НОВОСТИ

06.09. Три четверти года игры! давайте праздновать и лететь дальше
28.08. теперь у нас домен второго уровня
24.08. предупреждение малоактивным игрокам

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » За распахнутыми окнами и закрытыми дверьми [14 Дракониса, 9:45 ВД]


За распахнутыми окнами и закрытыми дверьми [14 Дракониса, 9:45 ВД]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://funkyimg.com/i/2BNEE.gifhttp://funkyimg.com/i/2BNEF.gif

За распахнутыми окнами и закрытыми дверьми [14 Дракониса, 9:45 ВД]

Время суток и погода: ночь с 13 на 14 Дракониса
Место: королевский дворец в Денериме, опочивальня
Участники: Лелиана и Алистер
Аннотация: встреча с бывшими соратниками - антиванским убийцей и тайным канцлером Инквизиции - оставила больше вопросов, чем ответов. Что задумала Лелиана? Возможно, предстоящий разговор между шпионкой и королем - последняя попытка расставить все по своим местам.

Отредактировано Алистер Тейрин (2018-02-01 19:17:05)

+2

2

Лелиана никогда не трепетала перед сильными мира сего. Среди перечня уроков, что ей великодушно преподала в свое время Маржолен, один был наиболее важным: король и бездомный бродяга равны перед ликом смерти. Никакая охрана не спасет от того, кто умеет быть невидимым, оставаясь в то же время на виду. В сети, которые она плела спустя пятнадцать лет после смерти Маржолен, оказывались в равной степени вовлечены короли и солдаты, императрицы и фрейлины, лидеры вольных городов и охотники за древними святынями без гроша в кармане. В Игре были задействованы все, поскольку значение в ней имели не деньги и титулы, а то, что ты знаешь о других, и то, что готова пустить в ход.
Сейчас, дожидаясь своего старого друга, Лелиана впервые ощущала страх - и вовсе не потому, что Алистер напрямую относился к людям, перед которыми принято трепетать.

Она боялась, потому что сняла при нем маску той Лелианы, которую Алистер знал раньше. Лицо под ней тоже не было настоящей Лелианой. Но откуда об этом мог знать Алистер? В одну ночь она поет трогательную песню на денеримских крышах, на следующую - шантажирует антиванского убийцу падением его родной страны под кунарийскими мечами.
В какой-то момент она ощутила липкую, обездвиживающую панику. Что она здесь делает, в сердце королевского замка, дожидаясь человека, который после увиденного у Зеврана представления имел полное право послать ее ко всем архидемонам? Желание бежать нарастало и в какой-то момент охватило ее с такой силой, что Лелиана решительно двинулась к двери, чтобы просочиться в коридор и, минуя охрану под видом служанки, покинуть это место навсегда - пока не услышала то, о чем будет жалеть.
Именно так поступала Маржолен - избавлялась от всего, что могло сделать ее слабой. Кажется, Лелиана провела слишком много времени, принимая решения назло ей. А может, стоило в кои-то веки воздать должное ее урокам?

"Ты бы обязательно пошла против меня, ведь на твоем месте я бы сделала то же самое".
Лелиана вздрогнула и отдернула руку, вернувшись к растопленному и потрескивающему камину на другой стороне комнаты.
"Не сегодня, Маржолен. Не сегодня."

За спиной скрипнула дверь.
- Как прошла охота? - спокойно, как ей самой хотелось бы верить, произнесла Лелиана, помешивая кочергой угли в камине. Она обернулась к Алистеру, и ее лицо с мучительной натугой приняло выражение безмятежности, как будто она и впрямь имела полное право здесь находиться, а не боролась с желанием броситься наутек. В голосе появился предательский надлом. - Я пришла попрощаться.

