НОВОСТИ

06.09. Три четверти года игры! давайте праздновать и лететь дальше
28.08. теперь у нас домен второго уровня
24.08. предупреждение малоактивным игрокам

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Веселье по-ферелденски [16 Дракониса, 9:45 ВД]


Веселье по-ферелденски [16 Дракониса, 9:45 ВД]

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Веселье по-ферелденски [16 Дракониса, 9:45 ВД]

Время суток и погода: после захода солнца, ясный вечер и ночь с прохладным морским воздухом, и только.
Место: дворец Денерима, торжественная зала и прилегающие комнаты.
Участники: Айдан Кусланд, Эвелин Тревельян, Алистер Тейрин.
Аннотация: решение Его Величества о возведении Героя Ферелдена в генералы армии и представление собранию дворян не может не быть скандальным само по себе. А если во дворце умудряются собраться все сливки общества, то что-то обязательно случится. Например - попытка убийства короля.

+1

2

Я все забыл, думал страж. Этот мир, теплые постели, дворцовые стены и учтивые улыбки, за которыми прячутся острые зубы. Я все забыл, это уже не моя жизнь. Зря согласился. Кусланд проклял себя по меньшей мере четырежды, пока один из денеримских вельмож рассыпался в столь слащавых комплиментах, что Айдану начало казаться: еще минута и кровь в жилах просто свернется.
- …прошу, познакомьтесь, милорд. Вивиенна, моя младшая дочь.
Банн гордо улыбнулся, приосанившись, словно бы демонстрировал на базаре свою лучшую кобылу: хвост, уши и даже все зубы на месте. Желаете взглянуть, сударь?
- Единственная еще не замужем. Все ее шестеро сестер уже давно разъехались со своими мужьями, - поухмылялся сэр Бернард, сцепив пальцы, унизанные перстнями, на своем объемном животе. Его дочь же – полная противоположность отцу – была хрупка сложением, невысока и вполне хороша собой. По виду ей было не больше четырнадцати. Совсем ребенок.
Повинуясь отцу, леди Вивиенна склонилась в таком глубоком реверансе, что Кусланду пришлось отвести глаза: глубокое декольте и маленькие грудки слишком откровенно привлекали взгляд. Что, конечно, не укрылось от банна. Сэр Бернард улыбался сыто, точно кот, обожравшийся сметаны. Уж не решил ли он сосватать свою дочку Кусланду? Серому Стражу со скверной, который при этом годится девчонке в отцы? Вздор.
- Леди Вивиенна, - Айдан, вдруг вспомнив то, чему когда-то его учили в Хайевере, как сына тэйрна, протянул руку девочке, склонился и на мгновение прижался сухими губами к тонким костяшкам. Ее маленькая ладонь в его – широкой и мозолистой  - казалась совсем детской. - Рад знакомству.
Дочь банна чуть улыбнулась, может быть, что-то ответила в ответ, но так тихо, что из-за музыки игравшей в зале мужчина не расслышал.
- Но вынужден покинуть вас. Миледи. Сэр Бернард, - на лице Кусланда появилась та заученная улыбка, какой требовал этикет. – Кажется, сэр Гилмор ждет меня. Служба.
На лице банна появилось заметное разочарование, взгляд пытался выискать мифического сэра Гилмора, не существовавшего в природе. И, пользуясь секундным замешательством, серый страж двинулся в обратном от банна с дочерью направлении.
- Генерал… - понимающе протянул седой вельможа вслед, словно бы со знанием дела, глядя на удаляющуюся спину стража.

Пятый Мор в свое время вызывал у него куда меньше беспокойства, чем светские рауты, полные монархов, вельмож и шпионов. Если в бою с Архидемоном все предельно ясно – убей или умрешь, - то званный прием мог закончиться чем угодно: фейерверком, вакханалией или же резней. Серый Страж чувствовал себя на подобных пирах всегда крайне неуютно, однако воспитание оставило свой отпечаток: на лице не дергался ни один мускул, словно застывшая, непроницаемая маска, а жесткие губы хранили сдержанную улыбку, достойную любого Кусланда.
Айдан прикрыл глаза, неспешно выдыхая. Сделал небольшой глоток вина со специями, чтобы смочить горло. Тревога грызла его на протяжении всей недели. Но совсем не из-за новостей о восставшем эльфийском боге или шаткого трона под королем Алистером. Почти все, о чем он думал – это Рион. Он оставил девочку, когда ей было почти одиннадцать, потому что уже не собирался возвращаться. Но он все еще жив, и он здесь, в Денериме. И все еще не нашел ее.
Кусланд поднял глаза от серебряного кубка, выхватывая из толпы приближающуюся фигуру очередного банна. Молодой, широкоплечий, под руку с беременной супругой. Кажется, они тоже жаждали беседы… Мужчина обернулся, ища какое-то спасение, повод уйти. И наткнулся на леди Тревельян. Такой он ее еще не видел. Облаченная в темно-синее платье, затянуто на узкой талии, что скрывали походные одежды и мягкие доспехи мага, выглядела Инквизитор… впечатляюще. И эта мягкая улыбка, адресованная кому-то: улыбка женщины, а не бойца. Кусланд забыл, что под громкими титулами и одеянием мага – молодая красивая женщина.
- Инквизитор, - поздоровался страж, остановившись напротив леди Тревельян, и сухо склонил голову в приветствии. Стоило признать, что сейчас этот разговор очень его спасает. От назойливости вельмож, жаждущих поглазеть на Героя Ферелдена, точно он был цирковой зверушкой. Точно так же почти все вели себя в Хайевере, когда туда приехал Дункан: все хотели обратить на себя внимание стража. Кто-то – выразить почтение, кто-то – пренебрежение к ордену. По сути, ничего не изменилось. Мор кончился, стражи больше не нужны.
- Сделаете мне одолжение, леди Тревельян? Притворитесь, что очень увлечены нашей беседой. Говорить нам при этом вовсе не обязательно.
Кусланд, как и всегда, говорил довольно сухо, кратко, как солдат. Но в голосе звучало нечто, чего он вслух не произнес. Это было «пожалуйста».

Отредактировано Айдан Кусланд (2018-02-16 19:44:37)

+3

3

[indent]- Мне нужно платье. - Агенты инквизиции за годы службы повидали и слышали всякое. У Лелианы, в принципе, не забалуешь, а эти люди, что отправились в Ферелден с леди Тревельян, в большинстве своем, были шпионами, а не бойцами, но когда Эвелин попросила добыть ей платье, у самых стойких во взгляде читалось нечто похожее на глубокое удивление. Самый молодой агент, по-глупости, даже переспросил. В принципе, это было всё, что нужно знать о судьбе леди Инквизитора, как будущей (возможной) жены и матери.
[indent]Но платье, всё-таки, добыли. И украшения, и даже сделали что-то с лицом женщины, что не далее как утром прибыла во дворец, серая от пыли, после разговора с Арикун. А тут праздник, не пойти на который нельзя, хотя Тревельян предпочла бы ферелденскую парную и поспать.

[indent]Денерим, в празднестве, что удивительно, очень напоминал Орлей - атмосферой лживых улыбок и душной смесью ароматов ароматических мыл и яда, сочащегося с уголков чужих, заученно улыбающихся губ. Не то, чтобы было совсем уж обидно за державу половины своих советников и друзей, но Эвелин ожидала чуть больше веселья... народного. Но даже сырную голову катали по улицам Оствика, а не Денерима - странные превратности судьбы.

[indent]Герольд прокричал ее титул и имя, и Тревельян была предоставлена толпе. Титулованной, ферелденской, в которой остро чувствовалось и неодобрение, и восторг ровно на половину: многим глаза колола даже придержанная власть инквизиции, многие были благодарны за покой во Внутренних землях, у болот и Крествуда, а многие ненавидели, потому что это были чужая власть, чужая сила, чужие правила. И когда, среди размеренных расшаркиваний и вежливых разговоров ни о чем, толпа отхлынула и пропустила к Эвелин главное действующее лицо и причину этого вечера, Героя Ферелдена, Тревельян улыбнулась мужчине понимающе, пускай между ними и оставалась пропасть недоверия друг другу.

[indent]У недоверия много вкусов, оттенков, ликов - Эвелин казалось, что она могла бы повернуться спиной к Кусланду и выдержать бой, прикрывая его и защищенная его мечом, но в том, что касалось политики, права говорить и требовать, - целая пропасть простиралась под ногами. А ещё Инквизитор, отчасти, видела в лице Айдана, в его выражении глаз предостережение себе - тот самый страх одиночества и смерти от судьбы, вставал во весь рост и говорил чужим хрипловатым голосом.

[indent]- Генерал Кусланд, - Тревельян склонила голову, равная перед равным. Возможно, не родись она магом, Эвелин была бы куда более похожа судьбой на Айдана. Или нет, кто его знает, как бы всё сложилось. Но многое у них в историях было похоже, а многие люди вокруг оказались общими знакомыми. - Я не буду делать вам одолжение, сэр. - Улыбка у магички была спокойной, не вежливой, а немного усталой: женщина посмотрела в глаза высокому мужчине и добавила, надеясь, что человек не успел оскорбиться. - Я получаю удовольствие от нашего разговора уже. Давайте потанцуем? Так будет сложнее послушать как мы говорим о том, что не говорим. - Жаль, Каллен не мог этого видеть, а, может быть, и хорошо. Почти единственный раз, когда леди Инквизитор вышла на люди в платье, это опять и снова было Игрой, пусть и в ферелденской обстановке.
[indent]- Я намерена завтра выдвигаться к Брессилиану. Всё остается в силе? Вы, вместе с солдатами Ферелдена, выдвинетесь в то же время? - Эвелин очень аккуратно не хотела говорить "со мной" или "с моими людьми" - она была чужачкой и почти-захватчицей на чужой земле и теперь вежливо демонстрировала, что не посягнет на чужие границы.

+3

4

Генерал. Очередной титул, свалившийся на него каменной плитой, резанул слух. Мужчина медленно втянул воздух через нос, точно примеряя звание, как новый дублет. Тесноват. Но если того хочет король – как он может отказываться? Он уже давно понял, что его судьба не принадлежит ему. Его имя знает каждый мальчишка в Ферелдене. Его лицо – символ победы над мором. Его меч подвластен Ордену. А теперь – и воле короля. Какое-то время он сомневался, не слишком ли это? Не много ли он уже на себя взял, все глубже увязая в политике… Ох, Создатель, на Глубинных Тропах нет такой тьмы, как в тени монарха: стрелы, кинжалы и ядовитые слова.

Кусланд взглянул на Инквизитора: молодое и красивое лицо уже несет в себе отпечаток вековой усталости. Ее судьба такая же. Она тоже не принадлежит себе и не имеет права вздохнуть глубже положенного ее статусом. Может быть, у них больше общего, чем Айдан думал изначально, при их первой встрече.

Танец, Инквизитор? С ответом мужчина секунду медлил: почти и незаметно. Он забыл, когда последний раз танцевал. Или когда последний раз прикасался к женщине. Манеры и воспитание не выдали секундного замешательства. Синие глаза не разорвали взгляда, жесткий рот остался неподвижным. С неожиданной для его габаритов легкостью, Кусланд сделал шаг назад, заложив левую руку за спину, и протянул правую ладонь к леди Тревельян: взгляд из-под бровей. Спокойный, непроницаемый, как прежде.

- Будь моя воля, Инквизитор, я отправился бы в Берссилиан прямо сейчас, - ответил мужчина, успокоив широкую ладонь на узкой талии Эвелин, и перевел взгляд в сторону Алистера, находящегося в окружении баннов. – Но, боюсь, король не одобрит этого. А я обещал хорошо себя вести.
Страж-командор изволил шутить, чего почти незаметно: слабый ироничный блеск появился на дне зрачков и почти сразу исчез.
- Надо уважить баннов. Показать, что Герой Ферелдена не только жив, но и не растерял своих главных умений: быть героем.
И теперь он тоже шутил. Зло и без улыбки.

И они делали это. То, чего от них хотели. Блистали, так сказать. Танцевали, позволяя собравшимся наблюдать столь редкую картину. Дать почву для новых сплетен, которые докатятся до всех уголков Ферелдена, просочатся в Орлей, позволив знати смаковать подробности на протяжении двух недель. Дело в том, что правда никому не нужна. Люди хотят шоу.

- Смею заметить, прекрасно выглядите, леди Тревельян. Нечасто, полагаю, вы можете позволить себе облачиться в роскошные одежды? В борьбе с зазнавшимися богами они явно будут мешать, - Айдан не улыбался. Учтиво обнимал в неспешном танце свою партнершу за талию. Темно-синее платье, ударяясь о его ноги, шуршало, заглушая их разговор и скрывая от посторонних ушей.
- Предлагаю выдвинуться ранним утром. Будет лучше, если рассвет застанет нас уже за стенами Денерима.

Кусланд не слишком скрывал желание быть подальше от столицы. Ни для кого не было секретом, как он предан Ферелдену и как сильно любит короля, однако столичная жизнь была не для него. Он понял это еще в 31-м, после окончания Мора: тогда, в Денериме, он провел больше шести месяцев, помогая Алистеру освоиться. Но покинув дворец, вздохнул свободно. Удивительно, как к такой жизни смог привыкнуть его друг. Ему снова становилось неспокойно на душе.

- Какой у вас план, миледи? Импровизируете на месте? – спросил Кусланд, взглянув в ее глаза. Наверное, он пытался прочесть в них подсказку. Может, увидеть слабость. Найти брешь. Доверия между ними действительно не было, даже если сейчас, в танце, лицом друг к другу, они действовали как союзники, спасаясь от знати. Будут ли они теми же союзниками, когда зазвенят клинки? Да, вне сомнений. Свой меч он не обратит против женщины, церкви и ордена. Но что будет, когда Виктория застрочит свои письма? И как на это будет отвечать Ферелден?

Кусланду не нравилось влияние Виктории и ее политика. Железная Леди действовала жестко, к чему мир был еще не готов. Но куда больше командора волновало, не стала ли Инквизитор безумным орудием в ее руках, и сколь велико влияние этой женщины на Солнечном троне.

Отредактировано Айдан Кусланд (2018-02-16 22:06:45)

+3

5

[indent]Когда Эвелин в последний раз танцевала, у нее ещё было две руки. Сейчас, не удивленный и очень галантный Айдан Кусланд протянул правую руку, открытой ладонью вверх, на что полагалось подать левую ладонь. Леди Инквизитору пришлось подать правую, наискосок, сразу же ломая привычный рисунок танца, чтобы обойти вокруг мужчины и вновь стать напротив, устроив ладонь у него в свободной руке. Эвелин не было как устроить, по всем правилам, вторую руку, так что левая сторона женщины и правая мужчины были лишь на расстоянии его руки, держащей за талию.
[indent]- Я забыла, что для меня теперь нет нормальных танцев. - Улыбка получилась искренней, спрятать за ней свою устарелую, покрывшуюся черной корочкой, боль, удалось. А крупная ладонь Героя Ферелдена уже оказалась, будто щитом, прикрывающим спину.
[indent]- Мы сходимся в желании сбежать под сень древнего и не раз проклятого леса. Знать была бы шокирована. - На повороте, леди Тревельян осматривает сгрудившихся вокруг короля дворян.
[indent]- У Ферелдена прекрасный правитель, монсиньор Кусланд. Этому миру редко везет на добрых и справедливых королей. - Улыбка... понимающая. Кто же не обещал себя хорошо вести: Эвелин вспомнился бал в Зимнем дворце и горячие молитвы Жозефины, чтобы всё получилось. С годами, Игра вьелась под кожу и вот - можно кружиться в танце и улыбаться, рождая дикие слухи. Синее платье - стяг чьей страны? Ни оранжевое с зелёным ферелденское наследие, ни голубое с золотом Орлея, ни зеленое с белым Инквизиции. Даже герб Тревельян не того цвета, а потому - просто синее, ничье, свое собственное, в цвет глаз. И, как ни странно, у Айдана Кусланда тоже синие глаза, а поначалу было не разобрать: они казались слишком черными или белесыми при первой встрече.

