НОВОСТИ

06.02. 14 месяцев Вана! Читаем, что другие написали, гордимся собой, участвуем в ивентах.

Пока в сюжете мрак
И кто-то страдает
С.Валентин налетает

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Часть вторая. Таящееся зло » Семейная идиллия [14 Волноцвета, 9:45]


Семейная идиллия [14 Волноцвета, 9:45]

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

Семейная идиллия [14 Волноцвета, 9:45]

Время суток и погода: тепло и солнечно, по ночам легкий туман
Место: Тевинтерская Империя, город Солас
Участники: Эдвиг Тревельян, Кара Алонсо
Аннотация:
Три года - достаточно долгий срок, за который кто-то стал старше и мудрее, а кто-то - просто старше. Иногда время - кривое зеркало, искажающее произошедшие события, но иногда все же - увеличительное стекло, которое позволяет в мельчайших деталях разглядеть свои ошибки. Момент, в который Эдвиг и Кара снова встретились, - не лучший для обоих. Он - раб, с весьма туманной перспективой на спасение. За ней охотятся убийцы, и здесь, в Тевинтере, она вновь заложница своего положения. Но все-таки что может быть прекраснее воссоединения семьи?

0

2

Сон Эдвига прервался тем, что его тело внезапно подлетело в воздух. На секунду ему показалось, что время замерло, и он так и застыл в таком подвешанном состоянии, но вскоре  он пришел в полное сознание за мгновение до того как с силой упал боком о потолок своего экипажа. Лошади, напуганные громким хлопком, в страхе заржали и было дернулись прочь, но перевернутая карета была слишком непосильной для них ношей. Чей-то краткий сдавленный крик привел Тревельяна в чувство: он открыл глаза и попытался сдвинуть с себя тяжелый сундук, придавивший его ноги. За разбитым окном полыхало зачинающее пламя и плясали тени тех, кто устроил подрыв. Нужно было скорее отсюда выбираться. Эдвиг почти нащупал эфес своего меча, когда его рывком вырвали из экипажа и бросили на землю как мешок с картошкой после чего ударили чем-то тяжелым в висок. Несмотря на удар, мужчина все еще оставался в сознании и наблюдал за отдаляющейся расплывчатой картиной пылающей кареты пока его куда-то волокли. Эти люди, что на него напали, совершенно не были заинтересованы в его имуществе, и у них явно были с ним свои личные квитки.
На утро Эдвиг обнаружил себя привязанным к поваленному дереву. Откуда-то слева слышалось журчание воды и мужские голоса. Не размыкая глаз и продолжая делать вид, что он все еще вне сознания, он пытался прислушаться к разговору, но язык, на котором говорили его похитители был ему не знаком - кунлат.
По шороху сапог Тревельян расслышал, что один из мужчин направляется в его сторону, но внезапно тот остановился и, судя по тени, промелькнувшей за закрытыми веками Эдвига, упал на землю. Распахнув глаза, марчанин быстро огляделся по сторонам и дернул связанные веревками запястья, но узел был слишком крепким. Поменяв позу, он протянул свою ногу к окровавленному мужчине, пытаясь придвинуть к себе мысом сапога выпавший из его руки кинжал. По ту сторону от поваленного дерева, к которому его привязали, уже слышались звуки сражения: на его похитителей напали бандиты. И, судя по их говору, эти были из Киркволла.

- У меня есть деньги. Я заплачу, если вы поможете мне добраться обратно в Киркволл, - Эдвиг поднял глаза на бандита, что так не вовремя наступил на кинжал убитого кунари, пресекая попытку пленника до него дотянуться, - Эй, послушай. Я не хочу проблем. Сколько вы хотите за транспортировку в город? Тридцать? Сорок?
- Тэран! Я нашел подходящий экземпляр, - гаркнул мужчина, деловито заправляя большие пальцы за свой пояс и глядя на Тревельяна сверху вниз, - Саторний не заподозрит подмену. Крепкий малый, явно знает как держать меч в руке. Ну что, - тут он обратился к Эдвигу, - Драться-то умеешь?
Понимая, что возвращение в Киркволл ему скорее всего не светит, и свою свободу придется “выкупать” каким-нибудь другим более насильственным способом, Эдвиг осклабился в ответ и дернул своими руками.
- А ты развяжи, да узнаешь.
- Резвый еще! - крикнул вдогонку бандит своему товарищу и с размаху вдарил сапогом в ребра Эдвига, заставляя того согнуться и закашляться, - Такие Саторнию нравятся.
После нескольких ударов вподдых, Тревельяна наконец-то отвязали и поволокли куда-то за ноги, не особо заботясь, что лицо пленного при этом собирает кочки, репейники и мелкие острые камни.

За шесть дней пути Эдвиг научился не возникать. За каждый раз, когда он предпринимал попытку отговорить бандитов его похищать, ему давали по зубам. К четвертому разу один из зубов все-таки выпал прямо в подставленные марчанином ладони, и он решил временно поиграть в молчанку.
Судя по выложенной местами брусчаткой дороге, они направлялись на север по Имперскому Тракту. Порой мимо них проходили другие повозки и груженные лошади, но Эдвиг знал наверняка, что никто из случайных прохожих не проникнется его историей. Он, как и многие другие пленники, двигающиеся в Тевинтер, направлялся на невольничий рынок.
В повозке он был не один. Вместе с ним ехало еще несколько мужчин, в том числе и один из его предыдущих похитителей, которого мудро пристегнули цепями вдали от Эдвига. Судя по разговорам работорговцев, все они были словлены для Саторния, который был известен своей любовью к гладиаторским играми. Было трудно понять из отрывок фраз, но Саторний, кажется, водил знакомство с владельцами нескольких гладиаторских школ, которые скупали у него своих новых протеже. “Коготь”, “Бешеный Аввар”, “Император” - то были имена гладиаторов, которые с азартом обсуждали мужчины, поглядывая на свой улов и делая ставки на то, кого укокошат первым.
На седьмой день повозка наконец-то въехала в неизвестный город. Шум улиц был хорошо слышен через протертую холщовую крышу повозки, а сквозь прорехи можно было увидеть стены бедных лачуг из глины и известняка. Было жарко, и Эдвиг облизывал слипнувшиеся кровью сухие губы в надежде поймать языком скатывающиеся капли пота. К этому времени он уже почти смирился с тем, что ему придется сражаться с другими рабами на потеху публике и даже выбрал себе подходящий псевдоним “Наследник”, упростив кличку “папенькин наследничек”, которой с издевкой звали его работорговцы. Они, как и другие пойманные попутчики, не верили ни единому сказанному Эдвигу слову.
- Кто тут у нас? - пола у входа в повозку приподнялась и явила лицо немолодого тевинтерца со строгими чертами лица, - Вывести на свет!

Отредактировано Эдвиг Тревельян (2018-10-31 11:04:59)

+2

3

[nick]Кара Алонсо[/nick][icon]https://pp.userapi.com/c852132/v852132872/20135/hx8ti6nO8oE.jpg[/icon]Бархатное платье глубокого синего цвета было так расшито золотом, что Кара подозревала - выйди она из него, платье останется стоять. Виноградные лозы, выложенные золотой канителью, клонились под тяжестью гроздьев, вышитых полудрагоценными камнями. Сквозь прорези рукавов проглядывал тончайший шелк, один платочек из которого стоил столько же, во сколько обошелся их путь из Антивы в Империю. Длинные волосы торговой принцессы были заплетены в плоские косы из множества прядей и уложены затейливой короной, на которую была наброшена вуаль, удерживаемая черепаховым гребнем. Каре было жарко и скучно.
Местная мода была чуть более демократична в том, что касалось силуэта, но знатные дамы, леди Туллия и леди Клавдия, которым Кара только что была представлена, явно соревновались между собой в количестве и затейливости украшений. Преобладали драконы. Они были везде - на цепочках, браслетах, дрыхли на собственном хвосте в виде колец, свисали из ушей. Кара перевела взгляд и встретилась глазами с мраморной статуей дракона, украшающей угол балюстрады.
- ...в это время года Солас ничуть не уступает столице, леди Аврора, - Клавдия произносила ее имя "Аурора". - Вот увидите, здесь собирается блестящее общество. Когда начнутся настоящие бои, в Солас съедется знать не только со всей империи, но и из Неварры.
Благодаря близости к границе, Солас был вторым по величине после Минратоса городом Тевинтера, в котором процветала торговля, ремесла и, как только что узнала Кара, гладиаторские бои. Здесь отбирали, тренировали и продавали рабов-бойцов, и опять же, вторая самая крупная арена Империи находилась именно здесь, а Кара стояла на ее трибуне.
Место для высоких гостей представляло собой слегка выдающийся вперед балкон с рядами тяжелых кресел. Клавдия пошутила, что они находятся достаточно высоко, чтобы брызги крови не долетали до них, а Туллия забеспокоилась, не слишком ли их юная гостья впечатлительна для таких зрелищ.
Арена была покрыта песком, изрытым множеством следов. Выходы на нее преграждали тяжелые кованые решетки. Клавдия пустилась в объяснения о том, как проходят бои, но Кара слушала ее вполуха, разглядывая публику и снующих между рядами рабов.
Торговая принцесса, не гнушавшаяся сделками с пиратами и контрабандистами, никогда не связывалась с работорговцами, потому что считала: не может быть ничего хуже, чем посягательство на чужую свободу. Однако не проведя в Тевинтере и двух дней, она обнаружила, что рабы здесь мало отличаются от обычных слуг. Некоторым из них, как оказалось, даже подчинялись собственные невольники. Конечно, это наблюдение не заставило Кару моментально пересмотреть собственные взгляды, но вздохнула антиванка чуть свободнее - вздохнула бы, если бы не корсет.
Альтернатива попытке скрыться - быть у всех на виду, и после неудавшегося покушения в Неварре Кара постаралась сразу же влиться в местное высшее общество, рассчитывая, что Вороны просто не рискнут действовать, когда вокруг каждый второй (по слухам, ходившим вне Империи) - маг крови. Ее новые знакомые, кстати, магами не были, а вот владелец арены, любезно пригласивший ее и пока не почтивший дам своим присутствием - был.
Тренировка бойцов была своеобразным хобби лорда Саторния, который, к тому же, был неравнодушен к сильным мужчинам, как успела поделиться с Карой, кажется, слегка разочарованная этим фактом Клавдия (Туллия забеспокоилась, не рано ли их антиванской гостье задумываться о таких вещах). Хозяина арены Кара нашла по-своему симпатичным: пронзительные синие глаза, седина, не поймешь - ранняя ли - на вид Марку Люцию Саторнию можно было дать и тридцать пять, и пятьдесят. С антиванкой он был очень любезен, похвалил выучку ее телохранителя и то ли шутя, то ли серьезно спросил, за сколько она продала бы его. Кара отшутилась, что Пардо - семейная реликвия, которая передается из поколения в поколение в доме Алонсо, и Саторний, посмеявшись, сменил тему.
Когда владелец арены, наконец, появился на балконе, снизу уже слышался нетерпеливый гул толпы, состоявшей в основном из перекупщиков и владельцев собственных школ бойцов. Сев на освобожденное для него Туллией место подле гостьи, Саторний объяснил, что настоящие бои начнутся летом, а сегодняшний - нечто вроде показательного выступления необученных бойцов, которых позже выставят на продажу. Кара, сложив затянутые в бархат руки на мраморных перилах балкона, вежливо кивала. У Саторния был свой интерес к ней: узнав, что антиванка ведет дела с гномами, он долго расспрашивал ее об оружии. Хозяева не скупились на снаряжении для своих бойцов, и Кара была уверена: все эти расшаркивания рано или поздно приведут к вопросу: сколько. Так что пока она могла отпускать ничего не значащие комментарии в ответ на ничего не значащие замечания - так заключались сделки что в Орлее, что в городах Марки, что здесь, в Империи.
К некоторому облегчению Кары, отвыкшей от светских бесед ни о чем, на арене наметилось какое-то движение.

Отредактировано Кара Алонсо (2018-10-31 23:03:19)

+2

4

Подходящего момента все никак не обнаруживалось. Эдвиг был постоянно окружен людьми и, к тому же, закован в кандалы, которые никак не поддавались его усилиям из них высвободиться и только сильнее натирали запястья.
Их всех загнали в темное подвальное помещение с тусклым светом за пределами которого был слышен гомон толпы. Каменный пол был устлан сеном и кусками грязной одежды, принадлежавшей рабам из предыдущей группы. Тревельян ни раз бывал на гладиаторских играх, так что имел представление, что творится за кулисами героических сражений. Он даже имел возможность заглянуть в тренировочные комнаты арены в Минратосе чтобы воочию увидеть как бойцы готовятся к своему выходу. Но тут, в отличии от настоящей арены, все было устроено немного иначе. И, пожалуй, главной особенностью оставалось то, что они все еще тут были рабами, а не гладиаторы с правом на свободу.
Стягивая с себя рубашку по приказу одного из работорговца, Эдвиг нервно поглядывал на дверь, за которой клацал метал гладиаторских доспехов. Обычно свежей жертве доспехов жалели и зачастую выгоняли на арену в том, в чем его и привезли на бой. Слабые обычно отсеивались сразу, в то время как перспективных бойцов оставляли живыми для последующей продажи.
Все, что сейчас требовалось от Тревельяна - остаться в живых. Быть замеченным. Если ему не удасться отсюда сбежать, то у него всегда будет шанс быть узнанным. У него было много знакомых в Тевинтере, в том числе и те, которые часто захаживали на невольнические рынки и гладиаторские бои, так что он надеялся вскоре выбраться из этой ловушки, в которую он случайно угодил.
- Ты, на выход. Правила усвоил? - работорговец снял наручники со стоящего рядом с Эдвигом молодого юноши и подтолкнул его к двери. Тот кратко кивнул и с испугом оглянулся на других рабов перед тем как исчезнуть за дверью. Толпа взвыла, приветствуя нового бойца, но вскоре, судя по разочарованному гомону, бой закончился. Не в пользу молодого невольника.
Эдвиг был следующим. В коридоре, ведущем на арену, пахло дерьмом и распоротыми животами. В углу лежало несколько трупов, покрытых пропитанной кровью марлей и мухами. После темноты подвала свет в конце туннеля казался особенно ослепляющим, и, если бы не крики пришедшей поглазеть на драку черни, можно было бы подумать, что это все ему снилось и он вот-вот проснется.
Пройдя мимо двух мужчин, что волокли окровавленного молодого невольника с поля боя, Эдвиг наконец-то вышел на залитый светом песочный круг. Арена была раза в четыре меньше той в Минратосе, да и количество зевак уступало столичному. Проморгавшись, марчанин тут же принялся искать взглядом хоть какое-то оружие. На нем были лишь походные замшевые штаны, которые чудом у него не отобрали. Ни сапог, ни доспех, ни оружия. Бос, с непокрытой головой и лишь с небольшим шансом на победу. По ту сторону круга стоял его оппонент: в кожаной кирасе, гладиаторском шлеме и с мечом наперевес. Он двинулся на Эдвига настолько стремительно, что тот успел схватить лишь первое попавшееся оружие - сочившейся чей-то кровью булаву.
Поднятая предыдущим боем пыль ела глаза и не позволяла рассмотреть в деталях ни соперника, ни подий, в котором заседала знать. Помимо того, что Эдвиг почти не имел опыта сражений с булавой, все осложнялось и тем, что его правая щиколотка отяжелялась цепью, приколотой у входа в туннель.
Он не испытывал страха. Скорее, нетерпение начать схватку. Он был слишком опытным бойцом, чтобы испугаться своего противника, заранее зная, что у того больше шансов на победу. В армии учили “отключаться”, подавлять свои эмоции и терпеть боль, и это как раз то, что планировал делать Эдвиг.
По сравнению со своим оппонентом он двигался куда быстрее. Пока тот поднимал свой меч и поворачивал тяжелую стальную голову, Тревельян успевал сделать подсечку и удар по ребрам. Атака нового бойца вызвала положительный отклик у толпы и рассвирепела гладиатора, который, поняв, что перед ним не просто раб, явно решил не жалеть пришельца.
- Потрясающий выход от нашего бойца из Киркволла! - голос глашатая эхом разнесся по арене, привлекая внимание наблюдающих, - Поговаривают, что он будто бы наследный принц, но как по мне - типичный бастард! - толпа громко рассмеялась, но затем низко завыла, наблюдая за тем, как гладиатор схватил Эдвига за волосы и ударил его в лицо рукояткой меча. - Ооо! Это было больно. Неужели мы так и не увидим достойного оппонента Лусакану?
Эдвиг медленно, но верно проигрывал. Лусакан был искусен в бою, и это было особенно заметно после того, как тот понял, что перед ним достойный противник. Тревельяну удалось продырявить его доспех, зацепить бедро и помять забрало, из-под которого видимо шла кровь. Марчанин выдохся и едва стоял на ногах. Слыша за собой хор толпы, призывающей гладиатора добить раба, он только сильнее жаждал показательно казнить так называемого Лусакана, но после очередной атаки упал в грязь. Не удержался. Гладиатор наступил на запястье Эдвига, и тот вынужденно выпустил из руки булаву. Толпа ревела: они получили свое зрелище.
Побеждённо уперевшись сапогом в грудь марчанина, воин оглядел арену, призывая их голосовать за смерть невольника, и сделал ошибку, решив, что бой уже закончился. Эдвиг встрепенулся, дернул гладиатора к себе за руку и обвил его шею тяжелой цепью. Лусакан попытался вырваться, но Тревельян держал его крепко, обхватив тело мужчины руками и ногами. Он смотрел на подий, на тень того самого Саторния в ожидании его решения. Он знал правила: смертью здесь просто так не разбрасывались. Фигура Саторния была недвижима, ему явно был дорог Лусакан, но Эдвиг, решив за себя, показательно натянул цепь, чувствуя как с хрустом ломается трахея под ржавыми звеньями.

