Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Час, когда пропадают тени [10 Облачника 9:45]


Час, когда пропадают тени [10 Облачника 9:45]

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Час, когда пропадают тени [10 Облачника 9:45]

Время суток и погода: С утра до полудня; жаркий день
Место: Предместья Минратоса
Участники: Северо Ратей, Каллиан Табрис
Аннотация: у убийцы и воровки, как оказалось, ниточки жизни тянутся к одной истории. Кровавой истории восстания и войны. Только действующие лица по-разному воюют на ее рубежах.
Но как реагировать друг на друга, сняв половину масок?

0

2

[indent]План составлен, сведения, нужные для отчёта, получены, из пленника не выжать уже ни капли, он передавил из-за спешки и нелюбви к самой процедуре пыток, либо собрал нужные сведения сам. Вот что понял Северо сегодня ночью. Пора. И теперь он должен был известить всех остальных агентов Ужасного Волка - не сочувствующих, а действующих и пользующихся упомянутыми закладками в окрестностях Мирантоса - о дне, когда им следует смыться, иначе пусть пеняют на себя. Потому что после того, что он сделает во время своего доклада в качестве подмененного осведомителя с Чёрным жрецом, чистки и обыски и допросы станут неизбежны.
[indent]Эльф потёр пальцами глаза, давая волю давней привычке, которую пришлось подавить на время маскарада. Последняя передышка перед забегом в пять дней, когда он не должен выдать себя никак, иначе всё провалистя. Сегодня у Серва день отдыха и после обеда - встречи с другими осведомителями, когда он должен будет уговорить их отдать ему право видеть Чёрного Жреца. У него были аргументы. У Северо же ещё не заканчивалось начавшееся накануне с воплями трущобных петухов девятое число, и он пребывал теперь в странном возбуждении на третьем дыхании, которое открывается, когда накатывающий после ночи без сна утренний озноб наконец-то отпускает вместе с туманом, разогнанным начинающим греть утренним солнцем.
[indent]Выбраться из окраинных трущоб либерати никогда не представлялось сложным. Это были кварталы выжженных солнцем, похожих на нагромождение безликих кубиков с часто даже не закрытыми ничем, кроме смоченной для отлова жары и пыли с улицы занавески окнами и дверными проёмами, в которых было нечего брать, в которых не жили, а просто спали продающие задарма свои рабочие руки представители низшей касты. Стоки там хорошо, если были и образовывали зловонные пруды, поросшие камышом осокой и ещё позабытые боги ведают чем. Надзирать за порядком в них тоже не очень-то хотелось, изредка заносимые туда достопочтенные выражали лишь одно мнение: выжечь бы это всё опухолеподобное образование огнём и осушить дерьмовые болотца, да только же куда пускать жителей этой радости? Явно не в центр, где они такой же свинарник от недостатка культуры или же плетей надсмотрщиков магистров разведут. А потом размытые и растёртые в пыльное полотно грунтовые проулочки переходили в нерубленный каким-то чудом лесок, хвала тёплому климату и тому, что огонь в Мирантосе уже в начале весны был нужен больше для готовки, а бедноте и тепла тела ближнего и грубого одеяла и подстилки хватало, чтобы жить, не тратя деньги и не рискуя свободой, здоровьем и штрафами, добывая на растопку материал.
[indent]В рассветный час Северо вышел из дома Серва, ещё приличного, относительно самых трущоб, сделав до того крюк из заброшенной хижины с необычно глубоким погребом, и в тенистом переулке перечесал салящиеся волосы в высокий хвост, обнажая острые уши и уже совсем белые виски, после чего стёр с лица поддельные шрамы и чуть-чуть подведённые, чтобы спрятать выцветшие татуировки на веках глаза и не существующие на его лбу из-за бедной мимики морщины. Но, даже посмотрев на своё мутное (ну или зрение у него было мутное) отражение в гаденьком пруду, он обнаружил, что быть собой, несмотря на очень неплохую для его лет, особенно относительно обворованного на лицо неудачника, благообразность, ему не нравится. Когда он позволял роли и образу мышления и поведения с себя оползти, он чувствовал, как на него наваливается знакомый болезненный мандраж, какой бывает у зависимого перед срывом и приёмом держащей его на поводке отравой. У не кормленной для прыти какое-то время гончей - перед охотой. У убийцы - перед убийством. И он уже не знал, как  в следующий раз, когда он будет мять растекающееся по скамье в терме тело ногами, чтобы косточки хрустели, избавиться от желания поставить ногу на голову несчастному никому, и, когда он по рефлексу поднимет её, долбануть так, чтобы кровь разбрызгало во все стороны. Чтобы избавиться от этого беспокойство ещё на день-два. Северо не нравилось быть убийцей, как ему не нравилось пытать. Это не было у него в крови, на это его натаскивали долгие годы, и без страха перед держащим поводок неким никем за спиной он иногда не знал, как это всё в себе остановить.
[indent]Пути к закладкам, о которых знали действующие агенты Фен'Харела, они обозначали клочками волчьего меха. В такой близи от Мирантоса не водились волки, но откуда это знать не слишком умным в среднем случайным бродягам в перелесках. Ниоткуда. Городским эльфам, которых среди агентов было абсолютное большинство, особенно в Тевинтере, тоже, но они уже провели достаточное время вместе, чтобы выучить эти намёки и знаки.
[indent]Его путь волчьих следов начинался с тропки, по которой собиратели часто ходили за аиром и другими полусорными низинными лечебными травами. С собой у одетого как обычный чернорабочий, в некрашенные грубые тунику и штаны Северо, был только его бесценный прорезающий реальности клинок, и записка в десятке копий, которые следовало забирать при прочтении. Гласила с его не очень хорошего тевина записка следующее:
"Звездочёт предрекает страшный ливень на пятнадцатое все кто не закончит посевы до того срока будут вынуждены выдирать все посадки с корнем".
[indent]Пунктуация (её практичное отсутствие) сохранена. Это был достаточно прозрачный, и при этом хорошо понимаемый не так код, который имел смысл для рабочей касты, к которой принадлежали свободные эльфы, часто державшие если не у стоков, то на крышах, небольшие посадки самых нужных им вещей и даже садки с рыбой. Кому надо - тот поймёт, кого поймают - скорее всего, не будет заподозрен. Северо вышел по следам из волчьей шерсти на поляну и хмуро посмотрел на солнце, на выворощенные бурей и лежащие накрест деревья, на уже срубленное до червивого пня третье, утёр испарину от разгорающегося жаркого утра, и присел на пень. Он не озирался в поисках незримого присутствия, зная, что при своей усталости скорее всего не заметит другого агента, если он достаточно хорош, и свесил обе положенные пледплечьями на бёдра руки между коленями, мизинцем проверяя тайник на послания, прежде чем положить своё.

Отредактировано Северо Ратей (2018-07-26 02:01:57)

+2

3

Добраться до Тевинтера было половиной беды. Забраться в самое его сердце - целым бедствием. Каллиан ненавидела путешествия и ненавидела простор разверзтого неба над головой, не смыкающегося тесниной нависающих скал и зданий: воровка скучала по Киркволлу... даже по лесу Бресилиан она скучала - там не было чувства раздавленности миром.
Табрис знала, что подобный страх чувствуют гномы, вышедшие на поверхность. Но ужас мастер-вора был немного иным - на открытом пространстве не спрятаться. Только бежать, бежать, пока не раздерут псы...

Каллиан сглотнула, прежде чем выйти из-за двери хибары и, набросив на голову накидку, характерную для севера с его палящим солнцем, отправилась по следу меток: связной говорил о том, что кое-кого не мешало бы увидеть и получить малую толику информации и, что более вероятно, нужный яд. Только вот связной так и не обьяснил почему обязательно было идти днем?!

Светлое платье-балахон хлопало складками на ветру, мягкие сапожки, изрезанные так по голенищу и у свода, чтобы ноги дышали, глушили легкий шаг. Да и услышать Фенек было некому - редкие прохожие равнодушно брели по своим делам - окраина огромного города была днём равнодушна ко всем. Возможно, по ночам в эти стоки валились истерзанные тела. Возможно, упираясь вон в тот камень, одуревшие от бедности отдавались за пару медяков первому встречному... сейчас было глухо и тихо. Только палило недреманное солнце, сжигая всякую надежду на прохладу, пускай воровка и искала спасения в тени редких стен и заборов.

Когда жилые хижины сменились редкими заборами, а за ними обступил покоряющийся людям лес, Табрис выдохнула.
Поправила лямку сумки на плече, и зашагала с лёгким сердцем - на случай встречи с какой-то стражей всегда была легенда об ученице травника. Только это был Тевинтер, а Табрис - неклейменной. И не разговаривающей на тевене. Оставалось надеяться на собственные уши и удачу.

И повезло: на нужной поляне уже обретался кто-то, чьи острые уши были видны, покуда Табрис зашла со спины, особенно выразительно.
- Нашел следы Волка? - Смело спросила на торговом воровка. В конце концов, всегда можно прикинуться обознавшейся, а тот, кто не разберет её речь, все равно не сможет обьяснить, что у него спросила незнакомая... женщина. Ведь накидку с головы эльфийка не снимала.

