НОВОСТИ

06.12. От декабря 17го года до декабря 18го Ван празднует первую годовщину! Всем цитат, подарков, теплых слов и вдохновения на новые великие свершения!

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » О таком не пишут хронисты [4 Царепути, 9:44 ВД]


О таком не пишут хронисты [4 Царепути, 9:44 ВД]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[]

О таком не пишут хронисты [4 Царепути, 9:44 ВД]

Время суток и погода: солнечная осень с ветрами в горах. От утра и дальше.
Место: Скайхолд
Участники: Корнелиус Соран, Эвелин Тревельян
Аннотация: кому-то лавры, кому-то - галеры. Долг и обязанности - понятия сложные, облачающие не только в светлые мантии и громкие титулы, но и в десятки сумрачных историй и грустных воспоминаний. Но, в начале, когда-то, это были просто Наставник и Ученица.
Что изменилось с годами?
Как изменились герои?

+1

2

Несколько лет Корнелиус провел в непрерывной череде путешествий по Южному Тедасу. Круг за Кругом, раз за разом, он настойчиво шел к поставленной цели: восстановлению обителей для всех магов, кто после не столь давних событий войны остались верны Белой Церкви. Чародей приложил не мало усилий, чтобы искоренить в охраняющих магические цитадели храмовникам порочное желание превышать свои полномочия, а в сердцах своих же собратьев взрастить любовь к тем местам, где они были вынуждены  пребывать из года в год на протяжении всей своей жизни. Жизнь в неволе — это не жизнь, просто существование, - эти слова далеким эхом стояли в ушах Сорана, ведь почти в каждом Круге он слышал их - где-то больше, а где-то меньше. Правда, вне зависимости от количества, они удручали его и заставляли пуще прежнего задумать о своем подходе к совершаемым им деяниям. Он не мог дать им полную свободу, как и не мог отучить их надзирателей быть теми, кем те являлись на протяжении многих лет, лишь смягчить несправедливое отношение друг к другу, показать и одним, и другим, что каждый выполняет свою роль в этом мире и за это его не стоит ненавидеть или бояться.

Мужчина трудился в поте лица, но под конец, покидая последние Круги, в которых он, уже почти что лишенный сил и терпения, навел порядок, внезапный вызов на Конклав Первый чародеев в Камберленде вырвал его из пучины невеселых дум о том, как низко пал этот мир в своем невежестве, а ведь вина за то лежит не на простых обывателях. Она возложена на власть имущих, что в свое время позволили себе несправедливое отношение к тем или иным людям. Как же они не понимали простейшие истины, ясные даже грудному младенцу? Если убить одну осу, то тебе вслед кинется целый рой - и тогда не жди пощады. И именно этот рой Корнелиус целых два года пытался унять, загнать обратно в свой улей, попутно поучая тех глупцов, чьи ошибки привели к этому беспорядку, уму разуму. Впрочем, весть о Конклаве предала ему новые силы, открыв очередное дыхание. Каким оно было по счету? Сотым, двухсотым? Этого он упомнить никак не мог, сбившись где-то на первых двух десятках.

На удивление, в Камберленде все прошло гладко. Впервые за долгие месяцы чародей сумел воочию увидеть результаты своих нервных срывов, верениц бессонных ночей и прочих не больно-то приятных вещей, неизменно сопутствовавших ему на протяжении всей поездки по Кругам Южного Тедаса. Они не могли не радовать его взор: казалось, все действовали в высшей степени слаженно и дипломатично. Зал поместья Великого чародея, в котором, собственно, и произошло голосование, был полон людей просвещенных и праведных. Едва ли кто-то из них решился бы теперь восстать против воли Церкви и ее законов, все ренегаты под предводительством Фионы давным-давно укрылись где-то в Вольной Марке, начав плести там сети коварных интриг, очерняющих все магическое сообщество в глазах других. Однако те не причинили ему существенного вреда, по крайней мере, пока что, посему и причин для противодействия не было. Когда-нибудь настанет день расплаты, но он, как хотелось верить мужчине, случится не скоро.

