НОВОСТИ


Март пришел
Герои вниз полезли
Глубинные Тропы смущать

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Часть вторая. Таящееся зло » Семейная идиллия [14 Волноцвета, 9:45]


Семейная идиллия [14 Волноцвета, 9:45]

Сообщений 31 страница 40 из 40

31

Но Эдвиг не улыбнулся - напротив, он даже как-то помрачнел, молча глядя на нее из-под нахмуренных бровей.
Это могло значить что угодно - начиная от того, что не ко времени и не к месту ее внезапные извинения и заканчивая сдержанной обидой и неприязнью. Наверное, он ждал продолжения, но в голове Кары образовалась звенящая пустота. Наконец, Тревельян заговорил, и девушка не поверила своим ушам.
И если начало было для нее полнейшим сюрпризом, то когда мужчина заговорил о незрелости собственных чувств, Кара лишь коротко кивнула, разглядывая потемневшую столешницу в разнообразных потеках и круглых следах от тяжелых кружек.
- Вовсе нет! - вскинув голову на замечание Эдвига о словах любви, Кара, подавшись вперед, облокотилась о стол, но марчанин уже продолжил.
Каре не могло не польстить его определение собственной персоны. Значит, он все-таки видел это, значит, из чистого упрямства вел себя так, словно она все еще котенок, которого можно подобрать или вышвырнуть, как душа пожелает.
- Этого я и испугалась, - Кара снова потянулась за бутылкой и сделала приличный глоток. - А что Агата? По-моему, сторож из нее никудышный.
Удивительно, но слова Тревельяна расстроили антиванку. Куда там старой гувернантке управиться с ней - а теперь выходит, что из-за Кары она пострадала. Для себя девушка тут же приняла решение, когда будет в Оствике, если она еще не уехала, найти женщину и постараться устроить ее судьбу. Человеческое отношение к тем, кто верно исполнял свой долг, отличало Кару от многих торговых принцев, которые относились к слугам хуже, чем тевинтерцы - к своим рабам. Но Эдвигу антиванка не стала сообщать о своем решении, тем более что он быстро заставил ее отвлечься, заговорив, наконец, о том, о чем Каре больше всего хотелось спросить его.
На признание марчанина Кара только фыркнула - в такой форме оно было произнесено.
- Старый кобель, ты хочешь сказать, - заметила она. Выпитое сделало свое дело, и теперь Кара чувствовала себя куда увереннее, чем в начале разговора. - Когда я тебя впервые увидела, это было первой моей мыслью. Мaldita! Моя сестра выходит замуж за старика. Напомню, мне было четырнадцать. А потом, в Орлее... Я изменилась, а ты - нет. И сейчас, кажется, для меня прошла вечность, а ты говоришь обо всем, словно это было вчера, - Кара пожала плечами и, сделав еще глоток, отставила бутылку. Ее глаза заблестели, в них появилась та самая юная лукавость, с которой она смотрела на Тревельяна когда-то давно, целую вечность назад по ее же словам.
- Но сейчас я вижу, что и ты изменился. К лучшему, если не считать кровожадность, - Кара тоже рассмеялась, открыто глядя на марчанина. - И если ты собираешься напиться до зеленых демонов, лучше мне раздобыть стакан и еще одну бутылку, в этой мало что осталось, - Кара встала и, обойдя стол, коснулась плеча Эдвига, намереваясь отправиться к трактирной стойке.

Отредактировано Кара Алонсо (2019-01-18 10:13:34)

