже хорошо знала неудачливого разведчика. В частности, благодаря ей он так и не сумел найти на Алистера ничего необычного.

  Одетая легко и совершенно не по погоде, Морриган подняла в воздух свой уродливый посох, скрючённый на конце как куриная лапа, и разведчик замер на месте как вкопанный. Теперь он, парализованный магией, спал беспробудным сном, а ведьма Диких Земель вновь примерила птичий облик и бесшумно полетела по следу вышедших на прогулку отца и сына.

  Скользя на подушке стылого холодного воздуха, ведьма-оборотень неслышно лавировала между чёрных корявых ветвей и стволов, пока острое птичье зрение не выцепило из зимнего пейзажа двух путников верхом на лошадях и одну надоедливую псину, успевшую за год превратиться из мохнатого брусочка в маленького хвостатого медведя. Морриган уселась на ветку уснувшего на зиму дуба, не торопясь раскрываться перед исследующими голые кости эльфийских руин отцом и сыном. Птичье зрение - гораздо более острое и богатое, нежели у человека - позволяло ей видеть всё: крошки съеденного пирожка на полосатом шарфике Кирана, который, пользуясь материнским отсутствием, сбросил с головы тёплый капюшон с кисточкой. Морриган видела блёстки кристализованного дыхания в ворсинках мехового воротника Алистера и крохотную продольную морщинку, пролёгшую между его рыжеватых бровей, которой там прежде не было, и которую король, скорее всего, и сам не успел заметить. Но не это взглядом выискивала Морриган. Птичье зрение позволяло видеть на порядок больше цветов, которые человеческому взгляду недоступны, и ведьма пользовалась случаем, чтобы присмотреться: нет проступают ли на коже мужчины намёки на тёмные пятна? Не потемнела ли кровь в проглядывающих сквозь кожу венках на висках? Не начала ли Скверна проедать свой путь наружу в королевской плоти?
  Но Скверна, по всей видимости, пока ещё спала глубоко внутри, а Алистер выглядел всё тем же здоровым румяным бычком с крепкой шеей и плотной мускулатурой даже несмотря на плохой режим и изматывающую работу.

  Страж почуял Морриган первой. Залаяв, он бросился к дубу и упёрся передними лапами в морщинистую кору, призывая ведьму спуститься.

- Мама!.. - заметив птицу, Киран улыбнулся и, потеряв на бегу варежку, бросился за своим питомцем. От Алистера с его кольцом таиться тоже долго не получилось бы, поэтому разоблачённая, ведьма вспорхнула со своей ветки и, сделав маленький круг вокруг мальчика, села на припорошенную обледеневшим снегом землю. Мгновение спустя она уже стояла перед ними такая, какой они привыкли её видеть.

- Фу, отойди от меня, дурной, твоя радость не взаимна, - Морриган брезгливо потыкала в сторону радостного Стража кончиком жезла, препятсвуя его навязчивому слюнявому приветствию. Можно было подумать, что благородная леди боится испачкать драгоценные шелка своего платья с поправкой на то, что вместо платья у ведьмы были легкомысленные обноски тысячу раз залатанной робы. Несмотря на дубовый мороз, ведьма не сменила лёгкого одеяния на наслоения тканей и меха, зато хотя бы потрудилась накинуть на голову капюшон с такой же кисточкой, как у Кирана. Белая кожа под лиловыми полосками ткани, впрочем, даже мурашками была не тронута, и холод вроде бы никак болотной ведьме не мешал.

  Видя бесплодность своих попыток успокоить Стража, Морриган вздохнула, испустив белое облачко тёплого пара. Она лёгким движением стряхнула с сыновнего шарфа хлебные крошки, натянула на его растрёпанную красноухую голову капюшон и только после погладила её со свойственной ей сдержанной нежностью. Холодные белые ладони с хищными чёрными когтями на тонких пальцах делились этой нежностью скупо и неохотно, но на удивление органично. Она напоминала о гадюках: негостеприимная и даже отталкивающая на первый взгляд нежность. Впрочем, Кирана она пока ещё радовала:

- Ты пришла! - мальчик довольно поёжился под материнской ладонью и перевёл радостный взгляд на Алистера. Он очень любил, когда они были все вместе, а выпадала такая возможность не часто. - Ты колдовала? За тобой волочится магический хвост, - Киран проследил взглядом что-то витающее в воздухе, видимое только ему одному.

- Спела колыбельную одному слишком любопытному человеку, который за вами шёл, - безразлично ответила ведьма, переводя взгляд на отвергнутого мабари, который пошёл за потерянной Кираном варежкой и вернулся с ней в зубах. Конечно, уже не в первый раз Анора проявляла любопытство к отлучкам Алистера. И хотя для столь хитрого и умного политика, каким являлась королева Ферелдена это было скорее ожидаемо, сама мысль об этом отчего-то остро раздражала Морриган. И, судя по следующему ядовитому замечанию, даже больше чем самого короля:  - Видимо, твоя жёнушка очень беспокоится о тебе, Алистер.

- Маме не нравится королева Анора, - пояснил Киран, забрав у Стража свою варежку и поощрительно скребя собаку за ухом. - Мы с папой говорили про ваши приключения.

- Неужели? Тогда папа сказал тебе, что приключение с Героем Ферелдена было бы намного познавательней, если бы нам не приходилось на каждом шагу сражаться за собственную жизнь, - ведьма, от которой, естественно, не ускользнули обрывки их с Алистером разговора,  непроизвольно озвучила мысли короля. - И если бы на пятки нам не наступал Мор. У нас было мало свободного времени, и мы, к моему вящему сожалению, тратили его не на исследования, а на помощь бессознательным пьяницам искать их отпрысков или юным эльфам налаживать их личную жизнь...

  Пряча на дне золотых глаз усмешку, Морриган посмотрела на Алистера в ожидании его реакции на брошенный в его огород камень. Впрочем, ещё в те времена остроязыкая колдунья не давала спуска их с Айданом и Лелианой добродетели, щедро язвя на любое бесполезное на её взгляд оказание помощи. Но виной всему была, конечно, совершенно безобразная и бесстыдная жадность ведьмы, потому что жаловаться на самом деле было не на что. Лучшего туристического гида по Ферелдену в то время было не найти: и у гномов побывали в такой дали, куда не забрался бы ни один здравомыслящий индивид. И к эльфам залезли по самое не могу, перебудив даже духов стародавней древности. И в Морозных Горах блуждали. И у магов в башне Круга гуляли как у себя дома. И в Денериме пошумели, и в Редклиффе хозяйничали. Разве могла одичавшая девчонка из болот, которая ничего кроме одной вшивой деревеньки и своих дебрей не видела, просить о большем? Оказывается, могла. И просила.

  Про то, как перед последней битвой объезжала благороднейшего из скакунов ведьма смолчала - не по Кирановы уши те воспоминания. Но всё-таки не сдержалась:

- Если собираешься возвращаться на этом жеребце, советую прихватить розгу, а то он толком необъезженный, - Морриган убрала с глаз дикую чёлку, которая минуту спустя снова непокорно обрамит её лицо. Здесь, в окружении спящего под снежным покрывалом леса ведьма выглядела естественной частью пейзажа, цветом кожи и волос попадая в зимние тона. - А ведь мы почти в Бресилианском лесу.

- Да! Там вы видели Великий дуб? Я бы очень хотел с ним поздороваться, - вздохнул Киран и страшным голосом добавил: - ...О да, мне памятен сей род, свою погибель он в себе несёт и стольких губит за свой краткий век: слепой и безрассудный человек! Отец, он ведь так и говорил?

Отредактировано Морриган (2019-01-03 01:09:43)

+1

4

Они уже собирались обратно, когда Страж со звонким лаем бросился к одиноко стоящему дереву. В круглом пушистом комочке таилась воинственность десятка кунари, услышавших в деревенской таверне сальные песенки про Кун и истинное предназначение этих замечательных рогов. В замке Осберта он освоился на удивление быстро и теперь нещадно гонял всяческую кудахчущую, каркающую и гогочущую живность, развлекая Кирана до икоты, а потом оба отправлялись на кухню  тайком таскать всякие лакомства. Вот только эта ворона оказалась не из трусливых, впрочем, скоро все объяснилось, и Алистер шагнул навстречу сражающейся с обрадованным псом женщине.

У него было кольцо, подаренное ведьмой, но король все еще не до конца овладел им, порой задумываясь, как много Морриган может увидеть с помощью этой невзрачной на первый взгляд побрякушки. Ему удавалось сообщать о желании встретиться с сыном, а иногда кольцо теплело просто так, без видимой причины, реагируя либо на его собственные мысли, либо на что-то, о чем темноволосая отступница не спешила рассказывать. Вот и сейчас, кружочек металла ощутимо потеплел, но Алистер поначалу решил, что сам потревожил наложенные чары, представляя детство Кирана. Теперь же все было наяву: с присущей только матерям дотошной заботой, Морриган привела мальчика в порядок и, потрепав по вихрастой макушке, глубоко натянула на голову капюшончик. Темные губы тронула легкая, редкая в своей искренности улыбка – кольцо на пальце короля все еще согревало, наполняя легкостью, гоня прочь дурные мысли.

- Вижу, вы обе обо мне беспокоитесь. Это льстит, - Алистер обезоруживающе улыбнулся женщине, пропуская мимо ушей мелькнувшее в ее голосе раздражение; пусть он не вилял хвостом, как Страж, но тоже был в какой-то степени рад появлению дочери Флемет, - просто не забудь разбудить его до того, как он окончательно околеет на морозе, хорошо? Иначе моя дражайшая супруга вскоре останется вовсе без соглядатаев, не смотря ни на какие посулы.

Когда-то их со стариной Огреном очень интересовал вопрос, ловит ли зловещая дикарка мышей, когда перекидывается в кошку. Спорный бочонок медовухи так и не обрел хозяина, но в человеческом обличии Морриган, судя по всему, вовсю развлекалась с беднягами, которых королева приставляла следить за Алистером. То одного находят в загоне для скота, упившимся до беспамятства, вывалянном в дегте, а затем  в перьях и сене; то другого резкий порыв ветра ураганной силы отрывает от земли и забрасывает на одинокий островок в нескольких милях от денеримского порта. Последний вообще бесследно исчез на несколько недель – на несчастного, заросшего, оборванного, исцарапанного ветвями и исхудавшего до неузнаваемости наткнулись  в чаще лесорубы, когда тот пытался развести костер и приготовить наполовину ощипанного селезня. Тот что-то твердил про преследовавшего его демона с огненными глазами, а после возвращения пожертвовал все свое имущество Церкви и ушел в послушники.

Король толком не разговаривал с Морриган после той, первой ночи, когда она привела Кирана в Редклифф. Вернее, они общались и, со временем, общались все чаще, когда ведьма сопровождала и забирала мальчика, а то и вовсе оставалась с ним на несколько дней, скрываясь в тенях. Основной темой для них был Киран и все связанное с ним, а вот обсудить щекотливое состояние королевского брака никак не представлялось возможности; поначалу, Алистер сам избегал этой темы, но со временем, когда неискренность и тайны выросли как снежный ком, стал все больше и больше ощущать неловкость. Честный и порядочный до тошноты, ему было непросто свыкнуться с реальностью, где он фактически уходил в другую семью (оправдание ли, что там, рядом со своим сыном, ему было лучше?). С другой стороны, эти проблемы не должны были занимать Морриган – она по-честному никак не вмешивалась в жизнь венценосных супругов целых пять лет; пять лет, от которых в памяти не сохранилось ничего, кроме натужных улыбок и пресных, наполненных безразличием ночей.

Вряд ли Анора догадывалась, кем на самом деле является Киран, но по-женски чувствовала, что с появлением мальчика король отстранился еще сильнее, теперь уже не заботясь почти ни о чем, кроме поддержания доброй славы союза родов Мак-Тир и Тейрин на публике.

- Это верно, мы сделали много добрых дел, - поддержал он, нисколько не задетый неприкрытой иронией; в отряде, собранном Кусландом, ворчащая и вечно недовольная Морриган всегда была в меньшинстве, уступая то мягкосердечной Лелиане, то следующему строгому, но справедливому кодексу чести Стэну, то тщетно пытаясь высмеять легкого на подъем балагура Огрена, - ведь заслуга Серых Стражей, Киран, не только в том, что они прикончили архидемона. С самого начала, обвиненные в измене, до момента, когда за ними пошли объединенные древними договорами эльфы, люди и гномы, Стражи вставали на защиту слабых и сражались со злом, которое вовсе не походило на порождений тьмы. Перед нами была великая цель, но она не заставила забыть о том, кто мы есть на самом деле.

Опустившись перед сыном на колено, Алистер заглянул мальчику в глаза и взъерошил светлые волосы под капюшоном, ущипнув его за покрасневший нос, после чего негромко по-доброму рассмеялся.

- И разумеется, несмотря на все это, твоя мама считала своим долгом и обязанностью каждый раз напомнить, что мы поступаем неправильно, заявить о своем неодобрении. После чего, конечно, вместе с остальными спасала невинных и вершила справедливость, порой совершая подвиги, на которые даже мы с Айданом были не способны. А насчет Дуба... Он стар, сынок, и, держу пари, снова не в духе. Все эти дни плутаний по магически закольцованным тропинкам, с оборотнями, подозрительными эльфами, лесными духами и нежитью, лезущей из могил, не стоят того, чтобы рассохшееся и обжитое белками дерево читало тебе стишки. Да такие унылые, что даже порождения тьмы в ужасе разбегаются и прячутся по норам.

