НОВОСТИ

06.07. 19 месяцев игры: жжем дальше!
19.06. Правило для неканонов!


Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Гордыня и предубеждение [18 Зимохода, 9:44 ВД]


Гордыня и предубеждение [18 Зимохода, 9:44 ВД]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

--

Гордыня и предубеждение [18 Зимохода, 9:44 ВД]

Время суток и погода: около пяти вечера и дальше; морозно, пасмурно и снежно, ветра нет. 
Место: Вольная Марка, необжитая глушь недалеко от Маркхема.
Участники: Каллен Резерфорд, Максвелл Тревельян, Эвелин Тревельян
Аннотация: Максвелл просто хотел тихо-мирно повидаться с сестрой. Родную страну посмотреть. Тихо. И. Мирно. Что, конечно же, слишком амбициозный план, когда твоя милая младшая сестренка выросла в предводителя огромной религиозной организации со слишком заботливым командиром и по совместительству бойфрендом.

Now remember when I told you that's the last you'll see of me
Remember when I broke you down to tears
I know I took the path that you would never want for me
I gave you hell through all the years (c) 

+1

2

Сколько раз он начинал это письмо? Сколько листов оказалось скомкано, или сожжено, или разорвано на кусочки, залито чернилами, зачеркнуто нестройным месивом линий? Сколько раз он почти решался всё-таки закончить одно из них? Сколько раз он желал не помнить в точности каждое из них, каждую строку и каждое слово, забыть, изгнать из упрямой памяти вместе со своим прошлым? Но нет, сладкое забвение было недоступно Максвеллу, конечно, всегда было можно попробовать магию на самом себе, но... Может быть, он не настолько сильно хотел забыть. Может быть, он не зря столько лет цеплялся за образ замкнутого и робкого среднего сына банна Тревельяна.
Эвелин. Мужчина знал, что хранить воспоминания о ней как какую-то святыню - сентиментально, и, наверное, очень глупо, но ничего не мог с собой поделать. Слишком много лет этот образ маленькой чернявой девочки, сидящей рядом и с упоением слушающей каждое слово, спасал его разум, а подчас и душу. Мысль, что он не один, что где-то там, через бесчисленные мили расстояний и границы стран и традиций, есть человек, который искренне любил его. И поэтому, раз за разом, он начинал писать это письмо. Поэтому смеялся как безумный более пяти минут, пока Диана не запустила в него наколдованным снежком, когда услышал, что Эви - магесса Эви - стала Вестницей демоновой Андрасте. Поэтому в конце концов закончил и отправил письмо - небольшое и понятное лишь той, кому оно предназначалось. Ведь если мир всё же преуспеет в своих суицидальных попытках, он хотел бы уйти с минимумом сожалений.
Если честно, он ожидал чего угодно. Тишины в ответ. Безразличного вежливого ответа. Недоумения и вопроса кто он, и что ему нужно. Ненависти. Да даже пришедших в ночи убийц. Не очень ожидал - переписки, которая, в конце концов приведет к назначению встречи. И, как следствие, своего возвращения в родную Марку.
Но вот он, выступает с заключительной лекцией в забитой до отказа аудитории университета Маркхема, с совершенно непривычным трепетом и неуверенностью ожидая момента, когда снова увидится с... семьей. Своей Настоящей семьей. "Перебор, Максвелл, перебор. Возьми себя в руки, пока не превратился в романтичную барышню и тебя не кинули в темницу за затопление улицы потоками слез".
Впрочем, это было проще сказать, чем сделать, и когда находящийся в полнейшем восторге - уже и от лекции, а не только от собственной удачи, когда он умудрился уговорить ранее неприступного специалиста выехать куда-либо на территорию Вольной Марки - заведующий кафедры лингвистики предложил проводить Максвелла до деревушки, где его должна была ждать Эви, тот согласился, лишь бы отвлечься от настырных мыслей. Не слабым аргументом был и обещанный тур по местному древне-тевинтерскому комплексу, куда в своё время Тревельян не попал, слишком близко тот находился к крупному населенному центру со множеством храмовников. 
И вот они, оставив большинство вещей и часть процессии в наскоро разбитом лагере, особенно мгновенно мерзнувших вдали от костров слуг, которых Тревельян взял с собой из Империи, и несколько местных охранников, отправились на изучение виднеющихся вдали полуразрушенных стен. Рядом с Максвеллом, каждые пять минут шмыгая красным носом, едва не вприпрыжку шагала Ирика - недавно справившая своё шестнадцатилетние эльфийка, которую он выкупил (после чего почти сразу освободив) на рынке за её несломленную ситуацией храбрость. При более близком знакомстве девочка оказалась не только бесстрашной, но и активной, смышленой и невероятно любознательной, впитывая всё вокруг как губка, постоянно желая больше и больше. Он как раз начал учить её общему языку, когда подошло время отправляться в Марку, и она несколько дней умоляла Максвелла взять её с собой - посмотреть на доселе невиданный снег. И вот уже который день эльфийка крутила белокурой головкой так быстро, что хлопали длинные уши, так торопилась поглядеть на всё вокруг и не пропустить ни одной детали. В эти самые уши маг и переводил, с собственным дополнениями, конечно, речь шагающего по другую сторону профессора, так как для его рассказов о руинах впереди поверхностных знаний языка явно не хватало.
Они провели в комплексе почти три часа, гуляя по заброшенным коридорам, и Тревельян почти забыл о предстоящем семейном воссоединении, нырнув с головой в любимое дело - исследования. Ирика, заранее укрытая согревающим заклинанием, то ходила за ним, тыкая пальцами во все, что её интересовало и выспрашивая подробности, то убегала во двор древнего форта, играя в снежки с другими замерзающими снаружи сопровождающими или просто ныряя в нетронутые ранее глубокие сугробы. Но стремительно катящееся к раннему закату зимнее солнце всё же погнало их обратно к лагерю, где им предстояло продолжить путь. Вот только оказалось всё не так просто и радужно.
Уже на подходе к палаткам, Максвелл заподозрил что-то неладное, его вышколенное на Сегероне чутье буквально вопило - что-то не так. Даже ещё не разобравшись в чем дело, он уже потянулся за посохом за спиной и притянул Ирику поближе к себе, чтобы укутать её прозрачным покровом магического барьера. Негромкая, но не терпящая возражений команда остальным - быть начеку, и он медленно двинулся к лагерю, быстро, но всё же слишком поздно понимая, в чем дело. Слишком тихо и слишком много следов на утоптанном снегу - они угодили прямо в засаду.
Маг успел лишь накрыть щитом себя, гаркнуть Ирике на тевине: "Ложись!", - как со всех сторон посыпались воины - выходили из палаток, из-за них, вставали прямо из снега, тут же укрываясь щитами в подозрительно знакомой стойке...
- Храмовники, - процедил сквозь зубы Макс, едва сдерживаясь, чтобы не потянуться за кинжалом и не уложить на месте этих безумных фанатиков, ибо нападающие без предупреждения, в форме без опознавательных знаков... Ситуация была не радостная. Ещё и потому, что магия крови была сейчас под запретом - он был в Вольной Марке, в двух шагах от Эвелин и просто не мог сорвать вот так своё прикрытие... Только защищаться и хотя бы попытаться свести жертвы к минимуму.
И хотя его внутренние терзания заняли какую-то долю секунды, в бою даже это время было бесценно. Маг кожей чувствовал подступающее к нему давящее поле подавления, что помнил так хорошо со времен Круга. И пока ещё мог, без боя он сдаваться не собирался.
Он потянулся внутрь себя, туда, где свернувшись в хаотический комок силы и искушения, всегда дремала его магия. К ней стоило лишь прикоснуться гранью мысли, и вот уже воздух вокруг Максвелла дрожит и искажается, заворачиваясь сам на себя темными отблесками, которых становится всё больше и больше, чтобы как рой рассерженных мошек разлететься во все стороны, накрывая наступающих противников энтропической волной. Кто-то из них - храмовники - отметил про себя маг, выстояли, но были и те, кому не так сильно повезло. Кто-то упал сразу, ничком окунаясь в снег, кто-то рухнул на колени, держась за голову, кто-то лишь замедлился, но маг не собирался дожидаться, как они очнутся, следом посылая несколько точечных заклинаний ужаса - и вот уже несколько кричащих фигур разбегаются, сея хаос и ломая построение. Но оставшихся на ногах всё ещё слишком много, даже если Макс смог выиграть себе немного времени и места для маневра, что он и закрепляет, резким росчерком ладони по воздуху призывая огненный круг между собой и противниками - настолько высокий, насколько может.
- Господин... Господин, Магнус, что происходит?! - Ирика, сжавшаяся в испуганный комок у его ног, глотает слезы, но всё же следует указанию и держится как можно ниже, чтобы не мешаться. Маг дергает её на ноги, обновляет барьер и тянет в сторону ближайшей палатки, надеясь, что та пуста.
- Храмовники. Спрячься здесь, и как только увидишь возможность - беги обратно в город как можно быстрее. Найди Инквизицию, они помогут. Иди! - девочка цепляется за его руки, но мотает утвердительно головой и, еле передвигая ногами, скрывается за пологом, а огонь вокруг них пышет угасающим жаром. Времени осталось совсем немного.
За ревущей стеной пламени слышатся крики и звон металла - оставшиеся охранники всё ещё сражаются, но против тренированных Церковью воинов им долго не продержаться. Максвелл знает это. Как знает и то, что выбор у него совсем небольшой. Он может сдаться и надеяться, что они удовлетворяться им и отпустят гражданских, или же... Еле слышный за шумом всхлип Ирики, донесшийся из палатки, сделал этот выбор за него. Никогда больше он не сдастся на милость чужой религии, отдавая её служителям контроль над жизнями, своей ли или же тех, кто находится под его защитой.
Рукоять кинжала ложится в его ладонь практически родным весом, даруя уверенность и мгновение покоя, что так часто бывает перед грозой. Он почти не чувствует боли, когда лезвие вскрывает кожу на его запястье - легко и привычно. Но тут же хлынувшая кровь не стекает скорым ручейком на снег или его одежду, но зависает яркими каплями в воздухе, повинуясь воле мага, обволакивает порочным притяжением силы и обещанием защиты. Когда огонь, наконец, окончательно опадает и гаснет, а в выжженный круг, словно на ринг арены, вступает одинокий воин, Максвелл встречает его во всеоружии и с гордо поднятой головой. 
- Я не желаю никому зла, так почему бы вам не оставить меня и этих невинных людей в покое и не убраться подальше, пока можете? - его предложение вполне серьезно, хотя и является  отвлекающим маневром, потому что он знает лучше, чем доверять церковникам. И уже давит на укрывающее воина защитное поле, как цветок пробивается сквозь тяжелые каменные плиты - к солнцу и жизни. Максвелл же тянется к плоти, что прячется за блестящим доспехом и алой накидкой с мехом, к разуму, что кроется в голове стоящего напротив незнакомца. Лишь одна мысль не дает ему покоя, червячок сомнений, роющийся где-то на грани взбудораженного сознания. "Накидка... с мехом? Да быть того не может".