[indent]- А часто ли доблестные Стражи прекрасно танцуют, монсиньор Кусланд? Спасибо вам, я думала, что придется спасаться танцами с неуклюжими баннами. - Они оба здесь были ширмами для себя самих и для друг друга, как казалось. И Тревельян понятливо улыбнулась вновь.
[indent]- Героям пристало изничтожать мерзавцев, а героические доспехи найдутся, и я... последний раз была в платье так давно, что оно теперь не более, чем другие доспехи. Мужчине, пожалуй, этого не понять, ваши парадные одежды просто легче и без металла.
[indent]Тревельян кивнула.
[indent]- Мой отряд со сменными лошадьми будет готов, мне нравится ваша идея выехать так рано. - С другим человеком Эвелин сочла бы не вежливым такое внимание к своему лицу и выражению глаз, но здесь, с Айданом Кусландом, леди Инквизитор танцевала... в последнюю очередь; и всё не произносимое было важно. И на взгляд полагалось отвечать взглядом.
[indent]- Солас рассказывал, что способности храмовников укрепляют связь с реальностью, и подобными силами можно влиять на колебания не только магической силы, но и на Завесу. Раньше я пользовалась помощью магов, но теперь это будет так. А, в целом, монсиньор, приходится полагаться на то, что хватит запасных планов. А вы? На что, обычно, рассчитываете вы, сударь? - Всё-таки, кое в чём эти двое были разными: многие годы Герой Ферелдена был в одиночестве - Инквизитор никогда не оставалась одна. Наверное, потому таким взрослым и строгим кажется этот мужчина и рядом с ним можно почувствовать себя моложе прожитых лет.

+3

6

Не смотреть бы мне на тебя так близко, Инквизитор. Не смотреть, сжимая талию ладонью, не искать чего-то общего во взгляде и усталой улыбке. Не пытаться разгадать скрытого умысла, в то время как кто-то внутри него пытается отчаянно рассмотреть друга.
Нет у тебя друзей, герой. И путь твой тернист и полон теней, как прежде. И все люди на нем – временные спутники, а конец тебя ждет один.

Кусланд перевел взгляд к плечам девушки. Называть ее женщиной тяжело, ведь она так молода, не смотря на прожитую вечность, отражающуюся в ее глазах. Но рядом с леди Тревельян он ощущал себя стариком. Ходячим мертвецом, из которого давно выскребли и выжгли все живое.
Тебе бы давно на покой, страж, а не танцевать на балах.
Айдан взглянул на культю с аккуратно подколотым рукавом и запоздало вспомнил, что у инквизитора нет левой руки: отсечена по самый локоть. Сказать бы короткое «виноват, забыл», по-кусландовски неизящно. По-кусландовски прямо. Потому что просто не обратил внимание на такую мелочь: он смотрел в глаза.

- Люди простят вам «ненормальность». Вы спасли для них мир, Инквизитор. Пусть даже очень скоро они об этом забудут, - сказал мужчина, возвращая взгляд к лицу своей партнерши. Сухие жесткие губы стража тронуло нечто, похожее на улыбку, ответную. Давно прошли времена, когда молодой Кусланд широко улыбался каждой хорошенькой девушке, когда громко смеялся, смутив своего друга Алистера непристойной шуткой. Проклятье… Словно то была другая жизнь.

- Не могу сказать. Стражам редко доводится танцевать, миледи. Разве что в бою, с клинком, - ответил Айдан, плавно кивнул головой и скользнул взглядом по размытым лицам, окружающим их. Гости танцевали, смеялись и пили, увлеченные своими беседами. Но то и дело он ловил на взгляды, направленные в их сторону. – Думаю, сегодня мы спасли друг друга, леди Тревельян. Поодиночке они бы нас растерзали. Убивать архидемонов и безумных богов куда легче, чем противостоять знати любого толка, верно?

Кусланд едва заметно улыбнулся, словно бы спокойно, умиротворенно. Тяжело было понять, искренен он или же это годами носимая маска героя. Его движения не были изящными, но двигался командор легко, заученно. Шаг, еще шаг, полукруг. Танец против врага – сбить ритм, заставить отвлечься, пока меч в руке не сделает выпад, чтобы проткнуть грудь. Сегодня этот враг – банны.

- Знаете, леди Тревельян, не соглашусь, - чуть качнул головой Айдан. - Для меня парадный дублет намного тяжелей кольчуги и лат. Ибо от порождений тьмы знаешь, чего ожидать, понимаешь их мотивы. Люди же куда большие чудовища и совершенно непредсказуемы.

Мужчина медленно кивнул. Странно слышать, как она зовет древнего бога по имени, точно он старый друг.
- Полагаете, это сработает теперь, когда у вас нет якоря? – спросил Кусланд, взглянув на культю. Он не любил Тень, никогда. Увиденное в Башне круга  отпечаталось в его памяти клеймом. Зверства мора и войны куда понятнее, чем искаженная, воспаленная реальность Тени, мучающая разум и душу своими видениями, образами. Для Айдана она была мороком, кошмарами наяву, больным нарывом. Столь чужеродной для него, что Кусланд отторгал ее существование всем своим естеством.
- Будем полагаться на ваши планы. Сдается мне, запасные нам тоже понадобятся. – Командор взглянул в глаза леди Тревельян, секунду помедлил с ответом. – Я? На свою удачу, Инквизитор. Опыт показал, что ни один план не срабатывает, когда дело касается богов и древней магии. Или женщин.
В глазах стража можно было прочесть добродушную иронию. Чего-то давнего, когда-то жившего в нем. Того, другого Айдана Кусланда – не стража и не героя. А может это лишь игра теней и света.

Отредактировано Айдан Кусланд (2018-02-17 07:23:58)

+3

7

[indent]Люди любят героев на бумаге и в камне, в песнях, но не в лицах тех, кто рядом. Герои хороши в балладах менестрелей, но не по уши в дерьме, пинками подгоняющие армию... кто сейчас поет за Арборскую пустошь? А ведь там армия Инквизиции давала последний бой венатори. И тех было много. Если бы преступники ринулись вглубь страны, сколько бы зла они еще натворили? Кто вспомнит свистящие пустоши, где умирали так некрасиво и просто - среди песка и ветра, кто вспоминает Серым Стражам победу в Пятом Море, если позже они чуть не уничтожили пол-страны, поддавшись Корифею. Кто вообще вспомнит какого цвета были глаза у Героя Ферелдена или Инквизитора, даже если Андрасте ныне изображают беловолосой, а была она рыжей.
[indent]- Я знаю. А еще я знаю, что и вы сражаетесь и живете не ради людской молвы, монсиньор. - Эвелин нравился Кусланд. Пугал, тяжестью взгляда и тяжестью бремени прожитых лет, пугал проклятием Скверны, но импонировал, как тот, кто смог объединить народ: у него, по-началу, не было даже троих верных людей. Только молодой орденец и ведьма из Диких Земель. Айдан Кусланд сотворил большее чудо, без волшебных сил.
[indent]- Хорошо, что не бывает знатных архидемонов или древних богов. Иначе они были бы совершенно невыносимы. - Шутит леди Инквизитор, поспевая за чужим шагом, послушно идя в шагах танца по кругу. Где-то неподалеку уже танцует Его Величество, довольствуясь, вместо королевы, какой-то местной красавицей, куда более пышногрудой, чем королева, сейчас гостящая в Орлее. Шутки ли ходят о этой царственной чете, или правда? А хочется ли то знать Эвелин? И магичка закрывает глаза на миг, чтобы вновь обратить взгляд на Героя Ферелдена.

[indent]- Люди всегда люди. И движет ими то же самое чувство, что порождает демонов или, реже, духов... - Тревельян привыкала сносить спокойно любопытные взгляды на обрубок руки, стерпела и теперь.
[indent]- Я уверенна, что все получится, потому что маги, изучающие тень и разрывы, могут работать без Якоря. Но... будет сложнее. И много демонов, наверное. Всем достанет веселья.
[indent]Последние слова заставили улыбнуться. И немного не поверить - разве был похож такой серьезный Айдан Кусланд на того, кто полагается только на удачу? Эвелин тихо рассмеялась.
[indent]- Поверьте, с мужчинами тоже не построить дотошных планов. В том, что касается личного, вы умеете удивлять.
[indent]Чуть поморщившись, Инквизитор покосилась в сторону балкона, где стояли музыканты - один из скрипачей играл, будто руки у него были деревянными.

+3

8

[indent]Музыка гремела, эхом отдаваясь от высоких стен и украшенных резьбой стропил. Уважить оскорбленных баннов, говорил Айдан. Развеселить в смутное время народ, думал Алистер. Но на деле все это было попыткой ввести своего генерала в суету, под убранством которой развязана очередная игра - разве что чуть меньших масштабов, чем в Орлее. Дворяне "собачьей" страны не походили на любую другую знать в ином государстве. Сегодня банны и эрлы Ферелдена смеются и улыбаются, кружатся в танце даже под отвратную игру горе-менестрелей, пьют льющиеся реками вино и мед, чествуя возвращение Героя Ферелдена, с которым их король прошел Пятый Мор. Сегодня они вместе, и единым кольцом обступают его со всех сторон и выражают благодарность за приглашение, а завтра половина из них предъявит жалобы на собрании земель и припомнят старые обиды - Ферелден имеет долгую память. Завтра эти же банны снова будут грызться разъяренными волками между собой за кусочек плодородной фермы, за хорошенькую жену, которая ушла к другому, за яблоню, которая посмела вырасти аккурат на границе меж двух деревень. Эти междоусобицы в глазах короля, уставшего от недели бессонных ночей, но чинно улыбающегося, были подобны тому, как те два пса подле пустого трона дрались сейчас за обглоданную баранью кость.
[indent]Гости проявляли любопытство, жадно пожирая глазами, как Айдан Кусланд ведет в танце леди Инквизитора - особу с боевым увечьем. До неприличия долго задерживая взгляды на том месте, где у молодой женщины когда-то была рука. У каждого мужчины в ножнах у бедра спит клинок. Алистер знает свой народ слишком хорошо: воинская честь и долгая преданная служба возвела многих простых солдат и рыцарей в знатное сословие, наравне с теми, в чьих жилах течет благородная кровь, и за какими шлейфом тянется именитая фамилия предков.  Когда литая из бронзы и золота корона впервые опустилась на его голову, Алистер ещё не знал, что ему придётся стать не просто королем - но слугой миллионов. И сейчас он старался уделить внимание каждому гордецу, не оскорбив никого своим пренебрежением. Жаль, что Аноры здесь не было. Она бы справилась с этим куда более изяшно, к тому же королева получала настоящее удовольствие от светских мероприятий, чего об Алистере, даже спустя столько лет, нельзя было сказать.

[indent]Речь короля была живой и горячей, а голос твердым и звучным, нарекая перед сотней внимательных лиц своего лучшего друга новым титулом - генерал королевских войск. На подобном празднестве имена становились блеклыми, теряясь на фоне громких званий. Алистер даже почти забыл о подозрительности, преследовавшей его по пятам после покушения у эльфинажа, и позволял высоким гостям окружать себя. Молодой банн Южных земель выразил восторг пиршеством и назначением нового генерала, нежно держа под руку свою супругу на сносях, а сэр Бернард, похваставшись юной дочерью, распустившейся благоухающим цветком, все пытался пробиться к Айдану.

[indent]Король, несмотря на то, что выглядел еще более усталым, чем в последнюю встречу с леди Тревельян, тепло и ободряюще улыбнулся, высмотрев привлекающую всеобщее внимание пару. Он едва заметно кивнул Айдану и Эвелин, но не мог позволить себе больше, пока рука эрлессы Вольфф покоилась на его плече, а сам он легко и умело вел женщину в очередном круге танца. "А ты не промах, Айдан," - с облегчением подумалось Алистеру, и губы тронула добрая усмешка. Он все никак не мог ускользнуть от дворян и урвать минуту, чтобы поговорить с Кусландом и Тревельян, и лучше всего - с каждым из них по отдельности. Нельзя было не признать, что теперь Героя Ферелдена в обществе Инквизитора окружает ореол ещё большей таинственной неоднозначности, на которую поклонницы легенд о Сером Страже точно слетятся как мухи на мёд.

[indent]Когда монна Вольфф прижалась в танце к его высокой фигуре чуть теснее, чем то было позволительно, улыбка короля получилась вымученной. Ладонь его легла на бархат ее платья, а сам он скользнул взглядом по страже, бдившей у многочисленных выходов. Зеврана среди гостей будто бы и не было, но Алистер прекрасно знал, что неуловимые смертоносные тени куда более незаметны во взбудораженной и разгоряченной музыкой толпе. Тем лучше, если антиванский убийца наблюдает, оставаясь невидимым - если, конечно, Зевран не передумал насчет его предложения.
- Ваше Величество, - томно вздохнула эрлесса Вольфф, заставив мужчину отвлечься от задумчивости. Алистер взглянул на нее сверху вниз, ослабив объятие на ее крутой талии: светловолосая привлекательная женщина, овдовевшая меньше года назад, но так и не вышедшая замуж вновь - все для того, чтобы сохранить управление юго-восточными фермами лишь в своих цепких руках. Сладковатый запах ее духов остался... таким же. Сейчас Алистер отчетливо сознавал, что жалеет о визите во владения эрлессы без Аноры минувшей осенью. Утешение, которое мужчина мог предложить одинокой вдове, жаждущей мужского общества, было не столь благородным, чтобы об этом узнал хоть кто-нибудь. Особенно королева.
- Я наблюдала за вами, - эрлесса повернула голову, смотря туда же, куда мгновением ранее посылал улыбку Алистер, - Так вот он каков, ваш генерал? Тот самый Серый Страж, о подвиге которого сейчас поют менестрели? Мне стоило бы познакомиться с ним чуточку поближе.
- Он будет несказанно рад, монна Вольфф, если вы побалуете его своим обществом. Вы прекрасны в этом наряде.
Эрлесса осталась довольной его словами, и по губам ее пробежала насмешливая улыбка. Алистер желал бы, чтобы она не сжимала его плечо тонкими пальчиками так крепко, но он ответил ей усталой улыбкой. Баннов, демоны их дери, ведь нужно уважить.
- Возможно, чуть позже. Мне пришлось пойти на некоторые ухищрения, чтобы улучить минутку с вами наедине. Правильно ли я понимаю, что Ее Величество не пожалует нас своим присутствием на празднике? Ее красота и манеры стали бы украшением любого приема, особенно столь важного. 
Смутное беспокойство при упоминании елейным тоном о королеве холодными пальцами коснулось его сознания, и это немедля отразилось на открытом лице мужчины.
- Боюсь, Ее Величество пока не собирается возвращаться, - сухо отозвался король, давая понять, что это все, что нужно знать.
- В таком случае я хотела бы поговорить с вами в более уединенной обстановке. 
- Я польщен вашим вниманием, но к чему портить праздник обсуждением каких бы то ни было серьезных вопросов? Наслаждайтесь. Вы прелестно танцуете, и любой мужчина будет счастлив украсть у меня танец с вами. 
[indent]Поклонившись, король поцеловал женскую руку и, не заметив перемены в лице эрлессы, передал ее вовремя подошедшему молодому лорду.