Стражу наскучило слушать болтовню людей, и он, виляя пушистой попкой, направился обратно к руинам. Оглянувшийся на него Киран хихикнул при упоминании розги, уже забывший об выигранном споре, и потопал следом, оставляя короля с Морриган наедине.

- Чтобы я поверил, будто тебе не понравилось –  не стоит вспоминать об этом так  часто, - с укором взглянув на темноволосую, король только покачал головой, не в силах сдержать улыбку; сегодня у него было превосходное настроение,  и даже излюбленное многозначительное фырканье вреднючей ведьмы было не в силах его испортить, - осторожнее, иначе я решу, что ты вернулась так рано, потому что соскучилась не только по Кирану.

-  Отец! Смотри, что я нашел!

Мальчик стоял рядом с ближайшим валуном, что-то разглядывая в разрытом Стражем снегу и махал Алистеру рукавичкой, подпрыгивая от нетерпения, призывая Тейрина поспешить. Тот подумал, что было бы забавно, если малыш-мабари отыскал какую-нибудь эльфийскую  реликвию, здесь, посреди непримечательных развалин. Смакуя мысль о том, что скажет Морриган, когда в следующую ее «экспедицию» ей навяжут «ценного» помощника, мужчина склонился над ямкой, куда Киран уже засунул руку.

- Что там? Я ничего не вижу, - протянул король, со смехом пытаясь отодвинуть от себя немедленно полезшего лизаться Стража.

- А вот что!..

Зачерпнув пригоршню снега, мальчик метнул ее отцу в лицо, обдавая его целым облаком блестящих снежинок.

- Ага, - торжествующе пропищал коварный ребенок, предусмотрительно отбегая от Алистера на несколько шагов, - не успел – не успел! А говорил, что убил ледяного элементаля. Так и знал, что ты сочиняешь!

Не ожидавший подвоха король резко встал и принялся протирать глаза, отфыркиваясь. Как назло, под ногами вертелся необъяснимо довольный происходящим песик, об которого он едва не запнулся и не грохнулся на землю.

- Ах, так, значит? Ну, погоди, - кое-как утерев «слезы» растаявшего снега, мужчина огляделся по сторонам и зачерпнул снега, формируя из него в ладонях шар; он все еще смеялся, но прощать дерзкого отпрыска был не намерен, - сейчас я преподам тебе урок, которому научился еще в детстве. Я был очень хорош… И вообще, это был ледяной великан! Вот так!

Снежок только чиркнул по капюшону пригнувшегося Кирана, взметнув кисточку, а вот следующий угодил точнехонько пониже спины, заставив мальчика с криком подпрыгнуть на месте. Издав воинственный клич, Алистер победно потряс поднятым кулаком, как и много лет назад, когда его меткий бросок угодил обстреливаемой ребятней статуе какого-то святого прямо между глаз. Эта игра была вторым развлечением, которое хоть немного скрашивало пребывание в лоне Церкви. Первым стало подбрасывание улиток в ботинки жрецам-воспитателям.

Король с сыном метались в двух десятках шагов друг от друга, поочередно кидаясь друг в друга снежками и радуясь каждому попаданию. Между ними носился, взбивая снежную пыль, щенок, заливисто лая, как будто подбадривал одного из участников баталии, а может и обоих сразу. В конце концов, мастерство и опыт дали о себе знать – оттесненный градом метких бросков, мальчик предпринял отступление и в какой-то момент, хихикая, скрылся за стройной фигурой своей матери.

Если он думал, что это остановит наследника легендарного Каленхада, то он очень ошибался! Как следует размахнувшись, честь и совесть Ферелдена бросил снежок… И попал.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-01-11 08:59:29)

+1

5

За спящего шпиона Аноры Морриган не беспокоилась: паралич и сон скоро ослабят своё действие, и худшее, чем он может отделаться после неудачной разведки — это сопливый нос и кашель. Конечно, она могла бы приподнять себе настроение и более изощрённым способом разделаться с беднягой, но если каждый посланный разведчик будет попадать впросак самыми нетривиальными способами, рано или поздно Анора догадается о магическом вмешательстве.
Другое дело, что Алистер со временем выработал иммунитет к вредности Морриган и уже не обижался на каждый её выпад. К чести короля, задеть его было всё сложнее, и если прежде ведьма могла контролировать его к ней отношение, то теперь это казалось задачкой куда более сложной. Впрочем, упрямости в отступнице хватало на  то, чтобы пока не сдаваться, и она всё ещё щедро капала ядом, сарказмом и иронией, в ответ на что король  улыбался в тридцать два крепких белых зуба, шутил в ответ и смотрел так ясно и открыто, как может себе позволить только человек честный, чётко определивший для себя , что хорошо и плохо и с чистой совестью. Почти чистой. Зная Тейрина, Морриган подозревала, что его тайная семейная жизнь и необходимость врать окружающим тяготит мужчину, даже несмотря на то, что причины у этой лжи самые что ни на есть понятные. Обострённое чувство справедливости как обычно мешало жить, в то время как Морриган не видела в этом ничего особенного. Мало ли королей, что имеют тайные связи на стороне? Тем более, что как бы там ни было, но ведьма с привычной для неё твёрдостью считала, что после всего, что Алистер сделал для Ферелдена, он заслуживает немного личного счастья с сыном. 

- Ты обвиняешь меня в бескорыстной доброте? Даже не знаю, стоит ли мне начать оправдываться или просто напомнить тебе, почему мы никогда не уживались во времена Пятого Мора? - Потирая удивительно тёплое кольцо на безымянном пальце, Морриган подосадовала, что не сняла его прежде — теперь сделать это было бы всё равно, что признать, будто ей есть, что прятать. Догадался ли Алистер, что с помощью этой штучки он может читать в её чувствах и ощущениях?.. И всё же несмотря на резкие слова, игристые глаза ведьмы улыбались. Возможно, это настроение Алистера было таким заразительным, а может, это зимний лес, который Морриган так любила возымел над ней столь приятный эффект. Решив не копаться в причинах, ведьма парировала с самым невозмутимым видом:

-   Я никогда не говорила, что мне не понравилось. Напротив, благодаря Тёмному Ритуалу выяснилось, что хоть для чего-то ты да годишься, - мысленно засчитав одно очко себе в пользу, отступница сдержала усмешку и посмотрела вслед их маленькому сыну. Отсюда ей почти казалось, что у неё растёт счастливый мальчик. Что она всё сделала правильно.  А когда совершенно неожиданно — даже для неё — Киран изо всех своих детских сил запустил снежком в ничего не подозревающего о подвохе Алистера, Морриган ощутила прилив гордости и утвердилась окончательно: сына она воспитала достойно. Выражение лица облапошенного короля было столь бесценно, что ведьма не сдержала смеха, прикрыв губы когтистыми пальцами.
Меткий бросок, - оценила она, оставаясь в стороне от разгоревшейся снежной битвы посреди древних руин и наблюдая за её ходом. С удивлением черноволосая отступница заметила, что ей спокойно, и что останавливать разыгравшихся отца с сыном она уже не хочет, как и говорить им, что собиралась  забрать Кирана пораньше.
  Впрочем момент спокойствия и безмятежности продлился недолго. Вокруг замершей ведьмы маленьким локальным вихрем закружили Киран со Стражем, и Морриган попыталась отогнать их, отмахиваясь от разыгравшихся друзей ладонью:

- Shoo, я в ваши игры не играю. Прячьтесь за деревом, а меня оставьте в... - комендантский тон оступницы, уверенной, что у неё как обычно всё под контролем, не успел возыметь над разыгравшимися друзьями должный эффект, потому что в воспитательный процесс вмешался Алистер. Снежком. По всей видимости целясь в голову  маленького Кирана, король одним метким выстрелом запустил снежный снаряд в солнечное сплетение ведьмы, не прикрытое хотя бы самой хлипокой одежей.

  Снежные брызги разлетелись во все стороны, запачкав кожу и одеяния отступницы, и Морриган вспеснула руками, возмущённо задохнувшись. Прилипший к ней снег тут же пустил слезу и талыми комочками заскользил по коже и впитался в зачарованную ткань — какой бы магией не согревалась ведьма в холодные зимние дни, действовала она на «ура».

- Алистер! Немедленно прекратите, иначе, клянусь я... - сердитые слова ведьмы потонули в детском смехе и радостном собачьем лае, и уже второй снежок разбился о её затылок, осыпав чёрные волосы белыми хлопьями. В золотистых колдовских глазах вспыхнули искры, и ведьма хищно оскалилась, очевидно, всё-таки принимая вызов. - Ну держитесь. Вы научитесь меня бояться!

- Ур-ра, мама будет играть! - взвизгнул раскрасневшийся от беготни Киран, с хохотом  уматывая от Морриган, которая явно была настроена преподать им с отцом хороший урок. Капюшон давно слетел с растрёпанной детской головы, и кисточка его забавно прыгала под короткостриженным затылком в унисон прыжкам, однако теперь ни одного замечания матери по этому поводу мальчик не услышал. Мохнатый пёсик, высунув сизый слюнявый язык словно знамя, нёсся следом, громогластно лая в знак солидарности с маленьким хозяином. Вслед вероломному ребёнку, который не постыдился нанести предательский удар со спины родной матери, полетели мохнатые комочки снега. Лишь в последний момент Киран успел укрыться в сени могучего старого ясеня, что стоически принял на себя снежные заряды, которые так безуспешно пытался поймать слюнявой пастью Страж.
  Злопамятная Морриган, однако, не могла удовлетвориться местью неблагодарному отпрыску, и уже обернулась к Алистеру, отбрасывая в сторону корявый жезл, недвусмысленно намекая, что с ним и голыми руками разделается.

- Скоро ты будешь молить о пощаде, король Ферелдена, - показалось, или губы ведьмы, которые охотнее кривились в презрительных усмешках, тронула почти озорная улыбка? К раскинувшей руки Морриган со всех сторон потянулась сверкающая снежная крошка, свиваясь в извилистые потоки между растопыренных когтистых пальцев и скручиваясь в две снежные сферы, какие не слепила бы человеческая рука. И как ни странно, снег в растрёпанных волосах подходил Морриган куда больше, чем подошла бы сложная причёска с драгоценными шпильками; тёплый пар из улыбающегося рта - лучше кружевной вуали, а кусачий мороз устранял необходимость румян на бледной коже - она была на своей территории и являлась такой же неотъемлемой частью окружающей их природы, как и всё дикое в этом лесу. Ни на одном из орлейских балов не было ей так хорошо.
  Идеально круглые снежки, каждый размером с круглое яблоко устремились в Алистера: какие в голову, какие в грудь, а какие пониже. Такие плёвые заклинания Морриган могла плести быстро, тем более, что готового снега вокруг было навалом, и то, что обычно служило смертоносным оружием, пригодилось в игре: ведь противопоставить Алистеру на уровне физическом ведьма могла... не многое.  Зачарованные лёгкой рукой, рассыпчатые снежки расчертили зимний воздух стремительными выстрелами, и между ними тут и там прыгал Страж, щёлкающий пастью. Он уже стал жертвой нескольких попаданий, и теперь тоже красовался  застрявшим в мохнатой шерсти снегом.

- Отец! Это коварная Ведьма Диких Земель, одна из дочерей великой и ужасной Флемет! - восторженно закричал Киран перебегая из-за одного ствола за другой, чтобы перебраться поближе к Алистеру. Игра в снежки с его матерью выходила на совершенно новый уровень, а он и не знал!.. - Ты должен остановить её, иначе Ферелдену конец!

[icon]http://funkyimg.com/i/2Qxue.jpg[/icon]

+1

6

Даже у лучших из лучших случаются промахи! Наверное, сработал инстинкт прирожденного снегометателя, и рука Алистера Тейрина сама взяла упреждение, выцеливая юркого сорванца в очаровательной курточке с капюшоном. Однако коварный ребенок перехитрил славного воина и скрылся за спиной матери тогда, когда туго слепленный снежок уже отправился в полет. Король увидел, как, рассыпавшись льдистой крошкой, шар исчезает под тряпичным одеянием, золотистые глаза в обрамлении теней изумленно расширяются, как темные губы приоткрываются со вдохом, а тонкие иссиня-черные брови изгибаются, выражая возмущение.