Отредактировано Максвелл Тревельян (2018-09-29 16:26:24)

+2

3

    Повязать всех в лагере не составило большого труда, как и выследить самих путешественников, которые и не думали таиться. Хотя умелый маг вполне мог бы спрятать оставшуюся в снегу вереницу следов. Каллен успел было порадоваться, что всё прошло гладко, но тут его взгляд упал на ещё одну небольшую группу следов, ведущую в сторону развалин, но, естественно, не ведущую обратно в лагерь. Скорый пересчёт пленников подтвердил его предположение и настроение ферелденца слегка испортилось. «Как будто это могло быть просто,» - вздохнул он, наблюдая за тем как солдаты прячут пленных по палаткам и готовят засаду. Идея отправиться ловить группу в руины была отброшена сразу – узкие коридоры свели бы на нет всё их численное превосходство, к тому же им пришлось бы сперва искать группу в этом лабиринте, а тяжёлые доспехи не слишком ладили со скрытностью и эхо. «На самом деле могло бы. Хотя бы ради разнообразия…» И всё же его настроение едва ли было плохим, он предчувствовал победу – большая часть группы была схвачена, численный перевес был на их стороне, ровно, как и неожиданность, главное только, чтобы бойцы не отсидели себе все ноги в засаде, а то быстро вскочить не получиться. Но если нормальный человек позволял себе расслабиться в подобной ситуации, то генерал Каллен суетился ещё больше, дабы не дать противнику и малейшего шанса вырваться из расставленных сетей. Право, если на кану стоят жизни нужно делать лучшее из возможного. Благо храмовники разделяли его настроения и оставались на чеку до последнего, а всё потому, что все здесь понимали, что такое маг. Тем более, если он из Тевинтера. Благодаря этому засада вышла славной. Пусть возвратившаяся группа успела заподозрить что-то на подходе, но они спохватились слишком поздно, Каллен вовремя дал сигнал к атаке.
    Храмовники работали дружно и слаженно. Едва всё началось один из замыкающих стражников во вражеском отряде свалился на землю получив щитами по голове. Остальные успели выхватить оружие и вступить в бой, но тот лишь показал, что военной элите эта охрана не чета. Хотя зубы у них, конечно, были. И всё закончилось бы быстро, если бы среди этих зубов не оказался один острый клык. Тот самый маг, что заблаговременно почуял неладное нанёс им самый болезненный удар. От волны эктопической энергии, которую он сотворил, у Каллена все волосы на теле встали дыбом, а внутри разлилось жуткое нечто. А ведь он в этот момент даже не стоял поблизости. Он не стал винить тех храмовников, что свалились в снег или бросились бежать, оказавшись под заклятьем ужаса, но нарушать строй было нельзя. «Кажется у нас появился настоящий противник…»
    Не его ли Эвелин ждала в гости?
    Заметив, что стоявший напротив него боец на секунду замешкался при виде колдовства, Каллен быстро ударил его краем щита, свалил на землю и ткнув остриём меча в шею велел не двигаться. Эльф повиновался и оставалось лишь отправить его спать одним быстрым ударом. Едва это было сделано ферелденец поудобнее перехватил щит и занял одну из образовавшихся в строю брешей. Здесь у него возникла прекрасная возможность разглядеть противника получше. Это был высокий, крепко сложенный маг, выражение лица которого говорило о том, что он неплохо контролирует себя во время битвы и судя по его действиям он уже имел боевой опыт. Более всего сейчас он походил на боевого мага… возможно нанятого в качестве охранника. Так же генерал не мог не заметить маленькую эльфийку лежавшую в снегу у его ног. И вот её поведение говорило о том, что у неё не было никакого боевого опыта. Девчонка рыдала и тряслась от страха бледная словно мел. Её вид заставил Каллена испытать укол совести. «Должно быть рабыня…» - подумал он.
    - Держать строй! Взять мага в кольцо пока он не…
    Приказ так до конца и не произнесённый потонул в гуле взвившегося к небесам пламени. Храмовники отпрянули в стороны, но все остались целы. Судя по всему, этот манёвр и не планировался как атакующий… Плохо. Все понимали, что маг что-то задумал и попросту решил выиграть немного времени.
    - Быстрее! Нужно подавить магию!
    Что ж, Каллен не собирался отдавать магу драгоценные мгновения так просто. Очень скоро слепящая стена огня приобрела более алые оттенки и убавила в высоте, однако стоило отдать магу должное и в этот раз – делала она это с большой неохотой, но всё же храмовников было больше, и они слишком хорошо знали свою дело. Но когда она всё-таки рухнула генерал пожалел, что это не случилось раньше.
    Перед ними не таясь использовали магию крови. А маленькая эльфийка-рабыня куда-то пропала… Признаться размышлять о том, что тевинтерский маг сделал с ней за эти мгновения не хотелось. Возникавшие в уме варианты были один красочнее другого...
    И навевали воспоминания о долгой службе в Киркволле.
    - Мерзкий малефикар! – выкрикнула одна из храмовниц поднимая меч в воинственном жесте.
    Другие храмовники загудели, разделяя её настроение и теперь уже совсем недобро глядели на чародея. Не так, чтобы до этого они взглядом желали добра ему и всей его семье, но между ними минуту назад и теперешними пролегала целая пропасть. Даже если маг не мог разглядеть их лиц за забралами шлемов, он едва ли мог не ощутить это своей шкурой. Живой и слышимый гул огня сменил гул негодования и напряжения. Все понимали – от этого мага можно ожидать всё.
    Тем более это понимал Каллен.
    И о чём только думал этот несчастный используя магию крови в окружении стольких храмовников?
    - Держать строй! Сомкнуть кольцо! – бросил генерал, глядя главным образом в сторону храмовницы. Если он верно помнил ей пришлось расстаться с одним её очень близким другом по вине одного такого мага.
    Храмовники повиновались, восстанавливая разорванный пламенем строй. Сам же Каллен выступил вперёд. Раз речь зашла о малефикаре то лучше всего будет, если он примет на себя первый удар и схватиться с ним. Едва ли кто-либо осмелиться оспорить тот факт, что у него самый богатый опыт общения с магами крови из всех присутствующих.
    Каллену как и остальным пришлось сменить свой «костюм» и теперь на нём были обычные марчанские доспехи, его обычный наряд уж больно бросался в глаза. В левой руке он сжимал высокий щит. На голову был надет шлем с забралом. И лишь две вещи на нём можно было назвать привычными – меч и та самая красная накидка отделанная густым пышным мехом.
    «Создатель, дай мне сил,» - мысленно воззвал Каллен ощутив, как маг принялся давить на его сознание. Воззвал спокойно. Привычно. Ничто в нём не было сломлено видом мерзкой запретной магии. Ничто не пошатнулось при оживших воспоминаниях. Его воля была гладкой и крепкой стеной, фундаментом которой служили непоколебимая Вера и уверенность в своих действиях. Какой она представала внутреннему взору малефикара он не знал, но не допускал в голову даже мысли о том, что может проиграть схватку воль. Ибо знал, что сомнение подобно трещине, за которую маг непременно зацепиться и пробьёт брешь. Нет. Сегодня они победят. Иначе и быть не может.
    - Боюсь мы никуда не уйдём, маг. И если ты собираешься драться, то сейчас самое время показать всё, на что ты способен.
    Не тратя время на дальнейшие расшаркивания Каллен бросился в бой, выставив вперёд щит и за одно спрятав за ним руку с мечом, дабы маг не видел с какой стороны и как собирается бить бывший храмовник.

