НОВОСТИ

06.11. Одиннадцать месяцев игры! Новости и цитаты!
01.11. Сюжетные внезапности и флешмоб!

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Часть первая. Осколки могущества » Те, кто осмелился [21 Дракониса, 9:45 ВД]


Те, кто осмелился [21 Дракониса, 9:45 ВД]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Те, кто осмелился [21 Дракониса, 9:45 ВД]

Время суток и погода: Вечер, накрапывает мерзкий ферелденский дождичек. ветра нет.
Место: Опушка леса Бресилиан
Участники: Эллана Лавеллан, Эвелин Тревельян, пара допрашиваемых нпс
Аннотация: Стрелок с валаслином Силейз и долийский маг, напавший на караван Инквизиции, должны быть допрошены. И лучше всего это сделает та, кто одной с ними крови, была рождена в клане, но... выбрала другую сторону. Ради общего блага.

Эпизод сюжетно продолжает предыдущий - Лесные тени [20 Дракониса, 9:45 ВД]

0

2

Перед ней лежали инструменты.
Много.
Ножи, похожие на те, которыми Лавеллан любила выстругивать причудливые узоры на дереве. Крючки, кюретки и шилья - всё вроде такое своё, знакомое, не раз бывавшее в этих тонких ловких руках. Но сейчас никому не нужен был гребень для причёски. Не нужна была дудка для развлечения ребятёнка. Сегодня эти инструменты должны были выполнять совершенно иную роль.
Сегодня всем нужны были ответы. И вместо свежего куска осины перед Элланой сидели двое: стрелок с валласлином Силейз, подстреленный её другом Хоу, и долийский маг-энтропист, как сказала Шартер.
- Знаешь, кровь ведь не остановится, если не зашить рану, - заметила Лавеллан. Инструменты, разложенные аккуратным рядом на подстилке, так и остались там лежать, приминая траву.
Эльфийка поднялась и подошла к связанному стрелку. Её глаза сузились, лицо стало жутко сосредоточенным. Эллана будто пыталась высмотреть в нём что-то такое, понятное лишь ей одной.
- Ты позволишь? - спросила она, осторожно выуживая из-за пазухи платок. Пару часов назад она неумело ударила в нос, выместив тем самым накопившуюся злобу. Ударила едва попав, но нос умудрилась как-то разбить, и эта кроваво-сопливая юшка успела дойти уже до губ, залив их и засохнув неприятной неопрятной коркой.
Платок Лавеллан смочила водой из фляги.
- Когда я закончу - поверь, станет легче.
На её взгляд, охотник был слишком бледен для того, у кого не было в наличие проблем с кровоточащими ранами в плече, нанесёнными обучавшимися у лучших стрелков Вольной Марки лучников из Серых Стражей.
Хоу, как знала Лавеллан, стрелял прекрасно. С ближнего расстояния - просто убийственно. Этот эльф должен был сказать спасибо Стражу за то, что именно его выбрали в качестве пленника. Его другу повезло меньше. Гораздо меньше.
И Эллана - не самый худший палач из всех, кто мог ему достаться.
Эллана вообще не считала себя палачом.
Смутно его лицо показалось долийке знакомым, и она опасливо предположила принадлежность стрелка к клану Сабре. Она могла видеть его среди мастеров, когда несколько лет назад приносила в клан вести о возрождающейся Инквизиции и просила о добровольцах, но была отвергнута и выставлена вон.
Но даже если потратить на воспоминания половину следующей за промозглым ферелденским дождливым вечером ночи, она бы не вспомнила его имени.
С носом она закончила быстро. Платок весь пропитался вражеской...
Эллана не хотела признавать этого. Для неё он был заблудшей овцой, а не врагом. И она не желала оглядываться на весь тот стальной инвентарь предметов, которыми ей придётся воспользоваться, если всё пойдёт не так, как ей того хочется.
Маг притих. Его связали плотнее. Лавеллан не знала, в сознании ли он, но иногда поглядывала в его сторону опасливыми взглядами. А на её поясе висел нож, которым она была готова в любой момент воспользоваться по назначению.
Хотя в данный момент она намеревалась располосовать куртку охотника, чтобы добраться до его раны.
Инквизиции нужна была информация. И если Инквизиция доверила добыть ей, то придётся мириться с её методами.
По крайней мере, пока.

