НОВОСТИ

06.11. 23 месяца игры: цитаты и готовимся праздновать

07.11. Изменение правил приема игроков!

Рейтинг: 18+



Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Двуручник, молот и наковальня [Конец Первопада 37 ВД]


Двуручник, молот и наковальня [Конец Первопада 37 ВД]

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

http://funkyimg.com/i/2L1WV.png

Двуручник, молот и наковальня [Конец Первопада 37 ВД]

Время суток и погода: ветрено, сухо, серым-серо.
Место: переправа у реки Минантер.
Участники: Мариан Хоук, Шокракар, Хиира и Каарас Адаар, Каарис.
Аннотация: Ты один-одинёшенек в центре кровопролитного конфликта? Твой парень оказался террористом? Ты в розыске? У тебя на руках кучка растерянных магов, бегущих от церковной расправы, и храмовники на хвосте? Не унывай, выход есть! Обращайся в наёмничью компанию Вало-Кас.
Вало-Кас - ваши проблемы решим за вас.
Предоплату предусмотреть; бронзу, услуги и интим в качестве оплаты не принимаем.

Отредактировано Шокракар (2018-09-07 18:59:45)

+2

2

Вольная Марка шла ко дну.
Хоук никогда не верила, что доживет до того дня, когда в городах начнут жечь Круги и проповедовать об истреблении всех магов, но жизнь оказалась штукой суровой и черствой – такой же, как сухарь, который она жевала, продвигаясь к расположившейся на распутье корчме с красноречивым названием «Рожки да ножки». Погода была мерзкая. Пса не было рядом – и от этого становилось еще хуже.
«Бедный Шустрик, - думала Мариан, по дороге взбираясь на холм и поправляя волочащийся за спиной плащ. – Прости, что я оставила тебя с теми придурками. Там ты нужнее».
Как и не могла поверить в то, что однажды назовет «придурками» своих собратьев-магов.

Андерс оставил ей на память не только разбитое сердце, но и херову тучу проблем, повылезавших из своих нор после того, как Хоук пресекла непотребства Мередит в Киркволле. Вольная Марка пылала, как охваченные пожарищем трущобы, а разборки магов и храмовников только подбрасывали хвороста в этот костер: каждый день до Мариан доходили слухи о Кругах, сбросивших ярмо храмовников, и смертях, вызванных этими волнениями.
За спиной был Старкхевен, впереди же – Тантерваль и бесперспективная бесперспективность. Минантер мирно гнал свои воды, далекий от проблем бренного мира. Хоук хотелось войти в его поток и уплыть вниз по течению в далекую загадочную Неварру, где никто не донимал бы ее своими проблемами.
Впрочем, о проблемах чуть позже.

Возвращаясь в здесь и сейчас, Хоук подняла глаза, рассматривая покосившееся здание. Для таверны, которая находилась в центре охваченных восстаниями городов, она выглядела весьма и весьма неплохо. Отбросив в сторону сомнения, Мариан прибавила шагу: плащ собирал дорожную пыль, завернутый в кожу и ремни посох забавно чиркал по камням, волочась следом.
Перед тем, как войти внутрь, Хоук пошарила по поясным кармашкам и вытащила оттуда сложенное вчетверо письмо. Еще раз пробежалась глазами по выписанным на бумаге буквам. А потом скомкала письмо, бросила его в грязь и решительно взбежала на крыльцо.
Еще с порога на нее пахнуло тленом и безысходностью. Тлен и безысходность имели крепкий запах эля и жира.
Любой человек в Киркволле знает: хочешь уточнить что-то – пойди к корчмарю. Хоук еще только предстояло выяснить, работает ли это правило в отношении таверн, расположенных на приграничных к городам-государствам землям, поэтому она незамедлительно двинулась в сторону стойки трактирщика – как говорится, делать дела.

- Э, здравствуйте. Я ищу… - «Шакарок? Шокатар? Шокрекер? Ну вот нахрена, нахрена я выбросила ту бумажку? А, проклятье!» - … одну женщину.
- А кто в наши времена не ищет женщину, монна, кто не ищет… - меланхолично вздохнул корчмарь, усердно протирая кружку. У корчмаря были просто потрясающей выразительности брови и усы. Им бы позавидовал даже старина Страуд.
- Нет, вы не поняли, - «совсем меня не поняли». – Я ищу женщину, которая заправляет наемничьей бандой «Вало-Кас». Мне сказали, что я могу найти ее здесь.
Насторожившись, корчмарь оторвался от своего занятия, заправил тряпочку в карман просторных штанов и, фыркнув, глянул на Мариан из-под кустистых бровей.
- Кто такое сказал?
- Птичка на хвостике принесла.
- А сами кем будете?
Хоук прикрыла глаза и терпеливо вздохнула, сжав переносицу.
«Я богатая одинокая женщина в бегах, - думалось ей, добродетельной андрастианке, в который раз столкнувшейся с человеческой подозрительностью. – У меня есть посох, который я могу засунуть тебе в задницу так глубоко, что ты не сможешь больше ходить, и деньги, чтобы замять это преступление. Вопросы?»
Вслух она ничего такого не сказала, конечно.
- У меня проблемы, - Хоук посерьезнела, деловито облокотилась о стойку, нахмурила брови и грозно зыркнула на корчмаря в ответ. – И мне нужна помощь профессионалов. Профессионалов, которые не задают лишних вопросов.
- Второй этаж, первая дверь налево.
- Чего? – растерялась Мариан.
- Я сказал, - корчмарь понизил голос до заговорщического шепота и стрельнул глазами в потолок – туда, где предположительно заседала искомая Мариан банда, - второй этаж. Первая дверь налево. Ни с кем не перепутаете.

Вскинув брови, Хоук многозначительно хмыкнула. Она вдруг почувствовала себя участником какого-то загадочного таинства, действие которого происходило под покровом темноты. Это было чудесным окном в прошлое: когда-то длинными безлунными ночами она так же выбиралась бухать в «Висельник».
Пережив первый за этот день приступ ностальгии, Мариан благодарно кивнула, подбрасывая корчмарю медную монетку. Деньги были ценным ресурсом в эти непростые времена, но еще более важным Хоук считала человеческую благодарность. Корчмарь, получивший монетку, всяко добрее корчмаря, оставшегося ни с чем. Дальновидная (нет) Мариан всегда смотрела наперед: быть может, в момент нужды он нальет ей кружечку и поделится последними сплетнями. Пока же корчмарь только подмигнул ей, жестом указывая в сторону лестницы, ведущей на второй этаж таверны, отведенной под гостевые комнаты.

В любой приличной корчме второй этаж считался зоной привилегированных – по крайней мере, Варрик руководствовался этим принципом, оплачивая номер в «Висельнике» на пять лед вперед. Ступая по скрипучей лестнице, Хоук ощутила второй острый приступ ностальгии. Он вырвался наружу громогласным чихом: зажав нос, Мариан поругала на чем свет стоит пыльные перила и паутину, тонкой занавесочкой свисающей с потолка.
Обозначенная бровастым корчмарем дверь – первая налево – была совершенно обычной. Абсолютно непримечательной. Нисколечко не выдающейся. Закончив с эпитетами, Хоук громко постучалась.

- Эм, здравствуйте? Мне сказали, что… Ох, святые портки Создателя и мать моя Андрасте, - на одном дыхании выдала Хоук, открыв дверь напрочь забыв о заготовленной наперед речи.
То, что предстало перед ее глазами, было великолепно в той же мере, сколь и устрашающе.

В комнате сидели кунари. Кунари всех возможных вариантов и размеров – в основном большие, но все-таки. Среди них были даже женщины. Женщин-кунари Хоук отродясь не видела – и тут же пожалела о таком упущении своей жалкой жизни. Воспоминания отбросило сразу же к воинам Аришока, разрисованным красной краской, как кровью: они были похожи на этих наемников так же, как баклажан похож на тыкву. То есть, не похожи совершенно.

- Вы Шокракар? – спросила Хоук, в порыве вдохновения сразу же вспомнив имя; серые глаза глядели ей прямо в душу. – Я искала вас. Варрик – наш общий знакомый.
В свое время проработав год в наемничьей шайке, Мариан знала, как правильно переговариваться со своим братом. Первое – обозначь, как и через кого ты вышел на своих потенциальных работников. Второе – четко изложи суть работы. Третье – держись представительно, а не как старкхэвенский петух. Четвертое – плати наличными.
- Мое имя – Мариан Хоук.
Пятое – никогда, никогда не поминай имя Мариан Хоук, если не хочешь заработать проблем.
- У меня есть работа для вас – как и деньги на то, чтобы эту работу оплатить, - четко объявила Хоук, переходя сразу к мякотке и без приглашения ступая в комнату. - Интересует?

+6

3

В мирное время брат-наёмник порой вынужден за копейки выполнять скучные заказы вроде "принеси десять козлиных шкур" и "собери шесть пучков эмбриума"; и то хорошо если вовсе не сидит без дела. Но там, где царит запах крови, металла и палёных домов, хорошая работа сама ходит за тобой по пятам - хоть отбивайся. И всё последнее время Шокракар чувствовала: кончится череда мелких дел. Предчувствие наживы одолевало её. Обещание конфликта набрякло в вонючем воздухе марчанских городов, по которым Вало-Кас кочевали от одной незначительной миссии к другой, но профессиональный чуй говорил женщине: скоро, скоро прольётся кровь, а с ней - посыплется обагрёное этой кровью золотишко. Об этом говорило всё: слухи из подполья, атмосфера страха и напряжения, подскочившие цены и повылезавшая из тёмных углов нелегальщина. Наёмница даже разрешила своим ребятам кутить что есть мочи, потому что знала - скоро на них навалится тонна работы, опасной и трудной. И когда на редкость взволнованный Таарлок припёрся к ней с пешками на всё лицо, Шокракар без слов поняла - началось.

  Бахнуло, как оказалось, в Киркволле. И бахнуло в самом прямом смысле. А потом всколыхнулся народ, пошло как по накатаной, и на Вало-Кас дождём посыпались задания. Львиная часть заказов поступала от гражданских: торговцы просили усиленной охраны, а богачи готовы были платить за элитных телохранителей вдвое дороже чем прежде, лишь бы не попасть между молотом и наковальней. И Шокракар уже раскидала половину своих ребят по Вольной Марке, но всё ждала, когда же к ней обратятся сами виновники разгоревшегося конфликта: Церковь и мятежные маги. И несмотря на то, что священнослужители располагали собственной армией унюхавшихся лириуму солдатов, они уже обратились к Вало-Кас со своим предожением. Церковь, как оказалось, готова была платить именитой компании если не за наём, то даже за простое неучастие в конфликте; и хотя Шокракар претила сама мысль о бизнесе с религиозными фанатиками, деньги, как говорится, не пахнут. Раз её ребята могут разжиться баблишком за простое сидение на заднице, разве может она хотя бы не учитывать такое предложение? Оставалось дождаться достойного предложения с другой стороны баррикад, но до сих пор беглые маги либо молили Вало-Кас о бесплатной помощи, либо предлагали те жалкие накопления, какие успели наскрести по сусекам - и ведь откуда пленнику Круга взять деньги? Но Шокракар знала - даже у угнетённых магов должны быть именитые и богатенькие защитники. Они обязательно придут. И чутье снова не подвело её.

  Те Вало-Кас, что не носились сейчас галопом по Марке, остановились в "Рожках да ножках", расфасованные по своим номерам. Из них не спалось только четверым: Шокракар, Адаарам и Каарису.  Своими магами Шокракар сейчас не разбрасывалась и вообще советовала им держать рога пониже, чтобы не попались местным храмовникам под горячую руку. Поэтому Хиира и Каарис сидели сейчас рядом и резались с ней и Каарасом в картишки, а не носились по заданиям. Игра была в самом разгаре.

  Как только Хиира, Каарис и Кас вскрылись, Шокракар победоносно гаркнула и жахнула по столешнице семью картами, открывая своим партнёрам по "Порочной добродетели" четыре кинжала и три песни. Выпивка, стоявшая на столе, чуть подпрыгнула от удара, расплескав кисловатый эль по картам, а капитан наёмников нехорошо осклабилась, адресуя плотоядный взгляд сидящему напротив Каарасу. Улыбка у Шокракар, надо заметить, была очаровательна - шрамы на порваных губах растягивались, поблескивая розоватой кожей, и создавая незабываемое впечатление, что всё лицо женщины вот-вот разойдётся по швам.

- Ха! Снимай портки, киса, у меня для тебя фулл и "хорошая рука", - Шокракар и сама уже сидела в одних только кожаных штанах и утягивающей повязке на груди. Ещё немного, и она могла остаться без денежек и одежды, но удача улыбалась рогатой наёмнице, а наёмница улыбалась ей, откинувшись на жалобно скрипнувшем стуле и закидывая на край стола ноги в высоких сапогах. Ожидая, что Каарас ломаться не будет, а с честью выполнит условия проигрыша, Шокракар удовлетворённо отхлебнула эля из двухпинтовой. Всё-таки не пристало капитану блистать серой шрамированой жопой перед своими наёмниками, какой бы накачанной она не была. Хотя, если по чесноку, не впервой.

  Не успела Шокракар вполне насладиться победой, как её триумф был прерван стуком в дверь. Но кем! В рамке открывшегося дверного проёма вырисовывалась чудесная картина. О, эти бунтарски настроенные к своей хозяйке чёрные волосы; глаза, изумительно-синие как небо после третьей ходки, кожа румяная как орлейская выпечка, а губы красны как свежая сечёная рана топором! Или это выпитый эль так действовал?.. Пробежав взглядом по незнакомке, Шокракар чудовищно-кокетливым движением мускулистой руки убрала с исчерченной морды светлую прядку волос, заткнув её за драное ухо. Женщина уже привыкла, что её вид неподготовленному зрителю что удар по темечку, а тут четверо васготов за столом, некоторые из которых и вовсе без одежды. Так что реакцию черноволосой незнакомки можно было ещё отнести к разряду щадящих.
  Впрочем, как только к оторопевшей гостье вернулся дар речи, выяснилось, что красотка нагрянула по делу. И оказалась она не абы кем - а самой Защитницей Киркволла, в резюме которой числилось множество славных подвигов, которые для Шокракар сводились к одному: знаменитая Мариан Хоук для васготки была Той-Что-Надрала-Зад-Аришоку. Кослун знает, что отдала бы наёмница ради удовольствия собственноручно прервать жизнь одного из Триумвирата. Но, позвольте, как такая мелюзга могла убить самого сильного бойца Кун? И где, спрашивается, знаменитый шрам на носу? Холодные и серые как сталь глаза Шокракар сощурились, взглядом ощупывая пришелицу и пытаясь распознать в ней небезызвестную героиню. Единственной гарантией её личности служило имя Варрика: о его связи с Вало-Кас не многим было известно. Женщина одним ловким движением вынула из под стола жалкого вида табурет и предложила его своей гостье.

- Она самая, - низко промурлыкала Шокракар, а её увенчанная изогнутыми рогами голова качнулась в знак согласия от чего золотые кольца в драных и словно обкусаных ушах мелодично звякнули. Усыпанной крупными перстнями рукой женщина обвела свою честную компанию. - Это Каарас и Каарис - я сама путаюсь в их именах, так что смело уточняй. Это Хиира. Мы слушаем тебя.

Отредактировано Шокракар (2018-09-11 00:24:22)

+3

4

Стоило сразу насторожиться, раз уж он промучился два часа кряду, извертевшись на жесткой лежанке, но так и не сумев уснуть, что в этот день ветреной Фортуне будет совершенно не до своего рыжеволосого почитателя. Однако Адаар, и в другие дни не такой проницательный, подобные тонкие намёки не учёл и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, ввязался в карточную игру с такими же не спящими, среди которых оказалась внезапно и его младшая сестрёнка.
Хиира была в отряде уже больше года, но Каарас всё равно нет-нет да срывался в неуправляемый братский режим, начиная шипеть и глазами дырявить всех и каждого, кто на его взгляд слишком фривольно себя вёл с его младшенькой. Причём в его представлении это “фривольное” имело весьма размытые и изменчивые формы, зависело от каждого индивида, его прошлых подвигов  или просто от настроения красноволосого.
В этом расстрельном списке их обаятельный, словоохотливый поэт занимал одну из первых позиций, поэтому заметив Хииру и Каариса в одном помещении, старший Адаар резко передумал идти дышать свежим воздухом. И не прогадал, успев вписаться в последовавшее затем веселье, когда к их посиделкам присоединилась и сама начальница Вало-Кас. Вскоре вся их честная компания, раздобыв колоду и выпивки бочку (а четверо косситов и не такое количество могли выдуть) бодро резалась в карты на деньги и раздевание.
Каарасу везло с крайне сомнительным успехом. То ли звёзды так сложились, то ли мухлевал кто тонко и незаметно как боженька, но карты толковые в руки не шли партией за партией, то вынуждая рыжего расставаться со своей одёжкой и копеечкой, то позволяя выдохнуть за шаг до поражения, когда у кого-то всё-таки комбинация оказывалась ещё более отстойной, чем у него самого. Вторых моментов было гораздо меньше, чем хотелось бы, поэтому к концу седьмого или восьмого круга (выпито уже было прилично, чтоб от сознания ускользали такие мелочи), он остался за столом с жалким десятком медяков и в одних штанах. Хотя и это было ненадолго, потому как ни у кого из присутствующих «плохой руки» не оказалось, и его паршивенькая комбинация из двух рыцарей и двух змей вышла самой слабой.
- Босс, если ты хотела просто меня раздеть, то так бы сразу и сказала, - ухмыльнулся Каарас, облокачиваясь на стол и меряясь взглядами с восседавшей напротив воительницей. Впрочем к чему сейчас артачиться, он всё равно уже проиграл, поэтому, хлопнув ладонями по столешнице, рыжий отъехал назад на стуле и поднялся во весь рост, хватаясь за завязки штанов. - Но я ещё могу отыграться, так что следующей тряпкой на пол полетит твоя повязка.
Кас стрельнул хитрым взглядом на крепко перевязанную грудь Шокракар, поймал насмешливый взгляд её серых глаз и развязал завязки на штанах, позволив им сползти до щиколоток. Эль уже достаточно ударил в голову, чтоб даже присутствие младшей сестрёнки не зашевелило внутри атрофировавшееся за ненадобностью чувство стыда. Да и чего ему стесняться-то, когда он хорош собой и прекрасно сложен, а с труселями может расстаться только в следующем раунде, который он вообще-то рассчитывал выиграть. Сколько ж можно лошарить за вечер, в самом деле!   
Именно в этот момент в дверь постучали, и на пороге возник посетитель, молодая женщина, на первое время так и застывшая столбом на входе. Вало-Кас и при других обстоятельствах умели производить на людей впечатление, а уж когда на них одежды было мало – подобный эффект заметно усиливался.
Каарас только весело хмыкнул и завершил своё раздевание, выпутавшись из штанин и небрежным движением голой пятки отпихнув их в сторону, где уже валялись его сапоги. Не хватало ещё, чтоб ему потом не засчиталась эта обнажёнка, раз игра вдруг встала на паузу с появлением незнакомой красавицы.
Хотя когда она представилась, интереса к ней возникло много даже у красноволосого Адаара. Он облокотился на спинку своего стула, с нескрываемым любопытством рассматривая легендарную гостью.
И садиться обратно за стол не спешил, но уже совершенно из других соображений, а не просто из желания покрасоваться.