+2

4

Всегда следует признавать силу своего противника, и Максвелл несомненно склонил бы перед своим голову в уважительном кивке. Если бы они не были посреди боя и эта самая сила неприступной стеной не стояла между магом и его возможным выживанием. Впрочем, там, где устоит один, всегда может пасть другой... Стоит лишь расширить немного свой разум, и волна магии, подобно реке, упершейся в камень, обтекает его, чтобы искать другие, более легкие пути. Малефикару, привычному к боям, хватает какой-то доли мгновения, чтобы найти новую жертву и вцепиться в неё, вгрызаясь призрачными зубами в мысли, пытаясь согнуть их в нужное ему направление.
Но одинокий воин слишком быстр, он не дает сосредоточиться, стремительно сокращая расстояние между собой и Тревельяном, умелая стойка слишком непредсказуема, чтобы рисковать подпускать его ближе. И заклинание срывается, соскальзывает с выставленных щитов, даже не проходя незамеченным, а взбешенный храмовник, почувствовав попытку контроля, оглушающим гонгом брякает мечом по своему щиту, выводя мага из равновесия на секунду.
Ту самую секунду, которой хватает для сокращения еще пары метров подозрительному воину впереди, заставляя малефикара отступать назад, всё дальше, пытаясь держать в умах и расположение палатки, где прячется Ирика. Он не мог позволить себе подставить её под удар, особенно, если его подозрения верны и эта атака направлена лично на него, той, что...
- Андрасте покарает тебя за грехи!
"Или её Вестница", - отдают горечью предательства бегущие хаотически мысли, но некогда, негде, нельзя сейчас погружаться в это. Не одним храмовникам нужна непоколебимая вера, Максвеллу тоже, сильнее даже, чтобы клубящаяся в воздухе сила не обратилась против него самого, превращая в бездушную и покорную игрушку демонов.
Этот отвратительный образ вырывает мужчину из подозрений и сомнений, поближе к  бою, к утоптанному боевыми сапогами снегу... Который покорно испаряется, не выдерживая огненного напора, и обнажает взмокшую мгновенно землю, обращаясь в разгоряченное облако пара точно на уровне колен наступающего воина. Именно туда коротким и точным выпадом посоха Максвелл направляет небольшой клубок молний, жадно схватывающий зависшие в воздухе капельки воды, разветвляющийся и шипящий по блестящим доспехам упоительным каскадом боли.
Он не тратит времени на слова, но на планы - и главный из них, помимо выживания, сбросить этот скрывающий лицо воина шлем, чтобы раз и навсегда избавиться от этих подозрений. Или же подтвердить их и точно знать, что семьей стоит называть лишь тех, кого выбрал сам, а не случайность рождения.
И Тревельян с новым запалом тянется к разуму врага, выискивает малейшую слабину, чует почти инстинктивно, что там есть чем поживиться жадным щупальцам страха. А чтобы облегчить себе путь, уже готовит колышущееся мутным маревом вокруг навершия посоха сконцентрированное проклятие.