Отредактировано Эллана Лавеллан (2018-06-13 17:06:32)

+1

3

[indent]Мало было проблем просто с эльфами: пропавшая повозка с лириумом тянула уже на огромную проблему. Такие траты были разрушительны и огромны - и если многие храмовники и бывшие храмовники вняли доброму примеру Каллена, то как вести себя магам, которым лириум был жизненно необходим для усиления способностей, особенно, когда предстояла задача закрывать Брешь силами тех, кто был, основываясь на выкладках группы почти-самоубийц, изучающих магию разрывов... Эвелин не знала.
[indent]Но уже разослала гонцов в Денерим, к Морозным горам и в ближайший Круг - Инквизиция никогда не просила невозможного. Делали невозможное, да. Но творить могущественные чары с уполовиненными запасами - это было что-то из... типичного малого набора организации: "мы всё сумеем и всех спасем".
[indent]Хотя Тревельян хотелось просто сесть где-то между старых корней, прикрыть ладонью культю и тихо выть от накапливаемой усталости.
[indent]Пора было что-то делать с необходимостью спать и необходимостью не подсесть ни на валостум, ни на иные зелья, на которых магичка держалась... и спрятать подальше вино и прочий алкоголь. Особенно теперь, когда вокруг был лес.
[indent]После Изумрудных Могил и Арборской глуши, Эвелин не любила леса.

[indent]- Они уже что-то говорили? - Подходить к месту пыток Вестнице не хотелось. Но спрашивать своих "хочу ли я?", оказываясь вновь в доспехах, Эвелин давно разучилась. Женщина мрачно смотрела на связанных. Особенно ей хотелось самой калечить взглядом отступника - магия энтропии - худшее, что могло приключиться с его жертвами. Язвы и гниль, внутренние разрушения - вот что оставляет по себе эта мерзость.
[indent]И Эвелин не сожалела, что остроухим придется испытать боль.
[indent]Ей было немного жаль хрупкую, как стебель цветка, лучницу. Но не настолько, чтобы сожаление застило взгляд:
[indent]- Эллана, я готова помочь с магией.
* * *
[indent]Раненный молчал. Кляп уже вынули, но он не собирался сотрясать воздух, говоря с предательницей и, тем более, с шемом. Все должно было быть не так. Он до сих пор не верил в произошедшее, а боль сотрясала ознобом все тело, промокшее и промерзшее под вечной ферелденской моросью.
[indent]Маг держался лучше и рот его был заткнут. Только взгляд, тёмный и нечитаемый, скользил по округе. Маг был готов терпеть любые муки.
[indent]Лучник предпочел бы просто умереть и не хотел ничего позволять, а потому дернулся изо всех сил.

+1

4

- Нет, - скрипнула зубами Эллана. - Не говорил.

Умереть решил он. Без помощи, вдали от дома, за иллюзорную цель, за призрачную мечту невиданного волшебного мира. Порой Эллана задумывалась над тем, почему все поверили в эту приторно-сладкую ложь, а в её сердце это породило лишь гнев, грусть и боль, которая с каждым днем всё сильнее сжимала тиски. И она не понимала. Искренне не понимала.
Понимала только, что именно этот гнев, эта боль и не даёт затуманиться разуму. И веры в ней больше нет.
И ещё глупая она эльфийка. Очень.
Пленник не говорил несмотря на отсутствие кляпа во рту. Он и не скажет, это было видно по его лицу. По движениям. По тому, с каким остервенелым рывком он бросился от неё, словно она пыталась напасть, а не разрезала куртку, чтобы добраться до сочащейся кровью раны, из-за которой эльф ослабеет через пару часов.
И это Эллана кажется начинала понимать.

- Натаниэль ранил его в плечо. Было бы хорошо залечить, пока кровотечение не открылось сильнее. Но если...
Эльфийка замолкла. Маги здесь были нужны для закрытия разрыва, который представлял ещё большую угрозу, причём для всех. В их планы не входило оказание помощи пленным раненым и тем более врагам. Поэтому она ничего не могла требовать. Не считала, будто право имеет. Лириум они не добыли, полностью провалив задание. И по сути не принесли никакой пользы общему делу.
Благодарность за пленных не в счет. За такое, по мнению Элланы, нельзя благодарить.
- Рана грязная, заражённая. Уже началась лихорадка. Через сутки умрёт.

