Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Двуручник, молот и наковальня [Конец Первопада 37 ВД]


Двуручник, молот и наковальня [Конец Первопада 37 ВД]

Сообщений 31 страница 32 из 32

31

Шокракар уже решила, что её сногсшибательному завоеванию покоряется новая романтическая вершина. Казалось бы: лился алкоголь, лились взаимные комплименты, одежда уже валялась на полу (почти и раздеваться не надо!) а до заветного поцелуя - считанные миллиметры и один-другой удар сердца. И вдруг    всё как-то свернуло не втуда. Поцелуй был - и даже два - но совсем не такой, на который себя Шокракар уже вовсю настроила. Но если уж быть совсем честной, то никто ещё вот так двухметровую потрошилу ни разу не целовал. Хиира иногда клевала в щербатую щёку губами, но вот так - никогда. 
Шокракар моргала, глядя, как Мариан невозмутимо отодвигается, что-то рассуждает про имена и их значения. И хотя Хоук говорила, что её имя ей не подходит, потрошительница мысленно не согласилась. 

  Она вспомнила тот день, когда будучи долговязым подростком впервые после побега выюралась наконец на пар-волленский пляж, и как перед её воспалёнными от дыма глазами раскинулось море - лазурное, неоглядное, тонкой кромкой отсечённое от синего неба. Оцарапанные больные ступни, по которым доселе прутьями бил надзиратель, погрузились в мягкий и белый как соль песок, а потом тёплые волны ласково лизнули серые пальцы ног. От тёплой солёной воды больно щипало в ранах, но юная беглянка всё равно плюхнулась в набегающие волны, тупым взглядом пытаясь окинуть и объять открывшийся перед ней простор, и только тогда до неё наконец дошло, что она свободна.   Крики чаек с тех пор всё ещё казались Шокракар торжественными, а шёпот набегающих морских волн по сей день обещал волю и ветер. И в чудесных пьяных глазах Мариан (синих и глубоких как море) тоже было что-то такое: то ли про волю, то ли про мягкость её прикосновения, которым она отметила щёки васготки, то ли опасность, которую одновременно в себе таила. В многокилометровых толщах воды спали чудовища, и сегодня в битве Шокракар увидела, как они проснулись. Но сейчас взгляд Защитницы был так же ласков и спокоен, как были ласковы воды Северного Пролива, которые унесли юную беглянку к её свободе. 

  Щека Шокракар дёрнулась в тике, будто за ниточку дёрнули. 
- Ох, ебись оно всё провались: не Защитница ты, а Обломщица всея Киркволла, - покачав головой, отмахнулась она с весёлой ухмылкой от глубоко тронувшего её замечания, и вместо губ лотерингской девчонки приложилась к вновь наполненной пинте. Отказ Шокракар приняла без уязвлённой гордости, беззлобно и спокойно - что-что, а отказы принимать она училась с младых рогов. Бухло затушило и залило тот огонь, который начал было разгораться в мощной косситской груди, и потрошительница чуть трезвее (бабы её всегда пьянили больше алкоголя) глянула на исполненный Защитницей жест. Жеста она не знала, но поняла мгновенно, потому что - кадан. 
  Там, где сердце. 

  Вообще, наличие каданов для кунари вовсе не означало воздержания от половых и не очень контактов на стороне, а в этом Шокракар всё ещё мыслила как кунари. Но свой курс интеграции васготка давно прошла на "отлично" и хорошо выучила, что басы своим каданам отдают не только сердца, но и всё, что выше, ниже, а иначе - драма. Сколько пощечин ей прилетело, пока Шокракар не выяснила, что каданиться на стороне не есть хорошо.

