НОВОСТИ

06.12. От декабря 17го года до декабря 18го Ван празднует первую годовщину! Всем цитат, подарков, теплых слов и вдохновения на новые великие свершения!

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Красный туман, часть вторая [8 Дракониса, 9:45]


Красный туман, часть вторая [8 Дракониса, 9:45]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s9.uploads.ru/jyMXa.png

Красный туман, часть вторая [8 Дракониса, 9:45]

Время суток и погода: душный полдень; в воздухе висит обещание очередной песчаной бури.
Место: Андерфелс, окрестности Мердейна; тракт, ведущий в Хоссберг
Участники: Клара Морген, Мариан Хоук
Аннотация: После тревожного инцидента, вынудившего Хоук и Клару свернуть с намеченного пути, магессы решают уведомить о случившемся не только лорда окрестных земель, но и местных представителей Церкви - ум и голос религиозного народа Андерфелса. Однако никто, особенно все те же представители Церкви, не давал гарантий, что горевестниц выслушают и, более того, не обвинят в произошедшем. 

+2

2

Славный город Мердейн был известен во всем мире благодаря статуе Владычицы Андрасте - сейчас она как раз распростерла каменные руки над странноприимным кварталом и делала вид, будто бы одно немыслимое бесчинство не происходит под самым ее носом.
Площадь к полудню уже успела раскалился - жар шел от потрепанной каменной плитки, которой она была вымощена, от домов из жёлтого песчаника,в котором ещё остались отпечатки раковин древних моллюсков. Видимо, несколько тысяч или миллионов лет назад здесь плескалось море, но сейчас от него не осталось ничего, кроме колючего песка.
Яркое андерское солнце безжалостно напекало темечко. Так и до солнечного удара недалеко. Клару, сидевшую на  дне узкой плетёной клетки, почти не дававшей тени, этот факт совершенно не радовал. Допустим, когда паломники и местные жители разойдутся с площади, она бы могла попробовать сбежать, но до того момента еще нужно как-то дожить и не вскипеть каждой клеточкой своего тела. Глядя на перекати-поле, которое гнал вдоль улицы горячий суховей, Клара осознала,что спасение обгорающих - дело рук самих обгорающих, тяжело вздохнула и, не без труда оторвав кусок от подола надетой под платье рубашки, повязала его на голове “козликом”.  Где бы ещё достать воды?
А ведь ещё утром ничто не предвещало подобный исход…

- Я постараюсь поскорее управиться с этим делом и вернуться к полудню, - утром в заверила Хоук, прежде, чем отправиться к местным церковным бюрократишкам, оставив Защитницу Киркволла в комнате странноприимного дома, которую они сняли за малое пожертвование на двоих. Не то, чтобы они так сильно стремились сэкономить, но после случившегося ни у одной из них не возникло желание ночевать одной. Клара бы ещё и охотно подежурила ночью на случай,если этот на всю голову ушибленный ритуалами колдун не только ворует детей,спасает эльфов и приносит в жертву паломников, но ещё и в комнаты к приличным моннам забирается через окно. А то и через каминную трубу.
Но как же Клара ошибалась! Прежде, чем прождать битый час в приемной здешней Владычицы церкви, она выстояла огромную очередь для того, чтобы записаться туда. Воистину, вера андерцев не имела границ, раз могла выдержать самое сложное испытание - проверку бюрократией. Клара искренне надеялась, что ее дело того стоит и так же крепилась, как и верующие андерцы. Жертвы колдуна до сих пор не выходили у нее из головы. Ужасная смерть! А для кого-то, как для безутешного заказчика Хоук, к которому они заехали несколькими днями ранее, - невосполнимая утрата близкого человека.
Владычица Церкви была женщиной занятой, потому Клару встретила ее заместительница или секретарь. Храмовый комплекс в отличие от дворцов Орлея не поражал воображение роскошью - обстановка была строгой, в чем-то даже аскетичной. От худощавой женщины с орлиным носом, встретившей морталитаси, так же несло аскетизмом за версту.

- ...там мы и обнаружили тела, - заключила Клара, показав на карте отмеченное ее собственной рукой место. Она рассказала обо всем, кроме магии и того, кем являлась ее спутница. Но задумчивая дама с орлиным носом, кажется, не очень верила в истории о колдуна  и ее не слушала. Вернее, услышала то, что ей хотелось услышать.
- Хорошо бы побеседовать с той наемницей. Да и вы, монна Морген, через пару часов, наверняка, вспомните ещё несколько важных деталей, - заключила она, поднимаясь из-за стола. - Стража! Задержать её!

Именно так и случилось то, что случилось.
- Вода! Родниковая вода с благословением Владычицы! Кому благодатной воды?! - разносился над площадью  зычный голос торговца, катившего перед собой пузатый бочонок на колесиках. - Два медяка кружка!

+3

3

Иногда Хоук задумывалась о том, почему в ее жизни ничего не может пройти спокойно и по плану.

Серьезно так задумывалась, обстоятельно, до тоскливых размышлений вслух и записей в дневнике, которые Варрик потом копировал и вписывал в свои романтические эпосы. Однажды кто-то очень умный сказал Мариан, что такая рефлексия - это вечный спутник людей, которые слишком часто улыбались тогда, когда надо было плакать. Сейчас, умудренная опытом киркволльской революционерки и попирательницы устоев Церкви, Хоук искренне не понимала, почему согласилась отпустить Клару одну, зато совсем не удивлялась, что та отсутствует уже который час.
Церковь не решает проблемы – она их создает. Так сказала Мариан, поутру высовывая лохматую голову из-под одеяла: в окно светило тусклое воспаленное солнце и Хоук спасалась как могла, но предложение Клары сходить к местным блюстителям веры и рассказать им об Инциденте с большой буквы подняло ее из кровати раньше времени.
Это будет бесполезно, – пророческим набатом вещала Хоук. Лорд Хью сам им все расскажет, если посчитает нужным, - не унималась Хоук. Ростки альтруистических порывов были задавлены в зародыше, но это не помешало Кларе покинуть их скромную комнату ради выполнения своей миссии – и все, заверте.

- Пойдем искать. Наверное, Кларе без нас плохо, - когда солнце перевалило далеко за полуденную отметку, просто и бесхитростно заявила Мариан, подзывая пса. Шустрик был умницей и лишних вопросов не задавал, поэтому потрусил за Хоук без сомнения и страха. И правильно - сомнения и страхи были завещаны к пережевыванию и перевариванию самой Хоук.