+1

32

- Замуж за старика! - Эдвиг рассмеялся, припоминая их первую встречу. Он подумал о себе точно так же, когда встретил совсем юную Кару и ее брата. Наверное, в глазах детей он выглядел почти ровесником их отца. Но тогда его не сильно волновала разница в возрасте между ним и Аной, ведь он ее никогда лично не встречал, да и сватались они лишь для галочки. В то время ему было все равно, казался ли он Ане слишком старым, а теперь, сидя перед повзрослевшей Карой его вдруг начало беспокоить то, что седина успела коснуться его темных волос. Эти три года, что они не виделись, успели изменить его внешне. Тревельян всегда считал, что старение не должно волновать мужчин, но глядя в свое отражение в зеркале, на намечающиеся залысины и внезапно глубокие морщины в уголках глаз, начинал понимать, почему магазин мужских париков в Оствике пользуется такой популярностью.
- С каждым годом время летит все быстрее. Действительно, кажется, будто бы это было только вчера. И теплый вечер в летнем поместье, и бутылка молодого вина, и твое белое нижнее платье, - он вздохнул и отвернулся, расфокусировано глядя в сторону соседнего столика.
- Ты не успела достаточно меня узнать, - Эдвиг усмехнулся на замечание про “кровожадность”. Он никогда не был кровожадным, по крайней мере не считал себя таковым, но служба в армии сделала его склонным к насилию. В молодости все было намного хуже; тогда юный лорд вовсю упивался своей вседозволенностью и авторитетом, - То, что ты называешь “кровожадностью” лишь отстаивания своего достоинства, - “И того, что принадлежит тебе” дополнил он про себя, - Тебе должно это быть знакомо… Мигель, м?
На прикосновение к своему плечу Эдвиг среагировал сразу же, успевая схватить Кару за запястье, словно бы та вновь была готова представить к его горлу острый кинжал. Он поднял на нее свой взгляд и извиняющееся ослабил свои пальцы, но продолжая меж тем удерживать ее.
- У хозяина тут целый погреб не дешевого алкоголя. Четыре сорта разливного брэнди, есть из чего выбрать, - Эдвиг скользнул взглядом по крепко сложенному мужчине, что протирал стаканы за барной стойкой. Такой подвид вряд ли захочет разговаривать с женщиной на равных, даже если у той за пазухой целая коллекция метательных ножей, - Можно сначала продегустировать, а потом уже определиться с чем-то конкретным. Я поговорю с ним…
Он не это хотел сказать. Он хотел сказать, что соскучился. Скучал по тем дням, когда им было хорошо. И только потом добавить про брэнди. Но в какой-то мере Эдвиг даже был рад, что не успел этого ляпнуть. К чему теперь ворошить прошлое?
Спустившись в погреб, хозяин гостиного двора провел пару вдоль рядов винных бочек и завернул в небольшую арку с низким потолком. Он знал наизусть все напитки, что здесь хранились, и с упоением рассказывал как его заведение пользуется популярностью среди путешествующей тевинтерской знати. Магистры, представители высших чинов армии, чародеи, лорды Орзаммара. Он сыпал именами, попутно оглядываясь на пару в поисках искры восхищения в их глазах, но то, скорее, были всего лишь отблески света от его факела. Тревельян вежливо улыбался и одобрительно охал, когда слышал знакомую фамилию.
- Осторожно, тут низкие потолки, - предупредил мужчина, пропуская Эдвига и Кару в небольшую комнату и зажигая в ней свет, - У меня даже припасена бутылка брэнди из высокогорий Вейра, но за такое сокровище и монета полагается поярче.
Эдвиг не слушал. Он уже был достаточно пьян, чтобы не вдаваться во вкусовые отличия брэнди из того или иного региона. Ему уже не терпелось попробовать, и не важно, было бы то бочка слева, справа или сорокалетней выдержки.
- Приятно осознавать, что хоть кто-то здесь все-таки старше меня, - когда хозяин двора наконец оставил их наедине, Эдвиг любовно погладил бок бочки и отвинтил краник, подставляя под него стакан, - Ну что, выгляжу ли я хоть чуточку моложе на фоне этого старика?
Тревельян имел в виду брэнди, стакан которого он передал Каре.