+2

5

    Заклинание магии крови, давящее на сознание точно толща воды, внезапно начинает ослабевать и в считанные секунды выветривается, оставляя после себя лишь гадкое послевкусие. Особенно противное таким как Каллен. Но у атакующего храмовника нет времени на то, чтобы погружаться в собственные ощущения, его разум всецело сосредоточен на стоящей перед ним цели, а глаза, холодно сверкающие из-за прорезей шлема, внимательно следят за каждым движением мага.
    В какой-то момент он догадывается, что тот пытается ударить этим же заклинанием по обступившей их кольцом толпе. В его ситуации это едва ли не единственный выход – использовать магию, чтобы посеять хаос в рядах противников и бежать. В конечном счёте бежать в мантии куда проще чем в тяжёлых доспехах. Если, конечно, ноги позволяют. Догадку подтверждает мелькнувшая на лице малефикара секундная заминка, вызванная срывом заклятья, и позволившая Каллену без проблем преодолеть ещё пару метров.
    Но не дальше…
    Щит, закрывавший генерала и так удобно прятавший от мага меч, не позволил ему разглядеть обнажившуюся полосу земли, хотя он и ощутил её позже ногами. Пытаясь увеличить разрыв и выиграть для себя время, маг отступал, но в данный момент бежать ему было некуда, так что ферелденец не сильно беспокоился по поводу того, что противник сбежит. Но обнажившаяся земля явно была не к добру. «Огонь?» - предположил он, готовя в любой момент вскинуть щит выше, чтобы защитить лицо от потока пламени. К несчастью в арсенале противника могло оказаться любое заклинание, в том числе и такое, с которым он никогда не сталкивался. Так что лучшим вариантом было просто поскорее до него добраться и…
    «Молния!»
    Быстрый и в чём-то даже изящный взмах посохом заканчивается ярчайшей вспышкой, которую способен дать лишь разряд электричества. Тяжёлое облако, пара окутавшее ноги Каллена на миг, вспыхивает подобно горному хрусталю, свет бьёт по глазам, уши наполняет шипение и треск воздуха и раскалившейся воды, а ноги… Удар током вещь болезненная, гадкая и слишком редко от него защищают доспехи. Боле того порой раскалившейся после удара металл способен был нанести больше вреда, чем сама молния. Однако в процессе ты обычно ощущаешь не боль, а скорее судорогу. На несколько секунд ноги Каллена попросту перестали его слушаться, он словно прилип к земле и ничего не мог с этим сделать, он застыл и, если бы разряд поразил его выше пояса и достиг рук он наверняка бы упал, а так ему хватило пусть и едва-едва ловкости вовремя упереть щит в землю и удержать равновесие. И вот потом, когда к конечностям вернулась чувствительность пришла и боль, и мерзкое дрожание.
    И всё же он знал, что должен продолжить атаку. Теперь его блестящие горячие доспехи заставляли дрожать вокруг себя холодный воздух, а снежинки коснувшись их почти мгновенно плавились и шипели, но всё же он вновь встал в стойку и двинулся на мага, который уже готовил новое заклинание. И словно этого было мало в сознании вновь возникло это мерзкое давление. «Магия крови. Как же я её ненавижу…» - гневался про себя генерал, готовясь выдержать очередное посягательство на свой разум.
    Нарастающее давление подстёгивает его к активам действиям, но обстоятельства играют против бывшего храмовника. Ноги всё ещё слушаются недостаточно хорошо, а ослабленное тело делает более податливым и само сознание, в результате чего магия проникает в сознание глубже, чем в первый раз. Когда он оказывается подле малефикара всё вокруг уже охватывает туман, а мысли едва ворочаются. Рука делает знакомое движение щитом словно бы сама, без приказа и усилий, но то ли он изначально промахивается с траекторией, то ли маг оказывается слишком вёртким, но щит едва касается противника, а в голове устанавливается жуткий гул. В следующее мгновение мир уже плавиться, вязнет в липкой густой патоке. щит и сопротивление
    - Не сопротивляйся. Не сопротивляйся, - шепчет ему на ухо нежный женский голос. Он сразу его узнаёт.
    Эвелин…
    Ей хочется внимать, её хочется слушать. Этот мёд в голосе… он уносит куда-то, обещает что-то приятное. Нужно лишь… не сопротивляться.
    «Нет! НЕТ!» - храмовник морщиться, глухо рычит, бьёт эфесом меча в шлем, делает всё, чтобы прийти в себя. Он всё ещё помнит где он и кто он, хотя уже оказывается не в силах сопротивляться влиянию мага.
    Тем временем окружающее их кольцо тревожно замирает и молчание это тяжёлое, гнетущее, напоминает затишье перед бурей.

Отредактировано Каллен Резерфорд (2018-10-04 22:18:23)

+1

6

Не расслабляться, не радоваться раньше времени - слишком часто в бою это приводит к резкой смене положения вещей, и пусть Максвелл невооруженным глазом видел дрожь в ногах продолжающего наступать храмовника, и выпаду щитом не хватало останавливающей силы, он всё же уклонился от него, отклоняя удар в сторону посохом. А кровь и магия, сплетаясь в одно, пели торжествующей симфонией, ведь противник поддался, и так просто было бы надавить чуть дальше, сжать чужой разум в кулак, разрушая безвозвратно...
Храмовники вокруг замирают, словно потрясенные поворотом событий, и у мага нет ни одной лишней секунды, по более чем одной причине. Лезвие кинжала угрожающе поблескивает у щели в доспехах у шеи его противника, предсказуемо останавливая скоропалительные действия союзников, и мужчина позволяет себе отставить их присутствие на зданий план, хотя бы на время. А вместо этого, сосредоточиться на разуме в его руках, и мягко, насколько это применимо для ситуации, приказывает, - Оружие на землю. Сними шлем.
Максвелл подсознательно знает, что увидит, знает, кто скрывается за металлом забрала, но несмотря на это, гневный и потрясенный вздох срывается с его губ, когда он видит знакомое по множественным описаниям лицо с узнаваемым шрамом. И так просто было бы отдаться тихой ярости, занимающейся в груди, отомстить за казалось бы очевидное предательство, выполненное даже не лично, но вот так, исподтишка... Но он слишком привык докапываться до правды, находить первопричины всего, с чем сталкивается, выяснять полную картину происходящего. И потому кинжал у оголенной шеи не дрожит и не ранит, лишь остается угрожающим присутствием.  Но бывший храмовник не стоит покорно на месте, пусть магия держит его крепко, сила воли, закаленная за годы службы, оказывается ещё крепче... И да, малефикар мог бы попытаться заставить его покориться полностью, но это привело бы к необратимым последствиям, которые он просто не мог себе позволить, а потому осторожно развеивает заклинание, подавляющее волю не кого иного, как командующего Каллена.
- Вас прислала Эвелин? Или это всё... исключительно ваша инициатива, сэр? - он почти выплевывает последнее слово, настолько оно далеко от хоть сколько-нибудь уважительного тона. Вот только без контроля над его разумом, никакого конкретного ответа храмовник не дает, угроза жизни или нет. Но как бы ни было дело, Тревельян не может допустить серьезных увечий, и уж точно никаких фатальных исходов - Эвелин ли, Каллен ли стоят за этой атакой, провоцировать Инквизицию убийством её людей он не собирался. В данной ситуации это не просто недальновидная глупость, но подобно самоубийству. Если он вообще сможет выпутаться из этого бардака живым...
Точечный огонь стрел, впивающихся в не вовремя дрогнувший барьер одна за одной, весьма недвусмысленно намекают, что окружавшие его храмовники совсем не против отправить мага по ту сторону Завесу на постоянное место жительства. Максвелл чувствует, как от сконцентрированного натиска дрожит, и, в конце концов рушится его защита, и еле успевает толкнуть Командующего подальше от себя, как раз вовремя, чтобы одна из стрел пролетела точно там, где ещё недавно был мех его накидки, а вместо этого снаряд чиркает обжигающей полосой по правой руке мага.
Но посох в ладони дрожит лишь долю секунды, а наливающаяся в свежей ране кровь тут же закручивается гудящим силой защитным пологом вокруг малефикара... Пора стать серьезным. Вступившие в выжженный круг храмовники, вставшие плечом к плечу со своим командиром, кажется, думают так же. Что ж, пора показать им, на что он по-настоящему способен... И постараться никого не убить при этом.
Маг отступает ещё на пару шагов, так, чтобы с одной стороны его прикрывала злополучная палатка - и та была не совсем на прямой линии удара. Новый барьер держится крепко, и Максвелл выдыхает медленно и спокойно, сосредотачиваясь, отрешаясь от бурлящих внутри эмоций, и из приобретенного подобия равновесия, вытягивает отработанные узоры огненных рун, что ложатся на землю за его спиной и по противоположную от палатки сторону. А он уже готовит следующее заклинание, и вслед за рунами, прямо в лицо храмовникам бежит, растапливая снег, огненная волна. И хотя она распадается ещё на подходе, не причиняя никому вреда, её целью было вовсе не это, а отвлечение внимания. Ведь вслед за ней прямо под поднятыми против огня щитами, в храмовников летит целый рой мелких, но чрезвычайно острых сосулек, осыпая закованную в броню ноги, удачно для воинов, но не мага, отскакивая и оставляя лишь ушибы. Но даже это достаточно замедляет и сбивает концентрацию, чтобы финальное заклинание Максвелла всё же достигло своей цели - скрывающейся в телах воинов крови, которая, подчиняясь воле малефикара, ускоряет свой бег, нагреваясь и, пусть и не калеча необратимо, доставляет достаточную боль.