[indent]Беспокойство не заглушил и жадный глоток вина. Музыканты сменили репертуар, и Алистер уже сам намеревался подойти к Айдану и Эвелин. Когда из толпы танцующих пар, аккуратно обойдя с плеча генерала Кусланда и леди Инквизитора, вырисовалась худощавая фигура лорда Трумхолла, направляющегося к королю, тот не сразу вспомнил это острое, слегка надменное лицо. Безземельный лорд, о котором было известно немного, и чьим подарком ко двору и были никудышные музыканты на балконе - Алистер, все еще хмурый после разговора с эрлессой, выпрямился и решил не утруждать себя очередной улыбкой. Лорд Трумхолл едва успел поприветствовать его, как совсем рядом раздался рык, заглушая шум музыки. Старый рыжий мабари по кличке Страж, оказавшись рядом с королем, вдруг забеспокоился при приближении лорда - ощетинился, низко зарычал, обнажив в оскале влажные мощные клыки.
- Мабари не место на таком празднестве, Ваше Величество, - остановившись, заметил Трумхолл. Алистеру подумалось, что выглядит лорд неважно: бледный, и каждое слово дается будто с трудом.
- В самом деле? - он в удивлении приподнял брови и добродушно парировал, - Довольно необычно слышать подобное... от ферелденца.
Трумхолл не ответил, сохранив болезненное выражение лица.
- Мабари не только преданные друзья, но и свирепые хищники, в один прикус способные вырвать глотку любому существу, - отчеканил он, и в его пустом взгляде Алистер заметил страх. Вздохнув, король кивнул мастеру над псарней, чтобы вывел Стража из чертога.
- Страж не причинит никому вреда, уверяю вас, милорд. Особенно пока я рядом.
Он с сожалением проводил глазами, как выволакивают пса, обычно очень спокойного и дружелюбного.
Зверь чует больше, чем человек.
Недобрый знак.

[indent]Лорд не стал дожидаться, когда король к нему повернется, и отошел в сторону со своим оруженосцем. Но мужчина почувствовал облегчение - наконец-то он может подойти к Айдану и Эвелин, не спотыкаясь об очередного представителя знати. 
- Леди Тревельян, вы чудесно выглядите, - он слабо, но искренне улыбнулся, отметив про себя, что действительно по началу не узнал женщину - в платье та была очень хороша. Отпив из кубка, Алистер обратился к Айдану, - Ещё несколько часов и, уверяю, эта комедия подойдёт к завершению. Конечно, я обещал, что не брошу тебя на произвол судьбы... Но ты и сам отлично справляешься, генерал, - тихо заметил он и ободряюще усмехнулся, в братском жесте сжав плечо друга и легко похлопав.
Стычка с участием мабари могла остаться незамеченной, но Алистер по выражениям лиц понял, что не он один заметил странное поведение лорда. Король взглядом указав на того, обратился уже и к мужчине, и к молодой женщине, не скрывая озадаченности. 
- Это был лорд Трумхолл, новый банн долины Русвольд. Жаль, что крестьяне сместили банна Крола, по мне - он был одним из благороднейших представителей старого дворянства... Годы, видно, взяли свое. И еще этот Трумхолл, должно быть, глух как пень, раз прислал сюда этих музыкантов, - Алистер чуть поморщился, когда со стороны балкона затянули новую песню, но тут же ухмыльнулся, слегка покачав головой, - Я даже не могу разобрать, что они играют. Это "Ах, Серый Страж" или "Было время"?.. Ставлю серебряк на "Стража".

+3

9

А кто требовался нашему замечательному королю сегодня?
Друг? Он мог. Похлопать по спине, выслушать достаточно внимательно, распознать все проблемы, предложить решение. Самому разобраться во всех чувствах, оградить от них друга.
Кто еще?
Защитник? Он мог. Приготовить жуткие смеси, замешав на первой воде и паре корни смерти, выжимки из животного яда, пропустить их через вены, глядя на агонию той неловкой жертвы, что посмела оскорбить его короля.
Любовник? Почему нет? Он мог. Расположиться сверху или снизу, как будет удобно.  Понравиться ли ему это? Конечно. В той терпко-сладкой смеси, которая всегда присутствует в жизни. Он будет ненавидеть, но только себя.
А сейчас? Кто он будет сейчас? Шпион. Лазутчик.
Зевран отодвинул двумя пальцами шторку, за которой скрывался, облизал пересохшие губы. Он был незаметен на любом празднике людей. Эльф. Еще один. Ох, знали бы они. Еще один эльф для людей – и чужак среди слуг и прочих эльфов. А он не был против. Зевран знал, что он эльф. И еще знал, как они смотрят на него. И умел пользоваться. Всем. Не было для слуг хорошего времени никогда, нечего и начинать. Он тоже был прислужником у людей. Выполнял свою задачу, присматривая за гостями.
- Сер? – Раздался тихий голос где-то за спиной.
Зевран обернулся и увидел мальчика-подростка с тарелкой закусок. Из приглашенных. Отвратительная эта была марена, которую эльф не одобрил. Эльфов внезапно стало маловато и к званому вечеру решили воспользоваться прислугой других семей. Ворон прикусил нижнюю губу. Алистер намеревался ловить на живца, но как-то он слишком уж открылся, разве нет?
- Не желаете отведать закусок? – Вежливо поинтересовался мальчишка, чуть наклонившись вперед.
Эльф был одет не как прочие слуги, на его костюме красовались знаки различия чуть более высокого ранга.
- Благодарю, - улыбнувшись одними губами, Зевран взял с подноса кусочек мяса, приготовленного каким-то хитрым способом. По вкусу, по крайней мере, было мясо.
Парнишка вновь поклонился и удалился.
Ловушка этого вечера была проста до неприличия. Король выставлял свою спину из окна с нарисованной мишенью и ждал, кто на это отреагирует.
«Итак, первый пункт – завести королю дублера. Даже если он будет орать и протестовать, все равно завести» - раздраженно отметил Зевран, в сотый раз рассматривая зал и гостей. Тут настолько просто убить, что никто даже глазом не моргнет. Одна булавка с ядом и все. Но почему-то ферелденские убийцы и покусители имели кодекс чести, заставляющий их атаковать в лоб. Эльф очень надеялся на то, что Айдан приструнит упрямого короля и таких вечеров, как сегодня больше не будет. Они оставили слишком много лазеек убийцам и Зевран толком не знал, за что хвататься, кого подозревать. Музыканты – приглашенные, слуги – частично приглашенные, гости – вообще все приглашенные. Подумав, что стоит еще разок обойти зал, Зевран выскользнул из своего укрытия. Он почтительно опустил глаза и ссутулился, плавно пробираясь среди людей.
- Всем ли вы довольны, господа? – Мягко произнес он, склонившись перед королем и его гостями.
Эльф сомневался, что его фигура осталась такой уж незаметной, но прямо спрашивать о подозрениях не очень хотел. Куда проще завязать отвлеченную беседу.

+3

10

Действительно, люди всегда люди. Быстро забывают о благодарности, чести и верности. Хоронят старых героев и требуют новых свершений. Не ценят то, что есть, и отчаянно жаждут того, чего у них нет. Не смотря на то, как много сделала Инквизиция, находятся те, кто уже забыл о старых победах. Находятся и те, кто критикует леди Тревельян – молодого и неопытного лидера, тем не менее, сумевшего исполнить поставленную цель. Вряд ли кто-то из них думал, какие тяжелые последствия принятых решений легли на ее неподготовленные плечи.
Айдан едва заметно улыбнулся, слушая ее смех. Живой, журчащий и негромкий. Было в ней что-то знакомое Кусланду, что-то, что он понимал и хорошо знал. И не смотря на то, что между ними стояла – люди, власть, политика – Эвелин вызывала симпатию. И понимание. Сегодня, выпив полкубка вина, он мог обнимать ее за талию в танце и с улыбкой слушать шутки, говорить откровенно и не всегда по делу.
Но с рассветом они снова станут лишь временными союзниками, каждый из которых служит своим идеалам.

- Положусь на вашу веру, Инквизитор, и на немалый опыт в борьбе с брешью, - плавно кивнул Кусланд, перевел взгляд чуть в сторону, замечая короля в танце с незнакомой ему леди. Свою веру мужчина давно утратил. Разве что он верил в короля и тот золотой век, к которому может прийти Ферелден под его правлением.
Кусланд едва заметно сжал сухие губы, взглянул на инквизитора. Он склонился ближе, к ее уху, что могло вызвать тысячи сплетен касательно их связи, но для того, чтобы никто не мог их услышать. Ни одна живая душа
- На самом деле я думаю, что вы единственная, кто имеет хоть какое-то представление о грядущем, Эвелин. Хорошо понимаю, что в этом наши цели схожи: вы были здесь, когда пришел Корифей. Вы были той, кто остановил его. И знайте, что до последнего я поддержу вас в этой борьбе, - Айдан говорил негромко; они почти не двигались в окружении танцующих пар. – Но вы должны понимать так же, что мой меч и моя жизнь принадлежат Ферелдену. И королю. Даже не смотря на нейтралитет Серых Стражей, лично я не смогу остаться в стороне, если против него будет обращен чей-то клинок. Кто бы он ни был.

Музыка, начинающая фальшивить на последних нотах, стихала. Кусланд неспешно отстранился, все еще держа в левой ладони руку инквизитора. Склонился с присущим любому дворянину почтением, чтобы коснуться губами костяшек чужих пальцев, выказывая свою благодарность и завершая танец. Сказанные им слова не были угрозой и не требовали ответа. Они приоткрывали Инквизитору простую истину о том, что бывший герой почти не имел власти над собственной жизнью. И что далеко не все его действия были продиктованы его волей. Зачастую это были принятые им клятвы и выполнение обязательств, которые возложили на его плечи. Он хорошо понимал, что если в какой-то момент отношения между воинством Церкви, которое все еще располагает войска инквизиции на территории страны, и короной накалятся, Кусланд будет лишен какого либо выбора.

Певчие мотивы сменились другими, танцы начинались вновь. Серый страж перевел взгляд на короля, приближающегося к ним с другого конца залы, и отошел чуть в сторону от танцующих пар, предлагая сделать тоже самое Эвелин и Алистеру. Взгляд удаляющегося неизвестного ему лорда, с которым говорил король, стражу не понравился.
- Леди Тревельян охотно согласилась спасти меня от светских бесед твоих дворян, Ваше Величество, за что я ей безмерно благодарен, - Кусланд едва улыбнулся, почти незаметно. Почему-то собственное назначение начинало напрягать его сильнее, когда титул «генерал» произносился вслух. Особенно королем. Мужчина все еще рассчитывал на то, что назначение это носит временный характер.
- Трумхолл? Никогда не слышал этой фамилии, - Айдан взглянул в толпу, потеряв того из виду. – Тебе стоит пригласить во дворец Певчую Лили, которую мы встретили по дороге в Денерим как-то раз. Уверен, она по-прежнему так же хороша собой, как и в былые времена.
Кусланд едва улыбнулся, взглянув на Алистера. Певчая Лили во времена Мора была совсем молодой девчонкой, которую они встретили в одном трактире. Тогда, будучи еще простым стражем, Тейрин страшно смущался смотреть на нее, и Айдан очень любил шутить по этому поводу. Якобы Алистер так невинен, что чистота его души не позволяет заглянуть в декольте трактирной девицы.

Удивительно, но возникшую совсем рядом с ними фигуру Кусланд заметил довольно поздно. Не слишком изящная музыка, сотни голосов, стук каблуков во время танца и общий гул вкупе с выпитым вином на пустой желудок стачивали реакции, сбивали с внутреннего ритма. А может все дело в искусной скрытного антиванского ворона, представшего перед ними. Его мужчина узнал по голосу, хотя прошедшие годы мало отразились на лице вечно-юного эльфа.
- Его Величество более чем радушен к своим гостям, - чуть кивнул мужчина, глядя на Зеврана.
Помнится, первая их встреча начиналась не со слов, а с клинка у горла Кусланда. Старые добрые времена, верно?

+3

11

[indent]Танец, еще и близость шепота - о, ферелденская знать будет гудеть сплетнями о похождениях Героя Ферелдена и леди Инквизитора не один сезон, но лучше бы знать, и правда, гудела сплетнями да переживала о весенних тяготах крестьян и немного о войне, чем грызлась бы друг с другом, но Тедас был не самым идеальным местом во вселенной. И мысль о том, что каждый негодяй с огромными амбициями всё пытался перестроить мир под себя, возмущала Эвелин, которая всего-то хотела покоя своему миру. Как там говорила Сэра: "Чтобы всё было как раньше", хотя так, увы, не будет никогда, чего не мог понять Солас. И оставалось только кружиться в танце и слушать правду.
[indent]Тревельян осторожно и мягко кивнула, едва задевая Кусланда прядями своих волос:
[indent]- Я никогда не попрошу у вас больше, чем вы в праве мне дать, милорд.

[indent]Танец был окончен и пара героев оказалась рядом с героическим королем, на лице которого было написано что-угодно, кроме веселья - еще бы, с такими подопечными, из-за которых надо уводить мабари из зала... Эвелин верно предпочитала держаться тех ферелденцев, которым можно было доверять. Учитывая принесенные вчера вести о визите кунари, не спешить покидать Алистера Тейрина было бы вообще очень хорошим решениям, но Брессилиан не ждал.
[indent]- Вы слишком любезны, Ваше Величество. - Поклон, как подобает, ведь она лишь слуга Церкви, подумать только, слуга...
[indent]Наблюдая означенного Трумхолом, только головой качнула, не вмешиваясь в разговор мужчин - им было виднее, как обстоят дела в Ферелдене. У Эвелин, конечно, было мнение на этот счет, но Виктория запретила захватывать новые крепости и казнить чужих дворян.

[indent]- О, генерал Кусланд, кто кого спас, нам еще следует выяснить. - Эвелин была вежлива. Почти всегда.
[indent]Взглянув на изящного слугу, Инквизитор узнала его практически моментально - очень сложно не узнать того, кого опасалась... нет, даже боялась. Кажется, старая "гвардия" ферелденских спасителей собиралась. А где герои, там быть и битве: Тревельян оглянулась. Король не мог попросить убийцу помогать ему на балу просто так? Правда ведь?
[indent]- Происходит что-то дурное? - Под таким платьем на скрыть рукоять верного клинка и Эвелин сейчас очень пожалела о его нехватке.

