НОВОСТИ

06.01. Счастливое число Ван празднует тринадцать месяцев игры.

Скайхолд захвачен
Корифей вернулся
весело тут.

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Пыльная быль » Не пойман - не вор [19 Облачника, 9:32 ВД]


Не пойман - не вор [19 Облачника, 9:32 ВД]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s3.uploads.ru/UqDb2.png

Не пойман - не вор [19 Облачника, 9:32 ВД]

Время суток и погода: день пригожий, самое то для встреч со старыми знакомыми.
Место: Вольная Марка, Киркволл
Участники: Каллиан Табрис, Мариан Хоук
Аннотация: Ты можешь выйти из преступной жизни, но преступная жизнь никогда не выйдет из тебя.
И будет преследовать, зараза эдакая: подкрадется с тенями в тихой подворотне, застигнет врасплох в нарядной лавке на рынке Верхнего города, со вкусом облапошит на званом приеме. Особенно на званом приеме.

+1

2

На самом деле, Каллиан жуть как чесалось вернуть Хоук привет.
С момента работки на Миирана, обе они обросли связями, каким-никаким авторитетом и даже чем-то отличились: монна-отступница вон с Глубинных Троп горы деньжищ притащила, а остроухое бедствие пока что не подохла - тоже достижение, в условиях киркволлских реалий.
Хотя Фенек, конечно же, скромничала мысленно - она неплохо устроилась.
А последний "царский" выход в свет, тенью на банкет сливок местного подгулявшего общества, и вовсе отяготил карманы, но не совесть, воровки.
Самой приятной мелочью, конечно же, было снять дорогую побрякушку ровно с шеи Хоук - та, конечно же, ощутила пропажу и очень скоро, но Каллиан оставила бывшую землячку на акуску - чтобы улепетывать с того особняка было задорнее. Не было желания остановиться и перестать запутывать следы, пока родная Клоака не пёрнула в лицо миазмами своих подворотен.

Через пару суток, отлежавшись и пересортировав, рассовав по нычкам награбленное, Табрис вышла в свет. А, вернее, на рынок Нижнего Города - Айлан, один прохиндей, очень интересовался драгоценными камнями. Каллиан как раз наковыряла с десяток, изничножив украшения до состояния драгоценной кучки металлических обломков - ни о чем не жалела. По частям такие вещи сплавлять проще.

И вот: солнышко светит, чайки орут, какая-то баба матерится на цены; ревет ребенок, получивший по заднице за попытку отбежать от матери; вздыхает где-то сверху, за плотными шторами окон второго этажа, какая-то девица - отрабатывает сьем койки, не иначе.
Середина дня - самая толчея. В такое время и удобно проворачивать обмены-продажи незаконного - слишком много людей вокруг, кто там разберет, что берет эльфийка в лавке старьевщика.

Одно только смущало Каллиан - грёбаный выход из "Висельника" за углом. Такие места были хоуковместительны. Но, вроде бы как, монна теперь живет в Верхнем Городе - не пристало часто шастать к черни. Ведь так?

А вот нага сырого тебе в пасть! Не так!
Каллиан спиной почувствовала на себе взгляд. Нет, даже ВЗГЛЯД и, скосив глазами на отражение в натертой до блеска тарелке, висящей над прилавком(не иначе как как раз на такой случай), быстренько вспомнила как поминать всех шемов в неприглядных позах и... накинула капюшон на голову, пряча в карман сверток с монетами и спешно ныряя в поток зевак.

+2

3

Быть богатой было… хорошо.
Мариан бы соврала, если сказала, что скучает по жизни в Нижнем городе, где быт и досуг тесной хибары приходилось делить с ворчливым дядюшкой – спасибо хоть не надумал брать с них ренту за проживание, пусть мыслишки и были. Нет, иметь возможность раскинуть руки-ноги по широкой кровати, а потом скатиться с нее прямо в шелковый халат, чтобы спуститься к горячему завтраку, было бесценно – и стоило, пожалуй, всех страданий, пережитых на Глубинных тропах.
Не Карвера, но страданий, однако сейчас не об этом.