Стоило Коллегии закончиться, а высокопоставленным гостям вернуться по своим Кругам, Корнелиус не стал тратить время и, отдав надлежащие указания, отправился в Скайхолд. Он скучал по дням, проведенным им в рядах Инквизиции. Его ученица возглавила достойную организацию, приведя ее на вершину мира во имя благого дела. Чародей скучал по Эвелин, по их занятиям магии, по совместным походам, а еще больше по задушевным беседам. Девушка стала для него одной из немногих, кому он мог рассказать если не все, то большую часть того, что действительно думает. Отныне его статус, звание Великого чародея и белая мантия, дарованная на Конклаве Первых, связывали его больше прежнего, делая заложником своих обязанностей. Соран прекрасно понимал, что впереди лежит тернистая дорога к миру, но настроен он был решительно. Кто, если не он? Его сочли подходящим для этого значимого для всех магов поста и, наверное, не даром. Ему самому не хотелось взваливать такую ношу на чужие плечи, ведь это бесчеловечно, не так ли? Впрочем, эти мысли заботили его стократ меньше, чем то, что ожидало его в самом ближайшем будущем. Добрые духи будут ему свидетелем, чародеям не дано видеть грядущие события - и не просто так, но в своей глупости Корнелиус порой позволял себе думать о том, что такая возможность не помешала бы ему время от времени.

В цитадель и оплот всей Инквизиции, замок Скайхолд, Соран прибыл глубокой ночью. Он заранее известил Тревельян о своем приезде, но не указал точной даты, сославшись на то, что перед отъездом к ней было необходимо решить несколько важных вопросов, неожиданно свалившихся на его голову, стоило ему надеть на себя белую мантию Великого чародея. Собственно, поэтому и не удивительно, что его никто не встретил, да и ночь на дворе. Все нормальные люди лежат по кроватям и видя десятый сон.

Отделавшись от большей части своей охраны, назначенной ему по плаву новой должности, чародей разыскал уже знакомого ему интенданта, который выделил ему и сопровождающим его храмовникам комнаты в замке. Корнелиус никак не мог привыкнуть к тому, что теперь в его распоряжении имеются церковные рыцари. Разумеется, он и раньше путешествовал в их компании, но в те времена они исполняли совершенно иную роль, чем сейчас. Казалось, они стали чем-то вроде его подчиненных, по крайней мере, так выразился присутствующий на Конклаве Рыцарь-Командор из Камберлендского Круга, но почему-то ему не приходилось сомневаться в том, что те в случае чего вонзят ему клинок в спину, если поступит такой приказ. Ничего, я еще займусь их перевоспитанием, - решительно заявил он про себя и удалился в отведенные ему покои. Раздевшись и на скорую руку обмывшись, чтобы избавиться от налипшей за время путешествия пыли, Соран лег в мягкую кровать и провалился в сон, стоило ему коснуться головой подушки.

Его разбудили первые лучи солнца, проникающие внутрь из-за не до конца задернутых штор на окне. Поморщившись от теплого, но от того не менее неприятного света, чародей протер глаза и решил, что больше не сможет уснуть. Сон в принципе занимал у него небольшое количество времени, четырех или пяти часов вполне хватало для того, чтобы провести весь день на ногах. Поднявшись с кровати, светловолосый несколько минут просидел, разглядывая комнату - вовсе не потому, что она была ему незнакома или в ней было что-то особенное. Нет, он просто искал свой дорожный сундук, который, видимо, так и не соизволили донести до его хозяина. Тяжело вздохнув и мысленно обругав неисполнительных слуг, Корнелиус решил, что делать нечего, и надел на себя вчерашние одежды, отправившись на утреннюю прогулку по замку и его окрестностям, чтобы привести свои мысли в порядок перед долгожданной встречей с Эвелин.