[icon]http://s3.uploads.ru/fiFmy.jpg[/icon][LZ]<div><a href="http://dragonageone.mybb.ru/viewtopic.php?id=205"><font color="#3f2a0c" size="3" face="Philosopher" weight="bold"><b>Наёмник Вало-Кас</b></font></a>;<br><b>Убийца</b>, 26 лет, васгот, рыжий и бесстыжий</div>[/LZ]

+4

5

Стоило спросить, не прерывает ли она какое-то темное таинство, потому что происходящее сильно походило на прелюдию к оргии: обвешанная массивными цацками кунарийская женщина в одном углу всем своим видом напоминала перекаченного демона Желания, ее спутник демонстрировал неспособность делать правильные жизненные выборы и носил сапог на роге, госпожа Шокракар была слишком похожа на кунари, который может сожрать тебя в любой момент, а последний и вовсе был в трусах. Пресвятая матерь Андрасте, что за чудесная компания.
Хоук медленно сбросила с себя плащ, аккуратно повесила его на прибитый к стене крючок и как во сне опустилась на предложенный табурет, чинно сложив руки на коленях – совсем как ученица Круга, случайно попавшая на вечеринку к храмовникам. У Мариан было заготовлено много красиво слов, – пламенные речи о благородстве грядущего дела, обещания золотых гор и хорошей драки, обязательная попойка в таверне за ее счет – но все они разбивались о жестокую реальность и твердые кубики кунарийского пресса.
- Я, ам, - еще раз попробовала начать Мариан, сконфуженно уставившись на рог кунари, все еще обутый в сапог. – Значит, вы знаете, кто я.
«Конечно знают, дурочка. Кто ж тебя в Вольной Марке теперь не знает».
… нет, ну на одном из наемников из одежды действительно остались только трусы же. Хоук не понимала, почему ее зрение, а следом - и сознание фиксируется на таких постыдных вещах. Как будто она не видела наемников в трусах – вон, парни Миирана под конец каждой недели сходили с ума и обвешивали «Висельник» штанами как гирляндами, подумаешь. Создатель милосердный, да она даже видела их голыми – то была скверная история, о которой не принято упоминать в наемничьем обществе. Наверное, сейчас она переживала последствия культурного шока. Потому что голые и щупленькие молодцы Миирана сильно отличались от этих мускулистых машин убийства.

На столе были разбросаны карты. Мариан уставилась на выигрышную комбинацию и мигом повеселела – если эти голые кунари рубятся в «Порочную добродетель», значит, она найдет с ними общий язык. И ей даже не придется для этого раздеваться. Наверное.
- Знаете, вы очень крутые. Я видела много кунари, но таких, как вы – никогда. Вы играете в карты, - зачем-то с чувством сказала Хоук, понимая, что язык, реабилитировавшись, давно опередил мыслительный процесс. – И на этой позитивной ноте я бы хотела перейти непосредственно к делам.
Замечательной особенностью характера Мариан было то, что она быстро и весело приходила в себя после любого шока – то было наследие, которое оставили все те задорные деньки в Киркволле. Удары судьбы она привыкла встречать с гордо поднятой головой и круто выпяченной грудью – и да, голые кунари были определенно ударом. Если не судьбы, то скверного чувства юмора Создателя.
«Варрик, ты – редкостный мудак. О таком мог бы предупредить, чего ж ты так не по-братски поступаешь».

Как будто вспомнив о чем-то, Хоук похлопала себя по карманам и отстегнула с пояса широкий кожаный кошелек. В нем могли быть деньги. В нем могла быть последняя книжка из серии «Трудная жизнь в Верхнем городе». В нем могла быть отсеченная рука монны Мередит.
Вместо этого Мариан вытащила из кошелька сложенную вчетверо миниатюру Вольной Марки, бережно развернула ее и, разгладив, разместила на столе так, чтобы ненароком не смахнуть ничьих карт. Она все еще помнила правило святой неприкосновенности комбинаций в «Порочной добродетели» и не собиралась его нарушать.
- Каарас, Каарис, Хиира и госпожа Шокракар, - блеснула идеальной слуховой памятью Хоук. – У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.
Это было многообещающее начало.
- Через несколько дней из славного города Хасмала в не менее славный город Тантерваль двинутся маги, - Мариан взяла со стола мутное колечко и расположила его на карте, отмечая чародеев. - Маги, которые устали от всего этого дерьма, - «устроенного моим бывшим, вот ведь сука», - и просто хотят покоя. Однако есть вероятность, что покоя им не дадут верные идеалам Церкви храмовники – они могут прознать о наших планах и последовать за магами, - поверх карты легла серебряная монета, символизирующая церковную десятину – тьфу, то есть, храмовников. - Отвлечь жестяных рыцарей и одновременно сопроводить чародеев я не смогу, поэтому мне посоветовали обратиться к вам, - Хоук кивнула мадам Шокракар как предводителю этой лихой банды и продолжила. – Короче, мне нужно больше людей… простите, кунари, чтобы провернуть это дело. Кто-то из вас поможет увести храмовников по ложному следу и, если надо, хорошенько прибить их, а кто-то – проводит со мной чародеев. Путь недолгий, в Тантервале их встретит мое доверенное лицо, главное – переправить всех через мост в целости и сохранности. Ну, пока как-то так, - Мариан просто пожала плечами, оглядев всех по кругу. – Право оценить сложность работы в денежном эквиваленте я предоставляю вам. Плачу только золотом, да. Треть суммы вперед, тоже да. Буду ли я торговаться? Конечно, - Хоук считала, что лучше сразу порешать мелкие детали и приступить к бесчестным торгам. – Ну что, начнем?

+3

6

- Если бы я хотела тебя раздеть, я бы тебя раздела, - ещё успела ответить Каарису Шокракар с удовлетворённой скотской ухмылкой. - Так что ты не болтай, а лучше бабки гони.
  Горстка монет перекочевала на сторону Шокракар. Она хорошо отдыхала, и появление Мариан Хоук отдыха только скрасило - от женщин в своей компании васготка никогда не отказывалась. А ведь раньше она думала, что Чемпион - это мужик. У басов имена странные, и на вкус Шокракар Мариан вполне мог оказаться мужчиной.

  Четыре пары глаз наблюдали как героиня Киркволла пристойно присела на коротконогий табурет и пыталась оклематься. И Шокракар всё пыталась разглядеть в монне Хоук хоть что-то от сногсшибательной крутизны и массированной силы. Неужели правда она? Бас как бас, ну, симпатичная и в себя пришла достаточно быстро - стоит отдать ей должное. Но неужели это вот она убила Аришока? Маленькая черноволосая девчонка с руками, сложенными на коленках? Убила олицетворение тела и силы Кун? Она? Мало того, что женщина и саирабаз. Так ещё и... такая! Мариан договорила, но Шокракар молчала в ответ.  Похоже, это действительно Чемпионка Киркволла, кто бы ещё стал соваться в подобную авантюру? Большой рот её поджался и женщина вроде бы кашлянула. Потом снова. А потом Шокракар расхохоталась.

- Well, fuck me and call me sally, but this is amazing! - сквозь смех провозгласила наёмница, снова долбанув по столешнице твёрдой мозолистой ладонью. Её грудь ходила ходуном, а рогатая голова запрокинулась. - Если ты действительно та, за кого себя выдаёшь, то я бы душу отдала за то, чтобы посмотреть на обалделые лица Ашаадов, когда ты убила Аришока. Женщина! Ахаха, саирабаз!.. Ahhhh, fuck, seriously...

  Ещё посмеиваясь, женщина утерла слезящиеся глаза и глубоко с удовольствием судорожно вдохнула, успокаиваясь:

- I thought you'd be bigger or something. I don't know. I suppose everybody does, - покачав головой, Шокаркар хлебнула из своей пинты и вытерла большой рот тыльной стороной ладони. А потом поправила Мариан до странности спокойно, почти мягко, но неожиданно серьёзно - даже несмотря на тень улыбки в уголках губ. - Васготы. Не кунари, а васготы.

  Она не стала объяснять своей гостье, почему они не кунари, а васготы. Почему васготы, а не тал-васготы. Почему васготы, а не косситы. Почему одно может подойти для называния расы, а другое - для названия общества. Если бы каждый раз, когда Шокаркар называли кунари, она получала золотой... ну вы поняли. И конечно басы не обязаны разбираться в таких тонкостях, но достаточно просто считаться с фактами.

- Сразу к делу - это мне нравится, - потрошительница потянулась через стол, подцепив пальцами пустую кружку, посмотрела в неё, подула внутрь и наполнила оставшимся в бутылке элем. Пенящуюся кружку она поставила перед Мариан. Захочет - промочит горло, не захочит - проигнорирует. Память Защитницы Шокракар оценила, а вот госпожой её если и звали, то разве что в постели. - Выпей с нами, Защитница. Один раз не Вало-Кас.

  Вновь расслабленно откинувшись на спинку стула, Шокаркар под скрип кожаных штанов закинула ноги на свободный от чьего либо филе стул. Руки она сложила на твердокаменных бёдрах, вся принимая позу для удобного и, возможно, продолжительного торга.

- Святоши уже связалась с нами. Они хотят, чтобы мы разыскивали беглых магов, по возможности возвращали их в Круги, а в случае сопротивления нам дозволено казнить отступников на месте. Если мы откажемся впутываться, Церковь предлагает платить нашей компании пятьдесят золотых в месяц за простое невмешательство в эту войну.

  На самом деле в контракте говорилось, что Церковь обязуется платить тридцать золотых в месяц, но ведь Защитнице вовсе не обязательно было об этом знать?

- Пока я ничего святошам не ответила, всё ждала, когда же к нам обратится вторая сторона вашей заварушки, - поболтав остатки алкоголя в своей пинте, Шокракар залпом опустишила её. - И пока никто не предложил нам более выгодной сделки. Само собой, участие в конфликте с организованной и вооружённой армией будет стоить дороже пятидесяти золотых, но что бы дать свою цену, я должна знать, во-первых: сколько магов нам нужно переправить? И во-вторых: со сколькими храмовниками на вскидку нам придётся столкнуться?

  Вообще, Шокракар не сильно трогал конфликт магов и Церкви. Не потому что она была вся такая жёсткая и бесчувственная, а потому что у каждого в этой жизни своя битва, и распыляться на всё вокруг - бессмысленно и безрезультатно. И всё же когда какой-то эксперт поднял на воздух киркволльствую церковь, Шокракар изумилась: а так можно было? И встреть она того самого Андерса, она бы с силой хлопнула его по плечу и сказала бы: я понимаю тебя, саирабаз. Потому что будь у неё возможность, она бы и сама подорвала Кунандар к генлоковой матери, не жалея ни стариков, ни детей. Потому что пока она резалась в "порочную добродетель" и искала утешения в объятиях равнодушных проституток, тысячи васготов ещё подвергались чудовищным пыткам в концентрационных лагерях кунари. Тысячи тысяч несогласных даваились камеком, когда их тыкали мордой в миски надзиратели. Проводились чудовищные эксперименты.

  Мне внушали, что я больна и сошла с ума. Искусственно доводили до безумия. Истязали телесно. Не позволяли спать на протяжении дней.

  И это была лишь малая часть того, на что шёл Кун, чтобы прогнуть под себя и "исправить" всё, что не покорялось. Так что если бы у Шокракар много лет назад на руках оказались килограммы взрывчатки, она бы не дрогнувшей рукой подняла целый город на воздух, лишь бы остановить тот кошмар, которому она была свидетелем. Пустые глаза. Согбенные спины. Опущенные руки. Мольбы о пощаде. Лишь бы переломить страшный ход истории.
  Но прежде здешних магов Шокракар ещё жалела своих своих серых балбесов и отказывалась продавать их жизни за гроши и чужие свободы. И не столько потому, что успела к ним привязаться. Они были её единственным оружием в войне с Кун. Отбирать у Кун потенциальных слуг и делать их свободными - что может быть лучше?

- Кроме того, святоши угрожали мне, что если Вало-Кас выступит на стороне магов, то у нас могут быть проблемы, - продолжила Шокракар. - Сможешь ли ты побить их предложение?..

Отредактировано Шокракар (2018-09-30 20:10:36)

+2

7

- Да там не на что было смотреть, правда, - Хоук вдруг вздумала прибедняться – она еще не знала, как ей относиться к своим новым рогатым друзьям (да, именно к «друзьям» - Мариан была настроена оптимистично), поэтому держалась с настороженным весельем. – Я просто лупила Аришока по хребту посохом до тех пор, пока он не свалился на землю.

Предводительница этой замечательной банды не только заразительно смеялась, но и отменно ругалась – Хоук успела проникнуться к ней уважением и расслабиться. Ничто не располагает людей друг к другу так, как делает это обоюдная любовь к матерным словечкам. Благородная матушка, да убережет Создатель покой ее души, не согласилась бы с этим утверждением, но не чаи же с наемниками распивать, в самом деле.

А ведь распивать было что. Забудьте о том, что матерные словечки объединяют людей; с этой задачей куда лучше справляется алкоголь. Восторженным взглядом обласкав кружку пенящегося эля, Мариан потянулась к выпивке. Знакомый запах и тяжесть полпинты сразу подняли ей настроение: отныне в ее жизни все должно быть хорошо.
С этими мыслями Хоук, лихо запрокинув голову, в несколько затяжных глотков осушила кружку. Аккуратно поставила ее на стол. Не менее аккуратно утерла губы ладонью и легонько постучала себя кулаком по груди, пропуская горячительное по трубам. Таким образом, все хорошее в жизни только что кончилось.

- Васготы, значит, - покладисто согласилась Хоук, пожимая плечами. Она очень быстро улавливала информацию. – Ну васготы так васготы.
При всем своем желании навечно остаться в сытном алкогольном оцепенении, дела не могли ждать – в конце концов, именно за этим Мариан сюда и пришла. При внешней простоте и абсолютном неумении выглядеть по-защитнически грозно, – тридцать два годика, по-детски взлохмаченная башка, следы вековых дум под глазами – Хоук слыла внимательным слушателем: стоило ей обратиться слухом к Шокракар, как во всей ее осанке появилось что-то опасное.
Чем больше она слушала, тем больше ощущала себя на те самые тридцать два – мудрой, спокойной и очень усталой. Мариан подозревала, что Церковь не могла предложить столько денег наемникам за простое ничегонеделанье: при всей широте своей андрастианской души, церковные бюрократы всегда переживали кризис жадности. «Бедны как церковные мыши» - подумала Хоук, вспоминая позолоченные изваяния Андрасте во взлетевшей на воздух киркволльской Церкви.

- Пятьдесят золотых? Воу, легче! Даже в Киркволле нет таких цен! А вообще, можно я скажу? - начала Мариан, не дождавшись разрешения. – Если вы поможете магам, никто не станет вам угрожать. Знаете почему? В Вольной Марке все, включая церковников, до усрачки боятся кунари. Или васготов. Или тал-васготов. В общем, славных блюстителей веры напрягает все серое и рогатое. Конечно, они могут заплатить вам за невмешательство один раз, два раза, но потом они свернут сотрудничество с вами, потому что… ну, не по-андрастиански это. А я готова работать с вами. И не один раз.
Это было странно, но Мариан вдруг вспомнила сестру Петрис. Ту противную бабу с крысиным лицом, которая хотела очернить кунари и за счет этого укрепить авторитет Церкви. Сложные вопросы идеологии и веры всегда вгоняли Хоук в тоску, но почему-то ей казалось, что Шокракар будет интересно про это послушать. Или нет. Не зря же в Церкви говорят, что «когда кажется, надо помолиться Создателю». Тьфу ты.

- Если мы сообразим хороший план, то вам вообще не придется переправлять магов – это я возьму на себя. Самое главное – отвлечь внимание храмовников, - Мариан подвинула табурет ближе, взметнула руками, жестикулируя, блеснула горящим взглядом – ей всегда нравилось продумывать стратегию мордобоя. – Понимаете, я хоть и боец, но остаюсь чароплетом. Ничего не случится, если я выйду против одного храмовника, но целый отряд – это уже проблема. Они могут не только подавить магию, но и сделать кое-что нехорошее с моей головой, - Хоук почесала в затылке. – Это… сложно объяснить. Вон у вас в отряде маг, может, у нее лучше выйдет - но я не знаю, встречалась ли она с храмовниками лицом к лицу.
Мариан была недостаточно честна: ей было сложно объяснить свои ощущения после стычки с опытными храмовниками именно не-магу. Это как погружение в ледяную воду, как удар с размаху лопатой по голове: тут не то, что заклинанием броситься не успеешь – не сообразишь просто, потому что горшочек перестает варить.

- Но нет, вам не придется бороться с вооруженной армией – по нашу голову вышлют максимум пятерых-шестерых хорошо обученных рыцарей. Смешно, но этого и впрямь достаточно, чтобы подпортить кровь магам… но не вам, так ведь? Вы же с легкостью справитесь с таким мелким отрядом? – посмотрев Шокракар прямо в глаза, Хоук криво улыбнулась – улыбка у нее была сладкой, как сорванный в «Порочной добродетели» куш. – Как по мне, сорок золотых – честная цена.

+2

8

При виде того, как маленькая женщина враз расправляется с большой полпинтой, взгляд у Шокракар осоловел и смягчился, сменяя серую сталь на обволакивающий туман. Её ребята знали этот взгляд довольно-таки хорошо, поэтому Хиира тихонько хихикнула в кулак, а Каарис с усмешкой закатил глаза.

- Скромность, конечно, украшает, но зачем такой привлекательной женщине украшения? - васготка потёрла шершавыми пальцами рассечённый старым шрамом подбородок, внимательней разглядывая свою возможную нанимательницу. Бойкая дамочка и явно с острой начинкой. Так как же на самом деле выглядел бой с Аришоком? Шокракар постаралась представить, как эта огненная девица исполняет какую-то умопомрачительную магию, которая сминает самого сильного бойца Кун в дуэли один на один - враз, точно так же как Хоук прикончила кружку своей выпивки. Иначе как? Один удар кулака серого гиганта мог превратить это симпатичное личико в смесь из костяной муки, крови и мяса. Как можно уворачиваться от таких смертоносных атак и успевать творить свою магию? Аришок, несмотря на габариты, был ловким и быстрым бойцом - это Шокракар знала. Каким же был его взгляд перед смертью? Был ли он в сознании? Был он удивлён? Понял ли он, что знатно обосрался или до самого конца верил в пресловутую "победу в Кун"?  Злое удовольствие запечатлелось в ухмылке наискось, когда Шокракар представляла это.
  На слова о странном эффекте, которые оказывали храмовники на магов, Шокракар вопросительно воззрилась на полураздетых Хииру и Каариса, но те, переглянувшись, лишь пожали плечами. Как объяснишь слепому цвет травы, а глухому звуки музыки? Впрочем, Шокракар хорошо жилось и без этого знания в сыром мире физики и материи, поэтому ломать голову над такими вещами смысла не было. Так что женщина приняла эту информацию с той же покладистостью, с которой Мариан усекла, что перед ней не кунари, а васготы. 

- Верю тебе и согласна, что долгого сотрудничества с церковниками нам не светит. И всё же, Защитница, ты просишь нас пойти против организации, которая промывает мозги почти всему Тедасу, - васготка покачала рогатой головой и тоже подалась вперёд, упирась локтями в затянутые чёрной кожей колени. - Если я заинтересована в том, чтобы однажды мои серожопые могли жить под боком андрастианской церкви, не боясь гонений, мне лучше не переходить святошам дорогу без весомой выгоды.  В долгой перспективе это может выйти нам боком... - поразмыслив, наёмница хищно прищурилась, - если, конечно, церковь узнает, кто убил этих храмовников.

  Шокракар замолчала, задумчиво шевеля квадратной челюстью. Позиция Защитницы в Киркволле на данный момент была не самой устойчивой, и всё же она побила предложение церковников. Что может дать дружба с этой девицей в будущем? Станет ли она постоянным кликентом или попросту затянет Вало-Кас в проблему между храмовниками и магами, а потом сгинет? И, в конце концов, что ей, Шокракар, хочется делать больше - выковыривать храмовников из доспехов или рубить беглых магов? Женщина посмотрела на Каариса, которому давно уже грозилась зашить рот как всем нормальным саирабазам, и в чистые глаза малышки-Хииры, за которую Шокракар порубила немало шей. Оба маги, демоны их дери. Последняя песчинка упала на чашу весов, и огромная васготка вновь ожила, низко проурчав приятным бархатным голосом:

- Сорок золотых... Я согласна. При условии, что ты добавишь к этому оружие, которым убила Аришока. И одно свидание во время которого ты в мельчайших подробностях расскажешь мне о вашей битве.