Отредактировано Каллиан Табрис (2018-07-28 22:54:56)

+2

4

[indent]Важно заметить, что Северо в цивильной маске и Северо накануне убийства, в передышке между конспирацией и последним рывком, сидя на измене - два очень-очень разных человека. Эльфа. Не важно. Пойманный без прикрытия убийца оправдывал своё имя и прозвище, не размениваясь на переговоры и полумеры. К тому же, теперь он был в стране с избытком магов и магических уловок, при этом имея прорезающий магию как масло раскалённый нож клинок. Его напрягло, что он не услышал движения, голос ему показался незнакомым и знакомым одновременно, что уже насторожило, а манера подходить со спины - спустила с цепи ещё больше подозрений. НИКОГДА не подходите со спины к опасному и агрессивному зверю, если не желаете, чтобы вам отхватили пальцы по локоть да ещё и с разворота лицо откусили.
[indent]Лёгкий поворот и волнообразное движение одной из свешенных на локтях с колен рук, и из-под предплечья вылетает клинок с матовыми костяными гранями. Поворот головы, ухом, острой скулой и краем бледных татуировок навстречу торговому, как будто чтобы принять секундное решение, отвечать сначала или двигаться. Она подходила со стороны, противоположной пролеганию укорачивающихся с каждой минутой теней, и потому Северо решил двигаться, поддевая себе проход сквозь Тень и выходя спустя миг уже за спиной незваной гостьи. В этот короткий миг он не заметил ни следов демонов, ни кровавых нитей, которых ему советовали опасаться более всего при контакте с другими эльфами, даже рекомендующими себя как сочувствующих Ужасному Волку и свободе их народа от многовекового позорного рабства. Хороший старт. Наконец, она тоже не казалась магичкой. Ещё лучше.
[indent]- Медленно повернись и сними капюшон, чтобы я видел твои лицо и руки, - тихо, почти мягко, но холодно приказал убийца, держа клинок напротив рёбер гостьи. Он рассчитывал на повиновение, и потому добавил, даже не дожидаясь удовлетворительного для себя результата, добавил. - Тому, что мы пользуемся шифрованной перепиской и не собираемся без надобности есть очень весомая причина, и она называется "чтобы всех не замели". Кто ты и что тебе нужно.
[indent]Не вопрос - приказ. И нож в руках бритвенно острый, не от точила - от магии Ужасного Волка. При этом на заданный ему вопрос Северо, чья голова как раз таки покрыта не была - он привык, что его натуральная внешность - лучшая маскировка, потому что он носил её безлико, без пиетета к собственной личности, будучи эффективно никем важным в своём собственном мире; не ответил. Мог себе позволить.

Отредактировано Северо Ратей (2018-08-01 00:19:52)

+2

5

Всё-таки, Табрис ошиблась. И в миг, когда остроухий дернулся в никуда, Каллиан уже поняла, что умрёт. Буднично. Просто. Без ужаса, без радости, без облегчения - констатацией факта - смерть. Смерть приходит по-разному. Рыжую воровку устроила бы вот такая - молниеносная, незнакомая, чуждая и странная.
Но что-то обрывает без удивленного мира. На выдохе под ребро колет ощущением острия - специфичное чувство, знакомое тем, кто в киркволлской трясине будней дерьма и крови тонул как жил.
И воровка глотает воздух, потому что жить, иногда, страшнее, чем умереть.
И солнечная лужайка, пекло северного полдня, может стать кошмаром горше застенок или приглушенных тонов орлейских комнат.

Каллиан медленно поднимает руки - обнаженная кожа, по мере съезжания ткани рукавов, оголяет всю правду об обладательнице - мелкие бугорки гусиной кожи от кистей до предплечий. Накидка скользит с волос: выбритый левый висок и копна рыжих волос, собранных в тугую косу, скрученную узлом у затылка.
Шаг для кругового хода неспешный: поворачиваясь, стоя на месте, Табрис может сама перечислить куда "сдвигается" удар острием клинка - вот он вошел бы сзади между четвертым и пятым ребром. Вот - удобно в бочину, пробивая лёгкое, вот - прямо в сердце, под грудь.
Табрис смотрит на залитого солнцем высокого эльфа и удивленно моргает.
Узнала.

- Вор. Искала помощи. Мне нужен яд, для себя и информация о доме магистра. - И это чувство, когда за чеканно-кратким ответом, скрывается бездна выгрызаемого самоконтролем существования другой личности, полузадушенной, но живой, продирает по хребтине желанием содрогнуться, встряхнуться, как то делает мокрый зверь. Но Каллиан стоит спокойно, только губы её раздирает дурной и ехидной улыбкой, оголяемой до белизны клыков.
- Так и знала, что вы, мастер, убийца.

Отредактировано Каллиан Табрис (2018-07-31 23:28:05)

+2

6

[indent]Орлесианец всегда любил эти моменты. Этот страх, абсолютное обалдение и робение жертвы. Он также говорил, что добычу, которую собираешься есть - дичь, конечно - стоит убивать молниеносно, не запугивая, не травя, не моря, иначе какие-то телесные соки отравят мясо, сократят срок хранения и сделают жёстче и горьче на притязательный вкус. А ещё у Орлесианца, когда Северо был самым скучным - не плачущим,  не бунтующим и не ломающимся, а только молча прогибающимся учеником, но не единственным - кто-то кого-то с голодухи и от жажды сожрал. Влажный чавкающий звук в темноте и кошмарный запах смерти преследовал иногда его сны и в нынешние дни. Слава равнодушным богам, что из-за привычки выматываться, уставать как собака, падать и спать мёртвым сном, либо только чутко дремать в перебежках, Северо в принципе сны видел редко.
[indent]Он устал как собака сейчас. Но всё ещё не закончил все дела, чтобы умереть на несколько часов и просто не двигаться, пока не настанет снова время куда-то бежать и что-то делать. Быть кем-то другим на месте несущего этот клинок никого. Быть никем на месте кого-то.
[indent]Северо сделал раздражающе резкий жест, отнимая кинжал от рёбер эльфийки, играючи крутя его гардой вокруг пальца, как играл с бритвой, и уже тогда, придав ему нужное горизонтальное положение, нарочито медленно вложить в ножны на скрытых рукавом туники ремнях под правое предплечье.
[indent]- Могильным душком веет, да? Или перья, - он оттянул мизинцем левой руки веко (вместе с очень тёмными слоистыми мешками под глазами примерно того же цвета, что и выцветшие татуировки) край потерявшего чёткость рисунка, - слишком блестят?
[indent]Глаза у него были до насыщенной красноты раздражённые, но не влажные, иначе бы такой жест наверняка выдавил очередную соверженно дико выглядящую скупую слезу на лицо убийцы, который в жизни по своей воле не плакал. Даже в подвале. Вопрос прозвучал глухо, мрачно, и как-то не со злой насмешкой, как было бы лучше и желательнее, а горько. Впрочем, Северо быстро нашёлся, и как представиться, и как перейти к делу:
[indent]- А я вот головы стригу. Ужасный Волк оценил и вверил мне Клинок Тени, - Северо отступил от рыжей на два шага, сам оказавшись в тени, но при этом предоставив ей столь нужное комфортное пространство, а себе - возможность оправить одежду, скрывая присутствие оружия, точно он только что не приставлял ей остриё к ребру. И выглядел убийца опять очень буднично. Даже слишком буднично. Так безликого прохожего очерчивает сознание во снах. - Что за яд, что за поместье.
[indent]У него было плохо с вопросительными интонациями, сойдёмся на этом.

Отредактировано Северо Ратей (2018-08-01 00:19:02)

+1

7

Это мало было похоже на добродушное приветствие, но Каллиан никогда и ни от кого не ждала добродушных приветствий. Последние лица, способные на такое, остались в "нигде" памяти - на дне самых мутных болот прошлого: Шиани, Сорис... нет. Туда больше не хотелось - там Табрис была бы перебитой псиной, рядом с теми, кто умел... наверное, умел жить нормально.
Однажды мысленно сжигая свой Денерим, Табрис в него никогда более не вернулась. Сцепленный цепями грехов, грешков и развезтых язв порока Киркволл давно заменил понятие дома.
И потому сейчас воровка продолжала ухмыляться, опуская руки.
- Я видела как работают убийцы. - Посмотрев внимательно на нижнее веко, подмечая вновь ту татуировку, Фенек дернула плечом и прошла следом за убийцей под тень крон деревьев, жмущуюся всё теснее к их стволам.

Укол ревности оказался куда ощутимее, чем прежнее фантомное прикосновение теневого клинка. Рыжая воровка вскинула изогнутые брови, наблюдая движение смертельного оружия - рук убийцы. Клинок был лишь крайним инструментом.
- Я слышала. Доверенный убийца. - Прошелестела женщина, сдерживая нотки ревности.
Она приносила артефакты, как тот мабари, натасканный искать лисьи норы - приходила и рыла, пока в зубах не оказывалась добыча, вот только... руки Каллиан были и до локтей не так обагрены. Возможно, потому ей не нужен был такой клинок. Возможно потому Фен`Харел открыл ей секрет перехода через элювианы, но не вложив в руки меч.
Да и волшебных отмычек точно не существует - древние эльфы вряд ли мыслили о подобном. А жаль...

