НОВОСТИ

14.10. Праздничный ивент - готовимся сочинять!
07.10. Десять месяцев игры! Ван всё старше, всё круче.

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Незваный гость [1 Волноцвета, 9:45 ВД]


Незваный гость [1 Волноцвета, 9:45 ВД]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

--

Незваный гость [1 Волноцвета, 9:45 ВД]

Время суток и погода: ясный погожий день, солнечно, но не жарко
Место: вилла в предместьях Минратоса
Участники: Клара Морген, Регул Семпрониус, Фенрис
Аннотация:
Первый день лета - пора свадеб в Тедасе. А какая свадьба без гостей? Но верно говорят в Тевинтере: незваный гость хуже кунари. Только у этого гостя есть серьезные причины на то, чтобы испортить праздник.


Обстановка на мероприятии торжественная, можно сказать, помпезная - буквально все,  от свадебного  меню до хода праздника, выглядит тщательно продуманным - и не скажешь, что к мероприятию готовились в спешке. Для того, чтобы подготовить все это чудо, семья Семпрониус приобрела новых рабов, среди которых оказались тевинтерские подпольщики-аболиционисты, с которыми Фенрис мог быть знаком, поэтому у него может быть план виллы, а так же список приглашенных, в числе которых могут быть и те, кто его интересует.

Отредактировано Клара Морген (2018-03-16 19:24:13)

0

2

Изначально он старался держаться от самих городов Империи подальше — не только потому, что его разыскивали почти везде, но и потому, что прекрасно осознавал предел собственных сил. Фенрис не собирался сражаться со всем Тевинтером лоб-в-лоб, несмотря на всю страстную нелюбовь, которая в нём скопилась. Сумасшедшим он не был и преждевременно обрывать свою жизнь не собирался.

В этот раз всё было немного иначе. «Личное», хоть и с натяжкой. Магистр, на которого он охотился, был человеком именитым — прямо как Данариус, с которым тот в своё время водил дружбу — настолько, насколько такие люди способны на подобное проявление чувств. Но целью Фенриса тот стал не из-за своих прошлых контактов с его бывшим хозяином — руководствуясь такими мотивами, с тем же успехом он мог попытаться вырезать половину Минратоса. Что было желаемо, но, к его великому сожалению, невозможно.

Причиной стали дети — такие же рабы, как и прочие, которым Фенрис старался помогать по мере своих скромных сил. Он отслеживал места передачи товара — таким образом порой удавалось не только освободить тех, кого поймали работорговцы, но и заполучить деньги, которыми собирались заплатить за них. Фенрис не был святым и должен был чем-то питаться, но большую часть подобных сумм всё равно отдавал тем, кому повезло выбраться из лап своих мучителей живым — кто-то тратил их, чтобы скрыться за пределами Тевинтера, а кто-то стремился в мелкие поселения, чтобы переждать и спрятаться.

С теми, кого магистры уже обработали, «выдрессировали», Фенрис работал редко — по крайней мере, потому что у тех не было основного, движущего им самим желания сражаться за собственную свободу. Рисковать своей шеей ради тех, кто был подобен скоту, он не собирался, пусть ему было жаль их ничуть не меньше — быть может даже намного больше остальных. Только-только попавшие в руки работорговцам люди, не лишённые инстинкта самосохранения, возможности мыслить самостоятельно, были куда более простой мишенью для него — их не требовалось приводить в чувство и тратить драгоценное время на то, чтобы адаптировать к другому образу жизни.

В тот раз, впрочем, всё прошло не так легко, как Фенрис рассчитывал изначально. В трюме корабля он обнаружил клетки с детьми — лет десяти-двенадцати, в основном, хотя он мог поклясться, что видел несколько младенцев среди них. Он пытался, действительно пытался — почти все охранники полегли в сражении с ним. Однако в конце концов он не смог уследить за самым главным среди них — магом, зачаровавшим клетки так, чтобы их нельзя было выбить или взломать — единственная причина, почему Фенрис ввязался в сам бой в подобной ситуации, предпочтя его тому, чтобы тихо ускользнуть.