  Заметив одобряющий взгляд Каариса, Шокракар пресекла его радость на корню:
- Вы с Хиирой на задание не пойдёте. Мы разделаемся с храмовниками одной ловкостью рук и безо всякой магии. А вот ты, рыжий, будешь меня прикрывать, потому что я лично пойду на это задание.

  Не обращая внимания на заметно приунывших магов Вало-Кас, Шокракар вернула взгляд Защитнице. Широкая тёпло-серая ладонь в перстнях потянулась к Мариан Хоук за рукопожатием:

- Если тебя это устраивает, то мой приятель склепает тебе контракт, и ты сможешь заплатить ему аванс; а мы пока подумаем над планом, как отвлечь на себя храмовников. По рукам?..

Отредактировано Шокракар (2018-11-08 21:50:27)

+2

9

- Оружие? Я не могу отдать вам своего пса! – пережила кризис внутренней справедливости и собаколюбия Хоук. – И да, Шустрик – вовсе не оружие, а верный друг. Вон он снаружи караулит, я, так уж и быть, вас познакомлю.
Мариан пожалела, что не взяла пса с собой. Наверное, с ним и переговоры прошли бы быстрее. Впрочем, они с Шокракар и без Шустрика порешали дела на удивление быстро. Это радовало. И оставляло больше времени на выпивку. То есть, на продумывание плана.
- Но свидание – лады, без проблем! – с энтузиазмом закивала головой Мариан, крепко пожимая протянутую руку. По сравнению с сильной ручищей Шокракар ладонь Хоук выглядела маленькой культяпкой. А ведь она была женщиной, которая с детства работала в поле, а потом не выпускала посоха из рук. Это было охуительно и устрашающе. Охуительно-устрашающе.
- Только, пожалуйста, можно в контракте без мелкого письма? Ненавижу это дерьмо, у меня от него глаза болят, - Хоук улыбнулась. – Ну а теперь - не будем терять времени! Давайте, господа, сидеть и думать.

***

… Кажется, потом кто-то в их компании много пил.
Перед Мариан стояла уже четвертая пустая кружка, так что она не могла себе даже представить, кто этот отчаянный выпивоха. Склонившись над картой, Хоук постигала глубины пьяного безмятежья, в то время как полураздетые наемники-кунари видели седьмой сон. Бодрячком держались только Шокракар и молодец в одних трусах.
Как-то раз сосредоточенно напиваясь в «Висельнике», Мариан услышала хорошую фразу. «Лучшие идеи приходят к тебе, когда ты ужрат в хламину». Хоук вынуждена была согласиться – никогда она не чувствовала такого вдохновения и полета мысли как в те моменты, когда переживала последнюю стадию алкогольного опьянения – стадию серьезных дум и масштабных размышлений.

- Знаете, - на удивление трезвым голосом начала Мариан – нахмуренные брови выдавали тяжелый мыслительный процесс, - нам надо как-то убедить храмовников пойти именно за вами. То есть, они, конечно, придурки, но не конченные же, - Хоук положила локти на стол и подперла руками горемычную голову. – Так что нужен не отвлекающий, а привлекающий манер.

Храмовников привлекало много чего. Яркая бутылочка лириума. Миленькие ученицы Круга. Развеселые шлюхи из «Цветущей розы». Шокракар и ее брат-наемник не походили ни на бутылочки лириума, ни на миленьких учениц, ни на шлюх. Для первого они были слишком большими, для второго – слишком суровыми, а третье было просто оскорбительным – несмотря на то, что наемники уже оголились так, как будто в помещении намечалась пьяная бордельная оргия. Жизнь готовила Мариан ко всякому, но точно не к такому.
Хоук тяжело вздохнула. Косая челка легла ей на глаз – Мариан была только рада блаженно прикрыть веки и забыться глубоким сном младенца. Пьяного младенца.
Где-то снаружи на улице ее все еще ждал Шустрик. Наверное, ему было грустно и одиноко. Мариан стало немножко совестно, но идеи се равно не шли и дело не продвигалось вперед.

- Привлекающий… - повторила про себя Хоук, вызывая в воображении образы, которые могли бы взбудоражить ум. Можно было нарядить васготов в костюмы демонов Желания – храмовники бы точно заценили такой выход. Можно было подобрать им смешные орлесианские костюмы – найти узкие белые кальсоны и повязать на шею жабо. Как будто это было проблемой во времена военного дефицита, в самом деле. Можно было все-таки вернуться к мантиям. У киркволльских магов был отвратительнейший вкус – увидев пестрые одежды за милю, их хотелось сжечь даже на таком расстоянии. Магов при этом жгли тоже. Они шли комплектом к бесформенным балахонам.
Бесформенным цветастым балахонам.
Хоук так резко открыла глаза, что в лицо ей со всей силы ударила отрезвляющая действительность.

- Батюшки-оладушки! – Мариан хлопнула рукой по столу – на пол свалилась одна из пустых кружек. – Нарядим вас в мантии! И рога замотаем, и габариты спрячем, а потом храмовники подойдут поближе и все, им придет кирдык!
Хоук неудержимо несло вперед на волне под крики чаек.
- Это же отличный план, - Мариан улыбалась так заразительно, что если бы ее улыбка измерялась в солнечных лучах, ослепли бы все присутствующие. - Надежный, как ферелденские бабы, ну согласитесь!

+2

10

Пока заспанный и красноглазый Тарлок проверял заполненный контракт и внимательно пересчитывал деньгу, Шокракар горбилась над картой в компании Мариан. Чемпионка Киркволла женщиной оказалась мало того что огненной, так ещё лёгкой на подъём и крепкой на выпивку. Что уж там говорить, эта мелюзга перепила двух васготов, с уважением заметила про себя Шокракар. Всё-таки, есть женщины в ферлденских селеньях: Аришоку люлей раздадут, достойным собутыльником себя покажут. Что за славная баба! Саму великаншу алкоголь брал с трудом на радость хозяину харчевни: опомнившись от испуга, любой барыга на селе понимал выгодность обслуживания серокожих клиентов. Ведь чтобы они основательно налакались, алкоголя требовалось в три раза больше чем для человека. Как можно обогатиться!

- А животное ты зря на улице оставила, в следующий раз с собой бери, - посоветовала наёмница, имевшая слабость к любой живой скотине, не испорченной разумом, интеллектом и самосознанием, а потому не способной к пыткам и идеологиям. В животных можно души не чаять. И ничего, если могут прокусить чего - потрошителю не страшно. Правда, все любимцы Шокракар имели неприятную привычку быстро подыхать, иногда - от руки самой потрошительницы, но, естественно, всё это было несчастными случайностями. Просто всё, что комплекцией было слабее бронто в спутники наёмнице не годилось. Исключением стал только  Датрас - флегматичная, упрямого нрава наголопа, умудрившаяся не пополнить густозаселённое кладбище домашних животных Шокракар, уже было отчаявшейся обзавестись четвероногим другом.

  Теперь, добрая, с осоловевшим взглядом, Шокракар расслабленно, но всё ещё устойчиво сидела на стуле и мотала рогатой головой, споря и рассуждая. Тыча в карту узловатым пальцем, женщина доказывала, что бить храмовников у реки самое милое дело, потому что ко дну жестяные рыцари идут как миленькие - ныряй за ними потом. Но как приманить их к реке, если не магами?

  Впрочем, гениальное решение первым посетило светлую голову очаровательной монны Хоук.

- Замотаем рога, - задумчиво повторила Шокракар, словно стараясь распробовать решение на вкус. Она припомнила как однажды, охраняя караван с лириумом, идущий из Орзаммара в Марку, встретила одну замечательную волшебницу. Волшебница эта зачем-то прятала симпатичное пышные тело под глухой серой мантией, но зато носила на голове уму непостижимый колпак, который почти равнял её ростом с васготами. Колпак этот, обмотанный блестящей тканью, отделанный чьими-то клыками и змеиной кожей, маячил у Шокракар перед глазами и сильно отвлекал мыслью, что в такой штуке ведь неплохо прятать рога.

  Выпятив челюсть, васготка грохнула ладонью по плечу Мариан и зарычала:
- Замотаем рога! Дерьмо Кослуна, это гениально! - Шокракар тоже вовсю предвкушала картину удивления, написанную на лицах храмовников, когда они увидят, что маги, за которыми охотились, не маги вовсе, а "кунари"!..  - Мы подманим храмовников к себе, а потом покажем, где наги зимуют!..

***

- Не понимаю, как я на это согласилась, Не знаешь, лириумная зависимость слепоты или близорукости не вызывает? - мрачно буркнула Шокракар,мельком оглядывая мешковатое багровое рубище, которое морщинисто топорщилось подмышками и тесно обтягивало могучие бицепсы, отчаянно скрипя по швам от натуги. - Впрочем, даже если нет, чувствую, что храмовники рискуют ослепнуть от увиденного.

  Кажется, пили в ту ночь они действительно много, потому что идея эта уже не казалась наёмнице столь удачной. Но если заказчик платил щедро за столь специфичное задание, то почему бы и не потерпеть этот кошмар? Красная роба едва достигала голеней васготки, бесстыдно на церковный взгляд представляя обозрению крепкие серые щиколотки. Из-за тесной одежды женщина не могла опустить руки вдоль туловища без риска порвать свой наряд. Рогатая башка потрошительницы была замотана в странное подобие высокого тюрбана. Вблизи Шокракар походила на мага Круга ровно столько же, сколько орзаммарские големы похожи на долийских эльфов. Позади наёмницы стояли четверо её рогатых, все как один разодетые в свои нелепые наряды - кто-то мрачно ворчит, кто ехидничает. Но от крепости боевого духа засидевшихся наёмников в воздухе висело трескучее весёлое предвкушение.

- Значит, следуем плану - тщась вдохнуть полной грудью, Шокракар посмотрела на Мариан, которая помогала им раздобыть эти робы. Даже самый большой размер оказался мал. - Храмовники должны последовать за нами, а вы тем временем пойдёте в обход. Встречаемся уже по ту сторону тантервальского моста для отчёта и расчёта. А потом ты идёшь со мной на свидание, даже несмотря на этот срам.

Женщина поболтала в воздухе раструбами висящих рукав, украшенных замысловатыми узорами.

+2

11

Пускай утро выдалось не самым лёгким и приятным из-за количества выпитого накануне, но в дальнейшем день грозил стать особенным... Особенно потешным, потому что на памяти Адаара в таком идиотском виде рогатым наёмникам расхаживать ещё не приходилось.
Каарас едва сдерживал смешки, наблюдая, как товарищи с руганью и ворчанием натягивали печально малые для них шмотки на свои могучие, разукрашенные витааром тела. А потом откровенно ржал, когда пришла очередь наматывать друг другу тряпки на рога, сооружая что-то вроде колпака, который в теории помог бы им сойти за магов хотя бы просто издали. 
Рыжий не помнил, кому принадлежала эта восхитительная в своей абсурдности идея, но за возможность лишний раз продлить себе смехом жизнь, васгот был благодарен. Наверное, он единственный из всех наёмников, кто от души наслаждался ситуацией, и не отсвечивал хмурой и недовольной рожей.
Да и чего париться, в самом деле. У них ведь есть с собой пару бомбочек с дымовой завесой. Если всё сложится, как надо, глядишь, и получится выдать тролля за человека. По крайней мере, у рогатых наёмников с магами действительно есть кое-что общее – у каждого две руки, например, и две ноги, одно туловище. Остальное – уже незначительные мелочи для всяких капризных приверед и расистов.
- Не-не, подожди, такие вырезы у чародеев ещё не в моде, - гоготнул Адаар, когда Мераад неловко почесался, и ткань на спине воина с треском лопнула, оголив серые лопатки. – Не торопись раздеваться, ещё не все зрители подъехали, - Кас пакостливо ухмыльнулся, набрасывая на плечи товарища поеденную крысами ткань, бывшую некогда чьей-то походной палаткой. Но вместо того, чтоб обложить насмешничающего Адаара по матушке, тал-васгот вздохнул и завернулся в тряпку, как орлесианская дамочка в шаль.
Как тут возмущаться, если и сама Шокракар приняла участие в переодеваниях, тоже облачившись в яркую робу, которая на ней сидела не менее странно, чем на остальных наёмниках. Созерцая голые лодыжки Потрошительницы, каждый из рогачей проникся к их лидеру ещё большим уважением. Разделять с подчинёнными не только славу, но и позор способен далеко не каждый начальник. Даже из любви к деньжищам.
Самому Каарасу было глубоко фиолетово на успех операции и тем более на судьбу магов, чьи жопы Вало-Кас подрядились спасать. На его взгляд беглецы вообще собирались совершить ещё большую глупость, чем вырядившиеся наёмники, ибо бежать в самый церковно-повёрнутый город Марки за покоем – явно херовое решение. Если только, конечно, не имелся в виду покой вечный – когда их к Создателю отправят, или просто усмирят.
Ну да, чем бы людишки ни тешились, лишь бы по счетам платили. А уж рогатые наёмники свою часть сделки выполнят. От предвкушения махалова у них у всех давно уже чесались кулаки. 
- Стоп! Стойте, народ, - вдруг спохватился Каарас. – Мы самую важную вещь забыли.
Без этой детали их маскарад и даже бомбочки с туманом оказались бы бесполезны. Потому что не только длинные платьишки на мужиках выдают мага за мага. Важен был ещё сопутствующий реквизит, глядя на который любая недалёкая и неграмотная бабка в деревне выпучит глаза и завопит, тыкая пальцем: «смотрите, малефекар ходит!».
Состроив серьёзную рожу, Адаар вручил Шокракар лично отобранный у сестры магический посох, чьё навершие украшала фигурка голой женщины, раскинувшей в стороны руки. У Защитницы тоже пафосная жердь за спиной имелась, но выглядела та поприличнее. Странно, а он никогда и не замечал, какую, оказывается, похабщину, таскает с собой Хиира. 
- Палки волшебные. Без них мы просто кучка чудиков в странных одёжках.   
Ему самому, правда, досталась уже просто рукоять от швабры, которую он в порыве вдохновения украсил связкой бус, выкупленной у кухарки с таверны за пару медяков. Каарис со своим посохом расставаться не захотел, аргументируя, что хотя бы один маг Вало-Кас должен оставаться в полной боевой экипировке. Поэтому дальше пришлось импровизировать и подключать фантазию. Фантазия долго ленилась, но в итоге решила, что швабры достойная альтернатива посохам. По крайней мере, стояли точно дешевле.
- Вот. Теперь мы вооружены и чрезвычайно опасны.

[icon]http://s3.uploads.ru/fiFmy.jpg[/icon][LZ]<div><a href="http://dragonageone.mybb.ru/viewtopic.php?id=205"><font color="#3f2a0c" size="3" face="Philosopher" weight="bold"><b>Наёмник Вало-Кас</b></font></a>;<br><b>Убийца</b>, 26 лет, васгот, рыжий и бесстыжий</div>[/LZ]

+2

12

Это был чудесный день. Чудесный для Мариан – она принадлежала к тому редкому разряду людей, которые после ночи буйных попоек и танцев на столе просыпались бодрыми, как огурцы. Своим солнечным настроением такие люди часто вызывают ненависть у бедолаг, законно страдающих от похмелья.

- Ну, не знаю, не знаю, - держа рожу кирпичом, невозмутимо кричала внутрь себя Мариан, - мне кажется, тебе и твоим ребятам очень идет. А какие формы! Мать моя Андрасте, да я обожгла свои глаза.
Обожгла так, что они почти слезились. От хохота.

Раздобыть тряпки нужного фасона оказалось несложно – проблемы возникли именно с размером. Поднявшись спозаранку и окинув поле боя (тесную комнатку в трактире, по которой в самых невероятных позах были раскиданы спящие васготы) взглядом полководца, готового вести свои армии на войну, Мариан пошла решать вопрос со шмотками. Пришлось играть грязно (Хоук это умела): схоронившиеся в тайном убежище маги наотрез отказывались делиться священными одеяниями. Главный аргумент – «порвут ведь, а у нас нет Усмиренных, чтобы все это зашивать». Хоук посчитала это ужасным упущением в образовании магов Круга. Бедные дурни не умели управляться с иглой.
Зато Хоук управилась прежде, чем подоспели наемники. Когда Шокракар и ее братия прибыли к месту сбора, на руках у Мариан был целый ворох разноцветных мантий. Мантии были похожи на палатки. Самый большой размер.

Шустрик счастливо бегал вокруг преступно разодетых наемников, высунув язык. Для него все выглядело как очередная чудаковатая игра, которую затеяла его хозяйка. В игре принимали участие большие рогатые воины с мясистыми лодыжками. Мабари все норовил их обкусать.
- Шустрик, место, - приструнила пса Мариан, похлопав себя по бедру. Весело тявкнув, мабари прыгнул к ней и чинно сел на землю у ее ног. Как будто не он минуту назад пытался пожевать чьи-то лодыжки.

Операция была обречена на успех. Успех имел вид пятерых васготов, наряженных как шуты на праздник Первого Дня. Это было лучшее, что Хоук видела в своей жизни.
- Мои маги уже ушли вперед, - сообщила Мариан, кивнув, - мне нужно их догнать. Мы пойдем окольными путями. Увидимся на том берегу! А свидание…
Хоук не договорила. Один из васготов – тот, который рыжий и прошлой ночью рассекал в одних трусах – вспомнил нечто важное. Нечто важным оказался непотребного вида посох. Странно. Где-то Мариан такой уже видела. Вот только где?..
- Какой занятный! У моего папы был похожий, - оценив находчивость Каараса (ей очень хотелось обозвать его «Карасиком»), Мариан широко улыбнулась. – Но вы поосторожнее. Маг-не маг, а если посох на рунах, то он и без колдовства херануть может.
Поделившись богатым житейским опытом (двадцать пять ожогов разной степени тяжести, полученных по глупости – это вам не шутки), Хоук в последний раз переглянулась с наемниками. Равнина, которую взрезали наезженные тракты, простиралась куда глаза глядят. Кусачий ветер трепал меховой воротник, небо собирало хмурые серые тучи, готовое залить все холодом и слякотью. Хоук следовало поспешить, если она не хотела отстать и потерять магов.
- Ну, - Мариан накинула на голову капюшон, улыбнулась, - я пошла. Удачи нам всем! Встретимся на условленном месте, да?

***

Погода была скверная, но идеально подходила для преследования – маги плохо переносили длительные переходы, а в дождь шли еще медленнее. Это если на пути им не попадалось надежного укрытия или какой-нибудь укромной пещерки, конечно.
- Сэр Николас? – робко окликнул капитана один из пяти храмовников, сопровождавших его в этом походе. – Вы уверены, что они пройдут этой дорогой?
Больше всего на свете сэр Николас, храмовник при уничтоженном Круге Магов Киркволла, ненавидел глупые вопросы. За неимением желающих вступить в Орден в эти нелегкие времена, он был вынужден терпеть юнцов и вчерашних новобранцев в своем отряде. Николас скучал по былым денькам, когда магов не приходилось преследовать по большакам – они были слишком напуганы, чтобы сбегать вообще.
- Уверен, - хмуро кивнул сэр Николас. - Ошибка исключена.
«А даже если нет, то я послал еще один отряд по другому следу».
Они преследовали беглых магов очень долго. Без филактерий взрослых чародеев поиски затягивались, но не все амулеты были уничтожены – кое-какие уцелели в огнях Киркволла. Сэр Николас не терял веры: он был упрям, у него на счету были сотни изловленных беглецов, а еще он просто ненавидел магов. Это опасное сочетание делало из него крайне исполнительного фанатика.
Храмовники догоняли. Еще издалека приметив несколько фигур в балахонах, Николас нахмурился. Это мог быть их шанс. Шанс загнать магов в угол и призвать их к ответу за все содеянное.
Зрение у сэра Николаса и его людей, по всей видимости, было не самое лучшее.