В Эллане Лавеллан до сих пор было веры в кровь и единство больше, чем во всех предателях, последовавших за Фен'Харелом, вместе взятых. Заблудшие овцы? Да. Не признающие собственной потерянности заблудшие овцы. Иная сторона одной монеты, на грани которой находится судьба мира.
Они никогда не поймут друг друга до конца. Значит ли это, что и единства в таком случае никогда не было. И кровь - всего-лишь жидкость?
Эллана не знала. Или отказывалась верить. Упёртости и твердолобости в ней тоже было больше, чем во всех их вместе взятых.

Знала она и понимала она иное: возьмись её пальцы за тот стальной инструмент не для разрезания ткани, это всё изменит.
Не мир конечно.
Возможно, она пытается следовать старому пути, забывая адаптироваться к новым условиям, потому что полна верности и упрямости показать братьям и сёстрам, что и в прежнем мире можно найти нечто хорошее. Что он не стоит уничтожения ради горстки иллюзий.
Но что она может. Маленький глупый эльф, которому никто не верит. Она не может изменить весь мир.
Взгляд Элланы сам собой падает на стальной крючок на подложке из оленьей шкуры.
Красивый инструмент. Прекрасен в умелых руках.
- Леди Тревельян, его только нужно плотнее привязать.
Когда она закончит, это не изменит мир. Но даст шанс отсрочить его кончину ещё немного.

Отредактировано Эллана Лавеллан (2018-07-01 23:37:47)

+1

5

[indent]Эвелин внимательно смотрела на эльфийку, пусть видела ее больше со спины, на пленника. Чувство было странным - никакого удовлетворения процессом, как и прежде, но и брезгливости особенной нет - только усталость и вина. Если эльф не будет сопротивляться, всё закончится быстро. нужно, чтобы закончилось быстро.
[indent]Малодушно, но частью души Тревельян не желала видеть этих двух пленников и решать их участь - слишком многое уже решила. И опять - суд, колодки, соразмерность вины и наказания?
[indent]"Лучше бы их убили сразу."

[indent]И вот опять - выбор. И смотреть в глаза раненного не хочется, но Тревельян смотрит, подойдя, чтобы оценить и рану, и то как продолжает, мелко трясясь, держаться остроухий.
[indent]- Будет лучше, если ему есть зачем жить. Мне жаль, Эллана, что этот долиец... что они - долийцы. - Наверное, всем было проще, когда врагами были тевинтерцы или обезумевшие, потерявшие человеческий облик, красные храмовники. Чем больше враг не похож на тебя, тем легче. Инквизитор же предлагала выходцу из клана Лавеллан резать кого-то из другого клана. Кого остроухая не знала, но понимала. Как понимают своих.
[indent]Молодая женщина дала знак солдату, стоящему неподалеку.
[indent]- Подойди, Джоз. Придержишь раненного. - Тревельян намеренно не использовала слово "пленника". Она слышала о том, что иногда нужные "языки" ломались и от доброго отношения, в контраст плохому. Только веры в то, что информации будет достаточно, чтобы оправдать затраченные усилия, не было.
[indent]"Но мы, всё еще, должны делать мир лучше... значит, не выпускать кровь, вспарывая брюхо неугодным, даже если это первое возможное желание".

[indent]Эльф вздрогнул, услышав разговор и следя даже не за высоким солдатом, а за крюком в руках хрупкой эльфийки. Долиец до сих пор не мог поверить, что попался из-за нее... из-за предательницы.
[indent]- Ты хуже, чем шемы...

+1

6

Он сказал это, словно выплюнув. А она не стала вытираться. Приняла как есть: да, в его глазах она хуже, чем шемы. Чем тысяча шемов с копьями и мечами, окружившими гипотетический клан. В её руках всего-лишь крючок для резьбы по дереву, но в его глазах этот крючок - топор палача.
Поэтому она хуже, чем самый гнусный шем.
- Спасибо, Джоз, - говорит Эллана, когда невысокий коренастый мужчина присаживается за эльфом и заламывает тому руки. Так, что даже при огромном желании, если эльф попытается вырваться, скорее сломает себе что-нибудь быстрее, нежели обретёт свободу.
Эллана качает головой. Они меняют положение. Но агент всё ещё крепко держит эльфа.
И она приступает. Разрезает ножом ткань рубашки, открывая больше рабочего пространства. Рана сочится дурнопахнущей жидкостью, когда она аккуратно раздвигает края, осматривая поражённую область ближе. Крючок мелко подрагивает в её руках. Она приступает.
Ей вспоминаются слова отца о том, что глупо бояться охоты, когда она боится тебя куда больше.