Он даже застыл, внутренне напрягшись, словно в ожидании надвигающейся бури, однако, надеясь, что ее все еще можно избежать, но тут в разозленную магессу снова полетели снежки, уже со спины, от ее ненаглядного чада. И снова Кирану пришлось удирать, еще более поспешно, чем ранее – смотреть на исполненную праведного негодования отступницу было одно удовольствие; Алистер принялся оттряхиваться, очищая дублет и подбитый мехом плащ от снега, негромко посмеиваясь, с неосознанной улыбкой наблюдая за разворачивающейся зимней баталией.  Он уже неоднократно задумывался над тем, что Киран оказывает на мать едва ли не большее влияние, чем и темноволосая на мальчика. В хорошем смысле. Что говорить, даже метавшийся между ними, туда-обратно, Страж виделся неотъемлемой частью их жизни, хрупкого прекрасного мирка; убери из него хоть одну составляющую, и, если все тут же не рухнет, то совершенно точно поблекнет и, в конце концов, зачахнет, обратится в прах. Со временем, король все меньше проводил параллели, сравнивая нелюдимую дикарку, отправившуюся в долгий путь из затерянных в болотах хижины, с нынешней Морриган. В конце концов, весь ее яд и скандальный норов не остановили Алистера, в первый и единственный раз разделившего ложе с дочерью Флемет, предложившей рискованный зловещий план. Он не жалел о своем решении ни на утро следующего дня, глядя на приближающиеся стены объятого пламенем Денерима, ни позднее, ни в дни одиночества, ни, уж тем более,  в редкие моменты счастливого отцовства. Он больше не сравнивал их, нет. Эта Морриган, разрумянившаяся, с азартным огнем в лучистых глазах и не совсем мелодичным, но от этого еще более настоящим смехом, не просто заботящаяся о Киране, но и наслаждающаяся обществом сына, нравилась Алистеру. И это все, о чем правитель Ферелдена позволял себе думать.

Тем временем, облаченная во все темное красотка уже обратила в постыдное бегство мальчишку, загнав его за дерево, и обернулась к королю с таким выражением лица, что Алистер забеспокоился.

- Морриган, послушай, я тут вспомнил, что банн Осберт просил об аудиенции, ровно в полдень, - мужчина примирительно улыбнулся ей и попятился, уже жалея, что не захватил с даже маломальского кулачного баклера, - у нас совсем нет времени на эти…

Он едва успел пригнуться, чтобы летевший точно в лоб снежок прошел выше, зато следующий угодил в плечо, насыпав добрую пригоршню бодрящей ледяной пыльцы за шиворот, заставив короля зашипеть. Сразу после этого на Алистера обрушился настоящий снежный шквал; спасаясь от него, мужчина пригнулся и выставил перед собой предплечье, закрывшись полой тяжелого плаща на манер щита. Устроенное Морриган представление привело Кирана в дикий восторг, пушистый песик вообще одурел от разразившегося вокруг буйства, а вот самому Тейрину было не так смешно – шаг за шагом он брел навстречу атаковавшей его отступнице, не рискуя поднять голову и стараясь прикрыть части тела ниже пояса, куда то и дело метили скрученные комья снега, видимо, направляемые злокозненной волей расшалившейся женщины.

- Берегись, сын! Ее когти остры, а взгляд способен обратить человека в камень, - выкрикнул король, жмурясь от витающей вокруг белесой были, - а еще любит кушать маленьких детей. Но мы остановим ее, вместе!

Рискнув выглянуть из-за плаща, Алистер тут же был вознагражден очередным снежком в лоб, а сразу следом, когда голова мужчины запрокинулась, еще один закрыл изливавший воодушевляющие кличи рот. Тут же подвернулся вездесущий мабари, и ослепленный, кашляющий воин все же повалился, не дойдя считанных шагов до Морриган.

- Ну, хватит! Сдаюсь, ты победила!.. – со смехом, он все еще пытался откашляться, мотая головой, - нечестно, Страж на ее стороне!

Не обращая внимания на самоназванных спасителей Ферелдена, Страж подбежал к зачаровывавшей снежки Морриган и, привстав на задние лапки, уперся передними чуть ниже колена женщине, задрав мордочку и отчаянно виляя пушистым хвостом. У песика были непростые отношения с матерью хозяина, однако, очаровательный в своей непосредственности щенок точно знал, что та вкусно пахнет и, нет-нет, но угостит его каким-нибудь лакомством. Теперь же, видя, что она может вытворять такое с холоднючим, но приятным на вкус белой кашицей, в блестящих темных глазах плескалась такая любовь, что сам архидемон не устоял бы, растаяв от влажного подергивающегося носика и высунутого набок темно-фиолетового языка на умильной рожице.

Улучив момент, Алистер подобрался и из положения лежа бросился вперед, мелькнув на ветру горностаевым мехом. Схватив Морриган за лодыжку, мужчина дернул ее на себя, валя с ног, и перекатился, оказываясь сверху, прямиком на темноволосой красотке. Так вышло, что в клубке тел его плащ, как и одежда отступницы распахнулись, а рука, все еще холодная после снега, очутилась под пресловутой темно-фиолетовой накидкой, скользнув по обнаженному боку… неожиданно горячему и приятному своей бархатистой гладкостью, оставляя на нежной коже влажный освежающий след. Светловолосый мужчина замер, оказавшись лицом к лицу с матерью Кирана: его дыхание заставило затрепетать прядку темной челки, кое-где рассыпавшиеся снежинки истаяли, другие же очень органично смотрелись в угольно-черных волосах.

В упор на короля воззрились ярко-янтарные глаза, Алистер смотрел в ответ на разрумянившуюся дикарку, ожидая, что насыщенного сливового цвета губы вот-вот дрогнут…

- Я…

Сразу десятки мыслей и чувств в голове ринулись вскачь, набиваясь, как в бутылочное горлышко, чтобы добраться первыми до отказавшегося реагировать рассудка. Гвалт и толкотня, сумбур и полнейший бардак – оглушительный шум нарастал, пока не достиг своего высшего предела, а потом резко наступила тишина и пустота.

Он не знал, что сказать, но чувствовал, что должен что-то сделать. Что-то, чего давно хотел.

- Не понимаю… ты такая… - вокруг глаз и между бровей сетка намечавшихся морщин стала чуть глубже, но уголки губ мужчины дрогнули, отдавая той улыбкой, которая когда-то давно могла вызвать только издевательские насмешки. Алистер пошевелился… и тут его губ коснулось что-то горячее и влажное, отчаянно пыхтящее, как застрявший между кореньев дерева разъевшийся к зиме ежик.

- Ох… Создатель милостивый, - мужчина скривился и, задержав дыхание, попытался отпихнуть в сторону довольную мордочку Стража, который теперь уже намеревался ткнуться носом в щеку Морриган, - проклятая собака…

Спустя мгновение подбежал Киран, счастливо хихикнув, он бухнулся в снег рядом с ними, обдав клубом мельчайших кристалликов всех участников мизансцены.

- Отец, ты в порядке? – он с любопытством уставился на мужчину и женщину, звучно хлюпнув носом и утеревшись рукавичкой, поощрительно почесывая щенка-мабари за ухом, - ты одолел ведьму? Ферелден в безопасности?

- Эм… гхм… да, все получилось, - пожалуй, внимательный наблюдатель бы смог заметить, что к морозному румянцу добавилось еще и смущение; Алистер перевел взгляд на отступницу и, решив, что пора подниматься, подал красотке руку, - Ферелдену ничего не угрожает, а она пообещала, что будет вести себя хорошо. Верно, Морриган?

+1

7

Видимо, вознамерившись заживо погрести осмелившегося поднять на неё руку Алистера, Морриган, окутанная маленьким локальным бураном, похожим кружащим роем белоснежных пчёл, не ослабила снежного шквала даже когда поверженный король Ферелдена пал к её ногам.

- Похоже, насилие решает все проблемы, - напоминающая злобную ледяную ведьму-гакконитку из авварских сказок, Морриган жестоко и торжествующе рассмеялась — точно так же, как в старые-добрые дни, когда особенно удачно сплетённые заклинания доставали порождений тьмы, превращая их в ледышки. Самодовольная, она фривольным движением смахнула растрепавшуюся чёлку с лица и глумливо улыбнулась:

- Как хорошо, что тебя сделали королём, Алистер, потому что храмовник из тебя бы вышел совершенно никудышный, - конечно, победоносная колдунья оставалась бдительной. И как бы не грело её душу зрелище облепленного и ослеплённого снегом Алистера, лежащего у её ног, подпускать его ближе к себе было бы большой ошибкой. И если бы не Страж, конечно, Морриган не стала позволять бывшему храмовнику даже пальцем себя коснуться, но косматое недоразумение с постоянно вываленным сизым языком вздумало отвлекать её, выпрашивая немного внимания.

- Фу! Подбери свой слюнявый язык и уйди от меня, глупое создание, - фыркнула отступница, ногой отпихивая от себя  любвеобильного мабари. Её волю было не сломить ни приплюснутой мордочкой, ни круглыми глазёнками и мокрым от едва тающих снежинок на холодном носу носом. И всё же собачья диверсия позволила Алистеру выиграть единственный нужный ему для победы момент.

   Хрустящая толстым снежным одеялом земля ушла из-под ног так резко, что Морриган выронила посох и взмахнула когтистыми руками, неловко попытавшись ухватиться за воздух. Откромленный на жирных королевских харчах, воин без особенных усилий повалил отвлёкшуюся магессу в снег и в короткой, но безуспешной борьбе придавил её к земле собственным дюжим весом. Неудобная поза не позволяла угостить обнаглевшего короля хорошей оплеухой, и Морриган уже собиралась перейти к последним вариантам рукопашной самозащиты, против которых не может устоять ни один мужчина, как её обдало волной жара — такого, какой чувствуешь, вплотную подойдя к пылающему костру. Кольцо на безымянном пальце вспыхнуло согревающим телом, пульсирующим в такт биению с чего-то разгонавшегося сердца. Морриган замерла словно в ожидании и бессознательно задержала дыхание, сощурив внимательные глаза в таком выражении, как обычно смотрела на врагов, от которых готовилась принять бой.

  В ночь на битву с Архидемоном Алистер остался в её воспоминаниях робеющим в свете единственной свечи молодцем, и подобных выкрутасов она, естественно, не ожидала. Облачко тёплого дыхания обдало её лицо, и Морриган моргнула, глядя в растерянное лицо Алистера, на котором появилось такое странное выражение, что ведьма на мгновение забыла, что они в этом лесу не одни. Вблизи можно было отчётливо различить, как увеличились чёрные зрачки, застывшие в янтаре ведьминых глаз и как наконец с губ цвета антиванской сангрии туманным облачком сорвалось неровное дыхание. Не дождавшись, что король закончит начатое предложение, Морриган не рискнула растянуть нелепую паузу хотя бы на мгновение дольше. 

- Ты как и прежде красноречив, - упираясь напряжёнными ладонями в довлеющую над ней тушу, колко усмехнулась ведьма вместо того, чтобы потребовать своего высвобождения. Морриган захотелось поострее куснуть Алистера за живое, сказать что-нибудь вызывающее, и, не удержавшись, она пошла на поводу у проснувшегося в ней беса, тихо добавив: - Хорошо, что ты в приличной физической форме — можешь компенсировать недостаток ораторских способностей.

  В последний раз так близко она видела его девять лет назад: всё те же тёплые светло-карие глаза, едва заметная рыжина в пробившейся щетине, лицо простое и открытое, тут же безапиляционно выдающее любую вспыхнувшую эмоцию. Правда тогда этого ферелденского простака ведьма наблюдала сверху, а не снизу. Да и время оставило отпечаток на внешности Серого Стража, обветрив его, наградив новыми шрамами, проложив тропинки для только наметившихся морщин. Щеки, всегд готовые покрыться румянцем, слегка запали, придавая Алистеру вид чуть более сухой и менее раздражающий — больше не светловолосый крепкий юнец с гладкими мускулами и обезоруживающей улыбкой, на которого смотреть дольше минуты, не ослепнув, было решительно невозможно. Кажется, Морриган упустила момент, когда Алистер успел так заматереть и возмужать.
  Прежде, чем натюрморт из придавленной королём ведьмой успел затянуться во времени, в него вмешался Страж. Напряжённое оцепенение ушло, и, скривившись брезгливо, воротя носом, ведьма отпихнула от себя живой комок нежности, пытающийся лизнуть её. Присоединившийся к ним Киран окончательно вернул её к реальности.

- Твой отец ничуть не изменился со дня нашей первой встречи, - приходя в себя, Морриган снизошла и приняла протянутую ей руку помощи, а Алистер мог почувствовать, как кольцо на её пальце заметно пульсировало вспышками тепла. Подняв пропавший в снегу посох, ведьма принялась отряхивать свои сбившиеся одеяния и поправлять растрепавшиеся волосы с застрявшим в них снегом. - Физическая сила всегда была единственным козырем, который он мог мне противопоставить. Знаешь, какими были его первые слова, когда он в компании Айдана вторгся в мои Дебри Коркари?..

- Какие? - разинув рот в широкой улыбке с недостающим зубом, Киран смотрел как отряхиваются после игры его родители. В этой щербатой улыбке было столько счастья и хитрого довольства, что по всем правилам весна должна была наступить с минуту на минуту.

- Он назвал меня «хитрой ведьмой-ворюгой». Понятия не имею, как этот человек ведёт дипломатические переговоры с баннами, - Киран рассмеялся, а Морриган блестнула золотом глаз в сторону Алистера, с усмешкой мысленно вовзвращаясь в тот далёкий день. Их было четверо — Алистер, Айдан и ещё двое рекрутов, имена которых ведьма уже не помнила. Прячась в непроходимых зарослях, она наблюдала за их продвижением по Коркари, ещё не зная, что светловолосый Страж, сопровождающий рекрутов, однажды станет отцом её сына. Это уже позже Флемет рассказала ей, что если они и хотят заполучить душу древнего бога в теле младенца, то лучше бы сделать это именно с ничего не подозревающим бастардом Мэрика Спасителя. И глядя на Алистера, Морриган не могла себе представить, что ей придётся взойти на ложе с этим церковным мальчишкой. Глупый, импульсивный, принципиальный, сердобольный и такой... обыкновенный. Тейрин всегда был противоположностью всему, к чему влекло ведьму Диких Земель. Впрочем, простой, казалось бы, воин оказался с секретом: в его венах тёк гремучий коктейль из крови Каленхада, великих драконов и Скверны, а потому выбор отца для Кирана был очевиден.