+2

5

Это больше походило на бойню, чем на битву. Вот раб, совсем еще молоденький юноша со слипшимися и потемневшими от грязи волосами взвыл, подхватывая собственные кишки. Кара покосилась направо - Клавдия подалась вперед, жадно ловя каждую подробность схватки. Саторний сидел спокойно, и лишь движение бровей, которым он отмечал особенно удачный выпад своего бойца, выдавало, что он также внимательно следит за происходящим на арене.
Кара не знала, это ее воображение, или легкий ветерок действительно доносит на балкон медный запах пролитой крови. Совсем недалеко от ворот песок уже стал влажным. Боец поправил шлем и вскинул окровавленный меч, приветствуя толпу, отозвавшуюся свистом и улюлюканьем, заглушившим булькающие звуки, которые издавал юноша. Размахнувшись, Лусакан вогнал меч в грудь раба почти по рукоятку - лезвие легко прошло сквозь мягкий песок. С усилием выдернув клинок, гладиатор приблизился к балкону, и был награжден крохотным кивком Саторния. Кара заметила, что воин даже не запыхался. У нее мелькнула мысль, что хозяин гладиатора солгал, и эти бои устроены совсем не для торгов - Лусакан же сейчас перебьет их всех, одного за другим. Сквозь ряды слева пробирался человек, выкрикивающий что-то - Кара плохо понимала тевинтерский, но догадалась, что он призывает присутствующих делать ставки.
Тем временем ворота на арену вновь распахнулись. Черноволосый невольник уклонился от первого стремительного выпада, нырнув под меч и огрев гладиатора по ребрам. Зрители отозвались топотом и свистом. Распорядитель надсаживался, расхваливая ловкача, но его голос, как и шум толпы, внезапно отдалились, доносясь до Кары, как сквозь толщу воды. Лусакан схватил мужчину за волосы, развернув его к балкону. Антиванка успела увидеть лицо раба еще до того, как его залила кровь.
Кара не отдавала себе отчета в том, что почувствовала в момент узнавания - это было сравнимо с ударом под дых, который Эдвиг нанес гладиатору. Она оглянулась на Саторния - попросить остановить бой? Он не послушает, ведь если Эдвиг оказался на арене, всем действительно плевать, какое положение он занимает у себя на родине. Ее слово ровно ничего не значит здесь. Каре ничего не оставалось, кроме как, стиснув кулаки, наблюдать, как гладиатор теснит марчанина, пока тот, наконец, не оказался на земле.
Лукасан не просто знал, как сражаться - он знал, как превратить бой в зрелище. Правда, на этот раз противник ему попался такой, что пришлось отбросить театральные выпады и сосредоточиться на том, чтобы уворачиваться от булавы - медленного, но страшного оружия. Силы оказались примерно равны: этот бастард явно был умелым бойцом, но жизнь в неволе сильно его потрепала, а Лукасан уже успел неплохо размяться. Пропустив пару ударов, он стал осторожнее: кружил по арене, изматывая прикованного к цепи.
Когда толпа зашлась торжествующим воем, Лукасан, рисуясь, повернулся к подию, где, как он видел, одна из женщин, сопровождающих его господина, встала. "У-бей, у-бей!" - надсаживались зрители. Лукасан ждал знака Саторния, когда поверженный раб неожиданно дернул его вниз.
- Вижу, зрелище увлекло вас, - с тонкой улыбкой промолвил Саторний, когда Кара опустилась на скамью.
Лусакан, полузадушенный цепью, трепыхался, силясь вырваться. Каре казалось, что Эдвиг смотрит прямо на нее. Внезапно цепь натянулась, и Лусакан затих, а затем рухнул лицом вниз. Шлем слетел с его головы.
Саторний выругался сквозь зубы и взмахом руки подозвал раба.
- Пусть выпускают Дорета, - распорядился он.
- Вы что, хотите, чтобы он продолжал драться? - Кара, наконец, обрела голос.
- Он убил моего раба, - Саторний слегка пожал плечами.
- Его же стазу убьют!
Хозяин арены вновь лишь дернул плечом.
- Зачем терять такого бойца, - не сдавалась Кара.
Саторний слегка нахмурился, наблюдая за тем, как тело Лусакана уносят с арены.
- Вы правы, синьорита, - неожиданно произнес он, вновь поманив раба. - Во мне говорили эмоции, не разум. Позвольте мне выразить восхищение вашей... Аврора, у вас кровь, - Саторний наклонился к ней и, приподняв подбородок антиванки, стер капельку, выкатившуюся из прокушенной губы. Облизав палец, он со смехом встретил взгляд, которым наградила его девушка. - Я искренне рад, что зрелище так увлекло вас. Вина?
Взяв с подноса бокал, он подал его Каре. Наблюдая за тем, как Эдвига уводят с арены, антиванка испытала острое облегчение, и откинулась на спинку скамьи, не обратив внимания на тяжелый взгляд, которым наградила ее Клавдия после произошедшей маленькой сцены.
Гладиаторы периодически сменяли друг друга, но в дальнейшем обошлось без смертей - по крайней мере, со стороны обученных бойцов. Когда бои закончились, выживших рабов вновь выгнали на арену, построив их в шеренгу - осталась всего дюжина. Начался торг. Когда очередь дошла до Эдвига, Кара увидела, что Саторний не собирается делать ставку.
- Вы не будете покупать его? - удивилась антиванка. Ответом было:
- Мне нужен боец, который умеет подчиняться приказам.
В толпе взметнулась еще одна рука, и работорговец быстро затараторил что-то, размахивая свитком.
- Я могу сделать ставку? - поинтересовалась Кара.
Саторний удивленно воззрился на нее.
- Мой охранник уже стар, - солгала антиванка. - И мне нужен человек, который знает, когда следует убить.
Хозяин арены сделал знак рабу, и тот что-то крикнул торговцу.
- Вы, положительно, имеете на меня влияние, юная синьорита, - Саторний взял ее руку и поднес к губам. - Не будь я магом сам, уже заподозрил бы колдовское вмешательство - вы просто очаровали меня. Я куплю этого раба, мои тренеры собьют с него спесь, и, если он переживет следующую арену, я подарю его вам.
- Это очень щедро, - искренне поблагодарила Кара.
- В свою очередь я хочу попросить о маленьком одолжении с вашей стороны, - продолжая улыбаться и не отпуская ее руку, сказал Саторний. - Согласитесь ли вы составить мне компанию за ужином?
- Разумеется, - светски улыбнулась Кара. Прикушенную губу саднило.
Как всякий увлеченный человек, Саторний продолжал разглагольствовать о гладиаторах, не требуя от Кары комментариев, кроме вежливых кивков, так что девушка вскоре погрузилась в свои собственные мысли.
Когда они прибыли на место, к Саторнию подбежал раб, и тот извинился перед Карой - неотложное дело требовало его внимания, так что он вынужден был ненадолго покинуть гостью. Антиванку проводили в сад, огороженный высокой стеной. Кара некоторое время прогуливалась по дорожкам - лихорадочная жажда действий не давала ей сидеть спокойно, как вдруг ее внимание привлек лязг оружия, доносившийся из-за стены. Нечего было и думать, чтобы в таком платье забраться и заглянуть на ту сторону, так что Каре ничего не оставалось, кроме как идти вдоль, пока она не обнаружила то, что искала - калитку. Сквозь прутья девушка видела угол здания с забранными решетками окнами, находившимися высоко над землей, и дорожку, которая, изгибаясь, вела туда, откуда слышался звон оружия - очевидно, там находилась тренировочная площадка.
Пройдя мимо запертой на цепь калитки, она сделала знак, подзывая раба, оставленного при ней Саторнием.
- Принеси вина, - распорядилась она. - Антиванского красного, сорок третьего года.
Девушка надеялась, что сложное распоряжение задержит раба. Если ее предположения верны, вскоре привезут купленных Саторнием бойцов, и если их не сразу запрут в этом бараке, может быть, удастся поговорить с Эдвигом.[nick]Кара Алонсо[/nick][icon]https://pp.userapi.com/c852132/v852132872/20135/hx8ti6nO8oE.jpg[/icon]

Отредактировано Кара Алонсо (2018-11-03 22:59:00)

+2

6

В придачу к бою на арене Эдвига еще раз хорошенько приложили ногами по ребрам. Лицо не трогали, кости тоже, только то, что можно было успешно спрятать за драпировкой хлопковой рубашки для продажи. Тевен марчанина оставлял желать лучшего, но из сказанного его "тренером" он разобрал, что его мать - портовая сука, и имя его отца она даже сама не помнит. И это было самым безобидным, что тот сказал. В общем, вместо физической расправы мужчина устроил Эдвигу словесную, ведь ему явно приказали не портить вид дорогого товара.
Следующей части представления Тревельян ждал с нетерпением. Теперь его должны были направить на аукцион, и там он надеялся быть узнанным хоть кем-то. К сожалению, торговля рабами для гладиаторских игр была схожа с торгами лошадей для скачек: далеко не всегда те, кто платили, присутствовали на аукционах и часто подсылали своих доверенных лиц, которым безусловно доверяли дорогую покупку. Эдвигу оставалось только лишь мечтать, чтоб фортуна вновь повернулась к нему своей блестящей лицевой стороной.
Из разговора охранников марчанин понял, что сейчас их гнали в главное здание школы чтобы "приготовить" к торгам. Скорее всего это означало посещение лекаря, тренера и столовой. Последнее было бы очень кстати: физическая нагрузка и боль только усиливали чувство голода.
Вереницу из четверых человек остановили в небольшом пыльном внутреннем дворике. Высокий кустарник и кованный забор отгораживали хозяйский дом, сады которого можно было видеть сквозь проблески между листвой. В "школьной" части дома же все было устроено куда проще: по убранству дворика было не понятно использовался ли он для лошадей, свиней или рабов. Несколько лавок, засохшая грязь, сломанная телега и сено. Получив тычок под ребра, Эдвиг устало повалился на лавку и торопливо протянул руки к одному из охраннику, который, зачерпнув воды из корыта, разлил ее по деревянным кружкам. Полуденное солнце сильно пекло, во дворике не было тени, и Тревельян чувствовал как его темные волосы нагреваются. Ему казалось, что он смог бы обжечь свои пальцы если бы попытался дотронуться до своего темечка.
Жадно отпив воды, Эдвиг стал наблюдать за тем как один из охранников пытается открыть дверь в здание. Судя по всему, та была заперта изнутри, но никто не торопился ее оттуда отворять. Поворчав, крупно сложенный мужчина отправился за угол дома, чтобы воспользоваться другим входом, и оставил своего коллегу наблюдать за сидящими по лавкам рабами.
Оставшийся охранник нервно наворачивал круги по дворику и с сомнением поглядывал на рабов. Судя по тому как зажато он шагал, его тяготила нужда, того рода, что неприлично справлять даже в присутствии невольников. Дверь все так же была заперта, и можно было только догадываться сколько времени понадобилось бы его товарищу дойти до нее изнутри. Наконец, решившись на отчаянный шаг, охранник обхватил один конец цепи прутья забора и надел на нее замок. Уж с забором-то они никуда не убегут, решил он и исчез за углом дома следом за коллегой. Мысль о побеге, кажется, не промелькнула ни в одной из голов рабов, которые были слишком истощенны схваткой. Напротив, казалось, что каждый из них ждал еды и сухой койки, на которой можно было бы забыться на несколько часов, а уж потом на свежую голову подумать о побеге.

+2

7

Гул голосов и звон цепей возвестил Каре, что она не ошиблась в своих расчетах. Торопливо отступив от калитки, девушка встала за густой изгородью, продолжая наблюдать за тем кусочком внутреннего двора, что могла отсюда разглядеть. Сердце подскочило и забилось где-то под горлом. Что, если он серьезно ранен? Что, если умер по пути сюда, или его убили за того гладиатора? Кара заломила руки в обтягивающих бархатных рукавах, но не в отчаянии, а машинально нащупывая прижатый к запястью стилет. Гладкая сталь придавала уверенности, и паническая атака, которая до головокружения стиснула виски, отступила.
Если бы у Кары было время задумываться об этом, антиванка и сама не смогла бы ответить, почему так переживает за человека, судьбой которого нисколько не интересовалась последние три года. Не то чтобы Тревельян нанес ей такое оскорбление, которое исключало возможность примирения. Но в то время, пока Кара пылала от гнева, она даже представляла, как разрывает, не читая, или бросает в камин письмо от него - но Эдвиг так и не написал.
Беда с маленькой Лалой и неотложные дела дома отодвинули мысли о том, что произошло в Оствике, на задний план, и вскоре Кара обнаружила, что пейзажи Вольной Марки перед ее внутренним взором подернулись дымкой забвения, сгладив острые углы. Тревельяны представлялись теперь вполне заурядной семьей, привыкшей распоряжаться - как своими землями, так и домочадцами.
Кара ни разу не пожалела, что уехала из Оствика. Укол разочарования она испытывала, лишь когда думала о днях, проведенных на корабле и в летней усадьбе. Со свойственной юности категоричностью, Кара полагала, что больше никогда не сможет испытать такого счастья. Азалии на балконе в Вал-Руайо, отсветы огня в доках, перекатывающиеся по столу шахматные фигуры, белоснежные лебеди на глади пруда, выцветшая обивка кресел в столовой, резные столбики кровати. Память подбрасывала мельчайшие детали и отказывалась сложится в картину последней ночи. Эдвиг кричал на нее, но что? Кара не помнила. Что-то о том, что она теперь будет подчиняться ему.
Антиванка отогнала непрошеные воспоминания и прислушалась. Шаги и побрякивание цепей, определенно, раздавались, все ближе, и все равно Кара невольно вздрогнула, когда у прутьев решетки показался охранник. Не замечая девушку, он возился с замком, и, закрепив длинную цепь, которой были скованы рабы, мелкими шажками удалился куда-то за угол дома. Кара осторожно вернулась к калитке - охранников видно не было. Неужели они просто занялись своими делами, оставив рабов здесь? Нет, вряд ли это надолго.
Девушка подошла вплотную к решетке.
Вот он. Живой.
Рабы в изнеможении валялись кто где - на максимальном удалении друг от друга, благо длина цепи позволяла. Один из невольников мельком взглянул на девушку и отвернулся. Кара невольно попятилась. Вряд ли разумно привлекать внимание Эдвига сейчас - прочие рабы могут выдать его.
Антиванка бросила последний взгляд на площадку и отошла от ограды. Усыпанная мелкими камушками дорожка уже поскрипывала под чьими-то шагами. Из зеленых зарослей вынырнул слуга.
- Я принес вино, госпожа. Прошу простить меня, того года, который вы просили, не было, - раб склонился и оставался в таком положении, пока Кара не взяла бокал.
- Неважно. Ваш господин не боится, что рабы устроят бунт и нападут на усадьбу - она так близко от школы, - как бы невзначай поинтересовалась антиванка и, не чувствуя вкуса, опустошила бокал.
- О, нет, что вы, - раб, ловко удерживая поднос одной рукой, вновь наполнил его. - Не беспокойтесь. Охраны здесь хватит, чтобы отразить нападение маленькой армии.
Эти сведения были неутешительными - нечего и пытаться в одиночку пробраться сюда ночью. Это не Антива, и рядом не будет Северо и его учеников. Придется дождаться аукциона.

За ужином Саторний болтал на отвлеченные темы, и если бы Кару не терзало беспокойство, она впервые за долгий срок могла бы насладиться обществом равного себе - образованного аристократа, одинаково легко рассуждающего о политике и слагающего сонеты для дам. Кара не могла не отметить, что хозяин особняка предпочитает общество молодых людей - в доме Саторния собиралось блестящее общество, в основном - золотая молодежь, привлеченная азартом гладиаторских боев и не обремененная заботой о семейных делах. В этом общество удивительно напоминало антиванское: вторые сыновья, старшие дочери, которые не вышли замуж и были предоставлены сами себе. Каре с трудом удалось вырваться из их круга для того, чтобы перемолвиться парой слов с Саторнием, взирающим на происходящее со снисходительным удовольствием, но без того интереса, с которым он следил за боем.
Увидев, что Кара направляется к нему, Саторний учтиво предложил ей руку, жестом выразив желание прогуляться вдоль галереи, подальше от собравшихся.
- Молодое вино, - предложив Каре бокал, он остановился у балюстрады. - С ним нужно осторожно - пьешь, и все мало, и вдруг не заметил, как совсем пьян.
- Я предпочитаю выдержанные, - сегодня антиванка выпила уже достаточно, и достаточно для того, чтобы этот ни к чему не обязывающий флирт вызвал у нее улыбку.
- Я надеялся, что вы оцените местный розлив, - Саторний неожиданно посерьезнел. - Хотя я всегда держу у себя в подвале пару неварранских бутылок. Слышал, ваш дом в дружественных отношениях с семьей Морген? - как бы невзначай поинтересовался он, и Кара поняла, что веселье закончилась, и началась деловая беседа.

Когда Кара вернулась, девочки уже давно спали. Присев в изножье кровати, антиванка какое-то время смотрела на них, и затем, удостоверившись, что все в порядке, вышла, шелестя платьем, и плотно прикрыла за собой дверь.
- Нам нужно поговорить, - бесцветным голосом сообщила она дежурившему у дверей Осо. - Я не знаю, что мне делать.

Торги проходили, пока впечатление зрителей еще свежо, через сутки-двое после боя. За это время лекари кое-как приводили в порядок выживших бойцов, и под усиленной охраной они доставлялись на обычный аукцион, где помимо заинтересованных собиралась толпа рабов, слуг и просто любопытных. На невольничьем рынке можно было увидеть людей и эльфов всех цветов и оттенков, любого возраста и рода занятий.
Хоть мысли Кары и были заняты только одним, она не могла удержаться от того, чтобы с любопытством оглядываться по сторонам. Сегодня на ней было не столь вычурное платье; не зная, как могут сложиться обстоятельства, антиванка одевалась и вооружалась с расчетом на активные действия. Юбка из темно-зеленого атласа скрывала потрепанные походные штаны, заправленные в голенища сапог вместе с парой кинжалов. Длинные рукава платья плотно обегали руки, застегиваясь от локтя на множество мелких пуговок - их петельки, как ножны, удерживали узкий стилет.
Как и на арене, знать, пожелавшая почтить своим присутствием аукцион, располагалась на небольшом возвышении, где, в отличие от остального зала, заполненного толкающейся толпой, были кресла. Рабов выводили группами или по одному на помост, где все присутствующие могли хорошенько разглядеть их. Как узнала Кара, Саторний не сделал для этих торгов исключения - он всегда лично приезжал отобрать будущих гладиаторов. После заключенной сделки владелец арены, казалось, стал еще более любезен и подчеркнуто внимателен к антиванке, поэтому ей не составило большого труда напроситься к нему в компанию.
Когда они приехали, торги уже шли. Заняв место, Саторний устремил на помост свой обманчиво скучающий взгляд. Кара, не понимающая тевин, только по взмахам рук могла догадаться, что происходит сейчас в зале. Наконец, начали выводить рабов, предназначенных для арены. Не отдавая себе отчета, Кара подобралась, и почувствовала, что рука Саторния успокаивающе легла на ее запястье.
- Мне нравится ваш азарт, - заметил маг, даже не подозревая, чем вызвано волнение антиванки. Кара принужденно улыбнулась ему, и Саторний поднял руку, делая ставку. Взгляд Эдвига, до того скользивший по толпе, остановился на них.
- Кажется, мой добрый друг Марций тоже положил глаз на этого раба, - вполголоса заметил Саторний, наклоняясь к Каре.
- Он перебил ставку? - нервно поинтересовалась девушка, сжимая подлокотник.
- Дает вдвое. Клянусь, он хочет досадить мне, - Саторний небрежно махнул торговцу, и тот что-то прокричал. Упомянутый Марций снова поднял руку.
Владелец арены откинулся в кресле.
- Он... выиграл? - голос антиванки дрогнул.
Саторний улыбнулся:
- Нет, еще нет. Не беспокойтесь, дитя, будет вам игрушка, - крохотным кивком он обозначил свою позицию аукционисту.
Кара пропустила это замечание мимо ушей - она смотрела на Марция. Тот ерзал на сиденье, но затем пожал плечами и, привстав, раскланялся с Саторнием. Антиванка на секунду прикрыла глаза, а когда вновь взглянула на помост, Эдвига уже увели.
Следующие мучительные полчаса ей приходилось, как и на арене, изображать к происходящему интерес. Антиванка с трудом дождалась момента, когда Саторний отлучится - хотел ли он заплатить лично или просто переброситься с работорговцами парой слов, не имело значения. Кара направлялась прямиком туда, где толпились купленные Саторнием рабы в ожидании повозки, которая увезет их обратно, в школу. Сейчас ее не волновала ни охрана, ни присутствие других рабов. Кара понимала, что другого момента просто не представится.
Охранники трепались между собой и со знакомыми, так что девушка без труда смогла улучить момент и подойти к рабам. Вокруг стоял такой гам, что можно было не опасаться, что их услышат даже стоящие в двух шагах.
- Сможешь встать так, чтобы они не видели, как я отмыкаю цепь? - без предисловий поинтересовалась Кара, вынырнув из толпы рядом с Эдвигом и кивнув на угол повозки - если бы марчанин придвинулся к ней, Кара присела бы рядом и без труда справилась с обручем, который обхватывал лодыжки рабов и крепился к цепи.