+2

13

Распрощавшись с Защитницей и её симпатичным пёсиком, Шокракар с обслюнявленной им лодыжкой и выражением мрачного смирения на лице шагала по обозначенному маршруту в компании своих красавцев. За время своей наёмничьей жизни потрошительница успела основательно облениться и передвигаться пешим ходом не любила. А тут ещё и накрапывающий дождик мерзко брызгал в лицо с порывами негостеприимного ветра и напитывал неудобные одежды влагой. И всё же это было хорошо. Ещё километр прошагать в таких условиях, и Шокракар накопит столько злого, но весёлого раздражения, что надавать святошам взашей могла бы уже и бесплатно - лишь бы душеньку отвести. Сата-кас тоже зло шагал с угрюмо выпяченной челюстью; Като чему-то нехорошо улыбалась, а Мераад временами буквально почёсывал кулаки, громко рассуждая на ходу:

- Я вот только одного понять не могу: зачем храмовнику, который вроде должен хилое мажьё охранять, полный доспех? От кого он, спрашивается, прячется в своём панцире? А с беглым мажьём оно и того хуже: попробуй ты его догони, если он через реку, скажем, переплыл, а ты в полном доспехе.

- Ну, сейчас-то их доспехи будут кстати, когда на них полезет такой баклан с дубиной да в платье как ты, - со зловещей мечтательностью отозвалась Като, по всей видимости, представляя себе эту картину. Ей одной из всех наёмников мажеский наряд был более менее по размеру.

- Это не платье, а роба, - мрачно поправил Мераад, почёсывая грудь сквозь ярко-зелёную ткань своего нового одеяния: кажется, она кололась. - И клянусь рогами, доспехи им не помогут.

- Ох и отыграемся на святошах, - чуть рассеянно посулила Шокракар в знак солидарности. Она то и дело оглядывалась, зорко щуря глаза в поисках чего-нибудь - уже пора бы заказанным появиться. Но накрапывающий дождь смазывал всё под низким насупившемся небом, и разглядеть хоть что-нибудь было сложно. 

  Среди наёмников лишь Кас светил красным солнышком, чем, естественно, лишь сильнее провоцировал в своих братьях  и сёстрах по оружию желание чинить насилие. И это тоже было хорошо - пусть побесит их. Какой бы занозой он ни был, Шокракар находила в его компании большое удовольствие - молодой, непорченый, дерзкий и весёлый, он подкреплял её надежды, что будущее не так уж мрачно и что есть ещё за кого жопу рвать. Правда, капитан Вало-Кас помнила это  ровно до того момента, пока Кас не выводил её из себя или не вляпывался в проблемы, расхлёбывать которые приходилось иногда и всей компанией.

- Главное, не рассказывайте потом Каарису, как всё прошло, а то ещё решит песни писать про этот позор. - добавила женщина, останавливаясь под одиноким раскидистым буком и опираясь на свой посох. Дальше идти не было смысла. -  Ну, кажется, нужно помочь нашим друзьям найти дорогу. Под деревом сухо, так что разводите костёр: поменьше, но чтоб слегонца дымил.

***

- Эти следы... Они такие большие, - вновь подал голос молодой храмовник, поспевая за своим капитаном и переводя взгляд со следов в траве в серую даль. - Смотрите, кажется, они развели костёр.

  Он не успел добавить, что считает это неосмотрительным со стороны беглецов, потому что сэр Николас, раздражённый очевидностью озвученного, так хмуро посмотрел на него из-под  забрала, что молодой мужчина окончательно замолк. Все в приходе знали, что злить капитана себе дороже - лучше уж прикусить язык и проглотить странную тревогу, чем потом неделю чистить репку в казарменной кухне. Слишком уж гладко всё проходило. Но если бы у воина хватило смелости спросить, то он узнал бы, что в этом нет ничего необычного: загнанных, уставших и зачастую уже обессилевших беглецов просто настигнуть и вернуть либо на верный путь, либо прямиком к Создателю. Иногда, конечно, отчаявшиеся, маги прибегали к мерзкому запретному колдовству, но ведь на то они и святые воители  Андрасте, чтобы рассеивать его.

  Подослепший от дождевой завесы и обострённого чувства долга перед Создаетелм, сэр Николас ускорил шаг, а с ним - и его солдаты. Издали он поднял в воздух ладонь, давая беглецам-магам знак, что направляется к ним. Церковь велит быть милосердными, и храмовник следовал буквице писаний: у магов ещё был шанс сдаться и добровольно вернуться в Круг. Если, конечно, их руки уже не запачканы кровью. Грохот его доспехов и шум дождя сокрыли от него отдалённый женский голос, скомандовавший "Кас, кидай свои перделки!". Шокракар надеялась, что святоши в доспехах примут дымовую завесу за колдовство и кинутся в атаку, расчитывая столкнуться с хилыми чароплётами, а не пятеро вооружённых васготов. Схема действий проста и привычна: пока Шокракар с Сата-касом отвлекают на себя, остальные бьют издали и заходят со спины прежде, чем воители выдуманного божка поймут, с кем связались и успеют сгруппироваться. Одним словом - бытовуха.

+2

14

Адаарово хорошее настроение не могло испортить ни мерзотная погодка, щедро разводившая слякоть под ногами, ни мрачно решительные рожи товарищей, ни внезапные прилипчивые думы (а после замечания Защитницы Кас ещё долго пытался вспомнить, с рунами ли был у Хииры посох или нет). Передвигаться, опираясь на швабру, внезапно оказалось жутко неудобно, и васгот постоянно себя отдёргивал от желания перехватить её в руки как меч, чтоб ускорить свой шаг до привычного темпа. Сейчас, правда, в стремительном марше нужды не было, поэтому плелась их “волшебная” группка как раз с нужной скоростью не до конца раздавленной улитки. Чтобы все, кто хочет, могли догнать и перегнать их пешую процессию по три раза - туда и обратно. Только храмовники всё не появлялись.
В очередной раз случайно наступив шагающему впереди Мерааду на пятки, Адаар всё-таки не выдержал и заговорил противно бодрым тоном, легко разрушая повисшую среди наёмников напряжённую атмосферу:
- Хей, шире шаг, мессир маг, не скупись! – кажется, тал-васгот клацнул челюстью там себе под нос, но когда Адаара это останавливало от желания пристать к ближнему своему. Да никогда. Особенно, когда всё внутри так и жаждало действий, изнывая от нетерпения. – Юбчонку-то можно и подобрать, тут никого кривыми икрами не напугаешь.
Сам Каарас охотно последовал своему же совету, скомкал одной рукой ткань, задрав робу едва не по пояс, чтобы перемахнуть через яму. И к выпаду, что последовал в ответ на его дразнилку, Кас тоже оказался полностью готов, поэтому играючи отбил концом швабры удар, которым его наградили с разворота. Метил Мераад по ногам, и туда же рыжий вовремя подставил свою палку. Следующий удар оказался ещё более предсказуем – не хватало места для замаха, поэтому обратным концом швабры Мераад рубанул уже сверху вниз, целясь в плечо. Кас снова удачно подставил свою деревяшку, заодно заметив, что неприятно хлестнул бусами чужие пальцы, добавив воину раздражения. Тут хитрая улыбка рыжего превратилась в откровенно пакостливую. Конечно, он нарывался.
Они ещё немного пободались, обмениваясь дурашливыми тычками, не без тайного желания уронить другого в грязь, а потом Шокракар скомандовала остановку. Кас отвлекся первым, переключаясь на задание развести костёр. За что и поплатился. Мераад таки шлёпнул васгота концом швабры под зад, оставив на его робе грязное пятно и тем самым поставив своеобразную точку в их маленьком противостоянии. Рыжий лишь хохотнул, матюкнувшись на товарища, но посчитал, что пар всё равно немного выпустил, бодро поскакав искать не успевший отсыреть хворост. Хотя разводить костёр ему уже не доверили, Сата-кас сам занялся пламенем. Адаару ничего не оставалось, как отойти и чуть в стороне организовать дополнительную видимость обычной стоянки простых путников. Лишь бы отвлечься от того, что рога под тряпками уже нестерпимо зудели от сырости и просили почесушек.
К счастью, ждать им пришлось недолго. Уже скоро зоркий глаз Каараса приметил в серой дождливой пелене, крепко обнявшей их стоянку со всех сторон, подозрительное движение. И рыжий, подхватив свою палку, торопливо пихнул в бедро Сата, у которого по привычке пристроился под боком.                 
- Пора.
Тал-васгот молчаливо кивнул, незаметно подавая и остальным условный знак приготовиться. Сам же Адаар поднял показную панику, испуганно выкрикнув в серую пелену:
- Нас нашли!.. Это храмовники! Надо бежать, братья и сёстры! Скорее!..
Расчёт был на то, что если людишки таки разберут крик сквозь шум дождя, то засуетятся активнее. И уже без раздумий бросятся вперёд за решившей ускользнуть из-под носа жертвой. Это и станет их фатальной ошибкой.
Однако что для Адаара было забавным спектаклем, для остальных, похоже, выглядело обычной рутиной, хотя о ней Вало-Кас и мечтали всё время их прогулки в таком нелепом и неудобном виде. Когда Шокракар скомандовала бросать бомбочки, Кас послушно уронил у костра склянку, и вскоре их маленький лагерь окутала завеса белёсого как молоко тумана, от которого почему-то противно засвербело в носу.
«Намудрил с ингредиентами», - печально констатировал Каарас, сделав мысленно памятку заняться разбором ошибок позже. Хотя раздавшийся рядом чих внезапно пришёлся очень кстати. Вылетевший из тумана храмовник привлёк его внимание, и васгот смог с чистой совестью, и от души замахнувшись, сломать о его туловище свой “магический посох”. Звук вышел потрясающий – заслушаться просто. А вмятиной в доспехе – залюбоваться.
- Кас, не халтурь! – Сат за шкварник оттащил рыжего назад, выдёргивая из-под новой атаки, и уже сам встретил первую линию храмовников. Рядом с ним обнаружилась и Шокракар, что на взгляд самого Адаара было больше чем достаточно, чтоб захотеть драпать в противоположную сторону. Их с Сатом дуэт был ужасающ в бою.
Однако храмовники сильны не только верой. Они ещё и поразительно упрямы в своём нежелании признавать очевидные ошибки.

[icon]http://s3.uploads.ru/fiFmy.jpg[/icon][LZ]<div><a href="http://dragonageone.mybb.ru/viewtopic.php?id=205"><font color="#3f2a0c" size="3" face="Philosopher" weight="bold"><b>Наёмник Вало-Кас</b></font></a>;<br><b>Убийца</b>, 26 лет, васгот, рыжий и бесстыжий</div>[/LZ]

+2

15

Нельзя было сказать, что сэр Николас ненавидел магов и стремился их изничтожить, вовсе нет. Он их… считал немного недисциплинированными, скорее. Эти школяры и ученые, тепличные цветы, привыкшие к обслуге в лице Усмиренных и тишине Круга, но при этом слишком громко заявляющие о свободе, могли натворить дел, будучи предоставленными сами себе. Именно поэтому сэр Николас полагал, что магам будет гораздо комфортнее жить в изоляции. Даже если изоляция предполагала периодические репрессии и отсутствие нормальных завтраков. Что ни говори, а у Усмиренных был отвратительный вкус. Приготовленная ими стряпня могла пойти, разве что, на корм мабари, но ни один уважающий себя ферелденец не подвергнет любимого пса подобным мучениям.

Вот и сейчас, вдыхая влажный воздух и выдыхая пламенные молитвы, сэр Николас, не дождавшись ответа, уронил поднятую в воздух руку, а после - тихо велел людям обнажить мечи и сосредоточиться. Для того, чтобы суметь развеять магию опытных чародеев, требовались концентрация и сердце, объятое праведным огнем. Сердце сэра Николаса горело силой тысячи костров. И вовсе необязательно, чтобы на этих кострах горели чародеи: каждому храмовнику было известно, что это – варварский пережиток прошлого. Существовали куда более эффективные способы развязать чароплетам язык, в конце концов.
Поднялась суматоха. Кто-то из чародеев начал молить о помощи. Это хорошо: возможно, Создатель услышит их молитвы. Потому что сэр Николас и его люди точно не услышат.
Их группа двинулась вперед, угрожающе выставив щиты – и тут произошла она. Магия.
На взгляд сэра Николаса, эта магия была какой-то неправильной. Заклинания чародеев обычно отличались эффективностью и долей эстетики. Сейчас же они все по пояс потонули в море белого тумана, такого густого, что его, казалось бы, можно разрезать ножом. «Какое-то интересное заклинание», - подумал сэр Николас, с силой замахиваясь мечом. Нет, он не собирался резать туман. Этот жест был обычной частью ритуала рассеивания магии – то, что сэр Николас делал уже много раз.
Но ничего не произошло.
Где-то слева послышался оглушительный треск – такой звук издает посох, когда его ломаешь об колено. Не то чтобы сэр Николас сломал много посохов за свою карьеру. Куда больше – костей, но это детали.

- Что, во имя Андрасте…
- Это не маги! – ахнул сэр Оливер – молодой храмовник, расквартированный в Киркволл неделей ранее. – Это… Это…
На доспехе сэра Оливера красовалась впечатляющая вмятина.
Озадаченный, сэр Николас вслепую увернулся от атаки, прилетевшей из ниоткуда, а потом всмотрелся в непроницаемую пелену тумана. Неужели они прибыли слишком поздно и души этих магов уже не спасти? Они обратились к магии крови? Продали свои тела демонам? Деформировались до той степени, что в них теперь нельзя было узнать людей?
У одного из чародеев сэр Николас разглядел рога.

- Одержимые! – воскликнул один из храмовников. – Милосердная Андрасте, я никогда таких не видел!
- Не отступать! – рявкнул сэр Николас, надвигаясь на самого крупного из демонов. – Никакой пощады! Их уже не спасти!

В любой другой ситуации энтузиазм, сила воли и преданная вера Церкви сэра Николаса были бы высоко отмечены начальством. В какой-нибудь другой эпохе, где храмовники отличались бы еще и умом и сообразительностью, сэр Николас получил бы множество орденов и красивый молот о серебряной рукояти – разумеется, для того, чтобы отлавливать им магов и причинять справедливость.
Но в этой дождливой реальности, где храмовники не сумели отличить магов от переодетых кунари, - васготов, если быть точнее - сэру Николасу не светила ни одна награда. Единственное, на что он мог рассчитывать – это крепкий удар по темечку, нанесенный тяжелой наемничьей рукой и отправивший его в черное забытье.

***

- Монна Хоук, - донеслось откуда-то из-за спины, - вы уверены в том, что наемники справятся с задачей?

Мариан полуобернулась и замедлила шаг, поравнявшись с чародеем. Магнус, так его, кажется, звали; Хоук находила его довольно приятным, но слишком уж беспокойным человеком – впрочем, излишняя тревожность была свойственна всем магам.
- Абсолютно! – обаятельно улыбнулась Мариан – жизнелюбие, проснувшееся в ней с утра, все еще не отпускало. – Эти благородные люди – простите, васготы – пошли на большие жертвы ради нашей цели. Вырядиться в ваши мантии – это сильный поступок. Без обид.
- Что вы, что вы, - покорно склонил голову чародей. – Никаких обид. Простите мне мою назойливость - я просто беспокоюсь об учениках…
И действительно: детей в этой группе беглецов было намного больше, чем Хоук доводилось видеть прежде – а видела она достаточно. Запакованные в теплые мантии, с надвинутыми по самые глаза капюшонами, издалека они были похожи на стаю приклеившихся друг к другу птенцов. В любой другой ситуации это было бы умилительно.
Но только не в этой.

- Все хорошо, - на этот раз Хоук улыбнулась мягче. – Я уверена, что все будет в порядке. Вот сколько мы идем, а до сих пор ни слуху, ни духу от храмовников! Люди Шокракар им хорошо поднадали, видать. Не переживайте вы так.
Чародею Магнусу ничего не оставалось кроме как согласиться.

Через минуту с ними поравнялась маленькая ученица, отставшая от основной группы. Пробегая мимо, он споткнулась и чуть не упала на землю, но Мариан успела ее подхватить; рассмеялась, чуть не свалившись следом из-за Шустрика, который тут же кинулся помогать; растрепала девочку по голове и поправила ей капюшончик, прежде чем отпустить.

Ничего не предвещало беды.
Ничегошеньки.

+2

16

Если свой наряд Шокракар совсем не нравился, то костюмы вышедших на бой храмовников пришлись ей по вкусу. Доспехи делали басов большими и серыми, а если дать простор фантазии, то  их "ушастые" шлемы с тугой натяжечкой могли сойти и за рога. Оставалось лишь расслабиться и представить, что это ещё одна кучка кунари, которым Шокракар собирается прописать целительных люлей, чтоб выбить религиозную дурь из башки. Не то, чтобы эта потрошительница хоть сколько-то разбиралась в андрастианстве - ни одной книги по этому поводу она не читала и, в общем-то, не собиралась. Но Хиира как-то рассказывала, что в этих их Кругах неугодных магов тоже "исправляют" и делают чем-то вроде "виддат-басов", но только с помощью лириума, а не камека; а подобных деталей Шокракар вполне хватало, чтобы словить парочку пар-волленских флешбэков и ощутить, как кровь приливает к кулакам, зубы начинают болезненно скрипеть и нервный тик словно за ниточки дёргает край рта. Так было и теперь. Оставалось вскрыть себе парочку ран на серой туше, чтобы боль и кровотечение подстегнули внутреннего зверя, и как понесётся...

  И пока один из них нарезал мечом воздух (зачем?..), кто-то в группе выставивших щиты храмовников совкликнул "это не маги!", а второй голос подхватил: "...одержимые!", словно все они тут играли в "угадай слово", а не делали ставок на жизнь и на смерть. Но васготы не стали ждать, пока дедуктивные способности воителей Андрасте позволят им исчерапать все возможные варианты. Кувалда Сата, к которой он привязал ручку метлы для имитации волшебного посоха, уже мощно гудела о шлем самого первого и неудачливого рыцаря,  отправляя его в  удивительной красоты полёт. Стоящая на одной линии с другом, Шокракар собиралась выступить с ним единым фронтом в уже знакомый балет, однако, как оказалось, предупреждение Хоук про руны и посохи было ею недооценено. "Херакнуть" звучало вроде как даже классно и хорошо, но херакнуло совсем не так, как ожидала того рогатая воительница.

  Воинственно воздетая палка с голой бабой на конце, которой Шокракар уже намеревалась располосовать себе грудь в потрошительском угаре, вдруг зашипела  и шарахнула в серой руке искрящим пламенем:

- Т-тваю!.. - сучья палка была тут же отброшена обожжёнными ладонями подальше, да так, что могли позавидовать неварранские метатели копьев, а воительницу лизнуло стальным языком вражеского меча в грудь, горизонтально вспарывая злосчастную мантию цвета девичьего стыда,а под ней и кожу. И хотя секунда атаки была упущена, а прямоугольный щит врезался в потрошительницу в попытке свалить наземь, нужный результат был достигнут: на багровой мокрой ткани расплывшееся кровавое пятно осталось незаметным, зато нечто в воздухе вокруг Шокракар изменилось неуловимо, но однозначно. Что-то, от чего у большинства людей волосы на теле вставали дыбом. Перечно-острая боль, горящая в поджаренных ладонях и пульсирующая в сечёной ране, спровоцировала жаркий взрыв где-то в центре рогатой черепной коробки, и васготка зажмурилась, глухо зарычав сквозь стиснутые зубы. Кроваво-красная ярость ревущим пламенем разлилась по венам, накачивая руки и ноги клокочущей энергией, закладывая уши шумом разогнавшейся крови и заволакивая прозрачно-серый взгляд багровым.