+3

33

Оказавшись внизу, Кара тихонько присвистнула. Видимо, более безопасный путь, ведущий в обход равнин, пользовался популярностью у путешествующей знати, иначе зачем бы трактирщику держать у себя целый погреб отменной выпивки? Пригнув голову, чтобы не удариться о копченый окорок, висящий прямо перед дверью, антиванка последовала за хозяином и Тревельяном вглубь обширного подвала, разделенного деревянными перегородками на отдельные клетушки, забитые всякой снедью.
Эдвиг помог ей спуститься по узкой лестнице и сейчас снова выпустил ее руку, но Кара поймала себя на том, что улыбается, вспоминая ощущение его горячих пальцев, перехвативших ее за запястье. Как будто она ударит его или сбежит, стоит отпустить руку. Бренди было крепким, и антиванка, предпочитавшая вина, чувствовала блаженную легкость в голове, забитой последнее время невеселыми мыслям - в том числе, связанными с Тревельяном.
Что она на самом деле знает о нем? Глядя на широкие плечи идущего впереди мужчины, Кара вспоминала. Верный друзьям, безжалостный с врагами. Не дурак выпить, но она ни разу не видела Тревельяна по-настоящему пьяным - по крайней мере, он не вел себя так. Как скотина - возможно, но сегодня-то марчанин прицепился к ней на трезвую голову. Гордый, честный. Демон, похоже, она сейчас просто перечислила качества хорошего правителя, которым Тревельян однажды станет, но что она может сказать о нем, как о человеке?
Любит лошадей и собак, не выносит качку, много читает - судя по всему, о приключениях, а не скучные научные трактаты. Играет, но, кажется, не азартный игрок. Не ест желе, зато не против сладких ликеров, от которых ее воротит. Как и она, предпочитает простую, добротную одежду безо всяких приличествующих положению побрякушек. А еще Эдвиг очень любит свою семью, хоть и может показаться, что родители раздражают его. И ему хочется нравиться ей - иначе почему он все время заводит разговор о возрасте?
Вот и сейчас Кара не смогла сдержать улыбку, принимая стакан.
- Моя нянька говорила - муж должен быть чуть-чуть красивее демона, - заметила она. - Про характер, правда, не упоминала, - девушка пригубила бренди, но, поморщивщись, поболтала содержимым стакана. - Фу, в нем клопы без сапог ночевали?
Девушка присела на край одной из бочек.
- На фоне этого особо выдержанного пойла ты, определенно, выигрываешь, - усмехнулась она, чувствуя внезапную неловкость. Сейчас они оба невеселе, шутка за шуткой - ее нижняя рубашка, между прочим, уже упоминалась, и неизвестно, куда это все заведет. Вернее, известно, но что на самом деле движет Эдвигом? Кара ни на секунду не задумывалась о том, что марчанин может мстить ей - как бы плохо она ни знала его, по его же словам, месть женщине казалась чем-то ниже достоинства Тревельяна. Может быть, дело в том, что, как уже сказала Кара, ей было не все равно? Что же это, страх, что Эдвиг, сам не желая того, может сделать ей больно? Когда Каре было 16, она даже не думала о том, что они могут расстаться, и легко пережила разлуку, так почему она сейчас думает о том, что когда после Оствика их пути разойдутся, она что-то почувствует? Только из-за этого "не все равно"?
Взгляд Кары стал тяжелым и задумчивым, хотя она продолжала улыбаться, легонько покачивая в руке стакан. Свеча, которую трактирщик оставил им, потрескивала и дразнила язычком пламени черные тени в углах.

+3

34

- Судя по цене, может, и ночевали, - Эдвиг пригубил стакан, улыбаясь Каре, - Представляешь как будет дорого всем клопам сшить малюсенькие сапожки? Сколько у них ног? Шесть? Восемь?
Брэнди мимолетно обожгло глотку, но осталось сладким осадком на языке. Эдвиг сожалел, что они с Карой уже успели уболтать одну бутылку, и теперь он не мог расчувствовать все нотки вкуса дорогого брэнди. Качество напитка он мог разобрать только лишь благодаря тому, что его было легко пить.
- Я аж приосанился от такого комплимента, - усмехнулся Тревельян и действительно приосанился, словно бы это помогло ему выглядеть еще моложе самой молодой бочки. Вот, опять эти мысли о возрасте. Его никогда это особо не волновало, а теперь - начало волновать. Он не хотел быть “старым отцом” как в каком-то смысле был его отец. Он хотел быть молодым, полным энергии правителем, пусть то будет государство или его собственная семья. Он думал о своей возможной эфемерной семье постоянно, и не только потому, что его матушка не прекращала об этом напоминать, а потому, что он действительно этого хотел - создать семью. Чтобы ему было куда возвращаться. Чтобы он мог доказать себе и своим родителям, что семья это крепость, и в ней - один за всех, и все за одного. Три года назад ему казалось, что он был близок к большому шагу, к большой перемене, но время показало, что он поторопился. А сейчас? Готов ли он сейчас?
При мыслях об этом Эдвиг высушил стакан до дна и подлил себе еще. Что толку вообще об этом думать, если они с Карой не больше чем двое приятелей. Или друзей. Интересно, считает ли она его другом. Об этом он все-таки ее спросил, поздно спохватившись, что начал думать вслух.
- Кто я тебе? Друг? Считаешь ли ты меня другом? - Тревельян клацнул ногтями по стеклу наполненного стакана и вздохнул, - Мы можем быть друзьями?
Глупый вопрос. Могут ли бывшие быть друзьями. Могут ли мужчины и женщины быть друзьями.
- Я бы не хотел, чтоб мы были друзьями, - Эдвиг подошел к Каре, попутно делая еще два глотка. Его взгляд скользнул по ее фигуре вниз, затем, медленнее - вверх. Ему не казалось, что она стала более женственной, гибкой. От юношеской угловатости не осталось и следа, - Если честно. Я все еще хочу тебя, и боюсь, что дружба меня не удовлетворит.
Что бы он сделал, если бы Кара отказала? Наверное, стал бы настаивать. Какое-то время. Он видел ее взгляд, точно такой же как его - полный неуверенности. Он бы дал ей время, и если бы она все равно в итоге отказала - увез бы домой в мешке. Эдвиг улыбнулся собственным мыслям: ведь это было бы честно: она убежала, а он приволок ее обратно.
Его рука была на ее бедре. Он проверял насколько близко он мог подойти и как дотронуться. Кара хоть и была пьяна, но не настолько, чтоб забыть все случившееся, всю обиду, все слова. Она могла оттолкнуть или вновь сверкнуть своим стилетом, и Тревельян, несмотря на выпитое, был готов встретить ее отпор. 
- Но ты меня знаешь. Если я что-то хочу, то “нет” для меня… - Эдвиг хотел было положить вторую руку на женское бедро и случайно пролил брэнди на штаны Кары и себе на сапог, - Как нож в глотку. Лучше уж нож в глотку.
Он покачнулся в сторону Кары. Случайно, а не то, что она там себе придумала. И потянул девушку к себе. Стакан уже был на полу, разбитый на несколько осколков под подошвами сапог. Сейчас антиванка сидела так, что Эдвигу было достаточно отодвинуть одно ее колено в сторону, чтоб быть к ней ближе. Его ладонь скользнула по бедру вниз, пока не сжалась вокруг колена Кары.

