НОВОСТИ

06.12. От декабря 17го года до декабря 18го Ван празднует первую годовщину! Всем цитат, подарков, теплых слов и вдохновения на новые великие свершения!

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Отцы и дети [1 Харинга, 9:38 год]


Отцы и дети [1 Харинга, 9:38 год]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://funkyimg.com/i/2LUaW.png

Отцы и дети [1 Харинга, 9:38 год]

Время суток и погода: глубокий вечер, перетекающий в ночь. Первые ферелденские морозы.
Место: Ферелден,
Участники: Алистер, Морриган, Киран (нпс).
Аннотация: Вместе с наступившей зимой Ферелден объял траур по поводу королевских похорон - это погибший Мэрик Спаситель был возвращён своим сыном на родную землю лишь для того, чтобы сгореть на погребальном костре. Вместе с ним для Алистера сгорает последняя надежда обрести семью, но, возможно, ведьма Диких Земель способна возродить её из пепла совместного прошлого, устроив ему одну судьбоносную встречу.

0

2

Вполне обычный день для поздней осени в этих краях; солнце клонилось к закату, легкий ветер со стороны моря ощутимо свежел, возвещая о скором наступлении ночи.

Стук топоров и визг пил уже стих – плотницкая артель, срочно выдернутая аж с противоположного конца города, получила обещанную плату, однако, полтора десятка бородатых мужиков в замусоленных рабочих одеждах не торопились расходиться. Сбившись в кучку и неловко переминаясь с ноги на ногу, они с опаской поглядывали на растянувшихся цепью королевских гвардейцев, выстроившихся полукругом вокруг небольшого холма, и ждали. Эта… возвышенность не была достаточно высока, едва-едва дотягивая до уровня городских стен, зато располагалась на значительном удалении, впрочем, ввиду столицы. С другой стороны находился отвесный обрыв, острые клыки прибрежных скал, и морской прибой с обреченной неумолимостью штурмующий гранитные валуны, источенные солью и временем.

Именно здесь, вдали от удушливого смрада столицы, по приказу Алистера и был сооружен погребальный костер.  Последнее пристанище славного короля, великого освободителя и владыки Ферелдена, Мэрика Тейрина. Уродливое и громоздкое нагромождение бревен, проложенных соломой и щедро политых смолой… бездушное… излишне театральное… Этого ли хотел его отец? Думал ли он об этом, таково ли было его желание даже на пороге гибели?
Светловолосый мужчина в искусно украшенном доспехе пошевелился; кожаные ремни тихонько заскрипели, но этого было достаточно, чтобы вывести Алистера из невеселых раздумий. Он стоял, не сходя с места, стоял ближе всех к погребальному костру, даже ближе замерших, словно статуи, гвардейцев оцепления. Стоял один, потому как никто не осмеливался к нему приближаться. Стоял один, наблюдая как семеро рыцарей и эрл Эамон, по случаю даже подвесивший на пояс видавший виды меч (впервые за все время, пока приходился советником новому королю), возносят уложенное на щиты тело Мэрика. Стоял один, словно боясь двинуться, словно боясь произнести хоть слово, глядя за последними приготовлениями. Стоял в одиночестве, потому что, после всего, таковым и оказался.

Похороны короля Мэрика не придавались широкой огласке. На самом деле, намерения Алистера были едва ли не тайными: сразу после прибытия тело отправили во дворец, сокрыв от любопытных глаз плотными слоями темной ткани; глашатаи на площадях безмолвствовали, а дворцовые слуги оказались загружены работой настолько, что времени болтать языком попусту  у них попросту не осталось.

Тем не менее, слухи об обретении пропавшего короля расползались по столице; не подкрепляемые истиной они множились, менялись и приукрашивались, выворачивались наизнанку, обретая все новые и новые подробности. С его загадочного исчезновения прошло больше десяти лет; потом было недолгое правление Кайлана, Мор и настоящая война на истребление, а затем - смутные годы начала правления Алистера. На долю ферелденцев и так выпало достаточно испытаний, кроме того, ожесточение и скорбь молодого короля не только не прошли за время плавания, но и стали сильнее.
Многочисленные раны, оставленные изуверским приспособлением Тита, были промыты, тело и волосы - умащены благовонными маслами. Осунувшееся лицо, заострившиеся черты, глубоко запавшие глаза, мертвенно бледная, с оттенком синевы кожа и бесцветные потрескавшиеся губы. Доставленный из оружейной королевский доспех попросту оказался велик некогда великому правителю и могучему воину. Алистер лично затягивал крепления нагрудника, избегая касаться мертвенно-холодной кожи; все это время в верхней части груди у него пылал пожар, а скрип стиснутых зубов заставлял вздрагивать находившихся рядом слуг.

Он не помнил своего отца. Чтобы ни было в его детстве, он не помнил короля Мэрика своим отцом. Даже во сне, закрывая глаза, Алистер видел тени совсем других людей. При всем желании у него не получалось вызвать в сознании образ Мэрика: широкоплечего длинноволосого мужчины, тепло улыбающегося и протягивающего широкую ладонь, чтобы потрепать мальчишескую головку с непослушными светлыми вихрами.

Еще мгновение и заходящее солнце коснется своим пылающим краем водной глади на горизонте, окрашивая все кроваво-алым багрянцем. Эрл Эамон стоит в пяти шагах от Алистера, держа в руке потрескивающий факел. Чуть поодаль на наскоро сооруженном помосте восседает королева Анора, благоразумно не тревожащая своего супруга в этот час. За ними немногочисленные придворные и кольцо гвардейцев – а дальше темной массой толпится народ. В собравшихся сумерках их виднеется около двух-трех сотен, тонкий людской ручеек все еще тянется от городских ворот – вот все, кто пришел проводить в последний путь великого короля, Мэрика Тейрина.

Он стоит ближе всех. Широкая, привыкшая к оружию ладонь намертво сомкнута на рукояти меча. Доспех его брата, кажется, прибавил в весе едва ли не вдвое. Тогда, в царстве Тени, он последний и единственный раз видел своего отца… Таким, каким он был; таким, каким Алистер хотел его видеть, хотел запомнить его. Король Мэрик оставался спокоен, и не только потому, что его мучительные скитания закончились; он называл своего преемника достойным… но можно ли было доверять Тени?

Едва заметный кивок, и эрл Эамон делает решительный шаг вперед, высоко подняв горящий факел над головой. Солнце почти село, а вместе с ним оканчивается жизненный путь Тейрина, очередная страница истории Ферелдена. Над костром взвивается пламя, стоящие полукругом гвардейцы без команды выхватывают мечи, вскидывая их вверх – отблески огня играют на отточенных кликах и суровых лицах солдат.

А потом… потом происходит нечто невероятное. Тьма за спинами солдат оживает и загорается… сотнями, нет, тысячами огоньков. В сгущавшихся сумерках из города все прибывали и прибывали люди, ведомые смутной верой, расплывчатыми слухами и собственными надеждами; они шли и шли, ручейками, а потом и бурными реками стекаясь к холму, где предавался горестным размышлениям Алистер. Простолюдины и знать; ремесленники, купцы, шлюхи, карманные воришки и головорезы из портовых кварталов; остроухие оборванцы и держащиеся отдельной группой гномы – все явились почтить память своего короля. Нищенские лучины, факелы и даже неваррские светильники, все они вспыхивали, разгоняя мрак, распространяясь от погребального костра до самой столицы. Даже Недремлющее море, казалось, утихло на время, когда искры взвились над телом Мэрика, безупречной гладью воды провожая его дух в последний путь.

Его народ, его страна. Ферелден. Взмах клинка окончил историю одного короля, но стал лишь началом для другого; что бы не испытывал Алистер прежде – в этом короткий миг он был не одинок.

***

Желтоватый свет, колеблясь, плясал на разложенных перед королем свитках. Анора, его жена, проявив похвальную проницательность, отправилась спать одна, оставив супруга с его собственными мыслями… и государственными делами.

Неурожай в южных землях и последовавший за этим голод привел к новым потокам беженцев. По заверениям эрла Эамона, Редклиф делал все возможное, чтобы обеспечить нуждающихся, но этого было недостаточно. Кроме того, из-за этого шла крахом вся система сбора налогов в пострадавших провинциях, из чего неминуемо следовала еще череда проблем…

Алистер облокотился локтями о стол и устало потер глаза, закрыв лицо ладонями. Его преследовал запах гари и маслянистый смрад погребального кострища. Он не мог уснуть, даже если бы захотел. Голова гудела, а строчки донесений расплывались перед глазами. Королю предстояла долгая, бессонная ночь; в таком состоянии он обычно работал до упора, пока натурально не валился с ног, забываясь в тревожных видениях.

Так и случилось: как только небо на горизонте за окнами начало светлеть, светловолосая голова властителя Ферелдена безвольно качнулась вниз, едва не касаясь отполированной столешницы массивного рабочего стола. Но напрасно он надеялся обрести успокоение во сне – его преследовали воспоминания и видения, насланные Тенью.

«Перед ним стояла Морриган, по своему обычаю облаченная в довольно откровенный наряд, однако, несущая на себе следы недавней схватки. Уступая едва ли не на голову в росте, темноволосая магесса обрушивалась на перемазанного в засохшей крови, щедро окропляющей доспех, Алистера, казалось бы, не замечая его усталости и опустошения. С обнаженного клинка все еще срывались вниз рубиновые капли, но взгляд короля был пуст и устремлен в себя.

- Я сделал то, что должно… Мой отец, моя кровь… Твоя сестра была безумна, едва ли не безумнее твоей матери, - с тихим шелестом клинок Алистера вернулся в ножны, а его взгляд, наконец, встретился с глазами ведьмы, - я заблуждался относительно твоих планов. Снова. Мне давно стоило престать удивляться; увы, некоторое люди ничему не учатся, даже после… после стольких лет. Я хочу чтобы ты знала: я сознательно уничтожил все, что могло бы понадобиться тебе.  Артефакты, филактерии, записи… Все.

Вокруг них рушились стены крепости, выстроенной магом крови. Его приспешники в ужасе разбегались, а результаты экспериментов гибли под толщами камня.

- Я благодарен тебе за помощь, чтобы ты не думала. В конечном счете, мы оба навсегда потеряли то, что так стремились отыскать. Прощай.»

Чернила на занесенном над страницей пером уже начали подсыхать, но Алистер все еще пребывал в плену воспоминаний.  Тогда, в подземельях замка тевинтерского магистра, он был твердо уверен, что оборвал все связи с Морриган. Ведьма с болот, дикое дитя Коркари. Однако она никак не пропадала из его головы: мысли, чувства – все до сих пор было напряжено, с того самого момента, как он увидел ее в Тени.

«Укромный приземистый домик посреди леса. Окна довольно узкие, но достаточные для того, чтобы пропускать свет. Соломенная крыша. Колодец и привязь для лошадей. Детский смех и убаюкивающий тембр голоса, неразборчивого из-за бревенчатых стен.

Неказистый, но уютный интерьер. Грубовато сколоченный стол; по-домашнему булькающий котелок; связки зловещего вида трав и корений, а среди всего этого - ясный, любопытный взгляд крепенького младенца и неуверенная, отдающаяся в глубине души теплом улыбка матери. Дом? Этого ли он хотел в глубине души?

Тень ведет нас туда, куда мы сами желаем…»

Алистер свернул очередной документ и отложил его на край широкого рабочего стола, сдерживаясь, чтобы не отбросить его в угол комнаты. Местные князьки требовали смягчения налоговых пошлин, они считали себя в силе воздействовать на короля… Проклятье, Аноре это определенно понравится. В последнее время юная королева развернула весьма бурную деятельность, далеко не всегда советуясь с Алистером. Их союз носил чисто стратегический характер, однако, требовался наследник… Чему лично Алистер не слишком способствовал, ссылаясь на уйму государственных дел.

Пламя свечи затрепетало, заставив мужчину вскинуть голову, обводя взглядом свои покои. В мире было немного вещей, способных испугать Алистера, но ножны с мечом были рядом, стоило лишь протянуть руку. Да и пристало ли королю бояться сквозняков?

Отредактировано Алистер Тейрин (2018-10-08 12:02:53)

+2

3

Когда Аврелий Тит устроил охоту за королевской кровью Кирана, привлечь к расследованию Алистера казалось хорошей идеей. Король избавляет своего сына от тевинтерских песледователей, а взамен получает встречу со своим давно исчезнувшим отцом. Морриган думала, что это честная и удачная сделка. Но ровно три раза она пожалела, что позвала короля Ферелдена с собой.

  В первый раз это случилось, когда королевский клинок пронзил грудь Яваны.  Морриган никак не могла ожидать от Алистера такой бескомпромиссной жестокости, и всё же зломудрая ведьма Теллари лежала в луже собственной крови, унеся в Тень тайны о великих драконах и их приручении. Морриган в кровь изрезала ладони, пытаясь излечить сестру запретной магией, но если светловолосый бастард Мэрика и был в чём-то хорош - то это в убийстве. Поэтому в конце единственное, на что надеялась младшая дочь Флемет - это что Явана, как и их мать, прячет в рукаве пятый козырь на тайное выживание. Не потому что испытывала к этой полузнакомой ведьме какие-то сестринские чувства, а потому что перерубить одним ударом клинка столетия запретных знаний и древней мудрости было для Морриган актом уму непостижимого умопомачительного невежества.  "Почему тогда ты и меня не убьёшь?" - рассерженной змеёй прошипела она тогда, вытирая обагрённые сестринской кровью руки о полы своей робы. 

  Во второй раз Морриган пожалела о присутствии Алистера, когда он добрался до её сна в Тени. Это был совершенно дурацкий и бессмысленный сон, который, почему-то очень любили разыгрывать для ведьмы демоны желания. Почему эти создания думали, что Морриган  мечтала о семейной жизни? Совсем не этим горела она в своих поисках, не этим были заняты её мысли; и всё же временами ей снился один и тот же сон: ведьма, мальчик с душой древнего бога и его отец - не король, но свободный от надуманного долга перед страной мужчина.  Демоны неубедительно пытались соблазнить ведьму счастливой семейной жизнью - и она ни разу не попалась. Никто не должен был видеть этой глупости, и меньше всех - Алистер.  Но он увидел, и храмовничье образование позволило ему возомнить, что Морриган грезит семьёй, так же как и он. А она - смех да и только! - подумала, что явившийся Алистер  - это демон, облёкшийся во плоть отца её сына.  Обнажившийся конфуз ведьма щедро замяла богатыми запасами своего яда. Морриган постаралась как можно быстрее и безжалостней разбить вдребезги попытки интерпретировать сон как её потайное желание. Тень ведет нас туда, куда мы сами желаем? Иногда она заводит нас в самые мерзкие наши кошмары, холодно и едко ответила она.