Маханон упал рукой на ветку. Та пробила предплечье, вышла с другой стороны. Жуткое было зрелище. Кровавое. Эллана держала его за руку, пока Ундала чистила рану и накладывала повязки. Целителей в клане у них тоже не было, как и здесь сейчас.
Маханону было тринадцать. Он стойко всё терпел, сжимая руку сестры до хруста, до побеления. По выступившим каплям холодного пота на лбу было понятно: ему больно. Очень больно.
Пленнику было больно тоже. И по выступившей на лбу испарине, становилось понятно: и страшно тоже.
Лавеллан слышала, как трещать его сжатые зубы, и чувствовала, как вздрагивает измождённое тело каждый раз, как она вытаскивает из раны окровавленный инструмент, чтобы затем запустить его туда снова.
Но она не слышала ни криков, ни просьб. Ни информации, которая была им нужна.
Ничего нужного.
И она продолжала.

Перед глазами стояла Ундала. И её чересчур крепкие для хрупкого эльфа пальцы, держащие иглу и шелковую нить.
Рану Лавеллан зашила так, будто перед ней был потрёпанный камзол. Потому что по-другому она всё-таки не умеет. И если он выживет, вряд ли грубый шрам будет самой большой проблемой в жизни.
Зубами Эллана вытащила пробку из бутыли с зельем, вымочила повязку, приложила к очищенной ране. "Сойдёт", - подумала прежде, чем кивнуть Джозу. Человек отпустил свой захват и подал бинты.
У них всё равно не получится как следует наложить повязку. Потому что как минимум не того эльфа они для этого выбрали. Но Эллана старалась, и слой белой ткани на плече, рябеющей местами, а местами - пропитывающейся остро пахнущим зельем - стремительно толстел.
Ей казалось, она делает всё правильно. Не вытаскивает информацию, не пытает. Нет.
Эллана видела Эвелин, стоящую буквально за плечом. Та ждала хоть каких-то крупиц информации, наблюдая за этим любительским подобием полевой хирургии.
Но Эллана и не хотела пытать носителя валласлина Силейз. Она его спасала. Даже если их взгляды на будущее кардинально разнились, а она в его глазах была хуже самого грязного шема на свете.
Лавеллан взяла эльфа за подбородок, с силой надавливая на челюсть окровавленными пальцами, и приставила к губам полупустую склянку с зельем.
- Пей.

- Кланов больше нет, - ответила она Эвелин, когда сидела рядом, любуясь проделанной работой, и вытирала руки мокрой тряпкой, обильно облитой речной водой. - Значит, долийцев нет тоже.
И лучше бы перед ней сейчас действительно был кусок старого камзола или полено. Чувство на душе было бы получше.
- Второй тоже ничего не скажет.

Отредактировано Эллана Лавеллан (2018-09-28 13:35:24)

+1

7

[indent]Это не было допросом - достаточно было оценить выверенность движений Элланы, которая не замирала и не ожидала какой-либо реакции на свои действия от пленника - она ковырялась в ране, промывала её и шила с сосредоточенной неумолимостью фатума.
[indent]И Эвелин Тревельян, Инквизитор, которой полагалось бы настоять на своем, возможно, потребовать исполнения не гуманного обращения с пленным, а, как раз, наоборот, только вздохнула.
[indent]Часть души Вестницы радовалась тому, что руки по локоть в крови у разведчицы не от ненависти, а от заботы о остроухом собрате, который выбрал не ту сторону. Но было и темное-холодное рациональное зерно: "Каждый добрый поступок - уступка, ведь те, кто ударили по нам демонами и диверсиями, не сделают подобного для людей. Для всего мира. В конце концов, Соласу нужен не этот мир, а прах его".