Отредактировано Кара Алонсо (2018-11-11 01:47:07)

+1

8

Кажется прошла целая вечность с того момента, как Эдвиг в последний раз принимал ванную или занимался любым другим видом собственной гигиены, так что даже кадка холодной речной воды казалась настоящим блаженством. Здесь, за задворками школы пахло грязными сапогами, потом и кровью, что, в общем, не сильно отличалось от запаха в военном лагере после очередной бойни. Тревельян к этому был в чем-то привыкшим, так что особо не смущался стоять посреди двора в чем мать родила и оттирать от внутренней стороны бедра засохшую кровь от раны. Им выдали бинты и какую-то мазь, похожую на гусиный жир, которую они должны были нанести на свои порезы. Высокий худой мужчина с блеклой внешностью и прозрачной кожей на руках без особого интереса осмотривал рабов, записывал что-то в своей журнал и после этого пропускал дальше - в здание школы. Там наконец-то им выдали одежду: простую рубаху и ношеные штаны. В этом всем великолепии и с кандалами на запястьях и лодыжках Эдвиг действительно стал похож на бывалого раба.
Когда их всех гнали на аукцион, марчанин не сразу заметил, как остальные невольники в его группе остервенело чешут свои головы. Санитария в школе действительно была сомнительной, так что вши случались у всех, включая даже некоторых неосторожных охранников. К тому времени как Тревельян оказался в зале торгов, он тоже не мог остановить себя от почесывания головы.
Стоять на показ богатой публике среди толпы безродных людей было стыдливо и жалостливо. Стыдливо за то, что Эдвиг сейчас был одним из них, а жалостливо от того, что у них, в отличии от него, за пазухой не было шанса на спасение. Как только их выстроили в шеренгу и начали призывать по имени сделать шаг вперед, Тревельян нетерпеливо всматривался в лица покупателей. Ему все казалось, что один из мужчин, сидевший справа, был ему знаком по приему в Орлее, который он посетил две луны тому назад. Низкий, лысоватый, он собирался в Тевинтер погостить у своей кузины и найти себе достойную третью жену. Да вот только тень от навеса, под которым он сидел, падала так, что марчанин никак не мог рассмотреть его глаз. Может он зря на него так таращится, может обознался?
Взгляд Эдвига скользнул дальше и замер на волевом лице Саторния, который, кажется, был заинтересован в покупке непослушного раба. Вот только его рабом Тревельян хотел быть меньше всего. Поговаривали, что он был весьма жесток, но, если ты ему понравился, он был готов сменить гнев на милость через постель. И Эдвигу не нравилась ни одна из этих перспектив.
Внезапно Тревепльян замер. Вернее, он и так стоял бездвижно, но теперь и вовсе перестал дышать, когда рядом с Саторнием увидел до боли знакомое лицо. Ни капли не изменившееся, и в то же время такое другое и далекое. Все такое же выразительно юное, но совсем не невинное. Он знал, что их взгляды пересеклись, но он даже не успел улыбнуться, лишь глядел в карие глаза Кары, стараясь скрыть свое изумление.
Его продали Саторнию. Услышав итог торгов, Эдвиг почувствовал как крутит его живот от отвращения. Он только догадывался через что ему предстоит пройти прежде чем он успеет втолковать работорговцу кто он есть на самом деле. В конце концов, именно он убил его обожаемого питомца на арене, и такое Саторний вряд ли просто так спустит с рук.
Следующие полчаса Тревельян и пара других рабов провели во дворе под знойным солнцем. Голова чесалась страшно, и Эдвигу казалось будто бы он уже начал сдирать с себя ногтями скальп, а тревожность от неожиданной встречи только усугубляла желание почесаться.
Во двор продолжали выводить людей, и марчанин чуть не подскочил на месте, когда услышал знакомый голос и увидел Кару. Значит, не примерещилось.
Почувствовав как кандалы спали с лодыжек, мужчина облегченно переступил с ноги на ноги и утянул девушку за повозку.
- Только не говори мне, что ты на безрыбье решила заняться работорговлей! - не забыл отчитать он ее прежде чем поблагодарить, - Спасибо. Думаю, я бы не вынес и дня с Сс.. Саторнием.
Бежать отсюда в одиночку Эдвиг вряд ли бы смог. Двор был окружен высоким забором, а единственные ворота надежно охранялись.
- Если поможешь мне отсюда выйти, то я возьму свои слова обратно, - Тревельян улыбнулся, ловя взгляд Кары, в этот раз совсем близко. Какие из слов он собирался брать обратно он не уточнял, - Вон, смотри на ворота. Мы можем выйти отсюда вместе. Скажи им, что твоя карета ждет тебя снаружи. А я буду за тобой идти и смотреть на тебя преданными глазами. Можешь даже развратно схватить меня за задницу, чтоб у них сомнений не осталось.
Пропустив Кару вперед, Эдвиг двинулся следом. Изображать преданность ему было проще простого: его жизнь и так сейчас зависела от антиванки.
- Не хочешь меня обнять, да? Это правильно, - прошептал Тревельян, - У меня вши.

+1

9

Каре показалось, что Эдвиг вздрогнул, услышав ее голос, но послушно придвинулся к краю телеги. Пачкая длинную юбку в пыли, Кара опустилась на колени, вытаскивая из волос две длинные шпильки. Здесь солнце не слепило глаза, но ей пришлось потратить драгоценные мгновения, моргая, чтобы блики перестали плясать в зрачках, так что сперва антиванка действовала практически наощупь. Как все-таки странно сложились обстоятельства. Если бы не Северо, научивший ее вскрывать замки, она не смогла бы освободить Тревельяна. Если бы не Северо, она никогда не оказалась бы в Тевинтере, спасаясь от тех, кто охотился за ним, и даже не знала бы, что Эдвиг попал в беду. Кажется, сейчас как раз подходящий момент, чтобы уверовать в милость Создателя - правда, проявить ее он изволил лишь к марчанину, а Кара была скорее орудием в Его руках.
Услышав заветный щелчок, девушка осторожно, чтобы не дернуть цепь, привлекая внимание других невольников, разомкнула кандалы. Не успела она выпрямиться, Эдвиг затолкал ее еще дальше за высокий, забранный решеткой борт. Вблизи Тревельян казался измученным и постаревшим, но его манера действовать и быстро соображать никуда не делась, как и привычка зубоскалить по поводу и без. Кара только глаза закатила на предположение марчанина. Даже в ситуации, когда его жизнь висела на волоске, Эдвиг не упустил случая поддеть ее. Что ж, с этим она разберется позже, сейчас главное - вывести его в город.
Кое-как отряхнув юбку, Кара сделала знак Тревельяну идти следом. Если бы ей даже было что ответить на словесный поток марчанина, от волнения перехватило горло. Мало выйти за ворота. Нужно еще спрятаться так, чтобы Саторний не нашел их.
Накануне Кара обсудила с Осо возможные варианты. Самым логичным казалось покинуть город, но антиванка не могла рисковать жизнью сестер - отследить караван проще простого, и даже не будучи магом, Саторний уже к вечеру знал бы, куда они отправились. Самое скверное заключалось как раз в том, что Саторний был магом, и Кара даже не представляла, какие средства он может пустить в ход, чтобы отыскать своего беглого раба. Единственным разумным вариантом в такой ситуации было заручиться поддержкой другого мага, но помощь, за которой был отправлен гонец, могла прийти слишком поздно - или вовсе не прийти, если наемница посчитает ее просьбу безумной - или у нее просто другие планы. Ситуация усугублялась тем, что Кара не знала в Тевинтере никого, кроме приятелей Саторния, не знала даже здешнего языка. То, что задумала антиванка, на первый взгляд казалось еще безумнее, чем бежать из Соласа. Но другого выхода у нее не было.
Проигнорировав очередную шпильку Эдвига - как будто это она была виновата в том, что он оказался в цепях, - Кара неспешно двинулась к воротам. Сердце неприятно екнуло, когда к ней подбежал раб Саторния и с поклоном указал в сторону:
- Коляска ждет, госпожа.
- Я хочу немного прогуляться по городу, - отрезала антиванка.
- Как пожелаете, госпожа, - раб вновь поклонился, и вернулся к повозке, но не успела антиванка сделать и шагу, к ней подошел один из людей Саторния, охранявших повозку.
- К вашим услугам, госпожа Алонсо.
- Мне не нужна охрана, - с натянутой улыбкой возразила Кара.
- Знатной госпоже лучше не ходить в одиночку, - возразил страж.
- У меня есть раб, - приподняла бровь антиванка. Охранник и бровью не повел.
- Лорд Саторний весьма ясно выразился, синьора, о том, что будет, если с вами что-то случится.
Кара лихорадочно размышляла. Что кроется за этим распоряжением Саторния - забота? А может, сделка с ней настолько важна для старого лиса, что он собирался держать ее под присмотром? Антиванка чувствовала, что нижняя рубашка прилипла к спине от противного холодного пота. Маг ведь не мог знать, что она собирается сбежать с его рабом - значит, ее предположение могло быть верным.
- Что ж, вы, действительно, можете быть полезны - проводите меня в торговые ряды, - внешнее спокойствие давалось антиванке тем сложнее, что прошло уже довольно много времени с тех пор, как они с Саторнием расстались - что, если он уже закончил свои дела и идет сюда? Что, если во дворе хватились Эдвига?
- Как прикажете, - охранник поклонился. - Пожалуйте по этой улице, направо.
Кара поняла, что он собирается не показывать дорогу, а идти позади, пропустив их с Эдвигом вперед. Это было скверно - девушка рассчитывала попытаться затеряться в толпе торговых рядов. Кара пожалела, что еще во дворе не отдала Тревельяну хотя бы один из кинжалов - вытащить их теперь, под взглядом охранника, не представлялось возможным. Хорошо еще, что Эдвига он воспринял как нечто естественное - вся местная знать владела рабами, и охранник, очевидно, подумал, что антиванка решила купить себе собственного.
Они неспеша миновали улицу и свернули. Напряжение внутри Кары нарастало. Невольничий рынок располагался в торговом квартале, и сейчас, в разгар дня, здесь, как и в любом городе, было людно. Ей показалось, или характер шума изменился? Может быть, это просто нервное, но Каре казалось, что в любую секунду за ними могут броситься в погоню - направление было известно, раб наверняка слышал, что антиванка велела охраннику. Нужно было срочно что-то решать.
Кара остановилась, будто налетев на невидимую стену, и поднесла руки к лицу.
- Мне что-то попало в глаз, - сообщила она охраннику, когда тот поравнялся с ней.
- Позвольте мне взглянуть. Давайте отойдем туда, где нас не будут толкать. Вот так, - мужчина взял ее под локоть и почтительно проводил к стене какой-то лавки. - Если синьора будет так любезна отвести руку, - охранник, имени которого она так и не узнала, склонился над ее лицом, заглядывая в глаза, а потому не уловил быстрого движения антиванки.
- Эдвиг, держи его, - окликнула девушка своего спутника, с трудом поддерживая обмякшего и привалившегося к стене охранника за нагрудник. - Сюда, за угол.
Переулок, на их счастье, оказался тупиком, куда сгружали телеги - сейчас, в разгар торгового дня, там не было никого, а за пустыми повозками можно было спрятаться.
Нужно было действовать быстро - вдруг на улице кто-нибудь что-то заметил. Склонившись над распростертым на земле охранником, Кара выдернула длинный стилет из его нижней челюсти и обтерла лезвие о юбку, которую тут же сдернула с себя.
- Влезешь в его одежду? Он кажется меньше тебя, - с сомнением в голосе поинтересовалась антиванка у Эдвига. Ее немного трясло, и она старалась не смотреть на мертвеца, в спешке скорее разрывая, нежели расстегивая лиф платья. Оставшись в рубашке и походных штанах, она сунула один из кинжалов за пояс. Саторний будет в бешенстве, когда узнает о смерти охранника. Нужно убираться отсюда, и как можно скорее.

Отредактировано Кара Алонсо (2018-11-17 12:57:51)

+1

10

Одежда действительно была маловата, да и стягивать штаны с мертвеца было делом непростым. Решив не тратить время и забрать только необходимое, марчанин позаимствовал кожаный нагрудник, короткий меч, кнут, сапоги, что, на удивление, были ему по размеру, и наручни, после чего затащил охранника за сломанную повозку и наскоро накидал на него сено. Нагрудник жал в подмышках и натирал шрам, который Эдвиг заработал еще в Скайхолде, но это было лучше чем ничего.
Все происходило так быстро, что у Тревельяна даже не было времени задуматься о том, что здесь делает Кара и откуда у нее талант к ножам. Почему-то он не сомневался, что к этому был причастен Осо - кто же еще? В конце концов, даже три года назад у нее уже проклевывались склонность к насилию и прирожденный меткий глаз.
- У меня нет денег, - произнес вслух очевидное Тревельян, держа Кару за руку и пробираясь сквозь толпу торгашей и покупателей, - Но мне нужно отсюда как-то выбраться. Я никого не знаю в Соласе… - он замер, увидев замелькавших впереди охранников школы в накидках карминового цвета, и резко дернул девушку в другую сторону, - Не мог бы я одолжить у тебя несколько монет, чтобы нанять лошадь? Мне бы только добраться до Вайрантиума.
В этой части Тевинтера у Эдвига было не так уж много знакомых, но в портовом городе Вайрантиум он знал нескольких купцов, которые вели дела с семьей Тревельян. Пожалуй, это был самым ближним городом к Соласу, в котором он мог рассчитывать на хоть какую-то безопасность и помощь. Беглых рабов в Тевинтере наказывали строго.
- Эй! Ты! Киркволлец! - Кару и Эдвига неожиданно подрезали несколько городских, которых, судя по всему, отправили на помощь охранников школы, - Стоять!
Тревельян сделал шаг назад и спотыкнулся о плетеные клетки с курицами. Едва не упав, он поспешно распинал клетки, позволяя пернатым выбраться на свободу под неодобрительный крик торговки, и поспешил в другую сторону. Всполошенные курицы забили крылами под ногами городских, замедляя их, пока пара беглецов направлялась в сторону узкого темного переулка.
Эдвиг даже не сразу заметил, что все время держал Кару за руку. Ну как, за руку - за запястье. Словно она все еще была той маленькой принцессой, которую он сделал своей женой года три назад. В его глазах она ею и осталась.
- Ты знаешь Саторния? - сбивчиво спросил марчанин, заворачивая в один из внутренних дворов. Вдруг остановившись, он обернулся к Каре, наконец-то рассматривая ее лицо, - Мы не виделись целую вечность. Ты от меня сбежала. Даже… даже не оставила мне гневной записки.
Возможно, это было не самым подходящим временем для личных разговоров, но Эдвиг не знал когда еще ему получится потребовать объяснений случившегося в прошлом. Он не то, чтобы хотел это обсуждать, скорее - заявить о своей обиде вслух. Это было неприятно, больно, и он тогда был настолько растерян и смущен, что вместо того, чтобы отправиться за Карой следом, решил об этом всем забыть дабы не столкнуться лицом к лицу с тем, что на самом деле произошло. Он был не из тех, кто умел подбирать нужные слова.
- Лучше бы обозвала меня последним словом. Кинула в меня кольцом. Хлестнула по лицу. Так хотя бы было понятнее, - Эдвиг осклабился в злой улыбке, но затем махнул рукой. Что уж теперь об этом говорить. Даже без ее записки он знал, что с ней все в порядке. И что за эти три года она подняла Дом Алонсо с колен, как и обещала.
В переулке послышались спешные шаги и лязг лат, и Тревельян, не желая уповать на случай, кивнул Каре на оставленную малярами лестницу, прислоненную к одной из стене. До того как охранники и городские сообразили бы заглянуть в дворы и подъезды домов, они с девушкой могли бы успеть уйти от них по крышам.
Эдвиг вскарабкался на козырек входа в дом первым, так как лестница была недостаточно высокой чтоб Кара смогла дотянуться до рыжей черепицы. Устроившись на животе, он протянул руку антиванке, помогая ей забраться следом. Лестницу, к которой марчанин привязал конец кнута убитого охранника, он поднял следом, тем самым заметая следы и задерживая охотившихся на них мужчин.
- Не было бы проще все рассказать Саторнию? Ты могла бы нас представить, - Эдвиг подошел к другому краю крыши и осторожно выглянул на широкую мощеную улицу, которая, скорее всего, вела в район знати.

+1

11

Стоило Эдвигу почувствовать себя увереннее, одевшись более привычным образом, как они словно поменялись ролями. Кара руку не вырвала, только оглядывалась по сторонам, силясь заметить изменения в настроении окружающей толпы - девушка слишком плохо понимала тевин, чтобы отличить крик зазывалы от возгласа узнавшего их. Солнце стояло в зените, но в отличие от родной Антивы, на рынке все равно было полно народу, и это был шанс отойти как можно дальше от работорговцев. Но их - по крайней мере, Эдвига - конечно, уже хватились.
На вопрос марчанина Кара только нервно рассмеялась.
- Ты и до ближайших ворот не доберешься, с деньгами или без, - резко возразила она.
Антиванка только начала осваиваться в местной культуре, но и без экскурса в тевинтерские традиции было ясно, как здесь относятся к беглым рабам. Вряд ли Эдвига убили бы на месте - все-таки он является собственностью школы, хотя в такой ситуации, после смерти бойца, а теперь еще и охранника, Кара не стала бы полагаться на расчет. В любом случае, живой или мертвый, он предстал бы перед Саторнием, о дисциплинарных мерах которого Кара уже слышала краем уха.
Сердце екнуло, когда дорогу им преградили несколько мужчин - на них не было отличительных знаков стражей, но, что хуже всего, среди них был лучник. Кара попятилась следом за рванувшим ее за руку Эдвигом. Наверное, антиванка сейчас выглядела по-настоящему испуганной, потому что один из горожан неожиданно сжал предплечье уже оттягивавшего тетиву мужчины и указал на нее. В этот момент раздалось заполошное кудахтанье, и марчанин потащил ее в сторону, так что Каре стало не до преследователей. Она ежесекундно ожидала, что в спину или ей, или Эдвигу прилетит стрела, и даже в переулке чувствовала себя под прицелом.
- В том-то и дело, что я его знаю! - это звучало с должной степенью отчаяния, но антиванка действительно представляла, с кем связывается. Риск был если не взвешен, то хотя бы обдуман, и сейчас нужно было как можно более четко следовать плану - а для этого заставить Тревельяна прекратить метаться и выпустить, наконец, ее руку. Может, сейчас, когда они оторвались, самое время изложить ему план?
Но Эдвиг думал иначе - и, как оказалось, совсем о другом.
Пару секунд Кара, остолбенев, просто смотрела на него с приоткрытым ртом. Вот тебе и раз, она-то думала, что Тревельян и думать о ней забыл. После выслушанного и подслушанного случайно антиванка и не рассчитывала, что Эдвиг предпримет какие-то шаги к примирению: все-таки в первую очередь он был наследником тейрна, а она, по младости лет, забыла, вернее, совсем не думала об этом. Да, ее поступок был в чем-то детским, но он-то взрослый мужчина! Если бы Эдвиг хотел хотя бы объясниться - что мешало сделать это тогда, как угодно, хоть гневным письмом, хоть незапланированным визитом, когда она бывала в Орлее - и даже, нет, не даже, тем более в замке его сестры!
Свои выводы Кара сделала давным-давно, и убеждала себя сейчас, что ринулась на помощь Эдвигу, чтобы вернуть ему долг за спасение собственной жизни, и, что еще важнее, репутации дома Алонсо в Вал Руайо. Так что внезапное беспокойство Тревельяна о событиях трехгодичной давности были сейчас как гром среди ясного неба.
- Ты... ты заявил, что я твоя собственность! - Кара, наконец, выдернула руку и потерла покрасневшее запястье - как напоминание о ссоре, что произошла между ними.
На самом деле Эдвиг выразился немного не так - что-то насчет того, что теперь не она решает свою судьбу, но для юной Алонсо, едва вырвавшейся из-под опеки злокозненного дядюшки, это были равносильные заявления. При таком отношении лорда Тревельяна ее Дом перестал бы существовать, а ее вместе с сестрами насильно загнали бы в обитель - о таких намерениях тейрна уже был звоночек в разговоре с его женой. Непонятно только, почему это до сих пор так уязвляет и расстраивает ее - как будто она по-прежнему любит Эдвига.
К счастью, подвернулась возможность сбежать в прямом и переносном смысле - от разговора и от преследователей. Кара взлетела следом за марчанином, показывая лучшую физическую подготовку, чем можно было ожидать от хрупкой антиванской принцессы.
- Ты серьезно думаешь, что если бы была такая возможность, я не воспользовалась бы ею? - фыркнула антиванка, садясь на корточки у края крыши. - Это дало бы ему еще один рычаг давления на меня. Будь ты хоть сама Андрасте, попав в Тевинтер в цепях, ты отныне раб и больше никто. Придется спуститься здесь.
Кара оценила расстояние до земли. Лестницу спускать не стоило бы - ее бы быстро обнаружили и поняли, куда направились беглецы.
- Слушай. Здесь неподалеку живет человек по имени Деций Транквил. Он люто ненавидит Саторния и, думаю, сможет укрыть нас на некоторое время. Остается только добраться до его виллы - она находится на возвышении, в окружении оливкового сада. На воротах - головы вепрей. Эдвиг, я все объясню, когда мы будем в безопасности, - подняла руку Кара, отметая возможные вопросы и возражения. - Нельзя ждать темноты - если Саторний возьмется за поиски лично, мы пропали - ты знал, что он маг? В любом случае, нас могут найти здесь. Идем.
Кара свесилась на руках и легко спрыгнула, приземлившись на мягкую землю за густыми кустами, бордюром высаженными у стены здания.