Быть богатой было хорошо, а еще – очень сложно: это Хоук поняла уже много позднее, когда над входом в ее родовое поместье появился начищенный до блеска фамильный герб, благословленный наместником, а в гостевой – заваленный корреспонденцией стол. Письма были всякие: начиная от шарлатанских обещаний нарастить грудь и другие причинные места (как будто оно было ей, Мариан, надо), вплоть до приглашений на званые вечера, устраиваемые благородными семействами Верхнего города. Короче, все сводилось к одной простой логике: «Когда Хоук была нищебродкой, она никому в аристократических кругах нахрен не сдалась, а как встала на ноги – так вот тебе, пожалуйста, уже завидная невеста».
В жопу их, аристократов.

Благородная матушка, впрочем, так не считала и, перебирая письма одно за другим, всякий раз отбирала из них самое достойное, ставила Мариан перед фактом, что «на выходных, доченька, мы посетим графа де Копьи, ты совсем не проводишь со мной времени, все шастаешь по городу со своими друзьями, а у него сын твоего возраста и вообще, я хочу внуков». Жаль, что матушку не заботило, что сын того сама графа был большой блядун и частенько ошивался в «Цветущей Розе», но когда это Мариан перечила матери, в самом деле.

Поход к де Копьи закончился большими потерями. «Богатые тоже плачут» - так думала Хоук, разглядывая по возвращению домой свою длинную белую шею, лишенную ожерелья, которое Мариан выкупила в приступе чудаковатой щедрости за большие деньги. Ожерелье, если верить торговцу, очень шло к ее глазам. Впрочем, если верить ему и дальше, к ее глазам шли и орлейские шелка, и бархатные туфельки на неудобной, как кирпич, платформе, и вышитая золотыми нитями подушечка – короче, сравнивать торговец был мастак.
Короче, так позорно проебать ожерелье было горько и обидно. А что делает богатая женщина, когда ей горько и обидно? Правильно, она идет на рынок и закупается, как перед войной.

Сравнивать походы на рынок с походами на войну могла только Хоук, потому что, несмотря на баснословные суммы, все еще капающие процентами с продаж диковинных цацек в семейный бюджет, за покупками шла только для того, чтобы торговаться.
- Ты что, обдурить меня надумал? Да я за такие деньги еще одну экспедицию на Глубинные Тропы организую! - возмущалась Мариан, разглядывая золотой браслет с красивой гравировкой из цветочков. Мерриль понравится. Ну, или она его продаст и проживет на эти деньги еще месяц. – Двадцать золотых – и точка!
- Двадцать три! Да и то только потому, что ты – мой постоянный клиент! - горячо возразил торгаш – широкий коренастый детина, слишком сообразительный для своих габаритов. Не то что бы Мариан считала сильных людей тупыми и наоборот, однако…
- Давай двадцать один, а? Мы ж земляки! – не унималась Хоук, чувствуя, как скрепит чужая оборона.
- Двадцать два!
- Нет, двадцать один!
- Двадцать… а, демоны с тобой, забирай! Все равно не уймешься, тебя уже весь рынок в лицо знает. Постыдилась бы!
- Ой, да ладно, - хохотнула Мариан, пересыпая монеты в мешочек торговца и принимая на руки искрящуюся на солнце покупку. – Все ж свои.
«Все свои», правильно – потому что закупаться мажористая Хоук ходила только в Нижний город. Торговали там в основном ферелденцы или менее удачливые жители Киркволла – деньги им были нужнее, чем всяким зажравшимся Жан Люкам в Верхнем городе. Только вопрос – откуда у этих ребят столько золотых штучек?..