[indent]И когда онемевший от боли, тихо стонущий эльф был напоен, когда вода в миске стала бурой, Тревельян посмотрела на одну из лучших разведчиц Инквизиции, испытывая странную горечь.
[indent]- Не знаю, спасут ли нас те, кто отринули кланы. И не знаю, молчать ли будут люди, гномы, васготы, эльфы, когда у них, на пороге бездны, будут выпрашивать тайны... Наверное, мне стоит молиться о храбрости для всех нас. Нет доллийских кланов, зато есть доллийский бог. Парадокс. - Голос надтреснул. Этого бы не случилось, если бы не было усталости. Если бы не было ранения за балу в Денериме. Если бы укрытая перчаткой ладонь не была все еще обожженной.
[indent]- Тедас каждый день переживает не лучшие времена, а населяют его упрямцы разных мастей. Вот и всё. Рога ли, бороды, уши... какая разница, какая разница - от чьих рук погибать. Но никто доселе, слышишь, эльф, - Глядя пронзительно-синими и злыми глазами на перевязанного, едва повысила голос Тревельян... - еще никто и никогда не собирался уничтожить весь мир. Ты думаешь, тебе завещано царствовать после? Тебе и тем, кто пошел за Лживым Волком?!
[indent][indent]- Он будет повелителем Пустоты. Ничего - вот чем будешь ты, вот чему будешь властелином. Но молчи. Молчи и лги самому себе, что то, что ты делаешь - к лучшему.

[indent]Эвелин сделала шаг назад и прикрыла ладонью шею, раздраженно и устало потирая.
[indent][indent]- Спасибо, Эллана. За то, что попыталась. Проводи меня к моей палатке, пожалуйста.

+1

8

После того, как Солас сорвал с лица маску, не было бы и дня, когда Эллана не сомневалась в каждом своем дальнейшем шаге. Не было бы и дня, когда она не спрашивала себя, правильно ли поступает, делая именно так. Не было и момента, когда Эллана была бы полна безукоризненной уверенности в завтрашнем дне.
И не было бы и раза, когда она назвала Соласа Ужасным Волком.
А когда называла, долийка будто бы обращалась к кому-то иному. Делила эти два понятия, и воспринимала их как два различных явления.
Слушая, что говорит Эвелин, и как она это говорит, Эллана понимала Инквизитора. И природу её злобы - тоже. Не её в том была вина. Так неумолимо складывались обстоятельства.
Эвелин понятия "Солас" и "Ужасный Волк" не разделяла. Возможно потому что видела и слышала больше, чем глупая долийская эльфийка. Возможно потому что знала их обоих чуточку меньше.
А может они обе не знали слишком многого.

- Наше спасение - только в наших руках, - вымолвила она после долгой паузы. - Я знаю, что если бы раненой попала в плен к ним, ко мне не было бы такого снисхождения. Но так же я знаю, по какой именно причине на моих руках была его кровь. И если это заставит наших пленников задуматься, значит, я сделала всё правильно.
Закончив очищать руки, Эллана встала. Она глядела на побелевшего эльфа с нескрываемой жалостью, но без капли отвращения.
- Прошу прощения, леди Инквизитор. Наверное, я не очень подхожу для этой работы.

Еще Эллана часто думала о том, когда и сама окажется в пыточной комнате. Не в роли палача, разумеется.
И была ли в Скайхолде комната для подобного рода мероприятий.
Эллана думала о том, сочтут ли ее предательницей после раскрытия планов Ужасного Волка. И знал ли хоть кто-то... Конечно, в крепости, полной шпионов, разведчиков и любопытных, уже давно все всё знали.
И Эллана надеялась, что сейчас никто не глядит на неё с похожей злобой. С отвращением.
С жалостью. И если Инквизитор посмотрит на неё так же...
- Уже достаточно поздно. Сегодня был долгий день, - констатировала Лавеллан, пряча глаза. Это была единственная уловка против косых взглядов. Попросту не замечать их.
Они пошли по направлению к палатке. Эллана шла сзади, слегка отставая. Она не ориентировалась в том, какая палатка кому принадлежит, а сама предпочитала лежанок у костра или под деревом. Ей нравились местные звезды.
Им практически никогда не удавалось вместе отправляться на миссии или находиться в одном помещении, если говорить утрированно. Лавеллан завелась в Инквизиции как паутина в самом темном углу комнаты, но Инквизитора Тревельян знали все. И Эллана знала. Косвенно. Но напрямую говорить им кажется и не приходилось.
Поэтому Лавеллан молчала. Она не знала, о чем говорить. И что принято говорить.
Но когда они шли там, где их никто не должен был слышать, Эллана спросила:
-А вы верите, что он - бог?