+1

7

    Как мерзко это было – находиться под властью чужой злой воли, чувствовать себя пленником в собственном теле, ощущать чьи-то невидимые ледяные пальцы в своей голове. Он помнил это чувство, и оно пробирало его до самого мозга костей то ли само по себе, то ли от оживших воспоминаний. Создатель, как же он его ненавидел! И всё это время в его голове вертелся один единственный вопрос: «Эвелин, что общего у тебя может быть с этим
    Он сопротивляется, но магия оказывается сильнее, возможно если бы он по-прежнему состоял в Ордене, то смог бы справиться с давлением, но теперь большая часть сил покинула его… По сравнению с этим клинок у горла уже не пугает. Впрочем, маг на это и не рассчитывает – он угрожает не ему, а храмовникам вокруг и этот трюк срабатывает. Однако ситуация по-прежнему остаётся патовой… «И что же ты будешь делать теперь? Как ты попытаешься вывернуться из той западни, в которую угодил?»
    Меч и щит с тихим глухим звуком падают в снег, затем Каллен медленно поднимает руки и немного неловко, - руки всё ещё дрожат из-за сопротивления, - стаскивает с себя шлем и тот так же падает на землю, укатываясь к самым ногам малефикара. Он хотел видеть его лицо? Он его узнал? Как? Неужели Эвелин? Что ещё она ему рассказала? Зачем?! Верить в то, что леди Инквизитор вот так просто пишет малефикару из Тевинтера о командире своих войск, возможно, остальных советниках и прочих важных вещах верить не хотелось. Скорее всего он получил информацию из другого источника. Раз уж он решился подбивать клинья к Эелин, значит у него должны быть достаточно длинные руки… или он их у кого-то одолжил. Могло ли так быть, что в их жизнь вмешалась ещё одна злонамеренная организация?... Он уже и не знал, что думать, а то, о чём думал было одно лучше другого.
    А затем давление на его разум постепенно спало: судя по всему, маг сам отпустил его и это по-хорошему удивило генерала в первый миг. Но с другой стороны слишком походило на трюк – как не крути маг до сих пор был окружён, правда теперь ситуация уже не была столь затруднительной.
    - Сдавайся маг, ты уже и так сделал слишком много, - ферелденец и не думал отвечать на вопросы противника, сейчас, когда малефикар сперва доказал, что может при желании контролировать его, а затем отпустил, было крайне важно как можно скорее его обезвредить.
    Но он ведь не собирался ждать, когда маг и впрямь сложит руки? Вот и храмовники не стали, принявшись осыпать их стрелами и в результате едва не пристрелили своего командира, который свалился на землю от толчка мага который… «Он спас меня?» Конечно можно было предположить, что он сделал это намеренно, ведь если бы Каллен погиб сам он ни за что не смог бы договориться с храмовниками, но на деле у генерала не было времени на размышления. Он лишь подметил этот факт, а затем стремительно поднялся, подхватывая с земли меч и щит.
    Малефикар так же не стал терять времени: прикрывшись с одной стороны палаткой он установил на земле ярко сияющие огненные руны от жара которых снег мгновенно начал таять. Генерал едва успел прикрыться щитом от пущенной в его сторону волны огня к которой по понятным причинам оказался ближе всех, благо пущенные следом ледяные осколки не причинили ему никакого вреда.
    Настал подходящий момент для контратаки, пока противник вновь набирал силы и плёл заклинание. Бросив взгляд на расставленные вокруг руны Каллен попытался найти безлопастный проход, но малефика слишком ответственно подошёл к решению данного вопроса. Можно было и подождать, пока кто-то развеет их, но ему не хотелось давать противнику и секунды. Идею пройти со стороны палатки он тотчас же отбросил – это так же заняло бы у него слишком много времени… Тогда остаётся… Что?
    «Ну ладно…» - перехватив щит за его край Каллан хорошенько прицеливается и бросает его, пытаясь угодить магу прямо в лицо. К несчастью нехватка навыка метания играет против него и щит с чавканьем влетает в смесь грязи и снега у самых ног малефикара в лучшем случае запачкав его и без того не чистую обувь. кубики
    Выругавшись про себя генерал по удобнее перехватывает меч, немедля оставляя идею швырнуть и его, оставаясь ждать, когда храмовники развеют поставленные руны.