Клара ей нравилась. Даже без расчета на дружбу и долгосрочное сотрудничество – они же условились, что их пути разойдутся по прибытию в Хоссберг. Она не задавала дурацких вопросов, была умной, не страдала от аллергии на собак – в общем, чудо, а не спутник. И монна Морген определенно не заслуживала того, чтобы ее бросали на произвол судьбы. Во-первых, это было бы свинством со стороны Мариан. Во-вторых, путешествовать вдвоем было веселее. В-третьих, Хоук не очень сильно хотелось, чтобы после смерти ее преследовал неупокойный дух морталитаси.

Проблемы начались еще в местном представительстве мучильни – простите, Церкви. Было ясно, что если Клара здесь была, то сейчас ее тут нет, поэтому, испугавшись перспективы увязнуть в бюрократической волоките, – за время жизни в Киркволле у Хоук, отстоявшей не одну очередь в кабинет наместника, уже выработалась на нее чуйка – Мариан красиво слилась с поля зрения церковников. Шустрик, оставленный дожидаться снаружи, встретил ее восторженным лаем, но когда до него дошло, что хозяйка вернулась без их неваррской спутницы, повесил уши и непонимающе склонил голову вбок.
- Шустрик, - очень серьезно сказала Мариан, присаживаясь перед псом на корточках. – Ты можешь взять след?
Обнюхав воротник Хоук, за две недели пути ставший источником самых разнообразных запахов, – от ароматной похлебки в таверне до нестираемого дорожного амбре – Шустрик радостно высунул язык.
- Нет, дружище, не мой след, - терпеливо пояснила Мариан, выдерживая на себе сосредоточенный взгляд слюнявой морды. - Клары.
В этот момент Хоук остро пожалела, что у не с собой не было ничего из личного имущества морталитаси. Томика запретных магических формул. Набора инструментов для вскрытия. Оккультных писем из Великого Некрополя. Пряди волос.
Вредничая и переругиваясь с самой собой, Хоук выпрямилась и устало сжала переносицу. Как оказалось, зря – Шустрик в который раз доказал, что он умнее и лучше всяких Защитниц, потому что след он все-таки взял.

След привел на площадь. Площади Хоук не любила – скверное место, обычно тут начинались либо самые страшные пьянки, либо самые кровавые революции. Оставалось надеяться, что не дойдет ни до первого, ни до второго.
Когда Шустрик возбужденно залаял, сначала завозившись у ее ног, а потом указав носом туда, куда определенно стоило обратить внимание, Хоук оторопела.
На площади, охраняемой бдительными стражниками (один из них сейчас со скучающим видом грыз яблочко, читай, обеденный перерыв), стояли клетки. Всамделишные клетки, таких Хоук не видела даже в Казематах Киркволла – монна Мередит была умной женщиной и предпочитала прятать все свои скелеты в запертом под семь замков шкафу. В одной из такой клеток несчастной птичкой сидела Клара и являла собой всю скорбь неваррского народа. Учитывая, что неваррцы был народ интересный, скорбь тоже была довольно своеобразная – усталая, пассивно-агрессивная и обгоревшая.
- Вот оно, андрастианство головного мозга, - честно ужаснулась Хоук: местные обычаи еще никогда не представали перед ней во всей своей ужасающей красе. – Не люди – звери.
Шустрик понимающе тявкнул.

Мариан не теряла времени: лавируя между снующими по площади горожанами и извиняясь перед теми, кого задело широтой ферелденской души, она на ходу продумывала план спасения. Пока план спасения включал в себя абстрактное «дать отсюда деру вместе с Кларой», и только потом Мариан собиралась очень вежливо поинтересоваться, как так вышло, что, пойдя в Церковь, Морген угодила за решетку. Потому что это редкий талант.
Хоук вообще была миролюбивым человеком и сторонником переговоров, но если переговоры доказывали свою неэффективность, то она не стеснялась пускать в ход насилие. Как применить насилие незаметно и с минимальными разрушениями, Мариан пока еще не придумала, но была в процессе – мысли носились в голове лихорадочным роем, руки чесались, а желание показать андерцам, где наги зимуют, нестерпимо зудело.
- Не хотели бы вы поговорить о возлюбленной нашей пророчице? – неожиданно поинтересовались откуда-то из-за спины, схватив ее за локоть.
Погруженная в свои думы, Хоук чуть не отложила кирпичи от неожиданности, но бояться было нечего - за ее руку цеплялась всего лишь невинной наружности девчонка в церковной робе.
- Э-э-э, нет. Спасибо. Я это, - Мариан растерялась и беспокойно забегала взглядом по площади, ища что-то, что открыло бы ей путь к спасению. – Я кунари. Anaan esaam Qun, ну ты понимаешь.
Испуг, отразившийся на лице девчушки, был достоин отдельного полотна в коллекции «Мариан и люди, которых она довела до ручки».

Вырвавшись, Хоук решительно двинулась к клеткам, в которых томились заточенные. Томились в прямом смысле – жара стояла нестерпимая: Мариан жалела, что не додумалась отстегнуть от своих роскошных одежд меховой воротник.
- Клара, - позвала Мариан, невозмутимо околачиваясь неподалеку: со стороны все выглядело так, как будто она сюсюкалась со своим достойным псом. – Клара, как?
Исчерпывающе.
- Я тебя вытащу.
«Только придумаю, каким образом».
Нужно было отвлечь внимание стражи – это Мариан знала благодаря своему богатому опыту в делах бандитских, спасибо Миирану за нашу счастливую молодость. Вариантов была масса, но учитывая, что извернуться нужно было желательно без магии, эти варианты были сложно осуществимы. Почему-то глядя на бравых андерфельских ребят Хоук наверняка знала, что они не поведутся на трюк «это не посох, а алебарда».
Когда мимо проехала тележка развозчика воды, у Мариан болезненно защемило в груди. Пить хотелось нестерпимо – то было чувство, которое поначалу перекроило все коварные идеи, готовые ожить и зашевелиться в воспаленном жарой мозгу Хоук. Наверное, так андерцы истязали бедных заключенных – катили перед ними бочки с прохладной водой, до которых не дотянуться.
Не дотянуться.
«Не дотянуться, да?»
В глазах Хоук недобро заплясали демоны. Шустрик, почуяв неладное, остался караулить клетки.