Поняв, что слишком долго молчит, рыжая встряхнула головой и, уперев ладони в пояс платья, пожала плечами.
- Надежный яд. Не хочу, если попадусь у тевинтерцев, закончить рабыней или пытками. есть ведь у вас такие, чтобы можно было какое-то время не чувствовать, что умираешь и действовать свободно? - Каллиан знала, что она сумасшедшая. Иначе просто не могло быть. Но её сумасшествие нравилось эльфийке - не нравилось ей чувство бессилия и испытываемое на своей шкуре насилие.
- Дом магистров. Фамилия у них ещё сложная, как все тевинтерское... - Вздыхая, эльфийка вспомнила змей и паруса. - Семпрониусы. Их дом мне нужен. Мне сказали, что о тайниках кто-то из слуг проболтался. - Возвращая взгляд, невольно блуждавший по телу собеседника, к его лицу, воровка слегка прищурилась, понимая, что о беде с глазами, тогда, в разморенной ночи Ривейна, убийца не врал. Это было даже приятно - осознавать, что хоть что-то истинно. И теперь, пожалуй, Табрис была готова куда спокойнее присесть в кресло цирюльника - пока они были на одной стороне. До самой смерти. Верные одной цели.

Отредактировано Каллиан Табрис (2018-08-01 00:29:27)

+1

8

[indent]Он украдкой вздохнул. Бессмысленно пытаться притворяться нормальным, когда самое нормальное в твоей жизни - это какие-то мелкие бытовые вещи, которыми ты отводишь от своей истинной сущности взгляд. И жалкое подобие семьи, объединяемой не кровью в жилах, а кровью пролитой. Которое он теперь сам отдалил от себя.
[indent]Тому было множество причин тоже. Конечно, находясь на изломе, где опыт и физическая сила всё ещё друг другу не противоречат, Северо был компетентнее и, главное, несмотря на разрывающие его изнутри противоречия, терпеливее прочих. Но его вело и желание сделать или погибнуть, погибнуть прежде, чем вся эта задумка встретит свой оглушительный крах, погребая под собой кого-то другого ценного ему. Его "доверенность" звучала, в таком случае, не меньше, чем смертный приговор. Но это правильно. Если умрут старшие, а обманутые мечтами молодые увидят, сколько стоят их идеалы и бунт, то пережуют свою гордость, как жевали они, научатся, и жизнь продолжится. Не бог весть какая, но жизнь. И тогда эльфы тоже не закончатся. Маленькая, а победа посреди полного поражения.
[indent]- Надёжный яд выжжет тебе мозги в густую склизкую кашу. И это немилосердная смерть, хотя от жара ты вряд ли всё прочувствуешь, - Северо посмотрел себе под ноги, в травы, медленно и устало моргая. Он все их видел как компоненты, и большая часть из них даже при многократной перегонке и выварке не была способна на такой же эффект. И на задержку его, как была у обсуждаемого яда, что уж. Кошмарные морские гады размером с напёрсток варили ужаленного человека изнутри в течение часа, ну двух, и задерживающий действие яда элемент в чуть большей концентрации с другим компонентом был либо другим ядом, усыпляющим намертво и милосердным, но, увы, не дающим той же свободы после применения, либо противоядием этому. - Уверена, что хочешь? Я яд не принимаю.
[indent]Он даже если хотел бы не мог. Его задачей было любой ценой выкинуть артефакт Фен'Харела прочь от рук магистров.
[indent]- Семпрониусы, - попробовал он имя. - Слышал.
[indent]И спинку почти что мял. Можно сказать, прикоснулся к величию, которое было на ощупь как любой другой куль с костями: немного мяса, немного жира, ведро крови, надави острым предметом или дёрни во время массажа руками верную часть тела резко - и вот она, оборвалась жизнь. Такое величиею
[indent]- Вилла у них вдоль берега в часе-двух пути пешком от Мирантоса, особняк в городе. Но я за ними не следил.
[indent]У него вообще были другие приоритеты и дела, которые требовали безвылазной деятельности в городе. Но распространяться о них Северо не спешил.
[indent]- И тебе рекомендую осторожнее, - он проморгался и поднял прищуренные глаза на эльфийку, - за ними уже, кажется, есть слежка от кого-то из местных влиятельных групп. По крайней мере, за младшим.
[indent]Он узнал это, став одним из следящих: его прямо шуганули у терм, сказав, что ещё раз вынюхивать ему про Семпрониусов не нужно хлопотать, всё уже сделано.

Отредактировано Северо Ратей (2018-08-01 01:18:31)

+1

9

Каллиан знала этот этап переговоров: когда сообщалась непомерно-высокая цена или же торгаши уверяли, что такой вещи не существует. Такие перегонные кубы разобьются. Сталь не выдержит, как и тело живого существа, такого напряжения. Стращали, набивали цену, наслаждались спектаклем, просто отваживали идиотов.
Табрис была кем-угодно, но не идиоткой.
Она ждала, откровенно смотря в глаза, читая в блестящем взгляде что-то древнее, сложное, глухое.
Если глаза и были зеркалом души, то отражение там было видно только для избранных, как потоки силы для магов: Каллиан видела в глазах Северо только безграничную усталость, уверенная, что в ее взгляде он видит лишь упрямство и жажду.
- Уверенна. Я лезу в магическое гнездо и я не маг. Думаешь, у меня много шансов? - Оскал едкой улыбки обезобразил красивое лицо. Каллиан всегда работала одна. Иногда кто-то расчищал ей дорогу, но тайники и все ловушки оказывались единственными зрителями ее немого чудотворения: проходов через невозможное, попыток сломать неломаемое и украсть надежно спрятанное.

Жара давила на плечи и Табрис ей поддалась - прислонилась к стволу дерева, медленно моргнула и вновь уставилась внимательно и требовательно, как портовая кошка, которой вот-вот неосторожный рыбак подарит хорошенькою рыбину, взглядом в глаза убийце.
- Спасибо. Учту. - Минратос напоминал улей с очень сердитыми пчелами. Каллиан здесь не нравилось. Фенек хотелось забиться в свою нору, раскурить сушеного эльфийского листа, пока сознание не уплывет и не станет томно, мягко, тепло, безопасно и радостно. По правде говоря, она могла сейчас повернуться и добраться до ближайшего дурного дома, на все деньги или за услугу иного толка получив благословенное ничто - размолов свой разум в кашицу.
Могла, но еще не настолько ненавидела себя, чтобы самой себя убить так бездарно.
А потому курение было грехом и позволением, но не спасением.

- Как вы это принимаете? Осознание, что о вас никто не всплакнет и не вспомнит, если поймают? Или о вас всплакнут? - Табрис не хотела спрашивать. Не планировала, но сложный заказ взвинчивал нервы и на короткий миг казалось, что высокий странный эльф с мрачным лицом - самое родное и понимающее существо на свете. У такого можно спросить, а можно и вгрызться в глотку. Бить кулаками ко груди и умереть от острого лезвия между ребрами - многое было возможно. Но более всего хотелось успокоиться, использовав опасный метод - поверив чужому опыту, доверившись чужим рукам.
- Пострижешь меня? Напоследок? - Облизав сухие губы, воровка коснулась своих волос ладонью. - Давно не стриглась.

Отредактировано Каллиан Табрис (2018-08-01 01:22:21)