- Но ты ведь сама говорила, что из отца вышел бы король не хуже других, - рукавичкой взяв мать за холодную руку, Киран задрал голову, чтобы взглянуть в её лицо. - Ты рассказала, что подумала так, когда была на его коронации.

  Усмешку с лица Морриган смыло мгновенно, и, закатив глаза, ведьма обречённо вздохнула. Возможно, следовало держать язык за зубами и не рассказывать сыну о том, как в тайне ото всех колдунья всё-таки пробралась на коронацию Алистера.

- Разве я так сказала? Возможно, не помню. Думаю, нам пора возвращаться, - не совсем изящно пытаясь замять тему, Морриган снова натянула на голову сына капюшон. - Ты весь в снегу и можешь простудиться, а это означает, что придётся пить травы, которые ты так любишь.

  Слова колдуньи возымели нужный эффект и Киран скривил рожицу, высунув язык и, видимо, воспоминании о горьких травяных настойках которыми поила его ведьма, стоило ему заболеть. Лучше уж пораньше вернуться, чем потом глотать невкусные лекарства.

Отредактировано Морриган (2019-02-04 15:10:19)

+1

8

Задетый за живое ее колкостью и еще больше - поблескивающими от избытка любопытства глазами сына, с восторгом внимающего оседлавшей излюбленную вот уже много лет тему Морриган, сильнее, чем хотел бы показывать, Алистер тоже принялся оттряхиваться. Как будто нарочито громкие хлопки ладоней мужчины по плечам, штанам и плащу могли заглушить сладкоречивый поток наговоров, изливающихся из вернувших свою привычную полуусмешку темно-сливовых губ отступницы.

- Твоя мать просто никогда не умела проигрывать, - король ответил ей полным укора взглядом, сетуя на юный возраст Кирана, который пока еще не позволял мальчику в полной мере опираться на собственные суждения, а не принимать за чистую монету все сказанное матерью, - в некоторых ситуациях одного ловкого языка бывает недостаточно, нужна крепкая рука и твердость. Упорство, сила воли, а иногда и принуждение – только так можно добиться желаемого. Зато результат, частенько, устраивает обе стороны настолько, что никому уже нет дела, как именно он был достигнут.

Расправивший плечи во время своей импровизированной проповеди Алистер гордо кивнул напоследок, то ли сам соглашаясь с собственным умозаключением, то ли мысленно принимая беззвучные овации, и, развернувшись, направился к лошадям. Он был донельзя доволен, что смог так ловко одновременно  преподать урок управления государством для сына и утереть нос Морриган, которая уж точно не могла потягаться с ним в опыте королевской власти. Взявшийся проверить перед отъездом подпруги, мужчина даже принялся насвистывать фривольный мотивчик, ничуть не заботясь об его мелодичности, краем уха слушая разговор Кирана с матерью.

Так что, когда мальчик обмолвился о коронации, Алистер даже замешкался, едва не выдав себя. Но заминка продлилась недолго, да и ответ темноволосой магессы, хотя показался немного скомканным, но сквозил таким пренебрежением, что мужчине только и оставалось, что покачать головой, окутывая себя облачком  пара граничащего с досадой вздоха.  Ему-то некому было рассказывать, что в тот важный для всего королевства день, среди сотен гостей, он надеялся увидеть не только Зеврана, который обрядился в очередной вызывающе-облегающий кожаный доспех, вызывая осуждающий ропот консервативных баннов и заинтересованные шепотки женщин. И не только Огрена, вернее его приглаженную по такому случаю огненно-рыжую макушку, мелькавшую то здесь, то там в людском море, занятую поисками добротной выпивки. Стоя на залитых солнечным светом ступенях, лишенный ставшей привычной тяжести доспеха на плечах, выспавшийся на чудовищных размеров пуховой кровати, вымытый и выскобленный дочиста, а потом обряженный в какие-то нелепые яркие тряпки, Алистер искал в толпе одну единственную фигуру. Один единственный, обязательно темный силуэт, не поддающийся ни безоблачному дню, ни краскам, ни блеску именитых гостей, остающийся в стороне даже от шумных братаний недавних соратников по оружию. Кому какое дело, ощутил ли бывший Серый Страж разочарование, когда повернулся, наконец, переводя взгляд на свою невесту, Анору? Кому интересно знать, вспоминал ли он об этом после, когда сошли на нет гуляния, а в королевской опочивальне воцарилась тишина, оглашаемая лишь негромким размеренным дыханием.

Алистер встряхнулся, и подмигнул уставившемуся на него со скучающим любопытством конскому глазу. Все это осталось в далеком прошлом.

- Мама, поехали с нами! – Киран пробрался по сугробам до своей кобылки, примериваясь, как бы сподручнее вскарабкаться в седло, - хоть немножко, не до самого замка. Увидишь, я уже сам могу править лошадью, и шагом, и в галопе, совсем-совсем без помощи. Идем, сядешь позади меня, не бойся!

Хихикнув, Киран обернулся к отцу и помахал ему варежкой, улыбаясь во весь рот. Что ж, ради этого мужчина был готов перенести еще сотню снежных обстрелов и, пожалуй, даже одну-две пикировки с взбалмошной отступницей, которой, похоже, снова вожжа попала под хвост.

***

- Знаешь, я ведь тоже могу много рассказать о нашей первой встрече с твоей мамой, - покачиваясь в седле, светловолосый мужчина откинув в сторону полу плаща и, достав флягу, сделал несколько жадных глотков; схватка с Морриган оказалась на удивление жаркой, кто бы мог подумать, - она, в своей несомненной мудрости, просто забывает рассказать, что я и мои товарищи оказались в болотах по очень важному делу и, между прочим, рисковали жизнями, сражаясь с авангардом порождений тьмы. В то время как она бегала по кустам, переквакиваясь с лягушками, и следила за порядочными людьми будто разбойница.   

Он сделал паузу, чтобы дать мальчику проникнуться огромной разницей между героями рассказа, и осуждающе покачал головой, как будто спустя столько лет мог все еще был возмущен выходкой встреченной дикарки.

- И что мы должны были подумать? Вокруг только кровожадные дикие звери, сошедшие с ума от скверны, и разведчики порождений тьмы, секретный тайник разграблен, а древние договоры Серых Стражей бесследно пропали. Вдруг, из ниоткуда появляется она, полунагая, обряженная в какие-то лохмотья, да еще говорящая дурными стихам, и тут же начала грубить, - король фыркнул, тотчас поддержанный собственный скакуном, и обернулся к Кирану, разводя руками, - пусть еще скажет спасибо, что Айдан, добрая душа, согласился выслушать ее… Хотя, в конечном итоге, ее помощь и вправду очень пригодилась… да и темный, с фиолетовым, твоей маме очень идет.

Закончив таким странным образом свою историю, Алистер умолк и дал шенкеля, вырвавшись  вперед на два-три корпуса, несколько минут продолжая путь в одиночестве. Впрочем, вскоре он вернулся и теперь поехал стремя в стремя, играя с сыном в их любимую игру. Мужчина задавал вопросы либо описывал какие-то подробности, а Киран называл страну, город или местность, известную чем-то особенным. И если земли по эту сторону Недремлющего моря мальчик знал почти наизусть, во многом изучив их по рассказам о странствиях отряда Героя Ферелдена либо путешествуя вместе с матерью, то когда разговор заходил о дальних краях, о Вольной Марке, Антиве или даже Тевинтере… Здесь детские глазенки загорались: все, что мог, Киран черпал из книг и услышанных историй, явно в мыслях уже намечая путь, в который отправится, когда вырастет.

Сам король имел очень разные воспоминания о тех клочках мира, где ему удавалось побывать, но улыбался и поощрял любознательность сына. Ему нравилось мечтать, что когда-нибудь они смогут проделать хотя бы часть этого пути вместе.

***

Замок встретил их преобразившимся, будто пробудившись после зимней спячки. Реяли стяги сочетающихся родов и знамя Ферелдена, к воротам тянулась редкая, но почти непрерывная вереница всадников и повозок, во внутреннем дворе царило оживление и деловая, предпраздничная суета.

Банн Осберт лично приветствовал короля, когда тот спешился у конюшни. Седовласый, заросший по самые глаз густой бородой, но все еще напоминавший статью вставшего на задние лапы медведя ферелденец поклонился Алистеру, поднеся сжатую в кулак ладонь к сердцу.

- Ваше Величество, я уже собирался посылать за вами, - он посмотрел куда-то за спину Тейрину и лишь углубившиеся морщинки в уголках глаз сказали, что старик улыбается где-то в космах бороды; Киран лихо спрыгнул с седла и, привстав на цыпочки, не без труда вытащил из сумы Стража, после чего потопал ко входу на кухню, прижимая к себе сучащего лапками пушистого мабари, - дети, да? Единственное доказательство, что мы сами были на этом свете, не считая огромной кучи дерьма, трупов врагов и долгов ростовщикам.

Старик оглушительно захохотал и, показалось, вот-вот панибратски хлопнет улыбнувшегося Алистера по плечу, но удержался, посерьезнев.

- Гости, что были в округе, собираются, на кухне все шкворчит и исходит жиром – к закату мы будем готовы начинать, - еще раз с достоинством поклонившись, он указал рукой в сторону больших ворот, ведущих в главную залу, - вам будет отведено самое почетное место. Я пришлю мальчишку, когда все будет готово.

Распрощавшись со старым банном, Алистер поднялся в свои покои. Киран, похоже, надолго пропал, решив добыть сладостей для себя и мяса для Стража, за этих двоих можно было переживать. Он решил отыскать Морриган и все же настоять на том, чтобы она посетила праздник…

- Ты должна… Нет, было бы неплохо… , - мужчина шел, хмуро уставившись себе под ноги, раздумывая вслух,  с чего бы начать разговор; некстати вспомнились глядящие у упор завораживающие глаза и приоткрытые, чувственные губы распростертой под ним отступницы, да так ярко, что король мысленно обругал себя, - мне… я был бы рад, если ты тоже будешь на празднике. Да, и Киран – тоже. Там будет много гостей, мы просто будем вести себя… как обычно. Да, вот так. Интересно… найдется у нее подходящий наряд?

+1

9

Вновь оказавшись на той знакомой ей территории, где Алистер обиженно бурчит в ответ и с переменным успехом пытается контратаковать на её выпады, Морриган почувствовала себя спокойно и уверенно. Она вновь контролировала ситуацию, контролировала отношение к ней окружающих, а, значит, ждать новых неожиданных выходок не приходилось. И всё-таки Алистер — то ли нарочно, то ли на поводу у непонятного ей умысла — вновь выдал такое, от чего жёлтые глаза в дымке фиолетовых теней широко распахнулись в неверии. И чем больше король говорил, тем меньше колдунья верила своим ушам. Это издёвка или он действительно не слышит, что говорит?

- Изумительно. Иногда ты просто поражаешь моё воображение, - Морриган ограничилась одной фразой,чтобы не выдать больше смятения, чем уже вызвала у неё увлечённая речь короля. На кончике языка так и вертелась очередная колкость, но двусмысленности в ней было гораздо меньше, чем в словах Алистера, и ведьма сдержалась. Ох, не по детские уши такие замечания! Вместо этого она молча наблюдала, как собираются в обратный путь отец и сын, и заметила, как замешкался Алистер, но естественно, не могла знать тёмных водоворотов и глубинных течений, спрятанных под спокойной поверхностью его задумчивости. Из них троих только маленький мальчик с душой древнего бога мог невооружённым взглядом смотреть в самую суть вещей.

  Может, лучше набросить воронье оперение, поймать ветер на крыло и взлететь над головами Алистера и Кирана, наблюдая за ними сверху зорким невыразительным птичьим глазом? Но прежде, чем ведьма позволила себе это малодушное бегство, Киран, державший её за руку, потянул мать на себя, и та решила, что просьбе его отказывать было бы... не педагогично.

- Не самая лучшая идея, мой мальчик, - мягко усмехнулась ведьма, глядя как опасливо косит глазом серая кобыла его сына. Лошади никогда не любили Морриган, чувствуя в ней жестокую паучью, хищную волчью и дикую медвежью натуру. В свою очередь, дочь Флемет с пренебрежением относилась к любой одомашненной скотине и передвигаться предпочитала в свободном полёте или упругим волчьим ходом. И всё же более веских причин отказать Кирану не нашлось, и Морриган согласилась. Только напоследок она плавно взмахнула рукой, взвихрив в воздух снежную порошину, чтобы замести следы на снегу.