  Во третий  раз ведьма взъярилась на Алистера, когда он разрушил продукт древней, невероятно сложной технологии.  И без того повреждённый Варриком маграллен был разбит на мириады осколков. Подумать только, возможность свободно проникать в Тень и даже манипулировать её материей исчезла по одному мановению крепкой воинской руки.  Алистер заявлял, что уничтожал эти ценности сознательно, но разве мог он понять, что именно уничтожает? Только архитектор способен по-настоящему оценить потерю разрушенного замка. Поэтому Морриган подозревала, что королём вновь вели эмоции и морализаторские предрассудки.
  "Ничего ты не знаешь, Алистер Тейрин" - было последними её словами перед тем как ведьма исчезла. Конечно, ей не досталось ни тех артефактов и знаний, что были у Аврелия, но у неё было кое-что другое. Обломки маграллена и труп магистра. После этого ведьма первым делом отправилась в Неварру, к самым сильным некромантам Тедаса, чтобы успеть допросить душу Тита о тайне восстановления древнего артефакта. С помощью маленькой морталитаси Морриган сумела узнать обрывки того, за чем гналась, и Алистеру было вовсе не обязательно знать об этом.  Её исследования никогда не касались внебрачного сына Мэрика, и, возможно, поэтому венчались успехом.

  Это путешествие напомнило Морриган о том, насколько она и король Ферелдена разные. День и ночь. Солнце и Луна. Белое и чёрное. Их решения почти всегда вставали поперёк друг друга, их непримиримость ещё во времена Пятого Мора выводила из себя весь отряд. Но ведьма знала, что существует кое-что способное наконец привести их к компомиссу. Точнее, кое-кто.

- Разве у истории сына Мэрика не счастливый конец? Он стал королём, он победил, - Киран  медленно моргал, сонно глядя на склонившуюся над его кроватью мать. Она только недавно вернулась из долгой поездки в Тевинтер, и теперь в сотый раз рассказывала ему историю Короля и Героя Ферелдена. Тяжёлые массивные украшения на её острых ключицах мягко отсвечивали старинным золотом в свете догорающих свечей. Когда мама возвращалась с "охоты" в их роскошном орлейском особняке становилось гораздо уютней: Морриган приносила в дом запах диких трав, леса, хвои и аромат её особенного чая, который мальчик пил на ночь.

  Заполучив в Неварре информацию от Тита и окончательно развеяв его мятежный дух по Тени, Морриган сразу же вернулась туда, куда звало её ноющее седце. Оставлять шестилетнего Кирана на попечение Селининым слугам всегда было сложно, но мальчик привык оставаться один. С самого рождения он жил как дикий волчонок, которому должно затаиться в норе пока мать выходит на охоту.

- Нет, сердце моё, - она урбала со лба Кирана  чёлку, такую же непослушную и торчащую, как у его отца. - Алистер - единственный персонаж этой истории, кто по-настоящему проиграл. Я не думаю, что он счастлив.
- Почему? - симпатичная мальчишеская мордашка сморщилась и подкисла; явно переживая за судьбу любимого героя любимой сказки, Киран хотел верить в счастливый конец. Он прижимал к себе уже затасканного тряпичного грифона с заштопаным крылом.
- Потому что он не получил то, чего хотел больше всего, - Морриган положила на грудь ребёнка узкую ладонь, оправив ворот его пижамы.  Киран засыпал, и головка его потихоньку закатывалась на бок. Он не услышал последних слов своей матери. - Но... я думаю, что знаю как можно ему помочь.

  Подтянув краешек стёганного одеяла к сыновнему подбородку, ведьма встала с кровати и бросила на Кирана последний взгляд. Горящие свечи высвечивали затаившееся в каштановых волосах мальчика золото, которое одолжила ему златогривая династия Тейринов. Глаза его не пугали недоброй кошачьей желтизной, копируя цвет светло-карих отцовских глаз. Узнавать собственные черты, невообразимым образом смешавшиеся с чертами человека столь отличающегося от неё, было странно. Словно видеть на небесном своде солнце и луну одновременно. Словно вечно пререкающиеся Морриган и Алистер наконец пришли к некоему вещественному конценсуссу в лице этого мальчика. Пока лицо Кирана не потеряло детской пухлости, однако сквозь неё уже проглядывала будущая твёрдость отцовских черт, и ведьма подозревала, что лет через десять её сын превратится в темноволосую копию своего отца. И она пока не выбрала для себя, считать это проклятием или благословением.
  Выйдя в гостиную и притворив за собой высокие двери, Морриган подошла к витражным окнам своего особняка. Она знала, что будет делать дальше, хотя решение долго бродило в ней, несмотря на очевидность слагаемых. Одинокий сын, одинокий отец. Какая задачка может быть проще?..  И хотя одиночество долгое время было единственным другом самой младшей из дочерей Флемет, она никогда не гнушалась его. И всё равно, глядя, как Киран играет сам с собой, что-то болезненно сжимало чёрствое ведьмино сердце. Возможно, именно теперь, когда Алистер оплакивает потерю родителя, он сам может стать отцом, о котором мечтал и которого у него никогда не было. Несмотря на скверну в крови. Несмотря на престол. Несмотря на Анору, что так и не подарила ему наследника. Скоро она узнает.

  Свет в окнах королевской башни был маяком, когда ночь вступила в свои права. Недостигаемая высота - кто бы мог пробраться в королевские покои, да ещё и посреди ночи? Но Морриган всегда любила нарушать правила и предрассудки.  Три часа пути, чтобы по воздуху настигнуть место назначения.

  Тончайшую тюль раздуло пахнувшей прохоладой наподобие прозрачных парусов. Хлопанье крыльев возвестило о гостье ещё до того, как на широкий каменный подоконник, подпрыгивая, опустился ворон. Скрытый дымчатой тканью птичий силуэт тряхнул крыльями, дёрнулся, и вдруг - задрожал, увеличиваясь в размерах, пока опадающие шторы не открыли королю Ферелдена его старую боевую подругу. Запахло зимой. Запахло ночью. Запахло... лесом?

- А я уж думала, что найду тебя плачущим в подушку, - тихий ведьминский голос бархатом стелет царящую в покоях тишину.  Она не особенно изменилась. Всё те же жалкие лохмотья вместо одежды, сам факт существования которых был смертельным оскорблением вкусу любого орлейца. Всё те же старинные украшения, чья роскошь словно ставила своей целью контрастировать с бесстыдным костюмом дикой колдуньи.  Недобрый взгляд жёлтых глаз из-за косой чёлки глумится, но усмешка её, кажется, беззлобна.  В белой руке - уродливый посох, напоминающий опалёную корягу.

- Только не гони меня. Мы расстались на ножах, и я всё ещё тебя не простила. Но это не значит, что у нас больше нет ничего общего, - ведьма придирчиво осмотрела работающего короля. Подумать только, Алистер с пером в руках! Обыкновенный топор для дров подошёл бы ему гораздо больше.
  Отвернувшись, Морриган подошла к камину, в котором доживали свои часы тлеющие головёшки и пошевелила их кончиком посоха. Поленья брызнули мириадами искр, осветив бледное, но румяное после мороза лицо. Кажется, ведьму, словно кошку, подманило теплом. Но несмотря на последние свои слова, она молчала.

+1

4

Услышав приглушенное хлопанье крыльев за окном, Алистер оторвался от разложенных на столе документов и недоуменно вскинул брови. Конечно, ему и в голову не могло прийти звать стражу или хвататься за меч, но, даже узнав свою полуночную гостью, его поза осталась такой же напряженной.

- Морриган.

Мужчина произнес это без какой-либо интонации, так что фраза могла означать что угодно: от приветствия до предостережения (что вполне имело основания, особенно учитывая то, чем закончилась их последняя встреча). Возможно, дело было и в том, что Алистер сам не знал, как именно относиться к такому позднему визиту своей давней соратницы – она вновь, как и не раз до этого, заставала его врасплох. Король был готов биться об заклад, что Морриган получает от подобных «сюрпризов» своего рода извращенное удовлетворение.

Он, намеренно не торопясь, сделал еще несколько пометок на бумаге, отложил перо и, свернув свиток, убрал его на край стола. Тем самым Алистер пытался выгадать для себя несколько лишних мгновений, чтобы собраться с мыслями, пропуская мимо ушей колкости.

- Я знал, что мы еще встретимся, - искренне надеясь, что ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица, король поднялся из-за стола. Пройдя мимо окна, он бросил короткий взгляд на темное небо и мутный, скрытый облаками, диск луны, будто ожидал, что вслед за Морриган оттуда появятся новые гости, от стаи ворон-прислужниц до демонов из Тени.

Сказанное было правдой: сын Мэрика Тейрина уже давно планировал очень нелегкий разговор, не сомневаясь, что все остальные перепалки с темноволосой магессой покажутся попросту детскими шалостями. На самом деле, он намеревался коснуться этой темы еще во время их экспедиции за Недремлющее море, но в водовороте интриг, кровавых стычек и азарта охотничьей погони, граничившего с одержимостью, оставалось не так много спокойных минут. Их приходилось тратить на короткий беспокойный сон и зализывание ран. Трагический финал вовсе смешал все карты, разорвав в клочья и без того хрупкое взаимопонимание между Алистером и Морриган. Обсуждать что-то, стоя над остывающим телом собственного отца, не было никакого желания, а к мечущей из глаз молнии ведьме виделось опасно просто приближаться.

Тем не менее, на душе у правителя Ферелдена было неспокойно. Зияющая пустота внутри, казалось, источала могильный холод, отравляя, наполняя смутными страхами, такими чуждыми, несвойственными для него. Алистеру была известна настоящая причина: чтобы осознать ее потребовалось время, еще больше пришлось потратить на то, чтобы принять это, свыкаясь с мыслью, убеждаясь в ее правильности. Он не знал намерений Морриган, ее планов и трудностей, с которыми ей пришлось столкнуться на пути к их осуществлению и еще предстоит, однако, твердо решил, что не позволит больше укрывать от себя его собственную кровь. Его сына.

Дело было за малым – отыскать отступницу на просторах Тедаса и постараться не захлебнуться от выделяемой ею желчи… По крайней мере, таков был его план. До сегодняшнего вечера.

Из высокого кувшина, стоявшего на колченогом столике у стены, мужчина наполнил два серебряных кубка; слегка подогретое вино с небольшой долей пряностей – нехитрый способ сохранить бодрость и ясность мысли, к которому Алистер прибегал время от времени, засиживаясь в своем рабочем кабинете допоздна. Широкая спина, обращенная к ведьме, была затянута в темно-алый камзол со вставками черного бархата, украшенный золотыми нитями. Возможно, ее позабавит такой и такой наряд,  но, хвала всем возможным богам, Морриган не видела то старомодное платье совершенно диких расцветок, в котором королю приходилось по нескольку часов в день позировать для портрета в галерею правителей Ферелдена. В том жмущем и нещадно натирающем костюме из времен до орлесианского завоевания Алистер чувствовал себя настоящим ярморочным шутом.

- Наверное, мне стоит поблагодарить тебя, - он вернулся к камину, почти бесшумно ступая по устеленному коврами и звериными шкурами полу, - с тебя сталось бы, заявиться прямо на похороны, плюясь ядом и оставляя за собой  след из вороньих перьев  вперемешку с сушенными лягушачьими лапками.

Уже внутренне готовый к очередной перепалке, Алистер не уловил в голосе темноволосой обычного вызова и встретился взглядом с выразительными желтыми глазами, в которых отражались редкие языки пробужденного пламени. Он встал так, чтобы исходивший из камина свет оставлял большую часть его лица в тени, в то же время, позволяя ему наблюдать за своей давней соратницей. Молочно-белая гладкая кожа, открываемая традиционным для ведьмы с болот одеянием, в отсветах огня представлялась вылитой из бронзы; тонкие правильные черты, как могло показаться, выражали глубокую задумчивость.

Из всего отряда смельчаков, положивших конец Пятому мору, Алистер, тогда еще простой молодой Серый страж, знал дочь Флемет дольше всех (конечно, не считая Кусланда). И, пожалуй, больше всех мог самонадеянно считать, что хоть как-то узнал ее, проник за маску колючей враждебности, которую Морриган носила с той же легкой непринужденностью, что и провокационные клочки ткани, называемые робой мага-отступника. И хотя единственным, кто мог иногда справляться с крутым норовом ведьмы, являлся Кусланд – бывший храмовник так до конца и не был уверен, что девушка искренне соглашалась с Героем Ферелдена в тех или иных случаях, а не делала вид, оставаясь себе на уме. Единственное, что Алистер знал наверняка – эта зловещая красавица-дикарка всегда преследует свою собственную цель. И готова пойти на все, ради ее выполнения.

- Я и не думал тебя прогонять. То, через что мы прошли вместе… все вместе… делает тебя важным гостем и в этом дворце и в королевстве, - мужчина примирительно улыбнулся Морриган, ему даже не пришлось притворяться, улыбка была вполне искренней, и протянул гостье один из успевших немного нагреться кубков, - и хотя мне неизвестно, что тебя сюда привело, ты можешь рассчитывать на… мое участие.

Он едва не сказал «мою помощь», но вовремя осекся. Насколько король помнил, подобное предложение скорее оскорбит гордячку-магессу и подтолкнет к агрессии, чем расположит к себе. От нее приятно пахло травами и еще чем-то еле-еле уловимым, на удивление создающим ощущение покоя и уюта. Все еще держа второй кубок протянутым, сжимая широкой ладонью, Алистер прямо и бесхитростно посмотрел в завораживающие желтые глаза ведьмы, подчеркнутые прихотливыми тенями.

- Общего, что у нас есть, до сих пор хватало только для того, чтобы мы не вцепились друг другу в горло. Я думаю… Я бы хотел, чтобы это изменилось. Но для этого нам обоим нужно многое сделать, - король взвесил в руке свой кубок, как будто размышляя над продолжением, - для начала скажи мне, что привело тебя сюда. Надеюсь, он в безопасности?