- Два медяка, говоришь?
Золотая монета, перемигивающаяся в пальцах Мариан, на лицо которой был глубоко надвинут капюшон, мягко легла в карман развозчика воды.
- Здесь больше, чем нужно.
Хоук успела оттеснить потрясенного мужичка прежде, чем со всей силы пнуть ногой по бочонку: вода расплескалась, чистой звонкой лужей вытекла на пыльную мостовую, в то время как бочка весело покатилась дальше, сшибая достопочтенных горожан.
- Создатель помилуй, давят!
- Стража, стража!
Мариан не теряла времени: вспомнив свою шальную наемничью молодость, она пригнулась, мешаясь с толпой, а потом метнулась к клеткам. Она не умела красться незаметно, – виной тому был недостаток подготовки и наличие женских атрибутов – но зато была быстрой, очень быстрой: мгновение – и Мариан, взлохмаченная и красная, уже ошивалась у клетки Клары.
- Клара, давай, подсоби мне, - фыркнула Хоук из-под челки, ножом раздалбывая прутья. – Я не смогу лить воду вечно, у нас мало времени!

+3

4

- Как-как? Хренак… - вяло отозвалась Клара, даже не повернув голову в сторону обратившейся к ней дамочки – поверти тут головой на солнцепёке, когда мозги в черепушке натурально вскипают и каждое движение кажется ненужной и лишней тратой сил.
Над площадью кружило несколько здоровенных чёрных ворон. Кларе всегда нравились эти мрачные птицы, но сегодня они нагоняли на неё уныние – и жертв колдуна она подвела, и Регула оставила без единой весточки о себе, и Хоук бросила в неопределенности… Оставалось только надеяться, что та не догадается прийти сюда среди бела дня, но следующая реплика, заставившая Клару повернуть голову и осмотреться, окончательно разбила эти надежды и задаться ровно тем же самым вопросом – как?

Дальнейшее развитие событий не заставило себя долго ждать. Увидев капли воды, призывно блеснувшие на солнце перед тем, как упасть на раскалённую, словно сковородка, мостовую и испариться, Клара почувствовала спазм в горле. Дав себе слово, что будет пить воду, пока ей не подурнеет, если они с Хоук выберутся отсюда живыми, даже если услышит, что в эту бочку когда-то помочился сам Маферат, Клара подёргала прутья решётки – и осознала, что терять ей совершенно нечего. Кроме своих оков, разумеется – как тевинтерским рабам.
- Посторонись! - шепотом велела она Хоук, отталкивая от клетки ослабевшими руками. В следующую секунду в висящий на дверце клетки замок вошёл заряд маленькой волшебной стрелы.

Стражники, унимавшие панику в толпе, заметили исчезновение арестантки не сразу: Клара успела вывалиться из клетки прямо на Хоук и, судорожно вцепившись неё, дойти до ближайшей тёмной подворотни. Сейчас все события, происходившие в Киркволле, и роль Защитницы в них, начинали представать немного в ином свете: пусть Клара, всю жизнь придерживавшаяся взглядов изоляционистов, не могла и не хотела понять мага, взорвавшего киркволлский собор, но сейчас она прекрасно понимала, почему Хоук не казнила его и позже встала на сторону магов несмотря на то, что один из них погрузил город в хаос. Защитница делала то, за что её так и прозвали – спасала тех, кто оказался между молотом и наковальней. Так же как сейчас пыталась помочь глупой и наивной морталитаси, чьи эмоции взяли верх над здравым смыслом, хотя могла попросту продолжить свой путь до Хоссберга в одиночку.

Стянув на ходу с пальца единственное массивное кольцо с крупным гладким рассветником в серебристой оправе, Клара сунула его Хоук в карман куртки.
- Если выбьюсь из сил, брось меня и мчись в Камберленд. Передашь кольцо Якобу Моргену – это мой отец, найдешь его в торговых палатах.
Хреново, конечно, будет, если всё обернётся именно так, но Клара отчётливо слышала со стороны площади крики стражников, обнаруживших пропажу. Ещё немного – и будут тут. А где спрятаться двум магессам и одному немаленькому псу? В куче хлама? В бочке, где, по идее, собирали дождевую воду, да только она успела растрескаться от жары? Или залезть в окно чужого дома – несколько окон, как раз было открыто, но из одного доносилась грязная ругань с упоминанием всех возможных и невозможных частей Невесты Создателя (истово верующие андерцы были верны себе), из другого – запах плюшек с корицей… А силы покидали слабое тощее тело, перегревшееся на раскалённой городской площади, предательски быстро.

+2

5

Когда-то отец, взявшийся обучать маленькую Хоук основам целительской магии и тогда еще не понимавший, что это дохлый номер, говорил ей, что люди, находящиеся при смерти или на той тонкой грани, где реальность смазывается с видениями Тени от усталости и перенесенных телесных страданий, начинают бредить. Кто-то просит прощения у соседа за то, что пускал своего сына бить яблоки, кто-то торопится расплатиться с долгами, тогда как в иной ситуации ни в жисть не вспомнил бы о зашитой в кармане сюртука заначке, кто-то признается в любви к горячо обожаемой теще, которую в здравом уме ненавидит.

Сейчас, слушая сбивчивый лепет Клары, Мариан видела за ее спиной призрак покойного батюшки, который с понимающей улыбкой заключал неутешительное – «да, родненькая совсем перегрелась, уже с жизнью прощается». Хоук безотчетно взвесила в ладони дорогое кольцо, - бандитсткое прошлое все еще не отпускало – отметила, что слишком много чудовищного дерьма в ее жизни было связано со всякими кольцами, а потом моргнула и поспешно вернула его владелице.
- Клара, мать, ты чего? – осторожно спросила Мариан, придерживая спутницу за плечи: та, по всей видимости, с трудом держалась на ногах. – Помирать собралась, что ли? Рано еще. Рано.
Шустрик, возившийся у их ног и поглядывавший то в темный зев переулка, уводящий в тупик, то на шумную площадь, оставшуюся позади, тихо заскулил, соглашаясь со словами хозяйки.

Хоук быстро подлезла под слои своего тонкого плаща, нашарила на поясе полупустую фляжку с водой и протянула ее Кларе. Оторвала от сердца самое дорогое, считай. Что не сделаешь во имя защитничества.
- Ты только в обморок не падай, хорошо? А то Шустрик тебя лизнет. Тебе не понравится, - серьезно предупредила Хоук, оставляя полуживую морталитаси отдыхать у обшарпанной стены переулка. Нужно было подумать. Демонский солнцепек, умирающая Клара и возящийся Шустрик не очень располагали к спокойному анализу ситуации, но Хоук умела мыслить критически и действовать даже тогда, когда подгорало благородное место пониже спины.
Нужно было отвлечь стражу и отвести Клару в безопасное место – но, при всем желании, Мариан не могла раздвоиться и порешать проблемы в двух местах одновременно. А жаль. Это бы очень пригодилось в Киркволле.
Шустрик полез к ней под руку, робко лизнул ладонь, и тут Хоук осенило.