Отредактировано Корнелиус Соран (2018-11-06 16:55:24)

+1

3

[indent]Когда новоназначенный Великий Чародей прибыл в Скайхолд, Эвелин не спала, хотя в окнах башни было темно: ни со двора, ни с подьездов по дороге к Скайхолду не будет ясно, что в тех комнатах кто-то есть. Молодая женщина лежала на постели, пережидая приступ фантомной боли в отсеченной руке. Этому немного помогала трубка с толченными и высушенными травами. Немного.
[indent]После встречи с Соласом на Перекрестке и неявной, но обьявленной войны, сон был паскудным обманщиком, приходившим редко, а даровавшим отдых еще реже.
[indent]Нужно было спуститься в покои к Резерфорду или позвать его к себе - такие ночи давали больше покоя, но Эвелин мучила себя - училась пережидать боль и свыкаться с ней. А потому она поднималась среди ночи и закуривала треклятую трубку, пока слабое отупение в теле не даровало беспамятство.

[indent]Поутру самым сложным было не пытаться хвататься за все обрубком руки - левше не легко переучиться. Но ко времени, когда приходила служанка, Эвелин расправлялась с завязками на чистой рубашке и штанами. Куртки застегивать было сложнее, особенно, когда стало холодать и требовалось больше одежд и тяжелые ткани и меха...
[indent]Было еще рано, но Эвелин, прихватив с собой пару писем, намереваясь посетить воронятню, спустилась вниз.
[indent]Один из замковых шпионов, отвлекаясь от флирта со стражницей внизу, склонился в поклоне и доложил о том, что Великий Чародей изволил пройтись к саду. Туда Вестница и направилась.

[indent]Древние клёны еще стояли в красном золоте листвы. Облака над замком летели быстро. Выйдя из двери на кратую галерею, Эвелин быстро нашла взглядом высокую фигуру мужчины, улыбнулась и направилась к нему. Накинутый на плечи, скрепленный фибулой с символикой Инквизиции короткий плащ нарочно был сдвинут на левую сторону, прикрывая культю.
[indent]- Я рада вас видеть, Наставник. - тихо подойдя со спины, Тревельян остановилась в паре шагов от мага.

+1

4

Скайхолд не единожды поражал мужчину своей холодной грацией: величественный и пугающий, но при этом надежный и неприступный. Некогда эльфийское укрепление в Морозных горах стало оплотом сил Инквизиции, эта крепость всецело принадлежала одной единственной - Эвелен Тревельян - той, кто выше королей и королев. Вестница Андрасте, несущая свет Создателя в поглощенный междоусобными дрязгами мир. Столько всего произошло и еще столько же, если не больше, ждет ее впереди. Корнелиус привык пахать на общее благо, как раб на галерах, но порой и он с высоты своего возраста и жизненного опыта недоумевал о том, как его ученица умудряется справляться со всем этим раз за разом. Такая ответственность - непосильная ноша, тяготеющая на плечах столь юной и прелестной особы. Невообразимое безумство судьбы!

Сад, помимо дозорной башни, был самым любимым местом чародея в замке: эдакий тихий уголок, раскинувшийся среди великолепия каменных стен, окруженных пиками гор, устланными вековым льдом. Казалось, время здесь текло иначе, не было всей этой суеты, только ты и крохотных кусочек матери-природы, вырванных из лап губительной обыденности. Здесь для него не было ни проблем, ни боли, ни войны. Только мысли - и он сам. Светловолосый с искренним трепетом хранил в душе каждую встречу с Эвелен, каждый их разговор в этом крошечном садике. Эта девушка была для него гораздо большим, чем просто ученицей, ведь его чувства к ней переросли в некое подобие отцовской заботы. Ни с кем он не позволял себе подобных излишеств, мало кто видел его чувства и беспокойство о ком бы там ни было, но она - практически всегда. Инквизитор располагала к себе своей невообразимой харизмой, своим неземных притяжением. Всем, что только было в ее распоряжении.