+2

10

[indent]- Не очень.
[indent]Сложно было не поморщиться от жалости.
[indent]На это задание следовало бы идти Клинку. Нет, не ему, он убийца - просто любому носителю дающего титул оружия, ножа, который прорезает не только и не столько плоть, сколько ткани мира.
[indent]Северо ненавидел ощущение обречённости, в котором жил, но рано понял, что грызением решёток его не поборешь, только зубы в грызле обломаешь и челюсти свернёшь. Поэтому он был адептом малых дел. Малого неподчинения, небольшого попустительства, тайного отступничества. Но, с оглядкой назад, этого было так ничтожно мало в общей картине всё того же обречённого ничто, в которое они катились. Ничего не менялось от того, что он подобрал никому ненужных воронят и вырастил убийцами и даже вроде бы не искалеченными душой и тихо безумными, как он, людьми. Эльфами. Не важно.
[indent]И он устал от этого тоже.
[indent]Вместо того, чтобы облокачиваться на дерево, эльф придавал своему телу дополнительную ось жёсткости, выворачивая руки от плеч за спину и, чуть согнув их в локтях, упирая сцепленный замок из пальцев о поясницу. Любимая поза: спина прямо, руки комфортно спрятаны. Нарядить в доспехи и вырезать статую задумавшегося о войне и мире офицера.
[indent]Смотреть в жёлтые глаза не женщины, а лисицы, в отличие от неё, отчаивающейся перед в целом обречённым делом, он не спешил. Не умел. Не любил. Уставал слишком быстро, от недр чужой души, когда был собой, а не кем-то поверх, с пустым или просто немного искажённым взглядом. Северо чувствовал себя защищённым, притворяясь странным и жутковатым, но кем-нибудь другим, без тех же мыслей, без тех же знаний в мнимой сути своей.
[indent]- Спокойно. Смерть неудачника - вещь естественная, как гроза и летний  зной. Воронята знают, что на место каждого, самого безнадёжного неудачника из них, надеется попасть пять маленьких босяков из порта, - он перебрал плечами, как будто пожимая ими, не зная, работает ли это так, как задумывалось. Его от подобных наставлений всегда пронизала лишь тихая холодная ненависть. Очень острое и яркое чувство для мальчика, который стирал зубы о зубы, успокаивая все человеческие эмоции в себе, просто чтобы не кормить ждущего от него реакции энергетического вампира. Её одну, кажется, он так и не научился по-настоящему преодолевать, только скрывать. - И, знаешь, - он опустил глаза на женщину, сделав полный круг, от земли до солнца в листве и обратно, - они не так далеки от истины. Гильдия в каком-то смысле очень хороша в истреблении детской нищеты.
[indent]Посредством кидания рекрутов и даже уже обученных учеников и убийц на смерть. Эльфинаж, прислуга и портовое блядство всегда дадут больше никому не нужного детского мяса.
[indent]Он знал, что не отвечал на вопрос. Он знал, что говорил не о том, и уже на грани слишком личного, хотя даже не намекнул, как сам относился к официальной позиции Антиванских Воронов относительно жестокого отбора смертью. Той позиции, которая, вкупе с внутренними интригами и грызнёй, всё-таки отторгла его от гильдии, которая была ему и мать, и дом (и мачеха, и гробница). Несложно провести обычную математику, сколько на таких вот горьких, старых и уже всё тяжелее летяющих чёрных птиц приходилось черепов птенчиков, молодняка и просто славных зрелых убийц. Удача на их поприще котировалась не меньше эффективности и совершенства страшного ремесла.
[indent]Северо снова, с подслеповатым и недовольным прищуром, глянул на залитое светом небо над кронами деревьев. Полдень скоро. А он так и не спал, а ему ещё снова становиться банщиком-неудачником. Ну, хотя бы ночью можно уже его не пытать, так, только из спортивного интереса, ради извращённого удовольствия, которого в его жилах нет, которое миф, просто ещё один призрачный конструкт из наследия Сенджака Ратея.
[indent]- Я могу, - немного задумчиво, несмотря на все рациональные протесты, которые мог поднять по одному щелчку пальцев его разум, сказал эльф. - Всё равно возвращаться за ядом. Только... мои инструменты и зелья лежат не совсем там, где я живу, и мой персонаж не совсем тот, кого ожидают видеть вот так, с женщиной. Можешь сказать, куда мне подойти, или же попробовать проскользнуть за мной следом в ту нору, но я ручаюсь, что тебе не понравится.
[indent]Заброшенное нагромождение хибар в тевинтерском стиле, кубики из дерьмового кирпича с проломившимися крышами и почерневшей от пожара сколько-то лет назад стеной, были хорошим местом, куда можно было отвести девку, придавить к стене, и по-быстрому облобызав и потискав, трахнуть. Если бы не дух смерти, который царил там. И речь не о уцелевшем погребе, в который был поселен пленник. Речь о следах дурноголовых погорельцев на стенах, отпугивавших суеверных жителей трущоб после того, как оголтелые мародёры вынесли всё ценное, что смогли найти среди угля, золы и черепков и остовов мебели и людей (или эльфов), всех в копоти и саже. Северо очень не хотел ставить под удар, даже зная, что в таких трущобах жители ничего не замечают, в них заявляясь после работы слугой или побирания в черте нормальной части города только спать, свой тайник и свою конспирацию. Но он мог допустить риски один раз, если воровка не хотела светить свою лёжку больше.

Отредактировано Северо Ратей (2018-08-01 07:54:09)

+2

11

Если бы убийца начал уверять в том, что умереть, исполняя план Ужасного Волка - это высшее предназначение любого эльфа, Каллиан бы навсегда перестала верить в то, что у их затеи есть шансы. Но нет - Северо был в порядке, насколько можно быть в порядке, оказавшись во вражеском мире, на негласной войне, по горло в крови.
Только ворон решил, что Табрис волнуют такие истории о чужом удачном и неудачном опыте.
Рыжая покачала головой.
- Поэтому за мной никогда не стояло гильдии, изначально. Я родилась и выросла в эльфинаже, сначала веря в то, что если быть достаточно хорошей, то мир сподобится сделаться хорошим для тебя. - Усмешка была кривой и острой. - Только это все сказки для слабых. Мир не обязан быть хорошим и добрым. А я, отправляюсь на это задание, не потому что у меня мало фантазии, чтобы придумать способ умереть, а потому, что у меня есть шансы сделать всё хорошо. Но я хочу подстраховаться. Поэтому не рассказывай мне больше о неудачниках - я родилась там, где из неудачников мостили дома, а венадаль, вместе с водой городских нечистот и стоков, пил нашу кровь.
Табрис умолкла и закрыла глаза. Она давно не вспоминала эльфинаж в Денериме.

Наверное, это всё должно было иметь какие-то причины - безграничная злоба, безграничная раздражительность, безграничное желание переступать законы и доказывать, что мир настолько прогнил, что Каллиан за всё то, что она творит, ничего не будет.
У всего должна была быть причина.
В конце концов, была даже причина того, что существовала Завеса и Тень, как оказалось. И дело вовсе не в Создателе. Кажется, даже Создателя не существовало - и то хорошо.

Воровка открыла глаза и кивнула.
- Медный тупик, это в кварталах гномьей общины. Постоялый двор. Там он единственный. У меня комната на полуподвальном уровне, но я могу и в зале подождать. Всё равно мне еще теперь нужно поискать того, кто знаком с планом городского особняка магистров. Это ведь не ты. - Эльфийка качнулась и отдалилась от ствола дерева.
- Принеси мне яд, пожалуйста. Я бывала в безвыходных положениях и проходила... - Тень памяти заставляет поёжится. - ...всякое. Я больше не хочу. Проси любую цену, но принеси мне яд, Ворон.

+1

12

[indent]Сытый голодного не разумеет.
[indent]Северо, наверное, многое бы отдал за семью бесхребетных, но человечных родных, а не одно страшное существо, которое не только по детству, которого не было, но по всей его жизни пролегло рубцом от гнойной-гнойной раны, из которого проистекали все его "не", все его "я", и неизгладимое знание о том, чем дышит и как творится парой человеческих рук зло. И ведь в итоге Сенджак даже дразнил его, незадолго до гибели, видимо, так же чувствуя подбирающееся после сорока сквозь ломоту в суставах и удушье и неровный ход сердца от жары дыхание смерти, мол, когда же как же наследничек его поганого имени и как на крюках его развесит, ведь его так хорошо учили. А наследничек был во всё том же оглушающем до невозможности двигаться и даже шептать ужасе перед ним. В итоге становящегося всё невыносимее мастера зверств пришили без его любимых излишеств другие, а реальный Сенджак окончательно переехал в тогда ещё молодого эльфа, став отзвуком рвавшего когда-то нервы голоса в его голове. Вечными планами, какую бы страшную картину кровью нарисовать в этот раз. Насмешкой и провокацией безбрежного внутреннего омерзения.
[indent]Он только покивал, пожал плечами, да ничего более не сказал Каллиан (с которой, к слову, они так и не представились в оба раза, верно ведь?), кроме того, что найдёт и зайдёт сам. Не объясняя, как именно, а у него в последнее время появилась очень неприятная привычка возникать за спиной из воздуха, так ему нравилась свобода, данная Клинком. Ни про цену, ни про положение, ни даже про свои планы - ни слова. Хотя, уходя от закладки, он забрал одну из копий записки, чтобы отдать ей и объяснить, что рассчитывает, что она уберётся из города не позже утра пятнадцатого позже.
[indent]Убийца просто вернулся в погреб, где откусивший себе язык измученный пленник с утешающим мягким мешком на голове опять мычал что-то, явно "убей меня", на что мучитель обыденно меланхолично отмахивался "позже". Под мерцающим из-за спёртого стоялого воздуха светильником с чадящей свечой Северо потеребил в банке с мутной водицей выводок в полтора десятка чёрных водных пересмыкающихся гадёнышей, довольно ядовитых во взрослом состоянии, но лишь бессильно кусающих его руки иглоподобными жальцами в возрасте недели, после чего достал ящичек со своим "театральным реквизитом" и снятой с Серва маской, по которой нужно было снова отлить фальшивые шрамы и обрисовать нужные линии на лице, а в его поддонье нашёл и яд. Дорогой, сложный, молочно-травяного цвета яд, и абсолютно белый флакончик того же измерения - противоядие. Обе дозы - единственные. Этого добра у Северо прежде всегда с избытком водилось, и чаще портилось, потому что такой яд - не капли в глаза, яд ему уже давно был так не нужен, но готовился на всякий случай, про запас, в одном экземпляре.
[indent]Платы с воровки он, признаться, даже не думал брать изначально. Отчасти потому, что, будучи далеко не мастером переговоров от природы и больше даже не имея гильдейский прейскурант, он никогда не умел запросить плату за свои услуги свыше ничтожной между чисто символической и минимально необходимой. Отчасти потому, что он вообще мог открыть богадельню, хоть с заработками за вычетом всех долей для гильдии и для учеников, хоть сейчас, просто с подачек для несчастного, чьим доппельгангером стал, работая за него в термах. Сам Северо Ратей всегда жил не роскошнее монаха за вычетом затрат на поддержание временами довольно любопытного и требовательного инвентаря, которые нынче, впрочем, с приходом в его руки Клинка Тени и подаренным Реми на прощание арбалетом, сократились вновь до ничтожных. Да и многие вещи ему раз за разом приходилось без оглядки оставлять после преступления, так что он ими дорожил не больше, чем обедом, вкуса которого тоже, как правило, не чувствовал и просто ел, чтобы жить.
[indent]Над пыльным осколком зеркала эльф с лицом бесстрастным, как маска, снова придал себе вид неприятного и бегающего глазами и дёрганного, как крыска, эльфокровного, и от такого даже немного потеплел внутри. Уродство должно быть видным, а не скрытым, - считал, будучи носителем именно уродливых секретов и едва терпя свою компанию в своей голове порой, убийца. Закончив с закрашиванием наклеенных шрамов основной краской цвета чуть загорелой кожи и тёмно-розовым цветом гребня рубца, отложив кисть назад в ящичек и протерев руки, Северо снова перевязал волосы из высокого хвоста в низкий, по иронии, из-за длины и густоты недавно обрезанных волос - тоже крысиный хвост, и окончательно скрыл вместе с уже подтянутыми к голове ушами всё, что в нём было узнаваемо его. Даже цвет глаз у него менялся, поэтому ему было так несложно, особенно когда никто не хотел задерживать взгляд на лице со шрамами.
[indent]Он немного опаздывал и, если бы его тело не успевало спать на ходу, подчиняясь ритму "двигай руки, двигай ноги, моргай раз в сколько-то шагов", Северо бы беспокоился. Или умирал бы есть. Он мог бы поесть в названном рыжей трактире, но это было бы слишком странно и рисково, ведь Серв не ходил к гномам и обычно выморачивал очень дальние круги - вестимо, в одном из его несчастий имели руку и эти ушлые ребята. Поэтому, дойдя до угла в переулке, наискосок от основного входа в трактир Медного тупика, Клинок Тени в очередной раз надорвал никому не ощутимую здесь Завесу, оказываясь с жаркого полудня в тенистом и даже прохладном полуподвальном помещении. При нём были гребень, бритва, три флакончика: яд, противоядие, душистое масло, Клинок Тени, отпускная, несколько других бумаг, помимо записки для воровки, и очень и очень неприятная рожа.