+1

12

Эдвиг все никак не мог припомнить, когда это он заявлял Каре, что она его собственность. Но у мужчин вообще с памятью на такие вещи было плохо, поэтому, рассудил он, может быть он такое и сказал, просто не помнил когда и при каких обстоятельствах. Да и Кара наверняка его превратно поняла. Женщинам вообще свойственно фантазировать, им лишь бы повод дай.
Тревельян на мгновение опустил взгляд на запястья Кары и вздохнул. Он был в чем-то не прав. Тогда, года три назад. Он совсем не делал скидку на то, что это все было для девушки в новинку. И чувства, и близость, и ссоры. Он-то сам проходил это несколько раз, много раз, а вот ей было не от кого этому научиться. Ну да, возможно Эдвиг должен был быть более внимательным, терпеливым и рассматривать те отношения с точки зрения старшего наставника, а не увлеченного яркими чувствами мальчишки. Об этом он думал слишком часто с тех пор как Кара его тогда покинула.
- Рычаг давления на тебя? Ты ему что-то должна? - Кара так и не изложила причину ее знакомства с Саторнием, и Эдвиг не был уверен, что ему стоило в это лезть. Может быть он ей и муж, но уже давным давно бывший, - Я скажу только одно: будь на стороже, когда ведешь дружбу с работорговцами.
Проводив взглядом Кару, с изяществом кошки спустившейся с крыши, Тревельян на секунду забыл как дышать. Ему на секунду показалось, что те чувства, которые он успел испытать к Каре во время их краткого романа, внезапно напомнили о себе тяжестью в груди. Восхищение и горечь. Эдвиг сжал свои губы и глубоко вздохнул, решив во что бы то ни стало не показывать Каре, что он все еще ее хочет. То есть, не физически, а вообще. Но и физически тоже.
- Тут каждый второй маг… - Эдвиг перевесился через парапет и неуклюже спустился на землю: рана в подмышечной впадине давала о себе знать, и удерживать свой полный вес на руках было сложно, - Небось даже пекари маги. Вшух-вшух, булочная магия, тесто лепись!… вот это все. Честно говоря, именно свобода магов беспокоит меня здесь больше всего.
Тревельян продвигался по улицами вслед за Карой, так как именно она имела хоть какое-то представление о том как построен город. К счастью им действительно удалось оторваться от охоты, и на протяжении всего пути к поместью в оливковом саду им ни разу не попались ни городская стража, ни охранники школы.
- Говорить будешь ты, - мужчина остановился возле ворот и махнул рукой полусонному охраннику, сторожившему въезд под козырьком деревянной будки, - Судя по всему ты знакома с Саторнием и его окружением гораздо больше, чем я.
В любой другой ситуации Эдвиг скорее всего бы до хрипоты отстаивал право говорить за себя, но сейчас находился в весьма щекотливой ситуации, в которой его свобода (и жизнь) целиком и полностью зависели от хорошего настроения Кары.
После некоторых уговоров и недоверчивых взглядов со стороны пожилого тевинтерца, Кара и Эдвиг все-таки уболтали того их впустить. Мужчина проводил их до главного входа в поместье, но даже там упрямо остался стоять в стороне, дабы не спускать взгляда с подозрительных иностранцев.
Пока они ждали, когда к ним выйдет кто-нибудь из прислуги и пригласит внутрь, Эдвиг, не пряча взгляд, смотрел на Кару. В конце концов, чего уж тут ему смущаться? Он ее и без одежды видел.
- А помнишь то белое платье? Такое милое и наивное, которое ты носила в летнем особняке, - Тревельян толкнул антиванку в плечо и тихо засмеялся, - Оно еще сохранилось?
Наверное, Эдвигу надо было бы молчать, но он просто не мог с собой совладать. Все это время он думал о том как скажет Каре что-нибудь колкое и неприятное, только дай им возможность встретиться. Но вот они наконец встретились, и он тут же растерял все свои колкости. Он все еще злился, но в то же время не мог перестать безобидно подшучивать над Карой точно так же, как это было три года назад.
- Я бы его выкупил для… - из-за высоких тяжелых дверей наконец показался молодой эльф в пурпурной форме и пригласил гостей войти, - Неприличных целей.
- Хозяин будет ожидать вас в алой гостиной, - на едва разборчивом торговом произнес прислужник, провожая пару вверх по коридору, - Хозяин предпочитает наперед знать что-то о господах, которых собирается встретить. Имена, род деятельности, сословие, родственные связи… - юноша повернулся к Каре и Эдвигу и вопросительно на них посмотрел, дожидаясь ответа, - Как вас лучше представить?
Тревельян мельком глянул на Кару, давая ей понять, что пусть она представляет их так, как считает нужным.

+1

13

Несмотря на яркое полуденное солнце, до сих пор непривычную глазу архитектуру, несмотря на то, что прошло столько лет, - когда тебе 19, кажется, что три года - это целая вечность, - Кара словно вернулась в ту ночь в Вал Руайо. Нападай, прячься, убегай. Она отряхнула ладони от каменной крошки, глядя, как Эдвиг довольно неуклюже спускается со стены. Он ранен, - напомнила себе антиванка. - Возможно, не сможет бежать - по крайней мере, долго. Но если обычная ловкость и изменила Тревельяну, чувство юмора осталось при нем, и Кара, несмотря на внутреннее напряжение, прыснула, зажав рот рукой.
На замечание Эдвига о работорговцах антиванка ничего не ответила. Это он еще не знает об убийцах.
На их счастье, богатый квартал еще не пробудился - знать имеет привычку вставать поздно, простому люду на здешних улицах делать было нечего, а слуги, отправленные в город по делам, еще не вернулись с рынка и из мастерских. Патрулей им удалось избежать, вовремя сворачивая и укрываясь в пышной зелени изгородей. На самом деле Кара знала лишь приметы нужного им особняка, но не дорогу к нему, поэтому в гору они поднимались медленно, по спирали.
Больше всего девушка боялась, что их не впустят, или что новость о побеге и их приметы уже докатились сюда - хотя на дорогах было по-прежнему тихо и сонно.
Привратник с недоверием отнесся к визитерам, но все же проводил их внутрь. Окунувшись в прохладную тень оливковых деревьев, защищавших фронтон виллы от палящего солнца, Кара вздохнула свободнее - несмотря на то, что впереди была самая сложная часть плана. Антиванке, которая предпочитала полагаться только на себя, невероятно сложно было довериться кому-то - по сути, незнакомцу, да еще тевинтерцу, о котором она знала только то, что у них общий враг. Но общий враг, как известно, еще не делает людей союзниками.
- Я удивляюсь, что ты его помнишь, - Кара без улыбки, недоверчиво взглянула на Эдвига, который, кажется, заметил, как она нервничает и теперь пытался ее немного отвлечь.
Почему он ведет себя так, будто они расстались только вчера?
У Кары просто не было времени подумать о том, как вести себя с Эдвигом. Что она почувствовала, увидев его на арене? Шок? Чувство вины? Конечно, если бы она не уехала тогда, ничего этого не случилось бы. Все было бы настолько по-другому, что антиванка даже не могла представить такое развитие событий. Думал ли об этом Эдвиг?
Появление слуги избавило Кару от необходимости задать встречный вопрос, хотя он вертелся на языке. Следуя за эльфом, они прошли в дом - не такой роскошный, как у Саторния, и обставленный с куда меньшим изяществом - скорее вычурно. Каре бросились в глаза фрески, изображающие сражения, и оружие, развешанное по стенам - начищенное до блеска, оно не напоминало военные трофеи и воспринималось так же, как лежащий под ногами ковер или вазы с цветами, расставленные у стен.
- Леди Аврора Каролина Эсперанца Алонсо, принцесса Антивы, и лорд Эдвиг Тревельян, командир кавалерии Оствика, - отчеканила Кара, глядя, как слуга беззвучно шевелит губами, повторяя непривчные для слуха имена.
Интересно, Эдвиг вырвал ту страницу в церковной книге, где она была записана как леди Тревельян, или, может быть, это сделал его отец? Нет, тейрн наверняка так и не узнал об этом браке.
Несмотря на то, что сейчас не время было выяснять отношения, Каре хотелось спросить об этом - настолько, что она отошла от Эдвига, чтобы не поддаться искушению, сделав вид, что заинтересовалась веером кинжалов на стене. К счастью, ждать пришлось недолго - эльф вернулся почти мгновенно, попросив гостей пройти дальше.
- Моя дорогая синьора, чем я обязан столь раннему визиту? - молодой хозяин особняка, полулежавший на низкой кушетке, поднялся и жестом пригласил их приблизиться. - Лорд Тревельян, мы не имели чести быть представлены, - тевинтерец протянул руку, с интересом разглядывая гостя. - И все-таки я уверен, что ваше лицо мне знакомо.
- Вы видели его на арене, - Кара скрестила руки на груди.
- Вы были среди приглашенных? - Деций продолжал вглядываться в марчанина. Белокурый, в пурпурной мантии - в тон кровавому цвету стен, он сейчас казался куда более юным, чем Кара запомнила его на пирушке у Саторния.
- На арене, лорд Деций, - с нажимом произнесла Кара.
Транквил охнул и, наконец, выпустил руку Тревельяна.
- И вам удалось добиться от этого скота справедливости? Прошу прощения, синьора, в этих стенах, - Деций обвел руками комнату, - я говорю совершенно открыто. Но как вам удалось? Саторний никогда не выпускает из своих когтей то, что в них попалось.
- Мы бежали, - Кара быстро и без обиняков рассказала Транквилу, что произошло. Молодой тевинтерец слушал, распахнув глаза, настолько пораженный, что даже позабыл о законах вежливости и не предложил гостям сесть.
- Возмутительно! - воскликнул Деций. - Стража!
Кара невольно вздрогнула, безотчетно коснувшись предплечья Эдвига, когда в комнате оказались двое охранников виллы. - Усилить посты и запереть ворота, - распорядился Деций. - Маркуса на башню вместе с учеником. И лучников, лучников по стенам! Я ничего не забыл? - с горящими глазами юноша обернулся к Тревельяну.
Кара без приглашения опустилась на кушетку, на мгновение прикрыв глаза. Все оказалось даже проще, чем она думала. Кажется, Транквилу давно не терпелось поиграть в войну, но он, как младший сын, вынужден был прозябать в захолустье.
Кара сомневалась, что Саторний будет штурмовать усадьбу, даже если узнает, что они здесь. Скорее он попытается добиться своего подкупом, хитростью, магией, наконец. Но энтузиазм Деция не мог не радовать. Его должно хватить, пока ее письма доберутся до столицы. Все-таки они оба были не последними фигурами в своих государствах, и послы должны предпринять какие-то меры. все, что требовалось сейчас - выиграть время.
- Лорд Транквил, - минутная слабость прошла, и Кара снова была готова действовать. - Мои сестры остались в городе. Боюсь, Саторний...
- Мои люди немедленно отправятся за ними, - перебил ее Транквил. - Я лично распоряжусь. Побудьте пока здесь, - Деций выскочил за дверь, проигнорировав раба, застывшего за ней по стойке "смирно".
- Он как будто ждал случая, - Кара качнула головой, глядя вслед Транквилу.
Антиванка познакомилась с хозяином виллы на приеме у Саторния, но быстро поняла, что в отличие от паразитов, кутящих за счет своего покровителя и воспевающих ему хвалу, Деций не питает к работорговцу теплых чувств. Подогретый вином и ненавистью юноша рассказал иностранке свою историю. Саторний продолжал держать его при себе - мага откровенно забавляли ненависть и бессилие Транквила. И если тевинтерец не мог открыто выступить против своего врага, он с радостью уцепился за возможность хоть как-то зацепить Саторния.
Кара внезапно осознала, что совершенно вымотана - а ведь день даже не перевалил за середину.
- Ты, кажется, спрашивал, какие у меня дела с Саторнием, - облокотившись о спинку кушетки, Кара потерла висок. - Его интересовала контрабанда валостума. Думаю, Саторний собирался шантажировать меня выдачей Воронам, но мне на тот момент было плевать - они почти достали меня в Неварре, но к нему бы не сунулись. - Кара сделала паузу, наблюдая на Эдвигом. - Ну что, еще не жалеешь, что я не бросила тебя на арене?

+1

14

Минуты ожидания тянулись назойливо долго. Теперь Эдвиг старался избегать взгляда Кары, благо та тоже не была особенно им заинтересована. Пока она рассматривала развешанное оружие, марчанин сидел в глубоком кресле и разминал натертые запястья. Он знал, что Кара избегает его так же, как и он, и от этого повиснувшая пауза казалась еще более напряженной.
Как только в гостиную вернулся эльф и попросил следовать за ним, Тревельян был первым, кто с облегчением подскочил на месте и торопливо направился в другую комнату.
Когда пара вошла в большую залу с высокими окнами, выходящими в тропический сад, Деций даже не удосужился подняться с насиженного места. Тревельян в ответ решил проигнорировать протянутую руку, делая вид, что заинтересовался вычурной фреской на одной из стен. В конце концов, он был наследником престола и не собирался раскланиваться перед каким-то мелким рабовладельцем. Когда Деций наконец поднялся, Эдвиг все-таки протянул ему руку и обменялся с ним дежурной улыбкой. Пальцы молодого тевинтерца были безвкусно усеяны тяжелыми кольцами с редкими камнями. Деньги у него явно были, даже если он и предпочитал тратить их на подобные безвкусицы.
Так и не услышав предложения сесть или хотя бы выпить, Эдвиг сам сел на кушетку возле той, где находился Деций. Судя по количеству кушеток и отсутствию других сидений в этой комнате, это была “кушеточная”.
Услышав как мужчина зовет стражу, марчанин тут же вскочил и потянулся к ножнам, но, поймав на себе заинтересованный мирный взгляд Деция, выдавил из себя вежливую улыбку. Знал ли тот, что за такие "шуточки" Эдвиг мог бы его случайно прирезать?
- Неужели вы служили в армии? - польстил ему Эдвиг, хлопнув того по плечу, - Или любовь к тактике у вас в крови?
Подобные предположения Децию явно понравились и он хитро заулыбался, призывая Эдвига к себе поближе, словно бы собираясь рассказать ему свой секрет. Рассказав марчанину о роли своей семьи в тевинтерском социуме и своих знакомствах в кругах работорговцев, мужчина повздыхал, что Саторний наконец-то доигрался. Транквил уверил пару, что он был не единственным, которому работорговец встал костью поперек глотки, и что откладывать революцию против его загребущих лап у него уже не было сил. Одним словом, то были обычные соседские разборки.
- Почему вы думаете, что нас будут здесь искать, лорд Транквил? - Эдвиг отклонился чуть в сторону, вырываясь из приятельских и слишком фамильярных объятий Деция.
- Он никому не доверяет, - покачал головой тевинтерец.
Наконец-то оставшись наедине с Карой, Эдвиг медленно наворачивал круги по “кушеточной”, слушая ее рассказ и пытаясь уговорить себя, что здесь, в компании Деция, им будет безопаснее чем где либо еще.
- Ты занимаешься контрабандой, - не вопрос, скорее факт. Тревельян вздохнул. Среди торговцев это было обычным явлением, но Эдвиг хотел было по привычке предупредить Кару, что заниматься контрабандой с работорговцами было слишком… он махнул рукой своим собственным мыслям и поймал на себе взгляд антиванки. - Вороны? Что-то знакомое. Наемные убийцы, кажется? Ты могла бы перекупить у них заказ.
И хотя Эдвигу больше всего хотелось сейчас подбежать к Каре, схватить ее за плечи и потрясти как нашкодившего котенка, он сдерживался. Они были чужими людьми. Контрабанда? Работорговцы? Убийцы! Да она с ума сошла! Тревельян снова вздохнул, останавливаясь возле той самой фрески с поля сражения. В одном из всадников он узнал Деция и хмыкнул.
- Судьба - удивительная вещь, да? Ехал я себе спокойно домой из Киркволла, как на меня напали, избили, потом напали еще раз, еще раз избили, продали в рабство, увезли в Тевинтер только ради того, чтобы… - он снова посмотрел на Кару, - Чтобы я встретил Деция. Это ж как так звезды должны были сложиться?
Эдвиг шутил, потому что в серьезных ситуациях оставаться серьезным долго не мог.
- Неужели ты думаешь, что для меня встреча с тобой хуже переломанных костей на арене гладиаторов? - он покачал головой и плюхнулся на ту же кушетку, где сидела Кара, - О, мио Кара. Я тебе за это благодарен и хочу, чтоб ты придумала, как бы я мог тебе за это отплатить. Не люблю оставаться с долгу.
Облокотившись на спинку, Тревельян продолжил рассматривать Кару. Кто-то бы сказал, что она совсем не изменилась, но он-то видел, что черты ее лица заострились, а тело обрело больше женского изящества. Темные тени под ее глазами выдавали усталость и возможную беспокойную жизнь, которой она упрямо рулила в одиночестве.
- Ты изменилась. Ты уже не моя Кара, - подытожил Эдвиг вслух, - Я-то все эти годы надеялся, что все еще моя. Но в том, что ты изменилась, нет ничего плохого. Наоборот - тебе идет.
Со стороны двора послышались крики и звуки перепалки. Эдвиг подскочил с насиженного места и поспешил по коридору в сторону главного входа. Через холл перед его глазами пробежали несколько вооруженных охранников и исчезли за распахнутыми тяжелыми дверьми. Помедлив, Тревельян спрятался в тени колоны и осторожно выглянул наружу в подъезд, возле которого стояла коляска, запряженная лошадьми. Коляска покачнулась, как если бы в нее кто-то забрался, и конюх щелкнул кнутом, увозя нежданных гостей прочь из поместья.
- О! Лорд Тревельян, - тяжело дышавший Деций зашел в хол и вытер рукавом пот, катившийся со лба, - Саторний хотел обыскать мой дом, но я его прогнал, - вслед за хозяином в дом вошли два воина, у одного из них на мече и доспехах были видны следы крови, - Но я ему сказал, что без официального письма от городской стражи он может обыскать его только через мой труп. Подозревает что-то, хм?
Увидев Кару в коридоре, мужчина поспешно поправил съехавший воротник и вежливо улыбнулся.
- Ваши сестры уже в пути, моя сеньора, и в полнейшей безопасности.