  Сидя за спиной сына и придерживаясь одной рукой за заднюю луку седла, ведьма слушала голос Алистера, пытавшегося отыграться за уязвлённое самолюбие, скрип снега под лошадинными копытами, тихие поддакивания и смех Кирана. Особенная тишина зимнего леса подчёркивала эту непривычную комбинацию звуков, и Морриган лишь изредка нарушала её негромкими колкими замечаниями, впрочем — всё с той же озорной улыбкой в глазах. Рядом с Кираном ведьма не позволяла себе слишком жёстких и острых замечаний по поводу Алистера, только задорный обмен взаимными колкостями. Конечно, мальчику было не запудрить мозги словами — он видел качества вещей гораздо глубже, и прекрасно понимал истинное отношение Морриган к светловолосому бастарду Мэрика Освободителя. Возможно, думалось женщине, даже лучше неё самой.

  Ведьма не успела отпустить нового замечания по поводу слов короля, и до конца их недолгой прогулки больше молчала, с задумчивой и едва заметной улыбкой на лице слушая загадки Алистера и старательные ответы Кирана.
  Прошло не так уж много времени со дня их знакомства, а отец с сыном уже жили душа в душу, словно, были вместе всегда. Морриган никогда не призналась бы, что временами даже немного ревновала, удивляясь тому, с каким рвением Алистер и Киран потянулись друг ко другу, заполняя зияющие пустоты в их, казалось бы, ничем не связанных жизнях. Киран... преобразился. Не замучанный собственной матерью, как Морриган. Не покинутый собственным отцом, как Алистер. Это нечто видно в тех редких, особенных детях, которых любят оба родителя. Некоторая... целостность. Завершённость. И, думая об этом, ведьма решила, что в конце концов не так уж и плохо, что девять лет назад, бессонной ночью она пришла со своим предложением в покои Алистера, а не Айдана.

  Детский голос постепенно смолк вдалеке, и зимний лес снова окутала звонкая тишина. И только одинокий разведчик с отмороженным кончиком носа постепенно приходил себя под издевательское карканье любопытных сгрудившихся вокруг него ворон.

***

  Каждый раз возвращаясь из Орлея в Ферелден, Морриган казалось, что она путешествует не только в пространстве, но и во времени. Разница между двумя соседствующими странами была поразительной. И как бы весь Тедас не осуждал орлейскую знать за сластолюбивость, склонность к гедонизму, излишествам и жестокости, только слепой стал бы отрицать, что империя шагнула в своём развитии гораздо дальше феодального Ферелдена во многих сферах. И об этом напоминало всё: от развития наук и искусств до отношений между королём и его подчинёнными. Селина — императрица-солнце — возвышалась над своими вассалами не только в качестве единственного символа власти, но и маневрируя в  такой сложной системе политического руководства и манипулируя таким кошмарным бюрократическим аппаратом, что Морриган только диву давалась. Но Алистер был королём совсем иного толка. Он шёл на войну во главе армии, спорил со своими баннами, но всё же оставлял их в качестве самостоятельных наместников, позволяя им править по уму и совести. И по-своему он прекрасно справлялся с ролью очеловеченного воплощения самого Ферелдена.

  И что уж говорить — простой народ и подданные любили его. Взять хотя бы этого дремучего банна Осберта. Возможно, Алистер не был столь же блистателен, остроязык и хитроумен, как Селина, и не поражал воображения при первой же встрече. Нет, доверие и симпатии, которые он внушал приходили постепенно, и как бы Морриган не старалась - у неё не выходило возненавидеть этого человека. Уж тем более теперь, когда его глаза и его улыбка временами проглядывали сквозь черты лица её сына. Насмотревшись исподтишка на громогласный обмен любезностями по-ферелденски между королём и его подданным, иссиня-чёрная ворона вспорхнула на каменный подоконник в отведённых Алистеру покоях. Впрочем, войдя в них, король вместо птицы обнаружит в них без спросу проникшую внутрь Морриган.

- Киран просто обожает тебя, - произнёс знакомый голос, грудной и низкий, в этот раз не особенно подстёгнутый постоянным вызовом и желанием ссоры. В тишине прогретых камином покоев он прозвучал особенно неожданно. - Когда мы возвращаемся в Орлей, он часами рассказывает мне о том, что вы делали и каким новым приёмам ты научил его.

  Морриган сидела на резном подоконнике, с видом отстранённым и задумчивым расчёсывая только подсушенные магией волосы цвета воронова крыла.

- Чтож... в людях Киран всегда умел видеть то, чего не замечаю я, - правильнее было бы сказать «не желаю замечать», но Морриган не стала бы уточнять подобные вещи даже для себя. - Что ты там бормочешь? Говоришь сам с собой?

+1

10

- Морриган.

Он произнес ее имя так, будто они не провели вместе часть утра, расставшись лишь на границе видимости замковых башен. Словно они не виделись долгое время, назначив дату встречи именно на этот зимний день и строго соблюдая договоренность. Не слишком мелодичное, но наполненное какой-то силой, особым, ведомым лишь немногим, смыслом, имя дикарки с южных границ разнеслось под каменными сводами, напоминая о том, что подобное уже случалось, отдавая терпким привкусом ценимых воспоминаний.

Стоило бы ожидать, что она поспешила встретиться с ним наедине, чтобы взять реванш и продолжить пикировку без оглядки на улыбающегося от уха до уха мальчика, но в тоне темноволосой отступницы не было ни яда, ни вызова… по крайней мере, гораздо меньше чем обычно. А в ее словах и подавно – если бы Алистер не провел столько вечеров, буравя полным возмущения взглядом скрытую тенями фигурку дочери Флемет за время скитаний, то был бы готов спорить, что услышал нотки одобрения.

- Он славный малыш, - мужчина коснулся зардевшимися с мороза пальцами фибулы над сердцем и скинул с плеч тяжелый теплый плащ, небрежно бросая его на один из стульев; невольно возвращаясь к утренним событиям, он улыбнулся, потягивая руки к камину и довольно щурясь от лизнувшей щеку волны жара, - уж ты-то знаешь, что меня с трудом можно назвать весельчаком, да воображением не богат. Но я стараюсь… Рад, что ему со мной интересно.

Все немногое, что Алистеру удалось придумать по пути сюда, как назло вылетело из головы. Подавив предательское желание развернуться и уйти из своих собственных покоев, чтобы скрыть смущение, он несколько раз сжал и разжал кулаки, разгоняя остатки покалывающих мурашек. За прошедший год у них с Морриган выработалось нечто вроде молчаливого соглашения, где они остаются на некоем расстоянии, будто встав по обе стороны от Кирана, который и был единственным общим, связующим звеном, никак не касаясь иных тем в прошлом и настоящем. Лишь в последние пару встреч Алистер обнаруживал в себе легкую грусть, когда облаченная во все оттенки темного фигура, сжимая детскую ладошку, скрывалась в глади чудо-портала;, щемящую, хотя и отдающую теплом, тоску. А сейчас правитель Ферелдена и наследник Каленхада чувствовал себя совсем рассеянным, все чаще хмурясь на людях и сам не зная чему мечтательно улыбаясь, убежденный, что его никто не видит.

- Будь кто другой на месте Кирана, то я бы всерьез забеспокоился – здесь, знаешь ли, есть мысли, которые не стоит знать никому, кроме меня. Немного, две-три штуки, - он задорно усмехнулся, продемонстрировав крепкие ровные зубы, и постучал себя пальцем по светлому виску. Намеренно или нет, но Морриган выбрала удачное место: силуэт, лишь подчеркнутый одеждами, обрамлялся дневным светом, проникающим через распахнутое окно, кожу делал лишь светлее, почти серебристой, а темные пряди, неторопливо пропускаемые между тонкими пальчиками, казались иссини-черными, тонкими струйками концентрированной тьмы, вьющейся вокруг ярко-желтых глаз. В дочери диких земель было что-то обезоруживающе-варварское, отличающее ее даже среди немудренного ферелденского быта, не говоря уже об утонченной роскоши Орлея. Алистеру вдруг захотелось увидеть ее там, в свете сотен горящих ажурных канделябров,  среди золота и блеска; почему-то он был уверен, что даже при дворе императрицы своенравная ведьма постарается сохранить свой особый шарм и провокационную индивидуальность – задачка, которая заставит попотеть даже хваленых мастеров и ткачей Селины. Никогда даже не задумывавшийся о том, чтобы обрядить Морриган в принятые среди ферелденской знати колоколо-образные платья, король представил ее в чем-то более… изящном. Это единственное слово, которое родилось в его голове, пока он, забывшись, следил за приоткрывающимися вслед за движениями руки с гребнем участками белоснежной коже в вырезах робы магессы.

- Э-эм… да, - встряхнувшись, Алистер мысленно махнул рукой и решил говорить как есть, не давая красотке времени как либо истолковать его заминку, - ты не против, если наш сын побудет со мной во время свадьбы? Не думаю, что Осберт воспримет его отсутствие, как оскорбление, но, кажется, Кирану так интереснее, чем сидеть весь вечер за книгой… Ты же не заберешь его сегодня, да?

Мужчина помедлил, не столько давая ответить Морриган, сколько все еще раздумывая над тем, стоит ли продолжать разговор, доводя его до конца. Все дело в том, что  отказ, даже вежливый, без тени издевки или иронии – совсем не то, чем ему бы хотелось завершить такой необычный день.

- Сегодня будет много гостей, банны собрали всех, кого только смогли отыскать. И я подумал… может, ты захочешь… захочешь побыть с Кираном на празднике? Все будут слишком заняты едой на столах, выпивкой и друг другом, чтобы смотреть по сторонам, тебе даже сильно наряжаться не потребуется, - он вновь умолк, нахмурившись; не хотелось, чтобы Морриган решила, будто ему не по нраву ее обычная одежда, но говорить вслух король не решился, чтобы не ляпнуть лишнего, - после Мора прошло много лет, никто не узнает тебя так далеко от столицы. Кроме меня, конечно, но я тебя не выдам. А еще кому-то нужно присматривать за Кираном, чтобы он не съел все сладости.

Выпалив последние фразы на одном дыхании, король принялся с преувеличенным интересом рассматривать каменную кладку чуть выше и правее подоконника, запустив большие пальцы за пояс, чтобы не выдавать себя нервными движениями. Проклятье, он чувствует себя пастушонком, который собирается пригласить первую красавицу на деревенских плясках в честь летнего солнцестояния. Хотя с сыном он неплохо придумал, здесь Алистер похвалил себя и даже немного успокоился, вновь переводя взгляд на ведьму.

- Брось, ты хоть раз видела ферелденские свадьбы? Главное – не пей из чужого кубка и старайся вытирать жирные пальцы о соседей незаметно. Или  хочешь, чтобы я воспользовался своей королевской властью? – мужчина расправил плечи, вскинул подбородок и подбоченился, выдержав театральную паузу, после чего позволил себе расслабиться и беззлобно рассмеялся, - соглашайся, иначе я подумаю, что ты просто струсила, Морриган… Да, послушай… я довольно странно чувствую себя с этим кольцом… Ты уверена, что с ним все в порядке?

+1

11

"Сложно назвать весельчаком". Морриган то ли фыркнула, то ли хмыкнула. В их команде отчаянных по борьбе с Пятым Мором больше Алистера шутил... да никто не шутил больше него. И хотя несговорчивая спутница Стражей ни разу вслух не оценила юмористических талантов светловолосого бастарда, нужно было признать, что юмор оставался единственным более или менее действенным оружием в их бесконечных перепалках и пикировках.

  Но - увы и ах! - не за веселье и щедрость воображения Киран был так благодарен отцу. А за то время и внимание, которые Алистер ему уделял. Мальчик, не привыкший к таким тёплым взаимоотношениям, очень быстро отреагировал на попытки мужчины наладить контакт - так растение, пробившееся сквозь засушливую почву, расправляется и тянется навстречу небу, стоит дождю напоить землю водой. Значит, этого не хватало ему, думала Морриган и давила в себе малодушный собственнический страх, что своей добротой и простотой Алистер сможет... переманить у неё Кирана. Сделать его своим.

  А потом Морриган вспоминала себя в возрасте Кирана. Вспоминала, как сбегала из дома в деревни, как встретила маленькую Бетани Хоук, как манил её - одичавшую девочку - человеческий контакт. И всё же раз за разом юная колдунья неизменно возвращалась туда, где её ветхая, древняя мать рассказывала страшные истории у домашнего очага. Туда, где обтянутая тонкой дряблой кожей старая рука срывала покровы с тайн и секретов магии природы и природы магии. Где окружившие хижину сильваны перешёптывались на ветру и скрипели задеревеневшими суставами. Нет. Даже если когда-нибудь Киран предпочтёт мир людей, он всё равно будет возвращаться к ней. Потому что иногда мальчик так смотрит на неё - широко распахнув карие как у отца глаза, не моргая и открыв от интереса рот. Потому что жажда знаний Морриган передалась ему в полной мере, ещё не запятнанная желанием силы, но основанная на самой чистой любознательности. И это прекрасно, что помимо магии и естественных наук мальчик в компании своего отца учится верховой езде или искусству владения оружием. Главное, чтобы он не перенял  от Алистера слишком много. Достаточно и того, что с возрастом Киран всё больше напоминал о младшем сыне Мэрика внешне.

- Оу? Значит, "там" всё-таки не совершенно пусто? - имея в виду голову Алистера, бархатисто и даже будто благодушно Морриган, с дрогнувшей на губах подразнивающей ухмылкой. От старых привычек не отказаться, как и от желания дёргать тигра за усы.