Мурлыча себе под нос и разглядывая мир в отполированном до блеска золоте, Хоук задумалась. Вопрос снабжения трущоб драгоценностями отпал сам собой, когда в отражении она заметила чью-то суетливую фигуру. В фигуре было что-то знакомое – так двигалась та самая падла, что стащила у нее ожерелье. Хоук могла не видеть лица, но память у нее все равно была отменная.
Что-то в славной и добродушной Хоук опасно щелкнуло: моргнув, она медленно развернулась, прищурила глаза, набрала в легкие воздуха и…
- Эй, ты, - позвала Мариан тяжелым, как три метра земли над крышкой погреба, голосом. – А ну стоять.
Метафорическая тропа войны резко обернулась тропой войны настоящей: игнорируя недоуменные взгляды лавочников и торговцев, Хоук напролом полезла сквозь живую толпу, рассыпая налево и направо извинения и проклятия.
- Создателя ради, монна, посторонитесь, я очень спеш… Эй, ты, морда воровская! Стой, а то поймаю и прижучу! – пригрозила Мариан, потрясая золотым браслетом. – Псину на тебя спущу!
Отсутствие Шустрика не мешало Хоук пугать им киркволльское ворье: пес давно заверил себя опасным противником преступного мира.

+3

4

Это был грозный рявк от Хоук и Табрис не зря топтала подошвами своих мягких сапожек киркволльское дерьмо: когда на тебя орёт целая одна боевитая отступница, просыпается желание жить и, желательно, далеко-далеко отсюда. К исполнению этого желания рыжая воровка и подошла со всем прилежанием - лавировать в толпе зевак и таких же доброхотов до чужого оказалось в разы проще.
- Дорогу! - Азартно вскрикнув, остроухая поднырнула под руку какому-то увальню, вильнула в сторону от разносчика воды и оглянулась через плечо: воронье гнездо темных волос на кое-чьей макушке приближалось.
"Вот ведь настырная ферелденка!"
Напрочь игнорируя понятие землячества, Каллиан отдавать честно сворованное не собиралась и побежала в "крысиный" проход межлу лавками скорняка и плотника.

И всё было бы замечательно, если бы только жизнь Табрис не была грёбаной жизнью Табрис, несостоявшейся как счастливая супруга, мирная жительница, Серый Страж и спасительница Отечества... так что в конце прохода ждал свежеорганизованный тупик. Видимо, ночью кое-кто решил использовать закоулок как склад для своих коробок. Очень смелое решение, учитывая, что в Нижнем Городе, обычно, тащили всё. что не приколочено, а что приколочено - начинали разбирать от гвоздей (тоже полезные вещи и в хозяйстве пригодятся).
Но вот этот проклятый завал из деревянных коробок, ростом в две эльфийки, убирать никто не спешил.
Выругавшись про себя, воровка прищурилась, высматривая где бы уцепиться пальцами и перелезть, пока Хоук не пустила её на ленточки для украшения своей "алебарды".
И тут, с той стороны тупика отчетливо послышался отчаянно-перепуганный крик "не трогай меня!" и следующий глухой - кому-то прилетело кулаком в живот, кажется.
Табрис, привычная, что "тут бьют, а в шаге - пьют", даже не собиралась сочувствовать, ее больше беспокоило то, чтобы не стать кандидатом на избиение с этой стороны тупика, но воровка услышала то, чего не хотела бы больше слышать никогда: всхлип затыкаемого рта и "Так-то, сука... сейчас-сейчас".
Воображение живо расправилось со стеной из коробок и Каллиан была уже не здесь - в поместье градоправителя Денерима, а за стеной насиловали Шиани...
И эльфийка застыла, занеся кулак к доскам.