+3

3

[indent]Охота с Айданом не обещала принести к королевскому столу отменной жирной дичи, коей в диких лесах не сыскать, но зато несколько часов в компании друга принесли Алистеру желаемое облегчение, позволив вздохнуть полной грудью. Он искренне смеялся, вспоминая старые приключения, понимающе молчал, всматриваясь в испещрённое шрамами лицо Хайеверского волка - ныне его генерала, и жадными обрывками, не желая обременять, изливал близкому человеку душу, в которой полнились сомнения о принятых решениях. Сожаление об упущенных возможностях. Страхи за дорогих ему людей, которых Алистер не мог удержать рядом с собой. Когда-то, ещё будучи юным, Алистер был уверен, что без Кусланда, высокой тенью, таившей угрозу для врагов, стоящего за спиной короля, он не справится - и он ошибся. Ныне король, он прожил достаточно, увидел достаточно, чтобы пожинать горькие плоды своих решений. Единственное, что его тяготело, было ему неподвластно. Король шёл в свои покои уставший, голодный, с закопченным от сажи с походного дыма лицом, но хотя бы на чуточку свободный от тяжелых дум, преследовавших его после вчерашней встречи в Создателем забытом домике. Кто-то подумал бы, что ему следовало бы поправить на широких плечах съехавший плащ, замызганный дорожной грязью, идя мимо безмолвной стражи и похожей на тень прислуги, в почтении склоняющей голову перед монархом.

- Я был уверен, что больше тебя не увижу, - "но надеялся, что ты придёшь."
Алистер застыл в дверях, не договорив и скользнув коротким взглядом по скромно одетой под слугу шпионке. Лелиана нашла его в ту ночь, в денеримским лабиринте, демон знает каким способом, и могла отыскать его где угодно - он удивился, видя ее в своих покоях такой безмятежной на первый взгляд, лишь на одно мгновенье. И все же, его признание прозвучало холоднее, чем ему хотелось бы. Отголосок колючей невнятной ревности тупым остриём резанул по нутру, заставив Алистера отвести глаза и остаться глухим к ее последним словам. Мужчина прошел широкими шагами мимо неё, к теплу каминного огня, на ходу расправляясь с крепежами тяжелых дорожных одежд, пропитанных потом и с которых слетала пыль.

- Леди Инквизитор не знает, что ты в Денериме. Уверен, что не знает и о твоих планах, - таким же бесцветным голосом сообщил Алистер, повернувшись к ней спиной - потому что смотреть было тяжело; и невольно вспоминая вчерашнее, вынужденным свидетелем которого стал, - Меня не волнует, что за игру ты ведёшь, скольких людей ты собираешься устранить, для чего ты это делаешь.
Движения, с которыми Алистер расшнуровывал плащ, становились чуть резче, чем то требовалось - дурацкая шнуровка не поддавалась грубым пальцам, и виной тому было хорошо сдерживаемое волнение. Король, в конце концов бросив это дело, длинно вздохнул, опустив голову, но так и не решившись взглянуть на Лелиану. Нет, думал он, не ему осуждать тайного канцлера за ловкое манипулирование другими людьми. Не ему винить ее в том, что он слишком забылся в ту звездную ночь на крыше. 

- Я... беспокоюсь за тебя, Лелиана, - он так и не решился повернуться к ней полностью, но голос его зазвучал уже негромко, сдавшись напору молчаливого отчаяния, - Просто скажи мне снова, что ты уверена в том, что делаешь, и что это... не причинит тебе вреда, - "потому что я больше не знаю, верить в это или нет".

Отредактировано Алистер Тейрин (2018-02-13 19:44:01)

+2

4

Вряд ли Алистер в полной мере понимал, как больно делал ей своим холодным тоном и невниманием. Будь на его месте кто другой - Лелиана заподозрила бы, что ею пытаются манипулировать, но Алистер... нет, сама мысль о том, что он может хитрить и изворачиваться, была смешна. Тогда что все это значило - его опущенный взор и отрывистые движения, словно само присутствие Лелианы заставляло его нервничать? Что заставляло его отводить глаза, как будто один ее вид был чем-то сродни болезненному нарыву, на котором стараешься не задерживать взгляд?
Неприязнь? Безразличие? Страх?

- Я не знаю, - честно сказала Лелиана. - Это может причинить вред многим людям. В том числе и мне. Пятнадцать лет назад мы смирились с тем, что кто-то из нас, возможно, не доживет до победы. Разве что-то изменилось с тех пор? Ты и сам бы пожертвовал собой, если бы верил, что это спасет мир.