  Приняв промедление огромной васготки за ошеломление, храмовник открылся, сдвинул в сторону украшенный гравировкой пылающего меча щит, чтобы нанести чудовищу решительный удар, но рука его дрогнула, стоило воину Создателя встретиться взглядами с налитыми кровью глазами. Нужно отдать должное этим ребятам - они не совсем ошиблись в определении своего врага, потому что этот рогатая баба с покорёженным лицом точно была одержимой, да только не демоном. Эта мысль была последней в голове служителя господня, потому что в следующий миг чудище в красной порваной робе уже поднырнуло под свистнувший в мокром воздухе меч и в хищном прыжке завалило храмовника на скользкую от дождя траву. Если бы не густой туман, то все окружающие могли бы узнать ответ на вопрос, способен ли потрошитель-коссит голыми руками оторвать человеку голову, но вместо этого в шуме баталии лишь утонул быстро на удивление быстро оборвавшийся крик боли и глухой, влажный треск размыкающихся позвонков и рвущихся хрящей. Единственным свидетелем этого размытого милосердным туманом кошмара наяву стал достаточно близко стоящий Сэр Николас, который лишь на крохотную долю мгновения замер  в смеси омерзения и непонимания. За всю его многолетнюю службу силам добра и праведности он не видел ничего подобного. Это какие-то неправильные одержимые.  Что за демон делает такое? Если бы не уродливое лицо и кровавая аура, от которой у слабонервных тряслись поджилки, он бы давно понял, что это представители народа серокожих. Но храмовник хотел видеть отступников-одержимых-малефикаров, он за ними сюда шёл много километров. Не для того чтобы драться... с кунари?

- Благословенны те, кто встаёт против зла и скверны и не отступает, - выставив меч из-за тяжёлого щита, Николас двинулся навстречу Шокракар с удивлением наблюдая, как его противница снимает с пояса два коротких топорика с гранёными шипами, торчащими из обуха. Как часто одержимые пользовались оружием?.. - Благословенны хранители мира, защитники справедливости.

  И прямо перед тем, как он схлестнулся с этим демоном в борьбе, показалось ли ему, или он услышал хохот?

***

  Четверо рыцарей в храмовничьих доспехах остановились позади своего лидера - высокой худощавой женщины с наголо обритой головой. На её панцире красовалась внушительная вмятина, но воительница ничем не выдавала наличия серьёзных повреждений. Дождь смывал с её опущенного клинка только что пролитую кровь, а у ног храмовницы простёрлось тело убитого мужчины. Одежда не выдавала в нём мага: казалось бы, обыкновенный гражданский лет пятидесяти, но рыцари церкви быстро разоблачили его и группу остальных беглецов, с которыми он торопился на восток. Их было мало - наверное, они отстали от остальных. В нелепом героическом порыве этот человек решил задержать идущих по следу церковных ищеек, и прибег к магии, подкрепив свои силы бутылём лириума. Маленькое локальное землятресение, которым он пытался застать храмовников врасплох не спасло его и даст магам-беглецам совершенно незначительную фору.

- Теперь только Создатель тебе судья - произнеса храмовница, опускаясь на одно колено подле поверженного отступника. В его широко распахнутые глаза капал дождь, и женщина стянула с ладони латную перчатку, чтобы прикрыть их. А потом взгляд её коснулся разлитого по мокрой дороге лириумного зелья, и ей пришлось приложить усилия, чтобы не скрипнуть зубами. Храмовица - её звали Катарина Килгор, и уже двадцать с лишним лет несла свою службу - коснулась синеватой жидкости, растерев её мозолистыми пальцами. Нет, свою дозу лириума она сегодня уже приняла - нельзя нарушать разрешённые нормы.

- Мадам? - один из её подопечных подошёл к женщине поближе. - Сэр Николас был прав, маги пошли двумя дорогами. Нам нужно спешить, пока они не ушли слишком далеко. 

  Катарина посмотрела на него из-за массивного наплечника и как-то глухо произнесла:

- Чувствуешь запах? Это лириум, сынок. Больше ничто в мире не пахнет так, - она вновь выпрямилась, разглядывая голубоватую густую жидкость на пальцах. - Я люблю запах лириума поутру. Однажды мы развеивали магию крови одного ритуала двенадцать часов подряд. И когда всё закончилось, там уже никого не было, даже ни одного вонючего одержимого. Но запах! Весь холм был им пропитан. Это был запах… победы. Когда-нибудь эта война закончится... Но не сейчас. В погоню.

+2

17

Через какое-то время Шустрик, обычно такой славный и веселый, начал психовать.
Вероятно, к собакам не применяют слово «психовать», но Шустрик был не просто собакой, а достойным представителем рода мабари – Мариан уже давно привыкла думать о нем, как о человеке, потому что зачастую он оказывался куда сообразительнее тупых придурков, попадавшихся ей на пути.
Психовал он знатно: беспокойно возился у нее под ногами, все намереваясь истрепать полы ее дорожного плаща, и тихо и низко рычал, оглядываясь. Если бы они шли только вдвоем, то Мариан беспрепятственно позволила бы своему питомцу предаваться скверным настроениям, но ведь он умудрялся пугать детей, с которыми час назад весело играл в пятнашки. Хоук могла бы списать странное поведение друга на скверную погоду – с каждой минутой дождь только усиливался, усложняя им путь, - но прежде Шустрик никогда так не реагировал на ливни. Этот большой хороший мальчик не убоялся даже взрывных светопредставлений в Киркволле, о чем тут вообще может идти речь.

- Шустрик, да что ж тебе все неймется? – исчерпав запасы хозяйского терпения, поинтересовалась Хоук, сев на колено и придержав пса за загривок. – Чего такое?
Шустрик перестал рычать – вместо этого он, понурив голову, заскулил, вновь попытавшись цапнуть Мариан за плащ. Это заставило ее задуматься. Ее плащ что, намок под дождем и теперь скверно пах? Шустрик пытался спасти ее от позора? Да ну. Тут что-то другое.
Хоук проводила взглядом девочку, которая беззаботно прыгала по грязи, пытаясь поспеть за старшими товарищами.
- Так, друже, - еще раз попробовала Мариан, обхватив пса за голову, - давай успокоимся и потолкуем. Тебе что-то не нравится?
Шустрик согласно тявкнул. Ну вот, теперь у них складывался конструктивный диалог. Прошедший мимо долговязый парнишка с посохом за спиной посмотрел на них очень странным взглядом, но не успел ничего сказать – наставник погнал его вперед, похлопав по спине.
- Тебе не приглянулся кто-то из магов? – Шустрик хрипло фыркнул. – Дети просили тебя покатать их на спине? – снова несогласное фырканье. – Мы в большой опасности?
И тут Шустрик зарычал. Мариан аж застыла – она не ожидала, что брошенное наугад предположение окажется правдой.

Следовало отдать псу должное – чутье Шустрика почти никогда его не подводило, не раз выручая Хоук и ее друзей из беды. Выражение «трындец подкрался незаметно» было совершенно неприменимо в тех случаях, когда с ними на дело шел Шустрик: он чуял беду за милю и редко ошибался.
Выпрямившись, Мариан решила осмотреться. Беседуя с Магнусом, она догнала основную часть группы, мало обращая внимания на то, что творится позади. Верно Мииран говорил – «выходя на дело, следи за двумя вещами – за своим оружием и за жопой, потому что они всегда в опасности». Оружие было на месте – посох весело болтался в чехлах за спиной. Стало быть, не уследила она за жопой.
- Монна Хоук? – заметив чужое беспокойство, окликнул ее Магнус. – Все хорошо?
Мариан не ответила. Нахмурившись, она пристально всматривалась в горизонт, надеясь не заметить ничего, что могло бы предвещать беду. Тракт был широким, если бы за ними шла погоня, Хоук заметила бы это первой, но…
Но с другой стороны это могло значить, что люди Шокракар либо провалились, либо продались. В первое не верилось вообще – посмотрите на эту гору мышц, ну разве храмовники смогут с ней совладать! Во второе верилось, но с трудом – Мариан почти никогда не ошибалась в людях (васготах), а Шокракар казалась ей очень честной.
Был и третий вариант. Вариант, который Хоук предусматривала, но искренне надеялась, что до такого не дойдет.

- Шустрик, - тихо позвала Мариан, неотрывно глядя на оставшуюся позади дорогу, - беги к Шокракар и ее наемникам. Приведи их сюда. Быстро!
Шустрику не нужно было повторять дважды: он понял, что от него требовалось еще до того, как Хоук договорила.
Дети этого не заметили, но Магнус и некоторые взрослые чародеи, замыкавшие процессию, очень даже да: они беспокойно переглянулись и остановились рядом с Мариан, не совсем понимая, что происходит.
На тракте все еще никого не было видно. Мариан знала, что это хрупкое ощущение безопасности и удавшегося плана может быть крайне обманчиво: дождь лил как из ведра и мешал видеть, но Хоук не нужны были глаза, чтобы чувствовать близость надвигающейся заварушки. 
- Возможно, храмовники разделились, - подытожила Хоук, расчехляя посох. – Не знаю, как скоро они за нами поспеют, но будьте готовы. Большая часть чародеев пусть идет с детьми, но вы, - она посмотрела на Магнуса и его старших учеников, - вы останетесь здесь со мной.
Удивительно, но никто не стал с ней спорить – им, наверное, было легче довериться суждениям отступницы, которая проворачивала свои дела под носом у храмовников и еще ни разу им не попалась.
Хотя даже это утверждение отчасти было ошибочным.

***

Сэр Николас пришел в себя на… земле.
На влажной земле, в которую его доспех вместе с ним свалился с неприятным чавкающим звуком – это было последнее, что он услышал перед тем, как потерять сознание. Удивительно, но очухался он так же быстро, как и проиграл в схватке с одержимой магессой, которая понеслась на него с топорами. Какому демону она продалась? Гордыне? Гневу? Желанию?
Он попытался перекатиться на бок, чтобы подняться – и не смог. В горле булькнуло: покашляв, сэр Николас почувствовал, как по подбородку стекает кровь – скверный знак, без припарки он долго не протянет.
Он вдруг вспомнил, что припарки были у сэра Оливера, которому эти твари откусили голову.
Вне себя от ярости, сэр Николас зарычал. Из-за того, что горло у него шло кровью, звук получился просто омерзительный – отвратная смесь из хрипа и харканья, в которой было почти невозможно разобраться слов, но сэр Николас не умел сдаваться и боролся до конца.
- Не было слова для небес и земли, для моря и неба, - затянул сэр Николас, мутным взглядом глядя в серое небо. - Была только тишина. Затем Голос Создателя вымолвил…
Тут его голос прервался: поперхнувшись кровью, он хрипло закашлял, а потом издал какой-то чуждый всему человеческому звук – лишь отдаленно в нем можно было угадать смешок.
- … да пошли вы. Одержимые ублюдки. Создатель покарает вас. Если я не справился с задачей, то Катарина…
Сэр Николас не договорил. Горло его издало последний душераздирающий звук, глаза подкатились, а дыхание прервалось. Неясно было, жив он или мертв. Скорее второе, чем первое.

+2

18

Добивай свой заказ наверняка - этому правилу должен следовать любой наёмник; поэтому, когда главнюк из святош с грохотом ударился всем весом о сыру землю, Шокракар, добросовестно подходившая к своей работе, занесла один из топоров, чтобы быстро, но точно оборвать болтающуюся на сопельке жизнь Сэра Николаса. Но не успела она этого сделать, как из смытых дождём далей раздался громкий надрывный лай. Опустив вооружённую руку, Шокракар обернулась на звук и увидела тёмное пятнышко, стремительно приближающееся к победившим своих противников Вало-Кас.

- Чемпионкин пёс, - утирая мокрое лицо ладонью, первым догадался Сат. Огромный тал-васгот возвышался над телом двух приконченных им храмовников, которых уже успел пошмонать. Один труп Мераад уже тащил к завалинке неподалёку. Хорошо бы их потом в реку сбросить - ко дну как миленькие пойдут рыбам на корм.

Шокракар сощурилась, пытаясь разглядеть за несущимся к ней мабари его хозяйку. Но Шустрик был один. Резко затормозив пёс запрыгал вокруг тал-васготки, заливаясь лаем.
   Что за славный пёс, думала Шокракар, пытаясь почухать выворачивающегося из-под руки кобеля. Похож на большую сосиску, крепенький и плотный - такого во сне насмерть не раздавишь, как, например, того бедного нага.  Отличный пёс. Но чего это он так возбудился? Радуется чтоль?
   Вся обляпанная человеческой кровью, мокрая от дождя, с сечёной раной на груди и в жалком рванье, которым во время битвы стала нарядная красная роба, потрошительница бросила на землю багровые от крови поверженного храмовника топоры и похлопала ладонями по коленям:

- Ну? Кто тут хороший мальчик? Кто хороший мальчик? Ты хороший мальчик. Ты как нас нашёл?..   
- Он пришёл не один, - убирая с лица мокрые чёрные пряди волос, чтобы не мешались, Като выступила вперёд. - Он привёл с собой кого-то. Смотрите!

  С той же стороны, откуда примчался маскот всея Ферелдена, неслось нечто гораздо более громоздкое, но эту махину Шокракар узнала сразу же. Наголопу свою она отправила пастись в поле неподалёку от назначенного перевала, чтобы не переться обратно пешком. Но удивительным было другое. Где Шокракар Датраса оставляла - там его обычно и находила; мало что могло сдвинуть это животное с места. Как Шустрику удалось "уговорить" Дастраса прийти, можно было только гадать, но по всей видимости правду говорят, что мабари - не простые собаки.
Тал-васготка не успела удивиться, как Шустрик, чьё терпение кончилось, взвыл, вцепившись в дрань её подола и потянул, пытаясь сдвинуть капитана Вало-Кас с места.  Задача не из простых, но псина не спасовала.
- Беда, Шок. Нужно торопиться к мосту, - наконец перевёл с  собачьего Сат, почёсывая волосатую грудь через натянутую ткань зелёной нарядной робы. Шустрик согласно залаял, сделав круг вокруг чавкающей по траве невозмутимой наголопы и припустив в обратную сторону, туда, где его ждала хозяйка.

  Сэра Николаса оставили умирать посреди трупов его солдат.  Его предсмертный хрип, бульканье и клёкот растворились в шуме дождя, и никто его не услышал.

***

  Они не желали сдаваться.
  Катарина искренне этого не понимала. Почему они не желали сдаваться? Вот уже один из них лежит бездыханный, и его тело плачет в землю алыми солёными слезами. Во имя чего они бегут, Создатель? Жертвуют своим благополучием и жизнями чтобы после прозябать в нищете, в вечных бегах, в вечной опасности? Что плохого в том, чтобы жить в Кругу? Тысячи бездомных, голодных, безграмотных бедняков были бы счастливы оказаться на месте неблагодарных магов-беглецов, укрытые защитой Создателя и его воинства. Разве не лучше жить в свете Его ласкового взгляда, за надёжными спинами Его воинства, нежиться в объятиях Его песни? Прекрасной пронзительной песни, от звуков которой в полной тишине часовни хотелось плакать от счастья и любви к Создателю.

  Она никогда не успевает спросить их. Скорее всего, не успеет и сейчас.

  Защитницу - или лучше сказать смутьянку и крамольницу? - Киркволла Катарина увидела сразу. Ну конечно. Кто ещё мог поддеживать столь деструктивные начинания? Очевидно, приметив приближающийся к ней отряд, Мариан Хоук замахала рукой.

  Как обычно, она не прятала посоха с присущей только ей наглостью, а наоборот - чистила словно напоказ. Словно крича о том, что обладает магическими способностями.
  Как обычно, она не пряталась сама.
  Не такая, как большинство отступников: с сутулыми от осознания собственной вины спинами, со втянутыми в плечи головами и тревожным взглядом. Эта чаще смотрела прямо в лицо, как будто не была опасным преступником в розыске.
  Возможно, именно поэтому она была самой опасной из них - спросите тех, кому удалось пережить трагедию в Городе Цепей.
  Если бы Каллен не был так мягкосердечен и не повёлся на её улыбку.
  Если бы они остановили её, как и подобает останавливать отступников.

  Катарине пришлось поджать губы, чтобы не плюнуть под ноги вымокшей под дождём черноволосой колдунье.
- Где они? - не здороваясь и не представляясь спросила капитан храмовников, давая своим людям знак остановиться позади. Колючий внимательный взгляд её окинул подступ к мосту. Неужели Чемпионка надеется остановить их в одиночку? Неужели она настолько нахальная? - Ты скажешь где они и сдашься добровольно, чтобы понести наказание за свои преступления и ответить за них перед гражданами Киркволла. Это единственное предупреждение.

Отредактировано Шокракар (2019-03-15 19:42:40)

+2

19

- Они? Мы, вы хотели сказать, - Хоук улыбнулась, не поднимая низко опущенной головы и не отрываясь от своего занятия. – Мы везде.
Дождь усилился: меховой капюшон на плечах Мариан намок, косая челка прилипла ко лбу, а холодные крупные капли лезли за шиворот и вылизывали шейные позвонки, обнажившиеся из-под короткой стрижки. Дорожная грязь, на которой стояли храмовники, размылась из-за влаги, превратившись в бурую слякоть – очаровательный климат Вольной Марки в действии, как он есть.

Хоук выслушала требования храмовницы очень спокойно, даже не перебила ни разу – прямо-таки эталон терпения и хороших манер. Широкое лезвие посоха под ее пальцами уже сверкало, но она продолжала полировать его тряпочкой – просто монотонные повторяющиеся действия вводили Мариан в некое состояние транса. Спросите рабочих в ремесленных мастерских, день за днем выполняющих один и тот же рутинный ритуал – они всегда счастливы.
Но когда рыцарь перестала говорить, Хоук, наконец, подняла на нее взгляд – и этот взгляд не обещал ничего хорошего. Она все еще улыбалась, но это была не та улыбка, которая играла у нее на губах, когда она шутила, сюсюкалась с Шустриком или просто взаимодействовала с людьми. В выражении, которое Мариан сейчас носила на лице, вообще было мало человеческого.
А потом Хоук стало смешно и она засмеялась.
Нормально так. Громко. Как будто храмовница только что выдала не грозное предупреждение, которое должно было внушить страх тщедушному колдовскому сердечку, а отмочила ну просто убийственную шутку.
- Ну вы даете, - отсмеявшись, выдавила из себя Хоук, вытирая непрошеные слезы вместе с дождевой влагой. – Такие серьезные. «Сдашься добровольно и понесешь наказание», ети вашу мать...
В этом мире, пожалуй, было слишком много людей, которые воспринимали себя чересчур серьезно. Слишком много напыщенных горделивых храмовников, только и знающих, как талдычить о благочестии и о Песни Света. Слишком много чванливых магов, вздумавших бороться за свои права, да только чужими руками. Все такие серьезные. Громкие. Справедливые.
Нужно относиться ко всему этому легче.

- А вот что предлагаю вам я, любезные господа, - качая головой, как будто ругая непослушных детей, Хоук поднялась с места, опираясь на посох так, словно любое лишнее движение давалось ей через «не хочу» - или через «сейчас я встану и наваляю вам пиздюлей, так что не бесите меня». – Вы немедленно оставите свои бесполезные поиски, круто развернетесь и отправитесь туда, откуда пришли. В Киркволл, Старкхевен или просто нахер, меня это не волнует. Можете даже не извиняться, я вас прощаю, - она небрежно махнула рукой. – Сегодня я в добром расположении духа.
Она внимательно осмотрела каждого, кто состоял в отряде. Храмовники-охотники, облаченные в легкие доспехи и вооруженные луками, простые пехотинцы, уже выставившие перед собой щиты, пара офицеров и эта злющая баба с диким взглядом. Вероятно, половина из них уже умеет экспертно развеивать чары. Вероятно, они все хоть раз сталкивались с настоящим магом, потому что на ловлю группы бежавших из Круга чародеев вряд ли бы отрядили зеленых неопытных юнцов.
Но было одно «но». Одно большое «но», которое не могли перекрыть ни годы храмовничей выучки, ни сотня опустошенных бутылей с лириумом, ни пламенные мольбы Создателю, ни боевой опыт, каким бы богатым он ни был.
- Вы знаете, кто я, - это был не вопрос, а утверждение; Хоук склонила голову вбок и смешливо прищурила глаза. – Стало быть, знаете, на что я способна.
Это не они делали ей одолжение, предлагая добровольно сдаться в Круг, вовсе нет.
Это Мариан давала им возможность одуматься и уйти без боя, пока еще не слишком поздно.