+2

5

Азарт и желание отпендюрить ворюгу за все хорошее несли Мариан вперед под крики чаек – она рассекала толпу, как нос корабля взрезает волны, и не скупилась на угрозы: темное криминальное прошлое служило хорошим спонсором запасу ее ругательств.
- Куда пошла, шельма, куда блять! – причитала она, посверкивая глазами ясными и грозными, как штормовое море, распугивая толпу громовым голосом и решительной поступью. – Ручки-ножки тебе повыдираю, если поймаю!
Были напрочь забыты грандиозные планы закупиться на рынке, а после сводить достопочтенную матушку к галантерейщику. Если Хоук видела перед собой цель, мир и происходящие в нем процессы переставали ее трогать – и в данный момент ее целью было искоренить несправедливость и причинить правосудие. Можно даже с применением насилия.
Она вырвалась из тисков толпы, оправила на себе красивую рубашечку цвета красного вина и хищно огляделась. Торопясь, жертва скрылась в переулке. А зря – на ее месте Мариан закопала бы себя в землю, потому что это было бы единственным способом избежать страшного суда. Завернув за угол, Хоук на ходу засучила рукава и явила миру руки белые, как кипенное молоко – этими руками она могла придушить человека и даже не поморщиться.
Воришка застыла перед тупиком – Мариан могла только посочувствовать ее невезению. Настигнув ее в несколько широких шагов, Хоук крепко дернула девчонку за ворот, разворачивая к себе – и тут же впала в ступор, потому что лицо, глядевшее на нее из-под капюшона, было очень даже знакомым.
- Ты? – искренне удивилась Мариан; потом сознание сопоставило факты, сложило два и два и удивление стремительно переросло в негодование – глаза у Хоук превратились в две злые щелки. – Ты-ы-ы.
Фенек. Эльфийка, которая думала, что маги колдуют с помощью считалочек. Которая до усрачки боялась собак. Которая пыталась наебать Хоук и уйти после этого целехонькой. И ведь ушла же – у Мариан на нее не поднялась рука.
- О. О-хо-хо. Вот так встреча, мать, - улыбнулась Мариан – улыбка у нее была сладкой, как мед, и лживой, как обещания храмовника отпустить хорошенькую ученицу из Круга, если она сделает ему приятно. – А я-то думала, мы по-хорошему разошлись.
Час расплаты был близок. Наличие связей в городской страже делало расплату еще ближе – она пыхтела, ругалась и шумно дышала.
Хоук нахмурилась. Пыхтение и переругивание не были характерным звуковым сопровождением для расплаты. Напротив – звуки эти доносились откуда-то извне и, прислушавшись, Мариан распознала их источник где-то за коробками, заваливающими проход.
Вот дерьмо.
- Эй, мудила, - все еще удерживая Фенек, гаркнула Хоук, отвернувшись к коробкам. – Я тебя слышу.
Возня за коробками немедленно прекратилась: были слышны только сдавленные рыдания и прорывающееся сквозь них жалобное «помогите». У Мариан не было времени разбирать коробки, как и крошить их магией, но зато у нее было громкое имя, авторитет, связи в страже и все то же темное криминальное прошлое – наличие всего этого иногда здорово облегчало ей жизнь.
- Это Хоук говорит. Знаешь такую? Так что отъебись там. Буквально, - раньше ее бы смутило, что она ругается на всю улицу, – в конце концов, тут могли играть дети! – но она ненавидела насильников и желала им всем мучительной смерти, и эта ненависть перевешивала любое смущение. - Не то я снесу эти коробки, сцапаю тебя за шкирку, срежу тебе причиндалы и засуну их в твои самые интересные места. Места, о существовании которых ты даже не подозреваешь.
Судя по всему, подозревал. Подозревал и проверять не хотел – на той стороне все как-то поутихло, а потом послышались чьи-то спешно удаляющиеся шаги. Девчонка все еще плакала, но теперь, кажется, от облегчения – с этим Мариан поделать ничего не могла.
Настроение было безнадежно испорчено. Никакие скидки не вернули бы Хоук того добродушного состояния, в котором она пребывала с утра.
- Создатель, ну и придурки здесь шастают. Стыдоба. Ладно, теперь к насущному, - кашлянув, Хоук вновь повернулась к эльфийке. Она выкручивала ей руки крепко, очень крепко, но Мариан казалось, что этого недостаточно – стоило приморозить ее к земле магией, а потом позвать ближайшего патрульного и попросить у него кандалы. – Вот те на, Фенек. Что же ты, родненькая, не узнала меня, когда грабила? Внимательнее надо быть. Ну ничего, - Мариан широко, почти добродушно улыбнулась. – Посидишь чуток в подземельях, о жизни подумаешь. Авелин тебе ой как обрадуется. Столько лет изловить не может, а тут ты сама мне в руки попалась.

+2

6

Каллиан дернулась, дико уставившись на Хоук, из горла никак не выдавить было: "Помоги!", потому что отступница была в своем праве бить и стращать воровку, но в этот момент Табрис очень хотелось помочь той дурёхе, что была зажата с другой стороны стены из ящиков.