Не понятно, как именно, но за великое множество их встреч Соран научился распознавать, когда она подходит к нему. К нему в принципе было сложно подкрасться незамеченным и, не будь он в окружении друзей, в безопасности, лицо было его замерло в безжизненной маске, не отражающей ничего, а руки, готовые в любое мгновение воплотить в реальность могущественные чары, тут же бы взметнулись в сторону решившего потревожить его покой человека, но это была Эвелин. Она подошла к нему сзади, остановившись на почтительном расстоянии и незамедлительно выразила свою радость видеть его здесь и сейчас.

- Я тоже несказанно рад видеть вас, Инквизитор, - обернувшись, начал он со всей присущей ему суровостью, но через мгновение губы тронула довольная улыбка, и мужчина шагнул навстречу своей ученице, увлекая ее в аккуратные объятия. - Как ты? - поинтересовался Корнелиус, стараясь на обращать внимания на то, что та обняла его только одной рукой. Он, как и, несомненно, она сама, не мог свыкнуться с фактом, что отныне и до конца дней Тревельян будет жить вот так, как калека. Она положила столь многое в борьбе с Корифеем - и это то, чем Создатель отплатил ей? Лишением руки? Как же мир порой несправедлив по отношению к лучшим из них, к самым достойным того, чтобы пребывать в покое и гармонии, а не наедине с тупой болью столь невосполнимой утраты. Много раз Великий чародей представлял себя на ее месте, пытался прикинуть - что и как - но все его попытки были безрезультатны. Для мага лишиться своей руки, своего оружия, через которое он привносит в этот мир собственную магию, - ужасная трагедия. Он не знал всего, но мог с уверенностью подтвердить, что его могущество, как и бытовые умения, уменьшилось бы вдвое, если не более того, случись подобное с ним. - Судя по всему, кое-кому не помешает здоровый сон, - укорил Корнелиус, продолжая улыбаться. - Если продолжишь в том же духе, то тебя вскоре будет не отличить от покойников в Некрополе.

Отредактировано Корнелиус Соран (2018-10-31 12:05:09)

+1

5

[indent]Слишком высокая плата и великие силы, окружив однажды, не отпускали... но обьятия наставника, явившегося в смутные времена, однажды, принявшего беглянку из Круга... эти обьятия были человеческими и теплыми. Живыми -
было что-то её вне титулов, званий и обязанностей. В конце концов, сама Эвелин еще держала себя человеком, не прячась за маской громоздкого горького титула.[indent]- О, я только хотела спросить о том же. Надеюсь, поездка была лёгкой и необременительной. - Леди Тревельян отступила на шаг, когда обьятия остались воспоминанием и ещё раз улыбнулась спокойно и вежливо:
[indent]- Вы всё замечаете. Сон - не мой приятель, скорее, беглец и преступник. Никак не могу его поймать, а, в целом... кое-каких частей бытия не хватает. - Это всё влияние Варрика: раньше бы Инквизитор так не шутила, но что остается делать, если кроме шуток ничего больше в голову и не приходит. Жаловаться и плакать?
[indent]Слез в комнате башни было излито достаточно. Только никто, даже всё заседание Священного Совета, не сняли с магички её долг и не лишили обязанности держать образ человека сильного, а потому слёзы в башне, улыбки - внизу, ко всем. Так будет правильно.

[indent]- Поздравляю с новым титулом, Великий Чародей, - Тревельян опустила голову на миг, задерживая взгляд на чужих ладонях, а после вновь посмотрела в лицо наставнику и указала рукой, предлагая пройтись по саду. - Думаю, у вас уже есть план, ведь Круги... ох, сейчас эпоха перемен и Век Дракона. В интересное время мы живем. - Молодая женщина посмотрела в кажущееся таким близким небо. Её терзали тысячи сомнений, а небо было таким спокойным. И будет, если Солас не разрушит этот мир.
[indent] - Вы ведь верите, что нам придется сражаться с чем-то сложным и куда более загадочным, чем прежде?