Отредактировано Алистер Тейрин (2018-10-11 05:41:50)

+1

5

Морриган смотрела в беспокойное пламя огня точно так же, как в ту ночь, когда пришла в покои Алистера чтобы предложить ему Тёмный Ритуал. Воспоминание об этом вызвало у неё мимолётную усмешку - чего стоило выражение лица бастарда, когда он узнал, зачем ведьма Тёмных Земель проникла в его покои. Столько лет прошло, а она всё ещё помнит. Всё, до малейшей детали.

  Оглянувшись через плечо, она проследила за Алистером. Он был другой, и в то же время почти не изменился, как и его отношение к недружелюбной отступнице. Она щетинилась колкостями, пыталась уязвить, бросалась горькой правдой в лицо, и Алистер не всегда удачно пытался сострить в ответ, а иногда мог и вспылить. Но всё равно после каждой их ссоры он возвращался к ведьме, мирясь с её нравом так, как ферелденец мирится с пасмурной погодой. Вот и теперь он подошёл к ней с полным кубком и начал говорить, говорить, говорить...

  Морриган смотрела на него и думала. Что тебе, дурак, не ясно? Как ещё тебя надо уколоть, чтобы ты прекратил подлые попытки обезоружить меня своей добротой? Как объяснить, что твоими добрыми намерениями выстлана моя дорога в ад? Но на деле она лишь равнодушно пожала обнажённым плечом.

- Во всяком случае яд и перья могли бы сделать похороны твоего отца интереснее. А иначе мне нет никакого резона идти в толпу плачущих по незнакомому мужчине лицемеров,  - пикировала ведьма, как обычно пробуя терпение Алистера на прочность. Она так и не сумела нащупать его границ, несмотря на то, что очень, очень старалась.

  Морриган цокнула в своей привычной раздражённой манере и возвела очи горе. Её злили подобные речи. Они разъедали волю, провоцировали доверие, которое рано или поздно всегда разбивается вдребезги, создавали иллюзии и подкупали. Достаточно было того, что в присутствии Алистера отступница чувствовала непрошенную расслабленность, какую можно себе позволить только в обществе человека, от которого не ждёшь предательства.  Но Морриган этот урок уже выучила: доверять нельзя даже собственной матери, не говоря о других; и всеми силами старалась отогнать навязчивый морок.  Поэтому она заговорила голосом, полным сладкого яда:

- А если я снова позову тебя за тридевять земель ради собственных целей? Ты раб своего народа и не принадлежишь себе, а значит, неблагоразумно давать преждевременные обещания, - она всё-таки приняла едва тёплый кубок в холодную белую ладонь, ощущая смутный страх в глубине души. Так себя чувствует дикое животное, попавшее в дом к человеку. Зачем она всё-таки пришла? Человеческие трения были сложны и непонятны ей, и прямо сейчас Морриган влезала в нечто запутанное, с чем не умела обращаться. Ей хотелось бы и дальше перекидываться с Алистером колкостями, которые обеспечивали нужную ей, безопасную дистанцию. Ведьме хотелось высмеять его дурацкий костюм или осведомиться, не сильно ли он изнежился, живя во дворце? А может и вовсе кольнуть, спросив, не возражает ли его жёнушка против её ночного визита в его покои? Но Морриган выпила достаточно его крови во время их путешествия в Антиву и Тевинтер, и это, как ни странно, было забавно и так... просто. Да и Алистер, по всей видимости, был рад выбраться из своей золотой клетки и как в старые времена пуститься в путь, полный опасностей и приключений. Или так Морриган показалось. Но вовсе не за этим сейчас пришла. 

- Вижу, политика научила тебя говорить сладкие речи, но оставь их для дураков из твоего совета, - Морриган вновь беспощадно обрубила очередную попытку Алистера наладить с ней контакт. Главное - не подпустить его ближе. - С Кираном всё в порядке. С тех пор как Титус умер, его прихвостни оставили нас в покое.

  Она прислонила свой посох к камину, украшенному пресловутым узором с собачьей головой, и развернулась к королю Ферелдена, давя в себе мерзкий голосок демона склоки. Хмуря тонкие брови, она заговорила - осторожно, словно волк, забредший на территорию чужой стаи и вынюхивающий опасность.

- Когда я клялась тебе, что ты никогда не увидишь Кирана, на то были веские причины и я верила в собственные слова, - взгляд из-под косой чёрной чёлки был серьёзен как никогда; ни усмешки, ни сарказма, ни иронии. Морриган говорила тихо, искусственно придавая своему голосу твёрдости, и всё же в нём слышалась мягкая хрипотца, которой в юности у заносчивой ведьмы Диких Земель ещё не было. - Но с тех пор многое изменилось. Ты не сумел вернуть Мэрика, но я могу дать тебе шанс самому стать отцом, какого ты когда-то хотел.

  К удивлению отступницы, последние слова дались ей чуть проще, чем она ожидала. Возможно, потому что это было правдой, несмотря на то, что сама Морриган никогда не испытывала недостатка отеческой любви. Им с Флемет было хорошо в Коркари. Это были прекрасные времена: свобода, новые захватывающие знания и умения, бесчисленные ряды храмовникв, на которых можно было их оттачивать и страшные истории матери перед сном под скрип дремлющих за окнов сильванов. Юной ведьме не был нужен отец - у неё был целый мир, который она хотела исследовать в малейших его чудесных деталях. И Киран тоже никогда не жаловался на отстутствие отца. Его тоже увлекали знания, которыми щедро вскармливала его мать. Он проявлял естественное любопытство и увлечённость, когда Морриган строго наказывала ему часами наблюдать за животными, чтобы понять их душу и образ жизни - ведь Киран должен был научиться искусству оборотня так, как когда-то училась она. И всё же мальчик не вырос маленьким дикарём подобно своей матери. Он был общительным. Он обожал истории о Серых Стражах, чей герб с непонятным Морриган постоянством носил на груди. Его глаза загорались, когда он слушал историю о короле Ферелдена. И не нужно было использовать магию крови чтобы понять - Киран мечтает встретиться с отцом. Возможно, почти так же сильно, как того хотел Алистер - а в этом Морриган не сомневалась, потому что знала, что Тейрин через года пронёс желание обрести семью в своём сердце. Иначе не посылал бы всю посильную помощь неблагодарной Голданне и её семье даже теперь.

- Только не вздумай воображать, что я делаю это для тебя, и не смей благодарить. И вообще воздержись от любых... ненужных идей на этот счёт, - торопливо добавила ведьма, всё ещё сжимая белыми пальцами драгоценный кубок. Огонь отражёнными бликами плескался на тяжёлых золотых украшениях на груди, отсвечивал в злых янтарных глазах и согревал белую кожу, добавляя образу Морриган непривычного тепла, которое она тщетно вымораживала равнодушным тоном и острыми замечаниями. - Я просто хочу, чтобы у мальчика был ещё один защитник и опекун. Кроме того, теперь у тебя есть множество полезных нам ресурсов. Но я хочу уточнить: я против того, чтобы ты впутывал Кирана в политику и престолонаследные игры. Если ты пообещаешь, что не попытаешься сделать из него своего наследника... я приведу его к тебе.

Отредактировано Морриган (2018-10-20 15:09:16)

+1

6

Морриган не торопилась отвечать на его вопросы и, вообще, хоть как-то объяснять свое неожиданное и эффектное появление. Вместо этого она привычно окрысилась на первую же фразу, произнесенную королем, и следующие несколько минут методично разносила в пух и прах его натужные попытки завязать разговор. Так расчетливый поединщик сначала напрочь отбивает держащую щит руку соперника, доводя ее до онемения, выматывает его, вселяя в голову мысль о безнадежности любых атак, лишь для того, чтобы в конце элегантным финтом обезоружить и приставить к горлу холодящее лезвие клинка. Это может быть продуманная стратегия либо неуверенность… хотя, о чем он – речь идет о Морриган, истинной дочери кровожадной карги – драконицы с Диких болот.

Довольно быстро осознав бесплодность своих попыток, Алистер помрачнел и теперь поглядывал на темноволосую отступницу из-под слегка нахмуренных бровей. Глупо было ждать чего-то иного, но что-то в поведении Морриган не давало ему покоя, нечто знакомое, виденное когда-то, но так несвойственное острой на язык старой соратнице. Та же мимолетная снисходительная усмешка на очерченных темным губах, тот же тон, поддразнивание скрывающее издевку, те же глаза, выразительные и… почти неотрывно смотрящие на занявшиеся угли камина.

Она не избегала его взгляда, нет, но ее взор терялся в пляшущем пламени, будто там, в окружении грубо обтесанного камня, крылась ее истинная цель, разгадка всех вопросов. Без сомнения, Морриган прекрасно изучила нынешнего короля, чтобы точно знать, как он отреагирует на ее колкости; тем не менее, никогда не упускала возможности насладиться его насупленной физиономией, окаменевшими желваками, а то и пунцовым румянцем. Мужчина и не помнил, когда видел ее такой в последний раз.

Он все еще строил догадки, когда Морриган сама перешла к сути. И выпалив о своем желании помочь ему обрести нечто, пусть и отдаленно, напоминающее семью, казалось, сама растерялась такой мягкости в своих словах. В любом случае, короткое мгновение, когда король уже хотел шагнуть к темноволосой, сказать ей что-то, пролетело, Алистер натолкнулся на твердый, предостерегающий взгляд цвета редкого в этих краях желтого берилла.

Почувствовав, что его выпестованное годами правления хладнокровие трещит по швам, мужчина отвернулся от Морриган и подошел к окну, тяжело опираясь руками о прохладный гранит. Конечно, это было проявлением слабости и могло бы послужить ведьме поводом для издевок еще на несколько лет вперед, но так она хотя бы не видела лица короля. Нагретую близким камином кожу приятно обдувал ночной ветерок, неся с собой запахи бушующей за стенами города осени. Далеко внизу медленно ползла вереница факелов, доносились окрики караульных – офицер дворцовой стражи сменял посты. Над Денеримом висела глубокая ночь, а король Алистер Тейрин стоял молча, вцепившись в щербатый камень подоконника, не находя слов.

Его сын…

Появление Морриган именно сейчас было так кстати, но как он мог позволить себе верить в удачные случайности. Все эти годы ей было прекрасно известно о его желании быть рядом с ребенком, участвовать в его воспитании, радоваться его успехам и утешать после досадных неудач. Наверное, темноволосая ведьма даже лучше него понимала зависимость молодого Алистера, его отчаянное желание стать чем-то большим хоть для кого-то, оставить после себя не только груду порубленных на куски врагов и собственный остывающий труп в искореженном доспехе. Зачем она здесь? Что ей нужно от правителя Ферелдена, от медленно угасающего Серого Стража, от забытого мужчины, с которым провела ночь давным-давно, добившись своего едва ли не откровенным шантажом. Теперь она решила использовать мальчика, как приманку?

Его сын…

Предстояли многие часы жарких прений с эрлом Эамоном, а после и бескровная, но от этого не менее ожесточенная, баталия в королевском совете. Столица, дворец – сосредоточение завистливых сердец, наблюдательных глаз и злых языков; место, где преданность продается и покупается, место, где человеческая жизнь может стоить мешочка серебра или нескольких фраз на гербовой бумаге, место, где даже он сам не может позволить себе расслабиться. Иметь здесь друзей – непозволительная роскошь, пусть и для ребенка, а лабиринт полутемных коридоров мало походит для игр и забав.

Его сын…

Не стоило забывать и об Аноре, законной супруге. Ее явная заинтересованность в продолжении рода все сильнее и сильнее тяготила короля, хотя важность наследника трудно было недооценивать. Алистер честно старался полюбить ее, всегда относился с подчеркнутым вниманием и серьезностью к любым ее просьбам и предложениям, а в нечастые вечера, когда они ночевали вместе, был вполне искренен, предаваясь страсти. Исполненная холодной величественности Анора никогда не спрашивала его о других женщинах, она вообще не интересовалась прежней жизнью венценосного супруга;  а когда заходил разговор о Пятом море и похождениях отряда Героя Ферелдена либо меняла тему, либо тут же теряла интерес к собеседникам. И тем не менее, нетрудно было представить ее отношение ко всему предстоящему.

Его сын… Его кровь, его наследие, жизнь, которую он подарил, а не отнял. Андрасте и все ее проклятые мученики, у него есть сын! Он уже готовился если не штурмовать очередное болотное убежище Морриган (хотя, ходили слухи, что ведьма променяла пиявок и лягушек на слуг в ливреях и позолоту особняка где-то на западе) вместе со своими рыцарями, то уж точно объявлять награду за голову опасной отступницы. Вдоволь насмотревшись на методы Морриган, увидев воочию вещи, которые представляют для нее интерес, король собирался отнять у нее мальчика, пока не стало слишком поздно… И вот, она сама пришла к нему и предлагает то, о чем Алистер и не смел надеяться. А что же он сам? Замер как истукан, выискивает причины, проблемы, предлоги… для чего? Чтобы отказаться? Чтобы отправить ведьму обратно, расставшись с последним шансом быть с сыном? Жалкий глупец.

- Киран.., - мужчине не удалось полностью скрыть дрожь в голосе, когда произносил это имя; сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз говорил его вслух. Проведя ладонью по шершавому граниту подоконника, Алистер обернулся к темноволосой ведьме, неосознанно одергивая камзол.

- Я… Даю тебе слово: он окажется под моей защитой и будет далек от любых проявлений политики, насколько это вообще возможно. Я буду видеться с ним так часто, как только смогу, в иное время к в его распоряжении будут мои самые доверенные слуги и гвардейцы из дворцовой стражи, - стряхнув с себя оцепенение, он энергичным шагом вернулся к столу и взял с него один из заготовленных чистых свитков, как будто собирался тут же писать соответствующий приказ, но потом кинул его обратно.

Несмотря на позднюю ночь, его наполняла легкость и жажда действий. На губах Алистера, когда он посмотрел на магессу, появилась улыбка, но почти тотчас исчезла, сменяясь озабоченно-деловым выражением.