В то время, как он разбирался с охраной, маг поджёг корабль вместе с его грузом, в надежде на то, что с оставшимися в живых воинами и детьми в трюме погибнет и сам Фенрис. За прошедшие годы тот успел значительно насолить Империи — в особенности учитывая странное поведение эльфов и резкий недостаток рабочей силы. Маг знал личность атакующего и решил, что потерять товар стоило того, чтобы избавиться от всеобщей больной мозоли, мешающей их бизнесу нормально функционировать.

К несчастью для мага, Фенрис выжил. Выжил и узнал, кто именно заказал этот «товар», кто был причастен к гибели детей. И чтобы хоть немного, хоть чуть-чуть загладить собственные муки совести — оттого, что не спас, не уберёг, несмотря на все свои «потрясающие возможности», — Фенрис рискнул сунуться на эту вечеринку. Информатор был знакомым, конечно же — в достаточной мере, чтобы ему было можно доверять. Но ставить его под удар, вынуждая помогать себе больше, чем тот уже помог, Фенрис не собирался.

Всё же он не был намерен устраивать на свадьбе кровавую бойню, несмотря на то, что его руки буквально чесались, настолько ему хотелось это сделать. Он не был самоубийцей, хотя Фенрису пришлось повторить это для себя самого несколько раз, чтобы запомнить и не срываться, когда он окажется внутри.

Это было несложно, когда у него на руках был более чем подробный план виллы. Сложнее было до неё добраться, не привлекая лишнего внимания — Фенрису пришлось закутаться в плащ, чтобы скрыть свои татуировки — на первое время, чтобы только дойти до нужного места, каждую секунду опасаясь того, что те начнут проступать раньше положенного.

А дальше всё было просто — избавившись от бесполезной тряпки, он перебрался через огораживающий виллу забор именно в том месте, на которое ему указал информатор, именно в то время, когда охрана должна была смениться — таким образом у Фенриса было несколько минут в запасе, чтобы добраться до отмеченной на небольшой карте комнаты. Комнаты, в которой отдыхал человек, необходимый ему.

Необходимый, чтобы снова спать, не слыша крики умирающих детей. Чтобы снова полностью функционировать, не срываясь на окружающих из-за злости на самого себя.

Фенрис легонько постучал в дверь нужной ему комнаты, уже через мгновение услышав глухую, недовольную ругань с другой стороны.

— Я же сказал, чтобы меня не беспокоили!

Он шагнул мимо гневно распахнутой двери, немедленно сокращая разделяющее его и хозяина комнаты расстояние — в карих, подёрнутых дымкой усталости глазах успело отразиться недоумение, быстро сменившееся узнаванием и едва сдерживаемым ужасом. Но прежде, чем с языка магистра могло сорваться хоть одно заклинание, Фенрис толкнул его рукой в грудь, вынуждая оступиться, приземлившись на пятую точку. Пока жертва лихорадочно отползала к ножкам письменного стола, он мягко закрыл за собой дверь, щёлкнув замком — смерть конкретно этого мага ждала совсем не быстрая, а Фенрис не хотел, чтобы их прервали. Хорошо, что магистр сам распорядился оставить его в покое — вряд ли кто-то из сопровождавших его рабов или учеников осмелится противоречить приказу.

Когда же Фенрис закончил, он поднял бездыханное, обезображенное тело с дырой в груди на руки и, распахнув окно, мешком выкинул в сад — туда, где то смогут с лёгкостью найти. Пользуясь суматохой среди гостей, он собирался выскользнуть незамеченным. Прежде, впрочем, он аккуратно водрузил вырванное сердце на письменный стол — на самое видное место, в середину незаконченного магистром письма.