+3

12

[indent]Невиданный ранее гармоничный союз двух героев обещал стать главным поводом для волнительных обсуждений среди гостей, и Алистер, пусть и почувствовавший заметное облегчение в окружении Кусланда и Тревельян, прекрасно понимал, что внимательные взгляды все еще обращены в их сторону. Губы Айдана тронула легкая улыбка, и Эвелин ответила его генералу тем же доброжелательным взглядом, что не могло не порадовать и не умаслить короля - в первый и последний раз, когда Алистер видел их вместе, легкости в общении между Стражем-командором и Вестницей Андрасте не наблюдалась от слова совсем, но тому виной, он был уверен, стала лишь причина, по которой Инквизитор пожаловала в Денерим с прошением от самой Виктории. Но больше беспокоиться об этом не имело смысла: с Верховной Жрицей вопрос будет окончательно решен, когда письмо с согласием на союз и выдвинутыми в ответ условиями окажется в Орлее. Влияния и грубого вмешательства Церкви в дела Ферелдена, как бы лояльно не держался Алистер, он решительно намеревался избежать.
[indent]- Создатель, Певчая Лили? Удивительно, что ты её ещё помнишь, - Алистер негромко рассмеялся, на миг изумленно вскинув брови на Айдана, и его усталый взгляд загорелся мимолетной ностальгией, когда король слегка поднял голову, вновь поглядывая на балкон с музыкантами, - Да... Она была очень милой. Такой красивый и нежный голос вряд ли можно забыть. Я, конечно, никогда и не претендовал на тягу к высокому искусству, но этих чудаков, надеюсь, я быстро позабуду. Тот еще "подарочек", - мужчина усмехнулся и пригубил молодого вина из кубка, но когда взгляд его выцепил антиванского убийцу из толпы танцующих, через которую к ним изящно пробиралась бесшумная невысокая фигура эльфа, король посерьезнел. Переглянулся с Айданом, чуть нахмурившись, но доверительно кивнул. Кусланд знал, что присутствие Зеврана на балу говорит лишь о том, что бывший Ворон согласился помочь с расследованием. И приступил к своей работе здесь и сейчас, за что Алистер был ему благодарен.
[indent]- Благодарю, - король улыбнулся и едва кивнул, не желая привлекать излишнего внимания к Зеврану и обращаясь сразу ко всем троим своим собеседникам, - Пока что все под контролем, верно? Разумеется, не все гости источают восторг, но, возможно, у лорда Трумхолла живот прихватил, или еще чего. Выглядит он как ходячий труп из подсобки морталитаси.
[indent]Новый лорд и его кислая мина не беспокоили короля в полной мере: попробуй обращать внимания на каждого недовольного, когда нужно держать во внимании целое празднество. Алистер взглянул на своего генерала. Хайеверский волк ни единым словом или жестом не выдавал своих истинных чувств, как и подобает аристократу. Мужчина вновь чуть наклонился к Кусланду, негромко заметив.
[indent]- Знаешь, Айдан, приёмы не всегда навевают такое уныние, особенно когда среди гостей много тех, кто действительно рад здесь оказаться. Не отказывай себе ни в чем хотя бы в этот вечер. Потом нас ждёт очень много работы. И ты ведь не будешь против, если я уведу ненадолго у тебя леди Тревельян? Миледи, - Алистер вручил наполовину пустой кубок проходящему мимо мальчишке-слуге, а затем с улыбкой протянул распахнутую ладонь молодой женщине, чуть склонив голову, - Если вы ещё не устали спасать моего друга... Окажите честь потанцевать с вами.

[indent]Король, откланявшись, оставил Зеврана и Айдана, подумав, что им двоим наверняка есть о чем поговорить, если, конечно, их не прервет приближающаяся к Герою Ферелдена эрлесса. Музыка сменилась в очередной раз слишком внезапно, и зала наполнилась низкими дрожащими трелями незнакомой песни, которую мало кто из присутствующих мог бы узнать. Когда узкая ладонь леди Инквизитора легла на его плечо, задевая меха на накидке, а ее талия оказалась под его широкой рукой, Алистер выверенным темпом повел девушку в неспешном танце, присоединяясь к остальным новым парам, сменившим подуставших дворян.
[indent]- Я не хочу вас пугать, Эвелин, но нечто дурное в действительности происходит, - негромко ответил король на заданный ранее вопрос. С высоты своего роста он мягко заглянул Эвелин в глаза, не желая выдавать своего беспокойства, -  Даже среди преданной знати могут найтись изменники. И бал - хорошая возможность незаметно обозначить подозреваемых. Не думаю, что враг сорвёт с себя маску публично. Вам не о чем волноваться, - твердо добавил он и подкрепил свои слова улыбкой, делая очередной шаг ей навстречу и ведя за талию по кругу, - Вы уже спасли меня от единственного человека, который мог доставить мне неудобства.
[indent]Алистер снова бросил взгляд в сторону монны Вольфф, но никак не ожидал, что их взгляды встретятся. Поспешив снова обратить все свое внимание на Эвелин, король, наконец, задал Инквизитору важный вопрос:
[indent]- Вы вернулись гораздо быстрее, чем я ожидал - а это, должно быть, хороший знак. Как все прошло?

Отредактировано Алистер Тейрин (2018-03-04 19:24:59)

+2

13

Зевран проследил взглядом за движением губ своих собеседников, улавливая все изменения в их интонации и чуть улыбнулся.
- Что-то дурное? – Эльф, чуть склонившись, гневно поджал губы. – О, si! Этот вечер рискует стать провалом, монна, провалом! Не побоюсь этого слова. А ведь по способности организовывать прием заграничные гости судят самого короля! А это провал! Я лично видел парочку орлесианцев и, готов поклясться, они развлекались тем, что наблюдали за проделками мабари. Ма-ба-ри. Даже если бы на них не было масок, я бы мог заявить, что они удовлетворены. Удовлетворены присутствием мабари. Это, будто бы, все, чего они ждали от ферелденцев и им это дали! Во имя гнева Андрасте, нельзя же вот так вот, погодя, давать орлесианцам то, чего они ждут. Впрочем, если бы тут не было мабари, то они бы приуныли и заскучали, не зная, о чем им посплетничать. Я уж начал думать, а не подать ли им стаканчики с перетертым корнем зубчатки трехлистной. Это бы их очень увлекло на время. Кстати, где они? – Зевран осторожно обернулся, приподнялся на носки, рыская взглядом по толпе. – Выходит, я все же дал им по стаканчику. А ведь она может еще пригодится, если кто-то найдет тот ужасный окорок. О-ко-рок! – Зевран закатил глаза и шумно втянул воздух сквозь зубы. – Я не мог поверить своим глазам, когда решился проверить список поставщиков для вечера. Кто умудрился заказать несколько фунтов «окорока со вкусом отчаянья»? Это прямая угроза национальной безопасности, скажу я вам. Хотел бы я пообщаться с этим человеком один на один. Да, все самые именитые дома несколько лет поставляют этот изысканный деликатес для всех своих вечеринок, но Ферелден не готов к этому! Окорок-отчаянье! Я бы брал его в паре с семейством де Копьи. Рекомендовал даже.
И это все большая проблема. Гигантская. Это провал. Провал.
Зевран очень серьезно причмокнул и разочарованно покачал головой. Все, кому было интересно послушать, уже послушали. Впрочем, он никогда не был поклонником манеры выкладывать все секреты и военные планы при первой же встрече, и уж тем более, у него были все основания не рассчитывать на поддержку леди Тревельян. Если Алистер и собирался ей что-либо сообщить, то этот обольстительный хитрец наверняка захочет нашептать ей это на ушко. По крайней мере, можно верить в то, что она не будет пытаться его убить. Сейчас. Возможно, когда обнаружит себя в его кровати поутру? Как знать.
Эльф, возмущенный и раскрасневшийся, быстро поклонился, провожая господ и, обернувшись к генералу, вежливо поинтересовался:
- Понравились ли Вам покои, милорд? Я слышал, Вам выделили чудесную комнату с красными дропировками на стенах. Выглядит она пошловато, но дипломаты её любят. – Он приподнял подбородок и повернул лицо в сторону промелькнувшей в толпе банны Вулфф. – Говорят, прекрасный вид. Но, ужасная акустика. – И эльф одарил гневным взором музыкантов. – Честное слово, я проверял слуг, но за них тоже не ручаюсь. Меня же они пропустили. А еще... если будет немного нехорошо, то у меня есть кое-что помощнее корней зубчатки. – Тут Зевран будто бы ненароком поправил манжеты, под которыми явно скрывалось что-то прямое и твердое. – В этом зале меня всегда смущало то, что тут слишком уж много закутков, где можно спрятаться в паре.
Зевран перевел взгляд внимательных глаз на Айдана и чуть заметно кивнул.
- Может, по стаканчику? – Уже легче спросил он, подмигнув.

Отредактировано Зевран (2018-03-08 21:25:23)

+3

14

Не все приемы такие унылые? С этим он бы поспорил, конечно. За всю свою жизнь не видал ни одного веселого приема. Разве что собственное восемнадцатилетие, когда пил наравне с солдатами и очнулся к вечеру следующего дня, не сразу осознав, что находится вовсе не в Хайевере. Но то было дело алкогольное и молодое, там многого для веселья и не нужно.

Но спорить с королем мужчина не стал. Не было нужды, покуда приемы и пиры стали неотъемлемой частью жизни Алистера. Кусланд был уверен, что привыкнуть к подобному бастарду было тяжело, однако теперь, спустя столько лет, он не сомневался, что Тейрин находится на своем месте. Там, где ему всегда надлежало быть по праву своего рождения – на троне Ферелдена.

- Разумеется, - одними губами улыбнулся страж, отступая в сторону и наблюдая, как король с леди Тревельян двинулись к центру зала, чтобы начать новый танец.
- Милорд изволит вина? – спросил подошедший мальчик-паж с подносом. Сначала Кусланд собирался отказаться, но взглянув на Зеврана и поверх его головы, взял кубок. Просто чтобы занять руки или осушить его, когда разговор с кем-нибудь вновь подошедшим станет особенно утомительным.

То, о чем говорил эльф, когда-то лишь по воле случая сохранивший голову на плечах, зачастую оставалось для Кусланда загадкой. Еще в их первую встречу именно Алистер остановил его, успев схватить за запястье – Айдан же собирался вспороть остроухому брюхо просто потому, что день его начался паршиво. Если подумать, Алистер очень часто останавливал его от подобных импульсивных действий, которые имели бы свои последствия. Хотя на счет эльфа мужчина сомневался по сей день.

- Хочешь поговорить о драпировках, Зевран? – с плохо скрываемой усталостью в голове сказал Айдан, глядя в толпу поверх светловолосой головы. Что-то беспокоило его, взвинчивалось внутри, нервировало. И он не был уверен, что дело в привычной болтливости Зеврана, которая всегда утомляла Кусланда. Было что-то еще… Наверное, все дело в паршивой музыке и бессонной ночи. От пиров он, в конце концов, действительно отвык, а в обществе людей слишком долго находиться не мог даже физически – начинал ощущать, словно на его шее затягивается удавка.
- Легче всего прятаться в толпе, на виду. Закутки хороши для хмельных парочек, желающих потискаться, пока освободится комната над кабаком, - медленно проговорил Айдан, так и не притронувшись к вину в своем кубке. Взгляд синих, уставших глаз изучал окружающих его людей. Все лица размывались в одно пятно, одинаковые, точно маски. Везде блестят глаза и обнажаются зубы. Всюду смех и звон кубком. Воздух же стоит душный, полный сладких духов, разлитого вина, воска свечей.

На реплику, обращенную уже к нему Кусланд отреагировал не сразу. Моргнул медленно, опустил взгляд к лицу эльфа – тот выглядел как мальчишка. За пятнадцать лет совсем не изменился, точно застыл в янтаре. Та же подвижная мимика и блеск глаз, за которыми никогда не угадаешь истину.
- Можно, - согласился мужчина, чуть подняв свой кубок, и неспешно двинулся по периметру залы, стараясь избежать столкновения и очередных знакомств.
- Полагаю, в Ферелдене тебе не скучно. Узнал еще что интересного об акустике чужих покоев? – спросил Кусланд. Не поймешь, изволил командор шутить или же вполне серьезен. Лицом себя он никак не выдал.

Отредактировано Айдан Кусланд (2018-03-12 12:42:50)

+3

15

[indent]Ответ Зеврана заставил опешить. И так явно вспомнить встречу прошлой осенью в Антиве, что показалось даже, будто от остроухого веет тем же морем и кожей тех же мастерских. И Эвелин озадаченно моргнула, а потом улыбнулась:
[indent]- А я уверенна, что вечер еще можно спасти. В крайнем случае - скормить окорок орлесианцам. Или орлесианцев окороку... как знать. - Всё-таки, пребывание в Ферелдене открывало новые маленькие радости, ведь поругать тех же орлессианцев, находясь столько времени в Орлее, было куда сложнее, хотя хотелось чаще.

[indent]Если Алистер Тейрин всегда был таким, то неудивительно, что с ним сложно было дипломатам. Хотя, пожалуй, от них король и мог набраться такой легкости - Эвелин слушала как король Ферелдена сетует легкомысленно на кислые лица и болтает о вечере и грядущих планах, точно с такой же невозмутимой лёгкостью, как до того болтал о какой-то певчей девице и даже присутствие убийцы - будто не опасный знак, а всего лишь маленькая шутка.
[indent]Леди Тревельян не была такой легковерной.
[indent]Но кивая Герою Ферелдена, она перевела взгляд на короля и улыбнулась:
[indent]- С радостью, Ваше Величество. - Эвелин танцевала с герцогинями и героями. Пора было начать танцевать и с королями, посреди не самого дружественного приема.

[indent]Музыка вызывала желание жить - жить достаточно долго, чтобы сплясать на могилах таких неаккуратных музыкантов, халтурящих в каждой ноте. Эвелин даже сбилась с шага и наступила на ногу королю, тут же виновато улыбаясь, стараясь вернуться в ритм его шагов:
[indent]- О, Ваше Величество, прошу меня простить за вольность, но... "не хочу вас пугать" произнесенное для человека, вышедшего из Тени - кокетство, сударь. Лучше говорите всё как есть, ведь это вас придется спасать, случись неприятность и я обязана всё знать. - Леди Инквизитор даже немного оскорбилась. Самую малость, потому что король Алистер был очень мил и... невыносим в своей наивности.
[indent]Едва сильнее нажав пальцами на плече и подавшись ближе, сходясь в танце, Эвелин не могла не заметить:
[indent]- Вы слишком переживаете о том, о чем не стоит. Я клинок у Солнечного Престола, а не прекрасная дама и... - Леди Тревельян и сама проследила за взглядом короля, хмыкнула, после пошла в па в сторону, сошлись обратно.
[indent]- Гнева оскорбленной женщины сложнее избежать, чем заговора, вы правы. Но заговор будет опаснее. Здесь много стражи? Ваши люди в остальных помещениях дворца есть? За всем следят? - О, Эвелин могла спрашивать долго, хотя сама знала, для тех же убийц из Орлея ли, или из Антивы, даже высокие стены и пропасти у Скайхолда не помеха, чтобы добраться до цели.

[indent]Но следовало сначала сказать о важном.
[indent]Взвизгнувшие скрипки требовали определенного движения и Эвелин покрутилась - синее платье темными волнами подола захлестнуло чужие ноги на повороте, прежде чем Тревельян, в полуреверансе закончила круг.
[indent]Отвечать о кунари было тяжело. А потому и голос был звенящим от напряжения:
[indent]- Арикун рассмотрела мои доводы о необходимости перемирия, но решит Триумвират и не сейчас, а сейчас... кунари хотят увидеть разрыв в Бресилиане своими глазами. Я предупредила их обо всех опасностях и о том, что только вы можете им позволить подобное, но, возможно, теперь вам, король Алистер, стоит ждать вестей от их шпионов. Арикун хитра и кажется миролюбивой, но вокруг нее достаточно кунари, чтобы нести смерть. - Молодая женщина выдохнула и поймала на себе не то восхищенный, не то сальной взгляд какого-то танцующего мужчины, так что отвернулась, смотря за левое плечо короля.
[indent]- Я сделала всё, что было в моих силах, Ваше Величество, поверьте. И совершенно не рада, если кунари проникли уже на земли Ферелдена.

+2

16

Самое смешное – настоящий музыкант среди них все-таки был.
Бледную звонкоголосую эльфийку Калеб и его подручные поймали задолго до празднества; тихо перерезав глотки прочим артистам и позаимствовав их инструменты, смилостивились над последней – уж больно проникновенно она молила о пощаде. Эльфийка, в конце концов, им все-таки пригодилась: когда кто-то из дворян с тонким слухом начинал пухнуть от злости, девица спасала положение умелой игрой на лютне.
Сейчас тянули какую-то совершенно бессмысленную на взгляд Калеба балладу – кажется, об Андрасте и ее псине в плавной аранжировке, более подходящей для парных танцев.