+1

9

[indent]"Да, для душегубства не подходят молодыеэльфийки, воспитанные в кланах и семьях. Для душегубства не подходят те, кто умеет любить. Да. Я ошиблась." - Тревельян молчала, хотя мысли кружили в голове, стреляя пылающими углями у висков. Это была усталость. И раздражение - в собственном неумении подбирать все правильные варианты, раздражение из-за того, что слишком малому научилась у Лелианы. И надо бы спросить кого-то из её шпионов, раз не взяла с собой палача. Сегодня долиец будет отдыхать. Завтра его, все же, попробуют разговорить. Без Лавеллан рядом.
[indent]Потому что это вранье и не правильно. Потому что мир не спасется, если только прощать и не стоять по горло в крови. Неужели кто-то в Инквизиции еще этого не понял? Неужели года войны против таких же как они, но искаженных другой верой, верой в бывшего человека, ставшего чудовищем, было мало.
[indent]Сейчас же война против эльфа, который даже не чудовище, но ужасен. И против эльфов, которые остаются эльфами. Война против тех, кого знал. Война против тех, кто делил с тобой хлеб и сопровождал в дороге. Скольких еще солдат Инквизиции, мирных людей, гномов, городских эльфов сторонникам Соласа придется вырезать, чтобы те, кто верят, что у войны есть какое-то лицо, а не звериный оскал... очнулись?!

[indent]Эвелин шла, держась правой ладонью за левое плечо. Нет, у нее не болела рука или культя. Да - ей хотелось кататься по земле и выть от обиды и злости. Это тоже усталость. Никто не спрашивал её однажды, не требовал бежать в подвалы на женские крики о помощи. А дальше начали спрашивать и требовать. Даже сама магичка с себя начала спрашивать и требовать, чтобы через года оказаться в давно растерзанном бедами лесу и держаться, полуслепо лавируя между шатров и палаток.
[indent]Держаться, кажется, исключительно за воздух.

[indent]О чем думала разведчица, Инквизитор не могла знать. Но молчание, горстями поделенное на двоих, устраивало Вестницу Андрасте. Пускай, когда прозвучал вопрос, а рядом не оказалось никого, занятого рутинным выживанием в немилосердных условиях, женщина остановилась и посмотрела на остроухую.
[indent]- Ему молятся и он совершил достаточно чудес. Андрасте за подобное нарекли Невестой Создателя, хотя и не рискнули назвать богиней. Но она и её последователи изменили этот мир. Создали Круги и перечеркнули многое, написав кровавые страницы на века. Ужасный Волк изменил этот мир. Возможно, дважды. Это не мало. Но... - Женщина сделала новый глоток воздуха, будто горели легкие, а не пережимало горло от душивших где-то в глубине слёз.
[indent]- ...но можно убить даже Бога. Или прогнать. Или жить в мире, Создатель которого его покинул.

[indent]- Но я не верю, что всё закончится, если убить Соласа. Тевинтерцы убили Андрасте, а её вера победила. Возможно, никто, после смерти Соласа, уже не разрушит Завесу, но прежнего мира больше не будет. Тедас знал много битв против чудовищ и Моров, но уничтожают нас только междусобицы. Вот что это... ты права, что не захотела мучить и убивать пленного, но нам всем следовало что-то делать раньше. Слишком много несчастливых... слишком. - Покачав головой, Эвелин отвернулась, подняла голову, смотря на темные кроны высоко вверху.

[indent]- Знаешь, Эллана, я молюсь. Не за тем, чтобы над нами смилостивился Создатель или свою благодать принесла Андрасте, а чтобы у тех, кто сохранил и голову, и сердце свое, были силы жить дальше. Только от нас зависит, что мы сотворим с этим миром. И поэтому мы здесь.

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Часть первая. Осколки могущества » Те, кто осмелился [21 Дракониса, 9:45 ВД]