+1

35

Возможно, в этот момент Эдвига одолевали те же сомнения, во всяком случае, его вопрос не стал для Кары неожиданным. Но ожидаемый - не значит, что на него было просто ответить. У Кары не было друзей (несмотря на то, что Лайонелл почти всегда подписывал письма "твой друг", антиванка его таковым не считала - хотя бы из-за самоуверенной терпеливости, которая сквозила в каждой строчке, словно рано или поздно она должна привыкнуть к мысли, которую он настойчиво ей внушает, и упадет в его объятия). И несмотря на всю теплоту ее отношений с Осо, он был скорее опекуном: больше, чем слуга, но меньше, чем родитель, который мог бы контролировать ее, что само по себе исключало доверие, свойственное дружбе.
Кара не думала, что они с Эдвигом успели стать друзьями - возможно, дружба ждала их впереди, если бы пылу первой влюбленности случилось медленно угаснуть самому по себе, а не захлебнуться в волнах разделившего их моря. В чем-то их характеры были очень схожи, но, к сожалению, это сходство проявилось в отчаянной гордости и упрямстве, с которым каждый пытался забыть о существовании другого. И вот теперь судьба снова столкнула их лицом к лицу, а то, что не догорело, похоже, готово вспыхнуть новым пламенем.
Задумавшись, Кара не успела ответить, и подняла удивленный взгляд на категоричное заявление Эдвига. В его представлении вернуться к тому, с чего все начиналось, или же начать все сначала было важнее дружбы, в то время как антиванке, несмотря на ее юный возраст, наученной горьким опытом, добрые отношения казались тем, с чего стоило начинать, если им обоим хотелось, чтобы это продолжалось дольше, чем их путешествие.
- Эдвиг...
Кара не была уверена, что она хочет сказать; марчанин навис над ней, загораживая собой пламя свечи, так что пряди его волос, свешивающиеся на лицо, казались не черными, как обычно, а почти медными, подсвеченные подрагивающим огоньком. Он улыбался, и помимо воли Кара почувствовала, как внутри что-то перевернулось, отозвалось ноющей болью, как будто руки Эдвига были магнитом, к которому потек этот расплавленный металл.
Жалобно звякнул, разбившись, его стакан, но Тревельян как будто даже не заметил этого, словно все его внимание было сейчас сосредоточено на ней. Острый запах пролитого бренди, как его охарактеризовала Кара, "клоповый", а на деле - запах нагретой солнцем коры, дубовых бочек, свежевыделанной кожи, перечной мяты и, едва уловимый, фруктов и орехов поплыл в воздухе, словно воспоминание о летнем вечере.
Эдвиг говорил очень эмоционально, отбросив шутливый тон, которым начал этот разговор. Когда он потянул девушку к себе, она рефлекторно сжала его предплечье - левой рукой, поскольку в правой все еще держала стакан. Не глядя, Кара поставила его на соседнюю бочку, провела руками по плечам Эдвига, коснулась его шеи - там, где под пальцами могла ощутить тонкую корочку царапины, оставленной острием стилета, к слову, плотно прижатого к коже под рукавом рубашки. Ее ладони были холодными, как воздух в подвале, но там, где их тела соприкасались, начинал разливаться жар.
- Так чего же ты хочешь, владеть мной? Запереть меня в своей башне? Попробуй, - Кара говорила тихо, но с вызовом: запрокинув голову и прикрыв глаза, она смотрела на Эдвига - так смотрят кошки, принимая ласку; невозможно угадать, в какой момент ей это надоест и она выпустит когти.