- Конечно, нужно будет его как-то представить. Обдумать хотя бы официальную версию – увы, слухи трудно удержать в узде. Еще ты должна рассказать мне, что ему потребуется, что он любит… У него же есть любимая еда, какое-нибудь занятие, правда?.. Проклятье, я так долго готовился к этому, но оказался совершенно не готов.

Мужчина поискал глазами свой кубок, подумывая промочить пересохшее горло, но потом снова посмотрел на Морриган, вернее, ее силуэт на фоне горящего камина. Его мучила огромная масса вопросов, трудно было сосредоточиться на чем-то конкретном, выделить наиболее важное.

- А сама тоже  останешься с ним? Здесь? Как долго мы с ним сможем… ну, ты понимаешь, побыть вместе?

+1

7

.  Молчание замершего Алистера так затянулось, что Морриган начала подозревать, а не откажет ли он? Возможно, сын был не так интерестен ему, как она думала? Всматриваясь в широкую спину короля, всегда готовая к дурному ведьма ожидала услышать отказ, пока Алистер не произнёс имя её сына. Все её сомнения померкли в тот же момент, а на алчных губах колдуньи затаилась тень улыбки. Да. Этого она хотела. Чтобы кто-то ещё так произносил имя её единственного ребёнка. Остальные слова уже не имели смысла, ведь согласившись, Алистер заключил сделку с ведьмой Диких Земель - вот так, сразу - совсем как Мэрик и Флемет много лет назад. Каков отец, таков и сын. Оставалось надеяться, что эта семейная черта обойдёт Кирана стороной.

- Я уже всё придумала, - деловым тоном ответила Морриган и типичным для неё жестом сложила тонкие руки на высокой едва прикрытой лиловыми тряпками груди. На дне её золотых глаз таилось удовлетворение - реакция Алистера была ведьме по душе. - Я знаю, что до меня ты был неискушён в делах любовных. Не смотри так, если бы мне не разболтал Зевран, я бы догадалась сама по твоим розовым щёчкам в ту ночь. Но двору об этом знать не обязательно. Старайся скрывать Кирана столько, сколько получится, а если секрет раскроется, скажи, что до Остагара у тебя была жена из Лотеринга. Вас разлучил Мор, но недавно она разыскала тебя, потому что была смертельно больна и понадеялась, что ты возьмёшь опеку над вашим сыном прежде чем она умрёт. Обязательно упомяни, что она была твоей женой, чтобы Кирана не считали ублюдком. И расскажи об этом Герою Ферелдена, в конце концов он единственный из выживших Серых Стражей, и он мог бы подтвердить эту ложь. Имени и слова Кусланда хватит, чтобы заткнуть большинство недоверчивых дворян - ты же знаешь, его семейка в почёте в этой стране.

  Морриган застала Алистера утомлённым, уставшим, несущим на себе тень сыновней скорби по усопшему, так и не обретённому отцу. Но посмотрите-ка, стоило заговорить о Киране, как король словно налился силой и энергией безо всякого магического вмешательства. Значит, она была права, и время выбрано идеально. Какого бы мнения Морриган не была об Алистере, она всё-таки думала, что он будет хорошим отцом. Конечно, он не научит мальчика, как обернуться вороной, клеймить демона или с умом использовать магию крови, но сколько всего он может дать взамен? Не говоря уже о том, что ведьма давно уже подумывала над тем, чтобы получить покровительство не только Великой Императрицы Орлейской, но и победившего Мор короля Алистера Тейрина. И если дружба Селины покупалась за тайны магического искусства, то ферелденский монарх брал дороже.

  Наблюдая как Алистер не может найти себе места из-за распирающих его сил и радости, ведьма пригубила  предложенное ей вино. Не потому что хотела пить, но для того, чтобы спрятать улыбку. Киран будет счастлив. Эта мысль смягчала морозный нрав отступницы, и отчасти поэтому она не стала сразу же тушить энтузиазм новоиспечённого отца, позволяя Алистеру порадоваться моменту. Много лет назад, видя как молодой храмовник и Страж предвкушает встречу с Голданной, Морриган безжалостно остудила его радость и пыл. Но теперь всё было иначе. Многое изменилось.

  Морриган отвела взгляд, словно желая спрятать в нём что-то очень личное. Она могла бы долго рассказывать, что любит Киран. Как он беззаветно любит  животных. Как мечтает увидеть грифонов. Как обожает истории про Серых Стражей и драконов. Что предпочитает тёплое молоко с двумя ложками эмбриумного мёда и травами на ночь. Как ждёт, что у него тоже проснётся магический дар. Как любит, когда Морриган превращается в огромную чёрную медведицу и они вместе путешествуют. И что он, как бы прискорбно это не было, подобно отцу обожает сыр, и чёлка у него торчит прямо как у Алистера в юности. Но вместо всего этого ведьма произнесла:

-  Он сам тебе расскажет, что ему по душе, -  хрипловатый и низкий голос колдуньи бархатисто покрыл потрескивающую огнём в камине тишину. - Я предлагаю оставить место встречи в Редклиффе, Денерим слишком опасен. Полагаю, что Тегану и Эамону можно будет поведать о нашем с тобой секрете, но больше - никому. Помнишь, в деревне был тайный ход, с помощью которого мы проникли в замок? По нему мы будем приходить к тебе. И ещё... возьми вот это.

  Отложив чашу на камин, Морриган пошарила в своей маленькой набедренной сумочке, в которой обычно носила зелья, травы и менее приятные на вид вещи. Выудив оттуда что-то, женщина протянула свой дар Алистеру. На раскрытой узкой ладони поблескивало простоватое кольцо. На её безымянном пальце поблескивало точно такое же.

- Прежде, чем ты сделаешь какие-нибудь дурацкие выводы, позволь объяснить, - Морриган вложила кольцо в руку Алистера и склонила голову, глядя на него исподлобья через угольно-чёрные пряди своей чёлки. Так жёлтая луна проглядывает сквозь заросли чёрных ветвей. Она боялась, что после всего, чему Алистер стал свидетелем в Тени, он может расценить её поступок по-своему. - Когда я начала сбегать из дома, Флемет дала мне кольцо, чтобы следить за мной на случай, если меня, например, поймают храмовники. А потом я узнала о её намерениях и заблокировала силы кольца, но теперь, как видишь, оно снова может пригодиться. Я немного изменила его свойства для себя. Эти два кольца создают магическую связь между носителями, и я  полагаю, обе стороны могут использовать её одинаково. Мы сможем встретиться в Редклиффе когда тебе будет удобно, ты сможешь сообщить мне о своём желнии с помощью кольца. Если первые встречи пройдут гладко, я ползволю тебе забирать Кирана на несколько дней и буду оставлять его у тебя во время путешествий.

  Морриган отвернулась от Алистера, вновь приблизившись к камину и взяв в руки свой посох, и последние слова её повисли в воздухе незаконченными. Она молчала некоторое время, собираясь с духом, но не так уж часто ведьме доводилось говорить те вещи, которые она собиралась сказать. Поэтому ей понадобилась добрая минута, прежде чем её голос раздался вновь:

- Понимаешь ли ты, Алистер? Я доверяю тебе нечто, что ценю больше всего в этом мире, - бессознательно Морриган точь-в-точь повторила слова Флемет, которые старуха произнесла в напутствие двум молодым Стражам, Алистеру и Айдану, когда отдавала им в спутницы свою дочь. Возможно, король помнил это. А может и нет. Ведьма говорила твёрдо, но отказывалась смотреть королю в глаза.

"А вы, Стражи? Понимаете ли? Я отдаю вам нечто, что ценю больше всего в этом мире. Я поступаю так, потому что вы должны победить," - скрежетала старая карга, и Морриган верила ей. Конечно, она давно мечтала увидеть море, посмотреть на океан, побывать в горах, но Флемет всё равно застала её врасплох. И только тогда юная отступница с острой тоской поняла, что будет скучать по матери. По её сиплому голосу, который раскрывает тайны природы, магии и истории. Её жуткие истории перед сном. Их игры с глупыми храмовниками, так и не понявшими, что в Коркари лучше не соваться. Сквозняк в пропахшей травами хижине и скрип дремлющих сильванов за окном. Как оказалось, всё это было всего лишь частью плана Флемет, не больше. Но Морриган не такая. Она не пойдёт по стопам старой колдуньи и станет другой матерью для Кирана. И теперь у него будет то, чего не было у неё. Отец. Тот, кто полюбит его так же сильно, как сама Морриган.

Отредактировано Морриган (2018-10-26 20:40:06)

+1

8

Морриган могла быть довольна – ей удалось окончательно сбить с короля отрабатываемое все эти годы хладнокровие, ввести в замешательство, завладев и мыслями и вниманием, а потом вонзить свое главное оружие в хорошо известное ей уязвимое место.

Пожалуй, сейчас Алистер являл собой довольно жалкое зрелище: опьяненный мыслями о скорой встрече с сыном; гадающий, какой он, Киран, насколько он вырос; а из тревог, терзавших правителя Ферелдена, осталась только одна – похож ли сын хоть немного на него самого. Идеальная мишень для словесных нападок ведьмы, которые она почему-то считала чувством юмора. Однако, вместо этого, темноволосая отступница принялась излагать свой хитроумный план, на что Алистер только рассеяно, кивал, погруженный в свои собственные мысли. Предложенная история была настолько дикой в своем абсурде для всех, кто хоть немного знал его Серым стражем, что вполне могла сработать. Мужчина не собирался спорить со своей гостьей, только не сейчас, а потому согласился сразу, лишь проворчав под нос, что стоило не мешать Кусланду, когда тот собирался прикончить не в меру болтливого посланника Антиванских Воронов.

Предложение встретиться именно в Редклифе, вотчине банна Тегана, так же казалось не лишенным смысла. Самое безопасное место во всем Ферелдене, не считая Орзаммара, где до сих пор правил старый ворчун Харроумонт; конечно, если вообще можно считать закрытый подземный город у самых Глубинных троп, кишащий драчливыми бородачами, безопасным.

Наконец, Алистер стоял перед темноволосой ведьмой и внимательно разглядывал невзрачное с виду колечко дымчатого металла, зажав его между пальцами.

- Даже если это и вправду значит только то, что ты говоришь… не лучше ли оставить его Кирану, пока он будет со мной, - слегка вскинутые светлые брови выражали легкую озадаченность; впрочем, король все-таки одел кольцо, - хорошо, оно будет со мной. Я дам знать, когда все будет готово.

На этом, посчитав свою миссию исполненной, Морриган и покинула его, вместо слов прощания оставив висеть в воздухе короткую рубленную фразу. Слова звучали в голове короля даже после того, как с балкона раздались  удаляющиеся хлопки крыльев; их смысл казался скрыт куда глубже, отозвавшись в душе Алистера мрачным предчувствием.

***

Утром его ждал непростой разговор с эрлом Эамоном и Анорой. И если седой как лунь старик побледнел, услышав об обретенном от почившей жены ребенке, то его венценосная супруга, наоборот, побагровела, сливаясь цветом лица с румянами на щеках. По ее расчетам, на следующей неделе как раз была подходящая для зачатия фаза луны, остальные знамения так же выглядели удачными. Королева бушевала, причем досталось обоим мужчинам, пока не развернулась на высоких туфлях, обдав напоследок собеседников испепеляющим взглядом, и не скрылась в дверях, ведущих к своим покоям. Немного переведя дух, Алистер и Эамон уединились вместе в кабинете, где король поведал истинную причину своего отъезда. Его первый советник не выказал одобрения, но и отговаривать не стал, пообещав, что постарается все устроить.

Как бы не хотелось Тейрину поскорее увидеть сына, в Денериме он задержался еще на три дня. Очень многие проблемы требовали его личного внимания, следовало отдать десятки распоряжений и позаботиться о сотне мелких, но важных дел. Королева все эти дни избегала его, но такое положение вещей Алистера вполне устраивало; наконец, эрл Эамон сообщил, что Анора, в сопровождении своей свиты, отправилась с визитом к старой знакомой, в имение на самом берегу Недремлющего моря, и шлет своему супругу привет вместе с пожеланиями удачной дороги.

Если такая покладистость и насторожила короля – то очень ненадолго. Ему пришлось выдержать настоящую битву с придворным церемониймейстером, согласовывая детали своей поездки. В безмолвном ужасе он внимал бесконечному перечню требуемых материалов, провизии, упряжи для лошадей и запасных деталей для повозок, списку приглаженных сопровождающих, которые составят компанию королю в первой за долгие-долгие годы поездке по стране. В конце концов, Алистер решил попросту сбежать среди ночи один, окончательно одурев от вырисовывающейся картины уходящей за горизонт вереницы повозок и карет, украшенных разноцветными лентами и вымпелами, и попытался спровадить въедливого старика, но тут вмешался еще и эрл Эамон. Пряча в бороде улыбку, он напомнил, что в Орлее существует обычай выделять отдельную карету с достаточным запасом походной посуды и, на всякий случай, один-два разных сервиза для торжественных приемов. Не ожидавший такого предательства король только обреченно вздохнул и осел в своем высоком кресле, признавая собственное поражение.

- Создатель… Делайте, что хотите, но если я увижу за собой хоть одну карету, хоть одну проклятую ленточку на лошадиной гриве – сбегу на болота и стану отшельником, даю слово. Сами будете оправдываться перед Ее Величеством.

***

Ранним утром Денерим разбудил дробный перестук лошадиных копыт по мостовой. Три десятка всадников, в блестящих, щедро смазанных салом от сырости, доспехах вихрем промчались по не успевшим заполниться народом улицам.  Шугая сонных возниц, спешащих на рыночные площади, и переполошив таких же сонных стражников у южных ворот.

Алистер, оставив шлем притороченным к седлу, наслаждался свежим, бьющим в лицо ветром; только взобравшись галопом на холмистую гряду, откуда открывался вид на весь город, он придержал коня, бросив взгляд на место, где отправился в свой последний путь его отец. Уродливый шрам кострища уже зарастал молодой травой, кое-где виднелись сплетенные кем-то венки полевых цветов…

Дальше были многие мили дорог, пролегавшие через лесные теснины и раскинувшиеся до горизонта убранные поля. Деревенские избы, пахнущие скошенной на зиму травой и свежевыпеченным хлебом. Шумные кабаки, со въевшимися в сами стены ароматами забродившего пива и жаренной капусты. Замки и усадьбы, с пирами, потемневшими от времени знаменами и заливистым брехом псов-мабари, грызущихся за особо сочные кости.