+3

3

[indent]Если бы от подготовки к собственной свадьбе можно было бы умереть, Клара покинула бы этот бренный мир ещё неделю назад, и ее последними словами было бы: “В моей смерти вините тётку Альбу”. А после её душа преследовала бы старую мегеру и жестоко мстила, разбрасывая по комнате ее пудры и помады.
[indent]Первое место в рейтинге ненавистных вещей занимало выбранное тётушкой Альбой подвенечное платье - из лёгкой, полупрозрачной ткани, спадавшей красивыми складками до пола, глубоким вырезом на груди и объемными вышитыми птицами, переливавшимися на солнце и тускло мерцавшими в темноте, как вкрапления слюды на надгробиях Великого Некрополя. Лишь они, эти птицы, и не давали Кларе порвать подол такой непрактичной вещи и сказать, что все так и было. А вместе с ними она бы предала забвению туфельки на плотной и высокой подошве. Они добавляли ей роста, но ни одна несчастная пара дюймов не стоит того, чтобы учиться ходить на таком пыточном орудии.
[indent]Другой, ещё более страшной пыткой, оказался воск. Клара не понимала, к чему ее служанка, остроухая и молчаливая Айлия, принесла воск и полоски тонкой ткани, пока та не приклеила их к худосочным предплечьям  магессы и после того, как воск застыл, резко оторвала их. Вот это уже был повод для обиды и культурного шока - ничего такого особенного в едва заметном пушке на руках на юге не видели, а тут прямо экзекуцию устроили - и все ради, мать его ночнушку, платья! Но остроухая мучительница не собиралась останавливаться -  увидев, что Айлия взяла полоску длиннее и толще, - не иначе как для лодыжек, - Клара выбежала из ванной комнаты, едва не сорвав тяжёлую дубовую дверь с петель, после чего весь вечер пыталась убедить Регула в том, что его мать и ее подручная пытаются ее убить.
[indent]А уроки танцев превратили бы их с Регулом жизнь в настоящий кошмар. Слава Создателю и всем Древним богам, длились они недолго - на третьем занятии учитель танцев выяснил, что Регул плохо чувствует ритм музыки после фронтовой контузии, после чего от танцев на семейном совете решили отказаться.
[indent]Собственная родня, приехавшая из Неварры и Вольной Марки, сводила с ума разговорами о тех родственниках, которые не смогли приехать, ещё больше.
[indent]Словом, Клара могла бы назвать множество таких моментов, которые раздражали, поскольку казались излишней суетой и никому не нужной театральщиной. Глупо изображать из себя девушку-весну, когда ты только-только разменяла четвертый десяток в середине Верименсиса. Глупо играть на публику молодую пару, если вы знакомы целую жизнь и эти отношения прошли не одну проверку на прочность. Глупо разменивать этот день - единственный подобный в жизни - на пустые разговоры в угоду почтенной публике.
[indent]В Первый день лета и своей  замужней жизни Клара даже  не пыталась улыбаться - поперек её мрачного лица словно было написано “Хотите свадебных пирогов? Кушайте, не обляпайтесь!”. И только тогда, когда служитель Черной Церкви, который вел церемонию, умолк, когда она увидела, с какой нежностью на нее смотрит Регул, она улыбнулась в первый раз за день - сдержанно, но искренне, от переполнившего сердце тепла.
[indent]Стихшая музыка, слова на тевене, тепло его ладони, языки магического пламени, горячего, но не обжигающего, которое коснулось их рук над ритуальной чашей, голоса птиц снаружи, разноцветные блики витражей у ног - все было правильно. “Festis bei umo canavarum” - так говорят в Тевинтере тому, кого любят. Только Кларе не хотелось бы услышать эти слова - слишком часто Тень показывала ей смерть Регула. Она хотела научить его вновь радоваться жизни - даже если для этого сейчас придётся стать для него жизнью. Потому теперь, когда ожило её собственное сердце, измученное наваждениями Тени, она знала, что ей самой не будет жизни в мире без него.