Слова и действия Алистера так разительно расходились друг с другом, будто их совершали разные люди: он говорил, что волнуется за нее, но его движения говорили об обратном. Игнорировать это становилось труднее с каждой секундой.
- Я настолько тебе неприятна? - ее голос возвысился так, что зазвенел от подавленной обиды и гнева. Лелиана понимала, что сама виновата в происходящем: слишком далеко пустила в свой мир того, кто был хорошим человеком и потому просто не мог не прийти в ужас от увиденного. С тем же успехом она могла бы пытать кого-нибудь у него на глазах.
Но сдержать разъедающее отчаяние, порожденное бременем ответственности и одиночеством, она уже не могла.

+2

5

[indent]Каждое слово Лелианы, пропитанное отчаянием, било точно в цель, ранило сильнее, чем Алистер мог представить. Он сам с пугающей ясностью ужасался своей сдержанности и холодности, хотя сердце его болезненно сжималось. Он знал, что это попытка оттолкнуть ее заведомо проиграна. Но знала ли Лелиана, как будет трудно ему поднять на неё глаза, увидеть вновь её такой, какой она открылась ему совсем недавно, дав сладкую надежду, что они ещё сохранили в себе остатки веры в лучшее. Знала ли она, как сложно будет её отпускать теперь?
Алистер поднял голову, и красные угли, потрескивающие в камине за спиной Лелианы, заиграли отражением в его глазах. Он смотрел на неё долго, впитывая гневный мокрый блеск в ее взгляде. Мы смирились, сказала она, и эти слова эхом прокатились между висков, заставляя сжать в кулаке грубую ткань. Нет, он не смирился, не смирился со многими вещами до сих пор, и, кажется, в этом была его самая большая ошибка.

- Даже после смерти Дункана я не готов был принимать то, что могу потерять тех, кто мне дорог, - плащ, стащенный с плеч, наконец рухнул на свежую постель, пачкая антиванские простыни. Алистер резко развернулся к Лелиане вновь, когда её голос вздрогнул - он опешил будто бы сначала, будто бы только сейчас осознав, что ей по-настоящему больно здесь находится, а он... Он даже не удосужился облегчить ей прощание. Тихий гнев на самого себя в стиснутой груди уступил сожалению, но не надолго.
- Неприятна? Прошу, не говори так. Никогда не говори таких слов при мне, - что ему стоило произнести эти слова чуть мягче? Алистер едва качнул головой, коря себя за эмоции, которых не мог сдержать, за то, что обида снедает его так явно, когда он этого не хочет. Усталый вздох. Алистер оказывается рядом, бережно беря Лелиану за плечи и глядя в ее большие синие глаза - прямо, пряча за строгостью сожаление.

- Я не вчера родился, Лелиана. Мне известно, что по долгу службы ты играешь в опасные игры и искусна в этом как никто другой. Я просто... Я не знаю, что мне делать. Ты ведь обещала, что будешь осторожна. Ты ведь обещала, - тихо, не сдержав подступившую волну негодования, повторил Алистер, не понимая, как слова могут быть лживыми с уст той, кому он всегда верил, - Неужели это все тоже была игра?

+2

6

Стеклом не мной разбитого бокала
По линии судьбы проложен путь,
Кто не был здесь - того нельзя вернуть,
Ушедший от ворот не видел бала.

Прошлое смотрело на нее ясными глазами Алистера, которые - и как ему удалось? - так и не поменялись за всё это время. Прошлое взывало, то ли к вине, то ли к любви, в общем, ко всему тому, чего в ней не осталось совсем, как бы ни пыталось снова прилипнуть. Прошлое уговаривало вернуться, но Лелиана, как никто, знала, что вода в ручье всегда разная, а попытка отыскать ту самую приводила если не к полному краху, то к поискам его на дне кружки.
Хочешь жить - двигайся.
Прошлое спрашивало с нее, как строгий судья, и тут Лелиана вынырнула из самообвинений, будто проснулась от толчка в бок - но почему?
Нужно было медленно, аккуратно выдохнуть, смахнуть слезу и - главное - не вернуться в “сейчас” сразу.
- Это не игра, - мягко сказала она, - это судьба. Мир меняется, люди меняются, обстоятельства так и вовсе. Знаешь, как в старые времена с идущих на смерть снимали все клятвы? Я ничего больше не могу обещать.