+1

15

Солнце, перевалившее за полудень и заглядывающее в комнату сквозь полуопущенные красные портъеры, окрашивало обстановку комнаты в разные оттенки багрянца. Взгляд Кары пробегал по фрескам, на которых люди в черных плащах рубили в капусту людей в белых плащах, и над всем этим реяли незнакомые ей знамена, вились вымпелы, застили небо крыльями драконы - куда уж без драконов - и останавливался на Эдвиге.
В его голосе ей почудилось осуждение. Ну да, она связалась с контрабандистами, потому что иначе из бухты, заблокированной пиратскими судами, просто не выйти - не говоря уже о том, чтобы вернувшийся корабль довез груз в сохранности и неприкосновенности. Но объяснять это Тревельяну было все равно что оправдываться, поэтому девушка наблюдала за тем, как он расхаживает по комнате. Кара чувствовала, как они двое резко выбиваются из местного пейзажа, словно шахматные фигуры, которые по глупой прихоти вздумали добавить в карточную партию. Все прочее казалось плоским, ненастоящим.
Кара не была фаталисткой и не верила в божественное провидение, но в том, что они встретились здесь и сейчас, определенно, было что-то судьбоносное. Эдвиг думал так же, по крайней мере, не мог не отметить стечение обстоятельств, о котором Кара раздумывала еще на арене, впервые увидев его.
- Нет, это я возвращаю долг, - возразила Кара, поворачиваясь так, чтобы оказаться лицом к лицу с присевшим рядом с ней марчанином. Тогда, в Вал Руайо, ты спас мне жизнь... и остатки репутации моего дома, что гораздо важнее.
Пожалуй, она могла бы не уточнять - кому, как ни Эдвигу, знать, что дом Алонсо она ставит превыше всего. Между тем, марчанин рассматривал ее, и Кара чувствовала себя не совсем уютно под его взглядом. Он как будто искал что-то в ее лице, но - не нашел.
Кара сглотнула, не зная, что ответить на такое признание. Эдвиг не был похож на мужчин, которые говорят женщинам то, что они хотят слышать, легко, как дышат, да и антиванка не была уверена, что это именно то, чего она ожидала от него. Упреков, презрения? Уж скорее, чем этого тихого "mia cara".
Быть может, потому, что немного повзрослев, она осознала, насколько опрометчивым и необдуманным был ее поступок. Может быть, они бы помирились и смогли объясниться и все уладить - даже с родителями Тревельяна. Но теперь уже поздно. Или нет?
Пауза затягивалась, и Кару спас шум, раздавшийся в коридоре. Антиванка подскочила, как отпущенная тетива лука. Неужели так быстро?
Вместе с Эдвигом они выскочили из комнаты - антиванка пропустила мужчину вперед, замешкавшись - вытаскивала кинжал.
Слова Деция ничуть не успокоили ее, но хозяин виллы заговорил вновь, не дав Каре высказать свои опасения.
- Я пойду, переоденусь в доспехи - хочу быть с моими людьми на случай, если он снова попытается прорваться в дом. Моя дорогая синьора, вы гостья здесь, прошу вас, ни о чем не волнуйтесь, мы позаботимся о вашей безопасности и безопасности вашей семьи. Сейчас вам лучше будет отдохнуть и подкрепиться, а я облачусь в доспехи, чтобы встать на страже вашего спокойствия вместе с моими людьми. Лорд Тревельян, не желаете ли присоединиться ко мне? Ваш боевой опыт оказал бы неоценимую помощь, - Деций изысканно поклонился. - Пойдемте, я покажу вам оружейную. Там вы сможете и подобрать доспех, достойный человека вашего происхождения.
Кара была рада, что Деций увел Эдвига. Она получила передышку, чтобы немного разобраться в себе. Почему только теперь, когда они полдня были вместе после трехгодичной разлуки, антиванка почувствовала, насколько хорошо помнит его лицо, голос, манеру двигаться, как мучительно, оказывается, скучала - в первые месяцы, пока с головой не погрузилась в работу, вытеснив все прочие переживания.
Говорить, что она все еще любит Эдвига - неправильно. Кара даже не была уверена, что любила его тогда, именно его, а не его внимание и интерес к ней, которые льстили и подстегивали неопытную, но жаждущую приключений девушку. Что же изменилось теперь?
Рабыни-эльфийки, возникшие словно из ниоткуда, пока антиванка стояла в задумчивости, отвели ее в комнату, которую Транквил выделил для гостьи. Здесь, к счастью, не было батальных сцен на стенах - просто геометрический узор, переплетенный цветами и виноградными гроздьями. Когда она сможет вернутся на родину, и сможет ли?
Несмотря на все волнения, Кара с аппетитом поела и с наслаждением приняла ванну, смывая городскую пыль и кирпичную крошку от ползанья по стенам и крышам. Местная одежда была непривычно свободной, легкими складками ниспадая от плеч. Рукава схватывали золотые пряжки, конечно же, в виде голов драконов, такие же подвески болтались на поясе. Кара предпочла бы свои штаны, но ей и самой неприятно было влезать в грязную одежду - оставалось надеяться, что привычный костюм быстро высохнет.
Стук колес, раздавшийся снаружи, привлек внимание Кары, и она бросилась к окну, но, едва коснувшись ладонями подоконника, выбежала из комнаты.
- Mami Kara! - Лаура, вырвавшись из рук няньки, бросилась ей навстречу, и девушка подхватила младшую сестру, уже карабкающуюся ей на руки.
- Estás bien? - тревожно спросила антиванка, свободной рукой обхватывая за плечи девятилетнюю Марию, которая спряталась за нее от вышедших мужчин.
Лала уже громко пересказывала ей на родном языке их преключения, но Кара не слушала, обратив взгляд на Осо.
- все в порядке, без происшествий, - отрапортовал старый охранник. - А вы тут в осаде, я погляжу, - не удержался он от того, чтобы усмехнуться в бороду - гарнизон и лучники на стенах не укрылись от взгляда бывшего наемника.
Кара быстро заговорила, обращаясь к сестрам, и кивнула няньке. Лаура ударилась в слезы, когда женщина попыталась взять ее на руки, но старшая сестра отцепила детские ручонки от своей шеи и строго выговорила всхлипывающей девочке - весь диалог происходил на антиванском, едва ли понятном кому-нибудь из присутствующих. Лаура перестала всхлипывать и сунула в рот палец - несмотря на то, что ей было уже четыре, Лала часто вела себя, как маленькая. Маруча, явно испуганная, ушла следом за нянькой, то и дело оглядываясь на Кару, которая приободряюще улыбнулась ей.
только сейчас девушка заметила, что свидетелей у семейной сцены прибавилось.
- Этот доспех гораздо лучше, - Кара не смогла сдержать улыбку - в представлении Деция хорошие латы были красивыми латами, и Эдвиг в них сиял, как монетка. - А где Транквил?
Как выяснилось, хозяин виллы лично организовывал оборону - ему сейчас было не до гостей. Осо, убедившись, что с хозяйкой все хорошо, тоже вышел, чтобы проследить за неопытным воякой.
- Еще вчера я отправила письма в столицу, - обратилась к марчанину Кара. - Написала в оба посольства, так что нам главное продержаться, пока Саторния не призовут к порядку. Но и тогда он будет опасен, так что нам лучше будет, как только все уляжется, покинуть Тевинтер, - девушка вздохнула. - Я уже говорила - за мной охотятся. Вороны думают, что я знаю что-то об исчезновении одного из них, - пока они шли вдоль коллонады, выстроившейся у стен перених покоев виллы, Кара рассказала о том, как после ее возвращение один из принцев похитил Лалу, и что ей пришлось заключить с Воронами сделку. - Они не поверят, что я ничего не знаю, - закончила Кара, останавливаясь. - И то, что я забрала сестер и уехала еще больше укрепило их подозрения. Но я не могла снова рисковать их жизнью. Так что как только я выйду отсюда, куда бы я ни ехала - за мной будет охота. Видимо, Ратей был очень важен для них - или это личная вендетта, - девушка покривила губы в улыбке. Уже за то, что Эдвиг выслушал ее, она была благодарна марчанину.
Кара бессознательно хотела отвлечь его, не дать снова заговорить о прошлом, не слушать непонятные для нее намеки - непонятные, потому что Кара не верила, что Эдвиг может все еще чувствовать что-нибудь к ней и не хотела бередить старые раны.

Отредактировано Кара Алонсо (2018-12-05 12:24:31)

+1

16

Эдвиг вздыхал. Ему казалось, что он никогда столько в жизни не вздыхал, но Кара давала ему достаточно поводов для негодования, и при этом он еще удерживался от того, чтобы не прокомментировать тот или иной поворот событий в жизни антиванки резким словом.
- Нам? Покинуть Тевинтер? - он наконец усмехнулся, разбивая монолог Кары, - Ты и мне заодно решила помочь? Мне кажется ты сделала достаточно. Все вот это вот освобождение из рабства, письмо в посольство… я благодарен, но можно на этом остановиться.
Весь этот момент в холле был каким-то абсурдным и неудобным. Он потел под доспехами, которые Деций буквально самолично на него надел. Голова чесалась от вшей, заставляя Эдвига нервно скоблить пальцами затылок и мечтать о горячей ванной и жесткой расческе. Одна из девочек пялилась на него так, словно он был позолоченной статуей Андрасте, и он не знал то ли придурковато ей улыбаться, то ли сосредоточиться на рассказе Кары. Со стороны это выглядело будто бы то, что говорила антиванка, его не интересовало. В конце концов сестры ушли, и Эдвиг вновь посерьезнел.
- Я не понимаю, что ты хочешь. Предложить свою помощь или попросить моей? - скрипя начищенными латами он попытался сесть на банкетку, но доспехи явно были сделаны не для удобства носителя: Эдвиг чуть не завалился, но успел опереться о стену, - Ситуация, в которую ты попала, это ужасно, и Саторний в ней еще мелкая рыбешка.Тебе и правда нужно отсюда скорее уезжать. Надеюсь завтра мы дождемся ответов из посольств, и тогда каждый из нас направится своей дорогой.
Тревельян нарочито подчеркнул, что не собирается планировать их совместное путешествие, словно бы Кара предлагала именно это. Конечно, если бы они направлялись в одну точку было бы неразумно разделяться, но Эдвиг продолжал себе напоминать, что они с Карой больше не были друзьями, несмотря на то, что ему было очень интересно чем она занималась все эти три года. Не враги, но и не друзья. Он был готов оказать помощь ей и ее семье, но общаться как прежде и как ни в чем не бывало - нет. Именно поэтому он хотел, чтобы далее их путешествия были как можно более раздельными.

Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая сад дома оранжевым светом. Здесь, ближе к северу, солнце садилось быстрее чем на юге, и вскоре и вовсе скрылось за далекими сизыми холмами. Пустынный воздух быстро охладил комнаты поместья, и Тревельян наконец-то стал чувствовать себя более комфортно.
Несмотря на то, что охрана продолжала быть на стороже, проверяя каждый уголок владений на появление вражеских шпионов, режим общей тревоги был временно снят, и до начала ужина Эдвигу даже удалось успеть принять теплую ванную и начисто побриться. Голова все еще чесалась, но кухарка, которая по совместительству была травником, заставила гостя намазать волосы какой-то сероватой глиной, которая помогла избавиться от невыносимого зуда. Из доспех Тревельян оставил только поножи и наручи, уговорив Деция, что было бы жаль если он бы испортил сияющий нагрудник ягодным соусом. Примерно в таком полусобранном виде он и спустился в главную столовую, где Деций с завидной щедростью организовал местные и заморские деликатесы для своих новых знакомых.
- Удивительно. Удивительно! - воскликнул Транквил, когда Эдвиг закончил рассказывать об одном из сражений бок о бок с инквизиторскими агентами, - Какая у вас насыщенная карьера, лорд Тревельян. И какие интересные знакомые. А расскажите, - наткнув на маленькую серебряную вилочку корнишон, Деций покрутил ею в воздухе и посмотрел на Кару, - Как же вы познакомились с нашей дорогой сеньорой? Мне показалось, или между вами какой-то романтический интерес?
- Нет, - чуть ли не перебивая хозяина дома, ответил Эдвиг, - Нет, вам действительно показалось. Сеньора Алонсо, разумеется, женщина красивая и очень привлекательная, но мое сердце занято другой.
Тревельян мельком глянул на Кару. Его сердце не было занято никем и ничем, и антиванка об этом если уж и не знала, то догадывалась, так что марчанин даже не пытался сделать вид, будто бы он сейчас говорил правду. Он просто хотел скорее закончить этот разговор и дать возможность Децию наговорить Каре комплиментов, от которых впоследствие сам злился.
Присутствие сестер Кары сглаживало углы взрослых разговоров, так что ужин проходил мирно. Под конец вечера Эдвиг поспешно распрощался со всеми и направился в свою комнату. Он чувствовал себя очень уставшим, и ему не терпелось поскорее забраться в чистую и удобную кровать, о которой он мечтал уже целую неделю. Правда, спать ему пришлось не долго.
Где-то в час ночи Тревельян проснулся от того, что его голова опять неприятно зудела. Поднявшись с кровати, он подошел к комоду, на котором лежала банка с мазью, и совершенно случайно обратил внимание на далекие огоньки среди оливковых деревьев. Огоньки постепенно приближались, их становилось больше, и вскоре стало понятно, что это были совсем не охранники Деция, осматривающие владенья.
- Они убили ночных дозорных. Осо, подними девочек, - Эдвиг вбежал в комнату охраны, попутно пытаясь влезть в нагрудник, - Я послал за Децием, - один из солдат помог Тревельяну закрепить латы, пока тот раздавал им указания. - Соберите всех в главном холле.
Выскочив в коридор, он обнаружил там Кару, за которой уже сам собрался идти.
- Иди за сестрами, спрячьтесь, - подталкивая антиванку впереди себя, марчанин торопливо направлялся к холлу, - Деций говорил что-то о тайном ходе за шифоньером в фиалковой спальне.

Отредактировано Эдвиг Тревельян (2018-12-12 09:44:46)

+1

17

Эдвиг оборвал ее достаточно резко. Что ж, у него тоже было время все обдумать.
- Я сделала то, что подобает доброй андрастианке, - съязвила Кара, даже не пытаясь придать интонации хоть капельку благочестия. - Не думай, что я предлагаю тебе почетный эскорт до Оствика - мною движут исключительно практические соображения.
Кара осталась стоять перед Эдвигом, глядя на него сверху вниз.
- Ни то, ни другое, - отрезала она на последовавший вопрос. - Просто я считала, что в данной ситуации лучше объединить усилия. Прости, если ввела тебя в заблуждение, не смею дальше навязывать свое общество.
Кара сделала реверанс и, развернувшись на каблуках, покинула холл. Совершенно непонятно почему, она чувствовала обиду. Еще полчаса назад у нее не было ни малейшего желания даже оставаться с Эдвигом в одной комнате, и когда он выразил схожее намерение, по идее, она должна была почувствовать облегчение. Так что же? Ей обидно, что марчанин отказался от не предложенной помощи? Или предположил, что ей может понадобиться его помощь?
Наверное, дело в этом, - решила про себя Кара, - ей никогда ничего не нужно было от Эдвига, что бы он ни говорил три года назад, в пылу ссоры. Ничего, кроме него самого.
Чтобы убить время до вечера, Кара села писать деловые письма, но ее мысли то и дело переносились то в сад, откуда слышалось бряцание оружия и окрики патрулей, то блуждали по поместью, гадая, чем сейчас занят Эдвиг, то возвращаясь к событиям прошедшей недели. Девушка тревожилась за Марию, но не собиралась делиться этой тревогой с кем бы то ни было. В любом случае, она не сможет ничего предпринять, пока они не выберутся, но Каре очень хотелось бы поговорить с кем-нибудь из знакомых магов, тех, кому она могла бы доверять. Если бы только Оливия откликнулась на ее письмо!
Сложив послания в шкатулку до того момента, когда она сможет их отправить, Кара спустилась к обеду.
Атмосфера за столом царила самая непринужденная - Саторний больше не беспокоил их визитами своих слуг, и видно было, что Транквил, которому тяжело давалось сосредоточение на чем-то одном, уже немного расслабился и превратился из владельца осажденного поместья просто в радушного хозяина.
Он засыпал Эдвига вопросами, с любопытством поглядывая то на него, то на Кару, и, наконец, решился прояснить обстоятельства их знакомства. Марчанин ответил настолько поспешно, что Кара удивленно взглянула на него.
- Эдвиг должен был жениться на моей старшей сестре, - будничным тоном сообщила антиванка. - Мне было четырнадцать, когда лорд Тревельян приехал в Антиву. Помню, меня очень впечатлила его шляпа - она напоминала фонарь, на который упала чайка.
Транквил расхохотался и переключил свое внимание на Кару, расспрашивая ее о детстве в Антиве и родственных связях в Орлее.
- Вы позволите мне быть вашим... fidèle chevalier, - блеснул знанием орлесианского Деций под негодующим взглядом Тревельяна. - Буду рад служить прекрасной даме, пока вы находитесь в моей скромной обители, - Транквил небрежно обел рукой позолоченную лепнину на подпирающих потолок мраморных колоннах и уставленный дорогими яствами стол.
- Вы, я вижу, наслышаны об Игре, - смеялась Кара. - У меня нет лент, но я могу повязать вам на латы салфетку.
- Я прикажу вышить на ней герб дома Алонсо, - продолжал дурачиться Деций, - И девиз: aut vincere, aut mori - победить или умереть.
Сидящая у дальнего края стола Лала запустила руку в желе. Мария, не мигая, смотрела на Эдвига. Транквил настоял, чтобы девочки обедали с ними, хотя обычно детей не сажали за общий стол - этим он делал очередной комплимент Каре как гостье его дома.
Встали из-за стола поздно - ближе к полуночи. После того как сестер забрала нянька, Транквил оживился и принялся рассказывать сплетни о тевинтерской знати, в то время как Кара и Эдвиг больше молчали, избегая смотреть друг на друга. К счастью, Деций выпил достаточно, чтобы не обращать внимание на некоторую неловкость, свидетельствующую о том, что гости были не совсем с ним откровенны.
Вернувшись в отведенную ей комнату, Кара легла, забывшись тревожным сном, сквозь который ей слышались топот ног и голоса. Нет, это уже не сон - антиванка подхватилась с кровати, не зажигая свечу, нашарила подле свою одежду, которую оставила в комнате служанка. На ходу застегивая куртку, Кара бегом бросилась к караульным помещениям, и чуть не налетела на Тревельяна, который уже был в доспехах.
Неожиданно откуда-то сверху послышался треск, а окна озарила вспышка. Сложно было понять, это маг Деция пытается по-своему разобраться с наступающими, или сам подвергся нападению. Дело принимало нешуточный оборот.
Кара кивнула Эдвигу, показывая, что она слышала и поняла его, и взбежала по лестнице на второй этаж. Комната девочек была пуста. Кара замерла на пороге. Осо уже увел их? Но не успела девушка повернуться, чтобы выйти в коридор, краем глаза она уловила какое-то движение. Из теней вынырнула нянька с круглыми от страха глазами - она прижимала к себе спящую Лалу.
- Синьорита, простите, простите, - шепотом затараторила она, укачивая девочку. - Я только на минуту задремала, проснулась, а ее уже не было. Пардо уже ищет ее и велел мне спрятаться, но я увидела вас...
Кара похолодела.
- Значит так, идете прямо по коридору, последняя дверь направо, за шифоньером лестница вниз, - так же тихо ответила она и, убедившись, что нерадивая нянька все поняла, выбежала из комнаты.
У Кары теплилась надежда, что Маруча просто испугалась и спряталась где-то, но в глубине души девушка прекрасно знала, что бывает, когда Маруча пугается. Возможно, стоит идти на крики.
Однако в доме было тихо - все солдаты высыпали в сад, где уже завязались отдельные стычки - некоторым осаждающим удалось перебраться через стену.
Замерев на несколько секунд в нерешительности, Кара побежала обратно к караулке. От того, что она станет бегать по дому и звать сестру, пользы не будет - тем более, Осо уже ищет ее. Нужно проследить, чтобы Маруча не покинула дом.
В караулке нашелся лук и почти полный колчан стрел - лук был для нее туговат, но уперев его в землю, Кара смогла бы стрелять достаточно далеко. Даже в роли наблюдателя, Кара не собиралась оставаться без защиты. Забросив оружие за спену, она взбежала по лестнице на крышу, присоединившись к лучникам, бьющим по огонькам, взбирающимся на холм. На ее появление никто не отреагировал - все были заняты обороной. В еще одной магической вспышке Кара увидела, как черная толпа копошится у стены. Вряд ли Саторний так ополчился на бывшего фаворита из-за укрывательства беглого раба. Похоже, они с Эдвигом, сами того не ведая, развязали давнюю вражду - оба только ждали повода, чтобы сцепиться здесь, на задворках Империи.
Признаков присутствия сестры не было видно, зато внизу мелькнул блестящий доспех. Кара присмотрелась - Транквил или Эдвиг? Кажется, все-таки Эдвиг, он выше Деция и шире в плечах. Рука, оттянувшая тетиву, начала дрожать - Кара целилась поверх раззолоченного шлема, в тевинтерца, с которым рубился Тревельян. Он же ранен, - мелькнуло в голове. Сколько он выдержит? Но вот тевинтерец замешкался, встав в оборонительную стойку. Спущенная тетива глухо тренькнула, и солдат Саторния упал, хватаясь за горло, из которого торчало длинное древко.
Кара опустила лук, чтобы дать рукам передышку, и присела за выступом стены. Где-то внизу сухо щелкали стрелы, отскакивая от камней - нападающие тоже упражнялись в стрельбе, но они находились в неудобной позиции и лишь напрасно тратили стрелы.
За стеной тем временем тоже, судя по всему, кипела битва - возможно, это были люди кого-то из соседей Транквила, поскольку ворота поместья до сих пор не открывались, чтобы выпустить осажденных на вылазку.
В затылок дохнуло жаром. Инстинкт самосохранения бросил Кару в сторону быстрее, чем огненный вихрь пронесся по крыше, сметя с нее двоих лучников. Решив не выяснять, что это было - случайное заклинание, или вражеский маг решил заняться стрелками, Кара метнулась к крышке люка, ведущего на крышу, но отдернула руку тряся обожженными пальцами - створки оплавились, запечатав ближайший вход в дом. Кара прикинула расстояние до земли. Два этажа - неприятно, но лучше, чем сгореть заживо. По-видимому, так же решили еще пара человек, потому что прежде, чем спрыгнуть, антиванка в блеске пламени увидела темные фигуры, перемахнувшие через стену.
К счастью, земля была мягкой, и перекатившись после приземления, Кара без труда смогла встать на ноги - ее задело осколками взорвавшегося под от попадания огненного шара зубца, но в целом девушка не пострадала. Внезапно ее внимание привлек синеватый отблеск в окне. Подбежав к стене виллы, Кара дотронулась до стекла. Оно было обжигающе холодным. Размахнувшись, девушка саданула его локтем, но только ушиблась, зато подтвердила свою догадку: магия сковала окна, запечатав дом так, что никто не мог войти в него. Антиванка бросила взгляд на башню. Возможно, это дело рук дружественного мага. По крайней мере ей бы хотелось на это надеяться.
Между тем огненные атаки прекратились - судя по всему, битва за стенами кипела, так что солдатам Саторния стало не до особняка. Кара двинулась в обход, отчасти, чтобы не стоять на одном месте, отчасти, чтобы выяснить, не осталось ли способа как-то проникнуть в дом. В свете факелов снова мелькнули золотистые доспехи - Кара не успела свернуть в сторону, и очутилась лицом к лицу с Эдвигом.
- Ты в этом нагруднике - просто ходячая мишень, - выпалила она первое, пришедшее на ум - несмотря на то, что Кара видела марчанина у дома, встреча стала для нее неожиданной.