[indent]А дальше стало проще - время, потраченное на изучение тевинтерского этикета и нравов, не прошло зря. Некоторые гости, занятые более важными беседами, смотрели на чужеземку, еще не ставшую полноправной гражданкой империи, свысока, однако, Клару это не задевало. Порой она  молча наблюдала за ними - магами в причудливых дорогих одеждах, имевшими столько свободы и власти, сколько не было даже у морталитаси. Порой - ненавязчиво проходила мимо или подходила, чтобы засвидетельствовать свое почтение, а заодно подслушать из любопытства чужой разговор. Регул представил её своим боевым товарищам - боевым магам из альтусов и лаэтан, больше напоминавших бывалых вояк, чем чародеев. Жаль лишь, что того солдата-сопорати, который вынес его из последнего боя, среди них не было… Кларе удалось побеседовать с Лукрецием Квинтом - автором научного труда о редких духах, одной из настольных книг молодых морталитаси. Церковь постоянно пыталась запретить эту книгу, потому старшие морталитаси говорили, что те должны вызубрить ее наизусть. Но то ли за научный труд находилось, кому вступиться, то ли это была хитрость для того, чтобы молодые маги учились прилежнее - сколько Клара себя помнила, запрет ни разу не вступал в силу.
[indent]Учёный старец, на удивление прекрасно слышащий и видящий для своих преклонных лет, сначала держался с ней прохладно, но после нескольких вопросов о духах веры и мудрости, оттаял - и беседа длилась ровно до тех пор, пока Клара не заметила, что Регул, словно мрачная тень, стоявший за плечом своего брата и вежливо слушавший его разговор с каким-то магистром, вновь стал серьезным, усталым и хмурым.
[indent]Тогда Клара почувствовала, что должна украсть его у всех. А потом они вместе украдут этот день, который, по справедливости, должен принадлежать им двоим - в детские годы они воровали мармелад из буфета.
[indent]Это было несложно - подойти и взять под руку, и, извинившись за прерванную беседу, затеряться среди гостей, а после - выскользнуть в сад, чтобы какое-то время побыть наедине и осознать смысл сегодняшнего дня. И неважно, чем они займутся - будут ли целоваться в беседке, спрятавшейся среди плакучих ив, или просто смотреть на то, как серебристая рябь играет на воде и говорить обо всем, что придет в голову: мир снова, как в детстве, принадлежал им двоим, только сейчас он стал несоизмеримо больше.
[indent]Под ногами - ровная каменная плитка, но ноги заплетаются - не то от неудобной обуви, не то - от волнения - это пришло запоздалое осознание того, что теперь ничто, кроме смерти не сумеет разлучить их. Что обратной дороги нет. Это было сладко и немного страшно.
[indent]- ...я все хотела узнать, что это за пламя такое было - магия или алхимия, - Клара говорила быстро, как всегда, когда попытка скрыть волнение оказывалась неудачной. -  Но мессир Квинт сказал, что жрецы держат это в секрете - даже магистры это не знают…
[indent]Она неожиданно остановилась, замерла, взяв Регула за руки и посмотрев в его глаза - темные, как ночное северное небо.
[indent]- Я, должно быть, говорю глупости вместо того, чтобы говорить о любви… - Клара разочарованно качнула головой и не стала продолжать. Она считала, что не умеет говорить красивых и добрых слов, а потому просто молча коснулась кончиками пальцев его щеки и крепко обняла. Прижавшись к его груди, она смотрела, как яркая молодая листва вспыхивает на солнце изумрудами. Вдруг взгляд совершенно случайно зацепился за примятые ветки возле стены дома - не так далеко, ее зрения хватало, чтобы заметить это. Они были так увлечены друг другом, что едва не прошли мимо, оставив такую странную картину за своими спинами.
[indent]Отстранившись, Клара обеспокоенно взглянула на Регула.
[indent]-Кажется, кто-то пытался пробраться в дом, - предположила она.
Но стоило подойти чуть ближе и обогнуть злополучный куст, как в его куще показалась человеческая рука. И разбитая о камни голова.
[indent]- Панталоны Андрасте! - выдохнула Клара. Она никогда не была религиозна, но сейчас происходящее было трудно охарактеризовать в иных выражениях.- Как там говорится? Без двух-трёх смертей тевинтерская свадьба считается унылой? Счёт открыт… - пробормотала она, поднимая взгляд вверх. - Это ж надо было умудриться выпасть из окна… Ты знаешь его? -  Клара повернулась к Регулу. Теперь ее голос звучал нервно, как натянутая струна, что бывало с ней крайне редко. - Что он вообще в этом крыле забыл...