Отредактировано Северо Ратей (2018-08-02 02:37:16)

+1

13

"Стареешь - слабеешь - доверяешь". Вот что могла сказать себе Каллиан и говорила, долгой дорогой по жаре обратно в квартал гномов.
Минратос, разморенный полуденной духотой и жарой, был тих в этих кварталах. На ткань платья, на лицо и тело налипала пыль. Каллиан хотелось в прохладу подземелий и в тусклые одежды.
Несколько раз, скорее, по привычке, слыша шаги характерно чеканящих шаг людей, воровка обходила патрули или ныряла в закоулки, пережидая, пока городская стража пройдет мимо.
Но никому не было дело до эльфийки.
И в трактире никто не ждал, хотя остроухая и сообщила разбитной подавальщице-полукровке с гномьими корнями, что если о ней спросят, то мужчину можно будет пропустить к комнатам. За это "потакание сводничеству и всякому непотребству" пришлось выложить серебрушку. Гномки, даже в половину по крови, все равно были сквалыжными и знающими всему цену созданиями.

Забившись к себе, воровка смыла городскую грязь и забралась в темные одежды, как будто во вторую кожу, а после, достав верно добытые бумаги и даже условную карту местности, разложила ту и улеглась на лежанку, держа на весу над собой дрянной лист с не менее дрянной краской и рукой, которой не привычно орудовать пером с чернилами, выведенные символы.
Одно только путешествие к нужным кварталам, учитывая, что будет чужая слежка, тянуло на подвиг.
И без яда, по-итогу, точно не обойтись...

...реальность вспенилась и выбросила чужака. Это было совершенно неожиданно - никаких предупреждающих мерцаний и звуков, просто вот раз - и рядом уродливое нечто с клинком.
И сообразить, соотнести, заглушить первобытное желание жить и бороться за свою жизнь сейчас, против какого-то мага, было сложно.
Табрис вскочила с лежанки на край, оттуда на сундук, хватая лежавший там собственный нож.
И он криков и яростной попытки попробовать на вкус чужую печень, се же, остановило то, что посетитель не был агрессивен.

И клинок оказался знакомым.

- Будь ты проклят... напугал. - Рыжая воровка опустила руку с ножом и устало присела на сундук, касаясь босыми ногами каменного пола.
- А если бы я арбалет чистила или ловушку делала? И ты прямо в центр этого... или ты в Тени подсматривал? - Не то, чтобы Табрис волновало успел ли убийца увидеть её тощую задницу, а вот сам механизм прыжков через Тень - да. Интересовал.
А вот рожа, при повторном взгляде, такой оторопи не вызывала - в Клоаке и похуже водятся. Да и...
- Хорошая обманка. Сам делаешь?

+1

14

[indent]Ну да, немного невежливо было вламываться без стука и предупреждения, не глядя, к женщине. Северо плавно заткнул клинок в ещё не скрытые в более надёжном месте ножны на предплечье и приподнял ладони, сигнализируя, что пришёл с миром. Но реакция пуганной и шуганной рыжей не уставала его завораживать. Как она пыталась её отчаянно подавить, когда её инстинкт бить и бежать был развит столь сильно.
[indent]- Подсматривал за чем? - не понял поначалу убийца, а потом его нюх по привычке начал улавливать детали, как запах мыла, и всё стало довольно неудобно. У него было два варианта: перейти к делу или обратить всё в неловкую, возможно, кровожадную шутку. Получился какой-то третий, потому что хозяйка комнаты сама задала вопрос.
[indent]- Я не могу выходить из характера. Всё-таки мало снять скальп с подходящего бедняги и принести кровавую жертву демонам какой-то Чёрной Бездны в обмен на волшебную маску, надо вести себя соответствующе.
[indent]О причинах выбора персоны и своей работе Северо мог рассказывать часами. Но не стал. Во-первых, он сомневался, что воровке будет интересно, во-вторых, не спешил проверять свою удачу и толщину местных стен и дверей, в-третьих, не видел вообще никаких причин для сердечных откровений, хотя не менее нервная перед своей работой женщина вполне могла утешиться ворохом отвлекающих её мысли от неизбежного секретов и тайн. Чувство локтя при разбеге на прыжок в бездну очень греет. Как хорошо, что Ратей с подросткового возраста работал без постоянных партнёров, даже ещё в обучении, один. И друзей среди других убийц или теневых снабженцев и доверенных укрывателей у него тоже не было. Он привык не жаждать пустого трёпа и просто готовиться в одиночестве. С привычкой знать, что никто не узнает, а если узнает - не будет особо жалеть, ушёл и страх. Без страха за своё исчезновение из мира работалось лучше.
[indent]- У меня мало времени, - сократил любой возможный трёп как бритвой эльф и положил пальцы на застёжку поясной сумки. - Так что давай к делу.
[indent]Он оглянулся, куда бы начать выкладывать мелкие вещи, которые захватил с собой, и первыми извлёк два пузырька и показал их рыжей.
[indent]- Прозрачная жидкость - яд, как молоко - противоядие. Тебе пить больше двух третей нежелательно, иначе можешь начать сгорать раньше срока. От противоядия сильно тянет в сон, и лучше этому желанию сразу поддаться, особенно если начнёт подниматься жар, - у яда было много нюансов. И Северо немного беспокоило, что по времени он физически не способен приготовить ещё набор, если что, а до места, где прилив прибивает на скалы нужных медуз у берегов Ривейна было далеко, чтобы не надеяться на очень редкие и сомнительные вещи, доступные к продаже в чужой стране. Немного, потому что он привык полагаться на себя.

+1

15

Каллиан не была бы женщиной, если бы не поджала губы, услышав непонимание в тоне убийцы. Не то, чтобы это было ей нужно - внимание того, кто может проходить сквозь стены, в конце концов, слишком много странного и магического и так происходило в жизни одной воровки, но это было даже смешно. Только смеяться Табрис не решилась.

- Не светишь свое лицо? Понимаю. - По-своему сократив витиеватый ответ к выводу, эльфийка кивнула, а после огляделась, став ровно, прекращая давить на крышку сундука.
- Что я тебе должна? За яд и противоядие? - У воровки водились деньги. Камнями. Она слишком привыкла к продажной сути мира, чтобы быть голой и босой в стране, где её жизнь стоила только на рынке невольников.
Осторожно забирая флаконы, рассматривая их, остроухая не могла отделаться от соблазна попробовать. Доверие к чужим словам никогда не входило в список полезных качеств вора.
Яд ли там? В чистой как слеза воде?
- Можно открыть крышку? Яд пахнет? А как на вкус? - Стоя перед бездной, тянет в нее прыгнуть, и правда. Но, в данном случае, Каллиан просто хотела перестраховаться.

- У меня хреновые предчувствия на счет этого дела. Кажется, меня поймают. - Возможно, Вороны все такие. Возможно, только этот. Было неважно: иногда ты стоишь у черты, за которой пока не видно ни зги и знаешь, что войдешь туда, откуда не возвращаются собой прежним.
Каллиан будто бы стояла, едва не касаясь ряби очередного "элювиана". И знала, что за ним - пропасть. И шаг будет значить падение.
А душегуб будет последней душой, что запомнит что-то об рыжей воровке.
Молится ли он Ужасному Волку?
Молится ли он хоть какому-то богу, забирая чужие лица и проходя сквозь мир?
Боится ли чего-то?
- Как тебя зовут? - Неожиданно выдохнула вопрос.
Слишком неожиданно, даже для твари, запертой в каменном мешке собственных переживаний.