Хоук смотрела храмовнице прямо в глаза и ждала. Ее ладонь, одетая в когтистую перчатку, крепко сомкнулась на древке посоха, увенчанного сферой, в которой причудливыми спиралями скручивалась и лениво пульсировала магия. Магия была той субстанцией, опасной и неконтролируемой, из которой Мариан состояла чуть более, чем полностью: эта мысль льстила ей, как и ощущение силы, как и осознание того, что храмовники больше не могут ее запугать. Не после того, что случилось в Киркволле.
В какой-то момент Хоук показалось, что предводительница храмовников сейчас одумается и опустит меч. Разумные храмовники, чудо какое. Но все так и было – пока Мариан не заметила, как один из охотников медленно вскидывает лук с наложенной на него стрелой.
- Жаль, - усмехнулась Хоук.
И ударила посохом по земле.
Руны, наспех начертанные на грязи и уже почти смывшиеся, тут же ожили, напитанные магией: пересекающиеся под причудливыми углами линии, заключенные в круги, засияли холодным белым светом, взрываясь под ногами храмовников льдом и вырываясь на волю снежным дыханием. «Будет глупо прибегать к огненной магии в такой дождливый денек, - шутила Мариан ранее, раздавая указания чародеям, готовившим засаду. – Лучше покажем им, где раки зимуют».
Так оно и было. Хоук знала, каким кусачим может быть магический холод и как глубоко он пробирается в плоть, промораживая до самых костей – никакая ферелденская морозоустойчивость против него не поможет.
И если храмовники пришли в смятение, то Мариан времени не теряла: потянув за нити, связывающие ее с Тенью, она открылась магии, позволила той заструиться по телу, собираясь в руках, разнося по организму то пьянящее и непередаваемое чувство свободы, какое приходило к Хоук только в те моменты, когда она творила заклинания.

Ближайший к Хоук храмовник, который уже успел оклематься и ступить прочь от расчерченных на земле магических мин, заметил ее и, издав короткий боевой клич, побежал на нее с мечом. Мариан даже не посмотрела на него: взмахнула посохом, заковывая рыцаря в еще один доспех поверх его собственного, только на этот раз – из крепкого льда.
Потом Хоук сжала в кулак ладонь и ледяная темница с восхитительным хрустом разлетелась на куски. На окрашенные красным, крупные, аккурат по числу человеческих конечностей куски.
«Минус один».
- Потанцуем? – Мариан ощерила зубы, теперь уже всерьез перехватывая посох на боевой манер. Каддис на ее переносице почти сливался с чужой кровью, брызнувшей ей на щеку. – Я люблю танцевать.
Магам, притаившимся в укрытии, только и нужно было, что следить за тем, чтобы храмовники не выбрались из ловушек, потому что танцевать с ними Мариан собиралась один на один, а Шокракар… А что Шокракар.
Она и ее люди тоже потанцуют. Если успеют добраться вовремя, конечно.

+3

20

Земля под ногами воинства Создателя рванула ледяной изморозью, заставляя храмовников рвануться в разные стороны, кто куда. Магический холод пробирался под доспехи, заползал под одежду, под кожу, в самом тяжёлом случае вымораживая мясо и кости. Такой урон без мгновенного целительского вмешательства не вылечишь, и единственный выход - ампутация. Катарина, оказавшаяся в самом центре магической печати, взвыла, и блестящий в свете волшебных вспышек доспех её покрылся тонкими хрусталиками льда, расползшимися и на её шею, лицо и выбритый череп. Но многолетние тренировки, напитанное лириумом тело, зачарованный для подобных стычек доспех и скреплённый верой в Создателя разум превращали эту женщину в идеального бойца против магов: её сопротивление энергии Тени было впечатляющим. Ярко-голубое сияние кругом клубящейся пыли разошлось от вставшей в боевую стойку воительницы - импульс, выжигающий противозаконное колдовство вокруг неё. Лицо Катарины скривилось в скорбной маске, она выставила перед собой щит и приготовила к бою меч, которое тут же объяло такое же голубое пламя.

- Мариан Хоук, ты обвиняешься в содействии терракту, в ходе которого пострадало больше семидесяти человек, - у Катарины был удивительно сильный, зычный голос, покрывавший  все звуки вокруг. Вынося обвинения, она сделала секущий выпад из-за щита в попытке достать Защитницу. - Ты обвиняешься в провоцировании кровопролитного конфликта, в ходе которого умерли сотни: маги, храмовники, а так же совершенно непричастные к конфликту гражданские.

  Снова наступление, рывок, и меч лазурной дугой свистит прямо у лица Хоук.

- Ты обвиняешься в отступничестве, в укрытии других отступников, малефикаров и уголовников, - шаг за шагом, удар за ударом, Катарина с рычанием попыталась толкнуть Мариан щитом, - Ты обвиняешься в многократном убийстве храмовников, исполнявших свой долг.. аааагх!.. - прикрывшись щитом от атаки, храмовница отступила на шаг, но лишь для того, чтобы продолжить наступление. - Но главное, ты обвиняешься в том, что отказываешься нести ответственность за все свои преступления согласно закону, и за это именем Церкви я выношу тебе смертный приговор! Убийца!

  Трое выживших храмовников тоже не стояли в стороне и наступали следом за своим капитаном, атакуя в моменты, когда Катарина защищалась и усиленно развеивая магию Защитницы Киркволла, пытаясь обрезать её связь с Тенью и высосать из неё всю ману. Двое из них тоже прятались за щитами, а последний стрелял в Мариан из арбалета, едва пытаясь совладать с обмороженной ногой. Решительность колдуньи пугала, как может она открыто выступать против пятерых опытных храмовников? Неужели она так сильна? Мариан Хоук, казалось, не нужно было писать манифестов о свободе, само её существование, поведение и жизнь были манифестом. Но озвученные вслух преступления волшебницы будили в них тот же раж и праведное бешенство, что и в их командире. Вдохновлённые её примером и уверенные в правильности своих действий, они были готовы отдать жизнь ради того, чтобы привести к правосудию одну из самых опасных отступниц современности. А сияющая аура храмовницы наделяла их силами.
  Храмовник с арбалетом застыл, выцеживая время по секунде, выцеливая голову Чемпионки - вот сейчас... выстрел! Щёлкнул спущенный болт, но арбалетчик с криком упал в грязь, заваленный рычащим мабари, тут же принявшимся терзать воина, клыками пытаясь добраться до шеи, сокрытой под сочленениями доспехов. И только теперь, лежа ничком на в слякоти, павший воин ещё мог ощутить, как земля под ним содрогается. Что-то приближалось. Что-то большое. Что-то очень большое.
  Сотрясая землю, из-за пелены дождя на бьющихся приближалась живая гора. Гора эта была пыльного горчичного цвета, вымазанная в чёрно-белой боевой раскраске, рогатая и осёдланная второй рогатой горой - серой и поменьше, но явно пострашнее. Жёлто-серый ураган ворвался в битву, окончательно растаптывая павшего под Шустриком храмовника и ударом нажьего кулака отбрасывая второго. Но последний из храмовников - то ли самый ловкий, то ли самый везучий, - успел приготовиться к этому вторжению и, отскочив, вспорол захрапевшей наголопе голень, заставив животное споткнуться. Шокракар кубарем скатилась в грязь с Датраса, осевшего на заднюю раненную ногу и всё ещё воинственно мотающего головой, но когда женщина восстала, на неё было страшно смотреть. Израненная грудь ходит ходуном, от красной мантии ничего кроме нескольких висящих тут и там тряпочек не осталось, и сквозь дыры на одежде проглядывает бугрящаяся мускулами плоть, словно тектонические плиты перекатываются под шрамированной земной корой. Вскочив на ноги, рогатое вывалянное в грязи чудище зарычало сквозь зубы и рвануло в бой.

  Катарина почти не отвлеклась на разыгравшуюся рядом с ней битву, лишь скосила глаз на мгновение и продолжила наступать на Мариан. Чтож, возможно, она умрёт здесь. Но умирая, она выполнит свой долг и заберёт с собой смутьянку.
  "Создатель, дай мне сил". Храмовница откинула щит, перехватив меч обеими руками. Вдох. Выдох. И прямо с небес на них обрушился широкий столп света, сотрясающий, нежно-голубой, оглушающий. Шустрика, рванувшегося на помощь хозяйке, с визгом отбросило в сторону, грязь и камни брызнули в стороны, где-то вскрикнула Шокракар, скрестившая топорище с клинком одного из храмовников. Но был ещё один голос. Магнус.

- Нет! - маг стоял в окружении своих бледных от страха и решительности учеников. Уставшие, запуганные, они уже не представляли из себя весомой силы, но не могли сидеть в западне, пока Мариан Хоук рисковала за них собственной жизнью. - Оставьте нас в покое! Это ложь, Защитница не учавствовала во взрыве церкви и она не водится с магами крови! Я... мы не позволим вам...

  Волшебная молния сорвалась с конца его белого посоха прямо в Катарину, но рассеялась, даже не прикоснувшись к ней. Женщину лишь слегка передёрнуло, будто от лёгкого толчка и глаза её полыхнули лириумно-голубым светом. Двое оставшихся храмовников, один из которых был серьёзно ранен, укреплённые её аурой стояли по сторонам своей предводительницы, которая, буквально, дышала собственной силой и верой, и по всей видимости, была готова отдать всю себя ради выполнения божественной миссии. Церковь дала ей всё, с того самого момента, как она нищей сироткой попала на воспитание Владычицы Церкви, которая теперь покоилась под останками взорванного храма. Эльтина учила Катарину, что можно быть сильным и важным, даже если ты родом из Клоаки и вся семья твоя перемерла от чахотки. Что у каждого даже самого незначительного человека может быть большая и важная роль в жизни. Сейчас храмовница готовилась вернуть этот долг и испольнить собственную роль до победного конца.

- Наивный глупец, - тяжело дыша, Катарина смотрела с толикой жалости во взгляде, а лицо её в странном сочетании напоминало о гневе и святости. Но смотрела она не на Магнуса, а на испуганных учеников. - Ты слеп, но я даю вам последний шанс. Вы можете пойти со мной и вернуться в лоно Церкви под нашу защиту, либо жить в страхе... И умереть.

  Несмотря на решительность Магнуса, некоторые из молодых магов начали переглядываться в нерешительности, дёргать друг друга за рукава, спорить. Но все замолчали, когда воздух вокруг начал наполняться чем-то странным, чем-то от чего волоски на теле начинали шевелиться как живые. Свистнула стрела, клюнув каменный бортик моста, - приближались остальные из Вало-Кас, но никто даже внимания на это не обратил. Они уже получили команду защищать магов и в целости и сохранности перевести их через мост.

- Ты не пройдёшь, - прохрипел гортанный словно демонический голос, и перед Мариан выступила пылающая странной аурой Шокракар с окровавленным топором в руках. В недрах её клокочущей вулканическим гневом груди зародился рык, и в воздух хлынула кислотно-разъедающая волна боли и страдания, атакующая и слабую плоть, и слабый разум:

- ТЫ-НЕ-ПРОЙДЁШЬ!

Отредактировано Шокракар (2019-04-24 13:46:28)

+2

21

Убравшись с авангарда поближе к костру, Адаар первым делом стащил с головы тряпьё, тряхнув рассыпавшимися по плечам волосами. Лязг металла схлестнувшихся клинков и скрежет доспехов раздался в метрах в двадцати от васгота и дальше вглубь лагеря не продвинулся. Атака храмовников ожидаемо захлебнулась, налетела на стену мощного сопротивления “одержимых магов”, прочно в ней увязнув. И пока всё разворачивалось строго по намеченному плану.
Хоть видимость вокруг была сильно подпорчена непогодой и искусственной дымелкой, Адаар всё равно шустро прощупал поле боя в поисках вражеских лучников. Те двое стрелков, что были в отряде храмовников, побросали свои арбалеты и вместе с соратниками ввязались в ближний бой, не рискнув вести стрельбу в таких неблагоприятных условиях. И ведь всё могло обернуться иначе, не будь у церковников намерения обезвредить противника, а не сразу уничтожить без лишних расшаркиваний и разговоров. Дружный залп из арбалетов издали мог доставить рогачам немало неприятностей, даже успей Кас вовремя бросить бомбочку с дымовой завесой.
Впрочем бой с храмовниками закончился быстро, поэтому вошедшие во вкус наёмники едва не столкнулись лбами в тумане, выискивая, кого бы ещё прикончить. По отборному кунарийскому мату, прорвавшемуся сквозь шум дождя, Кас понял, что пора сворачивать ширму, и швырнул в костёр вторую баночку с пояса, нейтрализуя белый дым.
«Хорошо, что не перепутал», - порадовался Адаар своим успехам начинающего алхимика, наблюдая, как белое покрывало, ранее укрывавшее их лагерь плотным маревом, медленно сползает, истончается, обнажая залитые кровью и грязью тела поверженных храмовников. Каарас насчитал шесть погибших, хотя чуть не сбился со счёта, натолкнувшись на лихо оторванную от тела голову. Это явно Шокракарова работа.
«И всё равно как-то мало их было...» - Кас задумчиво поскрёб подбородок, повторно обходя и осматривая место битвы. Кучка волшебников, да во главе с непотопляемой Защитницей маговских жоп, могли бы и сами как-то справиться с шестью храмовникам. Не прибегая к недешёвой помощи Вало-Кас. Оттого в голову настойчиво заскреблись мысли о ловушке на ловушку. Или что основная часть храмовников куда-то подевалась, пустив вперёд себя лишь малый разведывательный отряд.
Но не успел он озвучить свои мысли вслух, как сквозь ливень долетел заливистый лай мабари, который своим появлением в компании наголопы заставил рыжего васгота задуматься о совершенно других вещах.
- Тоже хочу коняшку... - вздохнул Каарас, наблюдая, как быстро Шокракар верхом на Датрасе скрылась из вида, надёжно отрезанная пеленой дождя.
Остальным же наёмникам предстояло добираться до нового места своим ходом, что не очень радовало перспективой почти вслепую месить грязь по размытым дождём тропам. Однако собрались и выдвинулись в путь рогатые быстро. Адаар разве что успел скинуть с себя мешающуюся робу, оставшись в одних кожаных штанах, да прихватил с собой найденный на поляне арбалет с колчаном болтов и сестрицын посох. Зачем добру пропадать. Тем более он опрометчиво пообещал Хиире, что вернёт ей эту похабную палку-колдовалку, иначе придётся раскошеливаться на новую.
Когда Вало-Кас прибыли на место новых действий, всё уже практически закончилось - по мнению Адаара, который на всякий случай сообщил об их прибытии холостым выстрелом из арбалета. Оставшиеся на ногах три храмовника, даже окутанные воодушевляющей аурой своей предводительницы – не противники дорвавшемуся до крови Потрошителю. К тому же Шокракар была не одна, а с Хоук - что сводило шансы служителей Церкви не просто к нулю, а перебросило уже в глубокий минус. Остальные маги тоже должны были это понимать, но почему-то столпились в стороне, о чём-то между собой переругиваясь.
- Чего ждём, снуфлеры? – подлетая к кучкующимся магам, рявкнул Адаар, подталкивая людей  в сторону моста, у которого уже оперативно разместились его рогатые товарищи. Мераад и Като, метнувшиеся разведать обстановку на другом берегу, подали знак, что всё в порядке.
- Вперёд, девочки! Ходу, ходу, ходу! Юбчонки задрали, рысцой побежали!
Худо-бедно дело сдвинулось с мёртвой точки после короткой, но яркой перебранки с главным чародеем « - Мы можем!..  - Нихера не можете! Валите!», по окончанию которой ученики наконец  вслед за наставником гуськом потянулись к мосту, опасливо оглядываясь через плечо на отголоски развернувшейся позади финальной битвы.
Адаар не спешил расслабляться и как в воду глядел. Хрупкая девчушка лет четырнадцати, в очередной раз обернувшись назад, вдруг замерла, остановив стеклянный взгляд на земле, где заметила слабое шевеление. Один из поверженных храмовников был ещё жив и, сбросив с головы шлем, жадно хватал окровавленными губами холодные капли дождя.
«Всё равно не жилец», - констатировал Каарас, проследив взгляд девчонки, из-за чего не заметил, как исказилось злобой лицо юной магессы. Ненависть, накопленная за многие годы жизни в страхе и под давлением служителей Церкви, взбурлила внутри юной девушки, захлёстнула с головой, вырвавшись наружу злобным шипением. И с навершия посоха, направленного на олицетворение своей боли и унижения - на поверженного, но ещё живого врага сорвался огненный шар. Только девчонка промазала, потому что Адаар, в два счёта выросший перед ней, сбил прицел, вырывая из рук посох.
- Сказал же – уходим, - прорычал васгот, отшвырнув магическую деревяшку в сторону. После чего вскинул арбалет и всадил болт храмовнику в глазницу. По крайней мере, это была быстрая смерть и милосерднее, чем та, которую хотела подарить ему юная волшебница. Лучше так, чем в агонии, захлёбываясь криками боли, свариться заживо в своих раскалившихся от огня доспехах.
Но мерзкий осадок всё равно остался.
- Ты не понимаешь! – взвилась пигалица, заметив отвращение, промелькнувшее во взгляде васгота. – Каково это жить в вечном страхе, под постоянным контролем! Ты... - тут она обратила внимание на маячивший за спиной рыжего рогача посох. - Ты же сам маг! Мог бы тоже оказаться их пленником! Терпеть унижения и лишения! 
- Даже не начинай, - отмахнулся Адаар, хватая девицу за локоть и, невзирая на сопротивление, легко потащил за собой через мост. – Моя жалелка давно не работает.
Сдав буйную малолетку её товарищам по балахонам, Кас наконец вздохнул свободно и устремил взгляд на другой берег, откуда из-за шума реки и дождя не прилетало ни звука.
- Справится? – коротко уточнила Като, выжимая длинные волосы свободной от меча рукой.
Дождь и не думал прекращать лить как из ведра, из-за чего на наёмниках уже не было ни одной сухой и чистой нитки.
- А то, - спокойно отозвался Сата-кас, пользуясь паузой, чтоб проверить своё оружие. – Шокра и не таких двинутых на арене уделывала.
Рогатые дружно замолчали, настороженно всматриваясь вдаль.
- Прикрою на всякий, - всё же обронил Адаар. И вскинув арбалет на плечо, короткими перебежками добрался до выгодной позиции за каменной колонной у моста, с которой бы простреливались противники. Только на курок он жать не спешил. Выжидал и присматривался, если понадобится его вмешательство.

[icon]http://s3.uploads.ru/fiFmy.jpg[/icon][LZ]<div><a href="http://dragonageone.mybb.ru/viewtopic.php?id=205"><font color="#3f2a0c" size="3" face="Philosopher" weight="bold"><b>Наёмник Вало-Кас</b></font></a>;<br><b>Убийца</b>, 26 лет, васгот, рыжий и бесстыжий</div>[/LZ]

Отредактировано Каарас Адаар (2019-05-16 00:19:46)

+2

22

Когда сражаешься с храмовниками, всегда следует помнить об одном правиле.
Каким бы хорошим магом ты ни был, – хоть ты моря раздвигаешь силой мысли или лопаешь чужие черепушки давлением Тени - рано или поздно наступит момент, когда храмовники начнут тебя теснить. И это случается вовсе не потому, что они мастерски владеют мечом или демонски хороши в бою, а ты – чмо закостенелое в мантии, нет-нет.
Просто они научились воровать магию из лириума, а потом использовать эту силу для того, чтобы похищать силы у других. Вот и вся наука.