Отредактировано Клара Морген (2018-03-20 08:42:59)

+6

4

Подготовку к одному из важнейших событий в своей жизни Регул переносил, как и полагается солдату тевинтерского легиона – стоически и с достоинством.
Даже уроки танцев, ставшие настоящим испытанием,  посетил все до единого. Впрочем, было их всего три – ровно столько потребовалось учителю, чтобы вынести вердикт о его безнадежности как танцора.  Не то, чтобы Регул был сильно удручен этим фактом – уже в середине первого занятия, с полсотни раз повторив одно и то же движение рукой, готов был разорвать нотную книгу и сжечь к рогатым демонам клавесин, и удерживался от того, чтобы вспылить, только ради Клары. Но та, кажется, не огорчилась, когда от танцев решили отказаться. 
Выбор свадебного костюма он полностью доверил матушке – и это решение оказалось всецело правильным. Последний раз Регул видел мать столь обрадованной его поступком лет двадцать назад, когда во время первой неконтролируемой магической вспышки спалил ковер в малой гостиной. К тому же, будучи человеком совершенно непритязательным в одежде, он не обладал утонченным вкусом, и едва ли смог бы подобрать что-то сообразное случаю, хотя бы, потому, что до сих пор считал, что доломан – это человек, увлеченный эльфийской культурой, а реглан находится где-то в Ферелдене. Можно было, конечно, воспользоваться помощью портного и оставить крой и отделку ему на откуп, но высок был риск в итоге оказаться перед алтарем, похожим на пе… переодетого тевинтерцем орлесианца.
А матушка – в этом Регул был уверен – ни за что не позволила бы сыну предстать перед гостями в неподобающем виде. И, в общем-то, её выбор – черный камзол с вышитым серебристой нитью растительным узором, с черной же короткой накидкой, ложащейся на плечи ровными геометричными складками – его полностью удовлетворил. Разве что, сапоги оказались неудобными. По мраморному полу скользили, а за камни мостовой – цеплялись декоративными металлическими набойками. Но с ними можно было смириться, раз танцев все равно не планировалось.
Вот гости, пожалуй, стали в некотором смысле ложкой дегтя. Стараниями матушки в список приглашенных попали люди, с которым Регул не был даже знаком. А большинство тех, кого он действительно хотел бы видеть на празднике, отсеяли за недостаточностью родословной. Даже Марка, спасшего ему жизнь солдата-сопорати, не удалось отстоять. Чувствуя свою вину в сложившейся ситуации, Регул отправил ему письмо - в котором извинился и сказал, что рад иметь такого товарища, - и корзинку сладостей для его детей.
Другим неприятным моментом стали заказанные в Антиве фейервеки. Громкие залпы и яркие хаотичные вспышки нервировали Регула, но сказать об этом он не мог, поэтому решил, что просто уйдет в поместье с наступлением темноты, когда гости решат их запустить.
Но настоящая война чуть не разгорелась из-за Клариных лодыжек. Вернее, воска, которым Айлия пыталась сделать их гладкими. Весь вечер Регул убеждал невесту, что в этом поступке не было злого умысла, и ещё полночи, если не дольше, просил мать на неё не давить. По правде сказать, этот конфликт казался ему раздутым на пустом месте. Неужели одной трудно быть чуточку снисходительнее, а другой – немного потерпеть?
Впрочем, насчет последнего Регулу легко было судить – сам он от воска пострадал на порядок меньше. Ему всего-то закрепили им прическу – так, чтобы кудри не топорщились, как обычно, а лежали аккуратной волной под невычурной диадемой, сплетенной из тонких серебряных прутьев.
Первый день лета и последний – одинокой жизни был для Регула одновременно волнительным и светлым. Он давно не испытывал такой искренней, ничем не омраченной радости, и не дышал так свободно. Казалось, все кошмары прошлого сгорают в магическом пламени ритуальной чаши, над которым они с Кларой соединили руки. Когда их пальцы соприкоснулись, Регул, чуть сощурившись от яркого солнца, улыбнулся своей возлюбленной и одними губами произнес «amata». В этот миг время словно остановилось: стихла музыка, замолчал служитель Черной церкви, и даже собственное сердце будто пропустило удар, не желая портить момент.