Он очень устал – продолжительная поддержка заклинания на крови, которым он привязал, как шелудивого пса, лорда Трумхолла, измотала его, но слишком многое было поставлено на кон, чтобы отступать. 
Кровь стекала по рукам, кровь заливала локти, но под длинными рукавами нарядного кафтана менестреля этого не было видно гостям.
- Держись, - окликнул его кто-то за спиной – по видимости, один из людей, нанятых эрлессой Вольфф ему в помощники. – Ты выдаешь себя.
Калеб приосанился. Вымученно улыбнулся. Даже попробовал потренькать на лютне.

Если подумать, все складывалось донельзя удачно.
Знакомство с эрлессой Вольфф сыграло ему на руку – эта одинокая, сломленная горем женщина не имела предрассудков относительно отступников, поэтому охотно взяла молодого мага в свою постель; знай Калеб раньше, что поддержка ферелденской дворянки поможет ему отомстить королю, которому эта самая дворянка, по идее, призвана служить, то давно бы вышел из подполья. И, в конце концов, монна Вольфф была не только умна и хороша собой, но и имела связи – это она наняла для него убийц и придумала, как провести их во дворец.
Ему на какое-то мгновение стало жалко лорда Трумхолла – выходило так, что Калеб бросал псам на растерзание невиновного, как однажды поступили с его отцом.
Месть нашептывала другие вещи.
Месть говорила, что цель оправдывает средства.
И всякий раз Калеб малодушничал и соглашался, вспоминая налившиеся кровью глаза отца, когда он задумал вершить самосуд над посланными по их душу храмовниками.

- Он уходил под шелест струй по пологу листвы,
Ища напрасно в толще хмар кусочек синевы…

Калеб словно очнулся ото сна.
«Кусочек синевы». Он любил эту песню – мать часто напевала ему ее, когда он был маленьким. Голос у эльфийки был совершенно пронзительный – не дрожал даже несмотря на то, что к ее крестцу был незаметно приставлен клинок.

- Перина грез была тепла,
Но шепот Зова строго
Тянул вперед. Его ждала
Последняя дорога…

Калеб заметил, как монна Вольфф тенью скользнула прочь из праздничного зала – они условились, что она сошлется на дурное самочувствие, и покинет пиршество, как только ей будет дан сигнал.
Сигналом была песня.

- Смывает слезы дождь, смотри!
Есть край, а я — за краем,
Я догораю изнутри,
Но все мы умираем.

Убийцы-музыканты – легконогие и бесшумные, как тени – покинули свои места; поочередно, дабы не привлекать внимания, начали отступать назад и через маленькую дверку для артистов спускаться вниз, к танцующим парам, слишком поглощенным музыкой и обещанием веселья, которым и манил их сегодняшний пир.
Калеб злобно, холодно сощурился, взглядом выхватив фигуру короля, вальсирующего с дамой, в которой высокородные гости признали знаменитого Инквизитора, марионетку за Солнечным Троном.
Он устроит им веселье.

- И, заступая в тот предел,
Где сотни канули во тьму,
Прощаясь, долго он глядел
На мир, что плакал по нему.

Музыканты смешались с толпой, и только Калеб вместе с эльфийкой и еще парой помощников оставались на своих местах. Он так крепко держал нить, связывающую его волю с сознанием лорда Трумхолла, что в висках заломило от боли и предвкушения; закрыв глаза, Калеб шумно вздохнул.

- И в забытьи, где степь и дом, где птицы носятся галдя,
Ему знакомый голос пел о небе без дождя…

Один из убийц, желая посеять панику среди гостей, как бы случайно налетел на супругу банна Южных земель. Носящая под сердцем ребенка, молодая женщина опасно споткнулась, повалившись на пол – не успел подхватить ее и муж; поднялся женский крик, мужчины, находящиеся рядом, принялись посылать за лекарями – грешили на то, что банна просто почувствовала себя дурно.
Все отвлеклись на суматоху.
Все, кроме лорда Трумхолла с остекленевшим взглядом.

-  О Андрасте, и для нас
Свой черед придет, увы.
Подари нам в этот час
Хоть кусочек синевы.

Повелевая сознанием лорда, он беспрепятственно добрался до короля: никто не подумал бы останавливать его, когда вокруг поднялась такая толчея.
Трумхолл выудил клинок из рукава своего камзола – лезвие тонкой работы, подарок отца Калебу. Пусть не его руками, но отступник считал, что месть должна свершиться только его оружием.
«Долгих лет жизни королю!» - подумал Калеб.
- Долгих лет жизни королю, - повторил Трумхолл не своим голосом; со всей силы толкнув прочь леди Тревельян, он глубоко всадил клинок королю под ребра - сила в его руках будто бы была не своя, но чужая. 
И в тот же миг Калеб оборвал нити, на поддержание которых он тратил все свои силы; чары, помутившие волю лорда, отпустили, и теперь он смотрел на дело своих рук не столько с непониманием, сколько с нескрываемым ужасом.
Он искренне не сознавал, что наделал.
Где-то в другом конце зала раздался душераздирающий крик – это убийцы сбросили маски.
Первым на меч налетел молодой горячный банн Южных Земель.

«Он уходил под шелест струй по пологу листвы,
Ища напрасно в толще хмар кусочек синевы…»

[nick]Калеб[/nick][status]месть подают холодной[/status][icon]http://s3.uploads.ru/XOGE2.jpg[/icon]

+4

17

Стоило сменить кольчугу и дорожное одеяние на выходное платье, и леди Инквизитор и правда походила на высокородную красавицу, перед которой необходимо было держать марку, дабы не ударить в грязь лицом. Занудный этикет, не ограничивавшийся простой вежливостью и потому столь нелюбимый королем, Алистер поддерживал скорее по наитию: теперь внимание его сосредоточили на себе упомянутая Эвелин стража, которую он приказал усилить в несколько раз по наводке Зеврана. Своим ночным визитом шебутной наемный убийца с легкой руки обнаружил все недостатки в бдении охраны, и те получили приличную взбучку от короля: теперь же солдаты выстроились по струнке у всех выходов и главных дверей, рассредоточившись за зале. И если от ночных гостей, которые беспрепятственно могли войти в его покои в самый мирный момент, и от убийц, которые под видом неприметной прислуги могли просочиться на кухню с пузырьком яда, обитатели дворца могли чувствовать себя защищенными в любой другой день, то на празднестве подвоха можно было ожидать в самый неподходящий момент. С этой мыслью за долгие годы королевской чете пришлось свыкнуться. Настолько, что королю Алистеру она начинала казаться далёкой и даже по-своему... родной, что ли? Нет, не ему трястись в страхе перед каждым всполохом в тени.

Снова лёгкий поворот - вести невысокую миниатюрную Эвелин не труднее, чем вытаскивать меч из ножен, и Алистер краем сознания обнаружил, что сменившийся репертуар зазвучавших лютней уже не так раздражает. Но он не спешил поднимать взор на галерею с музыкантами: его искренне позабавил ответ Эвелин, вызвав на усталом лице снисходительную улыбку, хотя ответил король со всей серьёзностью, доверительно понизив голос, едва они снова сошлись в па.
- Эвелин, из нас двоих только я - точно не "прекрасная дама", которую нужно спасать. Этой неблагодарной работой я, пожалуй, могу заняться и сам, - он бы добродушно рассмеялся, но смеяться совсем не хотелось. Такие беспечные слова точно заставили бы Лелиану удрученно вздохнуть и качнуть головой, а Айдана - раздражительно поджать губы. Сам же Алистер ощущал неподдельную досаду из-за того, что старые друзья в последнее время считали своим долгом напоминать ему об осторожности - но беспокойство Инквизитора не казалось навязчивой заботой. Возможно, женская интуиция и правда на чудеса горазда - но эта мысль королю крепко не понравилась; настолько, что брать её во внимание не хотелось. Изволь тут дождаться окончания бала и выспаться наконец, пусть большинство гостей и были ему преданны и сам он многих из них считал хорошими приятелями.
- Дворяне не привели бы сюда своих дочерей и жён, если бы планировали устроить переполох и напороться на десятки мечей, - уверенно сказал Алистер, нахмурившись. Но даже среди верных псов приходилось искать шакала в собачьей шкуре.

Что-то поменялось. Менестрелей, решивших потешить гостей и присоединиться к танцующим, последние встретили одобрительным шумом и смехом, а кто-то из развеселившихся дворян громогласно расхохотался, когда голодная псина утащила со стола увесистый окорок. Незнакомая песня, печальные строки. Напряжённый, нарастающий звон, будто предшествующий чему-то, но король этого не заметил - нахмуриться его заставило известие о желании прибывших кунари разведать Бресилиан.
- Конечно, вы сделали все, что смогли, - Алистер в этом не сомневался, и исход переговоров Инквизитора был ему ясен. Арикун... Наверняка, он ее видел. Семь лет назад, когда предлагал союз бывшему боевому товарищу, ставшего Аришоком. Но это не значило, что он не будет готов, когда со стороны серокожих воителей из Пар-Воллена последуют решительные действия.
- Хотели бы они напасть - давно бы это сделали. Но если они намерены задержаться в Ферелдене и вступить на эти земли, неважно, для чего и зачем - им придётся сначала иметь дело со мной. Я уверен, они будут разумны и...

Алистер не договорил. Общий весёлый шум, наполненный голосами, тоже нарастал в своем грохоте. И будто ноты в них сменились на тревожный минор, с беззаботных нетрезвых окриков мужчин - на взрезавшие слух вскрики молодой женщины, которую тут же взволнованно обступили слуги и гости.
Маленький круг паники в стороне привлек к себе всеобщее внимание, и мужчина, резко замедлив шаг, лишь крепче стиснув леди Инквизитора, в повороте устремил туда встревоженный взор. Нет, враг в его дворце еще не явил свой злобный оскал. Пробираясь сквозь толпу неумолимым шагом, лорд Трумхолл приближался к ним из-за спины леди Тревельян, с окаменевшим лицом и стеклянными глазами, в которых красным полыхнула неестественная злоба. Алистер успел увидеть этот алый проблеск в его глазах всего за долю секунды, повернув голову в его сторону. Всего за шаг до того, как Трумхолл схватил Эвелин, всего за одно колыхание темной прядки у её лица в незавершенном движении танца, за один взвизг лопнувшей струны лютни, брошенной убийцей.

Шакал в собачьей шкуре, наблюдающий из укрытия, взбудораженный запахом крови, оскалился, чужой ладонью направляя острие кинжала.
И король, едва успев осознать, что происходит, сам же, своей ладонью, что держала женский стан, помог оттолкнуть Инквизитора в сторону от оружия, беспрепятственно вонзившегося ему в ребра.

Many a man would die as soon
Out of the light of a mage’s moon.
‘Twas not by bolt, but yet by blade
Can break the magic that the devil made.

Андрасте, к которой обращалась певчая, была слепа сейчас. Алистер не успел даже вскрикнуть, предупредительным кличем возвестить об опасности. Ослепило, ударило под дых, застав врасплох. Оглушенный, он отшатнулся, почти удивленно выдохнув и устремив глаза вниз - на торчащую ребристую рукоять из-под ребер. Вспышка боли, пронзившая его насквозь, оказалась терпимой, почти незаметной для ошеломленного неожиданным нападением воина - но смертельность раны нельзя судить по этому обманчивому чувству. Летящий ему навстречу истоптанный каменный пол сраженный король встретил руками, рухнув на колени перед своим убийцей, позорно согнувши спину.

Он уходил под шелест струй по пологу листвы,
Ища напрасно в толще хмар кусочек синевы…

Как... как они посмели? Нападать воткрытую. Резать его людей, как свиней. Вероломный лорд Трумхолл, стоявший над ним, и не думал бросаться наутек. Выдернув багровый от крови кинжал и скривившись в болезненном оскале, Алистер выронил оружие убийцы, и звон стали, царапнувшей камень, утонул в испуганных криках вокруг. Все завертелось в один безумный, страшный момент. Ладонью прижимая рану, он почти онемел от нахлынувшей ярости, ощущая, как алым цветком расползается горячая кровь на его парадном одеянии, пропитывая плотную ткань.
- Оцепить выходы! - где-то вдалеке громогласно прокричал капитан стражи, и лязг мечей и доспехов влился зловещей песней в поднявшийся гвалт. Стража разлетелась по зале, наталкиваясь на бросившихся укрываться гостей и слуг, кольцом готовясь обступить своего короля, но убийцы, сменившие лютни на оружие, их опередили. Мечи схлестнулись, и первая кровь оросила дворцовые полы. Нельзя было терять ни минуты. Алистер знал, что Айдан и Зевран уже наготове, он не искал их глазами. Они, в отличие от него, глупца, не подставляли себя навстречу кинжалам и засвистевшим над головами стрелам. И только леди Инквизитор не исчезла из виду: Алистер увидел, как рядом с нею меч выскользнул из рук сраженного солдата.
  - Эвелин! Меч... - хрипло выдохнул Алистер Инквизитору, ближайшей к нему, и окликнул уже громче, так, что в ушах заложило, - Дай мне меч!

Будто в тумане, Алистер с ужасом, сквозь воздвигнутый барьер вокруг него, видел, как молодой банн Южных земель с мечом двинулся одному "менестрелю" наперерез, но его остановил метательный кинжал, со свистом вонзившийся тому в плечо. Как бывалые воины среди знати обнажили клинки, а другие бросились к стенам, стягивая оружие с висящих поясов. Трумхолл упал на колени, бледнее смерти, непонимающе уставившись на творящийся вокруг ад. Алистер, бледнея и сам, не обращая внимания на металлический привкус крови на языке, поднялся на шаткие ноги, окровавленной рукой ухватив откатившийся по полу к нему чужой меч. Он с яростным кличем бросился к ближайшему убийце, двинувшемуся с кинжалом на испуганную служанку, и с силой вонзил клинок ему в бок - кажется, последнее, на что его хватило.

  Музыка давно перестала звучать, но ею плакали эти стены, в которых зрела настоящая кровавая жатва. Кто эту жатву будет собирать?
- Кто? - в ярости рявкнул он, схватив лорда за грудки камзола. Не было сомнений, что Трумхолл - лишь марионетка с затуманенным магией рассудком. Алистер готов был вытрясти душу из того прямо сейчас, в бешенстве срубить изменнику голову, обагрив себя уже чужой кровью. Но лорд лишь залепетал в ответ, как брошенная на берег рыба, и по губам его можно было прочитать только "Он здесь". Прояснившиеся глаза лорда устремились куда-то вдаль, за его плечо. Развернувшись, Алистер, прижимая рукой снова рану, наконец увидел его - там, возвышаясь на помосте над разразившейся резней, стоял молодой юноша, с рук которого стекала кровь. Везде кровь, всюду кровь.