+1

6

Не умей Корнелиус сдерживать свои неожиданные порывы, то он бы никогда не стал тем, кем он является в данный момент, но временами, как сейчас, ему отчаянно хотелось поддаться им, ввергнуть себя на считанные мгновение в пучину чувственной человечности, обычно ему недоступной. Еще немного, и слезы бы сами собой покатились по его щекам. Она ведь еще и находит в себе силы шутить о своем лишении: вот, кто действительно вынослив, так это его ученица. Сорану было трудно вообразить себе тот кошмар, коим стала бы его жизнь, если бы он по тем или иным причинам был на ее месте. Она сильна, она не забывает о своем долге держать планку на должном уровне, она Инквизитор и всегда будем им.

- Ты же знаешь, что, будь у меня возможность и необходимые знания, я бы помог тебе без промедления, но, боюсь, всей магии этого мира не хватит, чтобы сотворить то, что доступно одному лишь Создателю, - горько ухмыльнувшись, мужчина поджал губы и нехотя выпустил девушку из своих объятий. - Для нас, чародеев, сложнее всего признать ограниченность своих возможностей, ибо мы привыкли жить, зная о том, что почти что угодно можно свершить мановением руки или же настойчивым взором, - отступая немного назад, Корнелиус одарил собеседницу взглядом, полным сочувственного, но бессильного отчаяния. - Ты привыкнешь к этому, как привыкают к лишениям многие другие, ведь ты, если подумать, осталась при самом важном. Гораздо страшнее потерять умение видеть красоты этого мира или слышать симфонию того, чем он наполнен.

- Ты знаешь, что я рад этому титулу не больше, чем ты своему, а то и меньше, но каждый день я задаю себе вопрос, которым и ты наверняка задавалась не один раз: кто, если не я? - спросил он у нее, беглым взором по ее лицу ища ответа, не требующего его как такового. - Верно, никто. Одни лишь мы с тобой. Однако, признаю, в этом есть свои преимущества, многие из которым являются усладой для моих уставших тела и духа.

Неспешно двинувшись рядом, Великий чародей устремил взгляд своих ледяных глаз в сторону - на то, чем бы наполнен сад в эту дивную пору: на кроны вековых деревьев, пестревших, казалось, плавленым золотом, на еле зеленые кустарники у их могучих оснований и камни, мелькавшие то тут, то там между кривых корней, сжимающих их с таким титаническим усилием, что создавалось впечатление, будто бы пройдет еще одно мгновение, и те рассыплются в прах под их ногами.

- Мир никогда не будет прежним, а Круги - тем более. Маги не злопамятны и достаточно мудры, чтобы не делать глупостей, но у них всегда хватит воли напакостить по мелочи, - все так же, не отрывая взора от созидания растительности, одевшейся в осенние краски, сказал Корнелиус. - Я смогу урезонить их в случае чего, но встает вопрос о том, кто будет делать это после меня? - помедлив на мгновение в приступе неприятных вариаций далекого будущего, чародей все же не остановился. - Я страшусь того дня, когда пойму, что более не в силах контролировать своих собратьев. Когда-нибудь старость возьмет свое и надо мной, но до этого еще годы, целые десятилетия. Я успею что-нибудь придумать.

- Ты о том, кто притворствовал все то время, пока мы были отвлечены на борьбу с иными напастями? - аккуратно поинтересовался он у Эвелин, словно опасаясь, что у стен есть уши, и вездесущий Ужасный Волк следит за ними, затаившись в густых тенях меж веток садовых исполинов. - Я не сомневаюсь в этом, это вопрос времени, которого, как я полагаю, у нас немного. Возможно, он бессмертен, но все же нетерпелив. Он не станет откладывать свой триумф лишь по той причине, что мы провели рядом с ним какие-то пару лет, нет. Осколки его народа для него важнее, и я его за это не осуждаю, но нам заранее стоить выяснить: а по силам ли нам одолеть еще одного лже-бога? Солас не Корифей, он намного старше и сильней его, а знания эльфов уходят корнями в  века, коим нет числа и счета, - еще до создания Тевинтера. Он обладает магией, которую не в силах понять даже я.