+1

8

"Серьезно?... Надеюсь, я ничего не сломал в его голове, а то Эвелин мне этого точно не простит... Выберусь я отсюда или нет". И хотя в любом другом бою Максвелл бы не упустил возможности подразнить противника сарказмом за подобный казус, как эта выходка с щитом, но сейчас он действительно больше беспокоился, чем ехидничал. Нарушение координации - не самый хороший симптом после магии крови, хотя, вполне возможно, что он был временный... Или это вообще была уловка. К чему бы не должна была привести гениальная стратегия "избавиться от своей лучшей защиты от заклинаний". Кто знает, может быть это новейший тренд у храмовников...
А пока маг успокаивал бушующий по венам адреналин придумыванием глупых шуточек, он наконец-то почувствовал за спиной то, что так давно ждал... Брешь. Нет, не в давлении поля, всё так же упорно пытающегося задушить его магию на корню, но в разуме одного из захваченных марчанских охранников, которых не успели утащить слишком далеко от разворачивающегося сражения. Большинство из них пребывали без сознания или понесли слишком легкие ранения, но один из них был идеальной жертвой для плана малефикара, и он не преминул воспользоваться открывшейся возможностью. Ему нужен был лишь какой-то отвлекающий маневр...
Но ноющая боль, распространяющаяся по руках все выше, и немеющие пальцы говорили, что не стоит испытывать судьбу с чем-то масштабным. Как бы не была могущественна сила крови, у неё был вполне определенный физический предел, ведь, увы, создать кровь буквально из воздуха, как ману, было невозможно... И отключится от кровопотери, отдавшись на угоду церковникам, Тревельяну не хотелось. Поэтому он решил довольствоваться малым и абсолютно бесполезным - а именно, заставил всё ещё крепко державшийся барьер потемнеть, да так, чтобы по его шарообразной поверхности поплыли угрожающие кровавые всполохи. Он очень надеялся, что противостоящие ему воины будут сконцентрированы на нём, а не на том, что происходит за их спинами.
Что было весьма недальновидно с их стороны, ведь с усилием, но дотянувшись волей через сковывающий его круг храмовников, он сконцентрировался на крупном порезе одного из наемников. Никто не озаботился даже перевязать его, и теперь человек буквально истекал кровью, что так и манила мага, как маяк в ночи. И стоило ему зацепиться за этот манящий свет, поймать его в цепкую хватку, как он почувствовал, как отступает немного противная слабость и рассеивается головокружение. Не тратя ни секунды, Максвелл аккуратно, но без колебаний, захватил полный контроль над движениями марчанина, и, подчиняясь выверенным жестам и магии, скрытыми за всё так же переливающимся алым барьером, тот осторожно пополз ближе к отвлеченным караульным. Стремительный бросок, и выхваченная из колчана стрела уже торчит в бедре незадачливого лучника, вырывая у того потрясенный крик, который тут же застревает в его горле, когда малефикар врывается и в его разум. Свежий приток крови, смятение противников и их инстинктивный страх  - всё это помогает Тревельяну захватить ещё одного лучника, и хотя оставшиеся двое ускользают из-под его влияния, сама атака настолько сильно влияет на них, что они падают на грязный снег ничком, бормоча что-то неразборчивое себе под нос и хватаясь за голову.
Неважно. Маг получил, что хотел, и хотя окружившие его храмовники и те, что стоят рядом с лучниками, уже оборачиваются на шум, он успевает отдать нужные команды своим марионеткам. И те не разочаровывают - пусть он и убеждается, чтобы никто не понес смертельных ранений, со всех сторон уже слышатся крики боли и спешные команды о прикрытии, пусть и отданные слишком поздно. Строй и окружение вокруг малефикара распадается, когда стрелы одна за другой попадают в сочленения между доспехами и другие уязвимые места.
Теперь ему можно не беспокоиться о топливе для своих заклинаний, и он привычным и быстрым движением закрывает раны на своих руках, одновременно рассеивая одну из рун. Да, сейчас ему повезло, но вокруг слишком много противников, и он всё ещё в незавидном положении, из которого нужно срочно выбираться. Желательно - бегом, пока все отвлечены.
И именно это мужчина и делает, отталкивая расширившимся резко барьером подвернувшегося под ноги храмовника, который замахивается мечом, но застрявшая в плече стрела делает удар смазанным, и Максвелл легко отклоняет его посохом и переходит на бег, пытаясь как можно быстрее разорвать дистанцию между собой и церковниками. Конечно, те не отпустят его просто так, но пока они разбираются с бушующими марионетками крови, у него была хотя бы небольшая фора, чтобы попытаться добраться до города и выяснить, по чьему приказу они решили напасть... Так маг планировал. Так, конечно же, не случилось.
Вынужденный немного ослабить барьер для лучшей легкости передвижений, малефикар был слишком сосредоточен на побеге и непозволительно невнимателен к своему окружению. А потому, засевшую в засаде храмовницу он заметил тогда когда она, прорвавшись через его защиту, засадила мужчине кулаком точно в нос.
- О, уходите так быстро? Но ведь вечеринка ещё не закончилась, мессир! - было последним, что услышал Тревельян, и даже почти сразу отключившись от последовавшего удара по затылку, не мог удержаться от раздраженного фырканья. И закатил глаза он абсолютно точно не от уплывающего от него сознания, а от презрения к проклятым фанатикам, которые хотя бы победить не могут без издевательств.

+1

9

    «Ненавижу магию крови» - думал… на самом деле так сейчас думал не один только Каллен.
    Малефикар развёл смуту в их рядах и бежал через небольшую прореху. Вот оно – вот именно то, о чём говорила Церковь, а ведь её не слушали, возмущались и требовали прав и свобод. Говорили, что маги – такие же, как и всё. Нет. Не такие. Большой отряд тренированных храмовников с опытом против одного мага крови. Казалось бы – все козыри у них на руках, а маг не более, чем бедная овечка, которую всего-то и нужно скрутить по рукам и ногам. Ну что он может сделать? Много чего. И всё потому, что он маг.
    Вдумайтесь – у кого ещё из смертных есть такая власть и сила?
    Одурманенных довольно быстро схватили и повязали, но на это всё ушло драгоценное время. Пока они возились – маг бежал прочь в лес. «Не уйдёшь,» - думал Каллен пускаясь в погоню не тратя времени, а за одно подхватывая с земли щит. Благо руны уже развеяли. «Ты не потеряешься в лесу, не заметёшь свои следы.» Но ведь проблема была не в этом – там в кольце врагов он тоже как будто бы не мог никуда уйти. И что самое печальное – генерал сам испытал на себе прикосновение его магии и поддался ей. Он тоже мог стать одной из его кукол, как те, кого сейчас ткнули лицом в снег заламывая назад руки их собственные товарищи. Быть может ему тоже будут заламывать руки. Но это не страшно – страшно нанести вред своим же, страшно быть чужой игрушкой, страшно получить повреждения мозга не совместимые с привычным образом жизни.
    Но и оставить всё как есть он не мог.
    А ещё была такая профессия – храмовник. И эти ребята то и дело имели дела с такими вот страшными вещами. И тоже не оставляли всё как есть. Маги клеймили их своим презрением и неприязнью, но едва ли часто задумывались над спецификой их работы.
    И всё-таки. «Что же у тебя общего с этим магом?!» Он не жалел о том, что перехватил этого мага. Скорее наоборот – был ужасно этому рад. Что если бы марионеткой стала Эвелин? А он осторожно управлял ей дёргая за ниточки. Вот уж впрямь мысль, от которой мурашки бежали по коже. «Как ты могла ему поверить? Как?! Что он сказал тебе? Что обещал?» Должно быть подлец тот ещё манипулятор.
    Быстрее. Быстрее. За ним. За ним. Пусть ноги плохо слушаются. Пусть холодный воздух обжигает лёгкие и горло. Пусть голова кружиться. И не забыть следить за тем, чтобы подлец не дал тебе по лбу из-за угла. Обычная практика, на самом деле – нападать из-за угла. И вот как раз за одним из таких поворотов…
    - Эй, генерал Каллен, - голос звучал настолько же задорно и самодовольно, насколько неуместно, - по-моему я заслуживаю повышения! – Женщина растянула свои алые губы в широкой улыбки и оскалила мелкие острые зубы.
    И вообще-то очень ей шло.
    За спиной раздавался быстро приближавшийся топот ног – остатки отряда догоняли. Каллен же стоял как вкопанный и… ну… недоумевал, наверное. Хотя остановившийся рядом с ним храмовник был более красноречив – он с размаху приложил ладонь к лицу.
    - Амелия… - простонал он страдальчески.
    А кто-то вот заорал в голосину, не особо стесняясь.
    Амелия стояла над поверженным магом в эффектной позе водрузив ногу тому на грудь и искренне наслаждалась произведённым эффектом. Наверняка и фраза, которую она сказала малефикару была заранее заученной и подготовленной. Да, она была такой вот… храмовницей. Между-прочим профессионалом своего дела.
    - Свяжите его и подготовьте к допросу… - бросил Каллен убирая меч в ножны и надеясь, что его больше не придётся оттуда доставать.
    Остальных сопротивлявшихся тевинтерцев давно уже повязали.