Увиденное грело королю душу. Люди, эльфы, наземники-гномы – все по своему старались устроить свою жизнь, радовались и встречали горе. Сама земля оправлялась от прокатившейся по ней волны скверны, скрывая за буйными красками полевых цветов следы жестоких сражений и наскоро насыпанные могильные холмики. Всадники пели песни, перешучивались со встречными селянами, обменивались новостями и сплетнями с купеческими караванами.

Кое-что выглядело знакомым – казалось, прошла вечность с тех пор, как отряд под предводительством оставшихся Серых Стражей спешил на север, к Денериму, собирая союзников и готовясь к решающей битве. Озеро Каленхад с неказистой, как будто ощипанной, башней ферелденского круга магов, «Избалованная принцесса», где Алистер и его почетный эскорт опустошили за ночь едва ли не треть погреба, под конец чуть устроив настоящий пожар.

Наконец, перед ними открылся Редклиф. Старый замок, оседлавший одинокий утес. Кавалькада, как по команде, остановилась, прикрывая ладонями глаза от солнечных лучей; высоко над ними развевались на ветру стяги со вставшими на дыбы мабари, звучно хлопая полотнищами.

- Гпрууууууууу!!!

Обуреваемый нахлынувшими воспоминаниями, Алистер вздрогнул, когда над самым его ухом взревел сигнальный рог. Потрепав по шее беспокойно стригущего ушами коня, он обернулся и уставился уставился на совсем молодого паренька, едва-едва отпустившего светлый пушок на подбородке; младший сын одного из баннов, откуда-то из окрестностей Амарантайна, смешался и быстро спрятал рог, вызвав приглушенные смешки среди остальных всадников.

- Прекрасно, - проворчал Алистер, перехватывая поводья,  и послал коня вперед по извилистой дороге, ведущей к деревне у подножия скалы, - теперь, когда о нашем приезде не знают только старики и глухие, торжественной встречи не избежать. Капитан, думаю, у вас есть первый доброволец для ночного караула.

***

Солнце клонилось к закату, отражаясь багрово-алой дорожкой в водах озера. Алистер снял броню, предпочтя ей дорожный костюм темно-алых тонов, и стоял на балконе отведенных ему банном Теганом покоев, осматривая раскинувшуюся внизу деревню. В последний раз он видел Редклиф на утро после счастливого освобождения Коннора от лап демона: на улицах все еще разбирали баррикады, изрубленные в куски тела нежити вывозили на скрипучих телегах, а навстречу тянулась тонкая струйка возвращавшихся в родные дома беженцев. Теперь здесь бурлила жизнь, Теган Геррин оказался достойным и справедливым правителем.

Нащупав в кармане кольцо Морриган, король достал его и, наверное, в сотый раз повертел в руке. Удивительно, как предназначавшееся для иссохшей старухи и ее юной воспитаннице кольцо могло оказаться впору взрослому мужчине. Оставалось только догадываться, что за силы, какая магия кроется в нем, кроме той, о которой ведьма все же поведала.

Алистер надел кольцо только сейчас, впервые после того вечера во дворце, не уверенный до конца в его возможностях; несколько раз сжав и разжав кулак, убедился, что оно сидит плотно, ощущая смутную тревогу перед встречей.

- Что ж, Морриган, ты была достаточно мила со мной, но, видимо, забыла объяснить, как им пользоваться…

Ощущая себя полным кретином, мужчина зажмурился и представил темноволосую отступницу, ведущую кого-то за руку ему навстречу. Кого-то очень важного для него, для них обоих.

- Морриган, я жду вас.

0

9

Лишь неделю с лишним спустя, ломая голову над неподдающимся ей трудом древних эльфийских мудрецов, Морриган наконец услышала ожидаемое ею приглашение. Сидя за столом в своём потайном кабинете Зимнего Дворца, советница Императрицы Селины оторвала взгляд от не так уж дурно сохранившихся листов старинного фолианта к мутноватому кольцу на своём пальце. Импульс воли, который проводило кольцо, отозвался в груди и голове — Алистер хотел их видеть. Это было так же ясно ей, как если бы мысль Алистера была её собственной, как и чувство неуверенности, которое он испытывал, используя дар отступницы. Это вызвало на губах отступницы усмешку. В тот же миг где-то по ту сторону Морозных гор, склонившийся над парапетом каменного балкона король Ферелдена мог ощутить, как на его зов нечто в груди отзывается далёким согласием.

***

- Значит, в этом замке ты помогла Герою Ферелдена освободить Коннора от демона и вернуть к жизни старого эрла. И здесь вы бились с ордой нежити? Я вижу заживающие шрамы этой земли и следы многих смертей, - зачарованный Киран выглядывал из кареты, устремив взгляд на громоздящийся вдали замок и окруживший его на подступах городок. Он ёрзал от нетерпения, болтал ногами, улыбался, видимо, предвкушая предстоящую встречу и временами оглядывался на мать. Морриган, сидящей рядом, казалось, что Редклифф разросся, стал солидней и представительней со времён Пятого Мора. Но ничего хорошего ведьма в этом не видела: прожорливый город обступили кормящие его  фермы, истощающие землю, а сам он скорее напоминал ей ещё одну язву на теле земли. И всё же вид эрлинга действительно оживлял старые воспоминания.

- Да, милый. Правда, в прошлый раз, когда я здесь была, эрлинг выглядел иначе. И Коннор, если он жив, уже вырос, а Эамон постарел, - тихо ответила Морриган, сидящая в тени и смотрящая на приближающийся к ним замок. Она хорошо помнила те дни. Именно здесь Алистер впервые открыл им своё происхождение, вызвав своим заявлением сенсацию для всех кроме Морриган, которая знала о бастарде ещё до начала их совместного путешествия. Здесь же Морриган впервые побывать под дворцовыми сводами и уснула на мягчайшей перине у пылающего камина, а не на шкурах под открытым небом. Теперь, ведьма понимала, что эта роскошь не шла ни в какое сравнение с пылающим орлейским рококо, от которого быстро уставали глаза. Более «квадратный», ферелденский вкус отдавал предпочтение дереву, камню и мехам и казался грубоватым и неотёсанным в сравнении с угнетающе-прекрасным орлейским, но в этом виделась не всегда голословная претензия на простоту, надёжность и благородство. Как... по-ферелденски.

  Киран  вернулся к созерцанию вечерних пейзажей, а Морриган  снова связалась с Алистером через кольцо, предупреждая об их приближении. Не так давно они с Кираном вышли из  древних эльфийских руин, в глубине которых прятался один из известных ей элувианов, но ехать до Редклиффа с нанятым в ближайшей деревушке извозчиком им предстояло ещё как минимум три часа. Но так как Морриган платила щедро, прибыть они должны были в самое ближайшее время. И чем ближе — тем отчётливей через кольцо ведьма ощущала, как сокращается расстояние между ней и отцом её сына. 

  Когда повозка остановилась у потёртого указателя с надписью "Редклифф", подмёрзшие Внутренние Земли уже задремали под покрывалом ночного мрака. Киран молчал, и Морриган знала, что здесь - во тьме - он видит гораздо больше, чем его мать. А ещё когда он так молчал, это могло значить, что они с Уртемиэлем беседуют, и ведьма никогда им не мешала. Как и многие мудрые родители, она с пониманием относилась к воображаемому-невоображаемому другу своего сына.
  Пройти к старой мельнице незамеченными было не сложно - женский силуэт в длинном плаще с меховой подкладкой и маленький мальчик с красными от холода щёчками не привлекали особенного внимания; расходящимся по домам и подгулявшим редклиффцам было невдомёк, что среди них гуляет старая ферелденская легенда. Лишь раз болотная ведьма прибегла к запретной магии, усыпив мельника, задержавшегося под огромным буком у старой мельницы. Некогда многострадальное дерево любил помечать мабари Кусланда, чтобы чувствовать себя на своей территории. Как же славно, что слюнявые псы в жизни Морриган остались в прошлом.

  Тихо скрипнула тяжёлая дверь. Тайный проход все эти годы остался тайным, но, кажется, Алистер подготовил его для своих гостей - свежие факелы отгоняли сырую тьму. Кольцо на пальце теплело и пульсировало, вело, словно внутренний компас, поэтому Морриган знала, куда ей идти. По всей видимости, король постарался и здесь - путь к его покоям был свободен от стражи. Киран теперь лишь беспокойно озирался и явно сдерживался, чтобы не припустить бегом на свидание с отцом. Однако, когда они остановились перед входом в королевские покои, мальчик остановился сам, топчась на месте и явно не решаясь сделать последний, решающий шаг. Дверь приоткрылась, впуская в по-ферелденски строго обставленные покои ночную гостью. Морриган вошла бесушмно, оглядываясь за дверь и мягко подбадривая:

- Заходи. Всё будет хорошо, - маленькая ладошка в её белой руке вырвалась, и тот, кого ведьма привела на ночное свидание, так и остался невидимым за приоткрытой дверью. Морриган мельком посмотрела на Алистера. Она сдержанно улыбнулась, терпеливо ожидая, пока её сын преодолеет волнение и стеснение и сумеет преодолеть порог королевских покоев. Он так торопился на встречу с отцом, но в последний момент волнение всё-таки дало о себе знать. И всё же в неравной борьбе детское нетерпение перебороло смущённость. Киран сделал шаг навстречу.

  Перед Алистером предстал шестилетний мальчик в расстёгнутой стёганой курточки. Волосы не цвета воронова крыла как у Морриган или ржаных колосков как у Алистера, но светло-каштановые -  компромисс между двумя крайностями. Широко раскрытые глаза, уставившиеся на короля Ферелдена, мягкого чайного оттенка, как у отца, разве чуть посветлее. На маленьком коричневом камзоле дыбится вышитый серебрянной нитью грифон - символ Серых Стражей. Ещё один грифон - уже в виде тряпичной игрушки - висит на сгибе локтя, а в руке чуть смятый листок бумаги. Волчица и маленький волчонок. Да только Киран совсем не походил на дикого маленького отшельника или сына злобной колдуньи.  Обыкновенный мальчишка, каких в ферелденских баннорнах было несчесть.

  Мальчик долго взирал на Алистера так, как смотрит ребёнок на сошедшего со страниц книги героя своих любимых сказок. Потом он перевёл взгляд на Морриган, и, заметив её мягкую улыбку, улыбнулся сам, продемонстрировав отсутствие первого двух выпавших зубов, и смущённо прижался к материнской юбке.

- Ты можешь подойти к нему, - с казалось бы нехарактерной для неё нежностью Морриган пригладила непослушную чёлку сына, и он, чуть помедлив, сделал несколько шагов навстречу Алистеру.

Отредактировано Морриган (2018-11-03 22:20:32)

+1

10

Алистер отложил в сторону пергаментный свиток и отрешенно уставился на мелко подрагивающие огоньки свеч в старомодном, громоздком канделябре, который больше походил на боевую булаву, чем на элемент замкового интерьера. Пальцы мужчины в задумчивости барабанили по подлокотнику кресла, отбивая бравурный походный марш; ему в все никак не удавалось ухватить некую важную мысль. Это раздражало.

Послание эрла Эамона из столицы догнало их уже на границах Редклиффа; с тех пор король перечитывал его уже достаточно, чтобы запомнить слово в слово, и, все же, вновь и вновь пробегал глазами строки убористого почерка, силясь отыскать в них скрытую подоплеку. А тем временем, ощущение тревоги крепло, словно яд, медленно неумолимо разливающийся по венам.

Он что-то упускает. Не видит чего-то, что должен увидеть и увидеть вовремя, пока не стало слишком поздно. Порывисто встав из-за стола, он прошел по своим покоям, меряя их широкими энергичными шагами, заложив руки за спину и сцепив кисти. Прикосновение к темному кружку неизвестного металла, которое дала ему Морриган, немного успокоило мужчину – он вспомнил, как почувствовал ответ ведьмы на свой призыв, нечто вроде толчка, отдавшегося в груди, несущий удовлетворение и тепло. Захотелось спуститься в подземелья и еще раз, лично, проверить исполнены ли все указания, которые отдал своим доверенным людям Теган Геррин по его просьбе; а то и вовсе выйти за стены, навстречу своей старой знакомой. Медленно выдохнув, Алистер поборол этот необдуманный порыв – все было сделано в точности, как это и задумывала Морриган. От него требуется лишь ждать.

За окном на Редклифф уже опустились вечерние сумерки. Окна домов, облепивших подножье скалы, в укромной долине и на самом берегу озера загорались десятками огней, улицы кое-как освещали покачивающиеся на столбах фонари, последние, припозднившиеся лодки разгружали у причала при неровном свете факелов. Он вырос здесь. Замок и неказистая деревенька были первыми его детскими воспоминаниями. Работа на конюшне, купание в стылых из-за ранней весны водах Каленхада, сбитые в кровь коленки после подъема по скалистому склону наперегонки с другими мальчишками. Именно отсюда его отправили к храмовникам, и именно сюда спасенные древней силой Серые Стражи прибыли после чудовищной трагедии под Остагаром. Гонимые, объявленные вне закона, здесь они обрели первых союзников и положили начало многим месяцам ожесточенной борьбы, завершившейся на залитых кровью мостовых Денерима. И вот он снова вернулся сюда, после стольких лет. Вновь замок на красной скале обещает стать важной вехой в его жизни, местом, где у него появится нечто, что Алистер уже отчаялся обрести.

***

Хорошо смазанные петли даже не скрипнули, когда дверь приоткрылась, только нервное мерцание потревоженных сквозняком свечей предупредило короля о прибытии гостей. Первой показалась Морриган, которую наступающие холода все же заставили внести коррективы в свой гардероб; на мгновение Алистер решил, что она все-таки прибыла одна, и ощутил горечь досады, но ведьма уже обернулась, негромко разговаривая с кем-то, оставшемся в коридоре.