Отредактировано Алистер Тейрин (2018-03-26 14:38:03)

+4

18

[indent]Зевран усмехнулся и опустил голову. Как же он любил и ненавидел Кусланда. Этот высокомерный, наглый, суровый тип вызывал в нем чувства. Отвратительные, мерзкие, покрытые сахарочком и блестками. К ужасу своему и смущению Зевран имел несчастье именовать его другом. Кошмарно и невыносимо. Ах, хотел бы он получить возможность отвечать на вопрос «а что связывает вас с Героем Ферелдена» мечтательной улыбкой. Выдержать паузу. Затуманить взгляд и сказать «ах, мы знали друг друга», после закусить губу с возвышенным видом поэта. А дальше уж пусть девицы краснеют, опускают глаза, а мужчины понимающе склоняют головы. Пусть в голове каждого из них появляются свои ответы. Но Зевран не может так ответить. Создатель, да он даже пробовал, но ничего не вышло. Слова застряли в горле, под языком кольнули булавки и, помимо воли, ответ был правдивым. Он говорил правду о своих чувствах. Где это видано? Проклятье. А этот герой себе тянет винишко и в ус не дует.
[indent]Эльф сложил руки за спиной и последовал на полшага позади за генералом.
[indent]Почему Кусланд сохранил ему жизнь? О, Зевран точно знал почему и не питал по этому поводу никаких иллюзий. Все произошло потому, что созвездие Солиум зашло левым плечом в полуночную Луну. Потому, что Императрица Селина обнаружила, что простыни на её кровати вышиты котятками, а не розочками. Потому, что моряк в середине Недремлющего моря на шхуне чихнул трижды. Все это завертелось, закрутилось лентой Мебиуса, подцепило на свой гладкий бок саму Случайность и доставило её в Ферелден. Именно там она обрушилось на голову молодого человека в щеголеватых доспехах, раздобытых где-то в Башне Магов или выкупленных у торговцев по пути. Вот так вот все и случилось. По чистой случайности Кусланд решил взять его в свой отряд, не убивать, дать второй шанс. Не было там никакого расчета, никакой жалости. Зевран знал это. Доводилось видеть, как будущий Герой принимал достаточно тяжелые решения. Куда более сложные, чем вопрос смерти одного с виду бесполезного эльфа. А ведь благодаря этой случайности Зеврану пришлось менять свою жизнь. Отращивать совесть. Завести благородство. Увы, сожаления и сочувствия так и не прибавилось (прости, Винн). Такой вот он наглец. Герой Ферелдена. Ах, да если бы у них была минутка на беседу с Архидемоном, то эта прелестная зверюшка бы сейчас валялась посреди двора, свернувшись клубочком гниющей плоти и сопя в две плоские дырочки. Кусланд бы приручил её. Точно.
[indent]Зевран вздохнул. На его лице отразилась светская мука.
- Ах, генерал. Если бы, - с тоном печальной рыбы-луны отозвался эльф, страдальчески закатывая глаза. – Все и вполовину не так радужно, как кажется на первый взгляд. Во-первых – никто в упор не помнит прекрасного эльфа, помогавшего самому Герою Ферелдена. Попросил в таверне открыть мне счет. Так что же это? В кредит они не обслуживают. Вот так коротка народная память! Во-вторых, они сказали что…
[indent]Его проблемы, без сомнения, были самыми важными в мире, но и в зале что-то происходило. Зевран ощутил это, и его тело немедленно отреагировало на опасность. Он начал движение даже раньше, чем его рот успел произнести последние слова. Глаза впились в цель. Разум мгновенно оценил обстановку. Быстрым движением, уже на ходу, Зевран вырвал из-под манжета кинжал. Пожалуй, если бы хоть кто-то обратил внимание на выражение его лица, то не нашел бы в нем беспокойства, страха или волнения, только лишь чистый восторг, бьющий через край. После придет время для всего остального, но не сейчас. Он видел, как замирает Алистер. Видел как выражение лица короля стало удивленным. Зевран все это видел, но двигался будто в меде. В ясной вязкости, где можно различить и замершие брызги воздуха и застывших мух. Эльф двигался только лишь к своей цели. Прямиком. Ему казалось, что прошла вечность, прежде чем он достиг лорда и вонзил в основание его шеи свой кинжал. Зевран не задержался ни на секунду, даже для того, чтобы вытащить оружие. Тот, кто поднял оружие на короля, должен быть убит. Эльф выскользнул из круга стражи прежде чем они сомкнулись вокруг Алистера. Краем глаза он отметил, что пара слуг, выбранных им в последний момент слуг, уже успела обзавестись оружием, заботливо припрятанным по темным углам залы и устремилась к возвышению для музыкантов. Зевран потратил несколько секунд на то, чтобы пробиться к столу и вытянуть из-под него парочку кинжалов для себя.
«Он счел меня легкомысленным и глуповатым» - вспыхнула в голове маковым цветком мысль.
[indent]Те двое, которых пригласил Зевран, две хрупкие девушки, могли действовать самостоятельно. Они были молоды, полны надежд и страстно желали показать себя. За их безопасность тревожиться не стоило. Либо они в состоянии позаботиться о себе, либо нет. У них есть все для того, чтобы быстро и не привлекая внимания разделываться с врагами, заходя с флангов. В момент небольшой вынужденной передышки эльф отметил, насколько плохи их дела. Он мысленно ругнулся, раздраженный тем, что отправил своего мага следить за эрлессой. Но в зале еще оставалась леди Инквизитор. Собственно, собрав в одном помещении Героя Ферелдена и Инквизитора (не удивительно если где-то в сене похрапывает Защитница Киркволла, которую никто не заметил), они сами навлекли на себя беду. Только за их геройскую глупость расплачиваться будет Алистер и другие люди.
Быстро облизнув губы, Зевран рванулся вперед, к возвышению, на котором торчал маг. Оставалось надеяться, что Эвелин не задержится со своими щитами.

+2

19

Зевран всегда утомлял его. Своими речами, похожими на сложный узор золотой нитью; тонкими улыбками и внимательными взглядами светлых глаз, за которые, он был уверен, в свое время любой мужчина и любая женщина платили золотом, чтобы урвать свой час наедине с эльфом-сказкой; томными «ах», с которых он любил начинать половину своих фраз; даже то, как он склонял голову к плечу, начиная очередную байку из своей бурной юности. А когда в бою эльф прикрывал его, успевая отбить ловкий вражеский кинжал, рвущийся в бок Кусланда, утомлял еще больше. Потому что, черт возьми, был хорош. Даже не смотря на раздражающую манеру общения и улыбки, к которым у Айдана выработался угрюмый иммунитет.

Слова Зеврана вызвали у мужчины очередной, безнадежный вздох. То, что эльф считал себя прекрасным, знали все, Айдан был уверен. Впрочем, многие из них поддерживали это мнение. Выросший в борделе мальчик даже спустя сорок лет оставался мальчиком, любящим внимание, похвалу и, конечно, восхищение. А потому страшно расстраивался, когда ему не выказывали должного уважения. Кусланд всегда считал, что большая часть всего этого лишь бравада, но, как и во всем, что касалось Зеврана, он не был до конца уверен. Никогда и ни в чем.

— Нужно было позволить тебе убить Архидемона. Катался бы сейчас как сыр в масле, — глухо сказал Айдан, сделав скупой глоток вина. Слишком сладкого, на его вкус, впрочем…
Мысль оборвалась в его сознании, когда он заметил, как изменилось лицо эльфа. Еще до того, как он в полной мере осознал, что происходит, еще до того, как обернулся на шум, ладонь рефлекторно легла на эфес меча. Происходящее ошеломило его. Вызванный женским криком хаос рассеял внимание, а когда мужчина увидел приближающуюся, точно марионетка самой смерти, бледного лорда с горящими глазами, к королю, осознание выбило из груди воздух. Сталь блеснула в воздухе…

— Алистер!

Его крик утонул в хаосе. Звуки музыки оборвались и зала запела женскими криками, лязгом стали и грохотом опрокинутого на бок стола. Серебряные блюда с фруктами, рухнувшие на пол, зазвенели, покатились по полу. Кто-то закричал со стоном, началась паника. Первый из благородных ферелденцев, попытавшихся противостоять предателям, получил три фута стали в живот и рухнул на колени. Айдан отчетливо видел, как ощерившиеся острия враждебных клинков режут ферелденскую знать и не мог остановить их.

— Защищать короля! — прорычал Кусланд, выхватывая из ножен тяжелый меч. За мгновение до того, как один из заговорщиков сделал выпад, мужчина успел поднять оружие. Лезвие встретило удар, задрожало, рывком отводя его в сторону, и, сжав левый кулак, Айдан ударил нападавшего в лицо. Грязно, неизящно и с размаху.
Он заметил темно-синюю ткань платья Эвелин, которую напавший лорд грубо оттолкнул в момент удара, как Зевран, только что стоявший рядом, ринулся в толпу, просачиваясь сквозь людей, как вода сквозь пальцы. Грязно выругался, когда проклятый эльф воткнул кинжал в горло лорда, который нужен был живым. И вдруг вспомнил, почему столько раз клялся размозжить череп Зеврана о ближайший стол. Именно поэтому. Потому что мальчишка из борделя остался мальчишкой. Ребенком с ножичками в руках, для которого весь мир – огромная песочница.

Как такое могло произойти. Как они допустили это. Как в самом сердце Ферелдена, в собственном замке, вражеский клинок достиг своей цели. Как сумело лезвие предателя беспрепятственно коснуться короля. Как они допустили, чтобы монарх рухнул на колени в собственном замке, истекая кровью на каменный пол… Разум Кусланда агонизировал. Он не заметил, как пропустил удар, резанувший по плечу. Не заметил боли и горячей крови, начавшей пропитывать его дублет. Мужчина рванул вперед, выпадом  отразив клинок и тут же ударил сам. Кусланд был прекрасным фехтовальщиком, но куда лучше он работал, как мясник. Бил наотмашь, со всей силы. Выставив блок и дезориентировав противника, он обхватил мозолистой ладонью его за затылок и ударил коленом в лицо, отчетливо слыша сочный хруст. Убийца повалился на пол, слабо хватаясь за разбитый нос, выронив свой меч, но не он был целью Кусланда. Серый страж прорывался сквозь толпу, к королю.

Алистер, кажется, не ощущал боли. Король поднялся на ноги с мечом, хватаясь за свой бок и стремительно истекая кровью. Мужчина был уверен, что он сам рванется в бой, точно мальчишка-рекрут, какими они были пятнадцать лет назад.
— Алистер, нет! — тяжело дыша, прорычал Кусланд, успев схватить короля за плечо и сжав в огрубевших пальцах ткань дорогих одежд. Он остановился, проследив за взглядом Тейрина и замер на мгновение, выловив в толпе недвижимую фигуру, на которую смотрел Алистер. На помосте стоял молодой человек, бледный, как сама смерть, с обагренными кровью руками.
— Проклятье… — процедил сквозь зубы Кусланд, бросив взгляд в спину эльфа, в очередной раз не думающий о последствиях. Предатель нужен им живым. Черт возьми, если он выживет, Айдан собственноручно вспорет Зеврану брюхо, Андрасте тому будет свидетельница.
— Взять предателей живыми! — прорычал Кусланд капитану стражи, тяжело дыша через нос. Он только сейчас ощутил боль в распоротом плече, слабо поморщился и обернулся к Алистеру. — Тебе нужен лекарь. Ты должен уйти отсюда, слышишь?
Черт возьми, это и ребенку понятно, что при любой угрозе монарха должны увести из-под огня. Вместо этого смертельно раненный Тейрин, подняв с пола меч, намеревается сам перерезать всех заговорщиков. В то время, как должен уйти в тень, защищенный кольцом стражи. Но, сдается, Алистер даже слушать его не станет. Ни его, ни кого-то другого.

+3

20

[indent]Можно подумать, что мир крутится вокруг определенных личностей и всё сводится к тому, что столкновения сильных мира сего рождают коллапсы... Таким утешаются те, кто впал в отчаяние от своей роли в этом мире, пожалуй. Эвелин не раз поддавалась этому отчаянию, но настоящая беда и настоящее счастье рождаются с мелочей и поступков маленьких людей. Разбитые окна прирастают свалкой и опасными тенями в подворотнях близ уничтоженных зданий; выбеленные же стены и чисто выметенные улицы порождают желание приосаниться. Сверкающие залы - желание сверкать, но чужая власть не только восхищает, но и тянет к себе, манит, порождает гнойники на и без того гнилых душах. Враз кому-то запавшее в память кривое слово, в миг единый не отмщенная обида, однажды пущенная стрела равнодушного снисхождения к маленьким людям может обернуться лавиной. Потому что маленькие люди не прощают и не забывают - настаивают, как жемчужницы вокруг песчинки, целые миры своих обид; гнойники непроизнесенного и не доведенного до ума... однажды вскрываются, расцветая сажей и кровью.
[indent]Эвелин это знала. В конце концов, она была магов круга - маленьким и могущественным человечком... однажды. Она была на том берегу.
[indent]И как вспыхивает из хаоса бунт, свой первый бунт почти зачав самолично в Оствике, видела теперь.

[indent]Вот ты кружишься в танце, улыбаясь королю, а вот обезображенное ужасом лицо. Но дело не в маленьком ужасе - дело в том, что ты, всё-еще-почти-леди вновь возвращаешься в мир смерти и крови, который не стоит больше забывать, потому что он всюду и на руке больше нет тепла королевской ладони, потому что Алистера Тейрина пырнули под рёбра, не защищенные доброй полосой каленной стали доспеха и поддоспешным стеганным войлоком.
[indent]И что-то внутри будто обрывается в один миг. Потому что мир вновь - дивная и жестокая хрень. А значит, стоять, стерва-судьба! Стоять!

[indent]Сила магии, без нормального проводника, совершенно не такая, а в руках ни любимой рукояти, ни гладких от частых касаний посохов - но сила будто летит с кончиков пальцев белесым потоком нестерпимого света. Всё, что можешь - делай.

[indent]Барьер, уворачиваясь между дерущимися и держа в голове только одну мыслеформу, Инквизитор спускает на короля - потому что король взял, (благородный дурачина такой!) и оттолкнул какую-то там Вестницу, вместо того, чтобы использовать её, как следует - щитом веры.
[indent]На длинный подол ее праздничного платья наступают, едва не заставив упасть, но женщина удерживается на ногах, дернувшись вперед изо всей силы, наоборот, хватается единственной рукой за бегущую мимо девчушку, в следующий миг меняя направление ее движения, отталкивая к стенам.

[indent]Сначала Тревельян, услышав крик, реагирует на него, как подобает воину - хватает чужой клинок и перебрасывает в руки королю, потому что в бою нельзя оставаться безоружным, а потом уворачивается от рассекающего удара какого-то мерзавца. И еще, подхватывая дурацкий подол неимоверно ненужного сейчас платья, надеясь, что если еще когда-то, если выберется с этого зала, больше не будет носить платье - не к удаче оно. Не к бою. А бой, смотри-ка, всегда может случиться.
[indent]Вокруг кричат и гвалт стоит такой, что сомневаться не приходится - боем поёт каждая пядь пространства, каждая пядь. А пустая ладонь волшебницы - вот всё, что у нее есть против озлобленного воина. Магу вблизь заговорщика с мечом не выстоять, и, краем сознания замечая, как Кусланд и Зевран кружат и берут кровавую плату вокруг короля Ферелдена, Эвелин сосредотачивается только на том, чтобы выжить. И это сложнее любых танцев, подобно попытке оседлать дракона, подобно попытке убить дракона. Кончик клинка свистит мимо лица, замах сейчас перейдет в укол и некуда будет увернуться, потому что в спину толкает кто-то.