+1

7

[indent]"Я знаю." - Хотелось ответить Эвелин, но она сдержалась. Потому что не обвиняла, не требовала и была хорошей ученицей: у магии есть свои пределы. А лимит чудес, свалившихся на голову одной магичке, давно исчерпан походами в Тень. Руки не прирастают и отрубленное не восстанавливается. Закон мира. [indent]Инквизитор улыбнулась краешками губ, кивая. Молодой женщине не хотелось слышать свой дрожащий голос. И не хотелось всё время для знакомых и близких быть напоминанием о том, что случается непоправимое.
[indent]...случается.
[indent]Жизнь, вообще, сурова и страшна, зачастую.

[indent]Но, всё же, объятия были объятиями - в них не чувствовалось горьковатого привкуса жалости. И Тревельян попыталась отмахнуться от своих мыслей. Сосредоточиться на другом.
[indent]- Вы не меняетесь, Наставник. - Теперь улыбка была ярче. Слушать и наблюдать за Корнелиусом Сораном всегда было интересно. Он напоминал бывшей ученице не то утомленного изысками дворянина, не то хищного кота, а иногда - мудреца-старца, невесть как оказавшегося в еще достаточно молодом теле. Возможно, такой была печать права учить. Или же склонность к наукам и лидерское рвением вместе даровали такой общий итог. Эвелин не могла знать. Но слушать сейчас нового Великого Чародея было ностальгически-приятно.

[indent]Скайхолд жил вокруг. Где-то наверху хлопнула створка окна на башне магов, но вместо вылетевшего в небо заклинания (как иногда случалось), то просто слуга протирала старые слюдяные пластины, смахивая с них пыль и грязь. У лавочек возле крытой галереи вели беседу гном и один из разведчиков Лелианы. Возможно, мужчины обсуждали новости из Марки или Неварры, а, возможно, прелести разносчиц в трактире. Если закрыть глаза, то становилось отчетливо слышно как методично бьет молот в кузнице. Как далеко кричит в загоне недовольная наголопа, как перекрикиваются в нижнем дворе торговцы. Скайхолд жил и оволакивал ощущением, что так будет всегда: немного суетливо, но по-домашнему. Наверное, именно поэтому Эвелин была рада говорить с бывшим Наставником здесь, в саду. Когда было слышно всех вокруг, но любые голоса и звуки становились общим фоном - не вычленить деталей, если нарочно не прислушиваться.

[indent]Вестница, и так и эдак обдумывая свои слова, которые только готовилась сказать, будто бы решая уравнение о потоках силы, медленно качнула головой:
[indent]- К сожалению, мы располагаем полным отсутствием информации о Соласе сейчас. Шпионы исчезают, проваливая задания. Так что... я, думаю, что будет верным просто изучать историю древних эльфов, разбирать, как никогда прежде, обломки их империи, но это будет постройкой замка из песка на берегу моря. - Магичка нахмурилась. После остановилась и посмотрела в лицо мужчине.
[indent]- Гораздо важнее сейчас благополучие магов в Кругах. Было уже не одно восстание, увы, за последнее время... вы встречались с Фионой? Или с тех пор как она покинула Круги и Церковь, вести доносятся лишь с манифестами Коллегии?