+1

16

[indent]- Верно, - только и ответил убийца.
[indent]Это лицо было достаточно уродливо и приметно, чтобы его разыграть под конец среди козырей. Всё немногое, о чём говорила молва о венатори, рисовало в уме Северо - абсолютного чужака в Тевинтере, как ни посмотри - упоительно ладную историю о том, как отбросы и неудачники вроде Серва могли бы работать на секту и даже за секту умереть. Весь спектакль, при удаче, на то бы и указывал поначалу. А интересы Ужасного Волка и его стаи малые: поднять шум на западе, укусить на востоке уже врагов Тевинтера, и только потом вскрывать карты. Конечно, вариант, что агенты Инквизиции, Белой жрицы могли действовать в Тевинтере с согласия властей, немного нервировал и путал карты. Но Северо спокойно относился к таким неприятностям, пока основные цели его миссии достигались. А он всегда приходил за жизнью.
[indent]- Ничего, - дёрнул он плечами. - Я осенью варил этот яд, компоненты и нужный отложенный эффект разлагаются. Мне от него толку теперь совсем мало, но можешь сделать одолжение и оба флакона вернуть, это хорошее противобойное стекло.
[indent]Слишком хорошее и добротное и составом, и формой, чтобы делать такую тару одноразовой и расходной. потому что гномы-стеклодувы драли за каждый флакон в серебре.
[indent]- Если хочешь. Это яд медузы, которую ривейнцы зовут "цетусовы щупла". На востоке тварей часто прибивает близко к берегу, много народу жалится и тонет. Я выпарил и снял муть сырой лимфы, но пахнет всё равно тиной и можно разве что на мидии налить вместо уксуса. На вкус тоже как подгнившая водоросль, - убийца до сих пор понятия не имел, как, по легенде, этим ядом умудрялись травить нежеланных детей, стариков, никак не передающих наследство, и просто разочаровывающих близких, выставляя всё как обычную тропическую лихорадку, столь распространённую на самом севере известного мира. С другой стороны, даже в Антиве едят морепродуктов меньше, чем на Сегероне и на побережье Тевинтера и в Ривейне, где яд впервые получил свой ход. - Вот противоядие приятнее. Сначала сладковато, а потом немеет и холодеет язык. Там маковое молочко, в основном.
[indent]А ещё всякого по мелочи, немного той же паскудной медузы и много ягоды из Марки, которая изначально вяжет её яд и отсрочивает лихорадку, но при этом убивает любое желание есть, двигаться и вообще жить, помимо ползанья от ручья до одеяла и обратно, на одну ночь в лучшем случае и на пару дней, если лихорадка зашла далеко и других тонизирующих средств под рукой не было. Но она хотела только гарантий.
[indent]Северо рылся в сумке и как раз думал вручить воровке записку перед тем, как спросить, надо ли её всё ещё стричь. Но она его опередила, совершенно сбивая с толку тем, к чему он не привык, даже выращивая другие поколения воронят. Откровения. И что ему делать с этими грёбанными откровениями? Он не знал, куда свои уже хоронить, если бы его душа была землёй на погосте, там бы было негде копать, чтобы натыкаться на больше земли, чем разной несвежести мертвецов и хоронить новых.
[indent]- Предчувствия и тревоги не приносят ничего, кроме головной боли. Если дело безнадёжное - ты либо делаешь всё, что в твоих силах, чтобы увеличить шансы и срезать потери, либо бежишь домой, плачешь в подушку от страха, а поступок совершает кто-то ещё или никто вовсе, - в его голосе впервые за долгое время звякнуло что-то холодное, беспощадное, сдержанно раздражённое. Он ненавидел носиться с чужими страхами. Его работа была страх внушать. Но, пытаясь во всём, даже за пределами смерти, поплевать своему главному страху жизни на могилу, Северо был вынужден относиться к остальным человечнее, чем мир когда-либо относился к нему. Иногда из этой несправедливости поднимала голову саднящая детская обида. Ему ли, брошенному матерью, запертому в подвале умирать, лично убившему последнего напарника, потому что его просто невыносимо тошнило от работы с людоедом - делиться с другими душевным теплом и сочувствием? Ему своего на себя не хватало.
[indent]Он тоже нервничал. Но он делал это тихо, тихо сжёвывая губы до тонкой кожицы, тихо доводя себя до паранойи, когда внезапно забывал про акцент или сзеркаленные привычки банщика. Он хотел уже сделать расправу, ту самую, зверскую, кровавую и мрачно-прекрасную картину, которую в своих мыслях нарисовал и которая с того момента не давала ему покоя. Но, но…
[indent]- Если тебя успокоит, - он протянул сложенную записку, - через четыре дня я должен средь белого дня войти в одно из самых охраняемых мест города, совершить непотребство, сбежать, и, если в городе не будет паники и резни, как в тридцать седьмом в Киркволле, то мне любопытно, скольких из местного подполья в пыточных уморят дознаватели прежде, чем поймут, что это были мы. У меня есть Клинок Тени, но, думаешь, у меня есть шансы, если любой встречный маг крови перестанет верить в то, что я местная незначительная крыска, и попробует пощупать меня? Из всего на кону моя жизнь - самое незначительное, что теряет дело Фен'Харела.
[indent]Ответ был очевиден: ни единого нет у него шанса в случае, если его подведёт его роль. Он даже постарается не трогать Завесу до убийства, чтобы не привлекать внимания ближайших магов и не нарушать их чар, только в критическом случае, если его засекут до необходимого ему момента и кормить змеями Чёрного жреца станет невозможно. И яда у него больше не было. И Клинок, если он провалится, станет такой весомой уликой и ценным оружием в руках, пожалуй, самого ненавистного врага из трёх, что не хотелось даже думать, как более искусные в обращении с Тенью и Завесой магистры будут применять этот артефакт.
[indent]- Северо, - бросил эльф как кличку собаки (что было очень недалеко от правды, на самом деле) и, достав приборы, сразу спросил. - Стричься - будем?

+2

17

- Вещи, которые достаются задарма, обычно, дорого стоят потом. Я бы лучше заплатила или осталась должна. Долги держат на земле. - Эльфийка не лукавила. Суеверия воров и вера в Удачу - было немногим, что держало это разношерстное общество в подобии общих традиций.
Рыжая эльфийка переставила два флакончика в каменную нишу у изголовья лежанки, как то заведено у гномов, пользующуюся под полку.
- Значит, воняет и невкусный. Так я и думала - в этой жизни даже смертельный яд не сладок. - А вот здесь уже вздох получился немного наигранным: Каллиан не сомневалась в паршивости мира и почти полном отсутствии добрых чудес.
Вот весть о вкусе и эффекте противоядия понравилась больше. Хотя у воровки были значительные сомнения, что подобное ей понадобится. Магистры - нелюди, которыми пугали всех детишек на юге, были так недалеко. В одном городе. В соседних кварталах. Были её целью. Были, вполне возможно, её, Табрис, смертью.

Дернув краешками ушей, расчувствовав в звучании чеканности чужих слов раздражение, мастер-вор поджала губы, потом выдвинула резной табурет из под лежанки, присев на него, левой ногой пододвигая к себе сапожки, чтобы не стоять босыми ногами на полу.
- Грань, отделяющая убийц от смерти, всегда тоньше.
"Ты мог выбрать другую судьбу. Как и я. Да, ты мог, убийца со слезящимися глазами. Мог, но не захотел. И теперь, думаешь, я поверю в твой страх?" - Поведя плечами, Каллиан хмыкнула.
- Собрались как-то в гномьем подвале смертница и смертник. И давай косы плести... мне нравится такая история. Достаточно смешная, чтобы я ее когда-то продала одному гномьему краснобаю. Как думаешь, такая книга будет иметь успех? - Табрис было страшно, что чужое раздражение только раззадоривало. В конце концов, этот Ворон её не убьет. Сейчас. И это была маленькая, но власть. Всё, что он мог - уйти.

- А я Каллиан. Глупое имя. Подошедшее б какой-то леди. Поэтому зови Табрис. И да, мы будем стричься. - И это раздраженное "мы" рассмешило воровку еще больше. Она растянула губы в усмешке.
- Если повезет нам двоим, я притащу тебе лучшие ингредиенты для ядов, если хочешь. Которые только можно украсть и добыть связями. Сейчас ты раздраженный как самка бронто в период течки, зато честен, не то что тогда, в Ривейне - у меня шерсть на загривке вставала от твоего присутствия. Но да - та информация была полезна. спасибо, кстати. - И воровка закрыла глаза, расправляя плечи и смирно замирая.
- Обычно, я молчалива... но не сегодня, прости.