    Очнулся маг в высокой просторной палатке –хорошо ему знакомой, потому как она принадлежала тевинтерцам, хотя храмовники приспособили её под себя: вынесли всё лишнее оставив только пару стульев и отодвинув стол к стеночке. Куда делось то бесценное оборудование и свитки что лежали на нём оставалось только гадать (на самом деле его выкинули в ближайший сугроб, когда не обнаружили ничего важного). Проснулся он, кстати, не сам, а от того что кто-то мерзко хихикая натирал ему лицо холодным снегом.
    - Подъё-о-о-ом! – голос принадлежал Амелии. – Я принесла тебе покушать. Вставай. Хи-хи-хи!
    Под «покушать» имелся в виду снег, конечно же.
    Каллен кашлянул.
    - Простите, не удержалась, но, согласитесь, он заслужил… - оставив мага, которому мазали лицо снегом несколько усерднее и дольше чем нужно Амелия отошла к столу.
    Судя по лицу настроение у женщины было замечательным. Она даже подмигнула ему. А потом выудила из кармана щипцы и поиграла бровями. Каллен сидевший напротив то ли проигнорировал её заигрывания, то ли попросту не видел.
    В отличие от подчинённой генерал был совсем не весел и предельно серьёзен.
    - Без лишних движений, маг… - предупредил он его, - иначе останешься без головы.
    И тут стало понятно, что их здесь как минимум четверо, ибо позади послышался шелест металла и к шее малифекара приставили остриё кинжала.
    - Сейчас ты расскажешь нам всё: что связывает тебя с Инквизитором, как ты с ней познакомился, что планировал на её счёт, зачем назначил встречу и на кого работаешь. С самого начала. Иначе пожалеешь…
    Судя по лицу бывший храмовник не шутил и все эти трюки с магией крови не прошли для пленника даром.

+1

10

[indent][indent]Ранее этим днём.
[indent]Эвелин перечитала письмо брата раз десять. Возможно, больше. Лист бумаги, сложенный в карман защищенной вставками металла куртки, казалось, и грел, и холодил кожу сквозь слои ткани. Не спасал дате шарф и теплый зимний плащ с капюшоном, или, наоборот, лишь прибавлял пожара в сердце.
[indent]Хуже было то, что о письме узнали... те люди. Те, но вот только Каллен решил, что это западня и, вместо того, чтобы просто ворчать и сетовать на безрассудность Эвелин, генерал Резерфорд...
[indent]- ЧТО ОН СДЕЛАЛ?! - Тревельян выскочила из палатки, пылая гневом и страхом. Она не знала, что изменилось в характере старшего младшего брата за года, проведенные в Тевинтере, но прекрасно знала каким упрямым может быть её любимый человек. И какими узколобыми - храмовники, которых он взял с собой.
[indent]На драколиска женщина вскочила так, будто бы за ней дрались все архидемоны сразу. И, по проторенной тропе ринулась выручать и спасать от смертоубийства своих дорогих людей.

[indent][indent]Сейчас.
[indent]С небольшого пригорка вид внизу открывался ужасающим - брызги крови на снегу, помятые доспехи, лежащие люди. Нестройные ряды солдат.
[indent]Гнев кипел в душе Тревельян: она редко выходила из себя. Сумасшедше-редко позволяла себе выходить за стальные тиски правил и положения Вестницы Андрасте - тихой, мирной, почти-святой в те моменты, когда того требовалось.
[indent]- Стоять! - Женщина, правя драколиском, ринулась вниз с холма и спрыгнула с разгоряченной, чующей кровь, твари, уже перед храмовниками, что сперва, видимо, не признали: капюшон слетел, короткие пряди волос облепили красное от гнева лицо. Впервые в жизни Эвелин хотелось ударить магией, не разбираясь, не разбирая. Ударить. Защитить.
[indent]- Каллен Резерфорд! Что?! Здесь?! Происходит!? - Впечатывая слова, как свои шаги в месиво снега - глубоко. Тревельян спрыгнула с седла и, разгневанно огляделась.
[indent]Взгляд Инквизитора метался по лицам людей. Пока она не нашла...
[indent]- Макс! - И в груди будто разорвалась разбойничья бомба.

[indent]Встреча должна была быть не такой. Эвелин должна была встретиться со своим братом. Обнять его. Поверить в то, что еще один осколок её семьи не отвернулся от женщины... сейчас всё висело на волоске. И в брызгах замерзающей крови было попрано.

+1

11

    Разговор с малефикаром выдался не слишком информативным, но чего-то такого Резерфорд и ожидал. Угрозы на него действовали слабо, но к моменту появления Эвелин, ничего страшного Амелия в ход не пустила. Не успела. Собственно, как раз с этой целью Каллен, храмовники, Амелия и Максвелл покинули палатку и именно в этот момент появилась Эвелин и… и если бы она такой подходила к дракону, генерал посоветовал бы дракону бежать.
    А так она подходила всего лишь к нему.
    - Эвелин? – только и смог выдать растерявшийся ферелденец явно не ожидавший настолько бурной реакции.
    Впрочем, уверенность в том, что он делает благое дело быстро помогла собраться.
    - Эвелин, прошу тебя, успокойся. Я понимаю, что я не должен был перехватывать его, но в итоге я поступил верно. Этот человек – малефикар, когда мы попытались схватить его он использовал магию крови и… Во имя Создателя, я не понимаю какие дела могут быть у тебя с этой… с этим… магом, - лишь тот факт, что он говорил с Тревельян помешали ему использовать куда более крепкое слово. – Он опасен, он из Тевинтера, он может быть подослан Венатори. Я не понимаю, почему ты решила, что встреча с ним – это хорошая идея, да ещё и без должной охраны. Он мог использовать маги крови на тебе! Мы обязаны допросить его.
    Пожалуй, в этот момент в глазах Тревельян Каллен Резерфорд выглядел почти таким же узколобым как окружавшие её храмовники, которые пусть и оробели на миг при виде злой как демон Эвелин, в итоге молчаливо покивали, поддерживая своего командира.

+1

12

[indent]Дорогу, очень смело, и очень раздражающе сейчас, заступил Каллен: сил на то, чтобы не вызвериться на него, ушло слишком много. Эвелин нахмурилась, тяжело выдыхая и вдыхая. Ей не хотелось этих сцен, она просто и тихо хотела встретиться с братом, а не оказаться на встрече храмовников с малефикарами.
[indent]Брата-отступника Вестницы Церковь и Инквизиция пережила бы, но в мире, где слишком много было заглавных букв в званиях и титулах всех вокруг, брат-малефикар становился несмываемым пятном. Ещё и пятном, раскрытой раной, перед всеми этими людьми, которые не забудут и не простят, сделают выводы, поймут неправильно, если сейчас Эвелин всё сделает лишь для защиты Макса.
[indent]А ей так хочется...
[indent]Взгляд синих глаз болезненный. Тревельян смотрит на своего мужчину с упрёком, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять чья это инициатива и кто, невольно, подставил репутацию Инквизитора под удар.
[indent]Будто мало рыцарю-чародею проблем.
[indent]Эвелин еще раз глубоко вдыхает холодный воздух.
[indent]- Итак, спасибо всем доблестным защитникам за бдительность. Будьте добры, генерал Резерфорд, - чтобы говорить свокойно и поправить волосы, смять эту растерянную и раздраженную гримасу, уходит очень много душевных сил. - ...будьте добры, проверить никто ли не пострадал и предоставить отчет по произошедшему. С магом, затеявшим всё, я буду разбираться... чуть позже. - Виноватый взгляд на Макса, хотя к нему тоже может быть упрёк. он знал куда прибывает и к кому. Он мог догадаться, что кто-то захочет проверить или подставить Эвелин. Он мог знать!
[indent]Но мужчины предпочли отворить кровь и устроить побоище.
[indent]Хотелось рыдать, а леди Тревельян стояла ровно, осматривая всех.
[indent]- Для начала, давайте окажем помощь ВСЕМ раненным. Не взирая на их статусы. - Её пальцы дрожат. Чтобы скрыть это, Тревельян теребит край плаща. Ей так хочется уметь быть быстрее ветра - оказаться бы здесь на час или два раньше...