[indent]Только тут нет никаких канонов боя и женщина прыгает вперед, выпуская неструктурированные клочья всей наспех собранной силы магии, отшвыривая от себя всё и всякого. Свободное пространство в метр радиусом, когда вокруг кипит бой, это роскошь. Из этой роскоши магичка, чувствуя, что у нее по из носа сбегает кровь - непривычная концентрация при расфокусе вектора сил, подбирает с пола первый попавшийся клинок и, пока есть этот миг, пока с пола поднимается враг, подходит к нему и всаживает меч в грудь на всю рукоять. Инквизитор лежачих не бьет - убивает.
[indent]Не выдергивает клинок из чужого живота, выдирает из еще теплой руки чужой, тяжелый, совершенно не подходящий ей, но взмахивает им, раздраженная. разгневанная, спуская поток силы, направленный теперь уже, как учили и как училась в других, куда более честных схватках, бросая вперед злую ветвистую молнию, проходящую сквозь меч и обжигающую ладонь магички, потому что оружие для того не предназначено.
[indent]И, как ни мерзко это, Эвелин отбрасывает оружие, невольно прижимая обожженную до волдырей ладонь к груди. Утешает лишь запах паленой плоти врагов. Нужно спрятаться за чьи-то спины, Инквизитор сейчас не боец, пусть и посеяла некоторую смуту, но пустое пространство с трупом под ногами, оказывается вновь заполнено колышущимся людским морем схлестнувшихся бойцов.

+3

21

Калеб не сразу понял, что все идет не по плану.

На то, чтобы оправиться и прийти в себя после разрыва тесных уз крови, у него ушло несколько глубоких вздохов – ему все еще казалось, что разум находится не в его теле, а где-то там, в шумном крикливом зале, захлебывающемся ужасом. Но когда он открыл глаза, то, наконец, понял, что ошибся. Фатально ошибся.
Его не волновал мертвый лорд Трумхолл, нет. Хотя, вероятно, он ощутил укол сожаления, который был погребен под волной другого чувства. Разочарования.

Король был жив.

Вероятно, Калеб был невнимателен, может – очень устал и направил руку лорда не так точно и бережно, как следовало, но момент был упущен. Рокочущий под сводами зала рык разъяренного короля ввел Калеба в какой-то ступор: он-то уже смаковал мысль, что больше никто и никогда не услышит голоса монарха.
Вместо этого его раскрыли – это Калеб понял уже тогда, когда король поднял голову и посмотрел прямо на него, а новообъявленный генерал спустил с поводка своих псов-гвардейцев. Верно, Трумхолл успел дать подсказку прежде, чем его зарезал порывистый эльф. Проклятье. Проклятье!
Калеба кто-то толкнул – так сильно, что он повалился на пол, разломав лютню, тяжеловесным камнем повисшую на шее. Инструмент разбился, печально звякнув струнами, но звук потонул в тоненьком вскрике: это убийца, который держал эльфийку-певицу подле себя, оттолкнул ее прочь, освобождая руки и загораживая Калеба.
Лишь когда она рухнула на пол рядом с ним, Калеб увидел, что у нее перерезано горло.
- Зачем ты это сделал?.. – тихо переспросил Калеб, но ему не ответили – или он не услышал, неважно.
К ним все еще несся шальной эльф – тот самый, что убил Трумхолла.
Все уже неважно, отрешенно думал Калеб, наблюдая, как под эльфийкой лениво расползается красная лужа: горло у нее омерзительно булькало, а застывшие глаза казались настолько живыми, что Калеб ужаснулся.
Может, все это было зря? Может?..

- Соберись, мальчишка! – рявкнул вставший на его защиту убийца и Калеб, сморгнув, пришел в себя.
Нет, не зря. Он должен был отомстить. Не так ли он убеждал себя, соглашаясь на этот план?
Кровь эльфийки была теплой и такой же живой, какими были ее глаза, голубые и остекленевшие: прикрыв веки, Калеб мысленно протянул к ней связывающие нити магии, а потом, достав из рукавов кинжал, подполз к остывающему телу.
И вогнал его еще глубже в растерзанное горло.
Теперь эта кровь принадлежала ему – и он мог творить любую магию, пока она не закончится.
Наспех сплетя из этих кровавых нитей формулу заклинания паралича, он направил его на эльфа, в попытке замедлить и дать своим сообщникам возможность отбиться. Пошатываясь, Калеб вскочил на ноги, всем телом бросившись на ограждение балкона: в волнующемся море людей он взглядом выхватил фигуру магессы, Инквизитора, которая била куда ни попадя – под волшебные стрелы ее магии попали и люди эрлессы Вольфф.
На балкон стремительно взбиралась стража, но Калеб не намеревался сдаваться без боя.
Собрав остатки крови эльфийки, Калеб отступил на несколько шагов назад, медленно поднял руки, как если бы собрался сдаваться на милость королевской гвардии… и обрушил на них всю скопленную магию в виде удушающего энтропического облака.
На какой-то миг все будто замерло. Потом – опять раздались крики: ужасы, которые внушало такое облако, были весьма правдоподобны.
Калеб уже было подумал, что сможет бежать, что ему поможет хотя бы тот оставшийся в живых человек эрлессы, который прикрывал его спину, но напрасные надежды развеялись, стоило Калебу споткнуться о его тело. В следующую секунду кто-то положил тяжелую руку ему на плечо, вынуждая сесть на колени – Калеб был так слаб, что не смог воспротивиться.
- Не трогать! Его велено взять живым! – громыхнуло прямо над его головой и Калеб едва не рассмеялся.
Ну разумеется. С чего он взял, что его убьют? Это слишком просто. Слишком… не в характере их благородного короля.
- Конечно. Валяйте, - давая волю злой ядовитой улыбке, Калеб низко опустил голову: плечи у него дрожали и могло сложиться впечатление, что он плачет, но нет – Калеб смеялся. – Я покусился на жизнь короля, убил родовитых эрлов, испортил благородным господам ужин, но Его Величество все еще играет в милосердие. И этому бесхребетному щенку мабари достался трон?
Он говорил достаточно громко – так, чтобы его слышали не только схватившие его стражи.
И, честно, он искренне надеялся, что за такую зажигательную речь его убьют на месте.
[nick]Калеб[/nick][status]месть подают холодной[/status][icon]http://s3.uploads.ru/XOGE2.jpg[/icon]

+3

22

[indent]Боль только теперь, когда мутный от гнева взгляд прояснился, разрывала его изнутри. Самую страшную рану Алистеру нанёс не кинжал, пробивший легкое, а то, с какой беспомощностью приходилось наблюдать как десятки его людей, не успев даже начать честный бой, гибнут. Мир плавал перед ним, шатался, вместо поля битвы - осквернённый предательством зал. Не пострадал бы никто, кроме него, он бы справедливо подумал, что судьба лишь в очередной раз злобно скалится, с издёвкой сунув под нос изменника, которого он пропустил, прошляпил, как слепой щенок. Но это не оплошность - язык не поворачивался так назвать то, что творилось у Алистера на глазах. Нет, это была чудовищная, ужасная ошибка, его беспечность, за какую король расплачивался - уже не своей жизнью, но жизнями верных людей.

Когда громыхнул клич Кусланда, раскатисто отразившись от стен, воспалённый разум раненого короля даже не сразу сообразил, что это в самом деле звучит голос Стража-командора. Жизнь научила бастарда Мэрика в последние годы полагаться только на самого себя, пусть тогда еще юноша верил, что его друг, ушедший глубоко под землю на долгие годы - туда, откуда мало кто возвращался - все равно вернется. И герой Ферелдена вернулся. Только теперь война стала другая, и зло стало куда неприметнее. Теперь вместо порождений тьмы и моровых тварей нужно было убивать людей.
Алистер слышал голос Кусланда будто сквозь толщу воды, поглотившей крики, видел, как маг крови и его люди скрылись за черным мороком, как мощная магия Эвелин молниями разила ублюдков, и в воздухе к смраду ужаса примешался запах жженой плоти; как Зевран со звоном сильваритовых кинжалов пробирался к нему сквозь выставленные щиты. Трумхолл мешком рухнул на пол где-то за ним, и последнее, что Алистер увидел - то, как пульсирует толчками вишневая кровь у того на горле, а антиванский убийца, выронив хрипящее тело лорда, хладнокровно устремился к малефикару и потерялся из виду.

Его друзья, леди Инквизитор - все они были запачканы кровью его врагов, тогда как сам Алистер истекал собственной, не слыша ничего, кроме тяжелого дыхания, спертого от зрелища, которое устроил убийца с лицом юного мальчишки.
Глупец или безумец - как еще назвать мага, который обернул свое оружие против государства? Только самоубийца.
Бледный юнец, будто загнанный в угол волчонок, травил стражу магическим облаком, вселяя ужасающие видения. Алистер не думал о том, что умирает, без колебаний готовый отнять ещё с десяток жизней, прежде чем самому пасть - у него ещё хватило бы сил на взмах клинка. На второй, на третий... И плевать ему было, что убили того, кого он сам едва не зарезал.

В свободной руке должен был быть тяжелый щит, мужчина ощущал, как ему не хватает привычного баланса. Алистер намеревался собрать себя по кускам, тяжело дыша, и рвануть следом за Зевраном, пробиться сквозь кольцо обступившей стражи, все ещё сжимая меч. Пока чужие пальцы, крепко ухватившие его за плечо, не выдернули его из болезненной дезориентации. Зрение сфокусировалось на заляпанном багровыми каплями лице Айдана, и светловолосый воин поморщился от того, как резко крики и звуки битвы сменили собой монотонный стук в его голове.
- Айдан, - Алистер почти процедил сквозь стиснутые зубы имя друга, покачав головой, а затем вцепился окровавленными пальцами тому в руку и сплевывая на камень пенистую кровь, - Плевать мне на лекаря, я...
Он посмотрел на Кусланда решительно, вытравив сожаление и вину перед ним за свою неосмотрительность - все потом. Не сейчас, когда на кону чужие жизни.
- Защити наших людей, Инквизитора. Не дай ублюдкам уйти отсюда. Никому!

Никто и правда не мог бы его остановить. Сквозь толщу солдат даже королю, которого приказано было защищать, все же удалось пробиться, но малефикара уже схватили, и когда Алистер настиг оглушенного заклятием Зеврана, паралич, к его облегчению, уже начал спадать с эльфа. Приспешников же мага оставалось все меньше, и стража, исполняя свой долг перед короной и приказ своего генерала, беспощадно расправлялась с наемниками.

Поверженный маг, склонив голову, ярился, как раненый зверь, но, чему Алистер не мог не удивиться, тот уже не сопротивлялся. Солдаты крепко держали мальчишку, заламывая тому руки, и грубо подтащили к последнему. А он застыл на месте, чувствуя, как от ядовитых речей отступника, внутри все холодеет. Не хотелось думать, что это была смерть, медленно подступавшая с каждым пролитым граммом крови.
Он не ослышался? "Бесхребетный щенок мабари"?
- Ты... - Алистер почти захлебнулся от ненависти, исказившей его открытое лицо до пугающей неузнаваемости. Губы с выступившей на них кровью скривились в болезненной скобе, пока он смотрел сверху вниз на бледного самоубийцу. Изменник, маг крови, отступник, которому - какая ирония, демоны ее дери - уже некуда было отступать, и Алистер все это знал. Только все еще не понимал и не мог взять в толк: насколько нужно ненавидеть его и дворян, чтобы за попытку убить поплатиться собственной жизнью и обречь на смерть своих сообщников. Утопить их всех и самому уйти на дно... Чертов сумасшедший.

Слабым уколом ему вдруг вспомнились нелестные слова Зеврана, сказанные прошлой ночью и возмутившие бывшего Стража: дескать, король так и остался марионеткой в руках более властных и жестоких. И как бы Алистер сейчас хотел, чтобы это оказалось правдой. Как бы он хотел действительно играть в милосердие, чтобы при первой удобной возможности просто сорвать эту маску за ненадобностью. Только ни демона не получалось что-то.

- Будь уверен, ты заплатишь за все, что сделал. И я сам, своими руками отрублю тебе голову, - голос его от гнева звенел и сделался жестоким, и Алистеру стоило неимоверных усилий изгнать из него отголоски физической слабости, которая валила его с шатких ног и притягивала спину к земле. Меч побледневший мужчина выронил перед повязанным отступником. А когда он увидел тень больной улыбки на лице мага, то не смог побороть отвращения.
- Он, видно, лишился разума, - холодно прохрипел король напоследок, и какое-то странное чувство заставило Алистера отвести сверкающие плавленым золотом глаза от убийцы, - Бросьте его в темницу, пока я сию минуту не исполнил свой приговор.

И кажется, прежде, чем рядом оказался кто-то из его боевых товарищей, ослабевший король навалился на чье-то вовремя подставленное плечо, не слыша ни плача оставшихся в живых, ни криков солдат.

Отредактировано Алистер Тейрин (2018-04-10 21:20:38)