Но так не могло продолжаться вечно. Настало время отдать дань уважения собравшимся здесь ради их праздника и принять поздравления. Поначалу Регул поддерживал беседы охотно, но, похоже, переоценил собственные силы – всеобщее внимание, сливавшиеся в единый гул музыка и голоса вскорости его утомили. А, впрочем, присутствующим, занятым досужими разговорами и изучением меню, все равно было мало дела до виновников торжества. И Регул, поблагодарив за визит неварранскую родню и пожав руку лично дяде Якобу, с чистой совестью занял позицию слушателя рядом с братом и незнакомым ему магистром.
Обсуждение развернулось вокруг оформления документов на наследство и длилось не меньше часа, так как собеседник с некоторой периодичностью повторял одни и те же вопросы, не желая понимать очевидных вещей. Под конец Регул потерял нить разговора, но не от скуки – сдавившая стальным обручем виски головная боль мешала разбирать слова и вникать в их смысл. В сознании мелькнула мысль предложить Кларе провести немного времени вместе, вдали от общего веселья, но, вглядываясь в силуэты гостей, он не находил её среди них.
Впрочем, Клара разыскала его сама – из-за её спешных извинений Регул поначалу подумал, что что-то случилось. Но, когда они, прорвавшись сквозь толпу гостей, понял – их мысли просто вовремя сошлись. Здесь, в прохладной тени деревьев и тишине, нарушаемой лишь шумом листвы и голосом любимого человека, он почувствовал себя ощутимо лучше.
- Не бери в голову, - обняв Клару за плечи в ответ на её неловкое оправдание,  Регул наклонился к ней и улыбнулся. В любовных перетолках он не видел смысла – о ней любят порассуждать те, кто никогда не ощущал её по-настоящему. Почти как о войне – говорить предпочитают те, кто не видел её…
Он хотел поделиться своей догадкой насчет огня в ритуальной чаше, но Клара опередила его. Досада и раздражение обожгли изнутри горло. Драконы и молнии! Почему именно в день их свадьбы? И куда смотрят караульные?
Повернувшись в сторону, куда указывала Клара, Регул отстранился от неё и неспешно обошел клумбу. Предположение о попытке вторжении в их дом не подтвердилось. Все оказалось куда хуже – посреди жасминового куста лежал, неестественно вывернувшись, мертвец.
Подойдя ближе и вглядевшись в искаженное гримасой боли лицо, Регул покачал головой.
- Впервые его вижу, - мрачно отозвался он на вопрос Клары. – И, похоже, выпасть из окна ему помогли – у него сквозная рана в груди…
Отступив на шаг назад, Регул отвел в сторону руку, чтобы преградить возлюбленной путь. Пусть она и принадлежала к ордену Морталитаси, трогать труп незнакомца ей, все равно, не стоило. Если настоящего убийцу не поймают – обвинят тех, на ком обнаружат кровь убитого.
Виновник, определенно, пробрался сюда в числе гостей и их свиты. И, скорее всего, уже покинул поместья. Но, может статься, что и не успел.
- Надо предупредить охрану, - Регул поднял взгляд от тела к окну на верхнем этаже. В этой комнате располагался кабинет отца, после смерти владельца пустовавший. – Пусть оцепят поместье и никого не выпускают. Займись этим, - негромко обратился он к Кларе, - пока я проверю комнаты наверху.

+1

5

Результат броска - 3
Фенрис, при попытке бежать, будет оглушен кем-то из обитателей поместья за пределами комнаты, где он оставил сердце магистра. Постороннего вреда хозяевам и гостям эльф дополнительно не успевает нанести.


Общие итоги эпизода:
Ни один раб не был освобожден, но и не был серьезно наказан. Рабы-новички в течение недели вернулись на рынок.
Хозяева дома не дают свершить самосуд и омрачить торжество, вновь пролив кровь, Фенрис передан охране и представителям городской стражи.
Клара заинтересована магическими клеймами, магистр Квинт упоминает, что подобными вещами некогда интересовался магистр Данариус и даже демонстрировал результаты своих опытов около десяти лет назад.
Регул позже припоминает, что в одной их книг Варрика Тетраса лириумные клейма носил один из спутников Защитницы Киркволла, но возможность побеседовать с задержанным эльфом уже была упущена.
Клара в подробностях пишет об этом происшествии Эвелин, выражая сожаление, что та не присутствовала на мероприятии - вероятно, она смогла бы пролить свет на все эти вопросы.

0


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Незваный гость [1 Волноцвета, 9:45 ВД]