+1

18

Несмотря на то, что тяжелые доспехи хорошо защищали от языков пламени, сталь нагревалась быстро, и вскоре Эдвиг тяжело дышал от жара, пульсирующего под латами. Пот лил по шее и спине, собирался солеными каплями под самым носом. Двигаться становилось тяжелее, и мужчина вскоре пожалел, что вместо короткого меча предпочел тяжелый двуручный. Каждый взмах давался непросто, тупой болью отзываясь под правым плечом.
Воины Саторния наполовину состояли из гладиаторов. В отличии от настоящих солдатов, те обладали самыми необычными навыками сражения и, зачастую, вели “грязную” борьбу. Оставшись без оружия, гладиаторы не замешивались, а, наоборот, подобрав первый попавшийся предмет отчаянно и обозленно лезли в драку. Их дома едва ли ждали жены и дети, и терять им было нечего.
Сияющий шлем был тяжелым и весьма непрактичным, да и вообще доспехи, которые выдал ему Деций, были предназначены для парада, а не для сражения. Уже не раз, неуклюже поворачиваясь, Эдвиг не успевал отразить атаку своего оппонента.
Багровый синяк на бедре, порез вдоль бока, укол в предплечье. Ничего серьезного, но каждое маленькое увечье все сильнее вытягивало силы из запыхавшегося Тревельяна. Воспользовавшись моментом, солдат Саторния сделал подножку, и марчанин потерял равновесие. Он не упал, но, потеряв контроль над ситуаций, подарил врагу прекрасную возможность для быстрой и смертельной атаки, чем тот и собирался воспользоваться, если бы не стрела, метко застрявшая над его нагрудником в шее. Эдвиг повернулся и поднял голову, но не мог рассмотреть фигуру на крыше сквозь узкое забрало и лишь махнул неизвестному спасителю рукой. Стянув с себя шлем, он наконец почувствовал облегчение, и с новой силой ринулся помогать группе солдат Транквила.
Бой постепенно сходил на нет, люди Саторния отступали, но его маги продолжали атаковать стены. Где-то изнутри здания доносились мужские и женские крики, было похоже на то, что кто-то из солдат все-таки успел проникнуть внутрь. Эдвиг попытался открыть дверь из сада, но та была надежно закрыта изнутри. Никакие попытки ее взломать не обвенчались успехом, словно бы что-то сковало замок. Двинувшись к окну, он обнаружил, что они были заморожены толстым слоем льда. Настолько толстым, что даже свет горящих внутри свечей был едва различим снаружи. Второе окно было заморожено чуть меньше, и мужчина двинулся дальше, надеясь найти окно или дверь, которые были бы ему под силу.
- Кара! Что ты здесь делаешь! - Эдвиг дернул девушку к себе, так, чтобы случайная атака пришлась по его доспеху, а не по ней, - Я же сказал тебе спрятаться.
Увидев за ее плечом лук и полупустой колчан, он лишь вздохнул и выпустил ее. Если уж она не хотела его слушаться, нянькаться и настаивать Эдвиг тоже не собирался. 
- Не могу пробраться внутрь, - объяснил Тревельян очевидное, ударяя рукояткой меча об очередное окно. Кара, кажется, тоже пыталась найти вход, - Где же хваленные маги Деция, когда они…
Внезапный вой, достигающий самых высоких нот, заставил Эдвига замолчать на полуслове и заткнуть свои уши руками. Холодный свет видимо озарил комнаты за обмороженными окнами, и через секунду волна магии выбила лед из рам. Каким-то чудом марчанин успел встать между летящими осколками стекла и льда и Карой, поспешно толкая ту на землю, но сам не сумел вовремя сгруппироваться и упал навзничь рядом, когда приличной величины ледяной кусок врезался ему в затылок.
Еще какое-то время, лежа на земле, Тревельян пытался подняться и дотянуться до отброшенного меча, но в глазах все кружилось и расплывалось. Он никак не мог сфокусировать свой взгляд, и голос Кары звучал так, словно бы они оба находились сейчас под водой. Сознание покинуло его не сразу, но как только это случилось, Эдвиг мигом окунулся в темную ватную пустоту.
Тревельян очнулся от света, назойливо падающего ему на закрытые веки. Красное утреннее солнце постепенно поднималось из-за горизонта, ослепляя привыкших к сумеркам солдат Деция, отдыхающих возле стены особняка и дожидающихся прихода лекарей. Эдвига посадили с ними. Видимо, схватка в поместье была окончена совсем недавно и с помощью пришедшего на помощь нерадивым соседям отряда городовых. Попытавшись привстать, марчанин тут же почувствовал на своем плече чужую ладонь.
- Тише, тише, - голос Деция казался ласковым и покровительствующим, - Вам не стоит резко двигаться, Лорд Тревельян. Сейчас вам помогут.
- Где Кара? Девочки? - пробормотал Эдвиг, подчиняясь тяжести руки Транквила и дотрагиваясь пальцами до ушибленного затылка.
- О, не беспокойтесь. С девочками все в порядке. Ну… почти. Кара была такой храброй. Вы бы ее видели…
- То есть - была? - всполошился Эдвиг, опять пытаясь подняться. Слова “Почти” и “была” его совсем не устраивали.
- Вам вредно волноваться, дорогой мой друг, - тем же тоном ответил ему тевинтерец, но в этот раз он только разозлил марчанина, - Мирон! Сюда! Помогите довести лорда Тревельяна до его спальни и убедитесь, чтоб его сию же минуту осмотрел лекарь.
Двое мужчин помогли Эдвигу подняться на ноги, даже не смотря на то, что он пытался уговорить их, что он сам способен дойти до своих покоев. Проходя вдоль стены, воин все оглядывался на сидящих солдат, надеясь увидеть Кару, но той здесь не было. На секунду ему показалось, что он заметил Осо, лежащего в песке с закрытыми глазами, но рассмотреть человека ему так и не удалось.

+1

19

По лестнице поднимались медленно - несмотря на то, что люди Деция наскоро избавили Тревельяна от большинства частей тяжелого доспеха, было довольно неудобно идти, поддерживая пошатывающегося мужчину, еще и упирающегося со словами, что вполне может идти сам. Волосы Эдвига слиплись от крови, подлатник заскоруз твердой коркой и прилип к телу - но это было и к лучшему, он не давал ране на боку снова открыться.
В доме было тихо, как будто он полностью вымер - большинство рабов сейчас были во дворе, помогали раненым солдатам, но не все комнаты были пусты. В дальней спальне нянька пыталась успокоить плачущую Лалу, которая не понимала, где ее сестры и почему ей нельзя к ним. Мария находилась под присмотром храмовника, которого Деций попросил остаться на случай, если неконтролируемая вспышка снова повториться.
Кара медленно просыпалась, словно поднимаясь на поверхность из ледяной воды. Припухшие веки саднило, обожженный лоб был покрыт какой-то вязкой желтой мазью, сильно пахнущей мятой. Левая рука, которой она прижимала к носу и рту покрывало, сорванное с подвернувшейся софы, онемела, пальцы совсем не слушались.

Так холодно, что невозможно сделать вдох. Однажды Кара уже видела нечто подобное - на ферелденском перевале, когда чародей превратил в ледяные статуи разбойников, напавших на караван.
Она больше не чувствовала боли в руке, порезанной осколками стекла, когда, спеша, перескакивала подоконник.
Споткнувшись, Кара чуть не упала, и в свете пылающего снаружи огня различила черты Осо - мужчина лежал на спине, и лицо у него было серое, словно затянутое пленкой инея. Не то вздох, не то всхлип вырвался из груди Кары, когда она попятилась и наткнулась на стоящую у окна кушетку. Сдернув с нее покрывало, Кара накинула его на себя, закрыв нижнюю половину лица - каждый вдох обжигал легкие.
- Маруча! - позвала Кара, перешагивая через охранника. - Милая, я здесь, не бойся, - голос дрогнул, и Кара остановилась, пытаясь отдышаться.
Интуитивно она понимала, что нужно идти к эпицентру холода, дальше, вглубь дома, но не знала, хватит ли ей сил.
Где-то затрещала, ломаясь, дверь.
- Маруча! - снова позвала Кара, ступая в темноту коридора. Ей показалось, что она видит слабый синеватый отблеск и, собрав все силы, девушка побежала к нему.
- Назад! - окрикнул ее чей-то голос.
Обернувшись, Кара увидела мужчину в доспехах.
- Там моя сестра! - антиванка сделала еще несколько шагов по коридору, но рука в латной перчатке поймала ее выше локтя.
- Вы ничем не сможете ей помочь, а я помогу.
Почти уткнувшись носом в латы, Кара разглядела начертанный на них символ и забилась, пытаясь вырваться.
- Нет! Не смейте!
- Я не причиню ей вреда, - храмовник легко, словно куклу, приподнял Кару, освобождая себе путь.
Следом за рыцарем девушка вошла в просторный холл. посреди него на полу скорчилась, обхватив колени, крохотная фигурка. Холод здесь был почти невыносимым. Прежде чем потерять сознание, Кара увидела ледяной серебристый свет, не рождающий теней и наполняющий собой все пространство.

Сколько она была без сознания? Комната, в которой Кара очнулась, была ей незнакома. Вероятно, ее перенесли в первую попавшуюся. Звуков сражения не было слышно, сквозь опущенные шторы струился бледный свет. Утро.
Когда девушка села, слуга с поклоном подал ей чашку, произнеся что-то на тевине.
- Нет, - напиток пах травами, и от запаха начинала слегка кружиться голова. - Где моя сестра?
Раб не понял вопроса, и только кланялся, прижав руки к груди.
- Эдвиг, - Кара вскочила с кровати.
Перед глазами антиванки все еще стояла картина - с трудом перевернув Тревельяна на спину, она зовет его, касается волос и видит на пальцах кровь.
Раб оживился и на ломаном торговом сообщил, что он в доме. Маруча наверняка тоже где-то в поместье, от раба толку мало, так что придется ей самой поискать их.
В третьей же открытой комнате Кара увидела марчанина. Эдвиг лежал на спине, его глаза были закрыты, а меловая бледность резко выделила старые рубцы на щеках.
- Эдвиг? - окликнула его антиванка, но Тревельян не пошевелился.
Сперва она подумала, что марчанин спит, но он лежал так неподвижно, вытянувшись, и в комнате больше никого не было - разве ему не нужен лекарь?
Девушка медленно приблизилась к кровати, вглядываясь в умиротворенное лицо марчанина. Ей показалось, или его зрачки дернулись под смеженными веками?
Присев у постели, Кара положила ладонь на скрещенные на груди руки Эдвига.
- Андрасте, упокой его душу, - дрогнувшим голосом начала она. - Видит Создатель, он умер таким молодым, что ничем не успел прославиться, да и мужем был никудышным, - поставила Кара решительную точку в импровизированной надгробной речи, пытаясь за резким тоном скрыть облегчение, которое она испытала. Тревельян безбожно притворялся, даже рукой она чувствовала, как его грудь очень осторожно поднимается и опускается.

+1

20

Замерев в удобной позе, Эдвиг прикрыл глаза. Боль, пульсирующая в затылке, укачивала, и вскоре он задремал, восстанавливая свои силы. Но даже сквозь сон воин продолжал прислушиваться к звукам вокруг себя. Голос Кары разбудил его, но ему показалось, будто бы это ему лишь приснилось. Не открывая глаз, он прислушался к шуршанию низких каблуков по мраморному полу. Внезапный гость крался, словно пытаясь понять насколько крепко спит больной, и марчанин рассудил, что за ним скорее всего пришел лекарь. Решив, что тот оставит его в покое как только поймет, что раненый спит, Эдвиг замер, ожидая, что произойдет дальше.
Голос Кары заставил его едва заметно вздрогнуть. Зрачки двинулись, и Тревельян чуть не выдал себя, пытаясь подавить улыбку. Он молча полежал еще какое-то время, надеясь на продолжение речи, но затем выдохнул и повернул голову на бок, пытаясь сфокусировать свой взгляд на Каре.
- Прошло всего два года, и ты вдруг перестала считать меня старым? - Эдвиг улыбнулся и попытался приподняться и сесть, - Только не говори, что у тебя есть любовники и постарше, и я теперь самый младший из них.
Дверь в комнату отворилась, и внутрь прошли трое человек. Лекарь, эльф-прислужник и совсем юная девушка, несущая вслед за лекарем кожаную сумку. Процессия вежливо поприветствовала господ и устроилась с другой стороны кровати. Мужчина в темной мантии, назвавшийся Тимосом, порекомендовал молодой леди покинуть комнату во избежании травмы от увиденного, но Эдвиг заверил его, что молодая леди уже видела ливер боцмана, висевший на стеньгах, так что теперь ее может травмировать разве только тот факт, что ее бывший муж жив, здоров и счастлив в жизни без нее. Процессия, перекинувшись взглядами, принялась к осмотру.
- С тобой все в порядке? Тогда меня сильно отрубило, но я помню, что ты что-то громко говорила. Я думал, ты ранена, - Кара казалась изможденной, но никаких явных увечий Тревельян разглядеть на мог. Вспомнив разговор с Децием, он вдруг дернулся, чуть не выбив из руки лекаря какую-то склянку, - Твои сестры! Деций сказал, что с ними “почти” все в порядке? Что-то случилось? Все живы?
Выслушав пересказ того, что случилось, Эдвиг осторожно выпутался из рук помощницы лекаря, которая накладывала на его рану на боку повязку, и потянулся к Каре, чтоб ее приобнять. Но все вышло как-то скомкано и жалко. Он не хотел превращать эти недо-объятия во что-то слишком теплое, словно бы они все были так же близки, опасаясь, что девушка встретит эти попытки холодом.
- Мне очень жаль, - сказал Тревельян с искренностью, накрывая своей ладонью руку Кары и сжимая ее, - Мне очень жаль, что это происходит с тобой.
Когда они еще были вместе, Эдвиг хотел быть для нее кем-то, кому она могла бы выговориться и не стеснятся того, что он ее будет жалеть. Он хотел быть кем-то вроде родителя, замещая всех тех родных, кто покинул ее. Ее отца. Ее брата. Он должен был стать для нее новой семьей, но у него этого не вышло. То, что случилось с Марией, заставило его думать об Эвелин и о том, как же ей должно быть было одиноко быть вырванной из семьи и быть брошенной в Башню. Это было настоящим предательством.
Когда лекарь и его свита наконец-то покинули спальню, Эдвиг поворочался, шипя от боли, и лег.
- Нам стоит отдохнуть, - подытожил он, глядя на Кару. Сделав глубокий вдох, он замер на несколько секунд прежде чем высказать вслух следующее предложение, - Я знаю, что ты предпочтешь вернуться к своим сестрам, но, - Эдвиг опять сделал паузу прежде чем боязливо продолжить, - Может быть посидишь со мной немного?
Он подвинулся, предлагая Каре сесть на кровать.
- Что ты собираешься делать?