  Отложив костяной гребень, ведьма неторопливо стала собирать волосы в привычный пучок на затылке - небрежный и оставляющий отдельные чёрные пряди свисать, обрамляя лицо. И не сразу она заметила словно застывший взгляд Алистера, направленный на неё. "Следи за тем, куда пялишься" почти сорвалось с тёмных губ, однако мужчина заговорил. Примерно то, что Морриган ожидала от него услышать.

- Брось, зачем я стала бы сюда приходить, если не собираюсь забирать Кирана? - волшебница спрыгнула с подоконника, и украшения на её шее тихо брякнули, сверкнув отражённым светом, а лиловые одежды колыхнулись. Право, ведь не для семейных прогулок по она заявилась. - Возможно, у него скоро проявится магический дар, и ему нужно быть готовым. С тобой он пропустил достаточно дней занятий, Алистер, и если...

  Вскинув чёрные брови, Морриган замолчала, едва склонила голову на бок, будто не расслышав короля.  По честному, колдунья вообще не совсем понимала, как вести себя с отцом её сына - вот так вот перешучиваясь, будто они оба вновь двадцатилетние юнцы, у которых ничего общего кроме желания остановить Мор? Где описаны правила поведения с мужчиной, с которым тебя связывает так много и так мало одновременно? Не сильная в человеческих трениях, ведьма выбирала самый простой вариант - как обычно держать короля на расстоянии, на острие её привычных колкостей. Но отношения - не магическая формула. Не всё получалось расчитать. Как например не поддающися контролю взгляды или движения. Или это неожиданное предложение Алистера пойти на эту их пирушку.

- Хочу ли я посмотреть, как пируют пьяные ферелденцы с элем и хлебными крошками в бороде? Как глупая молодая девочка в подвенечном платье обрекает себя на нелепые узы? Видеть, как выворачивают суставы в танцах твои люди и слушать, как невпопад горланят застольные песни?.. - Морриган замолчала, испытывающе глядя на мужчину и сложив руки на высокой груди словно в ожидании ответа, однако и слова ему вставить не дала. Произнесла уже чуть тише, принимая вызов и пряча усмешку на дне золочёного взгляда. - ... так и быть. Но у меня нет подходящего платья. И предупреждаю, если платье мне не понравится, я не пойду смотреть на эту вакханалию даже под гнётом твоего бесспорного всевластия, о великий король.

  Лет десять назад ведьма не согласилась бы на такую глупость ни на каких условиях - даже ради удовлетворения вечно зудящего любопытства. Но с тех пор в жизни Морриган случилось знакомство с Селиной. И именно Селина помогла своей советнице сделать шаг из тени прямо навстречу сотням чужих взглядов. Теперь отступница даже находила некоторое удовольствие в публичных появлениях, некотором эпатаже и чужом внимании. И хотя ферелденская свадьба не представлялась ей захватывающим дух таинством и не могло входить даже приближённо в список любимых ведьмой развлечений, тот самый чёртик в Морриган подтолкнул её согласиться. Да и в конце концов, это ведь новый опыт?

- А что с кольцом... - неосознано когтистые пальцы дикой ведьмы коснулись колечка на её руке, покрутив его. - С ним всё нормально. Не обращай внимания, если чувствуешь что-то кроме моего зова. Это незначительные последствия связывающей магии... ты всё равно не поймёшь.

  Морриган замолчала, чтобы не прозвучать слишком уж настойчивой или пространной в своём объяснении, но спустя мгновение всё-таки добавила как можно более равнодушно:

- Просто снимай его, когда я рядом.

+1

12

Как и рассчитывал Алистер, устроившаяся на подоконнике королевских покоев отступница не смогла оставить без едкого комментария вымученную им шутку про наличие более чем одной мысли в голове. Правда, улыбка, тронувшая темные губы, была несколько менее язвительной и враждебно-торжествующей, чем он привык видеть ранее; сейчас она показалась мужчине скорее… томной и мечтательной, чем-то с примесью ностальгии. Сейчас, в присутствии Кирана, они уже не позволяли себе ожесточенных словесных баталий как во времена Мора, ограничиваясь мелкими пикировками, которые только веселили мальчика, улыбающегося от уха до уха от самодовольного вида Морриган и надувшегося сердитого отца, обычно уступающего ведьме. Король никогда не признался бы, что скучает по тем дням, хотя ясно помнил, после очередной перебранки и шагалось легче, и спалось лучше, а неожиданно выпрыгнувшая из-под куста пара-тройка порождений тьмы считалась удачей, давая шанс сбросить напряжение.

Как бы то ни было, согласие дочери Флемет он получил. Умело вызванными ли сентиментальными воспоминаниями  о былых временах, упоминанием Кирана, который был «слабым» местом для обоих, или же просто-напросто своим личным обаянием, хотя кто как не Морриган больше и чаще всех оттаптывалась на этом навыке бывшего Серого Стража. А получив утвердительный ответ, король поспешил покинуть собственные покои, скомкано сославшись на важные дела. С каждой минутой находиться рядом с темноволосой магессой было все тяжелее: несмотря на глубокое дыхание, воздуха будто не хватало, мысли путались, становящийся косноязычным (больше, чем обычно) Алистер чувствовал, что еще чуть-чуть и начнет краснеть, словно стыдясь чего-то, чего сам не понимал. Только за дверью он смог немного перевести дух, внезапно столкнувшись с необходимостью отыскать для такой необыкновенной гостьи подходящее платье. Конечно, глупо было ожидать, что Морриган одним движением сучковатого посоха тут же материализует из воздуха целый гардероб, доверху набитый всяческими платьями, кружевами и бархотками… что еще там носят женщины, когда выходят в свет?.. Создатель милостивый, Алистер мог наощупь определить тип, без запинки назвать назначение добрых двух дюжин наконечников стрел и арбалетных болтов, но его познания в области дамского туалета ограничивались лишь тем, что подвязку не стоит искать на поясе, а на снятие корсета королева тратит больше времени, чем он - на облачение в полный латный доспех. Теперь же ему придется обходиться без помощи немногих доверенных слуг, оставшихся в Денериме, без вездесущего и всезнающего Эамона; коронованный бастард Мэрика находился в чужом, хотя и гостеприимном, замке, не зная, к кому обратиться с такой… щекотливой проблемой, и уж, тем более, не представляя, как станет ее объяснять.

Первым делом, Алистер дошел по ожившим галереям замка до покоев счастливой невесты, посчитав, что только дочь банна может иметь подобающие случаю наряды. За все время правитель Ферелдена так ни разу и не видел ее; вот и сейчас, из-за закрытых дверей слышался только девичий смех и какие-то пронзительные визги, которые только с некоторым трудом можно было признать восторженными, но тут дорогу ему преградило неодолимое препятствие. Маленькая, едва достающая мужчине до груди, коренастая старушка, закутанная в бессчётное множество платков и шалей, от чего казалась похожей на шар, заступила королю дорогу и воззрилась на него снизу вверх так воинственно и с выражением осуждающего предупреждения, будто встретила известного на весь Тедас сердцееда-авантюриста, собиравшегося прокрасться в покои к невинной деве и покуситься на ее честь. Не ожидавшей такого отпора Алистер еще искал, что сказать, но старая кормилица уже перехватила инициативу и перешла в наступление, заставляя мужчину пятиться, грозно шамкая морщинистыми губами и буравя ошеломленного Тейрина гневным взором, потрясая у него на уровне подмышки своим пальцем.

Кажется, окажись на месте короля весь флот кунари, то и они бы дрогнули. Понурый Аришок с видом раскаяния стер бы с лица боевую раскраску и на всех парусах отправился бы восвояси, пылая единственным желанием – сделать что-то хорошее, в большом количестве и для всех, кого только сможет поймать… только чтобы доказать безымянной ферелденской старушке, что он не так плох, каким показался. Колючие глазки карги провожали Алистера до тех пор, пока он не скрылся в боковой галерее. С расстроенным видом он отправился дальше, вынужденный признать, что остается только один человек, хоть как-то способный помочь.

***

Банн Осберт был верным и преданным человеком. Прежде всего, конечно, он был предан Ферелдену, но по счастливому стечению обстоятельств видимо считал незаконнорожденного сына Мэрика заслуживающим уважения и достойным занимать королевский трон. А потому Алистеру было вдвойне неудобно лгать радушному и гостеприимному хозяину, в замке которого они с Кираном провели несколько замечательных дней. В конце концов, он решился пойти на некоторую сделку с собственной совестью и приправить свою историю долей правды, по возможности не вдаваясь в детали, обходясь лишь общими фразами. Кто знает, возможно, Осберт отнесся бы с пониманием, раскрой его сюзерен свою тайну, ведь не отвернулся же от Алистера Эамон, все эти годы деливший с ним тяжкое бремя власти, но рисковать бывший Серый Страж не хотел. Секрет этот, все-таки, касался не его одного, как бы не был симпатичен лично ему громогласный здоровяк-банн.

- Выходит, Ваше Величество, здесь замешана «политика»? – лицо громилы (вернее, те его участки, которые не скрывала густая борода) оставалось непроницаемым на протяжении всего монолога короля, но когда Алистер умолк, Осберт подался к нему и сделал акцент на окончании фразы, выделив последнее слово. С заговорщическим видом он постучал себя кончиком указательного пальца по носу, причем выглядело это настолько многозначительно, что Тейрин даже забеспокоился – ему нужно было просто провести мать своего сына на свадьбу под предлогом встречи с кем-то из орлесианской знати, а не быть обвиненным в государственной измене. Но тут борода банна дрогнула, подсказав королю, что тот добродушно улыбается.

- Верно. Раз я не мог пропустить свадьбу твоей дочери, то был вынужден пригласить посланника сюда, в замок, - Алистер сделал паузу, давая здоровяку самому домыслить важность подобной встречи, которую нельзя отложить, и честь, выпадающую на его долю, после чего кивнул, будто подтверждая все невысказанные догадки, - надеюсь, это не будет злоупотреблением оказанного мне гостеприимства?
- Вовсе нет, Ваше Величество, - наклонившись к королю, Осберт честно старался понизить голос, но все равно выходило, что от его шепота колыхались горящие по стенам факелы, - мои люди встретят его и проводят в достойные Вашего гостя покои.

Тейрину оставалось только мысленно выдохнуть с облегчением и поблагодарить старого банна. Говорить о том, что важный гость уже больше суток находится в замке, он, конечно же, не стал.

***

Хозяева расстарались на славу, но свадебные торжества не получились бы и вдвое скромнее, если бы не весть о присутствии на них самого короля. Забыв старые обиды, свалив все заботы на управляющих и доверенных слуг, знать со всех окрестных земель стеклась в обитель банна Осберта: седовласые, скрюченные подагрой старцы в побитых молью камзолах с родовыми гербами соседствовали с безусыми юнцами, стремительно терявшими первоначальное смущение после первых же двух-трех кубков; скупые на слова и эмоции благодетельные матроны с неодобрением поглядывали на шушукающихся девиц, которые краснели наливными яблочками под пристальными взглядами мужчин, но не переставали стрелять глазками по сторонам.

Столы ломились от снеди и пузатых кувшинов с вином, перемежавшихся бочонками с пивом. Нещадно чадящие по стенам факелы и светильники должны были изрядно подпортить развешанные под потолком знамена и деревянные балки перекрытий. Самому Алистер удалось выторговать себе место не в самом центре главного стола, чтобы не быть в центре общего внимания, уступив эту честь новобрачным, но все же недостаточно далеко, чтобы взгляды пирующих не останавливались на нем, а разошедшийся не на шутку Осберт вместе со своим сватом не вспоминали о сюзерене каждый раз, когда поднимали кубки. Оба, к удовольствию короля, уже забыли о недавней распре, зато теперь сообща обсуждали судьбу одного лужка к югу, который почему-то до сих пор принадлежит чужому эрлингу. Рядом со светловолосым правителем Ферелдена сидел его сын – мальчик ел немного, больше поглощенный тем, что выискивал на блюдах куски мяса побольше, затем хватал их и опускал под стол, а потом ерзал и хихикал, когда довольно пофыркивающий Страж вылизывал его пальцы от ароматного жира.

Алистер несколько отстраненно наблюдал за  гостями, не задерживаясь ни на ком конкретном взглядом. Где-то наверху, в его покои, уже был доставлен по приказы хозяина замка некий сверток; в нем находилось чистое, ни разу не надетое платье, которое Осберт заказывал своей дочери аж на шестнадцатилетие. Однако мастерство орлесианских ткачей оказалось куда больше их расторопности, да и дорога, видимо, заняла какое-то время… хотя, по мнению короля, девочка просто пошла статью в отца – наряд получился маловат, весьма и весьма маловат. Тейрин мог видеть их: пышущую здоровьем румяную невесту, буквально излучающую счастье, и жениха, который казался на ее фоне несколько скромнее, да и вообще выглядел несколько пришибленным, оглушенный «свалившимся» на него счастьем.

Интересно, во время своей коронации Алистер выглядел так же? Хотелось верить, что нет.