+2

18

[indent]— Ну, извини, — пробормотал Северо, потирая украдкой переносицу. Почему всегда всё так сложно? — Мне сейчас больше денег на теле — больше проблем.
[indent]Для Серва - может быть. Для Антиванского Ворона, хоть тридцать раз бывшего, и пусть бы на покое - не особо.
[indent]О, нет, он не боялся бандитов. Иногда он хотел побыть жертвой, загнанной в угол, чтобы испытать первобытный азарт, истребляя обидчиков и не оставляя следов, как тогда, однажды в Орлее. Северо здорово смаковал подслащённый первоначальными тщеславием и роковой самоуверенностью страх, когда бандиты понимали, что напали не на того.
[indent]Проблема была в другом. Очень мало было на свете в продаже тех вещей, которые убийца хотел бы иметь, ощутить, хоть раз попробовать. Скажем, продажная любовь — не то, совершенно точно, и что портовые шлюхи за пару монет у стены, что дорогие, неистрёпанные матроснёй куртизанки не могли дать ему даже иллюзию тепла, чтобы он поверил. И когда он в кои-то веки решил перестать смертью торговать, хотя кровавые реки были ремеслом прибыльным, и сделать делом принципа (о чести у убийц очень сложно говорить), его собственные союзники за совершенно необязательную и не нужную смерть ему в руку совали деньги.
[indent]И вообще, его сонную и усталую голову посетило осознание на грани откровения. Он уже видел это, чтобы признать болезнь. Кто так обидел эту женщину, что она в простой, почти ничего ему не стоящей услуге так охотно выискивает подвох?
[indent]Северо отчаянно смахивал все нити разговора движением плеч или рук, мол, ну как есть. Не самом деле не столько потому, что ему было совсем нечего сказать, сколько потому, как сильно его тянуло спать. Он не знал, с чего имя своё южанка считала глупым. У них, антиванских, из рангов пониже и попроще имена вообще как клички собак. С чего ферелденке (имена всё ставили на места с происхождением окончательно) жаловаться?
[indent]“Лучшее, что ты можешь сделать с ингредиентами для этого яда, — подумал эльф, до хруста челюстей и клацанья зубов после всё-таки зевая в кулак, но при этом не шолохнувшись с места за ровной напряжённой спиной, — это достать мне толстые сапоги, фартук и рукавицы — и держаться от тварей подальше.”
[indent]Он ощущал себя старым ворчливым козлом, даже не говоря, что подумал. Он чувствовал это на кончиках своих, увы, неподвижных ушей, и ему это не нравилось, но однажды образ раздражённого дилетантством наставника просто вьедался в кости, старил сухую глотку неузнаваемым хрустящим тоном, и можно было бежать от учеников, но не от закостеневших привычек. Северо просто сконцентрировался на том, чтобы лезвие хорошо двигалось и точно резало при сжатии створок давно отточенным движением пальцев и, прочёсывая уже знакомые, но в этот раз чуть более ухоженные пряди, ответил:
[indent]— Я не лгал. Истина — полная картина вещей, она одна, а правд много, вопрос, как подавать. Можно слоями.
[indent]Монотонное клац-клац-клац вдоль остановленного в первый раз гребня заполнило паузу, отражаясь от каменных стен.
[indent]— Мне нравится плести косы, рисовать по коже красками, и просто работать руками. Это правда. Я не устаю восхищаться красотой и уродством живых существ, хотя все состоят, в основном, из дерьма - фигурально, и буквально тоже. Примерно полведра крови, ведро потрохов, мешок мяса и жира, обёрнутый кожей и не расползающийся из-за того, что начинён ещё и костями. Немного шерсти тоже, но на нитки, чтобы зашить всё назад, когда вскроешь, не пойдёт, легче кишками. Это тоже - всё правды, и о них можно спорить до кровавой пены и смертоубийства. Я не совру, если скажу, что рыдаю каждый день.
[indent]Он заговаривался. Кому, в итоге, нужен больше этот разговор? Ей, от страха смерти, или ему, иногда тихо сходящему с ума в своём безбрежном одиночестве стареющему убийце? Он оборвал свои излияния, опять зевнув, а после закруглился с оправданиями того, как он безо лжи обманщик, к другому взгляду на такие тайны.
[indent]- Но вот тебе бы нравилось осознавать, что тебя стрижёт тот, кто на другой неделе задушил такой же косой волос как верёвкой шемлена? - слово, столь ходовое на устах большинства последователей Ужасного Волка, во рту убийцы звучало холодно и чуждо. - Мне — нет.
[indent]И ей нет. Эльфийка и так изрядно покрутилась на табурете перед ним тогда, наверное, по своему пугливому звериному наитию чувствуя. А ну бы показала она спину подрабатывающему не летальной стрижкой голов в перерывах между экспертным отделением других от шеи убийцы, зная наверняка? Не будь они в одной лодке, а просто, как в прошлый раз, но не анонимно, не представившись, дельцами на ночном поприще. Ох, он сомневался. Да что бы сделал Северо, будь он действительно обычным слугой и являясь хранителем такого тревожного знания, что кто-то рядом, что кто-то, обычно стоящий за спинами - убийца? Как минимум, он бы запаниковал. Хотя бежать по зову паники прочь как можно дальше - это очень плохая идея в такой ситуации. Никаких резких движений в работе со змеями, особенно когда они уже у тебя на груди.
[indent]Но вот она, ищет у него чего - утешения? Сочувствия? Печально, потому что он только и мог срезать расщепившиеся кончики рыжих волос, ровно на фалангу пальца, украдкой зевая себе в плечо. Везло ей нападать на него сонного, но в этот раз он как-то совсем устал. Был соблазн повести так, как повёл бы, скорее всего, неудачник, чью роль он исполнял, просто не явиться, а потом искать оправдания, но Северо был слишком заинтересован в том, чтобы убийство не откладывать. Каждый день - риск, что за паром терм кто-то разглядит отличия, или дыры в его знании о Тевинтере всплывут в будничном разговоре, или чей-то босой ребёнок забредёт в обугленный дом и среди пыли и сажи на полу в углу нашарит кольцо люка в сырой и полуобвалившийся, но такой нужный убийце для хранения его секретов погреб.
[indent]— Брось. Столько ненужных секретов и стенаний, как цирюльники, наверное, никто в мире не слышит. Банщики в термах ещё, - он хмыкнул. Скука и неподвижность так легко развязывают языки. - В месте, где кругом мочала, и люди как мочало: оботрись хорошенько, повесь все гадости своей жизни на их хорошо, если глухие уши и невдумчивые головы, и топай себе дальше, чистый, душистый и шелковистый. Твои беспокойства хотя бы оправданы. И я могу в кои-то веки не играть головой отбитый ландыш, потому что за нормального не сложилось.
[indent]Кончики были закончены быстро. Они вообще торопились, в этот раз. Можно было бы предложить напоследок помять Табрис спинку, но на немеченную остроухую в публичных банях могли бы посмотреть странно, что поставило бы под угрозу подготовку обоих, да и он не был склонен говорить в лоб, что работает в термах. От него уже не пахнет мылом и маслами, в лучшем случае, он надеялся, от него ничем, кроме собственного тела не пахло.
[indent]- Я не могу дать тебе столько сочувствия, сколько тебе нужно. Могу пожелать удачи и сказать, что буду рад видеть тебя живой, но мы свою удачу и так собираем себе сами. Могу поспорить с тобой, что ты выживешь, и в качестве выигрыша взять с тебя обещание больше не уродовать себе виски, - что он сейчас послушно собирался делать, пересаживаясь рядом с ней, жестом спрося разрешения осквернить чужую койку, потому что мышцы и так ломило и сводило от долгого дня.
[indent]Почему? Ну… Сколько ни рядись в тень без мнения и пожеланий, а вкусы у Северо всё-таки были. Закопаны вместе с большей частью его личности во благо работы - не важно, которой из - а были. И девочки ему всегда нравились с косичками: свободно заплетёнными, симметричными, длиной хотя бы по лопатки, простыми и в своей простоте очаровательными косичками.

Отредактировано Северо Ратей (2018-08-10 08:47:17)

+1

19

- Извиняю. Хотя... неслыханная чушь! Вор предлагает добровольно деньги, а их у него не берут! Точно расскажу всё гному, пусть смеется. - Табрис едва качнула головой, не опасаясь, что ей случайно отхватят кончик уха: чувствовала, что пальцы ворона касаются концов прядей, что-то там щелкая себе. Лишенная материнского внимания довольно рано, да и, в целом, Адайя не была той женщиной, которая рассказывала какие-то мудрости о красоте и воспитании, рыжая эльфийка пользовалась услугами цирюльников только если у нее зубы болели или если мастера ножа и ножниц держали у себя на кончике языка какие-то тайны. В остальном - это прихоти богатых и людей. Эльфийка же резонно не входила ни в круг первых, ни - вторых.

Зевок убийцы, уже не первый, заставлял вновь вспомнить Ривейн. С недосыпу сама воровка не работала. Или дорабатывала. Бежала от погони - да, возможно, но никак не пришла бы исполнять чьи-то прихоти. Еще и бесплатно. Это было более чем странным. И это сбивало с толку.
- Объясни мне, Северо... - Зеркал не было, так что Табрис следила только за чужой тенью под ногами и на стенах. - ...пожалуйста. Почему ты сейчас возишься со мной, а не ушел спать? Какая это из истин? - Каллиан не была уверенна, что ей понравится ответ, но это и было любопытно. Мир, в котором ей нравились ответы, существовал вообще только в голове Фенек.
И потому она сейчас улыбалась, краем глаза наблюдая.
- Это всё потому, что мой мешок дерьма и костей с рыжей паклей волос тебя развлекает? Занимает руки мирным занятием? Это... мило. Наверное. У меня нет мирного занятия. Хотя и воровство не назвать воинственным. - Кто как справлялся с растущей угрозой будущего. Каллиан говорила. Говорила-говорила и не могла заткнуться.