Он здесь, он пришел. Его сын.
Темноволосая отступница ободряюще улыбнулась мальчику. Такой ее, Алистер был готов дать голову на отсечение, он не видел никогда. Язвительная и острая на язык, она никогда не улыбалась (полные самодовольства ухмылки не в счет): даже когда держала в руках потертый гримуар, выслушав известия о печальной кончине не слишком-то любимой матери, даже после победы над Архидемоном, когда все выжившие, пошатываясь от ран и от количества наспех выпитого, обнимались и восторженно вопили что-то в затянутые дымом пожарищ безмолвные небеса. Даже когда он нашел ее на болотах, в лесном срубе, Морриган скорее выглядела усталой и раздраженной незваным гостем. Сейчас его давняя знакомая, похоже, была по-настоящему счастлива – это было настолько неожиданной мыслью, что Алистер и не знал, как к этому отнестись… разве что, всем сердцем порадоваться за нее.

Приблизившись к мальчику, король замешкался, а потом опустился перед ним на колено, так что его глаза были как раз на уровне темноволосой макушки.

- Здравствуй, Киран. Меня зовут Алистер и я..
Мужчина почувствовал, как что-то сдавило ему горло и осекся. На него смотрели поблескивающие глаза, в которых было и смущение, и любопытство, и восторг. Его сын… Он выглядел таким серьезным и одновременно трогательным, в крохотном аккуратно сшитом камзоле из дорогой ткани, стискивающий явно сделанную вручную игрушку. Готовясь к этой встрече, Алистер не раз задавался вопросом: какие черты унаследовал  ребенок от отца, а какие от матери, на кого походил сильнее. Но сейчас мужчина совершено ясно понял, что все это не имеет абсолютно никакого значения – какая разница, если его сын был для него самым чудесным созданием, которое только видел свет. Трудно представить, что нежеланный союз черного сердца с деревянным лбом вообще смог породить нечто дельное, не говоря уже о подобном.

- Ты такой большой, наверняка вырастешь настоящим здоровяком. А кто у тебя здесь? Грифон? – указав на тряпичную игрушку, спросил Алистер с улыбкой, - благородный и бесстрашный зверь. Он помогает тебе защищать маму, да? Вы сражаетесь с плохими людьми и спасаете мир?..

По-прежнему стоя перед сыном, король не решался коснуться мальчика. Что ему нужно было сделать? Броситься к нему, подкинуть в воздух с радостным смехом, крепко обнять? Как, вообще, встречаются отцы и дети, которые толком не виделись и совершенно не знают друг друга? Вспомнился Денерим и Голдана, его сестра – но туда его чуть ли не силком притащил Кусланд, да и говорил, по началу, тоже только он. Герой Ферелдена был мастером в непростых разговорах, и будущего короля это вполне устраивало. А Киран все смотрел на него, смотрел так, что Алистер просто не мог не оправдать доверия сына.

- Знаешь, я…,  - голос предательски дрогнул, он бросил умоляющий взгляд на Морриган, в надежде получить поддержку хотя бы там. В повисшей тишине отчетливо послышался скребущий звук из глубины покоев, и мужчина вскинулся, хватаясь за спасительную соломинку, - у меня кое-что есть для тебя.

Гонец, доставивший послание из столицы, привез и другую посылку, снабженную совсем короткой запиской от Эамона, лично посетившего королевские псарни. Алистер вернулся к мальчику и матери, аккуратно неся на руках закутанного в собственный плащ щенка-мабари. Размером не длиннее локтя и высотой чуть больше трех ладоней, песик обладал недлинной, немного жесткой, но приятной на ощупь шерстью, приплюснутой мордочкой и поблескивающим черными глазами-бусинами. Он неловко перебирал в воздухе короткими лапами и потешно пофыркивал, высунув сизый язычок из приоткрытой пасти.

- Ты слышал о младшем из Кусландов, который потом победил Архидемона и спас королевство? Так вот, не знаю, рассказывали ли тебе, но у него был собственный мабари; тот пес очень помог нам, не раз спасал жизнь кому-нибудь из воинов. Более надежного друга и верного спутника не найти во всем Тедасе, и у каждого, кто хочет быть героем обязательно должен быть такой же.

Алистер не стал рассказывать о том, как, однажды, питомец Кусланда забрался в телегу гномов-торговцев, сопровождавших отряд, и устроил там настоящий погром, а потом с невинным видом дрых у огня, весь перемазанный алхимическими порошками. Как рыл ямы вокруг лагеря, в которые по ночам проваливались все, особенно, Огрен, который обожал побродить в потемках, давая выпитому за ужином элю «улечься». Ну, а о скандалах, которые закатывала Морриган, когда находила в своих вещах очередной подарочек в виде мертвого грызуна, о молниях, которые она метала, заставляя остальных сопартийцев прятать улыбки, и вовсе не стоило упоминать.

Опасаясь встречаться сейчас взглядом с матерью своего обретенного сына, король протянул Кирану щенка. Тот несколько мгновений разглядывал мальчика, шумно сопя, а потом вытянул шею и лизнул его в подбородок.

- Видишь, ты ему уже понравился, - с некоторым облегчением Алистер улыбнулся и обратил внимание на зажатый в ладошке ребенка листок, протягивая к нему руку, - уверен, вы подружитесь, а еще ты должен дать ему имя, Киран. Это очень важно. Можешь погладить его, не бойся… Что у тебя там, какие-то важные секреты? Дашь мне посмотреть?

+1

11

.  Забавно, как всю свою жизнь Морриган старательно отрицала силу кровных уз, и как рано или поздно они всё равно напоминали о себе. Что был Киран для Алистера? Не сын, но всего лишь идея сына. Их двоих ничего не связывало, с таким же успехом ведьма могла привести сюда любого другого мальчишку, и наврядли это хоть что-нибудь изменило. Честно говоря, Морриган даже не считала Алистера отцом в полном смысле этого слова. Пока ещё не считала. Ведь все знают, откуда берутся дети, но мало кто понимает, откуда берутся родители, как и тонкую разницу между «стать отцом» и «быть отцом». Но маленький мальчик с душой древнего бога стоял, запрокинув голову, чтобы рассмотреть повинного в его рождении мужчину, и Алистер явно удовлетворил все его ожидания, и даже больше, потому что во взгляде его кроме восхищения было что-то ещё... любопытство? Нет. Удивление? Король Ферелдена опустился на колено перед Кираном, и только тогда речь вернулась к нему:

- Мама не говорила, что твоя кровь древнее Каленхада. Древнее Завесы, - удивлённо выдохнул мальчик, широко распахнув глаза, и внезапно перевёл взгляд с Алистера на собственные руки и обратно. Создавалось ощущение, что он понял что-то, доселе ему недоступное.

   Морриган сделала шаг к сыну, внимательно прислушиваясь к его словам. Даже ей, искушённой в тайнах магии и истории зачастую было сложно понять Кирана. «Кровь древнее Каленхада?». О чём он?.. Вврядли о крови великих драконов, ведь об этом Морриган ему говорила. Какие ещё сюрпризы припрятал в себе светловолосый бастард Мэрика?

- Если бы я был Серым Стражем, то это был бы мой грифон, - продолжал мальчик, подняв игрушку за тряпичное крыло.  Морда грифона скорее походила на куриную. - Мама говорит, что мир сам себя спасёт и не хочет, чтобы я становился Серым Стражем, когда вырасту. А Герой Ферелдена к нам придёт?.. Его мабари ещё с ним?

  Не зная, куда девать руки, Морриган холодными пальцами расстегнула пряжку своего плаща и откинула меховой капюшон с лица.

- Осторожнее, Алистер, если этот мальчик начинает задавать вопросы, его сложно остановить, - заметила женщина со сдержанной улыбкой, наблюдая сцену воссоединения. Видеть Кирана и Алистера в одной комнате было непривычно - словно кто-то вырезал картинку из бредового сна и вставил её в реальность. Тем страннее было это чувство, ведь день ото дня мальчик, зачатый во время тёмного ритуала, всё больше напоминал ведьме о светловолосом бастарде. И стоило ей поверить, что мысли об Алистере больше не посещают её, что-то мимолётное в улыбке сына, в его смехе или движениях возвращало Морриган в прошлое, когда она - юная дикарка и отступница впервые встретила будущего короля Ферелдена. В довершение её не покидало чувство, словно кто-то из них двоих — Алистер или Морриган — был здесь лишним. Но это всего лишь с непривычки, ведь так? Холодной рукой заперев свои чувства на замок, ведьма в который раз трезво напомнила себе: эта ситуация выгодна для всех сторон, вот и всё.

   Несмотря на понятную скованность в словах и действиях, Алистер, как и прежде, быстро инстинктивно нащупал нужную модель поведения. У этого человека был талант рано или поздно располагать к себе людей, и сколько бы ведьма не культивировала в себе презрение и пренебрежение, даже она с бессилием вынуждена была признать — Алистера невозможно ненавидеть. Поэтому она не вмешивалась; стояла в стороне, сложив белые руки на груди и всецело доверяя мужчине и его способностям налаживать контакт. Он справится гораздо лучше, чем она когда-то. Впрочем, слабая улыбка на устах ведьмы померкла, а глаза подозрительно прищурились, как только слуха её донеслись странные звуки. И прежде, чем Морриган успела выразить протест, на свет был вынут новый повод для головной боли. Восхищённый вздох Кирана на корню пресёк всякие возражения, которые уже ждали своего момента на кончике ведьминого языка.

- Мама!.. Мы же оставим его? - Киран явно стоял на самом краешке бездонного счастья, и единственным, что сдерживало мальчика окунуться в него с головой было материнское разрешение. Теперь, держа на вытянутых руках виляющего хвостом щенка мабари, он взирал на Морриган с восторженно-вопрошающим выражением, явно не в состоянии пересилить очаровательную беззубую улыбку. Смиряясь со своей участью, ведьма тяжко вздохнула. Но прежде чем дать сыну своё согласие, она адресовала Алистеру прищуренный взгляд, который явно означал: «один-ноль в твою пользу... в этот раз».

- Завести щенка значит взять на себя ответственность, Киран, - наконец произнесла женщина. - Можешь оставить его себе, но предупреждаю, что ему лучше держаться от меня подальше.

  Уловив согласные интонации в голосе матери, Киран даже не дослушал её слов и  подставил сияющее счастьем лицо собачьему язычку, обнимая мохнатое создание и тихонько смеясь. Морриган безнадёжно и брезгливо скривилась. Наступала эра собачьей слюны, вездесущей шерсти и охотничьих трофеев в сумке с травами.

- Мама всегда рассказывает мне историю Пятого Мора, но про мабари Айдана говорила только, что он воровал её травы и попрошайничал еду. Я назову его... Страж, - не долго думая, вынес своё решение Киран, обнимая нового приятеля. Светло-карие глаза ребёнка светились радостью и благодарностью, кажется, ему не тепрелось поиграть с щенком. - Он совсем маленький, но в нём поёт голос древности. Когда мы с мамой смотрим за волками и медведями, я вижу, что они часть природы, но мабари не такие.

Киран опустил выворачивающегося щенка на пол и лишь после этого спохватися:

- Спасибо... Алистер, - произнёс он, пару секунд посомневавшись, как обращаться к новообретённому отцу и обернувшись к Морриган, словно тоже ища от неё помощи. Но ведьма не подсказывала сыну. Придёт время — и он сам разберётся.

- Я нарисовал это для тебя, - Киран протянул Алистеру свой помятый листок бумаги. На нём была изображена картинка, которую рисовал, наверное, каждый обыкновенный ребёнок, не обделённый семьёй. Начертанный неумелой детской рукой семейный портрет; наивное отражение того, что Алистер увидел в Тени, попав в сон Морриган: маленький мальчик с улыбкой от уха до уха, стоящий между желтоглазой матерью, узнать которую не составило большого труда, и отцом. Киран нарисовал Алистера большим, сжимающим меч в свободной руке, облачённым в доспех и с короной на голове. От традиционной "мама, папа, я" эта интерпретация отличалась тем, что позади Алистера с крестиками вместо глаз и высунутым языком валялся мёртвый Архидемон, а позади Кирана маячила неясная крылатая тень - тоже с улыбкой на месте, где должно было быть лицо. В карандашно-голубом небе летали, как оказалось при ближайшем рассмотрении не птицы, а дракон и грифон.

Отредактировано Морриган (2018-11-13 15:12:59)

+1

12

Первые мгновения мальчик выглядел удивленным, даже растерянным, уставившись во все глаза на Алистера.
В свое время, королю далеко не сразу удалось привыкнуть к подобной реакции обычных людей. Сомнение, потом легкий шок и благоговение – как-никак, он был одним из ближайших сподвижников Героя Ферелдена и верховным правителем, наследником Тейринов.  Особенно непросто приходилось во время инспекционных поездок, официальных визитов и празднеств. Алистера так и подмывало подойти к коленопреклоненному седому как лунь банну, видевшему еще орлейскую оккупацию, наверняка разбитому суставным недугом, и лично поднять его, обняв за плечи.  Только во время практически тайных, мальчишеских вылазок в первые годы своего правления, когда удавалось ускользнуть от наставительного взора Эамона и куда более навязчивого внимания венценосной супруги, он мог чувствовать себя более-менее спокойно, даже оказавшись в наполненной грабителями и контрабандистами портовой таверне.

Однако в этот раз Алистер ошибся – не стоило забывать, кем была мать мальчика, и какая сила в нем дремала, ожидая своего часа. Киран увидел в стоящем перед собой мужчине не короля, недостижимого, могущественного и облечённого  властью, а нечто кардинально иное; его взгляд был устремлен вглубь, как будто пронзая насквозь оболочку из плоти. И уж конечно, осчастливленный отец был так увлечен очаровательным в своей непосредственности ребенком, что не придал особенного значения упоминанию Каленхада, и не заметил, как встрепенулась Морриган, переводя хищно сузившиеся глаза с одного на другого.

- Айдан Кусланд, как и любой настоящий герой, всегда где-то неподалеку. И обязательно появится, когда потребуется его помощь, - мужчина тоже улыбался, глядя на Кирана и неловко перебирающего в воздухе лапами щенка; возможно, он не выглядел особенно виноватым, но отчетливо понимал, чего стоило Морриган данное ею согласие, - но до тех пор мы должны будем сами заботиться о себе и близких для нас людях.

Внимательно слушая вдумчивые рассуждения сына, он кивал, хотя понимал едва ли половину из сказанного. Сказать по правде, Алистер совершенно не представлял, чему и каким образом обучает мальчика Морриган, зато достаточно хорошо знал о… дарованиях темноволосой ведьмы. Сомневаться не приходилось, ничего общего с собственным церковно-храмовничьим детством ее методы не имели; тем не менее, Киран не выглядел нелюдимым и зловещим дикарем, а это было целиком и полностью заслугой беспокойной дочери Флемет.