Мужчина отставил в сторону кубок и воззрился на свои тяжелые кулаки. Кольцо Морриган ясно выделялось на бледной, грубоватой коже короля; несмотря на, казалось бы, зловещий вид, темный ободок был для него чем-то привычным, частью его естества, без которого Алистер уже не мог себя представить. Возвращаясь мыслями назад, он вынужденно отметил, что лаконичная и явно неохотная отговорка ведьмы о ее давнем подарке покоробила бывшего Серого Стража. Будто кольцо было для нее чем-то небольшим, полезной безделушкой, которая начала почему-то доставлять досадные неудобства. Если так – Тейрин не мог согласиться, кольцо вызова многое значило для бастарда короля Мэрика. Не бездушное устройство для подачи сигналов для редких встреч. Достаточно сказать, что, просыпаясь посреди ночи в королевской опочивальне, именно оно служило единственным доказательством, что где-то его ждала другая, настоящая жизнь.

Алистер провел пальцами по ободку, засмотревшись на отблески факелов в темном металле. Он не станет его снимать, никогда. По крайней мере, по своей воле. Если же сама Морриган попросит об этом...

- Мама красивая, - из раздумий его вывел голос Кирана. Король поднял глаза на высокие резные двери, которые и вели в главную пиршественную залу. Здесь не было ни глашатаев, ни распорядителей, каждый входящий приветствовался гулом остальных, но сейчас все уделяли больше внимание еде и питью. Даже кудлатые охотничьи борзые, обычно облаивающие всех гостей, хранили молчание, предпочтя забраться глубже под столы – лишь один мабари пушистым бочонком проскользнул между нестройного ряда ног и, задорно виляя хвостом, потрусил к облаченной в темное, с бархатом и блеском драгоценностей фигуре.

Не привлекать внимания ей удалось недолго, все больше знатных ферелденцев поднимали головы от своих тарелок, разговоры прерывались, а по рядам зашелестели любопытствующие шепотки. Банн Осберт и Алистер поднялись со своих мест одновременно: первый – потому что был хозяином замка и следовал обычаю, а Алистер… его просто подбросила вверх невидимая сила, выбив из легких весь воздух и напрочь лишив дара речи на несколько мгновений.

- Добро пожаловать, - громогласно объявил Осберт, направляясь к вошедшей и, заложив одну руку за спину, слегка поклонился, ровно настолько, насколько считал возможным для своей чести. Увидев, что гость явно не пришел незваным, кое-кто из пирующих вернулся к своим занятиям, другие все так же беззастенчиво наблюдали за развитием событий, особенно потому, что и Тейрин тоже покинул свое место, присоединяясь к здоровяку-банну.

Отредактировано Алистер Тейрин (2019-03-06 15:36:21)

+1

13

Морриган не сомневалась, что обличёной королевской властью персоне будет не трудно отыскать в замке вельможи одно-единственное платье. Другое дело, что вкусу Тейрина ведьма не доверяла от слова «совсем». Максимум на что она могла надеяться, это что Алистер умел отличать платья по цвету, однако даже на такие мелочи мужчина наврядли обращал внимание. Что, если он притащит ей какое-нибудь кошмарное жёлтое платье с крупным рисунком в рюшечках и оборках? Жёлтое не идёт ей, и даже цвет глаз не спасает. Избалованная Селиной и слишком долго прожившая в Орлее, Морриган уже решила, что, наверное, не стоило доверять ему такое поручение. И если платье не будет соответствовать её вкусу, то она заявится на это пиршество в своих старых-добрых лохмотьях, и пусть Алистер ей только слово скажет.

- М-миледи? - светловолосая прислужница-эльфийка, очевидно, сомневающаяся в выборе обращения к странной орлейской гостье в совершенно дикарских одеждах, заглянула в отведённые ей покои после учтивого стука. Острых ушек она не прятала и держалась хоть и скромно, но с нескрываемым любопытством. Гостья стояла у окна, повернувшись спиной к двери. В детстве, ещё до того, как родителям удалось устроить её в замок банна Осберта, девушка однажды видела группу бегущих от Мора хасиндов. Одежды, которые они носили, очень походили на робу этой желтоглазой женщины.
- Заходи, - Морриган, застывшая у окна, не повернулась, но краем глаза следила за девушкой через плечо. Эльфийка зашла внутрь, прикрыв за собой тяжёлую дверь, и положила упакованное платье на обширную кровать.
- Ваше платье, - девушка раскрыла свёрток, открывая взгляду кусочек сложенного платья. Заметив нежный отлив жемчужно-белой ткани, Морриган решила вглянуть поближе и подошла к сложившей руки на чистом переднике эльфийке.
- Белое? - ведьма выпростала на свет платье, расправляя скользкую ткань когтистыми пальцами и оценивая её наощупь с видом самым скептическим.
- С серебрянной вышивкой и океаническим жемчугом, - во все свои огромные глаза разглядывая необычную гостью, пока та была отвлечена переливом дорогих тканей, эльфийка поволила себе без приказа разложить перед ведьмой платье во всей его красе. Корсет был вышит серебряной нитью, словно повторяя морозные узоры на заледеневших окнах, и украшен щедрой россыпью натуральных жемчужин. Тончайшая прозрачная ткань рукавов, наверняка практически невидимая на теле, и расклешённая многослойная юбка вразлёт тоже были тронуты морозным орнаментом. Благородный блеск серебра и жемчуга отразился в жёлтых глазах Морриган алчным сиянием. - Вам нравится?.. Я думаю, вам очень подойдёт. Холодные светлые цвета с вашими чёрными волосами... - эльфийка с завистью вздохнула, смиряясь с мыслью, что ей таких платьев в этой жизни не носить.

- Я хочу примерить его... Как тебя зовут? - ведьма вопросительно взглянула на служанку, заметив плохо скрытое разочарование в её глазах. Когда-то Морриган так же смотрела даже на обыкновенных ферелденских дворянок, которых теперь - побывав на орлейских балах - считала строгими простушками. Но в те времена маленькая ведьма и подумать не могла, что однажды другие будут вот так же смотреть на неё.
- ...Мервит, - поспешно представилась та, запоздало кланяясь. Мервит постоянно ругали за рассеянность в следовании этикету, но упрёка в глазах орлейской гостьи не было видно. Кажется, этой женщине было всё равно на количество полученного со стороны прислуги почтения, и эльфийка почувствовала осторожную смелость. - Это зимнее платье моя госпожа заказала себе у одного орлейского кутюрье на Первый День несколько лет назад. Оно оказалось ей чуть-чуть не по размеру, и мы хотели перешить его. Но когда банн Осберт увидел этот наряд, он сказал, что платье... ну неподобающе откровенно для его юной и чистой дочери. И запретил госпоже Демельзе надевать его.

  Поминая дремучего банна Осберта, Морриган засомневалась, что он выразился именно в таких скромных выражениях, но сразу поняла, о чём идёт речь. Андрастианские настроения правили ферелденским обществом в гораздо более значительной мере, нежели орлейским. Глухие ферелденские платья, самые откровенные из которых открывали лишь малую часть женских плеч, частенько напоминали церковные робы. В то время как в Орлее дамы прятали лица за масками, но могли выставлять напоказ значимую часть содержимого смелых декольте; обнажали, шею плечи и руки. Это платье было, по всей видимости, компромиссом между ферелденской строгостью и орлейской раскрепощённостью, но, видимо, недостаточно на взгляд банна Осберта, не желавшего выставлять напоказ аппетитные прелести своей любимой Демельзы. Девочка, обречённая на раннее (и скорее всего несчастное, думалось Морриган) замужество, обладала не таким уж дурным вкусом, но явно недооценила ни собственных объёмов, ни суровых ферелденских нравов. Чтож, тем лучше, ведь Морриган ни разу в своей жизни ещё не носила белых платьев.

- Запреты-запреты. Леди Демельза просто не знала, что иногда гораздо легче вымолить прощение, чем разрешение,  - черноволосая колдунья принялась избавляться от своей одежды, а Мервит уже прикладывала серебристую ткань к её плечу, чтобы посмотреть на сочетание цветов.
- Оно будет чудесно на вас смотреться... я знаю, мне не подобает любопытствовать, - потупив огромные синие глаза, эльфийка пожевала губы и всё-таки решилась, - но вы не похожи на орлесианку. Такие одежды как у вас... я видела их прежде. У хасиндов. Вы... правда из Орлея?
   Удерживая платье у груди, Морриган придирчиво рассмотрела себя в зеркало, повертелась перед ним, и наконец повернула лицо к служанке:
- Нарушая запреты, можно добраться до таких высот, какие тебе и не снились, Мервит. Например, из нищей хижины посреди болот попасть во дворец Императрицы Орлейской. Научись ловко и безнаказанно обходить правила и законы, и ты будешь гораздо счастливее. А теперь помоги мне. 

***

  Как только перед Морриган распахнулись тяжёлые двустворчатые двери, на женщину пахнуло алкогольным душком, едой, а главное - людьми. Это было совершенно не похоже на то, когда ведьма впервые примерила дорогое роскошное платье и вышла в орлейский свет. Открыто ступила под взгляды десяток людей. Но то был Орлей. Вернуться в Ферелден означало неизбежно вспомнить и первую ночь, которую молодая тогда Морриган провела в самом настоящем дворце в Денериме. И то, как она ловила на себе благодарные взгляды Редклиффских придворных, когда арл Эамон вручал Айдану и Алистеру титулы чемпионов Редклиффа. И впечатления от коронации Алистера, на которую Морриган пробралась тайком. Тогда она была лишь дикаркой из болот, перед которой вдруг начали открываться двери замков. Всё было по-другому. Она была другой.
  Навстречу Морриган тут же затрусил знакомый собачий силуэт, и ведьма даже пожалела, что придётся выгуливать такое красивое платье здесь, рискуя украсить его летящей собачьей шерстью. Словно пытаясь защитить драгоценный наряд, женщина приподняла край серебристо-белой летящей юбки и брезгливо махнула ладонью на радостного Стража, который уже брызгал слюной, прыгая вокруг неё.

- Фу. Кыш, отойди от меня, глупое животное, - прошипела Морриган сквозь зубы, заходя в пиршественный зал под свет грубоватого паникадила. - Если хотя бы одна капелька твоей слюны испачкает моё платье, клянусь магией, ты до скончания своих дней будешь ходить при мне на поводке.

  Страж умоляюще заскулил, царапнув расстеленный по каменному полу истоптанный бордовый ковёр, но хозяйку послушался и ближе подходить не стал, что стоило ему, по всей видимости, больших усилий. Ведь сверкающее инеистым серебром платье Морриган так напоминало вкусный блестящий на солнце снег и хрустящую наледь! Ушитые серебрянными морозными узорами прозрачные рукава создавали впечатление, будто сама молочно-белая кожа хозяйкиных рук и плеч была покрыта льдистым рисунком. А как приятно для слуха мягко позвякивали жемчужинки на нарядном серебряном корсете, заключившим Морриган в тесные объятия - под шелест слоистой юбки заслушаться можно. Выцветшее золото её неизменных украшений покоилось на острых ключицах и жемчужной нитью сбегало по груди в глубины достаточно сдержанного, но всё-таки заметного декольте, хотя накинутый на открытые белые плечи серебряный плащ, волокущийся по грязному полу, и компенсировал наряд своей пристойностью. Чёрные волосы, собранные в привычный высокий пучок, в этот раз украшала серебрянная сеточка из мелких цепочек, покачивающихся с чёрными локонами у скул Морриган.
  Однако, если мабари уделил ведьме так много своего незваного и буйного внимания, пирующие гости всё ещё были заняты едой, выпивкой и друг другом. Пользуясь моментом, ведьма хотела было прошествовать к вычисленному ею Алистеру, столбом ставшему за своим столом, и сидящему подле него Кирану, как перед ней выросла здоровенная бородатая гора с кустистыми бровями, пророкотав такое приветствие, от которого любой слабонервный скорее сбежал бы из замка поскорее. Но выросшую в Коркари колдунью одним громогласным ферелденцем было не испугать, поэтому она неопределённо кивнула ему в ответ:

- Благодарю за оказанное гостеприимство, - сдержанная благодарность в голосе ведьмы, как бы там не казалось, была отчасти даже искренней, ведь банн Осберт не бросился слюнявить ей руку, как это было принято в высших кругах орлейского общества. Кроме того ведь здоровяк даже не подозревал, что эта дамочка злоупотребляла его гостеприимством гораздо дольше, чем он мог подумать. Зато здесь обыкновенная заносчивость и высокомерие Морриган казались чуть более уместными и даже подходили её наряду и "орлейскому" происхождению.
- Значит, вы к нам из Вал-Руайо? Никогда бы не подумал, - банн окинул гостью с ног до головы несколько удивлённым взглядом.
- Стоило ли мне надеть маску, начать картавить и манерно ужиматься, чтобы отвечать вашим представлениям об орлесианках, банн Осберт? Или из уст ферелденца это должно было звучать как комплимент?.. - Морриган пожала плечом, храня в уголках губ сдержанную, но справленную некоторым вызовом усмешку. Однако тут же рядом с ними появился Алистер, и колдунья перевела свой взгляд на него:
- Король Алистер. Я надеюсь, праздничная обстановка не помешает нам обсуждать дела?..

  Киран, сидя за своим столом, ёрзал на высоком стуле и явно тоже хотел подбежать к матери, но он хорошо помнил правила их игры: ничем не выдавать своего родства с мамой. Иногда мальчик уставал от этой игры в высокородного мальчика-принца, но чаще было забавно ловить адресованные ему взгляды Морриган, деля известную только им двоим тайну. Вот и теперь ведьма издалека едва заметно улыбнулась мальчику, а тот с видом заговорщика покивал, очевидно, делая матери безмолвный, понятный ей одной комплимент.