- Клара. Клара, пст, не обмирай там. Помнишь, ты спрашивала, зачем мне красная хрень на носу? – позвала Хоук, быстро усаживаясь перед Шустриком на корточках и ковырясь в поясных кармашках. – Сейчас увидишь.
Выудив маленькую бутылочку из мутного стекла, Мариан разлила по пальцам ее содержимое – жидкость была похожа на кровь, что ставило под сомнения гуманность и миролюбивость Защитницы Киркволла. Чиркнув краской (все-таки это была краска, а не кровь) по носу, остаток ее Хоук размазала по светлой шерсти псины, нанося цвет кривыми широкими полосами.
- Отвлеки стражу, - обратилась Мариан к псу, как к старшему товарищу: пес принял вид необычайно важный и серьезный. - Потом найдешь нас по запаху. А теперь давай, сожри их!
Шустрик метнулся из переулка на площадь пущенной в полет стрелой, радостно высунув слюнявый язык. Вскоре донеслись крики возмущенной стражи, удаляющиеся вслед за задорным лаем: видимо, псина сбила их с толку. Ай, молодец.

Потерев друг о друга перепачканные в краске пальцы, Мариан выпрямилась, вздохнула, а потом повернулась к Кларе.
- Кажется, это надолго, - сообщила она, взваливая тоненькую руку морталитаси себе на плечи. – У тебя платочек, кстати, сбился совсем. Я потом поправлю.
Клару надо было срочно спасать от перегрева. Вариантов было немного: либо откопать в земле ямку и спрятать ее там до ночи, чтобы остыла и пришла в себя, либо лезть в окна, которые выходили на переулок. Копать в такую жару Хоук не собиралась, поэтому решила снова испытать свою удачу – благо, фортуна любит дураков, иначе бы Мариан не дожила до четвертого десятка с таким сомнительным инстинктом самосохранения.

Как истинная ферелденка, Мариан полагалась на запахи и ощущения больше, чем на слова. Поэтому окно, откуда сладко тянуло свежей выпечкой, привлекло ее внимание больше, чем то, где праведный андерец практиковался в сквернословии. Отдавая себе отчет в том, что окно с булочками вполне может оказаться не окном пекарни, а входом в логово безумного фанатика, пекущего начиненные создателепротивным изюмом булочки с ликом Андрасте, Мариан все равно подошла к нему, присела на колено и сцепила пальцы в замок, готовая подсадить Клару.
- Влезть сможешь? Давай-ка попробуй, я тебя поймаю, если что.

+2

6

Если бы Клара сохранила способность мыслить рационально, - ладно, Создатель с ней, рациональностью, - просто мыслить, соображать, то она бы привела пару доводов в пользу того, что Хоук не стоит возвращать ей кольцо, пока они не выберутся из этой задницы мира. Но физическая слабость превращала и без того хлипкую магессу в сгусток эмоций, которые она привыкла старательно прятать внутри. Сейчас же они рвались наружу, словно физическая оболочка, вопреки всем законам природы, стала для них слабой преградой.
- Ты это серьёзно? – пробормотала Клара осипшим от жажды голосом, машинально стиснув пальцами попавшую под них ткань рукавов Хоук, всё ещё до конца не веря, что посторонний ей человек не собирается бросать её на растерзание толпы. В следующее мгновение та отдала ей флягу с водой – огромное, по здешним меркам, сокровище. Иных доказательств серьезности её намерений, пожалуй, здесь и не требовалось.
Вода была тёплой и немного застоявшейся, но Клара не обращала на это внимание – лишь спустя пару минут в её голову пришла запоздалая мысль о том, что можно было немного охладить флягу вместе с содержимым магией.  А после, вовремя опомнившись, она поняла, что пора остановиться и оставить хотя бы ещё несколько глотков.

Мало. Но, по крайней мере, стало легче пересохшему горлу, и тупая боль, обручем стиснувшая голову, немного ослабла. Прислонившись спиной к стене, Клара ненадолго прикрыла глаза – до тех пор, пока её не окликнула Хоук.
- Каддис? – уточнила Клара, глядя, как Защитница освежает пахучую красную отметку для пса. – Читала об этом у Дженитиви, но даже не задумалась…
Такой разговор совершенно не подходил к ситуации, в которую  они попали. Глупо. Неуместно. Но именно благодаря этому он и мог удержать внимание морталитаси, рассудок которой привык обращать внимание на взаимосвязи – вот и в этот раз ухватился за них.
Может быть, в иной ситуации Клара бы и запротестовала перед тем, как лезть в окно, да только не сейчас, когда мабари героически отвлекал преследователей. Неужели Хоук настолько верит в него, что не побоялась послать на такое дело? Клара не знала, что скажет Хоук, если пёс не вернётся. И именно эта мысль и заставила её собрать волю в кулак.

Оперевшись ладонями на подоконник, она взобралась на него с помощью Мариан, несколько ломавшей стереотипные представления о хлипких магах, и тут же отошла от окна, чтобы дождаться свою спасительницу.
А ведь они и правда оказались на кухне: очень чистой и уютной, с большой белёной печью. Аромат выпечки как раз шёл от неё. А на столе, укрытом белым полотенцем с грубоватым плетеным кружевом, лежала партия готовых пирожков – золотистых, закрытых красивой и аккуратной косичкой. Интересно, с чем они? Клара бы прихватила с собой несколько, если бы ей сейчас только не дурнело от одного лишь запаха еды.
В следующий миг в поле зрения ей попала бочка. И вот тут, уже окончательно забыв о приличиях, Клара зачерпнула воды первой попавшейся под руку глиняной чашкой и принялась пить. А потом ещё и флягу, которая ещё оставалась у неё, наполнила и вернула Хоук.
- Честно говоря, у меня нет слов, - выдохнула, наконец, она, имея в виду не только своё спасение, но и всё, что произошло с ней за этот день, а затем, затворив ставни поплотнее, устало опустилась на коренастый деревянный стульчик. – Дикая страна! Дикие нравы! Хоук, если бы не ты… Если бы не ты…
Клара покачала головой – та всё ещё кружилась. Жажда прошла, но добрые слова благодарности, как обычно, застряли в горле: они всегда давались ей с трудом - таким уж она была человеком. Она надеялась, что Хоук сама всё поймёт, прочитает в её взгляде - сейчас как никогда взволнованном.
Но не прошло и пары минут, как за дверью послышались шаги – шаркающие, старческие…

+2

7

- Клара, ты бы это… потише говорила, что ли, - мягко начала Мариан, поймав себя на мысли, что когда-то вот так успокаивала близнецов, сбежавших от злой соседской псины с карманами, полными яблок. – Все хорошо теперь. Просто эти андерцы… от природы шибнутые какие-то. Из собственного опыта говорю, уж поверь.
«Одни фанатики, маньяки и террористы материковых масштабов. Даром, что профили у всех благородные, один клюв чего стоит».