+1

36

Холодная кожа ладони казалась ледяной под теплыми губами. Кара пахла брэнди. Ее волосы и одежда. Или просто так казалось из-за разбитого стакана, что жалостливо звенел осколками на каменном полу. Эдвиг смотрел на Кару с насмешкой, но не так, чтобы она могла подумать, будто бы он смеется над ней, нет. Это было игрой, и ему хотелось в нее играть, и смеялся он лишь над тем, что она ему дерзила, а он это проглатывал как голодная рыба.
- Да, - наконец улыбнулся он, но не лукавил. Тревельян всегда этого и хотел - владеть ей. Тогда, еще три года назад, и вот теперь - тоже. Пусть он и улыбался, но в его глазах можно было разглядеть всю серьезность этого заявления. К тому же, Кара сейчас сама бросила ему вызов, зная, что он слишком горд, чтоб его не принять. Он просто физически не мог отказаться.
Руки были холодными, но запястья теплыми. Эдвиг отобрал у Кары стакан брэнди и дотронулся губами ее кожи возле закатанного рукава. Ему нравилось медлить, вопреки своему пьяному желанию скорее дорваться до горячего. Горячего тела, горячего ощущения. Его рука, лежащая на женской колени, двинулась вверх, очерчивая бедро, линию талии и останавливаясь лишь у самой груди, словно беря передышку перед тем как накрыть ее пальцами.
Кара была хорошенькой. Кара была яркой. Кара была красивой. Эдвиг провел другой ладонью по ее лбу, сметая прочь несколько темных волосков, прилипших от подвальной влажности к висках, и обхватил женский затылок. Он подходил все ближе, и между ними почти не оставалось свободной дистанции. Внутренняя поверхность колена Кары упиралась в его бедро, и ей лишь оставалось разжать свои гордо смеженные губы, чтобы позволить Эдвигу поцеловать ее так, как он хотел вот уже несколько дней: жадно и ревниво. Он случайно сжал ее верхнюю губу своими зубами, кусая, но тут же провел пьяным от брэнди языком, нажимая им и проскальзывая внутрь. Эдвиг замычал и крепче сжал пальцы, лежавшие на затылке Кары. Если она захочет дернуться, то он был готов ее удержать.
Вторая рука, скользнув по груди, подхватила девушку под спину. Вцепившись пальцами в ткань рубашки, мужчина выдернул ее из-за пояса и прижал ладонь к оголенной теплой коже. Кара была так рядом, что ощущение близости абсолютно оглушало. Его двигало абсолютно первобытное желание, пульсами сердцебиения раздающееся в голове. Он был пьян, его движения были обрывисты, экономичны, но он еще вполне мог фокусироваться на том, что это удовольствие он хотел не только для себя, но и для нее тоже.
Деревянная подставка, на которой сидела бочка, скрипнула и чуть осела под тяжестью Кары и навалившегося Эдвига, но никто из них не предал этому значения. Тревельян наконец с глубоким вздохом отлип от губ антиванки и попытался расстегнуть темную рубаху тевинтерского кроя, что подарил ему Транквил перед отъездом.
- Демон его дери… я слишком пьян, чтобы пытаться это расстегнуть, - Эдвиг боролся с мелкими застежкам, что по диагонали опоясывали его одеяние. Липкие от брэнди пальцы скользили, он все никак не мог ухватиться за металлические ушки, и в итоге переключился на Кару, чья рубашка имела очень привычный крой, и ему хватило бы всего несколько движений, чтобы избавить от нее девушку.