Только храмовники владели настолько грязными приемчиками, чтобы даже самым опытным магам приходилось думать и осторожничать, прежде чем вступать с ними в бой, а говорить о новичках и адептах не было никакого смысла – у них, как правило, всегда недоставало опыта и умений, чтобы выстоять против подавляющей ауры. Хоук, хвала Создателю, была не из последних: со времен ее первой встречи с этими шибнутыми на голову паладинами прошло много-много лет, и за это время Мариан набралась опыта, наловчилась и научилась рассчитывать свои силы.
И, сквозь мысленные маты и проклятья, Хоук понимала, что в этот раз силы были неравны.

Она выиграла себе немного времени, разделавшись с одним, но этого все равно было недостаточно: вставшие дыбом волосы на загривке сигнализировали о том, что кто-то из храмовников уже раскачался и пустил в ход свою псевдо-магию. Просто у Мариан была развита чуйка на такое дерьмо. Задорные крики предводительницы праведной шайки наводили Хоук на глубокие раздумья: неужели у всех женщин, вступающих в Орден, рано или поздно едет крыша? Откуда они берут такие пафосные фразы? У них что, есть специальное пособие для таких случаев? Мариан могла представить титульник. «Ебучие маги: 100 лучших фраз для того, чтобы призвать их к порядку». Такая рукопись могла быть настольной книгой самой Мередит.

- Слышь, мать, – обратилась Мариан к храмовнице, перекрикивая звон стали и треск заклинаний, которые срывались с навершия посоха, – ты так не надрывайся! А то сейчас лириум из ушей польется!
Увернувшись от очередной атаки, Хоук рассмеялась над своей шуткой как полоумная, а потом шмальнула по храмовнице молнией. Она пока могла колдовать, но с каждой минутой ее силы медленно гасли: словно невидимые ниточки, связывающие ее с Тенью, рвались одна за другой, и всякий такой разрыв отдавался стуком молоточка прямо по ее мозгам. Мариан стиснула зубы, покрепче сжала посох. Полоснула им перед собой, поднимая из грязи шипастую стену льда, которая должна была отделить ее от фанатичной храмовницы, и аккуратно отпрыгнула назад. В свое время она час нарезала круги по приемному залу наместничьей крепости в попытках увернуться от топоров Аришока, что она, здесь не справится?

Мариан удивленно охнула и отшатнулась назад, когда в плечо ей чем-то прилетело. Чем-то очень, сука, острым. Между подвижных щитков, которые составляли ее наплечник, торчал арбалетный болт – насквозь не прошел, но почти наверняка оставит после себя синяк. Поморщившись, Хоук выдернула его и бросила на землю. Посмотрела в сторону мудака, который осмелился на такую дерзость, и чуть не заорала. От радости.
Шустрик, ее умничка, ее сладенький пирожочек уже отомстил за нее: Мариан пообещала себе, что купит ему самый большой говяжий окорок, который найдет в ближайшем городе. И ведь он пришел не один! Умная псина привела подмогу, да еще какую!

Хоук не могла отвлекаться от боя, но даже краем зрения она замечала, что в их сторону тыгыдычет что-то очень большое. Воображение не спасал тот факт, что это «что-то» напоминало Аришока на четвереньках. Мариан уже хотела списать все это на пагубное влияние храмовничьей ауры, но потом от Аришока на четвереньках отделилась Шокракар и Хоук вообще перестала что-либо понимать. Из-за этого она отвлеклась и не заметила, как храмовница начала выполнять какие-то стремные дыхательные упражнения. Если бы Мариан заметила раньше, она бы отбежала. Желательно подальше.
- Шустрик, не подхо…

Предупредить пса Хоук не успела, потому что красиво отлетела на добрых пару метров и шлепнулась лицом прямо в грязь, оглушенная столпом света. Первым, что она сказала, отплевавшись и восстановив дыхание, было выразительное «ах ты ж сука, я тебе глаза сейчас выдавлю». Потом до нее дошло, что она умудрилась проебать посох – вероятно, оружие вылетело из рук, когда ее саму отшвырнуло. Добавьте к этому тот момент, что головная боль, до этого беспокоящая Мариан не больше жужжащей над ухом мушки, теперь переросла во что-то монструозное. Монструозно-невыносимое. Так хуево она себя не чувствовала даже после попоек с ребятами в «Висельнике». Надо ли говорить, что с координацией движений в грязи у Хоук возникли серьезные проблемы.

До нее долетали обрывки разговора Магнуса и храмовницы, и Мариан хотелось крикнуть ему, чтобы он завалил хлебало и не подвергал опасности мелких, а молча драпал отсюда. Но Хоук боялась, что если она откроет рот, голова у нее взорвется, и она перепугает всех вокруг, особенно Шустрика, поэтому она только что-то прорычала. Совершенно нечленораздельное, но очень угрожающее!
А потом на нее опустилась тьма.

Хоук удивилась еще больше, потому что была уверена, что ей не настолько херово, чтобы ждать встречи с Создателем, но источником тьмы была не ее преждевременная кончина, а тень. Большая тень. Мариан подняла глаза и увидела перед собой мощную спину, покрытую шрамами. «За спиной как за стеной» или как там. Неудивительно, что она вспомнила эту пословицу.
У тени был голос Шокракар: голос такой громовой и страшный, что у окружающих закладывало уши и путались мысли. Храмовники тоже смешались: если их предводительница была непоколебима, то двое потрепанных храмовников отступили назад. Один, который раненный, так вообще повалился в грязь. Сидя на земле, Хоук смотрела на спину Шокракар широко распахнутыми глазами и молча охуевала от такой жизни. Подобной мощи она не видела очень давно.

А еще что-то изменилось: сдвинулась с места тяжелая каменная плита, которая давила Мариан к земле руками храмовников, и Хоук снова могла дышать. Ее руки, замерзшие и холодные, как будто сразу отогрелись, ведь в них снова пылал огонь, порожденный Тенью. Это значит, что ауру теперь поддерживала только та чокнутая храмовница – и ее сил было недостаточно, чтобы полностью подавить Мариан.

То ли на нее так подействовало восстановление связи с Тенью, то ли выкид коленцем окровавленной Шокры зажег в ней искру вдохновения, но в Хоук проснулось желание убивать. Это было то восхитительное состояние ее разума, когда она не думала, что и как колдовать, а просто ебошила по тому, что попадалось ей под руку. Ее не волновало ничего на свете: ни мана, ни боль, ни неэтичность такого ведения боя. Впервые такое с ней случилось, когда она сражалась с Мередит.

Прикинув расстояние, Мариан как оголодавший мабари сорвалась с места и, просвистев мимо Шокры пущенным из арбалета болтом, влетела прямо в храмовницу. Та попыталась отгородиться щитом и спихнуть ее, но Хоук было поебать: объятая огнем когтистая перчатка тянулась к своей цели. Сжав лицо храмовницы острыми щитками, Мариан хлебнула от Тени деструктивных огненных сил, направила их в свои руки и вонзила пылающие когти прямо храмовнице в глаза.
«Сказала же – глаза выдавлю».
Орала храмовница громко. Очень громко.

А Хоук давила и давила, вонзив горящие магическим огнем пальцы в чужие глазницы с такой силой, как будто мяла тесто на мясной пирог. Пирог с начинкой из глазниц. Фу ты блять. Когда храмовница перестала дергаться и кричать, Мариан вытащила глубоко засевшие в обугленной черепушке пальцы и выдохнула. На итог своей работы она смотреть не стала.

После этого все как-то стихло: если раненный храмовник просто упал в грязь и так и не поднялся, то второй покорно сдался, опустившись на колени. Хоук все еще сидела на ногах поверженной храмовницы, устало свесив голову: головная боль уже совсем отпустила, но ей хотелось просто посидеть. Немножко. Дух там перевести, оценить свои сомнительные жизненные решения. Дождь лизал ей обнаженный загривок и стекал за шею, а мех на воротнике намок так, что давил на плечи. Мариан зажато повела ими, а потом подняла лицо, подставляя его дождю: мокрая челка налипла ей на лоб и лезла в глаза, зато вода смыла кровь и остатки каддиса с переносицы.
Потом Хоук повернулась к Шокре и глянула на нее так, как будто только заметила.
- Слушай, - спокойно заговорила Мариан, - а пресс у тебя вообще заебись, однако.
Потом Хоук загоготала и повисшее в воздухе странное заклятье растаяло, как облачко дыма.

Мариан протерла руки о воротник, поднялась с мертвого тела и обошла Шокру. В грязи она отыскала свой посох, пальцем поскребла вплетенный в навершие камень и довольно разулыбалась. Не сломался. Вот и хорошо.
Хоук посмотрела вдаль. Маги и наемники уже почти перебрались через мост. По крайней мере, все это мочилово было не зря.
- Ладно, - опираясь на посох, Хоук деловито огляделась, а потом посмотрела Шокракар прямо в глаза. Ради интереса хотела посмотреть на сиськи, но это было неприлично, - надо тела убрать с дороги. Вдруг тут кто-то проезжать будет, увидит такое – обосрется же. И с этим, - она кивнула в сторону выжившего храмовника, трясущегося от страха, - разобраться надо.
Мариан улыбалась, но эта улыбка не тронула ее спокойных глаз.

+3

23

Багровую пелену с глаз приходящей в себя Шокракар постепенно смыл дождь. Пелену смыл, а багровые пятна на простёртых телах, траве и руках Защитницы - забыл. Впрочем, такие краски водой не смываются - хоть кожу дери, хоть глаза себе выкалывай. Дождь нежным шелестом крыл неожиданно наступившую тишину, и сквозь него были едва слышны слезливые молитвы павшего на колени храмовника.
  Шокракар размяла косую сажень ходящих ходуном плечей и глубоко выдохнула облачко горячего пара в свежий озоновый воздух, чтобы усмирить разогнавшееся по жилам калёное железо. Алый пожар в её глазах неохотно затухал, уступая место туманному серому взгляду, которым женщина оглядела поле битвы, а потом и бойцов - своих, и Мариан с её псом-сосиской, морда которого тоже была перепачкана. Как говорят орлейцы: tel maître, tel chien . И при виде этого страшного спокойствия в глазах сидящей на трупе колдуньи, Шокракар подумала, что ух и крепко повазюкала эту девчонку жисть, как мабари грелку потрепала. Ну и не страшно ведь, да? Сейчас они как порядочные люди приберутся за собой, и просто пойдут своей дорогой, подтираясь дырявой совестью.
  А пока - бизнес. Выглядел храмовник плохо, на грани истерики, последними силами сдерживал крупную дрожь и слёзы, брызжа слюной в произнесении молитв. Рыпаться будет, чтоб его. Жаль, что не гордый.
- Ну чё сидишь? Встал и беги, пока я добрая, - сиплым голосом указала потрошительница, глядя очень так сверху вниз на последнего из церковников. Меч его лежал в грязи и крови. Молодой воин возвёл недоверчивый взгляд на Шокракар, и услышав угрожающее "давай-давай", встал и сорвался с места. А вслед ему полетел короткий топорик, с хрустом вонзившись в обритый затылок острием гранёного шипа. Умер парень практически мгновенно, повалившись заплаканным лицом в траву. "Ничего личного" или "ну и где теперь твой Создатель?" - выбирайте, что нравится.

Горемычные отступники все уже были за переправой, а серые великаны избавлялись от трупов, скидывая их в разбухшую от дождя реку Минантер. Молодчина Каарас как всегда был готов прикрыть из-за спины - один из немногих, кого Шокракар не боялась туда пустить. Датрас воинственно мотал головой, припадая на заднюю раненную ногу. Мёртвая Катарина в окружении своих подданных уже наверняка уже была на свидании с Создателем. Капитан "двуручника" смотрела на это всё и вспоминала запавшие в душу слова песни одного марчанского менестреля:

дождь, дождь, а сказка простая:
мир наш растаял как леденец,
и только мы все книгу листаем,
будто не знаем, что сказке-то конец.
Дождь, дождь - от края до края,
самого края мертвых полей.
Кругом один дождь - ни ада, ни рая,
раз такое дело - водки налей.

  Конец? А вот хер вам.
  Хоук подошла к ней, и Шокракар подумала, что обязательно поставит этой ёбнутой на всю голову кружку отличного первача, обыграет с Касом в "порочную добродетель" на раздевание и разведёт на второе свидание, коли дороги их не разойдутся. А пока она только любовно погладила себя по рельефному от влаги будто лакированому брюху и кивнула в знак согласия:
- Да. Пресс у меня что надо.

***

- ...А потом я расколола его от головы до жопы, а дальше он сам развалился. Вот тебе и "нашёл вторую половинку"! - громогласно хохотала Шокракар, поглядывая на сидящих напротив Каараса и Мариан из-за сложенных веером карт, четыре из которых женщина тут же бахнула о стол. - Две змеи и два ангела, серожопый. Сегодня ты у меня точно без трусов останешься. - А то, что уже сама наёмница сидела без козырных кожаных штанов и рубахи, видимо, нисколечки её не волновало.

  Вечер шёл лучше некуда. Пёс, которого Шокракар нежно прозвала Мсье Сосиской (произнося это на орлесианский манер), грел васготке перевязанное бедро своим тёплым мохнатым боком. Шустрик мгновенно завоевал каменное потрошительское сердце, за что теперь получал под стол кусочки солёного печенья.
- Куси меня, мой хороший, - приговаривала воительница, отвлекаясь на Шустрика увлечённого грызущего её лодыжку. - Ты же не из Бен-Хазрат? Ты не из Бен-Хазрат, ты умный мабари. Держи печеньку, - страшно ворковала потрошительница, скребя короткими ногтями куцый собачий зад и подкармливая животное сухариками. Кажется, пёс не возражал, а даже напротив будто соглашался, мол, да, людей не угнетаю, в свою веру конвертировать не собираюсь и в лагерях пытать тоже не буду. Что по сравнению с этим обглоданная лодыжка? 
Датрас с перевязанной голенью дремал в загоне, предварительно отведав жирной порции патоки и вкусных овощных очистков. А остальные Вало-Кас вусмерть пьяные - а может, просто уставшие - храпели где-то за стеной снятого в таверне номера. Но главное - под стулом наёмницы в дорожной суме покоился пузатый тяжёленький мешочек с потом и кровью заработанным золотишком. Неудачливые храмовники все до одного покоились на дне Минантера, и такова была жизнь и правила выживания в ней. Шокракар думала, что никогда-никогда в жизни не встретит человека, который не будет вынужден играть по правилам этой жестокой лотереи, но при этом не будет существовать в своей параллельной реальности. Все, даже такие славные бабы как эта Мариан, вынуждены, похоже, либо прогибаться, либо прогибать под себя - тут уж одно из двух. Единственное, что вызывало некоторое подозрение - это окаменевшее грызло Каараса. Шокракар поглядывала на него из-за карт, подозревая, бомбанёт или не бомбанёт? Пока всё было тихо и славно, но чуйка подсказывала, что возможны трения. 

- Ну так что, Защитница, твоя очередь байки травить, - изобразив на покоцаном лице кокетливый интерес (не каждый выдержит флирт такой образины, но Хоук доказала, что лыком не шита и веники не вяжет), Шокракар потеснила Мариан могучим плечом (при этом всё-таки надёжно пряча карты) и низко, с жутковатыми томными нотками промурлыкала: - Где там моя история про Аришока? Можешь приукрашивать как захочется, я всему поверю...

  Однако прежде, чем Мариан пустилась в красочные описания наверняка набивших ей оскомину старых своих приключений, Шокракар остановила её прикосновением серой лапищи.
- Но сначала, давай ты, - потрошительница кивнула Каарасу, поняв, что его мрачное выражение лица никуда само собой не денется и будет отравлять вечер отдыха, покуда претензии не будут высказаны. Карты были отложены "рубашками" вверх. - Что не так?

+2

24

Вот всё и закончилось.
Заправив за уши мокрые пряди, васгот выпрямился, покидая своё укрытие, а затем разрядил арбалет в воду, следом сбросив в тёмную глубину забвения и чужое оружие. Почудилось, что оно жгло ему руки, отчего Каарас непроизвольно вытер ладонь о мокрую штанину, пытаясь избавиться от этого наваждения. Омерзение, которое он ощутил ранее, разлилось и запачкало всё внутри, как опрокинутая баночка чернил. Отразилось разочарованием в зелёных глазах при взгляде на безумную, сидящую на трупе и хохочущую магессу, которая всего несколько мгновений назад с таким остервенением выдавливала чужие глаза, что становилось не по себе. И глядя на Мариан Хоук, вставшую рядом с настоящей Потрошительницей, Каарас не увидел между этими женщинами никакой разницы. 
К своим товарищам на другом берегу Адаар вернулся непривычно молчаливым и угрюмым, что не укрылось от взгляда Като, всегда ловко подмечающей такие изменения в соратниках.
- Эй, что случилось? Кас?.. Кас!
Он откликнулся не сразу. А когда обернулся, то уже не только колючий взгляд, но и ходящие желваки выдавали его состояние. Сплюнув на землю, Адаар всё-таки глухо ответил:   
- Не уверен, что мы выбрали правильную сторону.

* * *

В карточной игре Адаар согласился участвовать лишь по одной единственной причине – надеялся отвлечься от мерзких воспоминаний, словно огнём выжженных на обратной стороне век. Однако всё равно, стоило на миг отвлечься, и память раз за разом рисовала перед мысленным взором последние минуты жизни юного храмовника. Со своего места Каарасу слишком хорошо были видны его эмоции, прежде чем топорик Потрошительницы расколол ему череп. Отчаянная надежда и облегчение так и застыли на его лице, прежде чем тот рухнул в траву и навсегда замер.     
Адаару сильно не по душе пришёлся этот поступок. Не факт убийства, нет. Другого исхода и не могло быть, ведь оставлять в живых свидетелей – значит собственноручно доложить Церкви, что Вало-Кас перебили верных ей людей. Однако рыжий васгот всё равно посчитал, что их лидер проявила небрежность. Или даже слабость?..
Надо было убить мальчишку, глядя ему в глаза. Принять эту ношу, как и любую другую, а не прятаться за ненужной жестокостью, которой была та лживо подаренная парню фальшивая надежда. Возможно, даже сказать ему: «Ты славно бился». Сказать хоть что-нибудь. Храмовники ведь показали себя достойными противниками. Просто за свою правду они платили не золотом, а собственной жизнью...
...А Вало-Кас прирезали их играючи, как свиней, спихнув тела в реку рыбам на корм...
Пустая кружка с резким грохотом соприкоснулась со столешницей, и этот звук неприятно ударил по ушам. Алкоголь вовсе не помогал, как он надеялся. Адаар уже давно потерял счёт выпитым бутылкам, но бурлящее внутри недовольство разгоняло весь хмель, будто его и не бывало.
Поначалу ему удавалось прятать своё настроение, закрывшись веером из карт, однако взгляд против воли всё равно выдавал рыжего васгота. Его всегда выдавал этот взгляд. Прищуренный, немигающий, оценивающе долгий. И острый, как лезвия его кинжалов, щедро смазанных ядом.
- Не в этот раз, Шокракар, - произнёс Кас, выкладывая свои карты на стол. 
Четыре из них были одной масти – комбинация, которая выиграла эту партию. Однако вкус от карточной победы точно так же отдавал землистой гнилью разочарования. Ему просто повезло, он практически не следил, что сбрасывал и вытягивал из колоды, пока не пришёл момент вскрываться.
И не только картам, как оказалось.
Чуть повернув рогатую голову, Каарас бросил короткий, изучающий взгляд на капитаншу Двуручника. Напряжённо проверяя, действительно ли сдерживающий его поводок ослаб. А затем незамедлительно воспользовался возможностью оскалиться на чужачку.
- Лучше другое расскажи, Защитница, - Адаар медленно отложил только что розданные карты в сторону и, опершись на небрежно пристроенный на столешнице локоть, поинтересовался с обманчивой ленцой. - Тебе понравилось, правда?.. Лишать зрения ту храмовницу. Выжигать её своей магией, выдавливать её бесючие глаза. Слушать крики агонии и чувствовать, как исступленно бьётся её тело, пытаясь тебя скинуть... Просто любопытно стало. Ты всем несогласным зенки выдавливаешь, а? 
Он смотрел только на  неё, только на знаменитую Защитницу Киркволла. Лихую и бесстрашную магессу - без сомнения, уже кумира всего того выводка желторотых мстительных цыплят, которых они недавно спасли от злых и страшных храмовников. Однако сам Адаар вынес для себя только одну вещь, наблюдая бесславный финал бойни у реки. Никого легендарная Мариан Хоук защитить не способна. Это от неё нужно было защищаться.