Влезая в окно, у Мариан не было времени осмотреть дом, в который они с Кларой бессовестно ворвались, как домушники, но теперь, отряхиваясь от вездесущей пыли, Хоук обратила внимание на чистоту комнаты и ароматные пирожки – то, на что в первую очередь смотрит любая деревенская женщина, переступая порог чужой хаты. Пирожки, конечно, не были показателем того, что в доме живет милая хозяйственная бабулька - Хоук знала боевых бабулек, которые могли с доброй улыбкой забить тростью до смерти воришку, надумавшего ночью воровать кур. Но, по крайней мере, выпечка успокоила тревожные звоночки, зазвеневшие в голове Мариан после погони.
- Эти с яйцом, - заметив интерес Клары, Хоук экспертно принюхалась и невозмутимо пожала плечами. – Но лучше руки помыть, прежде чем брать.
И, как будто услышав пророческие слова, в коридоре зазвучали шаги.

Хоук вся подобралась – «напрягла пирожки», как сказал бы какой-нибудь пьяный мудак из Нижнего города. Сначала у нее возникла абсурдная мысль схватить Клару в охапку и схорониться где-нибудь под столом, надеясь на то, что хозяин дома их просто не заметит, но потом честь и пирожки возобладали над здравым смыслом, и Мариан осталась стоять, как вкопанная. Уж лучше получить нагоняй, чем прослыть воришкой.
- Сметанка, это ты? – ласково позвал дрожащий женский голос.
Хоук чуть не померла.
«Приехали. Прямо в дом душевнобольного, который печет пирожки говорит со сметанкой. Спаси Создатель наши души».
- Нет, это не сметанка, - грустно сообщила Мариан, глядя на дверной проем, закрытый посеревшей от времени занавесочкой. – Это, в лучшем случае, высохшие на солнце блины.
«Орлейские, блять, крепы» - думала Хоук, сжимая переносицу и в который уже раз за неполные сорок проклиная свое чувство юмора.

На этих словах шаркающие шаги ненадолго затихли, а потом, со стремительностью обнаружившей в курятнике воришку дикой ферелденской бабульки, в комнату заглянула… совершенно обычная андерская бабулька.
Мариан моргнула, переглянулась с Кларой и уставилась на хозяйку дома.
Монна, несмотря на свой очевидно бросающийся в глаза почтенный возраст, выглядела внушительно: объемная, в чистом платье, в белом фартучке и платочке, повязанном на голове, подслеповато щурящаяся и до невозможного приятная. К таким бабушкам с удовольствием ездят внуки, откармливаются за пару недель и нехотя возвращаются домой. Хотя откуда Хоук про это знать – у нее такого не было, потому что по материнской линии бабушкой ей приходилась холеная аристократка из Верхнего города, а по отцовской… А там Мариан вообще ничего не знала.

- Здрасьте, - выдавила из себя вежливая Мариан.
Бабулька ничего не ответила – только схватилась за сердце. Хоук боялась, как бы с ней не случился удар.
- Послушайте, мы не воры. Мы просто… - оглядевшись, Мариан молча указала на Клару, - … попали в беду.
Обгоревшая Клара со сбитым на голове платочком была определенно похожа на человека, попавшего в беду.

Слово «беда» подействовало моментально: милая бабушка, до того переживавшая внутренний кризис, ахнула, посмотрела на Клару и, двигаясь с несвойственной женщинам такого возраста проворностью, прошла в комнату, остановилась перед морталитаси и, качая головой, прижала пухлую ладонь к ее красному лбу.
- Ох, Создатель милосердный! Бедные девочки! Ну какие же из вас воровки! – запричитала, охая, старушка, поглядывая то на Клару, то на Хоук, к которой подошла очередь переживать внутренний кризис. – Что с вами стряслось? Как же вы в дом попали?
- А мы… - прекратив гипнотизировать взглядом пирожки, Мариан кашлянула, прочищая горло, и врубила на полную мощность свой самый доверительный вид – голубоглазый и честный-пречестный. – Вы знаете, бабушка, мы с сестренкой неместные, проездом здесь, а к нам тут какие-то нахалы пристали! – Хоук бросила быстрый взгляд на Клару. – Совсем Создателя не боятся, кошмар, что за люди! Ну мы от них убежать пытались, да в тупичок угодили. А я за сестренку распереживалась, она ж у меня девица на выданье, мало ли, что за гнусность эти шакалы пустынные задумают. Вот и влезли в первое открытое окно.
- А вид у нее чего такой помятый? – поинтересовалась шокированная услышанным старушка, заботливо наглаживая Клару по голове.
- А она… упала просто. Несколько раз, да, - не моргая, кивнула Мариан; потом ее вниманием вновь завладели пирожки. – Так можно мы у вас схоронимся ненадолго, а?
- Ой, да что вы! Конечно-конечно, - закивала бабушка, нехотя выпуская Клару из своих объятий и принимаясь за деятельную возню по кухне. – Я кошку свою обыскалась, захожу, смотрю – вы тут. Что за народ пошел, уже и девицам на улице проходу нет! Андрасте их покарает! Ты пока садись к сестре, дочка, бери пирожки, недавно из печи вытащила. С яйцом, - исполненной заботы голосом сообщила старушка.
Хоук самодовольно улыбнулась.
- Только руки помойте сначала, - напомнила бабушка.

+1

8

Когда на пороге кухни нарисовалась хозяйка дома, Клара инстинктивно вцепилась пальцами в сидушку табуреточки – уж больно внушительно и солидно выглядела старушка, - и жалостливо взглянула на Хоук. Но, кажется, та была не против взять на себя все объяснения. И бабулька, вроде бы, даже ей поверила, оттого Морген не встревала в их разговор, надеясь, что её несчастный вид окажется красноречивее тысячи слов: лишь пару раз шмыгнула носом, - уж больно проехались по нервам события текущего дня, - да потёрла копчик, который успел затечь, пока она сидела в клетке на площади, и сейчас воспринимал сидячую позу как небольшое изысканное издевательство.
Но когда на лоб легла пухлая старческая ладонь, а затем Клара оказалась в плену дружеских объятий, у неё защипало в носу от переполнивших её эмоций. Умом-то она понимала – это всё из-за того, что такой добрый приём, без попыток позвать стражу или избавиться от незваных гостей метлой или палкой, произошёл после того, как она пострадала лишь за то, что она старалась действовать из лучших побуждений. Но вместе с тем ей вспоминалась Ада, их с Региной нянюшка, ныне нашедшая покой в старинной крипте семьи, в зале, где уснули вечным сном самые верные и преданные слуги. Она заботилась о хозяйских дочерях с рождения, у неё всегда находились для обеих сестёр слова утешения, и именно она учила Клару определять полезные лечебные растения, когда водила девочек на прогулку в близлежащую рощу и поле. И от того, что эта андерская хлопотливая бабулька чем-то неуловимо её напоминала, Клара окончательно рассиропилась и  пустила слезу, которую тут же размазала вместе с пылью мостовых Мердейна по лицу.