Но синеокая фурия возмездия услышала всё сама и быстро сообразила, что надо делать. Частью души рыжая эльфийка ликовала, а большая часть её естества орала, что хватит уже миндальничать и пора отсюда делать ноги. Хоук удалось разобраться со всем отборной матершиной и угрозами - вот так репутация. Но сейчас эта репутация сыграет не на руку воровке. Совсем не на руку.
Но за стеной из деревяшек всё еще рыдала девчушка и это сбивало весь настрой, опрокидывало в проклятые воспоминания.

И воровка вскрикнула не от жгучей боли в руках, а от обиды.
- Да что ж ты творишь, полоумная! Ты на кого труху сыпешь? - Повышая голос на пол-тона, зашипела остроухая и лихорадочно сверкнула глазами. Мерзкая ситуация, скверная и не приятная абсолютно. Еще и та несчастная всё всхлипывает за стенкой, хотя её всхлипы становились всё тише, а молчание - всё заинтересованней: не каждый день та-самая-поднявшаяся-из-низов-Хоук защищает и, тут же, скручивает какое-то ворье. Героиня! Картины с таких писать!

Только не с Фенек в виде поверженного чудовища.
- Своих же бьешь, а насильника отпускаешь! Не стыдно тебе!? - Эльфийка опустила голову, покорная, будто бы ей иначе будет смертельно-больно, но главным было оценить в тенях положения своих и чужих ног. Хотя тут помогал и острый воровской слух. Усмехнувшись, воровка изо всей силы, подпрыгнула и лягнула ногой по чужой ноге ниже колена. Намереваясь избавиться от цепкой, словно челюсть мабари, Хоук.

+2

7

- Однако ж здравствуйте. Своих бью? Своих? – осторожно переспросила Хоук, крепко встряхнув пойманную за шиворот добычу. В голову некстати ударили воспоминания того, как она вот так в детстве шпыняла Карвера за то, что тот обижал Бетани. – А тебе не стыдно у своих вещи тырить, а, шельма? Че ты мне тут втираешь?
Конфронтация накалялась. Благородная дочь семейства Хоуков уже перешла на говор уличных подворотен – то, что с ней случалось крайне редко в последнее время. Во-первых, в Верхнем городе не принято было общаться, через раз вставляя матерные словечки – в отличие от наемников, мажоры Киркволла не считали это показателем авторитета. Во-вторых, теперь интеракции Мариан с криминальным миром ограничивались решением дел с коллекторами Общества. Хьюберт не умел вести с ними переговоров от слова совсем (долбоеб какой-то, а не партнер), так что роль «дерзкого стражника» в их тандеме разыгрывала она.

Задумавшись, Мариан не заметила, как ей чуть не прилетело в колено. Это было низко. Всем известно, что колени – слабые места. Ведь все слышали кровавую историю о стражнике, которому однажды прострелили колено. Сломали карьеру мужику.
- Нет, ну охуеть теперь, - проругалась Хоук, чудом устояв на ногах. Коленная чашечка, на которую пришелся удар, озарилась болью тысячи солнц, но Мариан не ослабила хватки на лисьей шкуре – таковы были ее сила и решительность. – Дурная стала совсем? Мне тебя что, связать? Считалочки посчитать, чтоб ты не рыпалась?

Фенек сильно изменилась за лето.
«Оборзела» - догадалась умная Хоук, но дело было не в этом. Всегда дико видеть старых знакомых по работе. Особенно диким это становится, когда старые знакомые пытаются тебя облапошить.
- Сколько лет, блять, сколько зим, - нараспев запричитала Мариан, прикидывая, как бы ей так обездвижить эльфийку, чтобы случайно не совершить над ней непреднамеренное убийство. Общение с Авелин давало о себе знать – в речь Хоук вошли какие-то страшные слова, – а мы все тащим и пиздим. Тебя как к городской страже сопроводить? Пинком аль донести, монна?
Хоук не терпела полумер. Хваткой огра удерживая Фенек, Мариан плавным дирижерским жестом взмахнула рукой. Она могла хоть тысячу раз быть неотесанной бабой, которой под силу удержать брыкающуюся эльфийку одной левой, но колдовала Хоук по-щегольски красиво.
- Вот так нормально, - довольно заявила Мариан, заковывая скрученные за спиной руки Фенек в тонкий, но крепкий слой льда – руки не отморозит, но острых ощущений точно прибавит. – А теперь, миленькая, поболтаем?
Замечательным было то, что девчушка, ревущая за ящиками, совсем подуспокоилась и взяла себя в руки: слышно было, как по ту сторону кто-то шустро бежит прочь.