К вечеру особняк наконец-то погрузился в тишину. Деций встретил охранников, присланных из посольства Оствика, и проводил их к их господину для обсуждения дальнейших действий. Ужин был подан в столовой, но Эдвиг был не в состоянии куда-то идти. Он лежал у себя в кровати и, устроив у себя на коленях столик с подносом, писал письмо. Транквил рассказал ему о том, что случилось в Скайхолде, и Тревельян пытался поспешно организовать свое возвращение в Оствик, несмотря на рану. И хотя он был бы вынужден остаться здесь еще пару дней, он не хотел медлить и уже писал приказы своим подчиненным. Своим родителям Тревельян все же решил ничего не писать и не рассказывать о случившемся, опасаясь обострения конфликта, который только замедлил бы его действия. Пусть они узнают тогда, когда их головы уже будут заняты чем-то более важным.

+1

21

Кара осторожно присела на кровать, стараясь не задеть перевязанный бок Эдвига.
- Мне проще сказать, чего я не собираюсь делать, - девушка постаралась произнести это небрежно, но дело было в том, что она на самом деле была не в состоянии строить далеко идущие планы - даже не хотела выходить из комнаты, словно присутствие Эдвига могло защитить от действительности, поджидающей за дверями.
Может быть, поэтому она так легко согласилась остаться - и еще потому, что ей хотелось объясниться с марчанином.
- Это все из-за меня, - девушка легонько коснулась волос Тревельяна над повязкой. - Мне нужно было предупредить, что Маруча... Впервые это случилось по дороге в Солас. Эдвиг, ее ведь заберут у меня? - в глазах Кары блеснули слезы, и она поспешно отвернулась, разглядывая фреску на стене, изображающую очередную батальную сцену.
Если бы Тревельян не начал ее жалеть, она бы держалась.
- Я не хочу думать об этом сейчас, - справившись с собой, Кара повернулась к Эдвигу, не моргая, чтобы набежавшие слезы не брызнули из глаз. - Тебе нужно поспать. Я бы предложила почитать что-нибудь, чтобы отвлечься, но думаю, тебе и так болит голова, - антиванка улыбнулась сквозь слезы, вспоминая, как на корабле, по пути в Оствик, ей уже приходилось быть сиделкой.
Сейчас это вспоминалось, как что-то, произошедшее не с ними. Но прошлое, как навязчивый призрак, маячило над ними обоими, давая о себе знать то уколами, то неожиданной нежностью. Даже в том, с какой деланной легкостью Тревельян сообщил лекарю, что она ему не чужая, Каре почудилась горечь. Может быть, марчанин так же, как она, сожалеет о случившемся. Но вообще он прав - она уже не его Кара. Та Кара спросила бы прямо, что у него на сердце. Но сейчас, когда после всего случившегося девушку словно волной холода окатила мысль о том, что она действительно может его потерять - без подсознательной веры в то, что где-то там, за морем, Эдвиг жив и здравствует, она не хотела задавать этот вопрос.
Нужно было возвращаться к своим обязанностям, и Кара осторожно высвободила ладонь из руки уснувшего мужчины. Может быть, они еще поговорят - позже.

За дверью стоял Осо. Охнув, антиванка обняла старого охранника, не замечая, что пачкает его камзол мазью, которой были обработаны ожоги у нее на лбу.
- Мне сказали, что я смогу найти тебя здесь, - Пардо осторожно похлопал ее по спине.
- Я видела тебя ночью, ты лежал, как мертвый, - наконец, Кара отстранилась, сжав предплечья старого охранника. - Ты не так умрешь, слышишь? - девушка слегка встряхнула его, что удалось ей достаточно легко, поскольку Осо еще немного пошатывало.
- Знаю-знаю, - бывший наемник откинул голову назад, окинув взглядом ее обожженное лицо. - Дай угадаю, там будет много длинных клинков и стрел, и одну я обязательно пропущу, но успею нарубить еще достаточно врагов, чтобы Валенсо успел сочинить балладу и распевать ее в антиванских трактирах?
- Чтобы ее пели менестрели по всему Тедасу, - Кара немного успокоилась. - Я должна узнать, как там девочки, - немного виновато произнесла антиванка под подозрительным взглядом Пардо, который тот перевел на дверь комнаты.
- Не смотри на меня так, - разозлилась Кара. - Он был ранен из-за меня и...
- А он уже в курсе, что Скайхолд пал? - перебил ее Пардо.
- Скайхолд... что?
- Думаю, тебе сперва нужно встретиться с представителем посольства, - Осо мягко подтолкнул ее по коридору. - О малышках позаботятся.

Позже Кара все-таки смогла выкроить время и поблагодарить спасшего ее храмовника. Он напомнил ей денеримского капитана - не столько внешне, сколько манерой держаться. Мария уже пришла в себя - к счастью, никто не додумался сказать, что из-за нее едва не погибли все оставшиеся в поместье, так что Каре быстро удалось успокоить сестру. Разыскав Деция, девушка попросила его послать мага, чтобы поговорить с ней. В том, что касалось Тени и дарованных ею сил Кара абсолютно не разбиралась, и ей хотелось, чтобы девочка поговорила с подобным себе. За всеми этими заботами время пролетело незаметно, и наступило время ужина, на котором присутствовали представители обоих посольств, в которые написала Кара. Ей было приятно то, что сограждане так быстро откликнулись на ее просьбу, но девушке было не до того, чтобы пересказывать последние новости с родины. Как только это позволили приличия, антиванка, извинившись, встала из-за стола.
Немного помедлив перед дверью, она дважды стукнула о косяк, поморщившись от боли в обожженных пальцах.
- Эдвиг, ты не спишь? Я слышала о Скайхолде. Мне очень жаль, - лицо Кары в полутьме казалось бледным и осунувшимся, несмотря на красную полосу ожога. - Я могу чем-нибудь помочь? У меня связи во всем Ферелдене. Орлей, Неварра, даже Марка... Если им понадобится снабжение или оружие...
Кара остановилась в нескольких шагах от постели Эдвига - марчанин что-то писал, и ей не хотелось заглядывать в бумаги. Она уже давно и сполна отдала свой долг Инквизиции, и не то чтобы была очень предана организации или лично - ее главе. Но Эвелин была сестрой Эдвига, и если семья для него хотя бы в половину значила то же самое, что для нее, Кара была готова прийти на помощь.

Отредактировано Кара Алонсо (2018-12-22 13:31:01)

+1

22

Чем помочь… чем помочь… Эдвиг дописал предложение и отложил перо в сторону. Он и сам не знал, откуда стоило начинать и какая помощь могла бы потребоваться. С одной стороны, он хотел сию же секунду отправиться в Скайхолд, чтобы самолично помочь своей сестре, но с другой стороны понимал, что от него не было бы сейчас никакого толка. Здесь, на расстоянии, Тревельян был бы куда более полезным.
- Я не знаю. Ничем, наверное, - макнув перо в чернильницу, мужчина задумался над следующей строкой и случайно капнул чернилами на пергамент, ваксой пачкая уже написаное, - Демон тебя бери! - вспыхнул он, сминая письмо и со вздохом откладывая столик в сторону, - Пока я тут письмишки пишу, ситуация становится хуже и хуже. Я могу лишь направить свои отряды в сторону Скайхолда, надеясь, что они вовремя доберутся до армии Инквизиции. У Оствика не найдется достаточно кораблей, чтобы переправить всю конницу. Придется потратить недели на перегон войска по ту сторону моря… - Эдвиг облизал успевшие потрескавшиеся от холода губы и замер, разглядывая лоб Кары, - Я не знаю, что в планах у отца и других командующих Оствиком, но предполагаю, что они никуда не торопятся, так что Инквизиция в данный момент может только положится на меня. Постой! - Тревельян поднялся в кровати и схватил Кару за предплечье, словно бы она пыталась куда-то уходить, - Может, с твоими связями мы сможем найти достаточно суден, чтобы переправить кавалерию в Ферелден.
Эдвиг по-мальчишески улыбнулся и придвинул к себе столик, начиная письмо сначала.
- Да… как же я сразу об этом не подумал. Ты бы могла помочь. И я бы навсегда был у тебя в долгу. Как тебе такое, а? Можно будет из меня веревки вить, - он усмехнулся, - Ну и, конечно, ты не останешься без хорошей комиссии.

Два дня, что Эдвиг, Кара и ее сестры провели в гостях у Деция, были спокойными. Деций был в хорошем настроении, не переставая припоминать свои храбрые поступки прошедшей ночи и был невероятно горд собой и своими тактическими умениями. При этом о помощи Тревельяна и Кары он вспоминал вскользь и нехотя, что не мешало ему оставаться гостеприимным хозяином.
Когда настал день отъезда, Транквил вдруг загрустил, что его новые друзья покидают его дом. Видимо, помимо них у него было не так уж и много знакомых, которые бы вежливо слушали о его геройствах и поддакивали. Все-таки Кара и Эдвиг были там, рядом с ним во время осады, и являлись чуть ли не единственными свидетелями победы над Саторнием.
- Ох моя милая Кара, клянитесь. Клянитесь сейчас же, что вы приедете меня навестить, - Деций попрощался с сестрами, выдав каждой по затейливой музыкальной шкатулке в качестве подарка, - Если бы я не был слишком молод для женитьбы, я бы уже давно просил вашей руки. Но, возможно, вы дождетесь меня? Ну что я говорю! У вас должно быть полно кавалеров.
Эдвиг рассматривал носки своих сапог и пытался припомнить, когда это Деций успел так подружиться с Карой. Ревность давала о себе знать едва ощутимым жаром, облепившим шею.
- Спасибо за помощь, - коротко попрощался Эдвиг, сжимая руку Транквила пожалуй чуть сильнее, чем следует.
Несмотря на то, что Деций пытался устроить из прощания целую церемонию, Тревельян настоял, чтоб они отправлялись сию же секунду, чуть ли не распихивая всех сестер по каретам.
В Варантиум Алонсо и Травельян направились вместе, так как не было смысла разбивать путешествие на отдельные группы. Эдвиг был вынужден сидеть в одной коляске с Карой, так как та коляска, в которой он должен был отправиться, успела сломаться на выезде из города и не поддавалась быстрой починке.
- Фухх… это словно сон какой-то. Бывает же такое, - Тревельян выглянул в окно, вглядываясь в очертания города в клубу дорожной пыли, - Как твой лоб?

+1

23

Кара дотронулась до сухой, стянутой кожи.
- Чешется. Лекарь так пылко уверял, что следа не останется, как будто от этого зависит моя жизнь.
Войдя в особняк, антиванка поступила необдуманно, и не окажись там храмовника, все могло окончиться куда печальнее. С другой стороны, кто знает, если бы Мария не услышала ее голос...
Последние два дня прошли без эксцессов, и Кара надеялась, что дорога в Неварру также будет спокойной, но неприятности, казалось, неотступно преследовали их - не успели выехать, как карета Тревельяна сломалась. Значит, кому-то из них придется задержаться в Варантиуме, пока не подыщется еще один экипаж - Кара не знала, как скоро Эдвиг предпочтет отделиться, и не хотела спрашивать - это выглядело бы так, будто ее тяготит общество марчанина. За минувшие сутки они едва перекинулись парой слов - оба были слишком заняты, и Каре было недосуг разбираться в противоречивых эмоциях и знаках, которые она подмечала в поведении Эдвига. Просто удивительно, как хорошо и как плохо, оказывается, она знает его. 
Экипаж встряхнуло, и свитки, которые Кара сгребла на край сиденья, посыпались на колени Тревельяну. Птицы забили крыльями, подняв в воздух тучу перьев.
- Ох, прости, - девушка наклонилась вперед, сгребая бумаги, и свалила их в кучу поверх стопки, лежащей рядом с ней. Чтобы найти нужные адреса, ей пришлось перерыть все бумаги в дорожном сундуке, и теперь они шелестели и перекатывались по сиденьям.
Для того, чтобы снять корабли с маршрутов без значительных потерь и урона репутации дома, Каре предстояло проявить чудеса дипломатического искусства, но она не хотела говорить об этом с Тревельяном. Решение предложить помощь было импульсивным - впервые девушка поставила чьи-то интересы выше интересов собственной семьи... с другой стороны, Эдвиг тоже был ее семьей, хотели они оба того или нет.
В конце концов, даже если дом Алонсо потеряет один или два маршрута, в лице Транквила она, похоже, приобрела если не друга, то союзника, а через него, возможно, получится наладить связи с империей. Правда, Эдвиг наверняка не преминет высказать свое "фе". Контрабандисты, а теперь еще и тевинтерцы. Кара заметила, что Тревельян не испытывает к Децию ни капли того расположения, которое владелец поместья выказывал к нему, но ей и в голову не приходило связать это с ревностью - скорее уж антиванка поверила бы, что Эдвиг недолюбливает имперцев в целом. К тому же - какое ему дело вообще?
- А твои раны? Не беспокоят? - конечно, Тревельяну стоило бы задержаться еще на несколько дней, но как только марчанин смог вставать с постели, он распорядился об отъезде, а Кара не решилась спорить, помня о том, что речь идет о его семье.
- До меня дошли слухи, что силы Инквизиции собираются во Внутренних землях, - новости недельной давности только сейчас достигли посольства, с которым Кара поддерживала связь, но они, по крайней мере, внушали оптимизм. - Два корабля вчера вышли из порта Антивы, еще один я развернула по пути в Орлей, им придется разгрузиться в Оствике, иначе в трюмах не хватит места. "Звезда морей" сейчас в сухом доке, но как только ей залатают днище, и этот корабль будет в твоем распоряжении.
Кара помолчала, глядя в окно - она настолько привыкла к перемене пейзажей, что сейчас едва ли отмечала происходящее за окном. Антиванка думала о том, что если ей удастся добраться до родины, она непременно воспользуется своим правом созвать совет. Пора встряхнуть этих стариков, спящих на сундуках, и объяснить им, что война может однажды докатиться и до их берегов.
Экипаж замедлил ход, пока, наконец, полностью не остановился.
- Нужно дать лошадям отдых, - произнес подъехавший верхом Осо, обращаясь к выглянувшей из окна Каре.
- Проверю, как там сестры, - девушка выскользнула из кареты и подбежала к остановившемуся за ними экипажу.
Лала спала, укачанная мерным движением кареты. Мария тихо играла с подаренными Децием куклами - пока что она не успела заскучать. Убедившись, что девочки в порядке, Кара немного прошлась, чтобы размять затекшие от долгого сидения ноги, и вернулась в экипаж.
- Что-то не так? - спросила девушка, удивленно взглянув на Эдвига. Ее не было всего четверть часа, что могло произойти?

+1

24

На вопрос про раны Эдвиг лишь махнул рукой. Как и всегда ему не хотелось признаваться, что у него может что-то болеть. Он выпил два пузырька болеутоляющего, что подготовил для него лекарь, вместо одного, и теперь чувствовал себя так, словно бы только что родился. Старая рана не ныла, новые лишь слегка покалывали, когда мужчина резко двигался. Он бы мог превозмочь боль и сам, да вот только она мешала его сну, который был ему настолько необходим.
Два пузырька от боли. Один - для сна. Лучшая формула. Одним словом, Эдвиг чувствовал себя отдохнувшим и находился в приподнятом настроении. Даже Кара, чья и так очевидная ему красота стала еще очевиднее после трех лет разлуки, его не раздражала. Ему хотелось, чтоб она ему не нравилась, но у него это плохо получалось, особенно в виду того, что антиванка тут же согласилась помочь его сестре.
Тревельян был искренне благодарен, о чем сообщил, наверное, раз пять, перемежая свои благодарности с шуточками. Ему казалось, что если уж они с Карой не полностью склеили разбившуюся о дворянский быт вазу супружества, то хотя бы смогли подобрать подходящие осколки. Он думал, что у них есть прекрасный шанс остаться друзьями. Возможно, с поцелуями. Или даже сексом. Очень грязным сексом, потому что она была очень нехорошей девочкой. При этом им совсем не обязательно супружничать, если уж Кара того не хочет.
Пока Кара ходила проверять сестер, Эдвиг скучал в экипаже, перечитывая одну и ту же строку из книги вот уже десятый раз. Его мысли были прикованы к случившемуся в Скайхолде, и он все никак не мог сосредоточиться на написанном.
Легкий ветер, колыхнувший прикрытые занавески, поднял в воздух несколько пергаментных листов, которые Кара неаккуратно засунула в приоткрытый сундук. Отложив книгу в сторону, Тревельян подхватил письма и прижал их ладонью к обитой кожей сиденью. Его взгляд скользнул по вороху листов и остановился на сломанной сургучовой печати. Оттиск показался ему знакомым, и Эдвиг, даже не успев подумать о том, что собирается сделать, поддел пальцем сложенное письмо и с любопытством прочитал первые несколько строк.
“Милая моя Аврора…” начиналось оно витиеватым почерком. Почерком, который был ему знаком. Почерком, которым были написаны письма и ему. Только месяц назад он вскрыл конверт именно с таким почерком и таким сургучом.
Эдвиг жадно впился взглядом в пляшущие перед глазами строчки. Теперь он перечитывал каждую строчку раз десять только для того, чтобы поверить в увиденное.
“…Ты поглотила меня. У меня такое ощущение, будто я растворяюсь — и я буду восхитительно несчастлив без надежды увидеть тебя вскоре.”
- Что… что… Что это! - выпалил Тревельян, когда Кара заглянула в коляску. Он сжимал около пяти писем, которые успел найти в сундуке. И все они были от Лайонелла. Любовные, с паршивой поэзий и претензией на звание самого галантного кавалера, - “Уже три года я ранен стрелой любви и при том не уверен, потерплю ли я поражение или обрету уголок в твоем сердце”? Фу!
Эдвигу было почти не стыдно за то, что он залез в чужие вещи как ревнивая барышня, которая не доверяет своему кавалеру. Он злился то ли на Кару, то ли на Лайонелла, и все никак не мог понять на кого же больше. Все-таки Кара хотя бы изначально была с ним честна, когда собрала свои вещички и умотала за горизонт, а вот его друг, как видно, обманывал его все это время.
- Когда вы успели?! О Создатель, я даже не хочу об этом знать… - Эдвиг швырнул письма на сундук, - Только не говори, что ты убежала с ним.
Тревельян глубоко вздохнул и сел, словно что-то обдумывая. Метнув на Кару злой взгляд, марчанин достал из своей сумки чистый пергамент, чернила и перо.
- Это дуэль.

Отредактировано Эдвиг Тревельян (2019-01-10 06:53:26)

+1

25

Экипаж тронулся с места, и Кара, в прямом и переносном смысле выведенная из равновесия, села.
- Что... Что?! - на несколько мгновений антиванка лишилась дара речи. Ее взгляд метнулся к листам, разлетевшимся по крышке сундука.
- Мaldita! Я уехала одна, и потому, что ты не сказал о нас отцу, а меня обвинил в том, что я искала удачного брака! - отчеканила она.
Несмотря на резкость повышающегося тона, это звучало как оправдание, но Кара считала, что ей не в чем оправдываться перед Тревельяном.
- Как ты посмел лезть в мои бумаги?! Mierda, qué te importa, el demonio, que me escribe? Y me ofrecí a ayudar a este hombre. Un tirano deshonesto que solo piensa en si mismo! - сложно было представить, что можно разозлиться больше, но глядя на то, как Эдвиг с невозмутимым видом разложил письменные принадлежности и принялся за письмо, Кара побледнела от холодной ярости. Она чувствовала себя обманутой этим мужчиной - снова!
Наклонившись вперед, антиванка выдернула перо из пальцев Тревельяна и бросила в угол кареты.
- Лайонеллу было небезразлично, что со мной! Он писал мне три года, несмотря на то, что я никогда не отвечала и не собиралась ответить на его чувства. А ты - ты просто сделал вид, что меня не существует! И до сих пор вел себя так, словно мы случайные знакомые. К чему тогда эта сцена?
Эдвиг был первым и оставался единственным мужчиной, с которым Кара сблизилась, и его обвинения оскорбили ее до глубины души. Дело было даже не в том, что антиванка хранила верность мужу, которго сама же и покинула, а в несправедливости подозрений марчанина, теперь считающего ее легкомысленной девицей, которая закрутила с одним, а потом сбежала от него с другим.
Случившееся в Оствике раз и навсегда отбило у Кары охоту к мимолетным увлечениям, а задуматься о серьезных отношениях, помимо вечной занятости делами Дома, мешала неопределенность статуса - все-таки они не в Ривейне, чтобы фраза "я ухожу" считалась официальным разводом. Конечно, Эдвиг, с его властью, мог давно все решить, и Кара, со свойственной ей прямотой, выпалила:
- Я думала, ты давно сжег ту церковную книгу, и саму церковь заодно, только чтобы не позорить имя Тревельянов связью с Алонсо, как считает твой отец.