[icon]http://funkyimg.com/i/2SxqA.jpg[/icon]

Отредактировано Морриган (2019-03-20 21:37:21)

+1

14

Ферелденцы, особенно знатные, относились к Орлею и его жителям очень по-разному. Несмотря на то, что многие годы минули с тех пор, как юный Мэрик принял знамя мятежа из рук матери, изгнав захватчиков, в сердцах многих гнездилась зависть, подозрительность, а то и неприкрытая враждебность. Каждый дипломатический визит, торговый караван или пышно обставленная частная поездка грозили в любой момент обернуться грандиозным политическим скандалом, насилием или даже смертоубийством. И хотя Селина вместе с Алистером делали все возможное, чтобы установить и поддерживать добрососедские отношения, понимая, что сейчас не лучшее время для открытой борьбы за влияние на юге Тедаса, очень многое зависело от обычных людей.

- Уверяю, вам не нужно прилагать усилий, чтобы выделяться среди остальных, - глубоко в бороде Осберт добродушно улыбнулся, отвечая на усмешку Морриган и разводя медвежьи лапищи в стороны, будто собирался обнять высокую гостью, - и хотя именно невеста должна быть первой красавицей на свадьбе, небольшая конкуренция моей девочке совсем не помешает. К тому же, вы – гостья Его Величества, короля нашего, Алистера. Мне кажется, ему будет куда приятнее при беседе видеть вас, а не дурацкую позолоченную безделушку…

***

Морриган выглядела потрясающе.
Конечно, Тейрин, вступив в политический брак и имея подрастающего сына, к этому времени был достаточно нецеломудрен, чтобы понимать – дело не только и не столько в самом платье, хотя оно необычайно шло темноволосой магессе-отступнице. Светлые тона, так удачно контрастировавшие с темно-фиолетовыми тенями, насыщенной сочностью правильной линии  губ и изящной, цвета воронового крыла прической, не имели ничего общего с консервативным чванливым снобизмом тех же церковных одеяний или пошлой безвкусицей обряженных ривейнийские ткани жен и любовниц денеримских богачей. От платья Морриган веяло свежестью и жизнью, от нее веяло чем-то знакомым, испытанным ранее, что никак не получается да и не хочется забыть: морозным зимним утром, снежинками на ресницах, притягательными искорками выразительного янтарно-желтого взгляда, беззаботным счастливым смехом и несмелым, потяжелевшим дыханием, ласкающим кожу. Алебастровой белизны шею перехватывали, спускаясь вниз, неизменные украшения из червленого золота, тяжелые и вызывающе отдающие чем-то дикарским, даже на простоватый вкус ферелденцев. Долгожданная гостья двигалась плавно, чувственно, при этом ничуть не жеманно, лучась энергией и собственной внутренней силой  на фоне деревянных затянутых в  корсеты и затравленных строгими наставницами жен и дочерей баннов. Казалось, она парила над полом при помощи какой-то магии, если бы не мелькавшее время от времени в разрезе бедро и стройная ножка, которую Тейрин ну никак не мог назвать для себя иначе, чем «весьма соблазнительной». Как некстати вспомнились недавние размышления насчет подвязок… Королю пришлось одернуть себя, пока его подстегнутое воображение не сорвалось с привязи, рисуя неприличествующие его статусу и текущему моменту картины.

- Миледи, - светловолосая голова бывшего Серого Стража склонилась, пользуясь случаем и незаметно ни для кого, скользнув глазами по тяжелому ожерелью ниже, добираясь до самого края подола, - я не могу представить себе существование хотя бы одной  причины, по которой нам может что-то помешать.

Она была поразительна. Сколько раз прежде Алистер пытался представить Морриган в какой-то подобной ситуации, придумывая все новые и новые предлоги, лишь бы не расставаться хотя бы мысленно с удивительно воздействующим на него образом темноволосой отступницы. Как оказалось, он даже на милю не приблизился к тому, что готовила для него благоволящая бастарду Мэрика реальность. Приветствия были произнесены, но странное молчание короля затягивалось; так некстати рядом еще пыхтел Осберт, похоже, лично собираясь присутствовать при важных переговорах. Как бы Алистер не ценил его, с этим стоило разобраться в первую очередь.

- Твое  радушие делает тебе честь, верный друг, - король с важным видом кивнул, кладя ладонь на покатое плечо здоровяка, - но сейчас лучше было бы вернуться, иначе гости заскучают. Не хотелось бы, чтобы Киборн и Эймерик наговорили друг другу достаточно для очередной драки, прежде чем хорошенько напьются и не смогут подняться из-за стола. Политика…

Он с многозначительным видом постучал себя пальцем по кончику носа, в точности копируя жест самого банна. Ответом ему была понимающая (Алистер искренне надеялся, что правильно угадал эмоцию, скрытую густой растительностью) улыбка и ожившие кустистые гусеницы-брови. Только теперь Тейрин смог уделить все свое внимание Морриган – он не для того провел всю вторую половину дня на ногах, предвкушая и, одновременно, страшась близящегося вечера, чтобы его ведьма отвлекалась на кого-то постороннего.

Его ведьма. Кольцо на пальце разразилось неожиданно сильной пульсацией, видимо, отзываясь на собственные мысли мужчины, но король тут же успокоил его и себя самого. Просто оговорка, фигура речи.  Спеша замять возможное неудобство, он пригласил Морриган следовать за собой.

***

Подобные празднества, вдали от Денерима, не говоря уже о Золотом Дворце Вал-Руайо, имели немало неоспоримых преимуществ. Например, чтобы усадить подле короля важную особу Осберту потребовалась лишь пара дружелюбных тычков в спины гостей, от которых они, правда, рисковали попадать со скамей, и принесенный расторопными слугами стул с резной высокой спинкой и бархатными подлокотниками. Сидевший рядом Киран  улыбнулся ей той самой беззаботной счастливой улыбкой, на которую способны только дети, сунул пирожок с гусятиной в рот и снова опустил руку под стол, взлохмачивая и без того пушистую гриву Стража.

Алистеру приходилось отвлекаться, отвечая на здравницы в его честь и произнося речи, стараясь лишь для вида прикладываться к кубку. В один из таких моментов, когда светловолосый правитель Ферелдена вещал что-то о подвигах славных предков, Киран перегнулся через подлокотник своего кресла и, едва не ткнувшись перемазанными утиным жиром губами в плечо Морриган, с донельзя довольным видом прошептал:

- Ты видела лицо папы, когда вошла? – маленький предатель хихикнул и слегка повысил голос, чтобы перекрыть одобрительный рев гостей, вскидывающих кружки и кубки вслед за своим королем, - у него был такой вид… ты ему понравилась, он говорил?

Алистер уселся обратно в кресло и отставил кубок подальше к центру стола, чтобы пронырливые виночерпии не могли подливать ему еще. Очередная здравница, похоже, подвела некую демону под этой частью праздника: высокие двери открылись и в зал вереницей вошли музыканты вместе с дряхлого вида колченогим старичком, который, похоже, застал еще эпоху Каленхада. Заиграла музыка и старичок, перекинув из-за спины небольшую лютню, затянул первый куплет «Сказания о героях», песни, посвященной Серым Стражам и их победе над Мором. Несмотря на имевшийся когда-то оригинальный текст, песня пережила серьезнейшие трансформации и теперь гуляла от Вольной Марки до авварских земель, размноженная языкастыми мастерами на десятки различных вариантов. Гномы пели про закованные в броню бастионы, сокрушившие орду порождений тьмы, эльфы – о свободолюбивых кланах, которые в мудрости своей пришли на помощь гибнущим людям, в человеческих кабаках звучали разухабистые истории о том, как находчивые и ушлые Стражи обманули Архидемона, сыграв с ним  в загадки, походя спасая невинных детей от болотных ведьм и излечивая смертельно больного эрла от хвори с помощью ядреного настоя из трав и молоденькой служанки. Старичок, видимо, проникнувшись значимостью гостей, выбрал наиболее приличную, но от этого ничуть не ставшую более правдивой версию.

- Я знаю, что Эамон поначалу старался присматривать за всем этим, - очень скоро гнусавый дедок наскучил Алистеру, к тому же отвлекая его от своей соседки; они с Морриган, конечно, любили Кусланда, каждый по-своему, но слушать о его подвигах сейчас хотелось меньше всего, - даже заплатил паре актерских трупп, чтобы они пели только тот текст, который он утвердил лично… Как ты можешь догадаться, ничего путного из этого не вышло.

Тейрин понимал, что ведет себя несколько более скованно, чем стоило, но ничего не мог с собой поделать. Морриган была слишком близко, окутывая его пьянящими ароматами меда и лесных трав, беспокоя мимолетными взглядами и томной хрипцой, намеренно или невольно подпускаемой в голос. Он старался вести себя, как ни в чем не бывало: неловко шутил, говорил с ней о Киране, тайком рассказывая что-то об остальных гостях, с благодарностью вспоминая заставлявшего знать своих вассалов Эамона. Вино, мелкими глотками, но все же дало о себе знать,  и вместе с разгоравшимся вокруг весельем чувствовал себя свободнее и сам Тейрин, пару раз мазнувший по открывшемуся вырезу на бедре темноволосой и запомнивший в подробностях форму и количество  элементов ожерелья, спускавшегося в укромную ложбинку, стянутую тесным декольте. Голос старика становился все выше и все противнее по мере того, как он старался перекричать растущий гвалт в зале. Кто постарше – украдкой смахивал непрошеную слезу умиления, глядя на Тейрина, говоря, мол, вылитый Мэрик в молодости; более непоседливые собрались вокруг Осберта,  который, громогласно хохоча, показывал, как сражался с порождениями тьмы, используя в качестве меча недоеденную баранью ногу. Певца все же прервали, не слишком уважительно запустив в него горстью монет и костью, за которой тут  же увязались дремавшие под столами мабари. Однако старичок не расстроился и поковылял на кухню, рассчитывая получить свою порцию дармового угощения.

- Надеюсь, ты не жалеешь, что приняла мое приглашение? – Алистер тепло улыбался, глядя, как Киран, оказавшийся рядом с матерью, пытается отобрать у Стража снятый с кого-то башмак; пушистый бочонок умильно моргал черными глазами-бусинами, но челюстей не разжимал, мотая кудлатой головой, явно намеренный получить заслуженную похвалу от Морриган, - удивительно, но, похоже, сегодня обойдется без единой драки. Думаешь, это можно истолковать как хороший знак или как дурной?

В какой-то момент их ладони оказались рядом друг с другом, и Алистер заметил темный ободок кольца на руке ведьмы. С его собственным кольцом происходило что-то совсем непонятное; король вдруг подумал, что случится, если он коснется его двойника на изящном пальчике темноволосой. Хотя бы нечаянно, на одно мгновение.

- Друзья мои! – Осберт честно постарался, чтобы его голос не оглушал, а звучал с должной торжественностью, хотя боевой рог по сравнению с ревом банна мог показаться ласкающей слух мелодией, не заставляющей дребезжать посуду на столах, - я вижу, что музыканты простаивают безо всякого дела, а ведь этим паршивцам уже уплачено. Ну-ка, давайте заставим их потрудиться, а сами развлечемся.  Ваше Величество, прошу вас, почтите мою семью и мой замок своим участием… Я был на вашей коронации и могу заверить – Алистер Тейрин, да благословит его Создатель, прекрасно танцует.

Улыбавшийся Морриган король почувствовал, как его лицо медленно вытягивается от отчаяния. Он бросил умоляющий взгляд на Осберта и увидел, как тот подмигнул, постукивая себя толстым пальцем по носу. Слов в поднявшемся одобряющем реве и грохоте расплескивающих выпивку кружек по столам было не разобрать, но Тейрину этого и не требовалось.

Политика… Пожалуй, он был сам виноват. Хорошо еще, что прямодушный банн не озаботился цветами омелы над их головами или не прислал со слугой бутылку особого напитка из Антивы, дарующего мужчине силы и выносливость.

Гости уже выбирались из-за столов, кто мог, и стекались в центр залы, составляя пары. Музыка лилась веселым ручейком, так и зовущим притопнуть ногой в такт, закружиться, сходясь с другими парами и снова разделяясь, отбивая каблуками, заботясь не столько о какой-то технике, сколько о лихости и том, чтобы не столкнуться с другими такими же весельчаками. Кое-кто позволял себе несколько больше, прижимая партнершу, веселя ее пустой болтовней или остротами, а то и заставляя пунцоветь от жарких признаний.

- Я об этом ничего не знал, честное слово, - король развел руками, чувствуя себя неловко, но одновременно и ощущая какую-то волнительную дрожь, - ты должна пойти со мной, Морриган. Я больше ни с кем не смогу… этого. Если захочешь, после всего, вместе разгромим винный погреб хитреца Осберта, чтобы наутро ничего не вспомнить.

На губах светловолосого короля была виноватая улыбка. Тогда, при встрече у дверей зала, он не осмелился коснуться ее, поцеловать руку, но сейчас протягивал ведьме широкую ладонь. И пускай взявшееся из ниоткуда нетерпение снедает его.
Это просто танец. Ничего особенного.

+2


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Время, когда сбываются мечты [26 Харинга, 9:39 ВД]