+2

8

Это было обидно. Даже очень. Смертельно обидно, можно сказать! Мысленно Фенек уже улепетывала из подворотни, да и с Киркволла тоже - в последнее время он стал очень тесен даже для такой твари, предпочитающей тесные пространства. Но Хоук, зар-р-р-раза! Устояла на ногах еще и колданула что-то там такое страшное, что кисти рук у рыжей воровки совсем онемели. Она перестала их чувствовать! свои руки! Драгоценные руки, без которых воровка прямо сейчас могла зубами цепляться за моток с камнями и прыгать в вонючий залив, поскольку жизнь вора без рук - не жизнь.
- А-а-а! - Вскрикнула испуганная воровка, а потом дернулась снова, пытаясь пошевелить руками. Нет, что-то было - в кожу будто вонзились иглы орлейских потайных замков, привет для воров, зажав пальцы и все кисти. Но руки ещё были.
Это несказанно обрадовало.

- Ну чего тебе? - Буркнула, немного присмирев, прекращая рыпаться, Табрис. - Тебе с верхов хорошо, да? Можно свое правосудие придумывать. Или подчиняться общему - если своруешь у жирного мешка денег, то смерть тебе. А если подохнешь с голоду честным трудом в канаве, то сам дурак. Да? Ты такой стала, Хоук? А я помню тебя. Такой же оборванкой была... а все туда же. Насильников уже не убиваешь. - Это была больная тема. Каллиан не хотела говорить об этом, но говорила. Тонула в своей ненависти.

- Давай, отведи меня страже, ага! Они отрубят мне руки. А что я буду делать без рук? Я завтра же приду и сдохну у тебя на пороге, прежде измазам его своей кровью. Чтобы все знали, кто убил меня. Тебя и тогда будут называть славной девкой, да? А таких как я - грязью. Потому что у нас нет богатеньких друзей. Ну... давай! Скажи, что это не так! - В груди стоял ком. Подбирался к горлу. Жалеть себя могут даже ублюдки. Возможно, только они себя и жалеют в полной мере.
Табрис сейчас чувствовала себя ублюдком, пусть и была рождена в семье. И жалела себя. Изо всей силы.

+2

9

Хоук поморщилась, педантично отряхивая с рук невидимую ледяную крошку. Брошенные в ее адрес обвинения были горькими и ужасными, но Мариан была простым человеком и не держала обид подолгу. Вместо этого она исправно отстегивала Лирен на благотворительность, закупалась овощами у торговцев в Нижнем городе (поддержим отечественного производителя, все дела) и выполняла негласный недельный план по заполнению крепостных темниц насильниками и ворами. Последнее – с подачи Авелин, разумеется.
- Ты так со мной говоришь, как будто я - коррумпированный чинуша из Крепости наместника, а это, чтоб ты знала, обидно, - Хоук осуждающе потрясла указательным пальцем. – Я разбогатела на честном мародерстве и воровстве у поганых порождений тьмы и, блядь, горжусь этим. И я на посохе вертела всех, кто, как ты говоришь, «сидит наверху». Учись, пока я жива. И не дергайся, а то ручки отвалятся. Опасные колдовские считалочки, ну ты понимаешь.
Мариан веселилась как последняя засранка. А что? Кому-то можно воровать у нее цацки, а потом изображать скорбь андрастианской мученицы? Хоук еще не забыла, как много лет назад Фенек пыталась кинуть ее во время той рискованной операции под кодовым названием «Спали склады орлесианским мудакам, но не спались сама». На месте стороны циничной (очень циничной!) и расчетливой (крайне расчетливой) Фенек глупо было надеяться, что Мариан вот так сразу расщедрится. Хер там. Хорошего понемножку.
Нет, ну сказать, что исповедь Фенек ее совсем не задела, было тоже нельзя: Хоук же действительно была «славной девкой» и слишком близко к сердцу принимала душещипательные рассказы. Она бы и сейчас приняла, если бы у нее перед глазами не стоял ясный образ эльфийки, улепетывающей от нее через темные переулки с карманами, полными добра. Ах, то чудное мгновенье.
- Отведу, отведу, - улыбнувшись, Хоук опустила свою теплую надежную ладонь на плечо Фенек и мягко подтолкнула ее вперед, шагая рядом, - даже характеристику на тебя капитану стражи напишу. И пороги мне кровью мазать не надо – я же баба хозяйственная, из прислуги только и держу, что двух гномов, самой придется отмывать.
Насвистывая под нос веселенький мотивчик, Мариан вела Фенек по тихим переулкам – решила не сворачивать на рынок. Хотя могла бы сдать ее первому попавшемуся патрулю Авелин и преспокойно вернуться к покупкам. Это было странно. Это было очень в духе женщины по имени Мариан Хоук.
- Вот скажи мне, Фенек, - как ни в чем не бывало продолжала Мариан, - как у тебя делишки? Знаю, знаю, перед смертью не надышишься, но давай хоть разок поговорим откровенно. Мне, например, всегда было интересно, как тебя зовут-то на самом деле. Я же потом спросила у Миирана, - Хоук хмыкнула, - но откуда этому старому хрычу знать.