- Как минимум сорок золотых стоит, - согласилась Шокракар и любовно задела пяткой увесистый мешок с драгоценным металлом, чтобы брякнул слегка. Кажется, ностальгировать Мариан не очень-то хотела, и хотя тал-васготке было любопытно, чего это там натворил этот её кадан, что лучше бы так не было, она не стала спрашивать. Это потом один общий знакомый гном расскажет Шокре, что каданом был никто иной как тот самый Андерс-из-Андерфелса. А пока серокожая решила, что хватит с неё душевных копаний - только закинула крепкую руку ей на плечо, будто бывалая приятельница.

- Что делать теперь будешь, Защитница? Куда пойдёшь? -  подлила Хоук ещё горючего, чтобы скрасить остаток пьяной ночи и проговорить с новой знакомой о всём и ни о чём до того момента, как сон подкосит буйную чёрную голову, и Защитница отрубится. Потому что какой бы лихой она ни была, а здоровенную косситку трудно перепить.   

  А когда Мариан отрубится, Шокракар уложит её спать на одну из снятых на ночь кроватей и потреплет на прощание славного Шустрика по толстой шее, потому что утром им всем рано уходить, и неизвестно, успеют ли они ещё попрощаться.

+2

32

- Ну-у-у… - многозначительно протянула Мариан, сыто вздохнув и доверительно откинувшись в объятии. Шокракар была большая, твердая и теплая, а еще она не обижалась на ее загоны - Хоук радовалась этому как ребенок даже в состоянии сильнейшей алкогольной интоксикации. – Для начала напьюсь до зеленых демонят. Раз я до сих пор не полезла отплясывать на столе, значит, я все еще недостаточно пьяна, - Хоук усмехнулась; потом подняла развеселый взгляд и искоса посмотрела на Шокракар. – Расскажу тебе парочку историй о том, как резала кунарей в лихие годы. Тебе понравится, обещаю. Возможно, потом меня разнесет в ебеня, и напоследок я прочту тебе стихи о твоей статной фигуре и красоте твоих черт.

На этой ноте Мариан не выдержала и взоржала как конь. Вечер был близок к завершению, это она понимала; а еще она понимала, что Шокракар спрашивает ее не о самых ближайших планах, а с заделом на далекую перспективу, но тут у Хоук не было для нее точного ответа. Проклятье, да и для себя самой у нее ответа не было. В отсутствии обязательств и в одиночных путешествиях были свои плюсы: ты волен сам прокладывать маршруты и выбирать, чем будешь грузить себя следующие несколько месяцев.
А минусы… минусов не было – по крайней мере, отсюда их не было видно, ведь у пьяной Хоук все было просто невъебенно хорошо.
Мариан хлебнула из кружки. Она стремительно пьянела, но шальная голова все еще была достаточно ясной, чтобы думать о будущем.

- А потом… Ай, бля, да не знаю, - Хоук пожала плечами. – С кузиной повидаться надо, пока я в Вольной Марке. Шарада девка умная, но из-за происходящего вокруг пиздеца даже у самых смекалистых кровь в жилах стынет.
Ее не смутило то, что Шокракар может и не знать, кто такая Шарада.
Ее мало что смущало вообще: остаток ночи Хоук проведет, рассказывая Шокракар о веселье в Киркволле, вмиг позабыв (или просто опустив) обо всем плохом и страшном, задолбает корчмаря, пытаясь заказать у него музыкальный концерт для своих потанцулек, а потом устанет и мирно заснет – прямо на плече Шокракар, потому что она мировая баба и вообще, за таких держаться надо, когда все вокруг рассыпается.

***

И на следующее утро Мариан, конечно же, проснется с раскалывающейся от похмелья головой, бросит пару монет корчмарю за постой и беспокойство, а потом сноровисто соберется и отправится в путь.
А еще она пропустит мимо ушей предостережения о том, что нынче на дорогах небезопасно – «сегодня ранним утром один из постояльцев проезжал и говорит, мол, что там кровь, конечности разбросаны, трупы, трупы храмовничьи на перекрестке!».
Просто потому что в Вольной Марке вообще никогда не было безопасно, а сейчас – и того хуже.

+2


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Двуручник, молот и наковальня [Конец Первопада 37 ВД]