+1

26

Звонкая пощечина эхом раздалась в мыслях Эдвига, когда Кара выхватила у него перо, но в реальности же он успел одуматься и не прибегать к подобной мере. Скорее всего именно этого Кара и ожидала от него в ответ на свою пылкость. Это было бы чем-то вроде апогея их ссоры, после которого все могло стать только хуже, и они оба бы вылетели из кареты как подравшиеся дворовые собаки.
Эдвиг терпеливо наклонился и поднял перо с пола. Несмотря на обманчивое спокойствие, его одолевала сейчас такая злость, что ему казалось он вот-вот не удержится и закричит. Стекла экипажа стали постепенно запотевать, и Тревельян подумал, что у него из ушей, наверное, пар идет.
- Говори на торговом, - зло рыкнул Эдвиг, откупоривая склянку с чернилами, которые тут же замарали его руку и рукав белой рубахи, - То есть, все началось еще до того, как ты уехала, а? Дала ему надежду? Три года ему не отвечала… что ж он так к тебе прицепился? Ведь наверняка было за что.
Мужчина на секунду замолчал, пытаясь сосредоточиться над тем, что собирался писать. Подоткнув под бумагу кожаную папку, он старательно вывел “Дружище”. Подумав, он скомкал лист и достал новый - “Брат,…”. Письмо было коротким: “Выбирай секунданта”. Подписавшись, Эдвиг сложил письмо втрое и засунул его в книгу между страницами. У них с собой было несколько почтовых голубей, но, чтобы отправить письмо, пришлось бы останавливать экипаж посреди дороги, и их сора тогда могла бы обрасти нежелательными свидетелями.
Громко хлопнув книгой, Тревельян шумно выдохнул и отсел подальше. Удивительно как внезапно экипаж показался невозможно тесным для двоих людей. Эдвиг весь пылал, если уж и не снаружи, то изнутри точно. Он еще больше злился от того, что так на все это среагировал. Злился на себя, и на Кару, что она до сих пор вызывает у него такие бурные эмоции. Эти эмоции сильно отличались от того, что он испытывал с нею три года назад, но по накалу ему они казались сопоставимы.
- Да мне все равно, безразлична ты ему или нет. Да если бы ты со всем Тедасом перетрахалась - мне было бы все равно, - заключил он, оправдывая свое поведение, - Это просто неуважение! Полнейший инфантилизм. Чтоб за моей спиной флиртовать с моим же другом, даже если и, - тут Эдвиг продолжил фальцетом, изображая свою спутницу, - “Ты никогда не собиралась ответить на его чувства”.
Он снова вздохнул и полез в свою сумку за фляжкой, в которой хранил антиванское брэнди. Открыв пробку, Тревельян вспомнил как ему уже успело опротиветь все антиванское, но тут же решил, что брэнди было единственным земляком Кары, к которому он еще питал теплые чувства.
- Не смей! - прикрикнул мужчина, когда Кара упомянула его отца, и резко ухватил ее за руку, - Я не мог жениться на девчонке из семьи торгашей с подмоченной репутацией. Но если бы кто-то был более терпеливым и покладистым, то все еще могло устроиться, - Эдвиг дернул девушку к себе, - Хорошо, что моя новая невеста не оказалась такой же набитой дурой.
Глоток брэнди обжог пересохшую глотку, и Тревельян вздрогнул, чувствуя как рой мурашек пробегается вверх по его взмокшей спине. Он дернул антиванку на себя еще раз, ближе, и, пока она не успела опомниться, впечатался в ее губы влажным и пряным от алкоголя поцелуем. Марчанин делал это назло, поэтому не собирался особо нежничать. Держал крепко, даже когда та попыталась отстраниться. В итоге отстранился сам, рассмеявшись и вернувшись на свое место. Он был обижен. И ссорой, и тем, что Кара его тогда покинула. Поцелуй совсем не доставил ему удовольствия, и сейчас, глядя на красные пухлые губы девушки, ему страстно хотелось вцепиться в них зубами и разодрать их до крови.

+1

27

Кара вскрикнула - больше от неожиданности, чем от острой боли в обожженной руке, когда Тревельян сдавил ее. Они словно вернулись на три года назад - очевидно, вселенная посчитала тот разговор незавершенным, и вот они на той же точке, только бежать было некуда.
- Что, открывает рот, только чтобы у тебя отсосать? - почти прошипела антиванка и дернула руку, но Эдвиг, несмотря на то, что был занят бутылкой, держал крепко.
Один ее крик - и Осо вышвырнет марчанина в дорожную пыль, но Кару удерживала гордость - впутывать слугу в ссору между господами, даже если этот слуга считал себя чем-то средним между нянькой и добрым дедушкой, было ниже достоинства антиванки. Поэтому девушка вцепилась в запястье Тревельяна, силясь разжать его пальцы, но Эдвиг неожиданно дернул Кару к себе.
Лучше бы он ударил ее - подсознательно Кара ожидала удара: то, что Тревельян распустил руки, не было для нее сюрпризом - в конце концов, именно это произошло в Оствике. Самодовольный смех марчанина, когда он, наконец, выпустил ее, хлестнул почище оплеухи.
Проведя по губам тыльной стороной руки, Кара подалась вперед, толкнув не ожидавшего отпора марчанина в грудь так, что он уперся лопатками в спинку сиденья, а бренди плеснуло из фляжки. Холодное лезвие прижалось к шее Эдвига, когда антиванка нависла над ним, упершись коленом в сиденье между ног мужчины.
- Мне все равно, сколько девок ты натаскал в свою берлогу, но они могут не дождаться, если ты посмеешь хоть слово сказать про мой Дом, - свободной от стилета рукой Кара стискивала горло марчанина так, что костяшки побелели, и не до конца было понятно, что она собирается сделать - заколоть или придушить его. Закругленное лезвие стилета не могло навредить, но стоило бы Каре немного повернуть рукоять, и - какая ирония - марчанина бы постигла участь стражника, которого она заколола, спасая его.
В этот момент Кара ненавидела Тревельяна с такой страстностью, что в глазах темнело, и она вполне могла бы его убить - в мужчине сосредоточилось все, что смертельно задевало ее, но больше всего антиванке хотелось перебороть Эдвига, заставить воспринимать себя как равную, а не как ребенка, которому требуется забота или трепка, в зависимости от ситуации.
Экипаж снова подбросило на колее, и Кара покачнулась, а острие стилета подцепило ворот рубашки Тревельяна, оставив под ухом длинную царапину.
- Я предупредила тебя, - девушка, не глядя, отбросила оружие, глухо ударившееся об обивку экипажа, и наклонившись над марчанином еще ниже, легко, почти нежно коснулась его губ, возвращая издевательский поцелуй, в то время как ее рука все еще стискивала его горло.

+1

28

То, с какой силой Кара дала отпор, ошеломило Эдвига. Он ожидал, что та попытается выкрутиться, выдернуть свою руку, пнуть коленкой или… да даже укусить за запястье! Все-таки Кара была маленьким волчонком, хоть и воспитанным в далеко не бедном доме с серебром и дорогими сервизами, но даже от волчонка он не ожидал такой целенаправленной убийственной точности.
Мужчина выпучил глаза и громко сглотнул, едва не выронив из руки фляжку. Она ведь не шутила. Он видел это в ее глазах. Эта была ненависть и обида, но в несколько раз сильнее, чем он бы желал, чтоб она о нем чувствовала. Эдвиг подшучивал, нарочно раздражал, говорил невпопад, но никогда не желал зла, но видимо его последние фразы стали для Кары последней каплей. Он ждал и хотел реакции, но не мог даже и подумать, что антиванка разозлиться так, что его собственная жизнь будет зависеть от твердости ее руки.
Эдвиг не сразу понял, что лезвие оставило на нем рану - слишком уж она была незначительной по сравнению с другими на его теле. Он был слишком сфокусирован на Каре, на ее взгляде и то, с какой напряженной грацией она двигалась. Тревельян не ответил на поцелуй, дожидаясь, что же произойдет дальше. Женские пальцы все так же сдавливали глотку, и он все никак не мог придумать, что бы такого сказать, чтоб смягчить ситуацию. И смог ли бы он вообще?
Оценив силу Кары, Эдвиг подался ей навстречу, словно бы собираясь углубить поцелуй, но вместо этого уперся ей в грудь и отбросил ее от себя как надоевшую кошку. Коснувшись пальцами своей глотки, он наконец нащупал влагу проступившей крови.
- Какой демон в тебя вселился… - вынув из кармана платок, Тревельян отер свою шею и глянул на красные разводы на белом хлопке. Переведя тревожный взгляд на Кару, он не мог скрыть напряженной усмешки. Внезапно она предстала перед ним совсем другой, и дело было даже не в покрасневших от злости яблок щек и не от растрепавшихся локонов темных волос. Она была мрачнее, старше и опаснее. То голубое платье, что она надела для бала в Орлее, сейчас бы казалось бы на ней несуразным. Слишком непорочным для женщины, которая была готова вонзить лезвие в глотку своего бывшего супруга.
Эдвиг не страшился Кары. Знал, что она не собиралась его убить, скорее - припугнуть, напомнить о том, кем она теперь стала. Грациозный намек на том, чтоб он прекратил разговаривать с ней так, как он привык. И Тревельян понимал этот язык насильственного жеста.
- Не думай, что твоя жажда моей крови заставит меня передумать - увы. Я такой же упертый как и ты, - Эдвиг провел пальцами по своим волосам и сделал несколько глотков брэнди, - Или тебе жаль, что я умру от чьей-то другой руки? Что ж, вот тебе сделка…
Он сделал еще один глоток и пошатнулся, хватаясь за обивку экипажа; они остановились.
- Если уж жизнь Хэввока тебе так дорога, почему бы тебе не занять его место. Навыков, я смотрю, тебе хватает.
- Милорд, миледи… - в экипаж постучался слуга, - Мы добрались до нашего ночлега.
Эдвиг открыл дверь и выглянул наружу. На улице уже смеркалось, и внутренний двор гостиного дома выглядел заманчиво уютно, освещенный теплым светом ламп. Тревельян вышел первым и нарочито предложил руку Каре, отпихнув слугу в сторону. Пусть они и поссорились, но им еще придется коротать остаток путешествия вместе.
- Найди еще одну карету, - приказал он мальчишке, который, нагруженный хозяйскими сумками, направлялся в дом.
Поведение Кары тревожило Эдвига, и он никак не мог перестать прокручивать в своей голове случившееся. В определенный момент их путешествия до ссоры он даже начал надеяться, что они все еще смогут быть вместе. Она повзрослела, а он… он… может быть она наконец смогла бы увидеть его таким, каким он был.
Как же странно все складывалось. Всего лишь несколько недель назад Эдвиг направлялся себе домой, не подозревая, что его жизнь так круто изменится. И, самое интересно, он ни о чем не жалел, и даже тайком радовался, что он вдруг нашел Кару, словно бы та изначально пропала без следа.
Был, как всегда, вечер. Тревельян был как всегда навеселе. В таверне он сидел отдельно от компании мужчин, хотя обычно не брезговал подсаживаться к столу прислуги ради дружной беседы или игры в карты.
- Нет у меня никакой невесты, - Эдвиг заметил знакомую тень женской фигуры, - Я хотел посмотреть на твою реакцию и… вот, посмотрел.

+1

29

Запрокинутое лицо Эдвига внезапно стало чужим, и лишь упав назад, на сидение напротив, Кара поняла, что мелькнуло у него в глазах. Страх. И ухмылка не могла скрыть настороженности, с которой он следил за ней.
На несколько мгновений злость сменилась мрачным удовлетворением, но за ним пришла горечь.
Кара промолчала на шпильку Эдвига - в честном бою с ним, даже раненым, ей не выстоять. Антиванка представила, как с той же силой, с которой марчанин толкнул ее, опускается клинок. Ну что ж, с Тревельяна, наверное, сталось бы зарубить неверную жену - раз уж он так уверен в ее неверности.
Когда экипаж остановился, они все еще продолжали смотреть друг на друга, словно и были дуэлянтами, ожидающими, кто сделает первый выпад.
Эдвиг выскочил наружу первым, но задежался у ступеньки. Кара скользнула взглядом по его протянутой ладони, забрызганному чернилами рукаву, алой царапине на шее, покосилась на слугу, который с невозмутимым видом стоял поодаль. Даже если антиванец слышал их ссору в подробностях, он не подавал вида. За спиной Эдвига возник вездесущий Осо - значит, девочек уже увели в дом. Кара вздохнула и легко оперлась на руку марчанина, отдернув пальцы, едва коснулась земли.
О комнатах уже позаботились - на первом этаже сидели несколько караванщиков, наемников и путешественников неопределенного рода занятий, но две свободные, для господ, отыскать удалось. Слугам, правда, снова придется спать на конюшне, но за время путешествия с антиванкой они уже успели привыкнуть к такому образу жизни, по крайней мере, не роптали.
Кара сразу поднялась наверх и отпустила няньку, которой тоже требовался отдых. Девочек укачало в дороге, и обе вовсю зевали, тем более что за окнами уже начало смеркаться. Лала устала и капризничала - кроме того, как все дети, она тонко чувствовала чужое настроение, и Каре пришлось долго сидеть, укачивая ее, как маленькую, и напевая под нос одну из песенок, которую еще в своем детстве слышала от няньки.
Заглянул Осо; удостоверившись, что все хорошо, он отправился вздремнуть пару часов, прежде чем заступить на ночное дежурство.
Наконец, уложив сестер, Кара спустилась вниз. Эдвиг сидел за столом у стены, и обратился к ней прежде, чем антиванка успела решить, хочет ли она разговаривать с ним. Помедлив, Кара села на скамью напротив, поискала взглядом второй стакан и, не найдя его, глотнула прямо из бутылки. Бренди обожгло горло, но в груди разлилось приятное тепло.
- Прости, - напряженно произнесла она. - За это и... за то, что произошло в Оствике. - Слова дались нелегко, но Кара нашла в себе силы произнести их.
Проведя пальцами по обожженному лбу, Кара облокотилась о стол, прижав сцепленные в замок руки к губам, и взглянула на Эдвига.
- Мне ведь должно быть все равно, есть ли у тебя невеста, - добавила она, отняв руки от лица. - Но мне не все равно.
Это прозвучало, как признание, и Кара запоздало смутилась, но не отвела взгляд, лишь почувствовала, как внутри что-то оборвалось - словно упал груз, который она несла с момента, когда вновь увидела Эдвига. Ну вот сейчас Тревельян снова пьяно ухмыльнется и, наконец, даст ей повод по-настоящему возненавидеть его. Какая-то часть Кары ждала этого, но другая надеялась, что им удастся все-таки поговорить.

+1

30

Эдвиг не ожидал, что Кара захочет к нему присоединиться, и тем более не ожидал, что она начнет извиняться и признаваться в том, что на самом деле ей не все равно. Он ей - не все равно. Если бы они сейчас играли в шахматы как в старые добрые времена, то ему бы был поставлен шах и мат одним лишь этим признанием.
Сложив руки у себя на груди, Тревельян смотрел на Кару исподлобья, словно бы все еще ожидал от нее словесную оплеуху. Оплеухи не наступало, время тянулось, и Эдвиг понимал, что даже не знает, что на это ответить. Она хотела, чтоб он тоже перед ней извинился?
- Я…хм, - мужчина потер большим пальцем свою губу и отвел взгляд, - Я все надеялся, что все изменится, и что ты вернешься. Но я ничего для этого сам не предпринимал. Я привык, что за меня все сделают другие, - только проговаривая это вслух, Тревельян вдруг осознал почему он так и не бросился вслед за Карой. Ему было легче обидеться и подождать у моря погоды, нежели срываться с места, признав свою неправоту, и, тем самым, перед кем-то унизиться. Он был горд и разбалован. А еще теперь он мог признаться самому себе и Каре, что тогда, года три назад, между ними не было любви, - Прошло слишком мало времени, я привязался, влюбился, но прилива больших чувств я так и не испытал, - Эдвиг сделал глоток брэнди и усмехнулся куда-то в сторону, - Не то что Хэввок… Только со временем я понял, что большие чувства могли бы появиться дай им плодотворную почву, но эту возможность я упустил, - поставив стакан на стол он развел руками, - Прости, ты, наверное, ждала слов любви.
Может быть для Кары то и была любовь. Так обычно случалось по молодости, когда любое чужое внимание воспринимаешь слишком близко к сердцу. Думаешь - вот оно. То самое, о чем пишут в книжках. А на деле оказывается, что твоя реакция усиленна твоей неопытностью в данном вопросе.
- Ты была слишком молода… - Эдвиг покачал стаканом в руке, глядя на то как покачивается золотистая жидкость в свете свечей, - Может даже и к лучшему, что ты убежала. Посмотри на себя сейчас: успешная, бесстрашная, не боящаяся риска. Случилось ли бы это, если бы я запер тебя в башне замка? - он тихо рассмеялся, - Если бы я запер тебя в башне, то мне бы пришлось ловить дракона, чтоб он тебя охранял. Или, еще лучше - Агату.
Тревельян припомнил те ночи, когда они с Карой сбегали из ее спальни, пытаясь обмануть Агату. Агата об этом знала и оставалась при том невозмутимой, продолжая делать то, что ей велели. Наверняка после их отдыха на вилле она доложила обо всем Илане.
- После того как ты сбежала, Агату с позором вышвырнули из замка, - Эдвиг наконец-то осмелился посмотреть прямо в глаза Каре, - Ей не посчастливилось попасть под горячую руку моей матушки. Боюсь, что в Оствике ей теперь не сыскать работы.
Он был пьян, он это прекрасно понимал, но не мог заткнуться. У него было многое на душе, поэтому ляпнуть что-то не впопад он тоже вполне мог.
- А я ведь правда влюбился в ту молодую невинную девушку. Три года назад. Вернее, влюбился в саму идею подобных отношений. Меня это тогда завораживало, - Тревельян отодвинул стакан и бутылку и склонился над столом, - Но потом я встретил эту дерзкую суку с огнем в глазах и разлюбил тебя ту. Я допустил мысль, что смогу заполучить тебя обратно, другую.
Он огляделся по сторонам, словно бы то, что он сейчас рассказывал Каре, было тайной, о которой не должны были никто услышать.
- А Хэввок. Хэввок пусть поперхнется собственной кровью, - Эдвиг впился ногтями в стол, но затем заметно расслабился и подлил себе еще брэнди, - И так будет с каждым, кто попытается завладеть твоим вниманием. До тех пор, пока тебе будет не из кого выбирать. Только я, мудак старый, и останусь, - он искренне рассмеялся, - Признайся, ты всегда считала меня старым.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Часть вторая. Таящееся зло » Семейная идиллия [14 Волноцвета, 9:45]