Мыть руки пришлось над ведром, пока хозяйка дома лила из ковшика воду.
- И щеки умой, солнышко! – мягко, но безапелляционно велела она Кларе и, вздохнув, когда та нерешительно плеснула в лицо водой, сделала всё сама, да ещё и вытерла чистым сухим полотенцем.
- Меня Мартой звать, - с улыбкой, сладкой, как её яблочные пирожки, представилась старушка, широким жестом убирая с пирожков полотенце. – Тетка Марта, Марта-булочница. Слышали небось? После Мора пришла сюда нищая, с пустыми руками, а теперь даже мать Церкви просит для сестёр и храмовников пирожков напечь.
- Клара, - негромко представилась морталитаси, осторожно придвинув к себе тарелку с пирожком. – Очень приятно.
Одобрительно кивнув, Марта-булочница разожгла под небольшим котелком огонь, чтобы приготовить для гостей какой-нибудь отвар, а затем достала из шкафчика бутылку золотистого эля.
- Хо… Мариан, - негромко обратилась к Хоук Клара, и снова хлюпнула носом. – Она так добра к нам… Мы должны помочь ей найти Сметанку!
Клара не обладала особенными познаниями, касавшимися кошек, она считала, что ей достаточно знать, что эти маленькие хищники истребляют крыс и мышей – и тогда они полезны, или охотятся на её ручных птиц – и тогда они вредны.  Но Хоук справлялась с мабари. Со здоровенной, неугомонной, слюнявой машиной смерти! Ну неужели они вдвоем не найдут способ отыскать домашнюю кошечку? Разве что отправлять по следу Шустрика будет плохой идеей – увидев его, Сметанка припустит так, что они её уже и с магией не догонят.
- Да полно вам, девочки! – отмахнулась, услышав их разговор хозяйка. – Нагуляется – вернётся. Разве что негодяй какой-нибудь изловит…
Старушка вздохнула – видимо, считала такую вероятность вполне возможной и судьба кошки её и впрямь беспокоила. Раз уж на девиц среди бела дня нападают, до того обнаглели, то маленькую кошечку обидят только так.
- Раньше-то, конечно, поспокойнее было, - продолжила Марта, усаживаясь за стол и выставляя перед своими гостями бутылку эля и три кружки. – Так-то Мердейн – город тихий, нам ни король, ни Стражи не нужны - Владычица наша присматривает за нами, - а как пошли слухи о колдуне, так и у нас всякое случаться стало.  Злые люди ж на любую подлость пойдут, когда можно слухами о чужих бесчинствах прикрыться…

+1

9

Солнце миновало зенит и окрасило кухню красным золотом. На душе у Мариан было спокойно, сыто и хорошо: пирожки служили панацеей от любых невзгод и прекрасно лечили нервные расстройства, зародившиеся на почве длительного общения с андерскими фанатиками.
- Что ты такое говоришь, сестренка, м-м-м? – в осанке Хоук появилось что-то опасное. Перспектива расстаться с пирожками и возможностью мирно свалить из этого криминального квартала неуловимо ускользала из ее цепких пальцев, а всему виной был внезапный альтруизм Клары. Мариан надеялась, что, сидя в клетке под палящим солнцем, она не подхватила андрастианство головного мозга, потому что в таком случае ситуация приняла бы крайне нежелательный поворот.
Но бабуля Марта была слишком доброй для незнакомки, пирожки – слишком вкусными, а пропащий кот – слишком близким к возможности быть загрызенным дворнягами, что Хоук стало стыдно. Пирожки сделались горькими, как горе, и застревали в горле, как депрессия.
- Как выглядит ваша кошка? – деловито поинтересовалась Мариан, по-хозяйски разливая эль по кружкам. Она плеснула совсем немного Кларе, потому что все еще боялась за ее здоровье.
Самая добрая в Андерфелсе старушка вздохнула: глаза у нее увлажнились и смотрели теперь куда-то сквозь Хоук.
- Беленькая. Потому и Сметанкой назвала. Славная такая, ласковая, мне под старость лет хоть было с кем вечера коротать – муженек-то давно преставился, упокой Создатель его душу…
Это было скверно. Скверно потому, что белые коты, оказавшись на улице, оставались белыми ровно минут десять: потом с ними случалась таинственная трансформация, и их белая шерсть окрашивалась в коричневый, серый, бурый – в зависимости от степени загаженности городских улиц подчеркните нужное.
У Мариан был небольшой опыт в ловле котов. Совсем небольшой. В основном он состоял из беготни по поместью в поисках Горжетки, кошечки, которую она когда-то подарила Андерсу. Это неблагодарное животное – кошка, не Андерс – исцарапало ей всей руки, подрало дорогую мебель и воинственным мяуканьем обещало устроить всем сладкую жизнь. Неудивительно, что Хоук предпочитала собак.
- Вот смотрю я на вас, - продолжила тем временем Марта-булочница, улыбнувшись им своей самой ласковой улыбкой, - и дочек своих вспоминаю. Они у меня ведь замуж вышли, съехали в Хоссберг, поближе к Стражам. Ох, давно же я их не видела…
Даже у такой волевой женщины, как Мариан, были свои пределы. Пределы, которые позорно дали слабину после этих слов.
Хоук посмотрела на Клару – взгляд этот был красноречивее любого «мы задолбаемся, но ты сама это предложила». Потом, дожевав пирожок, она отодвинула табурет, поднялась с места и простерла руку к окну. Мариан была похожа на генерала, который собирался вести свои войска в бой.
- Тетушка Марта, - отринув условности вроде «любезной монны» и «благородной спасительницы», Хоук сразу перешла к сути дела. – Мы найдем Сметанку.
«Даже если это будет последним, что я сделаю, путешествуя по этому гиблому, гиблому краю».
- А что, кстати, колдун? – невозмутимо поинтересовалась Мариан, усаживаясь обратно на табурет и возвращая лицу былую беззаботность. Хоук была великолепна в своей несуразности - и прекрасно об этом знала.
- Ой, да всякое говорят, - не растерялась тетушка Марта. - Я в таких вещах не смыслю, но одни толкуют, что он энту «Завесу латает». Как по мне, так мрак да несусветица, это нас Пророчица бережет.
«Вот оно как, - не палилась Мариан, молча дожевывая пирожок. – А про массовую резню, значит, не слышали».
- Но бросьте, ни к чему о таком за столом говорить. Вы что же, и вправду за Сметанкой моей пойдете? Отыщите пропащую?
Хоук посмотрела на Клару долгим нечитаемым взглядом. Шустрик еще не вернулся – наверное, пошел поднимать местную популяцию щенков мабари. По ее подсчетам, в лучшем случае они с Кларой должны управиться за пару часов.
- Отыщем, - кивнула Мариан, смело улыбнувшись. – Отыщем.