+1

13

    Эвелин смотрит на него словно волчица и от этого становиться не по себе. Но генерал слишком упрям, слишком уверен в своей правоте, а потому умудряется выдержать взгляд любимой женщины. Наверное, не будь она любимой, он не решился бы на подобную авантюру – не стал бы собирать отряд, ехать в такую даль, выслеживать, устраивать засаду… Как бы это могло сложиться? Пожалуй, узнав о встрече он до последнего настаивал бы на вооружённой охране, на других магах которые помогут ей уберечься от влияния тевинтерца, но в конечном счёте подчинился бы приказу начальства. И всей этой глупой истории не случилось бы.
    А теперь Тревельян нужно было как-то выкручиваться.
    - Я уже велел позаботиться обо всех пострадавших, - его взгляд на миг задержался на пальцах, теребящих плащ. Он не знал, как много людей обманулись этой простой уловкой, но его Эви провести не смогла. Не на таком расстоянии. – Отчёт будет предоставлен в течении двух часов, если вы настаиваете на скором его написании…
    «Что-то не так…»
    Конечно, что «что-то не» так было понятно ещё раньше, но почему Инквизитор так нервничает? Она волнуется? За кого? За него? За себя? За какое-то дело, которое собиралась провернуть при помощи этого мага?... За самого мага? Чуть погодя он коситься взглядом на малефикара внимательно всматриваясь в его черты… Благо достаточно отличные от её, чтобы вот так с ходу заподозрить их родство.
    - Инквизитор, если у вас нет других распоряжений можем мы поговорить наедине?

+1

14

[indent]- Да? Хорошо. Пожалуйста, больше ни надо никаких резких действий. - Леди Тревельян просит. Именно просит. Ей невыносимо это делать. Сначала - дочь банна, потом - магичка, после - беглянка, дальше - преступница, а после Инквизитор не умела просить. И ей так редко доводилось это делать, что слова горчат и кислят на языке. Сглатывая, сосредоточив внимание на генерале, Эвелин кивает.
[indent] - Да, конечно же. - Отходя подальше от вставших вынужденным лагерем людей, магичка ёжится от порыва ветра, а потом, дождавшись, когда любопытные взгляды проходящих мимо солдат оставят двоих людей, смотрит на Резерфорда. После на унылый пейзаж вокруг. Впрочем, никакая красота мира сейчас не смягчила бы зиму на сердце женщины, оказавшейся в очень тяжелом и спорном положении.

[indent]О, сколько вопросов может задать Каллен. И даже обвинений. Но и Эвелин есть в чем его обвинить.
[indent]- Каллен, сегодня здесь твои храмовники столкнулись не просто с отступником, а моим братом. Я спешила на встречу с моим братом, а оказалась на бойне. Хорошо ли это? - Отчаяние звучит стылым всхлипом. Женщина вздрагивает и потирает лицо ладонями.
[indent]- Я очень зла, правда. Если бы вы его убили, я бы не смогла этого простить. И теперь... теперь кто-угодно может узнать тайну, бросающую тень на Инквизицию. Понимаешь? Я не в ответе за своего брата, но я сестра малефикара, понимаешь, Каллен?! Понимаешь?!

+1

15

    Прозвучавшая внезапно просьба заставила командующего насторожиться, но ни коим образом не подготовила его к тому, что он услышал после.
    - Что? Он твой… брат.
    Осознание ситуации пришло довольно быстро. То, чем всё это может обернуться, если об этом прознают в Церкви, как будут смотреть на Эвелин и что будут говорить у неё за спиной.
    - Конечно ты не виновата в том, какой путь он избрал, - успокоительно произнёс Каллен. – Но это… плохо. – Резерфорд шумно вдохнул и портер переносицу. – Если бы ты просто… сказала мне. Всей этой ситуации можно было бы избежать.
    Что ж, по-видимому он пока ещё не заслуживал подобного доверия… или же дело было в чём-то другом? Может ей было стыдно? Может она боялась осуждения? Её вполне можно было понять…
    - Я… что-нибудь придумаю. Полагаю, я мог бы обставить его побег по дороге так, чтобы никто ничего не заподозрил… или ещё что-нибудь… Создатель, Эвелин, чего ты вообще от него хотела?
    Даже в свете открывшихся обстоятельств думать хорошо о маге крови не получалось, тем более, что эту самую магию он и храмовники успели ощутить на своей шкуре. И тем не менее он пытался…
    - Думаю ты могла бы поговорить с ним сейчас, пока мы все стоим в лагере… А затем… Дать ему уйти?

+1

16

[indent]Пора было это признать. Взглянуть в лицо своим стыду и страху. И признать то, что может уничтожить, если знание уйдет не к той голове. Эвелин расправила плечи, посмотрела внимательно в глаза Каллену:
[indent] - Да, мой брат малефикар, сбежавший из Круга и я его любила, люблю до сих пор. И я знала кто он, и стремилась увидеть, потому что соскучилась и не видела... больше десяти лет. - Тот человек, плененный храмовниками, был почти чужим, но, в то же время, именно тот чужой-не-чужой человек написал письмо, заставившее переплыть Недремлющее Море и ринуться ему навстречу. Потому что Макс был её любимым братом. потому что из-за Макса когда-то проявился дар Эвелин. Потому что Тревельян уже прекрасно знала, что такое терять. И не собиралась повторять этот опыт опять и опять.
[indent]А ей приходилось. Сейчас приходилось вновь прощаться с братом. потому что Резерфорд влез со своими храмовниками, благими намерениями и недоверием. Потому что мирная встреча пошла прахом.
[indent]И потому сердце магички так болит сейчас.

[indent]- Я соскучилась. Я хотела видеть своего брата. Узнать его заново. Найти что-то общее у нас и понять как нам жить дальше. А что теперь? Захочет ли он со мной говорить? - Тревельян сжимает пальцы, скрестив руки на груди. Ей совершенно паршиво. - Пожалуйста, дай нам время. И да... я хочу, чтобы Макс был свободен. Я знаю, что нарушаю все законы Церкви Создателя. Знаю, Каллен, но... пожалуйста. Уступи мне и забудь об этом. Этот побег оставь на моей совести. Потому что тебя здесь не должно было быть. потому что я не хотела, чтобы ты касался этой части моей жизни. Она... для тебя слишком темна. Я не хочу. Не хотела. Но ты уже все видишь, да... - Взволнованно дернув воротник, чувствуя, как почти задыхается от эмоций, прежде не испытываемых - столько гнева и стыда в одном флаконе, Инквизитор покачала головой.

[indent]- Я редко переступала законы Церкви. Очень редко. И сама никогда не коснусь магии крови, но... есть вещи, которые я не могу принять и допустить. Усмирение моего брата - недопустимо. И его неволя. - Впервые, пусть Резерфорд не возражал, молчал, слушал, Эвелин уходила от него раздавленной и разбитой.
[indent]Шла мимо собранного лагеря, смотря на пострадавших людей, смотря вперед, сдерживаясь, чтобы не кривиться от тяжести принятого преступления.[indent]Отвратительные несмываемые пятна на знамя Инквизиции. Теперь, вот только теперь, в полной мере, Эвелин понимала как себя чувствует Лелиана постоянно, жертвуя десятками ради жизней тысяч и тысяч.
[indent]Вот только Вестница жертвовала собой и чем-то большим чем она сама- именем легенды, ради памяти о светлом детстве.
[indent]И, отодвигая полог палатки, где держали пленника, боялась своих решений и действий, но сожгла мосты сама. И эта боль останется. Потому что никто её больше не сможет вытерпеть на себе и никому больше она не нужна.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Гордыня и предубеждение [18 Зимохода, 9:44 ВД]