- Мабари – это не просто животные, они – живое воплощение Ферелдена, его дух. С древних пор они стали верными друзьями и надежными союзниками нашим предкам; олицетворяя мужество, честность и преданность, мабари умны, не терпят подлецов, лжецов и клятвопреступников, - широкая мужская ладонь потрепала щека между ушами, от чего тот засопел еще громче и завертел головой, пытаясь лизнуть ее, - мабари, рядом со своим хозяином, может рассказать о нем больше, чем все титулы, дорогие наряды или украшения.

Оба, мальчик и отец, склонились над рисунком: размашистые росчерки, сделанные нетерпеливой детской рукой, старающейся поспеть за летящим вперед воображением, дополнялись очень трогательными, проникновенными мелкими подробностями, которые Киран изобразил весьма тщательно. Желтые глаза темноволосой женщины, корона и  меч мужчины с другой стороны, а посередине – счастливая улыбка мальчишки.

Алистеру вспомнились нарисованные на побеленных стенах амбара в Редклиффе картинки, которые ребятня малевала углем и красной глиной, каждый раз рискуя получить взбучку от кого-нибудь из слуг замка. Там были похожие картинки: мальчики рисовали себя воинами, а девочки – благородными эрлесами. Были и короли, и королевы, и разные мифические существа, большинство из которых они придумывали сами. Маленькому Алистеру не нравились изображения короля, даже с мечом, с короной, верхом на коне или на груде золота – там король всегда был один. Это внутреннее предубеждение он пронес через все всю жизнь, а когда сам оказался на троне, то и ощущение только усилилось. Удивительно, но рисунок Кирана не вызывал той гнетущей тоски, а все из-за тонких черточек, изображавших, что все трое держатся за руки. Вот таким королем Алистер хотел бы быть и, самое главное, теперь имел такую возможность.

- У тебя хорошо получилось, очень похоже. Я бы и сам лучше не нарисовал, - мужчина провел пальцами по листку, переходя от одной фигурки к другой, - а здесь у нас что? Грифоны? О… да это же дракон!

Оторвавшись от рисунка, король вскинул глаза на Морриган. Конечно, многие дети обожают истории про драконов, вот только реальные встречи с ними обычно заканчивались, насколько он помнил, ожесточенной дракой… Между тем, оставленный на время без присмотра щенок неуклюже переваливаясь на коротеньких лапках приблизился к замершей поодаль отступнице. Повиляв пушистым хвостом, он тщательно обнюхал высокие сапоги, едва не касаясь их черным влажным носом,  а потом, шумно фыркнув, заковылял обратно и ткнулся в руку Алистера.

- Совсем забыл, его пора накормить, - бережно сложив листок вдвое, мужчина поднялся на ноги и протянул Кирану ладонь, - я оставлю  рисунок себе, можно? А теперь идем, твой новый дружок проголодался.

***

Вылизав миску дочиста, щенок еще немного побегал за Кираном, а потом обоих сморило. Алистер же оказался рядом с Морриган: они оба долго молчали, глядя на сопящую парочку и думая каждый о своем, но в то же время, их мысли были на удивление схожи.

- Знаешь, а ведь он совершенно не похож на нас с тобой, - мужчина видел, как малыш-мабари подергивает задней лапой, видимо, гонясь во сне за огромной миской мясной каши, - Киран. Имею ввиду, что его детство совсем другое, не похожее ни на твое, ни на мое. Конечно, я не жалуюсь, нет, просто… Я так часто видел, как люди, простолюдины и знать взрослеют, чтобы самим завести детей; и растить их в тех же замках, на тех же улицах и площадях, кормя тем, что и сами ели когда-то, обучая тому, что узнали от своих отцом и матерей. А Киран уже другой, и это только начало его жизни.

Алистер замолчал. Несмотря на то, что он говорил приглушенно, почти шепотом, казалось, что мальчик вот-вот проснется. Маленькие детские руки крепко обнимали пушистый комочек – нарушать их безмятежный покой казалось страшнейшим кощунством.

- Ты хорошо справилась со всем этим. Я никогда себе не прощу, что не был рядом, пока он рос, но, кто знает… не стал бы я всего лишь досадной помехой. И, спасибо, за то, что разрешила оставить щенка. Мне стоило предупредить тебя, идея показалась  стоящей, - он повернулся к ведьме, решив высказаться до конца и надеясь, что это не будет звучать как оправдание, - в конце концов, ты можешь научить его обращаться в медведя или волка, но именно забота и чувство ответственности за кого-то не позволит ему забыть, что он все-таки человек… Просто сделай выводы из прошлого опыта и не оставляй сумку с бельем на видном месте, хорошо?

Примирительно улыбнувшись, он извлек из-за пояса рисунок и раскрыл его, снова вглядываясь в фигурки людей и животных. Несмотря на то, что от простого листка бумаги ощутимо веяло теплом, покоя королю не давала смутная тень за спиной Кирана, явно тщательно  прорисованная.

- Знаешь, ты можешь лечь с ним здесь, а уйти уже утром, так же, через подземный ход и мельницу. Никто не заметит, - предложил мужчина, старательно ищущий повод, чтобы не будить сына и не расставаться с ним так быстро; широкая улыбка на лице темной фигуры точь в точь повторяла улыбку его ребенка, - Морриган, я обеспокоен… ты помнишь ночь перед битвой под Денеримом? Вернее, наш разговор? У тебя были большие планы на ребенка, и я хочу… хочу знать, кем он может по-твоему стать.  Что ты уготовила для него, что ему может грозить? Посмотри на этот рисунок, можешь ли ты сказать, что это значит?

+1

13

Старательно игнорируя "живое воплощение и дух Ферелдена", которое принялось обнюхивать её, Морриган с некоторым удивлением отметила, что политика, очевидно, научила Алистера красиво трепать языком. Конечно, следовало признать, что острить он умел всегда, но теперь бастард Мэрика казался почти вдохновлённым, когда говорил. Ведьма ощутила острое желание как-нибудь съязвить, да и напомнить, что им неизвестно, где именно находится сейчас Герой Ферелдена и жив ли он вообще. И всё же она прикусила язык, решив не вмешиваться в идиллическую сцену первой встречи. Зато Киран оказался более благодарным слушателем. Наяву сбывалось то, о чём он больше всего мечтал - в самом лучшем виде. И отчасти поэтому Морриган не стала никоим образом омрачать происходящее. В этом тёмном, жестоком мире и Алистер, и Киран пережили слишком много лишений и трудностей. Они имеют право на коротенькое мгновение безоблачного счастья, неомрачённого сарказмом, тем более что впереди как обычно - густой туман неизвестности, и будущее наверняка уготовило им обоим массу сложностей и проблем.
 
  Морриган захотелось себя ущипнуть - уж слишком это было похоже на её незваные сны о семейном счастье. Ущипнуть или рассмеяться. Разве это не самая настоящая ирония судьбы? Люди вокруг неё готовы были руку отдать на отсечение чтобы обрести семью, а Морриган, так откровенно и напоказ пренебрегавшая семейными узами, стоит здесь и наблюдает за душещипательным воссоединением отца и сына, пока неуклюжий щенок-мабари обнюхивает мягкую кожу её сапог. И всё же ведьма могла признаться себе хотя бы в том, что испытывает некоторое облегчение. Её всегда тяготила мысль о том, что Кирану в наследство от Морриган досталась сложная судьба. Возможно, Алистер сможет облегчить жизнь мальчика, дать ему нечто более... простое, чего не могла дать ведьма Диких Земель. В конце концов, Морриган считала, что Алистер - хороший человек. Флемет рассказывала о Мэрике. Говорила, что он был дураком, но дураком харизматичным. Он обаял всех вокруг себя, даже такого немоченного сухаря как Логэйн. Но Алистер был не таким. Он не обаял, он просто внушал какое-то нерушимое доверие даже самым скептичным, недоверчивым и дотошным. Его всегда окружала эта непонятная аура, оказавшись в пределах которой, ты автоматически чувствовал себя вне опасности. И если Морриган и могла доверить кому-то Кирана, то этим человеком был Алистер. Ей казалось, что он стал бы лучшим отцом, чем Мэрик был для двоих своих сыновей.

- ...Но мама говорит, что мабари создали тевинтерцы, - удивлённо заметил Киран, оглядываясь на толстый комок шерсти у ног Морриган. Ведьма усмехнулась, и возможно, Алистер мог заметить как в глазах её отражается гордость за сына. Мальчик всегда был способным и хорошо учил заданные ему уроки. Сказки про Дейна и оборотней были для него сказками, реальность же была куда более захватывающей.  - Как получилось, что теперь мабари - олицетворение Ферелдена?

  Мальчик взялся за ладонь короля с явным замиранием сердца:
- Пойдём! Страж, за мной! - он похлопал себя ладошкой по колену, зовя замахавшего свёрнутым в кольцо хвостом мабари за собой. - Рисунок я нарисовал тебе в подарок.

Очевидно, Кирану польстила отцовская похвала его творчества. Довольно щуря глаза, Морриган последовала за ними бесшумной тенью.

***
 
  Более не сопротивляясь непривычному покою, Морриган позволила себе быть частью почти идеальной семейной картины, впрочем, даже здесь оставаясь видимой лишь на самом её краешке. Просто потому что таковой была её натура - всегда оставаться в стороне, в тени. Теперь она осторожно накрыла утомлённых игрой мальчика и его щенка краешком пледа и встала рядом с Алистером.

- Ты ведь не думал, что я буду растить из него злобного крючконосого колдуна из Диких Земель, правда? - шёпотом усмехнулась ведьма, обнимая себя за плечи и беззлобно ухмыляясь. - Ах, брось, в кои-то веки ты поставил мне шах и мат, можешь наслаждаться моментом, но не думай, что я упущу возможность отомстить тебе, если подвернётся момент. Должна сказать, что мабари был не такой уж плохой идеей - теперь у Кирана есть бесплатный телохранитель. И если это будет означать, что мне придётся прятать своё бельё за зачарованный замок - так тому и быть.

   Когда-нибудь это неуклюжее создание превратится в живое оружие, способное рвать врагов на кровавое тряпьё. В кого тогда вырастет Киран? Морриган предпочитала относить этот вопрос к разряду тех интригующих тайн, которые открываются лишь со временем, заглушая в себе зародившиеся алчные мечты на этот счёт.
Впрочем, оказалось, что согласиться оставить с ними мабари ей было сложнее, чем принять похвалу её материнству. Хорошо ли она справилась со всем этим? Ведьма сомневалась.

- Я не... - Морриган замешкалась, заставляя себя принять комплимент Алистера. - Спасибо. Я делала всё необходимое, чтобы Флемет не добралась до него. Как видишь, мальчик жив, а моим телом не завладела древняя старуха из болот.

  По голосу Морриган было слышно, что достижение это она считает из разряда "так себе". Но даже оно далось ей огромным трудом. Стремясь замять разговор, она перевела тему:

- Вижу, твоя склонность к самобичеванию надуманным чувством вины никуда не исчезла. Ты не мог сделать ничего, что убедило бы меня оставить Кирана с тобой. У тебя просто не было выбора. Но он есть у тебя теперь, - ведьма замолчала, некоторое время раздумывая над предложением короля.

- Хорошо. Мы останемся до завтра, - наконец произнесла колдунья, не найдя аргументов для того, чтобы уйти. Краем взгляда приметив в руках Алистера развёрнутый рисунок, она покачала головой.

  "Ещё бы я не помнила ночь перед битвой под Денеримом, дурак".

- Когда-нибудь я передам  Кирану все свои знания до последней крупицы, но я не знаю, кем он станет. Это будет его выбором. Я даже не знаю, проснётся ли в нём магический дар, - приглушённо ответила отступница, из-под ресниц глядя на детские почеркушки. Мальчик неплохо рисовал для своего возраста. - Ему будет не просто найти своё место в обществе, но и колдуном Диких Земель он будет наврядли - я не хочу ему своей судьбы. Знаешь... он общительный. Но ему сложно завести друзей, потому что мы всё время в бегах. Единственным его другом кроме меня всегда был он.

  Острым когтём Морриган осторожно коснулась крылатой тени на рисунке Кирана.

- Уртемиэль. Можешь считать, что это его воображаемый друг, - она лениво пожала плечом, укрытым меховым воротником. - Моим планом было спасти душу древнего бога от поразившей его скверны. Он помогает Кирану видеть вещи... более тонкие, нежели можем видеть мы. Он говорит с ним. Думаю, можно сказать, что Киран одержимый.

  Теперь Морриган смотрела на Алистера. Пристально, испытывающе, ожидая, что вот сейчас он, напичканный церковным обучением, решит откреститься от сына. И ведьма нарочно не смягчала своих слов, ожидая, что Алистер должен сделать свой выбор, во всей оплноте осознавая, на что именно соглашается.

Отредактировано Морриган (2018-11-30 17:04:26)

+1

14

Век Дракона. Странное время странных людей.

Писаки, из под пера которых выходят одна нашумевшая поэма или памфлет за другой (особенно много их развелось в Киркволле), краснеющие юноши и девушки передают их друг-другу тайком, поспешно пряча засаленные листовки в складках одежды – эти «творцы» обожают такие крутые повороты сюжета. Обычно, про главного героя говорят: «он не поверил своим ушам» или же «он подумал, что ослышался»... Увы, Алистер не мог позволить себе такой роскоши, как блаженно-дурашливое замешательство. Он был совершенно уверен, что расслышал все правильно, и что Морриган сказала именно то, что хотела сказать. Ни больше, ни меньше.

Она стояла совсем рядом с ним и, лишь слегка вскинув подбородок, наблюдала, впившись в мужчину своими ядовито-желтыми глазами.

Стояла. Молчала. Ждала.

Ждала, чтобы услышать, что он ответит, как отреагирует. В этом не было любопытства, не было готовности уловить его замешательство, чтобы удовлетвориться достигнутым эффектом или же поддеть сильнее, не было никаких надежд и никаких опасений. Морриган просто ждала, давая королю принять решение... и лишь затем сделать свой выбор.