+3

23

[indent]Когда люди говорят о своих детишках, лидерах и монархах, то любят рассуждать о предназначении. «Он рожден для величия» - говорят они, выпячивая подбородок и гордо окидывая взглядом слушателей. Эльфы обычно так не выражаются. Эльфы рождаются только для одной в жизни цели – быть рабами. Строго говоря, Зевран стал рабом даже прежде, чем родился. Его судьба была предопределена сотни, а может и тысячи лет тому назад, когда в жестокой схватке пал последний лорд эльфов. Или они называли своих героев как-то иначе? Он не знал. Как бы то ни было, нынешние городские эльфы стояли на одну ступеньку ниже бродячих собак, чуть выше крыс и должны были уметь подчиняться хозяевам еще до рождения. Прежде, чем ребенок научиться говорить, он должен знать, что и кому говорить. Эта наука всегда давалась тяжело, но у Зеврана были хорошие учителя. «Лучшие» - ревностно поправлял он себя, едва речь заходила о Воронах. Они были его хозяевами, он был их рабом. После Зевран предложил Кусланду забрать его. Эльф так и сказал. Даже если благородный наследник первой после королевской семьи не понял, это мало чего меняло. Возможно, почти что за год у них сформировались отношения, похожие на дружеские, но связь «хозяин-раб» никуда не делась. Зевран настолько привык к подчинению, что приспособился выполнять приказы прежде, чем прозвучит приказ. Это можно оспорить, припомнив пару тысяч ситуаций в которых эльф действовал самостоятельно, игнорируя видимое недовольство хозяина. На самом же деле, Зевран умел понимать желание Кусланда и всегда четко знал, где проходит граница повиновения. Он не позволял себе большего.
[indent]Но это было много лет назад. Теперь у него другой хозяин. И Алистер. Поэтому Зевран убивал виновных. Возможно, старые знакомые изменились, но не настолько сильно. Кусланд всю жизнь тянул за собой проблему «я не спас своих родителей», а Алистер играл в человека, не понимая того, что пора бы ему уже стать монархом. Возможно, небольшой жестокий урок встряхнет их обоих? В отличие от парочки Стражей Зевран уже заранее знал, кто виновен и ему не нужны были слова исполнителей. Виновен Алистер, потому что сам решил спровоцировать нападение, открывшись и дав шанс заговорщикам. Виновен Кусланд, который был предупрежден, но не остановил короля. И, наконец, виновен Зевран, потому что разобрался, но сделал слишком мало. Какой смысл искать других виноватых? Те, кто держит оружие и выполняет приказы всегда куклы. Тратить время на их расспросы глупо. Если заказчик достаточно умен, то исполнитель не приведет к нему. Если же глуп, то сам выдаст себя иначе. Некоторое время назад надломленный и лишенный будущего эрл Вулфф предал Ферелден, связавшись с венатори, за что и был убит. Как должно поступать с предателями? Их, как и всю их семью, всю фамилию, лишают титулов, земель, имущества и только после судят. Как правило, их вешают, потому что нищие оборванцы не заслуживают смерти благородных. Вешают вдоль дороги, всей семьей, с детьми и стариками. Как предателей. Но Алистер не выдал такого приговора и без этого пострадавшей семье. Решил, что привлекательная эрлесса справится. Проявил слабость. И получил в ответ предательство. Где тонко, там и рвется. Не удивительно, что предатели вновь воспользовались оставленной лазейкой. Какая судьба ожидала лорда Как-его-там-парам-турум-холда? Суд и обезглавливание. Еще одно тонкое место с заделом на будущее. Публичное унижение и порицание для семьи лорда, которая останется жить и вынашивать черные планы.
[indent]Зевран хотел убить. Не покалечить, не оставить своим благородным приятелям, а просто убить мага. Просто потому, что в его жизни не будет прока. Голос Кусладна грохотал, проносился в зале, перекрывая крики и предсмертные хрипы, но ему было все равно. Теперь он не его хозяин. Зевран просто хотел убить мага. Без жалости, ярости и даже не из мести. Просто убить. И маг увидел это. Но исполнитель хотел еще жить. Хотел продолжать свою историю, хотел объяснить, рассказать, поведать всем о причинах. Направленное заклинание паралича заставило Зеврана немного пересмотреть свои планы. Маг не должен видеть приближающегося к нему убийцу, не должен смотреть в его глаза. Эльф глубоко вдохнул, не сомневаясь в том, что заклинание мага крови лишит его на какое-то время и этой возможности, и замер в низкой стойке, с легкой полуулыбкой наблюдая за исполнителем. Какой смысл идти в лобовую атаку? Зевран просто захотел привлечь к себе внимание и положиться на двух своих помощниц в одежде слуг.
[indent]Девушки пробирались к музыкантам с двух сторон. Они не собирались никого спасать, выводить из зала и обеспечивать безопасность. Если кто-то на их дороге и нуждался в помощи, то дамы предпочитали пройти мимо и вступали в бой, только если нападали на них. Впрочем, даже тогда служанки разделывались с врагами быстро, ускользая от ударов, оставляя врагам одно-два ранения. Одной из них не повезло. Рыцари в доспехах, повинуясь приказанию, стягивались к королю, тоже игнорируя все, что возникало у них на пути. Девушку оттолкнули и сбили с ног. Она попыталась быстро подняться, но не успела, потому что кто-то из гостей, стремящихся покинуть зал, запнулся об нее, рухнул сверху. Служанка оказалась в самом низу. Задыхаясь, она старалась выползти, но кто-то уже перелазил через нее, наступая тяжелыми сапогами на руки. Девушка до крови прикусила губу, чтобы не потерять сознание. Оружие свое она давно потеряла. Дышать становилось все сложнее. Голова кружилась. Последнее, что увидела она, прежде чем потерять сознание – блеклый отсвет на клинке меча. Второй служанке повезло добраться до возвышения музыкантов. Она была модница. Очень любила «наряжать» свои клинки в разные виды ядов. Сегодня это был «Поцелуй Аспида» на левом и «Яд ворон» на правом. Она уже не раз пожалела о том, что не запаслась «Погибелью магов», но кто же знал? Впрочем, маг был только лишь человеком и любые другие яды будут для него такими же болезненными, нужно только добраться. Первый, кто поднял на нее руку, упал на пол с перерезанным горлом. Девушка скользнула вперед, осторожно выбирая себе противника. Пока она возилась, маг уничтожил своими заклятьями еще парочку людей. Убить девушка исполнителя не успела.
[indent]Паралич отпустил Зеврана, позволяя ему дышать и двигаться. Эльф выпрямился и расправил плечи. С его губ не сходила та самая легкая полуулыбка, с которой он обычно и убивал. Каждый сегодня получил по заслугам, случайных жертв нет. Убитые благородные расплатились за свою веру в монархию. На секунду Зевран даже задумался, что ему, вероятно, стоит поскорее обратиться к собратьям-бунтовщикам, потому что одно из людских королевств пало сегодня.
[indent]- Я заберу его в форт Драккон, - ласково промурлыкал Зевран, подходя к магу. – О, нам будет так хорошо вместе!
[indent]Эльф перевернул кинжал и ударил человека по лицу. Голова мага резко дернулась, но сознание он не потерял. Зевран пожал плечами и повторил процедуру, обрушив удар на затылок. В этот раз сработало. Он посмотрел на Алистера, едва стоящего на ногах и поджал губы. Увы, убийца не подходил на роль сиделки и сочувствие он выражал тоже плохо. Мага-целителя ряжом тоже не было. Эх, а ведь когда-то давно у трона находились и храмовники, и маги, и представители церкви, а нынче только бывший Антиванский Ворон, Серый Страж да Инквизитор. Благодаря затяжной войне вскоре маги-целители будут таким же редким товаром, как и кунари-карлики. Мысленно перепоручая заботу о пострадавших тем, у кого чувства еще не атрофировались за ненадобностью, Зевран покинул зал, надеясь найти своего мага, который не должен был упускать эрлессу.

+2

24

Королевская служба отличается от службы ордену.
В ордене за проваленное задание лишат звания или устроят выговор. Могут казнить. Без долгого суда и разбирательства, без протоколов, без приказов. Особенно, если далеко от Вейсхаупта. Особенно, если обвиняемый – дезертир.
В королевском дворце же лишат чести, репутации, владений. А уже потом, коли того будет требовать суд, жизни. Хотя далеко не это самое страшное. Если на поле брани режут клинки, то здесь – языки. Невидимая тихая игра на виду у всех, в которой Айдан по-прежнему не знал правил. Он понятия не имел, чем обернется исход этого дня – смертью короля или парадом казней?

Новый всплеск криков. Кричали те, кто встретили сталь незащищенной плотью. Те, кто в толпе рухнули на пол, растоптанные тяжелыми сапогами. Айдан запнулся обо что-то, опустил взгляд. Около его ног лежала юная девушка. Хрупкая, невысокая, со светлой кожей и маленькими грудками в глубоком декольте. Вивиенна, младшая дочь одного из баннов, которая совсем недавно улыбалась ему, приседая в реверансе, лежала на холодном поту с задранным порванным платьем, пропитанным кровью, со следами чужих сапог на своей белой коже. Глаза ее были открыты: две светло-голубые стекляшки, которые еще не успели потускнеть.

— Ты должен уйти, вместе со стражей, Алистер... Капитан! — крикнул Кусланд старшему среди стражи, когда ощутил горячую от крови ладонь короля на своей руке. Ну, конечно, что можно еще ждать от монарха, который действует по велению своего сердца? Айдан посмотрел в глаза короля внимательно, сжал губы в узкую полоску. Монарх отдает ему приказ. Он не может ослушаться. Генерал Кусланд не может. А Айдан – да.
— Ты больше не серый страж, — зло, отчаянно процедил командор, глядя в глаза. — Король должен жить. Ты слышишь? Твоя жизнь ценнее всех вместе взятых в этой комнате, черт подери.
Последнее мужчина проговорил тихо и зло, низко, не отводя взгляда от лица короля. Конечно, Алистер знал это, но Кусланд был уверен, что просто не придавал значения. По-прежнему хотел верить, что можно быть и королем, и солдатом. Только если на место павшего солдата встанет новый, то после павшего короля придет лишь агония умирающей страны.

Что-то обожгло. Воздух совсем рядом вдруг раскалился, словно кто-то зарядил кислород, что-то вспыхнуло. Треск ломаемой мебели, звон серебряной посуды, вопли боли. В воздухе повис хорошо знакомый ему сладковатый запах паленой плоти. Это была Эвелин. Могущественный маг и лидер Инквизиции оказалась среди тесной толпы безоружной, но отнюдь не беззащитной. Мужчина заметил, как она выронила тяжелый меч, так не подходящий ей по размеру, кажущийся огромным в изящной руке. Как она отшатнулась с обожжённой до волдырей рукой, потому что стальное оружие не предназначено для магического удара. Как с боку к ней кинулся высокий стройный мужчина в черном, как блеснула в воздухе сталь.

— Эвелин!
Голос Кусланда не кричал, он рычал. Грохотал над толпой, цедил сквозь зубы. Выл, сливаясь с общим гулом, перекрывая и рассекая его. Комплекция не позволяла мужчине быть быстрым и ловким, никогда. Он компенсировал это выносливостью и силой своего удара. Но сейчас, как и с Алистером, он не мог ничего сделать. Просто не успел бы.

Бездумно рванувшись вперед, Кусланд схватил Эвелин за локоть и рванул к себе, выводя мага из-под удара. Успел выставить руку, поставить блок левой чисто рефлекторно, забыв, что у него нет щита. Вместо этого на предплечьях были лишь металлические щитки, которые не могли остановить удар. Нападавший замедлился, а полоса металла от сжатого кулака до локтя ослабила силу. Лезвие врезалось в плоть, ослепив вспышкой боли, за которой пришла злоба. Айдан ударил заговорщика в живот тяжелым сапогом, развернулся и с размаху воткнул меч в живот противника ниже пупка: от такого удара, пробившего кишки и мочевой пузырь, он будет умирать долго. И добивать его Кусланд не собирался.

— Инквизитор? — тяжело дыша, мужчина протянул руку Эвелин, осторожно и уверенно взял под локоть, помогая подняться; в этот раз он не допустил ошибки и не протянул руку леди Тревельян, у которой была лишь правая кисть, и та обожженная. Он тяжело дышал, сжимая зубы, и еще не чувствовал боли. Только металлический привкус во рту и нервозный страх, засевший где-то на дне желудка. Айдану было тяжело опустить взгляд к телу юной девушки, лежащей на полу, и вместе с тем он не мог перестать думать о ней.

Мир вокруг гудел и остался равнодушен к серому стражу, не сумевшему защитить своего короля, и вестнице, оказавшейся уязвимой перед этим ударом. Мятежника, нет, предателя, посягнувшего на жизнь короля, скрутила стража. Кусланд видел, как его поставили на колени тяжелым ударом ладони, как король, не смотря на ранение в боку, двинулся к несостоявшемуся убийце. Зевран, оглушенный заклинением, где-то поднимался на ноги, и почему-то Айдан был уверен, что уже совсем скоро он испарится, как пролитое вино на столе.

— Капитан, лекаря королю. Живо, — не глядя на старшего стражника процедил сквозь зубы Кусланд. Он не сводит взгляда с затылка короля, окруженного стражей. Никто не сумел (просто не посмел) увести монарха силой, даже если тот был ранен.
— Вам тоже нужна помощь, Эвелин, — чуть сдвинув брови к переносице, Айдан взглянул на обожженную руку леди Тревельян, все еще сжимая ее локоть. Словно бы он забыл или руки не слушались. И тело не слушалось.
Моргнул, взглянув на инквизитора, и лишь спустя долгие пару секунд отпустил, убедившись, что Эвелин стоит на ногах.

Двинувшись вслед за королем и сжимая в огрубевшей ладони меч, не ощущая под собой каменного пола, Кусланд беззвучной тяжелой тенью остановился слева от Алистера. Посмотрел на схваченного мальчишку, стоящего на коленях. Мужчина ощущал липкий холод, исходивший от пленника. Словно бы еще ничего не кончено. Словно в последний момент он может нанести удар. Айдан сжал зубы, глядя на мага: он не ощущал ненависти. Презрения. Обыкновенный предатель и убийца, за что его ненавидеть? Безумное животное, преследующее свои маленькие цели. Вселенная и не заметит, если он умрет. Его слова и ядовитые речи – пусты. Кусланд не ощущал свою страну и своего короля оскорбленным. Брошенный плевок унижений прошел мимо, не задев его, оставив равнодушным.
Бесхребетный щенок… Ха. Отсрочка казни вовсе не проявление милосердия. Хотя, да. Отчасти маг был прав. Не в том, что Алистер слаб. Он понятия не имел, какой вес на себя взвалил и нес все эти годы бывший серый страж. Но то, что в Тейрине никогда не было живой ненависти и ярости – да. Кусланд перевел взгляд к монарху. Его душу не запятнает злоба, не поселится в груди клокочущая тьма. Просто не сможет.

В утихающей зале поднялся взволнованный возглас слуг и стражи, когда король, отдав приказ, повалился с ног. Айдан бросил меч на пол, успев подхватить друга, перекинул его руку через свою шею и зажал правой рукой рану на его боку.
— Где проклятый лекарь?! — прорычал сквозь зубы генерал. — Дыши, ваше величество… Всего царапина. Мы видели и пострашнее…
Бормотал мужчина, сжимая огрубевшей ладонью колотую рану на ребрах монарха. Подоспевшие лекари и маги суетились вокруг, подхватывали короля за руки, за ноги, потому что носилки так никто и не принес. Кусланд остановился на мгновение, переводя взгляд к схваченному магу. Посмотрел в его глаза: черный взгляд Айдана не выражал ничего.
— Отвечаете за него головой, — сухо сказал серый страж капитану стражи, которые уже вздернули мальчишку на ноги, собираясь увести в темницу по приказу короля. — Если сдохнет раньше времени или сбежит – насажу вашу голову на пику.

+2

25

[indent]Кольцо хаотичного времени прекращало сжиматься змеиной хваткой - панические крики по залу утихали, почти все, только последние вспышки боя были опасны, как прежде. И налетевший, словно коршун, Кусланд, спас от так быстро ринувшейся смерти ценой ранения. А мир качнулся, вскакивая вверх, пока Инквизитор падала.
[indent]Тревельян ругнулась сквозь зубы через миг, когда чужая сталь уже пробила живот нападавшему, и тревожно посмотрела на Айдана:
[indent]- Спасибо. - Поднимаясь на ноги с трудом, чувствуя себя донельзя жалкой и беспомощной, еще и в лохмотьях платья, а не куртке и брюках, маг тяжело вздохнула, осматриваясь. В нос бил запах крови, пота, оплывших свеч и требухи. Следовало приводить в порядок то, что еще можно было спасти - жалеть себя можно будет потом.
[indent] - Сейчас, Айдан, подождите мгновение.
[indent] Черпая силу, магичка вывела обожженной ладонью руну исцеления, вкладывая магию в поток, чтобы начала быстрее затягиваться чужая рана. Крики умирающего воина в этот момент только подстегивали исцелять того, кто его убил.
[indent]Эвелин, рядом с Кусландом, медленно добралась до короля и его окружения и одного взгляда на лицо Алистера Тейрина хватило, чтобы понять, что эта серая пергаментная кожа не к добру, а рана в боку не может быть пустяком. И это была её вина. Если бы Вестница удержалась и закрыла собой короля Ферелдена, большей части этого бедлама не было бы...
[indent]- Да? - Смысл слов дошел не сразу. Лекаря? Ну точно - нужен лекарь. - Это ожог... не страшно. У меня есть припарки. - Говорила Эвелин тихо, ей было стыдно повышать голос, когда оказалась практически бесполезной и смерть короля на руках Инквизитора могла быть столь реальной и близкой, что это был бы удар по всей Церкви. Заговорщиков следовало всех найти и прикончить. Всех до единого, жаль, Лелиана сейчас далеко, а остальные агенты разбросаны по свету.
[indent]Но тут упал король и Тревельян подбежала к нему, вместе со всеми, вливая силу в поток исцеляющих чар, пока поспевал лекарь - лишь бы держать жизнь Алистера и не отпускать. и лишь когда профессиональный лекарь засуетился, отступила, выжатая.
[indent]Из зала выводили плененных заговорщиков - их было крайне мало и начали выносить трупы. Эвелин поморщилась и зябко ёжась, пошла к двери. На несколько часов ее присутствие будет не нужно здесь, а Вивьен стоило знать о случившемся. Как и Каллену. Оставалось только приставить своего агента следить за дверью королевских покоев, чтобы знать, что с Тейрином всё будет хорошо.
[indent]Сегодня. Сейчас, после того как страна едва не лишилась своего короля.

+2


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » Веселье по-ферелденски [16 Дракониса, 9:45 ВД]