[icon]http://s3.uploads.ru/fiFmy.jpg[/icon][LZ]<div><a href="http://dragonageone.mybb.ru/viewtopic.php?id=205"><font color="#3f2a0c" size="3" face="Philosopher" weight="bold"><b>Наёмник Вало-Кас</b></font></a>;<br><b>Убийца</b>, 26 лет, васгот, рыжий и бесстыжий</div>[/LZ]

Отредактировано Каарас Адаар (2019-07-03 21:19:10)

+2

25

- У меня песня, змея, рыцарь и сраный кинжал, - обреченно вздохнула Хоук, педантично раскладывая карты на столе. – Так уж и быть, я сейчас разденусь, подождите.
За исключением этого неприятного недоразумения, рука у Мариан весь вечер была «хорошей»: она успела лишиться только мехового воротника, от которого рада была избавиться, и перчаток. Пришла пора дублета: расстегнувшись, Хоук аккуратно сбросила его с плеч и повесила на спинку стула. Она всегда бережно относилась к своей одежде: память о деревенском детстве и битвах за красивый шейный платочек из города не позволяла забыть о старых привычках.
Ситуация грела домашним абсурдом: двухметровая полуголая серокожая баба сюсюкалась с ее псом и травила убойные байки. Мариан была безмятежна: в голове свои правила мягко диктовал хмель, прогоняя заботы и печали. «Все плохое, что могло случиться, уже произошло». Житейские мудрости ферелденской глубинки всплывали в памяти Мариан в самые неожиданные моменты.
Почти. Все хорошее в жизни Хоук имело свойство неожиданно заканчиваться – вот как сейчас, например.

Адаар весь вечер смотрел на нее опасными сосредоточенными глазами. Он был похож на Карвера в те нередкие моменты, когда он был не согласен с ее решениями. Такой же злющий-презлющий. Сразу захотелось растрепать ему волосы или щипнуть за щеку, но Каарас точно бы не понял таких движений.
Понравилось ли ей?.. Нравиться может погода: отличный денек сегодня. Нравиться может еда: какие вкусные блинчики. Нравиться может парень: какая ты бомба, твои родители часом не подрывники? Насилие лежало вне этих категорий – оно не могло ни нравиться, ни не нравиться. Оно было таким же естественным элементом жизни Хоук, как и умение печь эти самые блинчики. Поэтому ей странно сейчас было слышать этот вопрос. Вдвойне страннее слышать его от наемника. Приехали. Ей теперь что, оправдываться. Это вы еще бойню в Казематах не видели.

- Не поняла, - вскинула брови Мариан. – Вопросы у тебя какие-то странные. Ты что, сынок, головы никому не отрывал ни разу?
Иногда Мариан забывала, что окружающие ее люди (маги, наемники, васготы, выберите нужное) не видели и половины тех ужасов, что застала она на своем веку. Ее мать распотрошил малефикар. Орсино пустил на фарш своих учеников и слепил из них себе огромное пузо. Мередит сгорела заживо, а потом превратилась в кусочек лириума. Аришок чуть не сделал из нее шашлык. Примеров было предостаточно, жизненного опыта – еще больше. Хоук давно научилась не заморачиваться по этому поводу и потому крепко спала ночами – или слишком хорошо делала вид, что не заморачивается.

- Не драматизируй, выпей лучше. Никому это не нравится. Вот если бы я обижалась на каждого храмовника, который в свое время грозился выжечь мне глаза клеймом Усмирения, на мне бы регулярно возили воду, - отбила выпад простодушная Хоук, а потом хлебнула из кружечки. Шустрик почуял смену атмосферы и, глухо тявкнув, отошел от Шокракар к Мариан. Мариан любовно потрепала его за ушами и сразу забыла обо всем плохом.
Она подобрала нить разговора не сразу: потребовалось время, что вспомнить, о чем Шокракар просила рассказать ее в первую очередь.
- А, да. История, - Хоук готовилась к выходу на сцену. Как полагается хорошему рассказчику, она начала с того, что осушила свою кружку до дна – никто не травит эпических историй на сухое горло. – Про Аришока.
Шустрик положил широкую морду ей на колени и прижал уши. Он был одним из героев этого эпоса и всегда любил его слушать – особенно в пересказе Мариан.

- Это были лихие тридцать четвертые, мы выживали как могли… Я не буду полностью затрагивать предысторию о том, как Киркволл докатился до такой жизни, и почему там осели кунари, но перескажу кое-какие ее части. Если вы читали книгу моего друга-балабола, то уже знаете, что кунари искали в Киркволле свою реликвию – Том Кослуна, который, в свою очередь, уперла другая моя подруга-балаболка. Уперла и уперлась сама. Случилось это в тот же день, когда Аришок оборзел настолько, что решил штурмовать город и резать невинных – иными словами, смылась она удачно, даже штаны надеть не успела. Впрочем, она всегда ходила без штанов, но это неважно.
Мне и еще парочке моих товарищей пришлось срочно пробиваться в Крепость наместника, где Аришок проповедовал страх и ужас. Увы, мы прибыли туда слишком поздно: когда мы вошли в главный зал, в нас швырнули тыквой. На проверку тыква оказалась головой наместника. Тут-то я поняла, что любые переговоры с Аришоком зайдут в тупик. Он был упрям, как баран, и не желал ничего слушать, пока ему не принесут его книгу – совсем как сварливая библиотекарша в городском архиве. Ни у кого из нас не хватило духу признаться в том, что книгу мы отдали пиратке, которая нас кинула, но, как говорится, вспомнишь солнце – вот и лучик. Оборачиваюсь я и вижу, как в зал летящей походкой входит моя подруга Изабела с книгой подмышкой. Я никогда не испытывала таких противоречивых чувств: с одной стороны, я была счастлива ее видеть, но с другой мне хотелось удавить ее нахер. Изабеле было все равно.
Протягивает она, значит, Аришоку его книгу и говорит, что сожалеет и больше так делать не будет, а вы, уважаемые, пожалуйста съебитесь к себе домой. Ну а Аришок отвечает, мол, это хорошо, это я одобряю, но пиратку мы тоже заберем, иначе нам Триумвират не поверит, что мы тут три года реликвию искали, а не бублики на рога нанизывали, и по хлебалу надает. Клянусь, не знаю, какой демон меня тогда за язык дернул, но я вышла вперед и сказала, что меня зовут Хоук, но друзья зовут меня бить ебала, поэтому если он сейчас не заберет свою книгу и не уплывет, то будет иметь дело со мной. Аришок согласился без лишнего базара. Сим победиши! План был надежен, как орзаммарские часы, но я не взяла в расчет одну деталь. Аришок был, сука, огромный. На свои рога он мог нанизать вообще все бублики в этом городе, а топорами – разрубить всех несогласных. И вот стою я, смотрю на эти вращающиеся топоры и понимаю, что забыла написать завещание. Где-то на заднем фоне горожане запевают Песнь Света. Ну все правильно, помирать – так с песней же.

Шустрик многозначительно тявкнул. Хоук погладила его меж ушей и продолжила рассказ.

- Собственно, говорю я своим друзьям, чтобы они не лезли, но псу разве такое объяснишь. Шустрик растявкался на Аришока, а тот дерзость оценил: сказал, что псина отныне и впредь тоже Базалит-Ан и может принимать участие в поединке. Начался бой, мы встали друг против друга: Аришок с топорами, я с мабари. И вот он идёт. Один из прообразов конца света. Высоченный кунари, не рассчитанный для массового производства. Слишком страшный, чтобы жить, слишком редкий, чтобы сдохнуть.
Взгляд Хоук затуманился, ее пальцы застыли в короткой шерсти Шустрика. Переживать киркволльские воспоминания всегда было нелегко.
- Он разогнался. Такой скорости я не видела давно - разве что в детстве, когда мы драпали из соседского сада, где воровали яблоки. Я не помню, как увернулась – помню только, как меня размазало по полу, а потом я встала и побежала вокруг колонн. Я слышала, как люди кричали: «Беги, Хоук, беги!». Я бежала, потому что надо было бежать, и я не думала о том, куда это меня приведет. Я вообще ни о чем не думала. Иногда я оборачивалась и видела, как Шустрик кусает Аришока за жопу, но ему было насрать. Мои лёгкие молили о пощаде, а ноги просили переломать их, потому что это милосерднее, чем устраивать марафоны в тесном пространстве, когда тебе на пятки наступает смертоносная гора.

Хоук рассказала обо всем: и о том, как она чуть не впечаталась в стену, но успела увернуться, а Аришок – нет; о том, как один раз он ее все-таки догнал и ударом топора отшвырнул к стене, из-за чего она не на шутку пересралась, но сумела подняться на ноги, чудом не выблевав все внутренности; как она брала бой измором, посылая в Аришока молнии и снежки, а когда он ослаб настолько, что перестал бегать – пошла на него с посохом перевес и сломала ему один рог.

- Он очень пафосно умирал – ткнул в меня пальцем и сказал, что еще вернется. Потом кунари подобрали его меч, книгу и ушли, а рыцарь-командор вытолкнула меня в центр комнаты и сказала, что я теперь Защитница. Я расхаркалась кровью и отключилась. Как мне сообщили, от кровоизлияния внутрь. Откачивали меня два дня. Еще месяц у меня на спине был кровоподтек в форме жопы, но, хвала Создателю, все прошло. Вот как-то так.

+2

26

- Нет, - небрежно отозвался Адаар, откидываясь на спинку натужно скрипящего под ним стула. - Головы я никому не отрываю.
Со стороны могло показаться, что рыжий наёмник потерял интерес к этой теме, однако несмотря на тон и показательно расслабленную позу, он отодвинул от себя кружку, игнорируя миролюбивое предложение запить алкоголем недовольство. Всё равно не поможет. Он пробовал – не получилось, стало лишь хуже. До шевельнувшегося внутри гнева, до окаменевшего лица с фальшивой полуулыбкой. До стиснутых до боли кулаков.
По мнению Хоук выходило, раз он большой и рогатый «кунари», то это для него самое обычное занятие, отрывать головы противникам. Срываться на неоправданную жестокость, просто потому что в этот день он встал с левой пятки и до того, как петух о наступившем утре прокукарекал.   
– Вот только не оттого, что не могу. А потому что не хочу, - Каарас дёрнул уголком рта в кривой усмешке, и в низком голосе васгота пропали прежние несерьёзные интонации. - И есть лишь одна причина, что может заставить меня передумать.
В такие моменты Адаар как нельзя чётко понимал, почему не любит магов. Каждый четвёртый из них одуревший от собственных возможностей гад, не замечающий, как играючи переходит черту, границу разумного и человеческого. Однако куда сильней бесило ничем не прошибаемое непонимание, почему их упорно отторгает общество, считая опасными и чужеродными элементами.
Зачем понадобилась такая жестокость в убийстве противника? Был ли тогда опасный, решающий момент между жизнью и смертью?.. Нет. Почти все храмовники пали, и бой могла закончить Шокракар, наёмница, которой для того и платили.
Был ли тот дикий смех от нервного срыва?.. Не похоже. Каарас видел глаза Мариан в тот момент. В них плескалось спокойствие и усталость задолбавшегося человека. Привычка. Много дерьма в жизни выпало знаменитой Защитнице Киркволла, и не обо всём из этого написано в Варриковских книжках. Только, вот в чём загвоздка, - не ей одной в этом говёном мире приходилось хлебать и расхлёбывать, не ей одной.
Каарас перестал гипнотизировать Хоук взглядом и снова покосился на командиршу Двуручника. Шокракар в свою очередь наверняка бы оторвала храмовнице голову, не моргнув и глазом, а потом точно так же пила, травила бы шутки и резалась в картишки. Неудивительно, что обе женщины так хорошо спелись, почувствовав друг в друге родственную душу. Обе прекрасно умели держать удар и делать вид, что всё прекрасно. А вот рыжий васгот сильнее с каждой новой минутой ощущал себя как пятая нога у табуретки.
Вряд ли Шокракар догадалась, что именно его напрягло в произошедшем, и чего он добивался от Мариан своим провокационным вопросом. Однако его грубая и дилетантская попытка прощупать, есть у Защитницы рамки, которые она не станет переступать, разбилась о такой же крепкий панцирь, как её знаменитый доспех с меховой накидкой.
К рассказу про Аришока Каарас остался равнодушным. При других обстоятельствах рыжий бы с удовольствием ещё послушал истории о приключениях Защитницы из первых уст. Однако сейчас веселья и сытой безмятежности ему не наскрести даже на самом донышке. Потребуется куда как больше времени и пойла, чтоб этот день поблек в памяти, оставляя после себя лишь неприятную горечь. Не первую в жизни и далеко не последнюю.
- Что ж, я оставлю вас, дамы. Похоже, что кто-то, - а это я, - слишком много эля выхлебал. Он просится обратно, - Адаар поднялся со своего места, прихватил проигранный ранее дублет, накинув его не застёгивая поверх рубахи. И, напрочь забыв о своём выигрыше, стопке медных монет, вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.   
Остро захотелось оказаться на свежем воздухе, проветрить буйную голову, уже успевшую представить свои пальцы на тонкой цыплячьей шейке какого-нибудь одуревшего от безнаказанности мага. И скрип половицы под ногами на миг вдруг показался хрустом отрываемых от туловища позвонков.
Каарас сморгнул наваждение и прошёлся до конца коридора, тихонько отворив дверь в комнату, где царил густой уютный полумрак. Рядом с тумбой у грубо сколоченной кровати примостился знакомый магический посох с похабной бабой (Кас вернул его в целости, как и обещал). А сама хозяйка посоха крепко спала, свернувшись клубочком и наполовину сбросив с себя тонкое, пахнущее сырой травой покрывало. Присев на край постели, Каарас укрыл тканью голые ноги младшей сестры, чувствуя, как тугой узел внутри медленно расплетается, слабеет. И на смену приходит спокойствие.
Его Хиира бы так не поступила. Она выросла хорошей, ответственной, старательной.
И магия не может этого испортить.

[icon]http://s3.uploads.ru/fiFmy.jpg[/icon][LZ]<div><a href="http://dragonageone.mybb.ru/viewtopic.php?id=205"><font color="#3f2a0c" size="3" face="Philosopher" weight="bold"><b>Наёмник Вало-Кас</b></font></a>;<br><b>Убийца</b>, 26 лет, васгот, рыжий и бесстыжий</div>[/LZ]

Отредактировано Каарас Адаар (2019-09-25 22:24:31)

+2

27

Шокракар слушала разговор Мариан и Каараса и не вмешивалась, потому что в таких делах иногда полезнее именно что послушать, несмотря на то, что об отношении Адаара к мажью и насилию ей в принципе было известно. Своим вопросом он, похоже, дал Хоук последний шанс прежде чем окончательно в ней разочароваться, да только разве можно просто так сковырнуть по ороговевшей душонке одним вопросом, чтобы проверить - всё ли там нормально под коркой или уже совсем пиздец? Её, например, гораздо больше беспокоили все те обвинения, которые храмовница выдвигала против Хоук, а не то, как именно с ней разделались. Шокракар сама когда-то едва не переступила черту, за которой исчезала всякая человечность и начиналось кровавое безумие, и уж она-то знала, откуда идёт его начало. Только тренированная сила воли и внутренние ориентиры помогли потрошительнице направить мощный поток худшего, что в ней было, в русло, которое она считала правильным и полезным. По этой же причине Шокракар не судила своих тал-васготов, которые отличались особенным равнодушием во время убийств - она знала их истории и старалась направлять их злобу в тех же направлениях.
  А потому, не разобравшись в истории Хоук, Шокракар никогда не принялась бы судить, какую степень насилия проявлять в драке с врагом. Во всяком случае, пока Хоук не выжигала глаза тем, кто не пытался её убить. 
  И Хоук легко отшутилась, не пустив Каараса даже на шажок глубже в закормы своей души, а Шокракар, увидев знакомое выражение на лице наёмника, не изменила позы и, но следила внимательно... и почему-то с одобрением на дне водянисто-холодных прозрачных глаз. Шокракар глубоко вздохнула и, взяв свою кружку, долгими глотками осушила её до дна. История про Аришока была хороша, а рассказчик из Мариан был прекрасный - ухохочешься просто.
  Потрошительница улыбалась и досадливо удивлялась, где же это она шарахалась, пока такие вещи происходили у неё под носом? Но кунари в те времена было вокруг как собак нестреляных, и Вало-Кас тогда почти ежедневно с ними сражались. Сколько тал-васготов полегло во время оккупации Кун никому не пересчитать. Даже самой Хоук, которая по слухам этих тал-васготов немало уложила. 
  Но как обычно в конце таких историй обнаруживалось, что удовольствие от сомнительного торжества справедливости слишком уж короткосрочно. И если бы Шокракар собственными руками задушила Аришока, наверняка потом сидела бы так же - с пустой головой и кисловатым привкусом гномьего эля на языке. 
Когда Каарас ушёл, Шокракар некоторое время молчала, а потом наконец обернула лицо к Мариан: 

- Видала, да? Я надеюсь, что и десять лет спустя он всё ещё будет корить людей за такие вот вещи, - негромко произнесла она, храня этот странный и почти горделивый свет в глазах. - Вот почему я выполняю все эти ваши заказы. Ради таких, как он. Кун нам всем с детства твердил, что стоит сбежать из-под его заботливого крылышка, как тут же крышей поедешь. Слышала, наверное? "Тал-васготы - безумные животные". Только я думаю, это всё наоборот происходит. Сначала в Кун ты едешь крышей, и только поэтому бежишь, чтобы окончательно не свихнуться. А вот он, - она кивнула головой в сторону двери, за которой скрылся сердитый Кас, - вырос без заветов Кослуна, и хотя тараканов своих у него навалом, здоровее меня с тобой будет. В нём долгосрочной ненависти нету - вспыхивает и перегорает. Не знаю, долго ли его ещё жизнь так оберегать будет.  

  Шокракар задумчиво смотрела на влажное донышко своей кружки, а потом перевела взгляд на Мариан. Да, жестокость к врагу в ней была, а ещё был факт, что она кучу золота отдала за никому ненужных в общем-то отступников, которые в ближайшие недели ещё и перемрут, потому что война. Ладно бы, если там были матёрые маги, а тут - дети какие-то, старпёры, подростки слюнявые, оболтусы, от которых никакого гешефта. Ещё и дралась за них зачем-то. Может, у неё тоже надежды свои были, может, выплёскивала что-то, а может уже просто по инерции. Это Шокракар хорошо понимала, потому что за своих серожопых и не на такое способна была.  

- Ишь ты. Ты не Сосиска, ты Базалит-Ан, - серая отложила карты в сторону, потому что играть больше не хотелось, и с задумчивой ухмылкой посмотрела на верного пса Мариан. - Ебануться просто, половину горожан перерезал, а собаку титулом наградил. Очень по-кунарийски. У нас в Кунандаре не собаки были, а вархаунды - тоже почётная скотина, лучше некоторых кунари живут...  - Шокракар потянуласиь, закладывая могучие серые руки за рогатую голову. Теперь она, одетая в одни драные подштанники и повязку на груди, смотрела в потолок: 

- Славно ты рассказываешь, Хоук, заслушаешься. Так хорошо, что не могу тебя не спросить о последней истории на сегодня. О том, как умер Салит. В последний раз когда я видела его, он говорил мне, что скоро раздобудет сведения обо всех агентах Бен-Хазрат, которые охотятся на тал-васготов. А потом исчез где-то в Орлее и в куче слухов про тебя, про герцогов, про виверн каких-то...

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Недавнее прошлое » Двуручник, молот и наковальня [Конец Первопада 37 ВД]