Несмотря на оказанное в детстве сильнейшее влияние церкви, религиозные догмы и постулаты, с наложившимся на все обучением у храмовников, Алистер относился к магам без особого предубеждения. Конечно, сопровождавший рекрутов Серых Стражей на болота простак, который неожиданно столкнулся нос к носу с легендарной Флемет, думал только об одном - что поможет ему прожить на несколько мгновений дольше: выхваченный из ножен клинок или особым образом скрещенные пальцы, ровно как старая повариха в Редклиффе отгоняла злых духов и облезлую чёрную кошку от котелка с рагу.

Тем не менее, дальнейшие скитания заставили его взглянуть на вещи... более широко; во многом здесь способствовал и его беззаботный нрав. На самом деле, именно такое причудливое прошлое и сыграло роль: Алистер неплохо понимал недовольство обреченных на пожизненное заточение в Круге магов, ограниченных многочисленными запретами, находящихся под неусыпным и бесцеремонным контролем, с постоянным страхом, что сейчас дверь распахнется, и напоенный силой лириума меч пронзит незащищенную плоть. Сколько судеб раздавила слепая и бесчувственная длань церкви, счастье (пусть кратковременное) скольких семей и влюбленных пар было затоптано подкованными железом сапогами.

Однако кому как не ему знать, ради чего были все эти жертвы и жестокость. Из памяти никогда не исчезнет зрелище содрогающейся гнилостно-розоватой плоти, покрывавшей стены и пол башни ферелденского Круга, десятков тел, размягченных невидимыми глазу энергиями, переплетенных между собой, сплавленных в одно уродливое месиво, все еще живое, молящее об избавлении быстрой смертью и шепчущее на десятках исчезнувших языков, наслаждаясь муками несчастных жертв. Никто из побывавших внутри храмовников не забудет того, что увидел. Великой силой обладали маги, но и цена была чудовищна; причем, это не была цена ошибки или злого умысла – достаточно было просто гордыни, зависти.... любого порока, любой глупости, слабости, спешки или лени.

И все же, он старался поступать в первую очередь правильно. Не принимая ту или иную сторону, быть мудрым и справедливым, не страшась карать, но и не чураясь милости. Все они представали перед ним: жертвы обстоятельств, бедняги, потерявшие на мгновение контроль, безумные фанатики, кровожадные мясники и получающие от страданий других удовольствие изуверы. Те же одержимые... за каждым была своя история, поучительная или трагичная, служащая остальным наглядным предостережением либо проявлением высшего возмездия. Однако кем бы он ни был, любимый или ненавидимый в прошлом, одержимый переставал быть собой. Алистера учили, что существует лишь два пути: изгнание, с вовсе не гарантированным успехом, опасное, как для проводящего ритуал, так и для самого «вместилища», и милосердная быстрая смерть. Ну, и молитва, конечно... да чтобы побольше народу, собравшись в круг и держась за руки. В надежде, что Создателю есть хоть какое-то дело до всех жалких смертных.

Морриган смотрела на него и ждала.

Что она рассчитывала услышать? Что он вообще должен ответить на это? Алистер знал. Знал, что обязан сказать, какие слова должен произнести вслух, глядя прямо в глаза, казалось, пылающие огнем (не теплым уютом камина, а диким всепоглощающим колдовским пламенем). В этом был его долг, он желал этого, как будто вместе со сказанным, наконец, разом избавится от гнетущей тяжести на плечах, от привкуса горечи во рту, от ржавых крючьев, дравших его сердце.

«Ты – чудовище. – должен был сказать король Ферелдена, бросить как перчатку в лицо оскорбившему его, как обманутый ветреной и коварной любовницей мужчина разрывает порочную связь. – Ты – чудовище. И я не знаю, смог бы я возненавидеть кого-то сильнее, если бы только... если бы только не...».

«Если бы только...» что?.. Алистер понял, что не в силах ответить, даже самому себе.... Понял и промолчал.

А она стояла рядом с ним, совсем близко, лишь слегка вскинув подбородок, наблюдала, впившись в мужчину своими ядовито-желтыми глазами. Так могла стоять только Морриган: не выглядя так, будто хоть каплю задирает голову, уступая мужчине в росте, но при этом поддерживая прямой зрительный контакт, не дававший даже тени возможности уйти от ответа либо скрыть истинные мысли.

И ведь она была с ним все это время. Рядом. И в башне Круга посреди озера Каленхад, и в замке Редклифф, когда шла схватка за душу и жизнь юного Коннора, вместе они отбивались от демонов, попав в ловушку уже в Денериме. Уж кто-кто, а Морриган точно знала, каким опасностям подвергается человек, делящий свое тело и свой разум с сущностью из Тени. И все же она – дочь Флемет, дитя диких болот Коркари. Ведьма. Очень правильное слово, неуловимо, но хорошо передающее всю суть.

С одной стороны высились золоченые шпили догматов и вековой традиции, а с другой плескалось нечто бурлящее, темное, подсознательно внушающее тревогу непосвященному. А между ними, на крошечном островке твердой земли, стояли они: маленький Киран, его мать и король Ферелдена... который должен был решить, во что и кому отныне верить.

- Он не похож на одержимого, - Алистер как будто целый день брел по пустыне, горло пересохло, голос звучал глуше и грубее, казалось, вот-вот, и на зубах заскрипит песок, - в нем нет зла, я чувствую. Нет скверны.

Мужчина перевел взгляд на сына. Мирно сопящий, мальчик спал на боку, заботливо укрытый одеялом по самый нос, маленький еще по-детски пухлый кулачок прикрывает глаза. Где-то на задворках сознания на миг рождается мысль, что темноволосая отступница ошиблась, и Киран всего лишь не совсем обычный ребенок, но тут же исчезает. Это не надежда – лишь глупость и малодушие.

- Он чист, и он мой сын... наш сын, - поправился Алистер и, бережно сложив рисунок, сунул его за отворот камзола со стороны сердца; повернувшись к ведьме, он хотел улыбнуться, но понял, что любая улыбка сейчас будет выглядеть слишком уж вымучено, а потому, повинуясь какому-то внутреннему порыву, взял темноволосую за запястье, - ты права, мы не знаем наверняка, кем он станет. И, если он хоть немного похож, на тебя и меня – заставить его стать кем-то, кем хотелось бы нам, вряд ли удастся, а значит... Значит мы просто обучим его всему, в чем хороши сами; я покажу ему как ездить верхом, как обращаться с оружием, кое-чему из тактики и военного дела, плюс, возможно, вспомню хоть что-то из того, чему меня учил старый-добрый Эамон... И когда Киран познает себя, поймет, кем хочет быть, к чему стремится – мы позаботимся, чтобы он был готов.

Умолкнув, король несколько смутился своего порыва и разжал пальцы. Сковывавшее его напряжение немного спало и... король улыбнулся Морриган. Совсем чуть-чуть, легкой тенью виноватой улыбки. На мгновение в нем мелькнул узнаваемый образ прежнего Алистера, который не славился особенной решительностью, но когда делал выбор – то уже пер напролом, не замечая препятствий, упертый и упрямый, как завидевший морковку сочную бык.

- Я... рад, что мы поговорили, Морриган. Это было важно для меня, - он кивнул в сторону кровати, - уже совсем поздно, а твой день вряд ли был проще моего. Доброй ночи.

***

Высокое кресло король передвинул поближе к камину, стянул сапоги и со вздохом облегчения закинул ноги на колченогий табурет, щурясь в сторону пляшущих язычков пламени. Небрежно расстегнутый камзол открывал под собой простую нательную рубаху, из-под которой виднелась светлая поросль на груди мужчины.

С момента встречи с сыном прошло едва ли несколько часов, но могло показаться, что Алистер прожил целое десятилетие – огромный вал эмоций, ощущений и впечатлений, ярких, мощный и весьма противоречивых обрушились на него, поглотив под собой саму способность размышлять хоть насколько-то здраво.

Все еще пытаясь ухватить очередную ускользающую мысль за «хвост», король почувствовал, как последние остатки воли тают под напором убаюкивающего тепла и какого-то немного тревожного, но светлого чувства, приятно разливавшегося в груди. Последнее, что внятно запечатлел его разум – воспоминание о словах Кирана и тевинтерском происхождении мабари.

«... этим доверять нельзя.... сначала умыкнули у нас красотку Андрасте, теперь хотят присвоить наших псов... хитренькие ублюдки... не успеешь оглянуться, а задница какого-нибудь вшивого архонта уже торчит из твоего винного погреба... надо будет разобраться... да...»

И он уснул. Абсолютно убежденный, что поутру тотчас же решит вопрос о происхождении славного символа не менее славного Ферелдена, а как только покончит с этим – все остальное сразу станет проще и понятнее. Уснул уверенным, что теперь все будет хорошо.

Отредактировано Алистер Тейрин (2018-12-11 14:25:12)

+1

15

Сетуя на притупившуюся реакцию, Морриган не успела отдёрнуть своей руки.

- Конечно в нём нет Скверны, в этом была самая цель ритуала, - раздражённо прошептала она, стараясь голосом заглушить неприлично громкий бой собственного сердца, которым, как ей показалось, можно было разбудить Кирана и его мохнатого друга. Алистер застал её врасплох, от чего говорила она чуть более торопливо, чем обычно.  - Я... не стоит. Всё это я делаю только ради собственных интересов.

  Алистер ушёл, оставив после себя уютную тишину комнаты, позволявшую расслышать даже робкое сопение спящего щенка, и странную пустоту внутри. Хмурая Морриган выдохнула с некоторым облегчением, осела на кровать, приютившую Кирана и его нового друга, и неосознанно потёрла запястье так, как делают вырвавшиеся из оков пленники.

  Чего она боялась? Что мечтавший о семье Алистер сумеет отказаться от отцовства, глядя на симпатичного мальчишку, спящего в обнимку с мохнатым мабари? Да эта картина могла разжалобить самого сурового и холоднокровного ферелденца на свете, и - Уртемиэль свидетель - Алистер не был одним из них. Принял ли он своё решение по-настоящему? Или это был один из его эмоциональных порывов; поступок, сделанный на горячую голову, о котором король пожалеет, как только услышит, что его мальчик бормочет себе под нос вещи, от которых у слабонервного человека кожа пойдёт мурашками? Может, стоило как следует напугать его? Стоило рассказать о культах древних тевинтерских богов, которым до сих пор поклоняются тевинтерцы? Стоило напомнить, что Церковь без благосклонности отнесётся к вести о сыне-отступнике, если когда-нибудь в Киране проснётся магический дар? Стоило подготовить Алистера к худшему сценарию из всех возможных, чтобы он не имел никаких иллюзий на их с Кираном счёт?

  Так Морриган делала всегда. Показывала самую тёмную сторону правды, чтобы не было никаких сюрпризов. Чтобы быть предельно честной. Угрюмый материнский взгляд остановился на беспечном лице спяшего мальчика с душой древнего бога.

  Дитя невинно, говорила она Айдану, когда тот настиг её посреди выбеленных временем драконьих костей. И с той же уверенностью Морриган могла бы повторить это снова. Ведь это правда. В кои-то веки она - жуткая ведьма Диких Земель; женщина, в чьё существование мало кто верил, но некоторые всё же боялись, - создала что-то действительно прекрасное. Говорить о Киране дурно было бы попросту несправедливо. Единственное, что можно было поставить мальчику в вину - это недоеденную тарелку овсяной каши на завтрак и безобидную любовь к  мелким озорствам, характерную многим детям его возраста.

  Киран - славный мальчик, а Алистер - хороший человек, - успокоила себя Морриган. Они не разочаруют друг друга. Ведьма криво усмехнулась собственным сомнениям. Кажется, и много лет спустя не избавиться от мнительности, мрачного реализма и недоверия той, что росла в обществе волков, медведей и одной язвительной старухи. Отогнав сомнения прочь, колдунья всё-таки нашла покой во сне, прикорнув рядом с мальчиком, и мысленно обещая себе, что в первый и последний раз спит в одной постели с собакой.

***

  На следующий день таинственная женщина, мальчик с игрушечным грифоном и песочного цвета щенок мабари покинули замок на горе. Но прежде они ещё украли немного драгоценнейшего времени у ферелденского монарха. Морриган позволила Кирану самому сообщить Алистеру о столь хорошей для них новости, и мальчик с пляшущим вокруг пёсиком, завидев отца с порога, воскликнул: "Мама сказала, что я могу к тебе приходить в гости!". Потом они ещё разговаривали, сидя вместе в их потайной комнате за столом, пока Киран сосредоточенно дул на ложку с  куриным бульоном и закусывал краюхой свежего хлеба, к вящей радости своего отца нахваливая пахучий редклиффский сыр с цветущей корочкой. 

- ... ездить к тебе верхом каждый раз было бы накладно, поэтому в следующий раз мы вернёся с элувианом, - глядя, как Киран "незаметно" подкармливает Стража под столом кусочком сыра, сообщила Морриган. Она  стояла чуть в стороне от стола, за которым Алистер сидел рядом с сыном, болтающим ногами, и удивлялась, насколько гармонично они смотрятся вместе сегодня утром. Будто, каждое утро прошедших лет было таким, и никаким иначе. - Ключ к нему будет только у меня и Кирана, для остальных элувиан будет обыкновенным зеркалом. И о каждом визите мы будем сообщать тебе через кольцо... Но и ты можешь связываться с нами, когда у тебя будет свободная минутка.

  Позже Морриган терпеливо пережидала душещипательное прощание Кирана с отцом: мальчик не решался выразить своей радости от встречи иначе, чем улыбкой, но Алистер помог ему, и первое, но не последнее их объятие оказалось гораздо более долгим, чем того ожидала ведьма Диких Земель. Прощание с Морриган оказалось гораздо более сдержанным: отступница не подошла к королю на расстояние прикосновения, пряча белые руки, защищённые чёрными перчатками под полой плаща, зато пошутила о переносе столицы Ферелдена в Редклифф и о новой причёске короля.

  Они ушли. Но прежде, чем Морриган скрыла бледное лицо под пушистым капюшоном, она  ещё раз оглянулась на отдаляющийся от них замок на скале.

  Нет. Это не про одичавшую девочку и жестокую мать. Это начало совсем другой истории.

Отредактировано Морриган (2018-12-13 12:59:22)

0


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Отцы и дети [1 Харинга, 9:38 год]