+1

37

Каре был знаком этот огонь, пробегающий по жилам, сжигающий воздух в легких, пьянее самого крепкого бренди ударяющий в голову. Однако прежде он охватывал ее, словно молодой побег, который не может разгореться как следует. Когда Эдвиг прикасался губами к ее ладони, запястью, Каре хотелось прикрыть глаза, позволяя волнам сладкой истомы захлестнуть ее, и в то же время хотелось смотреть на склоненное к ней лицо марчанина, ловить блеск в его глазах, словно отражение ее собственного пламени.
Эдвиг целовал ее так, словно изголодался за годы разлуки. Кара чувствовала исходящий от него запах бренди и пота, и темного желания, которому она, даже если бы хотела, не смогла бы сопротивляться. Раньше это чувство беспомощности, нахлынувшее, когда Эдвиг сжал ее так, что Кара не могла двинуться ни на дюйм, испугало бы ее, но теперь антиванка по-женски чувствовала свою власть над этим мужчиной, еще недавно с той же страстью бросавшего обвинения ей в лицо, которое сейчас покрывает поцелуями.
Рука Эдвига лишь мимоходом коснулась ее не стесненной корсетом груди, словно растягивая момент наслаждения близостью в своем первичном значении, отдаляя желаемое, и легла на спину. Гладкая кожа словно хранила в себе жар антиванского солнца - Кара слегка откинулась назад, и его пальцы пробежали по ямке позвоночника. Из-под полуприкрытых век девушка наблюдала, как Эдвиг пытается справиться с непривычными пуговицами, но в итоге плюнул на это дело и потянулся к ней.
Тонкий неварранский лен скользнул по коже вверх, обнажая живот, чей загар подчеркивало заметавшееся от движения воздуха пламя свечи, и по-девичьи приподнятую грудь, которой время успело придать мягкую округлость. Волосы, тяжелой волной проскользнув в ворот, рассыпались по плечам волнистыми прядями. Соприкоснувшись с холодным воздухом подземелья, кожа покрылась мурашками, и Кара невольно вздрогнула - не от внезапного смущения, а скорее от предвкушения прикосновения. Дернув пряжку, она освободила запястье от ножен стилета, чья сталь тускло блеснула в желтоватом свете.
Внезапно послышался стук - где-то наверху открылась дверь, и лестница заскрипела под тяжелыми шагами. Не раздумывая, Кара наклонилась к свече и задула пламя, обхватив Тревельяна за талию все еще сжимающей ножны рукой, прислушалась.
- Темно, должно быть, господа уже ушли, - произнес голос трактирщика. - Может, пошли прогуляться, проветрить головы, хе-хе.
- Запах дыма, - рука Кары слегка сжалась - хозяину таверны отозвался голос Осо. Мелкий речной песок, которым был посыпан пол погреба, зашуршал под шагами, которые, впрочем, тут же остановились.
- Милейший, нам нечего здесь делать, наверху ждет работа, - сухо произнес трактирщик, явно не желающий, чтобы наемник разгуливал по его закромам. - Уверен, ваши господа скоро вернутся.
Песок еще немного похрустел под ногами Осо, пока Кара благословляла многочисленные закутки и перегородки, а затем шаги отступили. Заскрипели старые ступени, тяжело хлопнула дверь и раздался звон ключей.
- Похоже, нас здесь заперли, - заметила Кара, не боясь быть услышанной - подпол в придорожных тавернах строился с таким расчетом, чтобы в нем можно было отсидеться в случае нападения, так что за толстой дверью их услышат, только если орать во всю глотку, прислонившись к ней. С другой стороны, в скором будущем это могло стать проблемой.

Отредактировано Кара Алонсо (2019-02-05 06:49:07)