- Мы ее не отыщем.
Пророческие слова сорвались с губ сразу же, стоило им с Кларой оказаться в закоулке, откуда тетушка Марта рекомендовала начать поиски.
- У нас есть десять пирожков на двоих, кусочек рыбки для приманки, недюжиный опыт в воспитании собак и полное его отсутствие – в ловле кошек. Я не знаю, что нам поможет, - вещала Хоук, осматривая переулок. – Разве что горячие молитвы Создателю.
Откуда-то доносилось бодрое многоголосое мяуканье. Здесь, по словам тетушки Марты, ошивались бездомные коты, и Сметанка могла сбежать к собратьям – кошка же, а они все гуляют сами по себе.
- Так с чего начнем?

+1

10

- Ох… даже и не знаю, - Клара пожала плечами в ответ. Места здесь явно были кошачьими, истоптанными мягкими лапами вдоль и поперек, но в голову, как назло, лезли исключительно банальные вещи. – Возможно, стоит начать с классического «кыс-кыс-кыс»?
На этих словах кто-то закопошился в куче хлама, лежавшего в глубине закоулка, возле двери, покрытой растрескавшейся желтой краской.
- Мяу? – и было им ответом – лаконичным и вместе с тем многообещающим.
Из-под старых, рассохшихся досок, вороха тряпья и брюквенных очисток, вылезла представительнице (или представитель) рода кошачьих, и уставился на Хоук и Клару пристальным и подозрительным взглядом бирюзовых глаз. «Есть поесть? А если найду?» - отчетливо читалось в этом взгляде.
Клара с вопросом взглянула на Хоук и достала из небольшой корзинки, в которую тетушка Марта положила им кое-что из снеди, кусочек приманки, и сделала шаг вперед. Кошка настороженно повела мордой, дёрнула ушами и, выгнув спину, зашипела, распушив грязную шерсть непонятного серо-бурого окраса. Похоже, что у неё были все основания не доверять людям.
- Хоук, как думаешь, это может быть Сметанка? – спросила Клара, отступая назад. – Вот не пойму по её окрасу, какого она цвета на самом деле…
Внезапно кошка сорвалась с места, перевернув дырявый котелок, который со звоном прокатился по закоулку и громко ударился о желтую дверь. В следующую минуту за дверью раздались шаркающие шаги, скрипнули давно не смазанные петли, и на пороге появился старик. На вид – небогатый и довольно неряшливый: в латанной-перелатанной одежде, со спутанной бородой и кустистыми бровями, нахмуренными до такой степени, что назвать выражение его лица дружелюбным нельзя было даже с оговорками. Но то, что он держал в руках, заставило Клару вздрогнуть.
Это был не меч, и не наставленный в них с Хоук арбалет.
Это была белоснежная кошка, удивлённо хлопавшая огромными наивными голубыми глазами, слишком чистая и слишком домашняя по сравнению с её хозяином.
- Катитесь отсюда, нищенки! – шмыгнув носом, без лишних церемоний потребовал дед. – Таким, как вы, тут ловить нечего! Даже объедки в моей харчевне не про вашу честь! Любая дворовая кошка заслуживает ужина больше, чем вы!
В этот же момент из разных уголков закоулка донеслось мяуканье. Несколько кошек, быстро семеня лапками, даже пробежало мимо Хоук и Клары. Им явно был знаком голос старика, и, кажется, его слова насчет ужина не были пустым сотрясанием воздуха.
Порядка дюжины кошек, сбежавшихся на голос, уселись вокруг низкого крылечка перед хозяином дома, в нетерпении дергая ушами и перекладывая из стороны в сторону хвосты.  Они ждали угощения.
- Рановато, ну ладно, - вздохнув, сказал старик и, отпустив на пол белую кошку, скрылся в доме на минуту, чтобы потом вынести на крыльцо две большие глиняные чашки. Увидев его, кошки, звонко и требовательно мяукая, принялись кружить и виться вокруг него, становясь на задние лапки.
- Кажется, мы их нисколечко не смущаем, - пробормотала Клара, обращаясь к Хоук.
- Их – нет, - вскинул голову старик, выставлявший миски перед животными, - но вы смущаете меня. Вы что, кошек ни разу в жизни не видели, что ли? Разве я непонятно сказал – катитесь отсюда?
Кряхтя, он разогнулся, поднимаясь с корточек, и в этот момент у него заклинило хребет. Растерянно охнув, он потер поясницу и вперился в Хоук и Клару негодующим взглядом, готовясь сказать что-нибудь ещё обидное.
И этот момент упускать было нельзя.
- Я беру его на себя, Мариан! Я знаю, как его нейтрализовать! – сказала Клара с забытым за сегодня ощущением воодушевленной уверенности. Впрочем, она помнила, чем для неё закончилась ситуация, где она ощущала себя уверенно, с утра. – Спроси его про Сметанку! И... и про все, что сочтешь нужным - ведь чужая душа - котёнки... тьфу, потёмки!
На ходу доставая склянку из поясной сумочки с мазью, - собственноручно изготовленной из смеси трав, жгучих семян, масел и жира бронто, отличной разогревающей мазью, незаменимой в длительных переходах для уставших ног, - Клара шагнула к старику.
- Мессир, позвольте! – не терпящим возражения тоном сказала она, отвинчивая крышку и набирая на руку мазь и беспардонно поднимая край рубахи, чтобы растереть поясницу старику, у которого до сих пор не получалось разогнуться до конца.