+1

8

- А жаль, - печально отметил мужчина, - Мир вокруг так стремительно меняется, что опасно не поспевать за ним. Возможно, сейчас я и равен ему во всем, но через годы я не смогу похвастаться былой сноровкой. Меня выбросят прочь, словно сломанную детскую куклу, в которой отпала всякая нужда, - попытавшись выдавить из себя улыбку, продолжил он. - Но у меня есть шанс дать все то, что я знаю, тем, кто еще долго будет востребован и любим народом. Мои знания, опыт, ошибки юных лет станут уроком для тех, кто будет после меня, а затем тем, кто после них, - ему отчаянно захотелось погладить ученицу по щеке, передать со своим мимолетным прикосновением то, что необходимо ей: силу воли, несгибаемость и порой безразличность к проблемам других. Трудно жить, зная о том, что от тебя зависит столь огромное количество людей. А еще труднее осознавать то, что каждый второй нуждается в помощи, которую можешь дать только ты, но ты ведь один - один на сотни тысяч страждущих. Один в толпе слепых глупцов, что постоянно нуждаются в поводыре, но ведь, право, никто из этих бедняг и не смеет помыслить о том, что и их предводители не всегда знают о том, как верно поступать. Они же такие же люди, им просто повезло больше, чем другим, но они все равно остаются уязвимыми и смертными. Все они. До единого.

- Это все равно, что искать иголку в стоге сена, но я не могу отрицать того, что что-то полезное нам все-таки удастся выудить из этого скрученного вороха тайн и загадок. Любая информация, даже если мы не можем ее понять, все равно остается таковой. Знание - власть, никогда не знаешь, когда оно может пригодиться, но такой момент наступит, и, если ты до этого поленился и выкинул какой-то листок с непонятным, еле различимыми каракулями, то это может стоить тебе жизни, а она у нас, к сожалению, лишь одна, - высказал чародей свои соображения на этот счет. Повернувшись на каблуках своих сапог в сторону, он вновь принялся созидать окружающий их сад.

Мир и спокойствие. Вот, что охватывало Корнелиуса, стоило ему преступить порог этого райского уголка. Здесь все оставалось таким естественным, не тронутым порочной дланью тех, кто боролся за власть за пределами этих крепостных стен, гордо возвышающихся вокруг. Подумать только, когда-то весь Тедас был подобен этому творению природы. Ни боли, ни крови, ни войн. Одно лишь дикое буйство исконных сил, не знающих порока. Всему виной люди, эльфы, гномы - все, кто наводнил земли до самого горизонта и дальше. Они принесли в этот мир много плохого, но и с тем много хорошего, только вот было ли все это равнозначно? Покроют ли все добрые поступки зло, которым великие умы, жадные до власти и могущества, отравили некогда девственно-прекрасный мир?

При одном только упоминание имени бывшей Великой чародейки Сорана передернуло от отвращения.
- Я искал с ней встречи, какое-то время вел деловую переписку, но мы так сильно рассорились друг с другом, что старая революционерка напрочь отказалась продолжать диалог со мной. Да одарит Творец ее терпением и мудростью, - сложив руки друг к другу, он потряс ими в немой мольбе Андрасте услышать и понять его, но, честно говоря, вряд ли высшие силы станут вмешиваться в вопросы мироздания и, тем более, мировоззрение какой-то полоумной эльфийки. - Круги находятся под полным моим контролем. Ты можешь рассчитывать на меня и моих собратьев, верных Церкви и Вивьен, - поспешил он заверить Эвелин. Ему было непривычно называть былую приятельницу по ее новому титулу. Виктория. Имя, данное мадам де Фер после посвящения в сан Верховной Жрицы, шло той, как нельзя больше, но для Корнелиуса она навсегда останется Вивьен, чародейкой из Монтсиммара. - Дело тут в другом. Фиона одна из народа Соласа, ряды ее сторонников изрядно поредели с недавних пор, но что ей мешает повести остатки своих отступников к союзу с Ужасным Волком? Мне ли не знать, что она не учится на своих прошлых ошибках.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » О таком не пишут хронисты [4 Царепути, 9:44 ВД]