Чужая тень укажет на восток,
Вино горчит, жасмин увял до срока.
Ты, вестник, прозревающий истоки,
Теперь скажи, кем избран этот срок?

Она говорила буднично и просто, хорошо понимая, как сейчас складываются слова, которые, будучи произнесены любым другим тоном, могли выглядеть и вполовину не так страшно. Но они должны были быть сказаны, вот прямо сейчас, раз и навсегда, чтобы прошлое больше никого не тревожило.
Хорошо бы, никогда.
- Я… - Тайный канцлер запнулась - нет, не сделала паузу, запнулась - слыша, как потрескивают угли, и мимолетно гадая, не станут ли они символом того, чем кончится этот разговор, - мне сложно. Мне тяжело. Я вижу вас… тебя, Кусланда, Морриган - и меня лихорадит. Мне плохо, потому что я изменилась, а вы видите меня прошлой, и я, знаешь… была сказка о несчастном существе, менявшем обличье, когда на него смотрели? Он пришел к старикам и жил с ними, как их умерший сын, и был их сыном, а потом его взяли на праздник, и он умер от того, что каждый хотел видеть в нем своего ушедшего. Так вот... я не та, кого ты хочешь видеть. Но ты смотришь, и я чувствую, как меня выкручивает, пытаясь сделать “как раньше”. Не будет, как раньше, понимаешь? Я даже не хочу этого!
Она запоздало поняла, что стоит, лихорадочно вцепившись в рубашку Алистера и даром, что не треплет ее, будто чего-то добиваясь. Может, понимания. Может, покоя.

Я ухожу, по следу рыщет тьма,
Смерть ловит рыбу с берега канала.
Пусть ты не знаешь, что со мною стало,
И дай мне вечность не сойти с ума.

Какая светлая неверная луна,
Песок в часах осыпался неслышно:
Мы снова забываем имена.

Отредактировано Лелиана (2018-03-15 16:48:00)

+4

7

Наши якоря с цепями прочными -
Мне б измерить их тишиной многоточия.
Там, на самом дне, под волнами синими,
По тебе скучать буду сильно
Всеми дождями и ливнями.