+1

38

Эдвиг удивился, что его собственное дыхание его же не выдало. Уткнувшись носом в волосы Кары, он пытался скрыть рвавшийся наружу смешок. После того как дверь в подвал все-таки затворилась, он наконец переступил с ноги на ногу, и оперся о бочку, которая тут же отозвалась скрипом.
- Не пора ли нам прекращать прятаться? Мы, кстати, до сих пор женаты. И, нет, я не сжег ту церковную книгу, и церковь та еще на месте, - выпалил он с некоторой обидой, будто бы Кары действительно предположила, что он бы мог так поступить.
Постоянные прятки напоминали ему их ранние отношения. Другие отношения. Тогда они прятались от Агаты как нашкодившие дети, и Эдвиг этим в каком-то смысле наслаждался. Они были безрассудны и глупы. И хотя это безрассудство было им свойственно даже сейчас, когда они оба, горя, неслись на сумасшедшей скорости друг к другу, грозясь вспыхнуть большим пожирающим все живое пожаром, он наконец мог оценивать трезво то, кем они теперь являлись. Пусть они и продолжали прятаться от себя самих, но прятаться от других означало бы повторение старых ошибок.
- Может, хорошо, что нас заперли, - продолжил Эдвиг, но уже без нотки раздражения, - Мы отсюда выйдем, взмыленные, и все догадаются, что мы занялись сексом, - Тревельян рывком притянул Кару к себе, опуская ее на пол и принимаясь за застежки на ее штанах. В подвале было так темно, что ему казалось, что он сейчас совсем потеряет равновесие и завалится в дальний угол алькова. Он крепче держался за Кару, за ее ремень, за карманы ее штанов, стягивая их с нее. Не слишком эротично, не достаточно медленно, но и наслаждаться открывшимися видами Эдвиг сейчас просто не мог.
- Ну и что. Им должно быть все равно. Потому что нам сам Создатель велел, верим ли мы в него или нет.
Тревельян уже не помнил почему он так возмутился тем, что они прятались. Алкоголь мутил рассудок, и единственное чего он сейчас хотел, так это то, чтобы Кара вслух приняла тот факт, что они вместе. Что они супруги. И Эдвиг был готов пойти на то же и официально это признать. Он не хотел прятаться.
Эдвиг спустил свои штаны до колен и потянулся было к сапогам, но, вспомнив про разбитый стакан, оставил эту затею и прижал к себе Кару. Поцелуй вышел влажным, жарким. Тревельян не сразу попал в губы Кары и сначала коснулся ее виска. Придерживая одной рукой ее челюсть, он не давал девушке отвернуться, словно бы боясь, что она сможет отказаться. Резко развернув ее к себе спиной, Эдвиг провел свободной ладонью вдоль ее спины, собирая мягкие локоны волос пальцами и осторожно, но ощитимо сжимая их у затылка. Прижавшись членом к женским ягодицам, Тревельян повел бедрами, безмолвно приглашая Кару раскрыть свои ноги ему навстречу. Если они снова захотят, они найдут время для размеренных прелюдий, но сейчас этот смазанный пьяный, но честный секс было единственным, что Эдвигу было нужно.
Двинув бедрами Каре навстречу, Тревельян с удовлетворением хрипло вздохнул и, опустив женские волосы, обнял ее за талию. Его вторая ладонь поддерживала ее за челюсть, словно бы на случай если их опять кто-нибудь сможет потревожить. Несмотря на стоявшие в подвале бочки, эхо отскакивало от вековых стен с низким громким гулом. Каждый шорох песка под сапогами, низкий вздох, трение влажной кожи и скрип старого дерева казалось оглушающим. И только заходящийся в марафоне стук сердца оглушал сильнее.

+1

39

Голос Эдвига шел из темноты, но Кара могла представить себе выражение лица, с которым он напоминал об их клятве перед Создателем. Словно чтобы подтвердить свою догадку, девушка пробежала пальцами по его щеке, коснулась лба.
- С самого начала не стоило, - мягко заметила она, но мысли Эдвига уже успели вернуться к тому, на чем их прервали.
Марчанина слегка покачивало, и Кара усмехнулась целеустремленности, с которой Тревельян боролся с ее ремнем. Первый, стесняющий грудь и помутняющий разум запал прошел, и она с особенной отчетливостью осознала себя в темном подвале придорожной таверны, где-то на границе Тевинтера и Неварры, с совершенно пьяным мужчиной, продолжающим бормотать о Создателе, стягивая с нее штаны. Чувствуя, что ее вот-вот разберет не совсем здоровый смех, Кара закусила губу, откинув голову назад. 
В подвале было душно, и, несмотря на холод, девушка чувствовала, как шея и грудь покрываются противной, липкой испариной. Пальцы Эдвига смазали ее, пробежав по шее и сомкнувшись на челюсти. Он не нежничал, и Каре невольно вновь начало передаваться это жаркое нетерпение.
Обод бочки уперся в живот, ладонь соскользнула по ее покатой стенке - в темноте любое движение вызывало приступ головокружения, но рука Эдвига, перехватившая девушку за волосы, не давала ей упасть вперед. Кара чувствовала, как отдельные пряди липнут к спине, прохладное прикосновение ткани так и не снятой мужчиной рубахи и горячее - его кожи. Найдя опору, девушка встала устойчивее, и Эдвиг обнял ее, прижимая к себе.
Перед внутренним взором, неподвластным темноте, всплыл тяжелый полог кровати в оствикской летней усадьбе. Кара поняла, как Эдвиг сдерживал себя, не желая причинить ей лишнюю боль. Его рука мешала дышать: девушка вцепилась в запястье, силясь оторвать ее от своей шеи и издав сдавленный возглас, когда марчанин вжал ее в край бочки. 
Каре не было больно, скорее неудобно, ладонь Эдвига, лежащая на ее талии, мешала прогнуться - если бы он догадался сделать шаг назад, чтобы она могла упереться в бочку локтями и перестать касаться ее животом. Собрав волосы, свесившиеся на лицо, когда марчанин отпустил их, Кара перебросила тяжелую волну через плечо и, теряя равновесие, вновь уперлась ладонью в край бочки. Подпорки, на которых она держалась, покачиваясь, опасно скрипели, однако они оба уже успели перешагнуть момент, когда беспокоят такие мелочи. Но вот в подвале стало тише, и какое-то время лишь дыхание выдавало запертых в нем.
Наугад пошарив по обе стороны бочки, Кара нашла свои ножны и завалившуюся рубаху, которую пришлось стряхнуть от налипших на нее песчинок.
- Чувствуешь, холодный воздух, - не первый раз, повернувшись, Кара уловила влажным лицом свежее дуновение. - Здесь должно быть слуховое окно.
Двигаясь на ощупь, поворачивая голову, чтобы не потерять след воздушной струи, антиванка прошла вдоль перегородок, и ее пальцы нащупали шершавый камень стены.
- Сможешь подсадить меня? Я вылезу и принесу ключ. Если, конечно, ты не собираешься заночевать здесь, в компании этих бочонков, - хмыкнула Кара.