+1

10

Табрис было глубоко... всё равно на то, что там обманчиво-приятельствено ворковала Хоук, потому что Хоук-гарлока-ей-в-пасть крепко держала пойманную воровку. Между прочим, это было очень обидно.
Быть пойманной. Особенно из-за собственной потери контроля.
И Каллиан раздраженно сопела, стараясь не слушать, но, все равно, каждое словцо доходчиво ввинчивалось под тонкую кожу у висков, где пульсировали жилки.

- Ты маг. Наколдуешь сраный дождик и всё отмоется. - Вяло огрызнулась, смотря себе под ноги, мотнув головой, убирая лезущую в глаза челку, воровка.
Думала рыжая о том, что если Хоук вот так поведет её через весь город, то это крах. Крах карьере. А ведь только фартануло засветиться - сперла узнаваемую вещицу. И у всех на виду. Только-только от сраных контрабандистов отделалась и пару лет как на вольные плесневелые хлеба перешла.
На тебе - зазевалась. Обленилась. Забыла об осторожности.
Молодая, дурная, возможно, что уже и почти-безрукая.

Но закоулки, идеально подходящие для чего-угодно, от сношений рогатых уродов кружком, до призыва Архидемонов и торговли разбавленным с толченным голубиным пометом лириумом, всё не заканчивались. Хотя рынок гудел и ругался на все голоса где-то невдалеке.
Тянуло вонью от кожевенных лавок и грохотало что-то от литейного. Красота, да и только.
Из окна, на десять шагов впереди, плеснули помоями. Чавкнуло. Местный грунт, кажется, жрал все. И там, под локтями застывшего дерьма когда-то были камни мостовой.

Думы о помоях окончательно привели Табрис в состояние умиротворенного фатализма. Хотя светлый росток надежды, что из следующего окна на голову Хоук свалят ночной горшок, а не его содержимое, еще теплилась в черством сердце воровки.
- Т... Каллиан. - "Обойдется. Имени рода отца ей знать не надобно."
И воровка, только косившая взглядом вверх, вновь опустила глаза. Имя свое ей всегда казалось слишком мягким. Не прорычать. Не выкрикнуть горделиво. - И нехрен Миирану знать его было... да он и не спрашивал. - Неожиданно призналась. А потом едва хохотнула.
- А дела у меня... в подвешенном состоянии. Не то в навоз и нагам на корм, не то вот... всплесну рученьками, да и свалю отсюда подальше. Займусь добычей жемчуга. Слышала, Хоук? Говорят, в Антиве живут ныряльщики за жемчугом. В чистоте, в тепле и работа ручками. Всё как я люблю.