[indent]Нужно уметь отпускать. Нужно уметь это делать - мимо собственного желания, крепко удерживаемого упрямством и вспыхнувшими чувствами, которым, вопреки судьбе, нельзя было верить. Алистер всегда верил Лелиане - как нельзя было верить той, кто была единственной, угадывавшей его чувства еще давным-давно, когда годы не искалечили их и не превратили в тех, кем быть они никогда не хотели? Король застыл неумолимой высокой вершиной, чувствуя как каменеет каждая мышца, как распирает в широкой груди неимоверная печаль. Он понимал, хотя и не хотел того - что сейчас в последний раз пытался проститься с тем, что ему так дорого. Лелиана, его Лелиана - она была ему дорога, одна тонкая одинокая ниточка в жестоком мире, которую он не желал обрывать. 
Я так устал, Лелиана. Я устал. И взрастил в себе эту несбыточную надежду. Когда ты запела, спустя столько лет, на той крыше под звездным небом. Когда пришла ко мне, чтобы предупредить об опасности. Когда я обещал тебе беречь себя и ты обещала сделать то же с ответ, а теперь говоришь, что, возможно, не выживешь.
Нужно уметь отпускать - ради чужого блага. Тонкие пальцы барда, что раньше, когда-то давно перебирали струны лютни, рождая магию песни, теперь молчали, стискивая крепко грязный хлопок на его груди, а Алистер лишь стоял - как то требуется от короля, твердо стоять на земле, принимать решения без колебаний.
Но отчаяние в голосе Лелианы разбивало вдребезги отзывчивое сердце в воинской груди, и самое малое, что Алистер мог сделать, лишь крепче сжать в ответ худые девичьи плечи. Тень сползла с его хмурого лица, обнажив искреннее сожаление, и он вздохнул, притянув к себе тонкую фигуру женщины, обнимая ее стан в попытке утешить.
Ох, Лелиана... Алистер понимал, что хотел бы остаться глухим, не слышать ее - но он, которому открылась наконец правда, к своему несчастью, прекрасно слышал, о чем она просила его.
- Все... хорошо, - он не отшатнулся, лишь слегка отстранился, вглядываясь в потемневшие в сумраке покоев и растерявшие беспечную синеву глаза Лелианы. И если минутой ранее он осуждающе искал в них правду, и голос его был жесток, то теперь, когда дорогой ему человек была честна с ним, он понимал, что не желает, чтобы эта правда вставала между ними.
- Мы все изменились и стали не теми, кем, возможно, хотели. Морриган, Айдан, я сам. Посмотри на меня, - Алистер усмехнулся сквозь печаль, коснувшись пальцем острого подбородка женщины. Нет, не нужно жалеть меня и переживать. Одиночество - таков их удел. Таков удел тех, кто служит во благо чего-то большего. 
- Я просто хочу, чтобы ты знала, Лелиана, - тихо произнес король и мягко улыбнулся, смахнув слезинку с ее бледной щеки, - Я никогда не отвернусь от тебя. И если ты приняла себя такой, какая ты есть, я... тоже приму.
Лотерингская роза, которую некогда юный Серый Страж отыскал случайно среди напоенных скверной земель и подарил юной рыжеволосой послушнице, краснея и сгорая от смущения, давно завяла. Последнее напоминание, что они оба преисполнены верой в лучшее и не растеряли ее, со словами Лелианы кануло в лету, но прежде, чем отпустить ее насовсем, Алистер, теперь уже давно не влюбленный юнец, будто помятуя о том, что не было когда-то сделано, когда-то сказано, легко склонился к ее лицу, накрыв теплыми губами ее губы. Мужские ладони держали девичий стан Тайного канцлера согревая, и прощальный поцелуй, горчащий сладостью, напрочь выбивший почву у него из-под ног, совсем не отозвался в нем мужским вожделением. Лишь разум, опьяненный наваждением, смутными сомнениями, тревожащими короля в последние пару дней после встречи с первой любовью, вдруг прояснился. Лелиана пахла по-другому. По-новому. Она и правда была совсем другая, но Алистер, оторвавшись от ее губ, лишь закрыл глаза, коснувшись лбом ее лба, а затем, когда сердце в груди спокойно ухнуло, мужчина зарылся в ее шею, усмехаясь немного виновато и крепко обнимая.
- Прости мне эту слабость.

Холодная кровать.
Да, кругом голова...
Я лишь хочу сказать,
что ты была права.

Ты была права.

Отредактировано Алистер Тейрин (2018-03-25 18:59:40)

+2

8

Совершенно очевидно, она его любила. Несомненно и душераздирающе - так думала Лелиана, ощущая вкус поцелуя, в котором…
Парадоксальным образом не было ничего правильного, кроме привкуса финала.
Совершенно очевидно, она его любила больше жизни.
И совершенно очевидно, в этой любви не было ни капли того, что происходит между мужчиной и женщиной: вот в чем дело. Так любят братьев, может, даже младших, когда ты можешь позволить себе всё (и одновременно - ничего) - без страха и стыда обнять, взять за руку, спать на плече, собой закрыть от удара, вложить в его руку руку другой женщины и радоваться союзу. Любовью, которая чиста изначально, которую не всегда дает даже кровь. Любовью, которая не отвернется.
И как она такая вышла - кто ее знает? Иногда Лелиана сама не знала, что еще созреет в закрытых погребах, в которые превратила собственную душу, и почти всегда побаивалась этого: но сейчас оказалось, что оно не всегда плохо, не всегда это страшные твари и ядовитые насекомые, не всё, что оттуда вылезло - змея, и, хотя она давно полюбила этих змей, но хорошее вино - тоже кстати.
Может, думала она, змеи нужны, чтобы его охранять.
Может, им это дано в награду, бывает же в этой жизни что-то хорошее, что не портится, верно? Не приходит в негодность, не рушится на глазах. Пусть даже это странные, никак не подкрепленные кровными узами чувства между Тайным канцлером Инквизиции и королем Ферелдена, в которые никто не поверит, и потому - пусть никто не узнает.
- Дурак ты, - рыжая смахнула слезу и сердито ткнула Алистера в грудь пальцем, - женат на одной, целуешься с другой, и это я еще не спрашивала, от кого у Морриган ребенок. Ты давай-ка прекращай эти упражнения, а то возьму стул, встану на него и как дам по голове.
Все вдруг было так просто и так ясно, что казалось ненастоящим. И так легко было сбросить груз чужих ожиданий, что у нее едва не закружилась голова от возможности, наконец, вздохнуть свободно.
- У тебя, - твердо сказала Лелиана, - навсегда есть особое право на мое прощение. Чего угодно. Только, пожалуйста, если вздумаешь есть детей и нагов, то не делай это при мне. Это расстраивает.