+1

11

Хоук терзали противоречивые чувства.
С одной стороны, она знала, что в любви и на войне все средства хороши – а охоту на кошечку можно было с уверенностью отнести к военным действиям; с другой стороны, Мариан не догадывалась, что Клара готова идти на такие жертвы как, например, помазать незнакомому старичку спину, не зная расписания его гигиенических процедур на неделю. Это было рискованно. Пожалуй, у Клары тоже в какой-то мере отсутствовал инстинкт самосохранения. Это заслуживало уважения.
- Дедуля, да вы не кипишуйте, - миролюбиво начала Хоук, не зная, как подступиться к согнувшемуся в три погибели старику. Конечно, в таком положении он не представлял для нее никакой опасности, но на его стороне была армия кошек, которую он подкармливал на протяжении Создатель знает какого времени – Мариан уже встречала таких сильных и независимых людей в возрасте, которые девятью кошками могли прогнать со двора вооруженных до зубов воров. – Мы к вам по делу, так сказать. Вы где кису-то взяли? Вон ту, белую, хорошенькую?
- Девка, тебе это зачем? – прокряхтел старичок, угрем уворачиваясь от попыток Клары причинить ему лечебные процедуры. – Эй, руки-то убери, нахалка, куда лезешь!..
Оборвавшись на полуслове, старик охнул и прекратил рыпаться – в конце концов, любой знает, что с радикулитом шутить нельзя.
- За надом, - терпеливо продолжила Мариан, притворяясь праведной андрастианкой. – Видно же, что киса не из ваших оборванок уличных. Без обид, - Хоук кивнула обступившим ее кошкам, которые глядели на нее, посверкивая своими разноцветными глазами. – Покайтесь, чтоб потом перед Создателем стыдно не было.
- Да срал я на вашего Создателя! – был неожиданный ответ – настолько неожиданный, что Мариан, опешив, выгнула бровь. – Больно он мне нужен, Создатель ваш этот. Я вообще не местный.
- Да что вы говорите, - посочувствовала Хоук, отпихивая от себя посохом особо настырную кошку, вздумавшую потереться головой об ее чистый (нет) сапог.
- Говорю, да! А кошечка… - кажется, что старик, оценив благородные порывы Клары и свойства чудодейственной мази, начал идти на уступки и постепенно делался покладистым. – Это не кошечка, а кот! Сам ко мне пришел. Холеный такой, породистый, аж глаз порадовался! Я его Кефиром назвал.
Мариан хотелось смеяться. И плакать. Главное лицо этой неловкой мизансцены – белая кошечка, вместе с хозяином сменившая не только имя, но и пол – мирно сидела на пороге, обвив лапки пушистым и белым, как творог (ух уж эти молочные сравнения!), хвостом и мелодично мяукала.
- Это кошка, - спокойно поправила старика Хоук, скрестив руки под грудью и невозмутимо наблюдая за его попытками разогнуться.
Сметанка – кажется, это все-таки была она - громко мяукнула.
- Кот! – возмутился старик. – Я еще не настолько стар, чтобы не понимать таких тонких вещей!
- Странно слышать подобное от человека, который не может разогнуться без посторонней помощи, - парировала Мариан. Никто специально не учил ее обижать стариков. Этому ее научила суровая жизнь.
- Это… Ну что ты за засранка, а! Чего ты пристала к этой кошке! – недобрые глаза глянули на Мариан из-под густых, как ферелденские леса, бровей. Хоук посмотрела на Клару. «Зря ты тратишь на него свою драгоценную мазь», хотелось сказать ей, но она еще верила, что дело можно разрешить мирно.
- А потому что не ваша это кошечка, дедуля, очевидное же дело. Нас хозяйка за ней прислала. Отдайте по-хорошему, а то если у вон той доброй монны нашлась для вас мазь, - Мариан кивком головы указала на Клару, - то у меня найдутся орехи. На раздачу.
Это все больше походило на детскую игру в хорошего и плохого стражника. Хоук всегда играла хорошего. Неожиданное разнообразие оказалось весьма приятным – роль бессердечного блюстителя порядка Мариан очень шла.

+1

12

- Главное, чтобы у него в ответ не нашлись для нас семки, - заметила Клара. – Был у нас в Камберленде такой старик-целитель – вечно носил с собой семечки, чтобы кормить голубей, но почему-то закидывал ими всех, кто ему не нравился.
Кажется, это дело начинало пахнуть, как протухшая на андерском солнце рыба.
- Вы знаете, - осторожно надавив на седьмой от копчика позвонок, заметила Клара, - выяснить, кто перед нами, – кошка или кот, - не так уж и сложно.
«Достаточно пнуть животину, как следует», - так шутил сэр Брандон, один из камберлендских храмовников, с которым Кларе приходилось путешествовать и слушать его сомнительно-остроумные истории. – «Если полетела, то значит, кошка, если полетел – то кот».
- Достаточно просто поглядеть животине под хвост, - поморщившись от неприятных воспоминаний, сказала Клара. – И поверьте, мы сделаем это прямо сейчас, пока вы находитесь вот в таком вот неловком положении.
- Ась? – удивленно переспросил дед. – Вы угрожаете старому больному человеку?
- Нет, мы просто хотим вернуть кошку владелице, - ответила Клара. Позвонок, тихонько хрустнув, занял своё положенное место. – Ведь она тоже не из здешних – и вам бы стоило держаться вместе.
- Вот как нам, верно? – взглянув на Мариан, спросила она.
Кряхтя, дед разогнулся, потирая поясницу.
- Марта – гордая, она сама меня видеть больше не хочет, - ответил старик с заметной горечью в голосе. Одна из дворовых кошек, облезлая и тощая, сочувственно потёрла об его ноги полосатую спинку. – Да, девочки, это я выманил и украл Сметанку!
Старик покачал головой.
- Но я всего лишь хотел, чтобы она сама пришла за ней, чтобы поговорить с ней! А эта гордячка отправила вас!


- Так и сказал? – растерянно переспросила Марта, прижимая к груди благополучно возвращенную ей Сметанку. – Ох, Герберт… Старый, глупый Герб… Вместе с ним мы перебрались сюда в годы Мора, и эти пирожки, и трактир – всё было нашим общим, пока сын не собрался с добровольцами в Тевинтер… Герб не мог простить ему желание помочь еретикам, а я не смогла простить Гербу, что он так легко отказался от всего, что делало нас семьей.
На глаза Марты навернулись слёзы. Клара всегда терялась в таких случаях, но сейчас ей было, что сказать.
- Это не мое дело, монна Марта, но он ведь добровольно возвратил Сметанку. Так ведь, сестрица? – многозначительно вскинув брови, обратилась она к Мариан.
Их дорогам было суждено разойтись, поскольку в Андерфелс их привели разные цели. Но Клара была рада встретить человека, на которого можно было положиться – как в спасении мира от древнего колдуна, так и в спасении кошки от этого старого пер… персонажа.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Красный туман, часть вторая [8 Дракониса, 9:45]