+1

40

Сразу за разрядкой последовала сладкая нега, которая вот-вот грозилась перерасти в дрему. Эдвиг все еще держался за бочку, и за Кару, хотя мысленно уже лежал на полу в позе эмбриона и засыпал. Но он боролся. Он был боец. Поэтому тряхнув головой и придя в себя, он прижал к себе Кару и поцеловал ее куда-то в лицо, ведь женщины часто требовали к себе внимание после секса. После этого он помог натянуть ее рубашку, хотя, скорее всего, наоборот немного мешал, но ему очень хотелось быть услужливым и галантным. В темноте, после пьяного секса, в результате которого кончил только он.
Холодный воздух он тоже чувствовал, особенно разгоряченными конечностями своего тела, которые поторопился тут же заправить обратно в штаны. Хорошо, все-таки, что Эдвиг решил раздеться не полностью. В отличии от женщин, мужчины были более чувствительны к перепадам температур после секса.
- Чую, - согласился Тревельян, бряцая пряжкой ремня. Помимо шороха одежды в темноте можно было услышать как он пытается найти еще целый стакан Кары и подлить себе из бочонка, явно проливая половину брэнди на пол, - Кара? - Внезапно поняв, что остался в этом закутке один, Эдвиг двинулся за ней следом, ориентируясь по едва слышным шагам антиванки. Завернув за очередной угол, он наконец увидел смутное очертание ее фигуры и узкое окно, выходящее, судя по всему, во внутренний двор заведения. Стекло было толстым и мутным, но через него все равно виднелся отдаленный огонек факела, горевшего в углу двора. Чуть присев, Тревельян сложил свои ладони вместе, создавая тем самым ступеньку для Кары, и помог ей вскарабкаться. Окно находилось довольно высоко, поэтому ему пришлось подставить ей и свое плечо тоже. В какой-то момент, едва не потеряв равновесие, Эдвиг ухватился за бедра Кары, покачнулся и уперся лбом ей в ягодицу.
- Так мы еще с тобой не пробовали, - пробормотал он, чувствуя как его ноша наконец опирается больше на стену, чем на него самого, - Ты там не застрянешь? А то мне придется шарить в темноте в поисках бочки гусиного жира. Только представь, придет Осо, а у меня руки по локоть в жиру. Что он о нас подумает?
Кара ловко вылезла в окно, и Эдвиг махнул ей рукой, словно бы та могла разглядеть его в темноте.
- Я тут подожду, - крикнул он, пригубливая стакан с брэнди, - Только поторопись, пожалуйста! Я боюсь слишком темной темноты.
Он не врал. Если заниматься сексом в темноте было приятно, то просто так в ней находится было неуютно. Тут могло померещиться всякое, особенно после всего выпитого.
Минуты тянулись вечность, и Эдвиг начал прикидывать как бы ему самому отсюда выбираться. Вдруг Кара решила его наказать и оставить здесь на веки? Чтоб он спился и умер от передозировки алкоголя? Женская месть не знала границ.
Он уже ощупывал шершавую стену, когда тяжелая дверь, ведущая в погреб, наконец отворилась, впуская внутрь теплый янтарный свет. Он показался таким ярким, что Тревельян зажмурил глаза, пытаясь привыкнуть, и пошел навстречу.
Наверху ступень стоял хозяин заведения, который казался не слишком-то довольным тем, что господа загуляли в его погребе, но вслух он так ничего и не сказал, рассчитывая на то, что те наградят его сияющей монетой.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Часть вторая. Таящееся зло » Семейная идиллия [14 Волноцвета, 9:45]