+3

9

[indent]Он знал, что она его простит, и был ей благодарен за это. Наверное, сама того не ведая, Лелиана избавила его от мучительной вины, и теперь Алистер, заплутавший в своих чувствах, растревожанных и смешавшихся, будто краски, как никогда был уверен в том, что эта женщина, за долгие годы ставшая ему гораздо больше, чем просто боевым товарищем и подругой, будет рядом. Она всегда была больше, чем другом. Она, сместив с пьедестала незыблемый образ Голданны, по которой иногда, в особенно одинокие ночи тосковало ищущее братской любви сердце бастарда, сама стала сестрой, которой у него никогда не было.
[indent]Он понял это в эту самую минуту, стиснув в бережных объятьях рыжеволосую, когда ее грустная, но одновременно ласковая улыбка расцвела теплом в его груди и тут же резанула по сердцу сожалением от их прощания. Сохранить бы это лицо в памяти, думал Алистер, и невидимая скала, давившая на воинские плечи, свалилась ему под ноги. Хотелось верить, что насовсем.
[indent]Столько лет прошло, а она по-прежнему ему нужна - и всегда будет; любой, какой бы ни вытесала некогда наивную послушницу Андрасте новая война, каким бы он сам не стал. Только... Алистер знал, что вряд ли изменится. Такой уж он был, король Ферелдена, которого пару дней назад спасла эта ловкая шпионка и взяла обещание, что больше он не будет собой рисковать. Но он будет. И знал, что и тайному канцлеру по долгу службы не избежать опасностей, уже других, о которых воину знать не приходится. 
[indent]- Дурак, полный, - усмехнувшись, согласился Алистер, выпуская наконец Лелиану, и щетинистое лицо его, все еще покрытое копотью и дорожной грязью, просияло, - Ну, теперь-то ты знаешь правду, а ведь я все эти годы ее так рьяно хранил... Как камень с души свалился.
[indent]Все вдруг устаканилось, успокоилось, улеглось, стоило лишь разжать кольцо объятий, и король даже будто помолодел на добрый десяток лет. Разве так бывает? Сомнения больше не терзали его душу, Алистер и правда ее любил, хотя сердце его, по-прежнему, было занято другой женщиной, той, что никогда не было рядом. Но поразительная уверенность в том, что сейчас все так, как должно быть, спокойным ритмом дробилась где-то в груди. Невольно подумалось, что его мальчик находится в окружении дорогих ему людей в Скайхолде, и это вселяло надежду и... спокойствие, что ли?
[indent]- Предпочитаю хорошо прожаренных детенышей нагов... Эй, я пошутил! - получив еще один тычок в грудь, Алистер рассмеялся на угрозу быть огретым по голове стулом, и деланно свел брови к переносице, беря Лелиану за руку, - Знаешь, вот теперь я жутко проголодался. Я в курсе, что ты очень занятая персона, но если у тайного канцлера есть немного времени до отбытия, то может, поужинаешь со мной? На кухне точно остались свежие сырные булки и какая-нибудь крольчатина. Лучше тебе уходить через черный вход, и раз уж в этом наряде тебя точно не узнают... король самолично проводит тебя.
[indent]Завтра с рассветом Лелиана снова будет далеко и расстояние вновь безжалостно разделит их на неопределённый срок.
[indent]Завтра окна в королевских покоях будут заперты наглухо. Но, пока есть еще немного времени побыть просто хорошим другом, ночной ветер, врывающийся сквозь распахнутые окна, за которыми, будто брат и сестра, тайный канцлер и король прощались - навсегда дорогой гость в этом замке.

Отредактировано Алистер Тейрин (2018-04-01 19:50:11)

+2


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Великий Архив » За распахнутыми окнами и закрытыми дверьми [14 Дракониса, 9:45 ВД]