Представив общественные купальни, воровка натурально поёжилась.
- Открывать душу там, где еще и тело нагое? Шемы, и правда, безумны. - Подхваченное от чужих уст слово пришлось очень кстати. Хотя, по меркам рыжей, безумны и недостойны ни жалости, ни снисхождения были все.
Но дальше, споткнувшись о услышанное будто бы всей душой, воровка окаменела, лишь дернула головой, опуская подбородок, позволяя жестом опуститься на лежанку.
Взгляд желто-ржавых глаз впился в чужое лицо.
Крылья носа гневно и резко очертились, а уголки губ оказались искривлены: никто не любит, когда его видят насквозь. Никто не любит оказываться голым посреди площади. Именно так сейчас ощутила себя Каллиан.
- Сочувствие... - Она очень хотела сейчас ответить что-то мерзкое, злое, сильное. Пригвоздить, точно клинком, к полу, убийцы и вкручивать ему в разум грубыми винтами самые ужасные из правдивых обвинений, насмешек, издевательств, отвечая ударом на удар... Но в голове было пусто.
И ядовитый взгляд устремился в пустоту над чужим плечом.
- Нихрена ты не понимаешь. - У Табрис не было сил обьяснять. И пока горло не захватило спазмом всхлипа, пока лишь острое предверие этого давило и разжигало воздух в лёгких, женщина заткнулась, крепко сжимая кулаки.

+2

20

[indent]Нет. Он не собирался объяснять ей, почему совершал те или иные поступки. Он и так болтал как минимум не меньше, чем взвинченная рыжая язва. Иногда он не до конца понимал собственные мелкие прихоти, жесты и услуги сам. Зато он отчётливо ощущал, как его раздражало, когда его совершенно искренние порывы высмеивали вот так. Она что, не понимает, что он мог бы быть куда менее стабильным и просто свернуть ей шею? Ему уже хотелось кого-то убить, хотел спать, и она не помогала. Или нарывается на дистанцию. В таком случае, за пару фраз она своей цели достигла. Если на вопрос про "спать" он ответил "ну, просто" и пожал плечами, на рыжую паклю тактично промолчал, не отпуская просящиеся на язык откровений или неудачных шуток, которые пугливая и кусачая воровка могла воспринять не так.
[indent]- Думай что хочешь. За нас профессию выбирают учителя.
[indent]Уличная воришка может скопить денег, сорвать куш и как-то выбраться. Для Ворона уход из гильдии, как правило, означает либо жизнь в бегах и страхе, либо скорую смерть. А иногда так приятно ощущать, что твои руки и голова годны не только лишь на то, чтобы сеять смерть. Долгие годы Северо тоже боялся изгнания, потому что не знал жизни за пределами Антиванских Воронов не как чужак, а как её обитатель, пока не понял, что его жизнь так и будет потрачена, и уже его ученики ощущают это тянущее бремя отнятого будущего, хотя он дал им столько свободы, сколько мог, и страх не перерос в холодное безразличие.
[indent]Это было последнее откровение. Потому что Северо - не безумные шемы.
[indent]- Они не воспринимают нас как угрозу, даже меня - только достаточно проницательные и тревожные. Кому могут угрожать мелкие, трусливые, разрозненные эльфинажные крыски, слишком занятые выживанием, чтобы заботиться о гордости? А в Тевинтере эльфы поколениями живут в цепях, их здесь и ушло меньше всего. Бунтарство уже из крови выведено без следа. Спокойствие вполне обосновано.
[indent]И, как бы ему ни хотелось сочувствовать собратьям, наверное, где-то в глубине души, Северо и просто жителей эльфинажей, ещё условно-свободных второклассных жителей человеческих государств, с высоты своего мрачнокрылого ложного величия рассматривал как в основном жалких. В стоянках ушедших по зову Фен'Харела мирных ремесленников и слуг он видел споры каждый день. Кажется, один раз он и сам ввязался, хотя, конечно, начал перебранку Реми. Как тогда отплевался ядом, смываясь, сапожник? "Да вы, вороньё, сами трусы, просто в плащиках побогаче. Ничего не можете, пока не явится ваш папа-волк". Наверное, его напугал выше среднего рост мастера-убийцы. Потому что "папа-волк" тоже всю жизнь провёл в том же оцепенении и неспособности решить за себя и тоже не уставал удивляться своей устрашающей ауре, чтобы смаковать победу явочным порядком и одной фразой не в бровь, а в глаз.
[indent]Сев на кровать, Северо намеренно прятал глаза, даже не глядя на быстро и верно счищаемый до велюровой шелковистости кожи висок. Зато отчётливо ощущал и краем глаза видел, как она буравила его лицо. Это было неприятно, но он заслужил. Надо вещать меньше правд и истин просто потому, что он их видит и больше нет смысла скрывать этого факта. Но он уже никогда не научится по-настоящему разговаривать с людьми, как убийца, а не греющий уши себе на уме, пусть и обманчиво откровенный в незначительных местах, цирюльник.
[indent]Но она его выбесила. Он предложил ей пусть свести всё в шутку, но она уцепилась за сострадание и, хотя её колотило от этого, решила опять нагнетать конфликт. Он захлопнул бритву, скинул на койку вместе с гребнем и, не без натуги, грузно и неуверенно, встал. Пора было заканчивать этот фарс, он действительно тратил силы и время.
[indent]А ещё он понял, зачем ей бритый висок: дополнить неприятную ухмылку на гармоничном и от природы симметричном лице и закрепить облик редкосной сучары, с которой спорить больше не хотелось и выходило себе дороже.
[indent]- Ты тоже. Возможно, тебе не нужен яд вовсе, раз своего полно. Желаю тебе неудачи пережить вылазку и пожить с собой ещё какое-то время.
[indent]Он не понимал, в чём виноваты те, кто без задней мысли протягивает ей по её же просьбе руки, чтобы она их кусала. Зато прекрасно понимал, что общение с этой женщиной его больше не радует, а только выматывает. И, сделав два шага на центр её норы, вынул клинок, рассёк им вертикально в сторону того угла, из-за которого пришёл, и оказался на душном и пыльном тевинтерском дне снаружи. Даже в тени, не Тени, а физической, от уродливой ветхой зодяйственной постройки, в которой он вышел из перехода, было нечем дышать, а ему как назло рвало пасть зевками и стягивало усталой судорогой мышцы. Действительно. Стоило ли тратить драгоценное время на собственный отдых. Что если он сейчас ошибётся и умрёт сам?
[indent]Северо неловко, чуть не падая от груза собственного разбалансированного и лишённого сил на поддержание самого себя тела, прислонился к холодной стене и немного прикрыл заслезившиеся от яркого отражённого солнца глаза, выдерживая паузу. Пусть рыдает в одиночестве и продолжает жалеть себя, как убедительно сама того заслужила, идиотка. Его ждёт встреча с информатором, ещё пара часов пытки усталостью, и благодатный сон без снов. С этими мыслями убийца собрал все мысли о рыжей эльфийке по имени Каллиан Табрис за два их коротких знакомства и вырвал, как сорняк, по дороге в другую часть города изменив свой мягкий шаг на нервный, усталый взгляд на рыщущий, и всю персону на чью-то ещё.

Отредактировано Северо Ратей (2018-08-10 19:02:54)

+1

21

Скобление коротких волос у виска всегда дополнительно раздражало. Кожа, открываемая из под тени густых рыжих прядей, топорщилась ржавыми остовами волосков, которые, будто у ежа, ощутимо кололись, если провести против роста волос. Каллиан была душевно колючей. Она даже не брала за труд задуматься о том - слишком краткими и недолговечными были практически все её знакомства в жизни.
Мастер-вор слишком многое видела и испытала, и слишком мало во что верила.

И когда убийца не выдержал, Табрис не удивилась. Едва только вздрогнула, переводя опасно повлажневший взгляд на него. Теперь они смотрели друг на друга, практически, одинаковыми глазами.
Только видели разное.
Эльфийка тоже вскочила на ноги - куда легче и быстрее, чем то делал утомленный убийца. Она, наверное, случись из сцепиться, обыграла бы Северо в скорости и ловкости. И сейчас, уставшего, и отоспавшегося. Годы были на ее стороне. Пока что.

- Ты выживешь... и я счешу с твоего лица эти маски снисходительности, сволочь. - Возможно, шагнувший в разрыв ниоткуда в никуда, эльф её уже не слышал.
Каллиан рванула ворот рубахи - нечем дышать, а потом осела на лежанку, сжимаясь как битая псина, цепляя пальцами край одеяла, сжимая его зубами, чтобы не кричать и кричать в него.
Казалось бы - рыдать незачем. Казалось бы, а оно рвалось, разрывало изнутри плотины. И не покидало чувство несправедливости, неправильности... лишения. Будто это не Табрис получила всё бесплатно, еще и приборы убийцы валялись в складках одеяла. Будто бы ей сейчас добираться куда-то, утомленной.
Но ломало, выкручивало, выбивало.
И воровка не знала - почему. И боялась даже задуматься.
Только бы это прекратило с ней происходить. Только бы боль ушла.

Но боль оставалась так глубоко, что не выплакать и не выкричать.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Час, когда пропадают тени [10 Облачника 9:45]