+1

11

- Я не могу наколдовать сраный дождик, дорогая, - вздохнула Мариан. – Я могу наколдовать либо сраную бурю, которая заметет весь квартал, либо сраный конец света из огненных шаров, падающих с неба. Магия не бывает мирной.
Бывает, конечно. Когда кончиками пальцев тянешься в Тень за чистой силой, а вытягиваешь вдохновение для тех, кто сражается с тобой плечом к плечу. Когда вместо огня или трескучей молнии вкладываешь в ладони целительскую благодать. Когда из холода творишь не острую сосульку, которой можно заколоть кого-нибудь насмерть, а только оковы, которые не оставят после себя следа. Тем, кто далек от магии, совсем необязательно об этом знать. Для них считалочки навсегда останутся считалочками.
- Красивое у тебя имя, Каллиан, - улыбнулась Мариан, отстранено наблюдая за тем, как в паре метров от них из окна выливались помои. Ах, быт и суровые реалии жизни в Нижнем городе. – Очень.
Люди врали Хоук. Эльфы врали Хоук. Гномы тоже врали Хоук. Единственными, кто не врал, были кунари – идеология рогатых гигантов презирала ложь как концепт. На самом деле, за это их можно было даже уважать – если бы при этом они не стремились обратить всех в свою святую веру. Спасибо, не надо. Нам и с Создателем нормально.
Жизнь в загнившем напрочь Киркволле вовсе не научила Мариан отличать правду от лжи (в девяти случаях из десяти она могла распознать в человеке брехло, но шанс промахнуться был всегда), зато относиться к услышанному с осторожностью – еще как. Она внимательно слушала Фенек – Каллиан, точнее – и пыталась понять, врет ли она. О чудесной мечте свалить в антивский закат. О перламутровом жемчуге в морской глубине. Об имени, в конце концов. Надоедливый вопрос – «а что значит твое имя?» - осел на кончике языка, но Хоук сумела себя придержать. Кто-то в «Висельнике» однажды наплел Мариан, что ее имя – тевинтерское и переводится как «море». Этот кто-то был беспробудно пьян – она поставила ему кружечку прежде, чем обозвать балаболом и уйти. Но Хоук знала кое-что еще - имени совершенно необязательно иметь какой-то смысл, чтобы быть красивым.
- А, Антива, - Мариан вымученно улыбнулась – разговоры о путешествиях в дальние края всегда делали ей больно. – Мне подруга рассказывала, что там чудесно. Скандалы, интриги, принцы, торговцы, Вороны, убийства. И прекрасные виды из окна, конечно же!
«А из нашего окошка дым виднеется немножко». Хоук могла очень много рассказать про виды из окон Киркволла, потому что она располагала такой роскошью, как окна. В Нижнем городе окон не было вообще.
- А кунари ты не боишься, Каллиан? – поинтересовалась Мариан, осторожно сворачивая их процессию в очередной переулок – наемничья память вела ее по тайным тропам почти интуитивно. - Сейчас из-за них все за жопу держатся. Они и лагерь себе разбили там, где мы с тобой когда-то склад пожгли, помнишь?
Стоило им свернуть за угол, как надежная хоукова ладонь легла на плечо Каллиан и удержала ее на месте. По основной улочке неспешным патрульным шагом прогуливалась стража – Мариан выдохнула и сняла руку только после того, как бравые блюстители порядка прошли мимо.
- Уф, пронесло, - улыбка у Хоук была самая что ни на есть заразительная. – А то еще бы вызвались тебя сопроводить. Я ж сама хочу – вот лицо будет у Авелин, когда она тебя увидит.
«Счастья полные доспехи, как же. Жду не дождусь».
Вновь подтолкнув Каллиан вперед, Мариан задумалась. Ее руки все еще были скованны за спиной под неестественным углом – случайный прохожий мог подумать, что Каллиан перекосило.
- Каллиан, слушай, - Хоук являла собой образец беззаботности. – Можно я твой плащик перестегну? Ну, так, чтобы твоих рук видно не было. А то еще храмовники нас остановят, не хочу им объяснять, кто я и где я видала их мамашу.

0


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Пыльная быль » Не пойман - не вор [19 Облачника, 9:32 ВД]